ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
Вам нравится наш сайт?


Отличный сайт!
Хороший сайт
Встречал и получше
Совсем не понравился





»

В современной российской историографии отчетливо прослеживается стремление считать Николая II и Александру Федоровну жертвами не столько даже всех вообще не зависевших от них обстоя­тельств, сколько, прежде всего, интриг и других предосудительных и преступных действий различных политических сил, реальных и ми­фических, — от либеральной оппозиции до мировой закулисы, масонов-заговорщиков и т. д. В значительной мере такой подход к делу, несомненно, обусловленный с точки зрения дальнейшего течения российской истории расправой над царской семьей и ее приближен­ными, восходит к эмигрантской историографической и публицисти­ческой традиции, начало которой было положено в 1920-х гг.

Очевидно, никто не станет спорить, что проблемы голода, смерт­ности и заболеваемости являются важнейшими при изучении блока­ды Ленинграда в годы войны. И, тем не менее, проблема заболевае­мости остается до сих пор мало известной даже специалистам по истории обороны Ленинграда. Конечно, каждый из нас имеет опре­деленное представление об алиментарной дистрофии, значительно меньше о развитии других заболеваний в условиях длительного го­лода. Но есть болезни, о которых известно особенно мало. К их чис­лу относятся психические заболевания. Между тем, именно в этой области кроются ответы на ряд вопросов, которые интересуют исто­риков в настоящее время. Поэтому будут целесообразно, хотя бы коротко, рассказать о материалах, хранящихся в архивах.

Волжская Булгария значительное время была своеобразными воротами для Руси на Восток, а Киевская Русь для Волжской Булга­рии - на Запад. Четко регламентированный, наезженный Булгаро-Киевский путь соединял две страны и народы и в области культуры. Караваны из обеих стран доставляли не только различные товары, но и идеи, навыки, культурные достижения. Торгово-экономическое, политическое сотрудничество перерастало в культурно-идеологи- ческие связи. Однако этот сложный мир отношений в области ду­ховной культуры пока целенаправленно не изучался. Имеются лишь общие экскурсы в трудах А.П.Смирнова, Б.Д.Грекова, Б.А.Рыбакова.

Философия истории является теоретическим выражением исторического сознания человечества. В ней фиксируется некая захваченность людей стихией истории, оформляется своеобразная власть истории над человеком. Впрочем, историческое сознание появилось задолго до возникновения дисциплины, о которой пойдет речь. Представляя собой один из разделов философии, философия истории не возникла одновременно с первой. Термин «философия истории» вошел в оборот сравнительно поздно. Его ввел в 1765 г. Вольтер, опубликовав работу с таким названием.

Второй поход эмира Тимура на земли центральных вилайетов Золотой Орды — событие, многократно описанное в научных и по­пулярных книгах и статьях по истории Улуса или по истории само­го Тимура. Разгром войск Токтамыша на Тереке в 1395 г. и рейд Тимура по внутренним районам страны с захватом Сарая, Хаджи- Тархана, Азака, Бельджамена и других городов обычно рассмат­риваются как «непоправимый удар. Хребет государства, причинив­шего столько зла Древней Руси, был переломлен.<...> Известно, что опустошения и разрушения здесь были

Русскому слову «дружина» в современном немецком языке соответствует слово Gefolgschaft. Эта лексема — сравнительно позднее искусственное образование, воз­никшее, когда ученые XIX в. прибавили суффикс к известному с XVII в. слову Gefolge («спутники», «свита», «сопровождение»; от глагола folgen — «следовать»). Тем самым был предложен прямой перевод латинскому слову comitatus, которое использовал Тацит в описании нравов, обычаев, верований и общественного устрой­ства древних германцев («О происхождении германцев и местоположении Герма­нии»). Имел ли термин, выбранный Тацитом, какое-либо более или менее прямое

Данная работа посвящена частной проблеме изучения одного из средневековых русских источников, содержащего перечень членов княжеского дома Рюриковичей. Но принципы анализа этого перечня позволяют, на взгляд автора, проиллюстри­ровать некоторые общие подходы и установки, существенные как для адекватного понимания текста, так и для уяснения самой системы построения таких перечней в средневековой «синодикологической» традиции.

В современных социальных науках и истории существуют четыре группы теорий, которые по-разному объясняют основные законы возникновения, дальнейшего изменения, а иногда гибели сложных человеческих систем. Первая группа - это различные однолинейные теории развития или эволюции (марксизм, неоэволюционизм, теории модернизации и др.). Они показывают, как человечество прошло длинный путь от маленьких групп примитивных охотников к современному постиндустриальному мировому обществу. Вторая группа - это теории цивилизаций. Сторонники этих теорий считают, что единой мировой истории нет. Есть сгустки активности культуры - цивилизации. Цивилизации подобно живым организмам рождаются, живут и умирают (Данилевский 1871; Тойнби 1991; Шпенглер 1998; Сорокин 2000 и др.).

По мощности воздействия в современном мире национализм срав­нивают с либерализмом. «Нет в мире силы мощнее», — так на­чинает М. Линд широко известную среди специалистов статью «В защиту либерального национализма». Вокруг проблем, порождае­мых национализмом, причин его проявления и характера проявлений идут научные и политические споры. Известно, что все аналогии отно­сительны

Кульминацией немецкого историзма во многих отношениях была философия истории Георга Вильгельма Фридриха Гегеля (1770-1831). Она же для многих стала и кульминацией классической европейской философии. Одно обусловлено другим. Само бытие (а не только человечество, как у французских просветителей, и не только природа, как у Гердера) стало в учении Гегеля историчным. История есть ключ ко всем тайнам мира. У Гегеля динамика окончательно доминирует над статикой, становление - над самотождественностью, развитие - над неподвижностью, наконец, время - над вечностью. Философия у немецкого мыслителя по пре­имуществу является философией истории бытия. Философия же, которая не учитывает этого даже не аспекта, а фундаментальной характеристики всякой реальности, не может называться философией. Она не может претендовать на обладание истиной.