ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
Вам нравится наш сайт?


Отличный сайт!
Хороший сайт
Встречал и получше
Совсем не понравился





» » » О Булгаро-Киевских взаимоотношениях в области духовной культуры в X-XVI веках
О Булгаро-Киевских взаимоотношениях в области духовной культуры в X-XVI веках
  • Автор: Malkin |
  • Дата: 23-04-2016 13:57 |
  • Просмотров: 1001

Духовная культура Волжской Булгарии и Киевской Руси несмо­тря на значительные различия, обусловленные особенностями этноса, религии, политики и экономики, имела и много общего, что было вызвано сходными природными и социально-экономическими условиями развития, прямыми взаимовлияниями, широкими торговыми связями и общим стилем эпохи и т.д.

Волжская Булгария и Киевская Русь являлись почти соседними и одновременно возникшими формированиями. Находясь в Восточной Европе, они были в окружении народов со сходными этнокультурны­ми чертами. Много общего было у этих государств и в социально- экономических отношениях.

Волжская Булгария значительное время была своеобразными воротами для Руси на Восток, а Киевская Русь для Волжской Булга­рии - на Запад. Четко регламентированный, наезженный Булгаро-Киевский путь соединял две страны и народы и в области культуры. Караваны из обеих стран доставляли не только различные товары, но и идеи, навыки, культурные достижения. Торгово-экономическое, политическое сотрудничество перерастало в культурно-идеологи- ческие связи. Однако этот сложный мир отношений в области ду­ховной культуры пока целенаправленно не изучался. Имеются лишь общие экскурсы в трудах А.П.Смирнова, Б.Д.Грекова, Б.А.Рыбакова.

В данной статье мы остановимся лишь на отдельных моментах этой большой, многогранной, многоаспектной проблемы - духовных свя­зях.

Торгово-экономические связи привели к формированию общих черт в метрологии. Для измерения больших расстояний были креме- нно-пространственные единицы. Они обычно определялись способа­ми передвижения(пешим, на коне, на судах и т.д.). И размеры их практически не отличались. Основной мерой длины для торгового пути, в том числе и из Булгара в Киев, было расстояние, прой­денное пешком за день обычно 45-60 км. На Востоке эта мера пути называлась манзиль. Близки были булгарские и русские мелкие единицы длины. Обычно они определялись размерами частей тела мужчин среднего роста. Мы встречаем одни и те же меры длины у булгар и русских (локоть - колач, шаг - адым и т.п.) с разницей лишь менее см. Несмотря на кажущееся разнообразие даже в одной метрической единице, древнерусские и булгарские меры очень бли­зки к мерам восточных, в частности, среднеазиатских народов иди же часто с ними соотносятся. Система мер этих народов Востока основывалась на двучисленном делении: меры длины последователь­но делились на 2, 4, 8. В этом отношении они отличались от дре­внегреческой, римской, византийской, западноевропейской.

У булгар домонгольского времени употреблялись и аршин (офи­циальный локоть), составлявший по нашим подсчетам около 75 см. Аршин, проникший в Х1У в. из булгаро-казанской среды в русскую систему мер, был укороченным и составлял в 1674 г. 71,8 см. Это было сделано с целью подчинения его существующей тогда русской системе мер. Аршин составлял третью часть сажени в 215,4 см (I).

Заслуживают внимания своеобразные "чертежи" - вписанные прямоугольники (так называемые "вавилоны"). Они встречаются в материалах Древней Руси и Волжской Булгарии. Линии и части ли­ний вписанных прямоугольников состояли во многих соотношениях, на основе чего можно было производить различные математические расчеты, геометрические построения. Части "вавилона" отражали также систему мер длины, применяемую в строительстве изучаемого периода. Учет геометрических сопряжений линии "вавилонов" в ар­хитектуре давал возможность добиваться в зодчестве симметрии, пропорций, гармонии в архитектурных комплексах символических линий, в практической геометрии употреблялась общедоступная ме­трическая система (2).

Интересна география распространения "вавилонов". По опу­бликованным данным, такие фигуры зафиксированы на кирпичах Са­ркела IX в. (6 пгг.); на глиняной плите (IX в.), черепице (сере­дина X в.), каменной плите и на амфоре (XI в.) из Таманского городища; по одной (ХП-ХШ вв.) - на материалах из села Кузнецо­ва близ Бежецка; из городища близ Изборска (обе последние в древней Тверской земле); из с.Тутаево (Верхняя Волга); из Вкциж-ского городища (I, с.81-82). В Дунайской Болгарии рассматрива­емая фигура изображена на надгробной плите болгарского вельмо­жи Мостича (середина X в.). Один квадратный "вавилон" (Или по-болгарски еще "дама" - шашки) составлен из отработанных камней в Плиске (кон.УП-IX вв.). В столицах первого Болгарского царст­ва Плиске, Преславе и на Мадарском Святилище (IX в.) храмы, дворцы и другие сооружения представляют в плане прямоугольники и квадраты. Размеры их вполне отвечают свойст­вам "вавилонов”. Планировка укреплений Плиски также напоминает прямоугольный "вавилон" (3, с.41-47). По нашему мнению, система оборонительных сооружений Биляра возводилась тоже с учетом "ва­вилонов".

География распространения и хронология данных " вавилонов" показывает, что самые ранние из них известны на материалах Пе­рвого Болгарского царства на Дунае, а также Саркела хазарского периода. Именно в этих двух пунктах сосредоточена основная часть известных "вавилонов". Фигуры, датируемые XI в., известны на тех археологических памятниках, которые в истоках были свя­заны также с хазароболгарами. На наш взгляд, первоисточником распространения "вавилонов" древней Руси и Волжской Булгарии был хазаро-болгарский мир.

Заметны русско-булгарские взаимоотношения и в области геог­рафических знаний.

Тесные торгово-экономические, а затем и культурше, поли­тические контакты между Волжской Булгарией и Киевской Руси на­чали устанавливаться очень рано. Киевскую Русь на Востоке в основном знали через Волжскую Булгарию, а Волжскую Булгарию на Западе, особенно до появления новой торговой магистрали Булгар-Прибалтика, через Русь. Таким образом, оба государства сами вносили определенную лепту в развитие географических знаний то­го времени. Булгары, например, лучше других знали территорию своего расположения - область так называемого "седьмого клима­та” и все, что было расположено за ней к северу, западу и во­стоку. Без преувеличения можно сказать, что содержащиеся в му­сульманской географической литературе Х-XIIIвв. сведения о раз­личных народах и землях Севера, в какой-то мере Руси, Урала и Западной Сибири, в значительной степени являются булгарской ин­формацией. Такую информацию о странах Севера (Мрака), народах Поволжья, Уральских горах и даже о Ледовитом океане получили в Булгарии и Ибн-Фадлан (X в.), и ал-Гарнати (ХП в.), и Ибн ан-Нугман (ХШ в.) и Ибн Батутта (Х1У в.). Хорезмиец Ибн ан-Нугман писал, что в Булгаре он слышал о Руси и Югре (4, с.33).

Удивительное соединение экономического,.практического и духовного наблюдается в восточных представлениях и легендах о северных народах. До XII в. полная монополия на торговлю с се­верными народами была в руках булгар, куда восточные купцы не допускались. С этой целью распускались фантастические слухи о многих неприятностях, ожидающих пришельцев в северных землях, слухи о несчастьях, которые могии быть принесены и северными лю­дьми в более южные земли. Таким образом, возникли и известные легенда о группе русов Арса, где якобы убивали чужеземцев (5, с.412-413).

Легенды о северных народах были распространены и на Руси, где купцы были не менее заинтересованы в выгодных торговых сношениях с Севером. Эти легенды во многих деталях совпадают с булгарскими. И в булгарских, и в русских легендах северные народы нередко представлялись как дикие племена, заключен­ные Александром Македонским за каменную гору и пытавшиеся от­туда выйти; и там и тут говорилось, что они торговали шкура­ми, мехами зверей, а булгарские купцы и русские купцы приво­зили им мечи, железо; и булгарские и русские купцы не понимали их языка; первые считали их немыми, вторые вели с ними немую торговлю и т.д. (6, с.106; 7, с.32-35).

В этом нетрудно увидеть и влияние мусульманской географи­ческой науки, основанной на теории климатов. Четвертый климат, где располагались мусульманские центры, лежал на одинаковом расстоянии от слишком жарких и слишком холодных стран, соединяя в себе лучшие условия для деятельности человека. И чем дальше был климат от серединного, тем больше его население было ото­рвано от цивилизации, а народы, жившие за этими семью клима­тами, вообще считались варварами, дикарями (В, с.44-45). Эти географические представления были на руку как для булгарских, так и для русских купцов. Они дополняли их устрашающими, более конкретными рассказами.

Рассмотрим еще один фольклорный сюжет. Некоторые распро­страненные сюжеты и мотивы булгарского и древнерусского фоль­клора с изменением исторических обстоятельств видоизменялись и приобретали иногда социально-политическое значение. ’'Фанта­стические образы, - писал Ф.Энгельс, - в которых первоначаль­но отражались только таинственные силы природы, приобретают теперь также и общественные атрибуты и становятся'представителями исторических сил" (9, с.329).

Таков, например, сюжет о змее или драконе, обитающем вводе (озере, реке) и требующим за пользование источником жертву - девушку. Этот сюжет, как отмечают фольклористы, возник в глубокой древности и бытовал у многих народов, в том числе и тюркских, и славянских (10, с.238). Бытование их у булгар и древних русских подтверждается письменными источниками.

В фольклоре народов Среднего Поволжья, в том числе и татар этот сюжет - один из самых распространенных. Обычный сюжет та­ков: где-то в озере, недалеко от стольного города обитает дракон и каждый год требует для себя царскую дочь. День выдачи царской дочери превращается в день всенародного горя (II, с. 8-9).

Мы полностью присоединяемся к мнению, высказанному в статье данного сборника А.П. Моци о том, что Волжская Булгария и Киев­ская Русь были связаны между собой и противостоянием Хазарскому каганату. В этом отношении любопытно сравнение этого вышеприве­денного общего сказочного сюжета с исторической действительно­стью IX-X вв. Как известно, Волжская Булгария до разгрома Свя­тославом Игоревичем Хазарского каганата, была подчинена после­днему и платила дань. Каган непрерывно опустошал и грабил булгарские земли. Вдобавок к этому царская дочь должна была ядти к кагану наложницей, а сын заложником. Подробно об этом написа­но в записках Ибн Фадлана.

Вспомним еще такое обстоятельство, как расположение хазар­ской столицы и дворца кагана. Город Итиль был расположен в дель­те реки Волги и состоял из трех частей. Часть, где жил сам ка­ган, была расположена на острове, с острова на один из берегов был перекинут мост (12, с.186). Это ассоциируется с драконом, живущим в воде.

Созвучны с данным фольклорным сюжетом и другие мотивы. Ин­тересна татарская легенда "Айбикэ" (имя девушки). В ней расска­зывается о том, как злой вор по имени Чуракай, обитающий на од­ном из островов, расположенных в устье Волги, похитил дочь бия города Алабога (Елабуга; здесь же расположено булгарское посе­ление "Чертово городище"). Храбрый джигит победил Чуракая и воз­вратил девушку отцу. В рассматриваемом примере топонимические, географические и исторические сведения укладываются в стройную систему.

Ненависть к Хазарскому каганату, отражающаяся в легендах, имеет историческую подоснову. Поэтому едва ли случайно то, что Хазарский каганат в татарских легендах именуется страной Драко­на (13, с.440).

В украинских, русских эпических сказаниях и мифах отрица­тельным героем также является Змей, прилетающий с юга ("черно­морский змей”) и требующий себе в виде дани девушек. Огненный змей в древности олицетворял воинственных киммерийцев (14, с.11). Болгаро-киевские взаимоотношения прослеживаются и в дру­гих сюжетах фольклора и областях культуры (например, космого­нические воззрения, письменность и т.д.).

Интересны взаимоотношения двух молодых государств и в об­ласти религии. Не случайно летописцы уделяли этой теме доволь­но много внимания.

Официальное принятие ислама в Волжской Булгарии произошло значительно раньше, чем христианства, по мнению А.Х. Халикова, в 624-625 гг. Несмотря на это, много общего в обоих государст­вах на пути к монотеистической религии. Практически одновремен­но создаются необходимые социально-экономические условия. Моло­дые феодальные государства нуждались в соответствующей религии, идеологии. Одной из предпосылок успеха распространения в Волж­ской Булгарии ислама было наличие языческого монотеизма, уна­следованное от своих древнетюркских предков. Эго обстоятельство в значительной степени облегчило распространение новой религии среди булгар. Поэтому смена одного языческого бога - Тенгри другим мусульманским - Аллахом - явилась актом не слишком бо­лезненным.

Подобное произошло и в Древней Руси. Еще Прокопий Кесарий­ский о предках руссов писал, что "они (славины и анты) считают, что один только бог творец, бог молнии является владыкой над всеми". Но дальнейшая монотеизация языческого пантеона на Руси осложнилась насилием, субъективными акциями. Я имею в виду ре­форму князя Владимира 960 г. Во главе пантеона стал бог грозы, молнии, воинских успехов, напоминающий булгарского Тенгре - Пе­рун. Одной из первейших функций Перуна, была воинская. На наш взгляд, и заявление булгарского царя Алмуша угрозой поразить ме­чом неподчинившихся ему сувар (15, с.139) было по духу язычес­ким.

Реформа 980 г. преследовала цель в какой-то степени прод­лить жизнь язычества. Но она подготовила почву для христианства.

Откуда, каким образом, какую веру принять? Эти вопросы бы­ли далеко не праздными и для Руси и для Булгарии. В Киевской Руси понимали, что за актом принятия веры от греческого духовенст­ва стоит угроза стать вассалами Византии. Обстановка разряди­ла ь женитьбой Владимира. Волжская Булгария приняла ислам от государства саманидов, а не основного мусульманского религиозно­го центра. Позднее обращение царя Булгар к Халифату преследова­ло материально-политические цели. Халифат в то время посягать на суверенитет Волжской Булгарии уже не мог.

Договор 965-986 гг. Волжской Булгарии и Киевской Руси - это соглашение двух могущественных соседей. Оба государства осозна­вали важность выбора веры своего соседа. Уже почти через год по­сле заключения договора 965 г. авторитетное посольство булгар, которое, очевидно, было осведомлено о выборе религии Владимиром, прибыло в Киев. Булгары со знанием дела, учитывая и слабости князя Владимира пропагандировали ислам. "Володимер же слушаше их, бе бо сам любя жены и блужение многое, послушаше сладко. Но се ему бе нелюбо, обрезание, обрезание удов и не яденьи мяс сви­ных, а о питии отнюдь река: "На Руси есть веселье пити, не можем бес того быти" (16, с.71). Таким образом, отвергается ислам.

Но дальнейшие действия князя Владимира показывают, что усилия булгарекого посольства не пропали даром. Владимир в первую оче­редь послал посольство в Булгар" "йдети первые в Болгары, испы­тайте веры их...", повелевает он (16, с.71). Но эти акты в це­лом не имели успеха. 4epej год Русь была крещена, приняла офи­циально христианскую (греческую-православную) религию. Но бу­лгары с мечтой распространить свою веру в соседнем государстве еще долго не расставались. Вскоре после официального принятия христианства в 990 г. Владимир с этой целью послал в землю бу­лгар философа Марка Македонянина."Философ же иде в Болгары, и много глаголов им слою Божие; они же безумьем своим объюроди- ша. Он же возвратился к Володимиру, в Киев..." (16, с.71). Мис­сия с активной пропагандой христианства имела определенный ус­пех. Четыре булгарских князя прибыли в Киев и приняли христиан­ство (16, с.71). Но несмотря на незначительные успехи, оба го­сударства стояЛи на своих верах. Булгария осталась мусульманс­кой, Русь - христианской.

Много общего и в дальнейших судьбах язычества и монотеиз­ма. Ислам и христианство с первых же дней проникновения начали активную борьбу против языческих культов, обращая их в объект проклятия, гнева. Однако, несмотря на последовательную борьбу против языческих культов, монотеистические религии не могли ис­коренить язычество полностью, даже поныне после более чем тыся­челетней борьбы. Его пережитки бытовали до недалекого прошлого. Русские христиане в XIX в. оставляли в поле последнюю горсть колосьев в качестве жертвы древнеславянскому богу Полосу (Велесу). Это и понятно. Язычество, многовековые традиции, от­ражающие природные силы, устоявшиеся привычки в быту, хозяй­ствовании, древний и родовой коллективизм были очень близки по духу и булгарам и русским. Так язычество слилось с монотеисти­ческой религией. Пророк Илья как бы стал христианским двойником Перуна, много общего в Матерь божии и культе христианской Па­раскевы с языческой Макошыо (Мокошь). Слились названия главного языческого бога булгар - Тенгре с именем мусульманского-Аллаха. Тенгре стал синонимом Аллаха. Его имя, т.е. Тенгре, встречается на булгарских мусульманских надгробных эпитафиях, а его символы в виде схематических изображений солнца украшают эти камни.

Булгарин и русский, принявшие новую религию, мог исповедо­вать соответственно ислам и христианство и одновременно придер­живаться своих верований, выполнять языческие обряды. На протя­жении всего домонгольского периода и в Киевской Руси, и в Волж­ской Булгарии было двоеверие. Но ведущая роль принадлежала и христианской культуре в Киевской Руси, исламу и исламской куль­туре в Волжской Булгарии.

Одним из важных и опять-таки общих моментов для обоих го­сударств было то, что и ислам, и христианство были приняты из культурно развитых стран. Христианство приобщило Киевскую Русь к многовековой и высокой культуре Византии или Рима, наследни­це античной Греции. Ислам объединил высокоразвитые восточные страны с античными традициями. Вследствие этого, страны мусу­льманского Востока переживали период Возрождения, мусульманско­го Ренессанса. С принятием монотеистических религий, проникли и культурные достижения этих стран и была создана идеологичес­кая основа для сближения высокоразвитых стран. В обоих государст­вах с распространением этих религий адекватно распространялись культура, просвещение, грамотность.

Некоторые авторы считают религию сдерживающим моментом в отношениях рассматриваемых государств. Но, как показывают многочисленные факты, различие в вероисповеданиях не являлось серь­езной помехой для булгаро-русских культурных взаимоотношений.

Б этом и проявлялась веротерпимость, характерная для обоих го­сударств того времени. Например, считалось нормальным пригла­шать булгарского мастера на Русь для строительства христиан­ской церкви или проживание русского мастера в Великом городе недалеко от соборной мечети (18, с.100-101).

В настоящей статье мы обратили внимание в основном на из­вестные, как говорят, лежащие на поверхности, факты. Дальней­шие исследования в этой области должны привести к раскрытию глубинных связей культур двух народов и стран. Изучаемый период- эта история и культура двух молодых, самостоятельных государств, которые именно в силу своей "молодости” были восприимчивы к до­стижениям всех окружавших их культур. В этот период в этих двух культурах еще много общего, свежего, не консервативного, обще­человеческого. Действительно, эти развитые цивилизации еще очень нуждались друг в друге.

Давлетшин Г.М. (Казань)

Из  материалов научной конференции "Путь из Булгара в Киев” проведенной 26-27 февраля 1991г. учеными Казани (Институт языка литературы и истории им. Г. Ибрагимова) и Киева (Институт археоло­гии).

Литература

1 Абаков Б.А. Русские системы мер длины Х1-ХУ веков (из истории народных знаний) // СЭ -1949- № I.

2 Рыбаков Б.А. Архитектурная математика древнерусских зод­чих // СА -1957- № I.

3 Аладжов Ж. Символ на света в нэкои прабългарски памятници // Археология, кн. - София, I950.

4 Поляк А.Н. Новые арабские материалы позднего средневе­ковья о Восточной и Центральной Европе // Восточные источники по истории народов юго-восточной и центральной Европы. - М., 1964.

5 Новосельцев А.П. и др. Древнерусское государство и его международное значение. - М., 1965.

6 Татищев В.Н. История Российская. Т.2. - М., 1962.

7 Путешествие Абу-Хамида ал-Гарнати в Восточную и Централь­ную Европу (1131—1153 гг.). Публикация Большакова О.Г., Монгай- та А.Л. - М., 1971.

8 Бартольд В.В. Культура мусульманства. - Соч., т.1У. -М., 1966.

9 Энгельс £. Анти-Доринг. - Маркс. К., Энгельс Ф. Соч. - 2-е изд. - Т.20.

10 Пропп Б.Л. Исторические корни волшебной сказки.- Л., 1946.

11 Васильев М.А. Памятники татарской народной словесно­сти // Сказки и легенды. - Казань, 1924.

12 Заходер Б.Н. Каспийский свод сведений о Восточной Ев­ропе. Горган и Поволжье в IX-X вв. - М., 1962.

13 Татар халык табышмаклары. Кереш мэкалэ Ьэм ацлатмалар белэн жыючысы Ьэм тозучесе. Н.Иеэнбэт. - Казан, 1970.

14 Рыбаков Б.А. Киевская Русь и русские княжества ХП-ХШ вв. - М., 1962.

15 Ковалевский А.П. Книга Ахмеда ибн Фадлана о его путе­шествии на Волгу в 921-922 гг. Исследование по мешхедской ру­кописи.-Харьков, 1956.

16 ПСРЛ, т.П. Ипатьевская летопись. - М., 1962.

17 йлбаков Б.А. Язычество древних славян. - М., 1961.

18 Янин В.Л. Находка древнерусской вислой печати в Биля- ре // Новое в археологии Поволжья. - Казань, 1979.

Читайте также: