ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
Вам нравится наш сайт?


Отличный сайт!
Хороший сайт
Встречал и получше
Совсем не понравился





» » » Крестовые походы. Войны Средневековья за Святую землю
Крестовые походы. Войны Средневековья за Святую землю
  • Автор: admin |
  • Дата: 21-12-2013 17:18 |
  • Просмотров: 2597

Вернуться к оглавлению

Глава 23

ВЕРНУТЬ СВЯТУЮ ЗЕМЛЮ

К концу 1260-годов от прежде сильных и процветающих поселений крестоносцев в Утремере не осталось почти ничего. Франки теперь удерживали только узкую береговую полосу, которая протянулась от крепости тамплиеров — замка Пилигримов (южнее Хайфы) через Акру, Триполи и Маркаб до Латакии. Устояло только несколько замков внутри страны, среди них штаб-квартира Тевтонского ордена в Монфоре и грозная крепость госпитальеров Крак-де-Шевалье. Внутренние распри между латинянами стали еще острее: разные претенденты оспаривали права на иерусалимский трон, венецианцы и генуэзцы без устали воевали за торговые права, и даже военные ордены охватили политические распри. Централизованная власть деградировала до такой степени, что каждый франкский город фактически превратился в независимое образование. Даже шок от поражения Антиохии в 1268 году не смог остановить это падение в пропасть раздробленности и упадка.

Султан Бейбарс, добившись весомых побед в борьбе с христианами, подтвердил свою преданность джихаду. Его безжалостный подход к священной войне оставил уцелевшие поселения крестоносцев в состоянии крайней уязвимости. Но султану следовало думать и об угрозе, которую представляли монголы. Проблемы, которые годами держали их в Месопотамии, Малой Азии и России, — затянувшиеся династические беспорядки и открытая вражда между Золотой Ордой и ильханатом Персии — теперь стали уменьшаться. В 1265 году к власти пришел новый сильный ильхан Абака (Абага) и немедленно предпринял попытку заключить союз с Западной Европой против мамлюков. Нависла реальная угроза новой атаки монголов на ислам. Весной 1270 года, когда Бейбарс размышлял о северной угрозе, до Дамаска, где он находился, дошли слухи, что франки на Западе снова готовятся к Крестовому походу. Хорошо помня, какой хаос принесло в Египет латинское вторжение 1249 года, султан немедленно вернулся в Каир и занялся укреплением обороны.

ВТОРОЙ КРЕСТОВЫЙ ПОХОД КОРОЛЯ ЛЮДОВИКА

В Риме папа Климент IV был глубоко обеспокоен злобной кампанией, начавшейся в 1265 году. Понимая, что война за Святую землю вот-вот будет окончательно проиграна, в августе 1266 года Климент приступил к разработке плана относительно небольшого, но способного быстро развернуться Крестового похода. Он нанял войска — в основном из Нидерландов, проинструктировал их о необходимости отплытия не позднее апреля 1267 года и начал переговоры с Абакой и византийским императором Михаилом VIII. Однако в конце лета 1266 года о готовящейся экспедиции узнал французский король Людовик IX. Ветеран священной войны — в это время ему было около пятидесяти лет — решил, что это его шанс восстановить свою репутацию после позора Мансуры. В сентябре он сообщил папе о своем желании принять участие в экспедиции. В некоторых отношениях участие Людовика было благом, поскольку обещало более крупную и эффективную кампанию. Понимая это, Климент отложил отправку крестоносцев, которую наметил ранее. Ирония судьбы заключалась в том, что задержка (результат энтузиазма Людовика) позволила Бейбарсу сокрушить в 1268 году Антиохию.

Так же как и в 1240-х годах, Людовик начал с тщательной финансовой и логистической подготовки. Вербовка будущих крестоносцев шла не слишком оживленно — старый товарищ по оружию короля Жан де Жуанвиль предпочел остаться дома. Но, принимая во внимание неудачи предыдущих походов и озабоченность злоупотреблением идеалами крестоносного движения со стороны папства, число участников оказалось на удивление большим. Самой значительной фигурой, принявшей крест, был будущий король Англии Эдуард I — тогда его называли просто лорд Эдуард. Только что одержав победу в гражданской войне, которая угрожала правлению его переживавшего тяжелые времена отца короля Генриха III, Эдуард решил принять участие в Крестовом походе и, позабыв о враждебных отношениях с Францией, даже согласился координировать свою экспедицию с армией Людовика.

Но только случилось так, что в ноябре 1268 года Климент IV умер и папский преемник никак не мог быть избран до 1271 года. Во время этого «междуцарствия» чувство срочности, которое Климент старался привить крестоносцам, рассеялось. Импульс был потерян, и начало экспедиции отложили до лета 1270 года. Тем временем возобновились попытки вступить в переговоры с монголами. А в марте 1270 года крест принял и Карл Анжуйский.

После того как Людовик в конце концов в июле 1270 года отплыл из Эг-Морта, его второй Крестовый поход оказался сплошным разочарованием. По причинам, которые так никогда и не нашли удовлетворительного объяснения, но вполне могли быть связанными с кознями его брата-интригана Карла, Людовик отклонился от объявленного маршрута в Палестину. Вместо этого он направился в Тунис, которым тогда правил независимый мусульманский военачальник Абу Абдалла. Французский король прибыл в Северную Африку, якобы ожидая, что Абу Абдалла обратится в христианство и станет союзником в борьбе против Египта. Когда ожидания не оправдались, были разработаны планы нападения на Тунис, но атаки не последовало. В разгар летней жары в лагере крестоносцев началась эпидемия, и в начале августа заболел Людовик. В течение трех недель его силы постепенно таяли, и 25 августа 1270 года набожный монарх-крестоносец Людовик IX умер. Его последним деянием стала бесплодная кампания вдалеке от Святой земли. Легенда утверждает, что его последнее слово было «Иерусалим». Мечты короля вернуть Святую землю закончились ничем, но его искренняя вера была несомненной. В 1297 году Людовик был канонизирован и стал святым.[1]

После кончины Людовика крестоносцы в середине ноября решили отплыть в Левант, но после того, как большая часть флота затонула во время сильного шторма, много франков вернулось в Европу. Только Карл Анжуйский оказался в выигрыше в результате этой кампании, поскольку заключил соглашение с тунисским правителем, которое принесло Сицилии богатую дань. Эдуард Английский, единственный из лидеров крестоносцев, отказался свернуть с пути и настоял на продолжении пути на Ближний Восток, имея при себе лишь небольшой флот из тринадцати судов.

ПЕТЛЯ ЗАТЯГИВАЕТСЯ

Примерно шестью месяцами раньше, в мае 1270 года, Бейбарс вернулся в Каир, чтобы подготовить Египет к ожидаемому вторжению крестоносцев короля Людовика. Он отнесся к угрозе со всей серьезностью, привел Нильский регион в состояние боевой готовности, а позднее уничтожил укрепления в Аскалоне и засыпал гавань камнями и лесом, чтобы она была непригодной для приема судов. Но той осенью до Каира дошел слух о смерти французского короля, принеся султану большое облегчение. Теперь он мог готовить мамлюкскую армию к другой военной кампании.

Неприступная крепость

В начале 1271 года Бейбарс выступил в северном направлении, имея целью оставшиеся латинские аванпосты на южных подходах к хребту Ансария — некогда пограничной зоне между Антиохией и Триполи. В этом районе доминировала неприступная, по общему мнению, крепость госпитальеров Крак-де-Шевалье. С самого начала Крестовых походов ни один мусульманский командир не пытался атаковать эту крепость, стоящую на хребте с очень крутыми склонами и возвышающуюся над окружающим районом. Она было хорошо укреплена в начале XIII века, и теперь ее оборонительные сооружения были отличным воплощением передовой франкской технологии замкового строительства. Но, даже имея перед собой такое вроде бы непреодолимое препятствие, Бейбарс не собирался отступать. Он прибыл к ней с крупными силами и полным ассортиментом осадных машин, и 21 февраля осада началась.

Подойти к Краку можно было только по горному хребту с юга, и именно там госпитальеры поставили самые надежные укрепления — двойные стены с массивными круглыми башнями, внутренний ров, ведущий к расположенному под углом гласису (наклонной каменной стене), чтобы предотвратить подкопы. Тем не менее мамлюки сосредоточили обстрел на этом секторе, и более чем через месяц результат был достигнут — часть южной внешней стены рухнула. Это был еще не конец, потому что госпитальеры сумели отойти во внутренний двор, где располагалась компактная цитадель, разрушить которую было практически невозможно. Понимая, что ее взятие может стоить многих жизней мусульман и привести к существенному повреждению самой крепости, Бейбарс сменил тактику. В начале апреля командиру латинского гарнизона было передано поддельное письмо якобы от Великого магистра госпитальеров, в котором рыцарям предписывалось вступить в переговоры и сдаться. Трудно сказать, действительно ли они были обмануты незамысловатой хитростью султана, или просто воспользовались возможностью капитулировать с честью. Как бы то ни было, 8 апреля 1271 года госпитальеры капитулировали, и им был гарантирован безопасный проход в Триполи. После этого известного триумфа Бейбарс, как утверждают, заявил: «Мои войска не могут осадить форт и не взять его». Восстановленная крепость Крак-де-Шевалье стала мамлюкским командным пунктом на севере Сирии.

После столь беспрецедентного успеха султан собрал войска для решающего наступления на Триполи. В мае мусульмане захватили ряд отдаленных фортов, и, чувствуя небывалую уверенность в своих силах, Бейбарс снова написал Боэмунду VI, уведомив графа Триполи, что цепи для него уже готовы. Наступление султан назначил на 16 мая, но как раз в это время он получил сведения о прибытии в Акру лорда Эдуарда с крестоносцами. Не зная точно, какая угроза нависла над Палестиной, Бейбарс отменил вторжение в Триполи и с готовностью согласился на предложенное Боэмундом перемирие на десять лет.[2]

Лорд Эдуард Английский

Следуя через Дамаск, султан вошел в Северную Палестину, готовый отразить атаку Эдуарда и его крестоносцев. Вскоре стало очевидно, что английский принц прибыл с крайне ограниченным контингентом войск. Бейбарс получил свободу действовать и немедленно осадил замок Монфор, расположенный в горах к востоку от Акры, — штаб-квартиру Тевтонского ордена. После трех недель обстрела и подкопов 12 июня крепость сдалась и затем была уничтожена.

В июле 1271 года Эдуард предпринял короткое вторжение на мусульманскую территорию к востоку от Акры, но вскоре повернул назад, когда его воины начали болеть с непривычки к жаре и местной пище. Эта вылазка не обеспокоила султана. Его тревожила лишь возможность союза английских крестоносцев с монголами. На самом деле христианские источники утверждают, что после прибытия в Левант Эдуард немедленно отправил послов к Абаке, но, судя по всему, не получил ответа. Но даже при этом монголы и латиняне сумели — случайно или в соответствии с планом — начать наступление практически одновременно. В октябре ильханиды вошли в Северную Сирию и разграбили окрестности Харима. А в ноябре Эдуард устроил рейд в район юго-восточнее Кесарии. Однако ни в одном из нападений не участвовали крупные силы, да и особой решительности выказано не было. Абака даже не возглавил вылазку лично, направив вместо себя одного из командиров. Бейбарс был вынужден передислоцировать несколько отрядов, но легко справился с обеими угрозами.

Имея в своем распоряжении лишь ограниченные ресурсы, Эдуард почти ничего не мог сделать. Сражаясь на Западе, он проявил себя умелым и хладнокровным командиром — эти же качества характеризовали его, когда он стал королем Англии. Но проявить их в Палестине Эдуарду не представилась возможность. Но даже при этом английский Крестовый поход принес пользу Утремеру, остановив атаку на Триполи и заставив Бейбарса произвести переоценку своих стратегических приоритетов. Наступление ильханидов было отбито, но оно было предвестником новой эры монгольской агрессии и подчеркнуло потенциальную угрозу союза между Абакой и франками. Сопоставив все это, султан принял решение «купить» безопасность в Палестине и 21 апреля 1272 года согласился на десятилетний мир с Иерусалимским королевством. Соглашение принесло латинянам незначительные политические уступки и обещание разрешить паломникам доступ в Назарет. Бейбарс хотел использовать переговоры, чтобы нейтрализовать Иерусалимское королевство, но решил использовать насильственные средства, чтобы разобраться с непредсказуемой угрозой, которую являл собой лорд Эдуард.

В какой-то момент султан нанял ассасина для убийства английского принца-крестоносца. Этому мусульманину удалось обманом проникнуть в Акру — якобы он хотел креститься — и поступить на службу к Эдуарду. Как-то вечером — это было в мае — убийца застал Эдуарда врасплох в его покоях и напал на него с кинжалом. Англичанин инстинктивно отбил удар, и кинжал нанес ему лишь небольшую рану, вероятно на бедре. Нападавший был забит до смерти, и, опасаясь, что лезвие могло быть отравленным, английский принц принял какое-то противоядие. Скорее всего, эта мера не была необходимой, и в любом случае через несколько недель принц был полностью здоров. Он вышел победителем из схватки со смертью и в конце сентября 1272 года покинул Ближний Восток.[3]

Фокус сместился

Имея договоры о мире с франками в Палестине и Триполи, Бейбарс обратил все свое внимание на монголов. В конце 1272 года Абака начал другое, более согласованное наступление, которое было остановлено лишь после серии тяжелых кровопролитных боев, в которых отличился Калаун. Теперь султан решил наконец разобраться с проблемой ильханидов. Он хотел больше не ждать нападения, а напасть сам. Вернувшись в Египет, он начал составлять план самой амбициозной кампании своей карьеры.

В 1273 году Бейбарс дважды отвлекался. Много лет его недостойный наперсник суфий Хадир аль-Мирани вызывал раздражение и подозрения ведущих эмиров султана. Хадир имел заслуженную репутацию сексуального извращенца и прелюбодея; он всегда был первым, когда речь шла об осквернении мест святых для другой религии, и нанес значительный ущерб церкви Гроба Господня. В мае 1273 года эмиры наконец поймали его на казнокрадстве и заставили султана признать вину своего прорицателя на трибунале в Каире. Хадир был приговорен к смерти, но после того, как он предсказал, что за его гибелью сразу последует смерть султана, приговор заменили тюремным заключением.

В июле того же года Бейбарс выступил против ассасинов. Орден исмаилитов в течение XIII века постоянно присутствовал на западном краю хребта Ансария. Несмотря на то, что он пользовался его услугами в 1272 году, теперь Бейбарс однозначно решил, что его независимость абсолютно неприемлема. Мамлюкам было приказано завладеть оставшимися крепостями ассасинов, в том числе замком Масиаф, что и было исполнено, и с тех пор остатки ордена контролировались султанатом.

Хотя все это ненадолго отвлекло внимание Бейбарса, все же свою основную энергию и ресурсы в середине 1270-х годов он направил на подготовку к нападению на ильханидов. Отвергнув прямое нападение на Ирак — возможно, на основании того, что мамлюки и монголы абсолютно равные противники, чтобы прибегать к лобовой атаке, — султан приступил к тщательной подготовке вторжения в Малую Азию (теперь протекторат ильханидов). В начале 1277 года он повел армии из северной части Сирии в Анатолию и в апреле добился поразительного успеха, разгромив монгольскую армию, стоявшую в районе Эльбистана. Оставив за собой около 7 тысяч убитых, Бейбарс немедленно объявил себя султаном Анатолии, но его победа была недолговечной. Приближалась другая армия ильханидов, и мамлюки могли оказаться отрезанными от Сирии. Молча признав, что он слишком сильно растянул свои силы, Бейбарс приказал быстрое отступление. Он доказал, что монгольской угрозе можно противостоять, но одновременно признал, что им нельзя нанести решающее поражение на их территории.

Стремление Бейбарса во что бы то ни стало нанести ущерб Персии ильханидов отвлекло его от войны с франками. Та война все еще ожидала своего завершения, однако, вернувшись в Дамаск в середине июня 1277 года, султан слег с тяжелым приступом дизентерии. Одним из его последних деяний стала отправка гонца с приказом освободить предсказателя Хадира. 28 июля Бейбарс, Лев Египта, умер. Его послание прибыло в Каир, но опоздало. Хадир уже был задушен сыном и наследником Бейбарса. Неизвестно, что послужило причиной — слепой случай или большое желание Барака ускорить смерть отца, но предсказание Хадира сбылось.[4]

Бейбарс — бич франков

Султан Бейбарс так и не добился полной победы в борьбе за господство над Святой землей. Но он защитил султанат и ислам от монголов и нанес серьезный ущерб государствам крестоносцев, который не мог не оказаться роковым. Историки всегда признавали достижения Бейбарса в джихаде, подчеркивая существенный сдвиг в политике, который предвещало его правление: ликвидация умиротворения и ослабления напряженности, характерного для Айюбидов, стремление к бескомпромиссным военным действиям, пусть даже на два фронта. Меньше внимания уделялось месту султана в эре Крестовых походов, оценке его методов и достижений в сравнении с методами и достижениями мусульманских лидеров XII века.

В определенном смысле Бейбарс смешал и усовершенствовал методы управления, принятые его предшественниками. Как и атабек Занги, он использовал страх, чтобы усмирить подданных и поддержать военную дисциплину. Но Бейбарс также старался обеспечить поддержку и лояльность подчиненных ему людей, используя вдохновляющую силу религиозного рвения и искусно манипулируя пропагандой, — к этому нередко прибегали Нур ад-Дин и Саладин. С тремя предшественниками Бейбарса — мамлюка-кипчака — роднило то, что он был человеком со стороны, старался узаконить свое правление, основать династию и создать репутацию ярого борца за ислам.

Во многих отношениях качества и успехи Бейбарса превзошли достижения Занги, Нур ад-Дина и даже Саладина. Мамлюкский султан был более внимательным и дисциплинированным управленцем, осознавал, в отличие от Саладина, финансовые реалии государственного управления и войны. Зангидам и Айюбидам в лучшем случае удалось навязать ближневосточному исламу хрупкое подобие единства. Бейбарс же добился почти полной гегемонии в Леванте и создал не имеющую себе равных и покорную его воле мусульманскую армию. Несомненно, свою роль сыграли обстоятельства и удобный случай, однако прежде всего Бейбарса выделили из общей массы личные качества. За семнадцать лет своего правления он, обладая воистину необузданной энергией, проехал более 25 тысяч миль (40 234 км), провел тридцать восемь военных кампаний. Военный гений принес ему более двадцати побед над латинянами. Султан был жестоким неумолимым противником, на амбиции которого не влияли соображения гуманизма или сострадания, иногда характеризовавшие Саладина. Будучи грубым и бессердечным деспотом, Бейбарс тем не менее привел ислам ближе, чем кто-либо другой, к победе в войне за Святую землю.

ИСПЫТАНИЯ И ПОБЕДЫ

Бейбарс хотел, чтобы султанат перешел к его сыну и предполагаемому соправителю, но Барак оказался негодным преемником, восстановив против себя узкий круг эмиров мамлюков. Последовала ожесточенная борьба за власть, в результате которой Барак был свергнут, и титул султана в ноябре 1279 года принял Калаун. Но он не сумел установить полный контроль над мусульманским Ближним Востоком вплоть до 1281 года.[5]

Калаун и мамлюкский султанат

Во время пребывания у власти Калауна стала быстро нарастать угроза монгольской агрессии. Ильхан Абака воспользовался беспорядками в султанате после смерти Бейбарса и в 1280 году отправил внушительную армию в Северную Сирию, подтолкнув к общей эвакуации Алеппо. К 1281 году стало очевидно, что вскоре начнется полномасштабное вторжение, которого всегда опасался Бейбарс. Угроза помогла Калауну добиться большего единства мусульман, но она же заставила его возобновить мирные договоры с франками. Новый султан даже согласовал условия с госпитальерами в Маркабе, несмотря на то что они воспользовались нашествием монголов, чтобы вести грабежи на мусульманской территории.

Поскольку мамлюкские агенты в Персидском ильханате докладывали, что Абака готовит армию, Калаун начиная с весны 1281 года постоянно держал свои войска в Дамаске. Крупная армия ильханидов переправилась через Евфрат осенью — в нее входило около 50 тысяч монголов и, вероятно, около 30 тысяч их союзников из Грузии, Армении и Малой Азии. Скорее всего, даже отправив в поле все свои резервы, Калаун все равно остался в меньшинстве. Тем не менее было принято решение идти в Хомс и дать отпор врагу. Сражение началось на равнине к северу от города 29 октября 1281 года. Положившись на строжайшую дисциплину и военное мастерство мамлюкской военной машины, введенные Бейбарсом, Калаун добился второй исторической победы над монголами — не менее славной, чем при Айн-Джалуте, — и разбитая армия ильханидов поспешно отступила за Евфрат. Тем самым было подтверждено превосходство мамлюков и ликвидирована непосредственная угроза вторжения. И Калаун смог посвятить следующие годы укреплению своей власти в султанате. А к середине 1280-х годов он снова вознамерился уничтожить Утремер.[6]

Внимание на Утремер

Несмотря на недавние немалые трудности мамлюков, государство левантийских франков сохранило и уязвимость, и раздробленность. Латинское Иерусалимское королевство раздирала борьба за власть, в результате которой Бейрут, Тир и ряд других городов объявили о своей независимости. В графстве Триполи Боэмунд VII (пришедший к власти после смерти своего отца в 1275 году) находился в открытом конфликте с тамплиерами, тревожась о слишком большой власти ордена в Тортосе, и столкнулся с восстанием в южном порту Джубаил. А тем временем итальянские торговые города ввязались в еще одну, более ожесточенную торговую войну. На этот раз в ней участвовали Венеция, Пиза и Генуя. К 1280 году Генуя доказала в этой схватке свое превосходство и начала брать за горло торговлю Восточного Средиземноморья.

Государства крестоносцев даже не надеялись на помощь с Запада. В начале 1270-х годов Бейбарс сосредоточил свое внимание на монголах, и был наконец избран новый папа Григорий X взамен Климента IV. Во время Крестового похода лорда Эдуарда и до своего воцарения на папском троне Григорий посетил Акру и прекрасно знал проблемы Утремера. Обосновавшись в Риме, он начал активно действовать и обрушил град критики на крестоносное движение: осудил Крестовые походы против христиан, весьма цинично высказался относительно выкупа клятвы крестоносца за деньги и обеспокоился относительно чрезмерного бремени крестоносного налогообложения. Кроме того, некоторые инакомыслящие предполагали, что левантийским франкам на самом деле нужна поддержка профессиональных военных, которых оплатил бы Запад, а не плохо организованных экспедиций неопытных в военном деле крестоносцев. Папа Григорий навел справки относительно состояния крестоносного движения и исполнился решимости помочь ближневосточным франкам. На Лионском соборе в мае 1274 года Григорий объявил о своих планах начать в 1278 году новый Крестовый поход. Силой убеждения он заручился поддержкой Франции, Германии и Арагона (север Испании) и предложил финансировать экспедицию, взимая у церкви десятую часть доходов в течение шести лет. Но, несмотря на всю предусмотрительность папы, его грандиозные планы закончились ничем. Григорий умер в 1276 году, запланированный Крестовый поход потерпел неудачу, даже не начавшись, и тревога о судьбе Утремера снова отступила на второй план, уступив место запутанным интригам западноевропейской политической жизни.[7]

Поэтому Калаун мог с середины 1280-х годов наносить удары по еще сохранившимся аванпостам франков почти безнаказанно. Желая использовать любую возможность аннулировать договоры, ранее заключенные с христианами, султан обвинил госпитальеров в нападении на мусульманские территории и в мае 1285 года начал военную кампанию против Маркаба. С помощью подкопов мамлюки сумели обрушить одну из башен, и защитники были вынуждены сдать второй из великих сирийских замков ордена. Как и Крак-де-Шевалье, Маркаб был восстановлен, и в нем размещен мусульманский гарнизон. В апреле 1287 года Калаун захватил Латакию, заявив, что на «антиохийский» порт не распространяется его договор с Триполи.

Той осенью Триполи был ослаблен кризисом, связанным с престолонаследием, который возник сразу после смерти Боэмунда VII. Началась гражданская война, в которой генуэзцы попытались взять контроль над городом и посредством этого создать новый коммерческий центр в Ливане. В итоге противоборствующая группа итальянцев обратилась к Калауну с просьбой о вмешательстве. Обрадовавшись возможности вторгнуться в Триполи и не позволить Генуе подвергнуть опасности растущую экономическую мощь Александрии, султан быстро собрал нужные силы. А франки тем временем продолжали свои мелкие дрязги, не ведая о надвигающейся угрозе. Только Великий магистр тамплиеров Гийом де Боже, у которого, вероятно, были свои информаторы у мамлюков, узнал, что Калаун собирается начать осаду, но на его предостережение никто не обратил внимания.

Мамлюки собрались в замке Крак-де-Шевалье, откуда обрушились на Триполи и 25 марта 1289 года начали осаду. После месячного обстрела город был взят штурмом, и 27 апреля началось его разграбление. Сотни, даже тысячи человек были убиты, а женщины и дети взяты в плен. Некоторым латинянам удалось бежать на корабли, которые вышли в море. Другие на маленьких лодках переплыли на маленький остров Сент-Томас, расположенный совсем рядом с берегом, но там были настигнуты воинами Калауна и убиты. Сражавшийся в мамлюкской армии аристократ из Хамы по имени Абул Фида позднее написал: «После ограбления города я поплыл на лодке на этот остров и нашел там груды разлагающихся трупов; к острову нельзя было пристать из-за вони».

После завоевания Триполи Калаун приказал сровнять город с землей, а неподалеку построить новое поселение. Вероятно, тем самым он хотел поставить в известность всех, что желает уничтожить даже саму память о франках. В следующие недели одно за другим пали последние поселения графства. Латинскому губернатору Джубаила позволили остаться, но в обмен на выплату большой дани. Как и Бейбарс до него, Калаун уничтожил государство крестоносцев. Теперь его взор был обращен на юг, на последний оплот франков в Палестине — город Акру. Началась подготовка к решительному наступлению на столицу латинского Утремера.[8]

1291 ГОД — ОСАДА АКРЫ

Шок, вызванный падением Триполи, в конце концов заставил некоторых латинских христиан признать, что катастрофа близка. В Европе папа Николай IV отчаянно старался возродить планы Григория X по организации нового Крестового похода. Николай также предложил немедленную помощь, отправив 4 тысячи турских ливров патриарху Иерусалима и тринадцать галер, чтобы помочь в обороне Акры. В феврале 1290 года папа призвал к новому Крестовому походу, который будет иметь целью — этот папа, безусловно, был оптимистом — «полное освобождение Святой земли». Запретив все торговые контакты с мамлюками, Николай назначил начало экспедиции на июнь 1293 года. В ответ король Хайме II Арагонский обещал послать войска в Левант, а Эдуард I, теперь ставший королем Англии, в 1290 году направил в Акру военный контингент под командованием Отто де Грансона, ветерана Крестового похода Эдуарда начала 1270-х годов. В Пасху 1290 года в Палестину отплыло также 3500 итальянских крестоносцев. Принимались и другие меры. Несмотря на заверения, данные папе, Хайме Арагонский договорился о мире с мамлюками и обещал не помогать крестоносцам, если будет гарантирован допуск арагонских паломников в Иерусалим. Калаун также помирился с генуэзцами.[9]

На этой стадии мамлюки активно готовились к кампании, но Калаун все еще искал повод для расторжения договора с Акрой. Повод нашелся в 1290 году, когда отряд недавно прибывших итальянских крестоносцев напал на группу мусульманских торговцев в Акре. После того как франки отказались выдать преступников, султан объявил войну. Той осенью мамлюки уже были готовы выступить из Египта, когда Калаун заболел и 10 ноября 1290 года умер. В порядке исключения его наследник аль-Ашраф Халиль смог взять власть в свои руки без особых трудностей. После короткого перерыва Халиль приступил к завершению работы, начатой его отцом.

Последний бой

И Калаун, и Халиль понимали, что отлично укрепленный город Акра, имеющий два ряда стен, многочисленные башни и сильный гарнизон, будет нелегкой мишенью. Поэтому мусульмане планировали операции с тщательностью и предусмотрительностью. Мамлюкская стратегия основывалась на двух принципах: подавляющее численное превосходство — десяткам тысяч всадников помогали пехотинцы и специальные команды — и развертывание необычайно богатого арсенала осадных машин, которые строили после эпохи правления султана Бейбарса. В последние дни зимы 1291 года Халиль приказал собрать в мамлюкском Леванте и доставить к Акре около сотни метательных машин. Некоторые из них были воистину грандиозными по размеру и силе. Абул Фида находился в колонне из сотни телег, перевозивших части массивного требушета, прозванного «Победный» — из замка Крак-де-Шевалье. Мусульманин жаловался, что тяжело груженной колонне в суровых погодных условиях потребовался месяц, чтобы преодолеть расстояние, которое обычно проходили за восемь дней.

5 апреля 1291 года войска султана Халиля окружили Акру от северного берега над Монмусаром до юго-восточной части гавани, и осада началась. В это время в городе было много членов военных орденов — в том числе Великие магистры тамплиеров и госпитальеров, а реальность угрозы, нависшей над Акрой, привела в город подкрепление. Морем прибыл король Генрих II (номинальный король Иерусалима), 200 рыцарей и 500 пехотинцев с Кипра. Но даже при этом христиане оставались в безнадежном меньшинстве.

Халиль приступил к решению задачи по уничтожению Акры с методичной решимостью. Разместив свои силы полукругом, он начал обстрел. Самые крупные требушеты, такие как «Победный» и еще один, получивший название «Яростный», были собраны и забрасывали Акру огромными камнями. Тем временем были развернуты более мелкие баллистические машины. Лучники, укрываясь за осадными щитами, обрушивали на франков стрелы. Гигантский по масштабу, неослабный по интенсивности обстрел не был похож ни на что, виденное крестоносцами ранее. Мамлюкские войска действовали четырьмя тщательно скоординированными сменами днем и ночью. И каждый день Халиль приказывал своим войскам продвигаться немного вперед, постепенно затягивая петлю вокруг Акры, и наконец они достигли внешнего рва. Латинские свидетельства предполагают, что, пока все это происходило, обсуждались возможные условия сдачи. Очевидно, султан предложил христианам уйти, прихватив с собой движимое имущество, чтобы город остался неповрежденным. Утверждают, что франкские посланники отвергли эти предложения из-за бесчестья, которое грозит королю Генриху из-за столь абсолютного признания поражения.

Пока мамлюкские войска обстреливали Акру, франки предприняли несколько тщетных попыток контратаковать. Находясь на северном берегу, Абул Фида описал, как латинский «корабль с установленной на нем катапультой обстреливал нас и наши палатки с моря». Великий магистр тамплиеров Гийом де Боже и Отто де Грансон также организовали дерзкую ночную вылазку, рассчитывая посеять хаос в стане врага и сжечь один из требушетов. Все пошло не так, когда кто-то из христиан запутался в канатных растяжках, удерживавших палатки мусульман, и началась суматоха. Эффект внезапности был потерян, мусульмане набросились на непрошеных гостей и убили восемнадцать рыцарей. Один особо неудачливый латинянин свалился в «траншею, служившую отхожим местом для одного из подразделений мусульман, и был убит». На следующие утро мамлюки гордо передали головы убитых врагов султану.[10]

К 8 мая активное наступление войск Халиля привело мамлюкское войско достаточно близко к городским стенам, чтобы могли начать действовать саперы. Они быстро поняли, что могут использовать канализационную систему Акры в своих целях. Как и во время осады Акры в 1191 году, подкопы велись по большей части в северо-восточном углу города, но только теперь Акра была защищена двумя рядами стен, так что прорываться надо было через две линии обороны. Первая рухнула в районе башни Короля во вторник 15 мая, и на следующее утро войска Халиля уже взяли под контроль эту часть внешних укреплений. В городе началась паника, женщин и детей эвакуировали морем.

Теперь султан готовил мамлюкскую армию к полномасштабному штурму через поврежденную башню короля к внутренним стенам и Проклятой башне. На рассвете в пятницу 18 мая 1291 года был дан сигнал к атаке — это был страшный грохот военных барабанов, и тысячи мусульман устремились вперед. Многие бросали сосуды с греческим огнем, а лучники выпускали стрелы «густым облаком, и они падали, словно дождь с небес». Мусульмане снесли ворота возле Проклятой башни и ворвались в город. Теперь укрепления Акры были прорваны. Франки сделали последнюю отчаянную попытку остановить вторжение, но один из очевидцев признал, что остановить атакующую мусульманскую орду — это все равно что «бросаться на каменную стену». В гуще сражения был смертельно ранен копьем Великий магистр тамплиеров Гийом де Боже. В другом месте тяжелое ранение получил Великий магистр госпитальеров Жан де Вилье.

Довольно скоро защитники Акры были уничтожены, и началось разграбление города. Один латинянин, тогда находившийся в городе, записал, что «день был ужасен. Простые горожане бежали по улицам с детьми на руках, крича и плача. Они бежали к морякам, которые могли спасти их от смерти», но их догоняли и убивали, а младенцев топтали ногами. Абул Фида подтвердил, что, когда Акра пала, мусульмане убили много людей и собрали огромную добычу. Пока мамлюки рыскали по городу, массы отчаявшихся латинян пытались спастись на уцелевших шлюпках. В порту царил хаос. Некоторым удалось спастись, в том числе королю Генриху и Отто де Грансону. Полумертвый Жан де Вилье был на руках отнесен в лодку. Латинский же патриарх упал в воду и утонул, когда перегруженная лодка стала раскачиваться. Многие латиняне предпочли остаться и встретить свою судьбу, какой бы она ни была. Войска Халиля наткнулись на группу доминиканских монахов, певших Veni, Creator Spiritus («Приди, Творец») — тот же гимн пели крестоносцы Жана де Жуанвиля в 1248 году, — и убили их всех до одного.[11]

Многие христиане пытались укрыться в укрепленных постройках трех главных военных орденов, и некоторым даже удалось немного продержаться. Под цитадель тамплиеров был сделан подкоп, и она 28 мая рухнула, похоронив под обломками рыцарей. Те, кто прятался в цитадели госпитальеров, сдались в обмен на обещание безопасности. Но мусульманские хронисты свидетельствуют, что султан намеренно нарушил обещание. Почти ровно веком раньше Ричард Львиное Сердце нарушил свое обещание сохранить жизнь гарнизону Айюбидов и казнил 2700 пленных. Теперь в 1291 году Халиль вывел христиан из города на равнину и «казнил их, как франки когда-то казнили мусульман. Всемогущий Господь отомстил потомкам».

Падение Акры стало последней и роковой катастрофой для латинских христиан Утремера. Вспоминая о разграблении города, один франк, которому удалось бежать из города на лодке, заявил, что «никто не мог описать слезы и боль того дня». Великий магистр госпитальеров Жан де Вилье выжил и в письме в Европу подробно описал свои приключения, хотя и признавал, что из-за ран ему тяжело писать. «Я и еще несколько братьев спаслись, как было угодно Богу, большинство из нас были ранены и почти не имели надежд на выздоровление. Нас отвезли на остров Кипр. В день, когда писалось это письмо, мы все еще были там, охваченные грустью, пленники великой печали».

Мусульмане, напротив, одержав большую победу при Акре, подтвердили силу своей веры, закрепив свой триумф в войне за Святую землю. Один очевидец в изумлении записал, как Бог «после захвата Акры вселил отчаяние в других франков, оставшихся в Палестине». Христианское сопротивление стало рушиться. В течение месяца последние аванпосты в Тире, Бейруте и Сидоне были эвакуированы или брошены франками. В августе тамплиеры ушли из своей крепости в Тортосе и замка Пилигримов. Это был конец Утремера — поселений крестоносцев на материке Леванта. Размышляя об этом событии, Абул Фида записал: «Эти завоевания [означали, что] вся Палестина теперь в руках мусульман. На такой результат никто не мог рассчитывать или мечтать о нем. Так [Святая земля] оказалась очищенной от франков, которые однажды едва не покорили Египет и не подчинили Дамаск и другие города. Хвала Всевышнему!»[12]



[1] William of Saint-Parthus.  Vie de St Louis / Ed. H.-F. Delaborde. Paris, 1899. P. 153–155.

[2] Ibn al-Furat.  Arab Historians of the Crusades / Trans. F. Gabrieli. London, 1969. P. 319.

[3] Lloyd S.  The Lord Edward’s Crusade, 1270–1272 / War and Government: Essays in Honour of J.O. Prestwich. Ed. J. Gillingham, J.C. Holt. Woodbridge, 1984. P. 120–133; Tyerman C.J.  England and the Crusades. P. 124–132.

[4] Thorau P.  The Lion of Egypt. P. 225–229, 235–243.

[5] Northrup L.  From Slave to Sultan: The Career of al-Mansur Qalawun and the Consolidation of Mamluk Rule in Egypt and Syria (678–689 a.h. / 1279–1290 a.d.). Stuttgart, 1998; Holt P.M.  The presentation of Qalawun by Shafi’ b. ibn ‘Ali / The Islamic World from Classical to Modern Times. Ed. C.E. Bosworth, C. Issawi, R. Savory, A.L. Udovitch. Princeton, 1989. P. 141–150.

[6] Amitai-Preiss.  Mongols and Mamluks. P. 179–201.

[7] Richard J.  The Crusades. P. 434–441; Holt P.M.  Qalawun’s treaty with the Latin kingdom (682/1283): negotiation and abrogation / Egypt and Syria in the Fatimid, Ayyubid and Mamluk Eras. Ed. U. Vermeulen, D. de Smet. Leiden, 1995. P. 325–334.

[8] Fida A.  Arab Historians of the Crusades / Trans. F. Gabrieli. London, 1969. P. 342; Irwin R.  The Mamluk conquest of the county of Tripoli / Crusade and Settlement. Ed. Edbury P.W. Cardiff, 1985. P. 246–250.

[9] Richard J.  The Crusades. P. 463–464.

[10] Fida A.  Arab Historians of the Crusades. P. 344–345; Les Gestes des Chiprois. P. 811; Little D.P.  The fall of ‘Akka in 690/1291: the Muslim version / Studies in Islamic History and Civilisation in Honour of Professor David Ayalon. Ed. M. Sharon. Jerusalem, 1986. P. 159–182.

[11] I-Mahasin A.  Arab Historians of the Crusades / Trans. F. Gabrieli. London, 1969. P. 347; Les Gestes des Chiprois. P. 812, 814; Fida A.  Arab Historians of the Crusades. P. 346.

[12] I-Mahasin A.  Arab Historians of the Crusades. P. 349; Les Gestes des Chiprois. P. 816; Cartulaire général de l’ordre des Hospitaliers 1100–1310. Vol. 3 / Ed. J. Delaville le Roulx. Paris, 1899. P. 593; Fida A.  Arab Historians of the Crusades. P. 346.

Вернуться к оглавлению

Читайте также: