ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
?


!



Самое читаемое:



» » Глава 35. КНИГА В ПОДАРОК ОБАМЕ, ИЛИ ТУЧИ СГУЩАЮТСЯ
Глава 35. КНИГА В ПОДАРОК ОБАМЕ, ИЛИ ТУЧИ СГУЩАЮТСЯ
  • Автор: Malkin |
  • Дата: 31-01-2014 21:49 |
  • Просмотров: 1999

Вернуться к оглавлению

Глава 35. КНИГА В ПОДАРОК ОБАМЕ, ИЛИ ТУЧИ СГУЩАЮТСЯ

В Соединённых Штатах приближались президентские выборы 2008 года. Содержание телеграмм из посольства Венесуэлы в Вашингтоне не отличалось разнообразием: «В ходе беседы собеседник — X, У или Z — заявил, что с большой долей уверенности можно прогнозировать поражение кандидата Республиканской партии».

Оглядываясь на историю отношений с Бушем, Чавес мог торжествовать: он выстоял в восьмилетней схватке с «дьяволом, пахнущим серой», преодолел заговоры, покушения, укрепил стратегические связи с Кубой, не проявил слабости в информационной войне с Соединёнными Штатами, приступил к перевооружению армии и ВВС. Попытки Империи изолировать Венесуэлу, сделать её изгоем в Латинской Америке и в мире провалились.

Да, он не добился победы на референдуме по реформе конституции. Но один проигрыш, всего один, ещё не поражение!

Сейчас никто не скажет, что венесуэльская нефть принадлежит американцам! Всё по-другому. Иностранные компании играют по венесуэльским правилам. Они помогают Венесуэле добывать нефть и газ и получают справедливую прибыль. США больше не доминируют на поле венесуэльской энергетики. Есть мощные противовесы! Переговоры с Китаем дали долгожданный результат: создаются смешанные предприятия. Китайцы инвестировали только в нефтяной сектор Венесуэлы миллиарды долларов и в рамках долгосрочных соглашений будут строить предприятия для производства оборудования, железные дороги, посёлки для нефтяников.

Успешно развиваются отношения с Россией. Конечно, пришлось поездить в Москву. Русские — осторожный народ. Но главное — есть результат. Русские партнёры намерены инвестировать в освоение «Пояса Ориноко» 20 миллиардов долларов. Чтобы собрать эти средства, в Национальный нефтяной консорциум (ННК) объединились пять русских компаний — «Газпром», «ЛУКОЙЛ», «НК “Роснефть”», «Сургутнефтегаз» и ТНК-ВР. Их капиталовложения окупятся быстро, ведь участок «Хунин» — один из лучших, способен дать 450 тысяч баррелей нефти в день. В конкурсе на освоение других участков участвовало 30 компаний: американцы, норвежцы, бразильцы, испанцы, итальянцы...

Во дворце Мирафлорес царило приподнятое настроение. Телеканал Си-эн-эн объявил о победе кандидата демократической партии Барака Обамы. Впервые в истории Соединённых Штатов президентом стал представитель её темнокожего населения. Буш и его «ястребы» бесславно уходили со сцены, и, без всякого сомнения, Чавес испытывал чувство глубокого удовлетворения: теперь «Мистер Дьявол» отправился туда, где ему полагается быть: на свалку истории. А он, Чавес, по-прежнему остаётся у руля государства, прокладывает курс в «Социализм XXI века».

Вывод Обамы на политическую арену — неожиданный ход американского истеблишмента. Неужели они в такой панике из-за кризиса, провалов во внутренней и внешней политике, что никто не хочет подставляться? Обама — будущая искупительная жертва? Кто-то из окружения Чавеса пошутил: «Они нашли своего популиста». Его тут же поправили: «Популиста- имитатора». На всех этапах избирательной кампании Обама старался не затрагивать проблем Латинской Америки. Или они его не слишком интересовали, или он слабо владел темой.

В конце февраля 2009 года Чавес дважды критически отреагировал на обвинения Госдепартамента о якобы существующих нарушениях прав человека в Венесуэле. Обращаясь к Обаме, Чавес просил его «исправить» эту несправедливую оценку. Но тут же оговорился: «У меня нет больших надежд на это новое правительство Соединённых Штатов. Империя, какая есть, такой и останется».

Примерно за месяц до Пятого саммита Америк [1] по инициативе США в Сантьяго-де-Чили была проведена встреча «лидеров-прогрессистов». На неё пригласили Лулу да Силва, Кристину Фернандес, Мишель Бачелет, Табаре Васкеса. Соединённые Штаты представлял вице-президент Джозеф Байден. Замысел собрания был ясен: заранее провести «демаркационную линию» между «прогрессистами» и теми, кто не может претендовать на это, — прежде всего «популистами» Чавесом, Моралесом и Корреа. В это же время госсекретарь Хиллари Клинтон дала телевизионное интервью, в котором рекомендовала правительству Венесуэлы развивать свободный рынок и отказаться от политики национализации предприятий, которая рано или поздно приводит к их деградации. Госсекретарь сказала несколько слов о венесуэльском лидере: «Вполне очевидно, что мы имеем много проблем с президентом Чавесом и его манерой обращаться со своим народом, со своими соседями. Мы думаем, что его привычное поведение во внутренней и международной политике не отвечает ничьим интересам».

В Венесуэле накануне Пятого саммита Америк собрались руководители стран—членов Боливарианской альтернативы для народов Америки {ЛЬВА). Они поддержали Чавеса, который заявил, что проект декларации готовящегося Пятого саммита не соответствует духу времени, переменам на континенте: «Уже сейчас я объявляю вето этой декларации».

Пятый саммит проходил в столице Тринидада Порт-оф-Спейне. Там произошло личное знакомство Чавеса с Обамой и стало ожидаемой сенсацией саммита. Инициативу проявил Обама. Он подошёл к Чавесу, и президенты крепко пожали друг другу руки. В ответ на приветствие Обамы Чавес сказал: «Этой самой рукой восемь лет назад я приветствовал Буша. Я хочу быть твоим другом». Смысл высказывания понятен: Буш отверг предложенную дружбу, теперь, когда президентом стал Обама, появился новый шанс, и он, Чавес, не намерен его упускать. Об этом рукопожатии написали все мировые информационные агентства!

Привлёк общее внимание ещё один эпизод. В самый разгар саммита, 18 апреля, под изумлёнными взорами присутствующих в зале Чавес подошёл к американскому президенту и подарил ему книгу уругвайского публициста Эдуардо Галеано «Вскрытые вены Латинской Америки» с посвящением: «Обаме — с уважением».

Уго Чавес и Барак Обама

В Соединённых Штатах этот подарок «с подтекстом» вызвал много комментариев. Американцы с прогрессивными убеждениями приветствовали поступок венесуэльца: это жест миролюбия, готовности к диалогу, стремления отказаться от словесной войны эпохи Буша. Но преобладали другие оценки — предвзятые и недоброжелательные: «Книга Галеано — это опасный подарок, который даже может сказаться на безопасности Белого дома».

Отто Рейч заявил, что получение Обамой книги из рук Чавеса было ошибкой, команда президента США допустила просчёт, позволив подобную ситуацию. «Я работал для трёх президентов, — объяснил Рейч, — и не могу представить, что это могло бы случиться с Рейганом или обоими Бушами. Команде Обамы не нужно было допускать такой постыдной ситуации, в которой он оказался, потому что эта книга крайне антиамериканского, а также антиевропейского содержания. Она была написана 30 лет назад латиноамериканским автором ультралевых убеждений. Он был мало кому известен, но теперь, после эпизода с подарком Обаме, книга стала рекордсменом продаж» [2].

Не одобрил поведения американского президента Андрес Оппенгеймер, обозреватель газеты «Майами геральд»: «Обама принял с улыбкой книгу “Вскрытые вены Латинской Америки”, которую ему преподнёс Чавес. Её автор — уругваец Эдуардо Галеано. В книге осуждается американский империализм, из-за которого латиноамериканцы живут в нищете.

Позднее репортёры спросили президента, как он отнёсся к подарку, и, улыбнувшись, Обама сказал, что “это был красивый жест, я люблю читать”. Это был весьма курьёзный ответ, потому что поступок Чавеса равносилен вручению книги Гитлера “Моя борьба” президенту Израиля».

Чавес с живым интересом знакомился с депешами своего дипломатического представителя в Вашингтоне, сообщавшего о ходе североамериканской дискуссии на тему «рукопожатие и подарок врага».

Нападки правых на Обаму сыпались со всех сторон, и не только из-за «рукопожатия». Особенно выделялся в этом отношении телеканал Fox News, являющийся собственностью магната Руперта Мэрдока. Чернокожий президент не мог не вызывать раздражения его белой и часто нетерпимой к «цветным» аудитории. Чтобы соответствовать зрительским запросам, Fox News превратил Обаму в мальчика для повседневного битья. По версии Fox News, Обама не годился ни на что. Раньше излюбленной жертвой канала был Чавес, потом чаще доставалось на орехи Обаме.

И вот американский президент не выдержал и выступил с протестом по поводу откровенно предвзятого освещения его деятельности каналом Fox News. «Обама отложил свои дела и вышел на эстраду, — так прокомментировал Чавес в своей программе «Алло, президент!» конфликт между президентом США и Fox News. — Давайте похлопаем Обаме. Теперь ты понимаешь, Обама, теперь ты начинаешь чувствовать на себе последствия своей тяги к переменам».

Момент был удобным, чтобы провести параллель между собой и Обамой. «На Fox News нет свободы слова, — подытожил Чавес. — Обама не говорит о революции, о социализме, он просто хочет перемен. Нет свободы слова и на наших частных каналах. Они говорят о свободе, но она принадлежит только им: свобода клеветы, свобода всего, что им приходит в голову, хотя так жить в обществе нельзя».

Отголоски «эпохи Буша» прозвучали в высказываниях пресс-секретаря Госдепартамента Филипа Кроули по поводу частых международных поездок венесуэльского президента. «Он едет в Тегеран, едет в Москву, хотя было бы лучше оставаться дома и посвятить себя конструктивной работе правительства на благо своего собственного народа» — вот что сказал Кроули. В Мирафлоресе восприняли слова американца как попытку в очередной раз изолировать Венесуэлу. Эту поездку Чавес назвал одной из лучших за 10 лет своего правления: Ливия, Алжир, Сирия, Италия, Иран, Туркменистан, Белоруссия, Россия. Что же так разъярило Госдепартамент?

Неужели в Белом доме, где сменился хозяин, по-прежнему считают, что в глобализированном мире есть какие-то заповедные места, куда лидеру суверенной страны путь заказан?

Оценивая первые месяцы президентства Обамы, Чавес проявлял сдержанность. Выводы делать преждевременно, хотя с самого начала было понятно, что Обама находится в плену политики Буша: ведутся войны в Ираке и Афганистане, как и раньше, раздаются угрозы в адрес Ирана.

Даниэль Ортега и Уго Чавес

Государственный переворот, совершённый в июне 2009 года в Гондурасе, стал первой успешной атакой США на «популистские режимы» в Латинской Америке. Президент Мануэль Селайя под дулами винтовок был выслан из страны, власть узурпировала военно-гражданская хунта. «Я не могу нажать кнопку и вернуть Селайю», — сказал Обама, оправдывая нежелание Соединённых Штатов приложить какие-либо усилия по восстановлению демократии в Гондурасе.

Вашингтон, настаивая на том, что «не причастен» к перевороту, на деле давал возможность новой власти укрепить своё положение, не допустить возвращения Селайи, который отныне — персона non grata. Селайе не простили того, что он братался с Уго Чавесом и Даниелем Ортегой, ездил на Кубу, чтобы встретиться с Фиделем, а потом не без гордости демонстрировал журналистам фотографии дружеского рукопожатия. Селайя, не видя других возможностей для развития своей страны, поддержал проект социалистического переустройства на континенте.

У Чавеса не было сомнений: переворотом в Гондурасе запущен комплекс «инновационных» контрмер США против левого поворота Латинской Америки. И он не ошибся. За переворотом в Гондурасе последовал переворот в Парагвае, где от власти был отстранён «народный священник» Фернандо Луго.

Программа действий правоконсервативных сил была озвучена, однако, не в Вашингтоне, а в Панаме — новоизбранным президентом-мультимиллионером Рикардо Мартинелли. В инаугурационной речи он пообещал сделать всё для того, чтобы «идеологический маятник» в Латинской Америке переместился слева направо и «идеалы свободной экономики восторжествовали».

Обещания Мартинелли показать преимущества неолиберальной модели, побудить всех колеблющихся принять её как единственно возможную, были восприняты как вызов левым правительствам в регионе. Конечно, устами панамца глаголил Вашингтон, который ускоренными темпами формировал на континенте фронт неолиберального противодействия «популистам». Это был тот же курс на изоляцию неугодных правительств, который проводил Джордж Буш, но в более диверсифицированной форме. Чилийская экономическая модель по-прежнему подавалась как образцовая. Но реальные успехи Чили были не столь велики (даже разрекламированная пенсионная система фактически провалилась), и попытки Соединённых Штатов представить Чили как демократического лидера находили всё меньше отклика в Латинской Америке.

Пока в мире обсуждали «левый поворот» Латинской Америки, США последовательно, без громких слов наращивали военное присутствие на континенте, чтобы, если потребуется, силой поддержать «правый поворот». Главной целью его было свержение Чавеса.

Соединённые Штаты окружили Венесуэлу военными базами, которые могут быть использованы против неё на суше, с моря и воздуха. В Сальвадоре действует база США в районе Комалапы, в Коста-Рике — база «Либерия», в Перу — в Ики- тосе, в Парагвае — база «Марискаль Эстигаррибиа», на Кубе — в Гуантанамо, в Пуэрто-Рико — на острове Вьекес, две базы ВМФ США были спешно созданы на тихоокеанском побережье Панамы. Имеются инженерные войска США в Доминиканской Республике, эскадрильи ВВС на островах Аруба и Кюрасао. В Суринаме существует американская база для испытания опытных образцов военной техники. Самая мощная система баз развёрнута в Колумбии. Под разными предлогами — борьба с наркотрафиком, космическая связь, оказание медицинской помощи местному населению, развитие транспортной инфраструктуры и т. д. — высаживались на землю карибских и латиноамериканских стран военные США.

Тучи над Венесуэлой всё более сгущались. С каждым днём возрастало число провокаций на венесуэльско-колумбийской границе. Никого уже не удивляли сообщения о жертвах.

После обсуждения с военными различных аспектов противодействия «ползучей агрессии» Чавес распорядился о дополнительной переброске пятнадцати тысяч военнослужащих Национальной боливарианской гвардии на прикрытие границы с Колумбией и Бразилией. Перед ними была поставлена долгосрочная задача по борьбе с парамилитарес, наркотрафиком и незаконным вывозом из страны полезных ископаемых. Сообщалось об успешном развитии трёх спецопераций. Первая из них — под кодовым названием «Сьерра-21» — была направлена на выявление в горном массиве Периха (штат Сулия) плантаций коки и мака и их уничтожение. Операция «Брешь» обеспечивала поиск и ликвидацию нелегальных взлётно-посадочных полос, используемых для переброски наркотиков. Третья операция, «Голубое золото», была развёрнута в штате Боливар, граничащем с Бразилией. Цель её — пресечение нелегальной добычи золота, алмазов и редчайшего минерала колтана, который необходим при изготовлении систем наведения ракет, спутников, мобильных телефонов, различных типов электронных аппаратов.

На пограничных пунктах Венесуэлы ввели круглосуточный досмотр грузов, чтобы пресечь контрабандный провоз продовольственных товаров и бензина в соседние страны. Венесуэльские военные взорвали «пешеходные мосты», возведённые «самостроем» над пограничными речками, таким образом перекрыв пути «наркомулов», занятых доставкой наркотиков в Венесуэлу.

Усиление пограничного контроля вызвало очередной поток обвинений: Венесуэла несёт ответственность за эскалацию напряжённости в регионе.

Выступая на очередном митинге, Чавес напомнил, что ближайшая американская база в Колумбии расположена всего в двадцати минутах лёта от Каракаса: «Не будем терять ни дня для выполнения нашей основной задачи — подготовки к войне. Лучший способ избежать войны — это готовиться к ней». Чавес не упустил возможности напрямую обратиться к президенту США: «Не ошибитесь, господин Обама, и не вздумайте отдать приказ об открытой агрессии против Венесуэлы с территории Колумбии. Мы готовы на всё, и мы никогда не будем колонией ни США, ни кого-либо ещё»...

Вернуться к оглавлению

Глава 36. БОРЬБА С БЕСПОЩАДНОЙ БОЛЕЗНЬЮ

Решение Чавеса о вскрытии саркофага Симона Боливара в Национальном пантеоне оппозиция восприняла в штыки. Это ничем неоправданная профанация! История уже расставила все точки над «i». Звучали и такие предостережения: Чавес должен бояться последствий, мести из мрачных глубин потустороннего мира, той смертельной угрозы, которую называют «проклятием Тутанхамона».

Президент мотивировал необходимость вскрытия саркофага тремя причинами: требуется подтвердить подлинность останков Либертадора, установить реальные причины его смерти, использовать новейшие методы консервации для сохранения того, что сохранилось от Боливара. Эксгумация была проведена 17 июля 2010 года. Государственный телеканал вёл репортаж с «места события».

Чавес эмоционально относился к венесуэльской истории, особенно к героическому периоду борьбы за освобождение страны от ига испанской короны. Не раз приходилось слышать от венесуэльцев: «Наш президент так рассказывает о той эпохе, словно сам жил во времена Миранды и Боливара, все события пропускает через себя, через свои чувства и политические взгляды». Доступные исторические хроники конца XVIII — первых десятилетий XIX века, мемуары, эпистолярное наследие непосредственных участников тех событий Чавес изучил досконально. Во время трансляций «Алло, президент!» он не раз демонстрировал какой-нибудь древний том и, любовно поглаживая его, рассказывал, как долго пытался отыскать этот раритет, в котором содержатся неизвестные для него сведения о Предтече венесуэльской борьбы за освобождение Франсиско де Миранде или о Либертадоре Симоне Боливаре.

Ощущение сопричастности к судьбам великих предшественников и побудило Чавеса заняться расследованиями — во имя выяснения правды, которая, по его мнению, была искажена буржуазными историками в «классовых интересах». В отношении Миранды ставилась задача возвращения его праха на родину, в мраморную усыпальницу в Национальном пантеоне, которая долгие десятилетия оставалась пустой. Ещё в 2006 году Чавес направил в посольство Венесуэлы в Мадриде указание о принятии мер по поиску и идентификации останков Предтечи. Миранда умер в 1816 году в тюрьме Каррака испанского города Кадис. Тело его было погребено в общей могиле почти 200 лет назад, и потому поставленная задача казалась трудноразрешимой: десятки скелетов перемешались и далеко не все кости сохранились. Возникли проблемы с поиском могил его родителей в Каракасе, захороненных в соборе Сан-Франсиско, что требовалось для получения ДНК. В июле 2010 года Чавес вновь подтвердил: задача возвращения праха Миранды на родину не снимается, несмотря на сложности и «бюрократические трудности» (то есть саботаж испанских властей).

Что касается останков Боливара, то учёные подтвердили их подлинность. Было также установлено, что Боливар умер не от туберкулёза, как традиционно излагалось в его биографиях. Либертадор страдал от хронического заболевания дыхательных путей. Его лечили в соответствии со знаниями того времени. Можно предположить, что болезнь усугубилась от использования общепринятых тогда лекарств, содержавших мышьяк.

Определить, применялись ли критически опасные дозы мышьяка специально, невозможно из-за отсутствия достоверных свидетельств. Однако в некоторых документах той эпохи зафиксировано, что лечащий врач Боливара (с весьма сомнительным образованием) — Алехандро Просперо Реверенд — несколько раз встречался с американцем Макнайтом, военным врачом, и советовался о методах лечения и применении лекарственных средств. Не оказались ли эти встречи фатальными для Боливара? Как бы там ни было, Чавес не изменил своей убеждённости в том, что Боливар, который последние недели жизни провёл в колумбийском селении Санта-Марта, был отравлен врагами.

В день 229-й годовщины со дня рождения Либертадора — 24 июля 2012 года — Чавес показал венесуэльцам и всему миру реконструированный портрет Либертадора. На церемонию пригласили представителей судебной и избирательной власти, министров, журналистов и учёных, которые осуществили реконструкцию. «С сегодняшнего дня, — сказал президент, — твоё настоящее лицо, Боливар, спасённое любящими руками твоих учёных дочерей и сыновей, будет светить гораздо сильнее, потому что мы узнали его во всей достоверности и ощутили во всей бесконечной интенсивности твой полный живого блеска взгляд». Этот портрет Боливара стал обязательным атрибутом официальных учреждений республики, включая рабочий кабинет Чавеса, распространялся в виде плакатов, был воспроизведён на почтовых марках и на сувенирных рубашках.

Оппозиция воспротивилась попыткам заменить «исторически принятый» облик Либертадора на «новодел Боливара, лишённый благородства, подлинности и элегантности портретов его эпохи». В новом изображении, если не считать бакенбард, сохранилось мало от привычного Боливара: близко сведённые небольшие глаза, густые брови, мясистый нос. «Это проявление неуважения к Либертадору! Чавес хочет перевернуть историю, пересмотреть её и навязать свою. Иногда он хочет быть медиумом, через которого делает заявления Отец нации. Чавес выдумывает фразы Боливара, берёт какой-нибудь фрагмент и искажает его и в таком виде применяет против своих противников, лучше сказать: врагов, которые тут же превращаются во врагов Боливара. Чавес стал единственным хозяином Боливара, и настолько дерзким и безответственным, что без стеснения превращает прилагательное “боливарианский” в прилагательное “чавистский”» [3].

Оппозиционная пресса вновь заговорила о «Проклятии Тутанхамона». «Профанация» саркофага Боливара привела к таким же гибельным последствиям, с которыми столкнулись искатели сокровищ фараона. Они проникли в усыпальницу Тутанхамона в недрах пирамиды, потревожили его прах и начали умирать один за другим. «Что-то похожее происходит у нас, — комментировали в СМИ и социальных сетях противники Чавеса, — только под другим названием: “Проклятие Симона Боливара”». В течение года после эксгумации ушли из жизни многие видные деятели боливарианского режима, «прямо или косвенно связанные с этим тяжким оскорблением, нанесённым Отцу нации: Вильям Лара, губернатор штата Гуарико; Луис Таскон, депутат Национальной ассамблеи; Альберто Мюллер, генерал в отставке, член руководства Соцпартии; Лина Рон, руководитель партии Народный венесуэльский союз; Клодосбальдо Руссиан, председатель Счётной палаты». В список был включён и Уго Чавес с пометкой — «на очереди из-за раковой болезни» [4]...

Первые признаки нездоровья проявились у Чавеса в начале мая 2011 года. Без видимой причины воспалилось левое колено. В последний раз оно болело лет тридцать назад. Парашютный прыжок в ветреную погоду, неудачное приземление, сильный удар. Но тогда он был моложе: через несколько дней всё зажило, хромота прошла. На этот раз пришлось лечиться более двух недель, соблюдая постельный режим и пользуясь костылями. Рассказывая о своём недомогании в телепередаче «Алло, президент!», Чавес посетовал, что его «стальное здоровье» уже далеко не то: «Никогда прежде я не проводил столько времени в кровати».

Когда здоровье вроде бы пошло на поправку, Чавес отправился в рабочее турне в Бразилию, Эквадор и на Кубу. В Гавану он прибыл 8 июня. Его встречал Фидель, сразу обративший внимание на болезненное состояние гостя, на его неуверенную походку. «Первоначально я собирался показать кубинским врачам мою левую коленку, доставлявшую мне беспокойство. Но не мог избежать орлиного взгляда Фиделя, — вспоминал Чавес. — “Что с тобой происходит? Что за боль?” И он начал меня расспрашивать, как отец сына, как доктор пациента, и тут же позвонил врачам, стал выяснять их мнение, взял ситуацию под контроль. В ту же ночь вся огромная медицинская мощь, которая была создана Кубинской революцией для народа, была предоставлена в наше распоряжение».

Чавеса привезли в тихий столичный район Сибоней, где находится Центр медицинских хирургических исследований (CIMEQ), который курируется министерством внутренних дел. В Центре, оборудованном по последнему слову медицинских технологий, могут лечиться все кубинцы, в первую очередь те, у кого выявлены сложные заболевания. В структуре CIMEQ есть подразделение, которое обслуживает членов кубинского руководства, поэтому в западных СМИ нередко встречаются упоминания о «номенклатурном госпитале» в Сибоней.

Чавеса разместили в просторной палате на третьем этаже главного корпуса, в закрытой зоне. Тихо работающий кондиционер, телевизор, за широким окном видны пальмы, аккуратные газоны и асфальтированные дорожки для прогулок. Именно в CIMEQ боролись за жизнь Фиделя летом 2006 года, когда его здоровье катастрофически ухудшилось. Тогда Чавес часто навещал друга и наставника, вдохновлял его, рассказывал о своих международных поездках, советовался. Разве мог Чавес представить тогда, что этот госпиталь прочно войдёт в его жизнь?

Теперь роли переменились. Резиденция Фиделя находилась неподалёку от Центра, и он приходил к венесуэльскому другу ежедневно.

Кубинские хирурги прооперировали Чавеса 10 июня, чтобы удалить внутритазовый абсцесс. В ходе послеоперационной санации, вызвавшей необычайно сильное кровотечение, была выявлена подозрительная опухоль «размером с бейсбольный мяч» (слова Чавеса). Специалисты подтвердили раковый характер опухоли, и 20 июня была проведена вторая операция. В интервью для государственного телеканала (30 июня) Чавес сохранял оптимизм: «Сейчас и всегда мы будем жить и побеждать!» Этот лозунг стал для Чавеса главным. Он повторял его постоянно, при каждой возможности, и прежний призыв — «Родина, социализм или смерть!» практически перестал звучать. Слово «смерть» Чавес инстинктивно отталкивал.

Процесс восстановления продлился более трёх недель. Была отменена поездка на Форум Сан-Пауло. Не состоялась в Каракасе региональная встреча в верхах, на которой планировалось создание Сообщества латиноамериканских и карибских государств (CELAC). За празднованием Дня армии и Битвы при Карабобо президенту пришлось наблюдать по телевизору. Фидель регулярно навещал Чавеса, приносил журналы и книги (в том числе «Так говорил Заратустра» Фридриха Ницше). Фидель подолгу беседовал с венесуэльцем, вдохновлял перед сеансами химиотерапии, и Чавес шутливо называл его «мой верховный врач». Телефонными звонками в клинику отметились многие латиноамериканские президенты. Из Бразилии звонили Инасио Лула да Силва и Дилма Руссефф, предлагали пройти курс лечения в Сирийско-ливанском госпитале в Сан-Пауло. Чавес отказался, не хотел обижать кубинцев, считая их лучшими специалистами по раковым заболеваниям в регионе. К тому же президента устраивала географическая близость Кубы и Венесуэлы (в случае необходимости можно было быстро вернуться на родину), а также защищённость каналов связи от «вражеской прослушки».

Сообщение о хирургических операциях, которым подвергся Уго Чавес на Кубе, венесуэльцы восприняли по-разному. Его сторонники — с сопереживанием и тревогой, радикальная оппозиция — с нескрываемой радостью. Все заговоры, все покушения на «диктатора» терпели крах, но метастазы рака — эта угроза выглядела «перспективней». Прогрессирующая болезнь станет реваншем оппозиции и в конечном счёте приведёт к падению «режима»!

Среди врагов Команданте нашлись и такие, которые не поверили в его болезнь: это, мол, хитроумная пропагандистская комбинация, задуманная братьями Кастро для «поддержания рейтинга» стратегического союзника накануне президентских выборов 2012 года. Сценарий прост: тревожные сводки о состоянии здоровья Чавеса в политически выгодный момент сменятся сообщениями о «чудесном исцелении». Эффект воздействия на электорат будет гарантирован: президент выиграл очередную схватку, смертельная болезнь отступила, мессианская роль Чавеса в истории Венесуэлы далека от завершения!

В первые, самые сложные для Чавеса дни послеоперационного восстановления в Венесуэле сохранялась обстановка стабильности и спокойствия. Однако эта относительно мирная пауза была недолгой. Оппозиция потребовала «немедленного возвращения» Чавеса в Венесуэлу для исполнения президентских обязанностей: «Страна не может долгое время оставаться без руководства!» После прежней многолетней кампании под лозунгом «Чавес, убирайся!» («Chavez fuera!») резкая смена курса расшифровывалась просто: «Если не можешь полноценно исполнять свои конституционные полномочия, уходи в отставку!» Всё активнее распространялись злонамеренные слухи: президенту «осталось жить не более трёх месяцев», он прикован к кровати и пытается «управлять страной с помощью посланий в Twitter». Для оппозиции на этом этапе противоборства с «режимом» не имело значения, кто унаследует власть. Главное — побыстрее избавиться от Чавеса.

В июле Чавес вернулся в Каракас. В аэропорту его встречали вице-президент Элиас Хауа, брат Адан, министры. Президент заявил, что уверен в полном выздоровлении, но предупредил, что не сможет принять участие в мероприятиях по празднованию Двухсотлетия независимости. Лечебный цикл ещё не завершён. Можно представить, каких внутренних переживаний это стоило Чавесу. Праздники он готовил как апофеоз боливарианизма, как демонстрацию исторической близости между борьбой Либертадора Симона Боливара в XIX веке за свободу и независимость Венесуэлы и стран Южной Америки и своей борьбой против империализма США, за укрепление суверенитета страны, интеграцию Латинской Америки и Карибского бассейна.

После возвращения в Каракас Чавес, выступая по телевидению, демонстрировал полную дееспособность и ясность мысли. «Мне повезло, что во время обострения болезни я находился на Кубе, с помощью лучших кубинских специалистов я сумею побороть недуг», — не уставал повторять он. Бурная деятельность президента подтверждала: он такой же, как прежде. Чавес провёл рабочее заседание кабинета министров, встретился с руководством Единой социалистической партии. Посетил Военную академию, где выступил перед «будущими защитниками социалистических завоеваний». По указанию президента был созван съезд «Боливарианских кружков» для обсуждения программы действий. Среди поставленных задач — защита «Социализма XXI века» и углубление боливарианского процесса; борьба за консолидацию народной власти; выход «Кружков» на международную арену с целью укрепления антиимпериалистической солидарности. Было объявлено о новых военных назначениях. Руководство Службой обеспечения безопасности президента (Casa Militar) Чавес поручил генералу Хосе Аделино Орнелье. Президент лично поблагодарил сотрудников Службы, которых знал всех без исключения по именам, за «верность служебному долгу и самоотверженность».

Национальная ассамблея снова разрешила президенту «временное отсутствие» для продолжения лечения на Кубе. На заседании Совета министров Чавес передал часть своих функций вице-президенту Элиасу Хауа и министру планирования и финансов Хорхе Джордани. На требования оппозиции «полностью сложить президентские полномочия» Чавес ответил так: «В случае снижения моих (физических и умственных) возможностей и неспособности управлять государством, я буду первым, кто заявит о готовности выполнить положения Конституции». По Основному закону Чавес имел право на использование 180 дней «на личные цели чрезвычайного характера». Столь долгого отсутствия президент не планировал. После завершения курса химиотерапии на Кубе он собирался возобновить работу без каких-либо самоограничений: «Я хочу жить для нашего народа, для моих детей и внуков, жить для самого себя».

Поездки Чавеса в Гавану на химиотерапию оппозиция называла антиконституционными. Постоянно звучали намёки на то, что братья Кастро «пользуются» болезнью президента и влияют на венесуэльскую политику в кубинских интересах. Чавес критику игнорировал. Куба — стратегический союзник. Нападки на Фиделя и Рауля — всего лишь эхо пропагандистских кампаний Империи. Обеспокоенность оппозиции судьбами страны — лицемерие. Отлаженная система управления Венесуэлой действует надёжно. Коллективное боливариан- ское руководство не подведёт.

12 августа Чавес провёл несколько часов с братьями Кастро. Причина была знаменательной: на следующий день Фиделю исполнялось 85 лет! «Мы отпраздновали эту дату», — написал в Твиттере Чавес. Отпраздновали без шампанского, но с небольшим тортом. В память о юбилее посадили три карибские сосны. Свой подарок Чавес только показал Фиделю, поскольку картину под названием «Казарма Монкада» завершить не успел. Обещал прислать её из Каракаса.

В этот же день Чавес, сопровождаемый дочерью Росинес, вернулся в Венесуэлу, надеясь, что болезнь побеждена окончательно. Чавес мало напоминал себя прежнего: округлившееся лицо, бледная нездоровая кожа, обритая голова под красным беретом. Его встречали Элиас Хауа, Николас Мадуро, министры, военное руководство. «Я очень рад, что снова оказался в привычном кругу, среди своих», — сказал Чавес. Не обошлось без шуток, юмористического описания лечебных и гигиенических процедур, а также цитирования Фиделя и «Заратустры». Министр по делам молодёжи Марипили Эрнандес пришла с гитарой и исполнила песню «Венесуэла, моя любимая родина».

После возвращения президент стал реже появляться на публике, сократил продолжительность речей, упорядочил рабочие нагрузки: никаких ночных бдений! Было нормализовано питание: рыба, диетические блюда, фрукты и овощи. Если Чавес раньше пил по тридцать-сорок чашек кофе в сутки, то теперь сократил употребление любимого напитка до двух-трёх чашек. Перешёл на травяные чаи. В интервью Восьмому каналу Чавес сказал: «Проблемы со здоровьем — это моя вина, поскольку я взвалил на себя все государственные дела и пытался заниматься всем сразу И я пришел к мнению, что надо передавать полномочия, чтобы были задействованы возможности разных уровней правительства. Я не могу заниматься всеми делами, надо ставить задачи и контролировать их выполнение. Я не чувствую себя незаменимым. Но здесь развивается (революционный) процесс, и каждый занимает в нём свое место. Я убивал себя сам: ел всё подряд, растолстел до размеров танка, имел при себе три постоянно включённых телефона, что-то смотрел по телевизору и одновременно звонил кому- либо из министров. Люди передавали мне записки с просьбами о помощи. Это был постоянный стресс, который не давал мне возможности вздохнуть, и виноват в этом был я. Сейчас я чувствую себя лучше, чем когда-либо. После удаления опухоли восстановление здоровья шло в оптимальном режиме, я сбросил четырнадцать килограммов веса».

Президент опроверг слухи о том, что раковой болезнью затронуты прямая кишка и желудок: «Моя нынешняя активность должна убедить, что ничего этого нет. Да, у меня рак, но не такой, как некоторые хотели бы». Однако Чавес предупредил, что ему предстоят процедуры второго этапа лечения с использованием химио- и радиотерапии, а возможно, что и третьего, чтобы «надёжно защитить организм от злокачественных клеток, которые угрожают появиться вновь». Чавес особо подчеркнул, что он «находится в процессе возрождения и духовного обновления».

В сентябре слухи об обострении болезни стали распространяться с новой силой. Газета «Нуэво геральд» в Майами (28 сентября 2011 года) опубликовала фальшивку о том, что Чавес был доставлен в Военный госпиталь Каракаса в бессознательном состоянии. Чтобы пресечь очередную волну слухов, президент прервал текущее совещание и, прихватив бейсбольную перчатку, провёл «разминку» на площадке у дворца Мирафлорес, перебрасываясь мячиком с охранниками. Его сопровождали Николас Мадуро, министр иностранных дел, и Андрес Исарра, министр информации, а также журналисты. «Эти слухи, — сказал Чавес в заключение, — часть злонамеренной, грубой и антигуманной кампании. Раковую опухоль размером с этот мяч у меня извлекли на Кубе. Но всё, что сейчас говорят о раке прямой кишки, — это ложь. Уже миновало одиннадцать дней после последнего цикла химиотерапии. И, слава Богу, я нахожусь в процессе восстановления. Все последние анализы дали очень позитивные результаты, даже в отношении холестерола».

Чавес не мог не думать о том, какова реальная первопричина его заболевания. В ряде публичных выступлений он назвал «эпидемию рака» у латиноамериканских президентов странным и настораживающим явлением и обронил фразу об «Империях, которые любыми способами добиваются своих целей». Этот трудноизлечимый недуг был выявлен не только у него, но и у Фернандо Луго (Парагвай), Дилмы Руссефф и Лулы да Силва (Бразилия), Кристины Фернандес (Аргентина). Все они — политики-левоцентристы, которые борются за укрепление южноамериканской интеграции и избавление от доминирующей роли США в Западном полушарии. Реакция Вашингтона не заставила себя ждать. Представитель Госдепартамента Виктория Нуланд назвала слова Чавеса «ужасными и достойными порицания». Они были интерпретированы администрацией Обамы как обвинение.

Чавес так объяснил свою позицию: «Я никого не обвиняю, а просто пользуюсь правом на свободу мысли перед лицом весьма необычных событий, которые с трудом поддаются объяснению». Обеспокоенность Чавеса можно было понять: почему у него, человека с крепким здоровьем, регулярно занимавшегося на тренажёрах и бегавшего кроссы, возникла злокачественная опухоль? Почему эта беда обрушилась на политиков-«популистов» и не коснулась президентов из «правого лагеря»?

«Закрыть» подобного рода подозрения поспешил модный венесуэльский диетолог, частый гость американского посольства в Каракасе, Соломон Якубович. Он «авторитетно» заявил, что в раковых болезнях виноваты сами президенты. Мол, Лула да Силва слишком много курил, Кристина Фернандес злоупотребляла процедурами по омоложению, парагваец Луго грешил многочисленными связями с женщинами, не предохранялся, и его лимфома — обычное дело для таких случаев, хорошо что не СПИД. «А Чавес должен пенять на самого себя, поскольку живёт вне гармонии с биоритмами, работает по ночам и к тому же неправильно питается, о чём свидетельствует его нездоровая полнота». В оппозиционных кругах и в проамериканских СМИ подхватили версию: Чавес и его друзья- «популисты» подвержены стрессам, опасаются за свое будущее и потому страдают манией преследования, видя повсюду «заговоры Империи».

Президент Венесуэлы хорошо представлял, какую ненависть вызывает его независимая политика в Вашингтоне. Он не игнорировал угроз, которые исходили от близкого окружения президентов Буша и Обамы. Знал, каким изощрённым арсеналом для проведения «ликвидаций» располагают западные спецслужбы. В беседах с Фиделем Кастро, на которого ЦРУ и военная разведка США покушались сотни раз, эта тема затрагивалась постоянно. Даже те немногие документы ЦРУ, которые были рассекречены, доказывают, что спецслужбы для выполнения подобных заданий шли на всё — от использования снайперов и применения ядов до организации авиакатастроф. Фидель говорил: «Чавес, будь осторожным! Ты очень беспечен. Появились новые технологии. Надо быть внимательным в отношении еды, того, чем тебя угощают. Или помнить: одна небольшая иголочка, и ты получаешь [смертельную] инъекцию».

Задача «нейтрализации» президента Венесуэлы была поставлена перед разведсообществом США в 2009-м — начале 2010 года. Опросы электората предвещали уверенную победу Чавеса на президентских выборах 2012 года. От использования классических способов (покушения «фанатичных одиночек», крушение президентского вертолёта и т. д.) отказались. Как и от применения ядов. Подобных эпизодов в истории Латинской Америки было слишком много. Смерть Чавеса от пули, в результате падения самолёта или от яда прямо указывала бы на заказчика.

Судя по всему, был одобрен вариант заражения «объекта» неизлечимой болезнью. Возможности для этого имелись. Обозреватель венесуэльской газеты «Ультимас Нотисиас» Диас Ранхель в статье «Внедрённый рак?» (17 марта 2013 года) сообщил, что эксперименты по искусственному созданию злокачественных клеток велись в США не менее сорока лет. Базовые лаборатории находятся в Форт-Детрике (штат Мэриленд). Там разрабатывалось биологическое оружие, и там до сих пор функционируют научно-исследовательские институты закрытого характера, включая лаборатории Национального института рака. Гватемальский писатель Франсиско Альварадо, который более двадцати лет работал на кубинскую разведку в Соединённых Штатах, опубликовал на портале «Ребельон» статью «Внедрение раковой болезни: оружие ЦРУ?». На конкретных фактах он показал, что на территории США действуют десятки лабораторий биологической (бактериологической) войны. Альварадо тоже отметил, что особенно зловещую известность имеет «департамент вирусологии» в исследовательском комплексе Форт-Детрик.

Одна из лабораторий — Instalaciones Fredrick para la Investigation del Cancer — курируется Пентагоном и ЦРУ. По данным, имеющимся в Интернете, специальная программа по созданию максимально агрессивного вирусного рака была завершена более десяти лет назад. Попав в человеческий организм, раковое заболевание этого типа преодолевает иммунную систему человека, распространяясь через кровеносные сосуды и лимфу. Получение генетического материала человека, приговорённого к болезни, знание его ДНК-кода облегчают создание более эффективного (персонализированного) варианта вируса. Здесь стоит вспомнить об одной из публикаций WikiLeaks — указании Госдепартамента посольству США в Парагвае о негласном получении ДНК четырёх кандидатов в президенты. Из этой четвёрки только один по-настоящему интересовал Госдеп — Фернандо Луго. Остальные понадобились для «зашифровки» конкретного объекта будущей операции. Луго считался потенциальным союзником Чавеса по созданию «оси популистских государств» на континенте. Запрос Госдепартамента «аукнулся» через два года, когда Луго, уже будучи президентом, заболел лимфомой, относительно лёгкой формой рака. Ему пришлось надолго покидать страну, лечиться в Бразилии, а Парагваем в это время управлял вице-президент Федерико Франко, фаворит Госдепа и ЦРУ...

Поток обвинений в адрес ЦРУ как организатора смертельной болезни Чавеса заглушил другие версии. Их было немало. Высказывались подозрения в отношении западноевропейских спецслужб, которые в рамках «североатлантического сотрудничества» могли оказать Соединённым Штатам эту «услугу». Но чаще всего говорилось об «израильском следе». После прихода Чавеса к власти Тель-Авив утратил многие привилегии, которые имел в Венесуэле во времена Четвёртой республики. Национализация нефти, усиление государственного контроля над финансово-банковской сферой, возвращение на родину золотого запаса из западных банков, ужесточение борьбы с золотой и алмазной контрабандой, которую прикрывала агентура МОССАДа, — всё это заметно ухудшило венесуэльско-израильские отношения. Сошло на нет военно-техническое сотрудничество. Представителям оружейных компаний Израиля пришлось уехать из страны. Была прекращена практика приглашения израильтян на ответственные посты в тайной полиции Венесуэлы. Чавес также принял меры по очищению силовых структур от сотрудников, которые проходили подготовку в Израиле.

В январе 2006 года Центр Симона Визенталя потребовал от Чавеса публичных извинений за якобы сделанные им антисемитские заявления. Основанием для претензий стали слова, произнесённые президентом в Центре развития человека: «Мир принадлежит всем, однако меньшинства, потомки тех, кто распял Христа, потомки тех, кто изгнал отсюда (из Венесуэлы. — К. С.) Боливара, по-своему распяв его в колумбийском городе Санта-Марта, завладели богатствами мира. Меньшинство завладело золотом планеты, серебром, минералами, водой, плодородными землями, нефтью, сконцентрировав эти богатства в руках немногочисленной группы: десять процентов мирового населения владеет более чем половиной богатств мира». Никаких оснований для обвинения в антисемитизме этот фрагмент не даёт, но тема была подхвачена врагами Боливарианской революции.

Позже Центру Визенталя пришлось признать, что Чавес не обвинял евреев в убийстве Христа и захвате богатств. Под «меньшинствами» он подразумевал правящий класс Венесуэлы, фактически изгнавший Боливара в ссылку в Колумбию, а также нынешнюю глобальную систему, которая обеспечила концентрацию мировых богатств у десяти процентов населения. Тем не менее кампания на тему антисемитизма Чавеса продолжалась, несмотря на отсутствие доказательств. Она усиливалась всякий раз, когда Чавес выступал в поддержку Ливана против Израиля или против атак «возмездия» в секторе Газа. Проявление солидарности президента Венесуэлы с Палестиной и Ливаном неизменно откликалось эхом обвинений в антисемитизме. 15 января 2009 года в знак протеста против проведения очередной военной операции в секторе Газа, когда число жертв превысило тысячу человек, Венесуэла прервала дипломатические отношения с Израилем. Ещё раньше, 6 января, Чавес объявил персоной non grata израильского посла Шломо Коэна.

Как раз в этот кризисный период отношений произошла так называемая «профанация» синагоги в Каракасе. Би-би-си подала инцидент следующим образом: «В столице Венесуэлы группа вооружённых людей осквернила синагогу, призывая к депортации евреев из страны. Около пятнадцати вооружённых мужчин ворвались в храм, размалевали стены антисемитскими и антиизраильскими лозунгами и осквернили Священное Писание. Банда связала охранников и блокировала синагогу в течение нескольких часов. “Ещё никогда в истории еврейской общины Венесуэлы мы не становились мишенью подобной агрессии, — сказал президент Еврейской ассоциации страны. — Обстановка очень напряжённая”».

Венесуэльские органы начали расследование, а на боливарианское правительство тем временем обрушилась волна протестов. Абрам Леви, директор Конфедерации израильских ассоциаций в Венесуэле, заявил, что нападение на синагогу было 

вызвано «антиеврейской позицией правительства (Чавеса) в отношении войны Израиля против Палестины». Представители еврейской общины провели манифестацию у представительства ООН в Каракасе под лозунгом «Ненависть порождает ненависть». Дипломаты США, Франции, Канады, Германии, Чехии и Финляндии посетили синагогу, чтобы выразить свою солидарность. В США конгрессмены подготовили и направили в адрес Чавеса послание, в котором осудили атаку на синагогу и потребовали «положить конец запугиванию еврейской общины в Венесуэле». Прозвучало ещё много заявлений по этому поводу с лейтмотивом: «Такое надругательство могло произойти только с согласия высшего руководства страны».

Венесуэльские полицейские выполнили свою работу быстро. Обвинительная шумиха ещё набирала силу, когда министр внутренних дел Тарек Эль Айссами сообщил о результатах расследования. Главарём нападения на синагогу был полицейский Эдгар Кордеро, до последнего времени — телохранитель раввина Исаака Коэна. В этой авантюре его сопровождали восемь экс-агентов различных органов полиции, два уголовника и охранник синагоги. Кордеро хорошо знал электронную систему охраны здания, поэтому «вторжение» произошло без осложнений. Сигнализация была отключена изнутри охранником, другом Кордеро. Были повреждены некоторые предметы культа, а на стены кое-где нанесены граффити «антиеврейского характера». Всё это для того, чтобы обозначить в качестве виновников вторжения «ультралевые организации» (Colectivo La Piedra, UPV и другие группы), «сотрудничающие с режимом». По версии следствия, реальной целью Кордеро было похищение 200 тысяч боливаров из сейфа синагоги. Бывший телохранитель просил у раввина деньги в долг, но получил отказ и, восприняв это как личное оскорбление, решился на грабёж, замаскировав его под антисемитский налёт.

Ассоциация израильтян в Венесуэле выразила благодарность Чавесу за быстрое расследование. Однако большая часть его обвинителей предпочла отмолчаться.

Особенно резко против Израиля Чавес выступил 2 июня 2010 года, затронув острую для того момента тему — атаку израильского спецназа против «Флотилии свободы», которая пыталась доставить гуманитарную помощь в сектор Газа: «Правительство Обамы осуждает терроризм. Но только если он не совершается ими самими. Самими США или их союзником — Израилем. Нас осуждают, нас, меня, в том, что мы породили терроризм. Тогда как это они сами порождают терроризм. Я пользуюсь случаем, чтобы снова осудить их. Всей душой и всем своим существом. Я проклинаю Израиль. Будь ты проклято, государство Израиль!.. Да здравствует свободная Палестина! Да здравствует палестинский народ!.. Теперь посмотрите на венесуэльскую оппозицию, которая ничего не сказала против Израиля, нет! Потому что Израиль финансирует венесуэльскую оппозицию! Он финансирует контрреволюцию! Даже есть террористические группы МОССАДа, которые меня обкладывают со всех сторон, чтобы убить... Чтобы попытаться меня убить. Вот что нам угрожает».

Через год после этих слов Чавес объявил о том, что болен раком. На портале MiamiDiario.com (15 апреля 2012 года) и на многих других сайтах в США, Израиле, странах Западной Европы и Латинской Америки появились публикации на тему: «Существует ли связь между раком у Чавеса и проклятием, которое он произнёс против Израиля?» Сам вопрос как бы подсказывал: да, существует. Подтверждением того, что спецслужбы Израиля устраняют неугодных политиков, стала смерть Ясира Арафата. В интервью газете «Нью-Йорк тайме» в январе 2013 года президент Шимон Перес назвал убийство бывшего руководителя Палестинской национальной администрации «ошибкой», поскольку «без него всё было гораздо сложнее». По мнению палестинцев, это заявление Переса спустя пять лет после смерти Арафата стало первым косвенным признанием причастности Израиля к убийству. Возможно, когда-нибудь будет приоткрыта правда и о «болезни» Чавеса.

В октябре 2011 года после завершения сеансов химиотерапии Чавес объявил о победе над болезнью. Однако Сальвадор Наваретте, называвший себя «домашним врачом» семьи Чавес, утверждал, что у президента «выявлена саркома в запущенной форме». По прогнозу врача, шансов на исцеление не было: президенту оставалось не более двух лет жизни. Чавес опроверг слова Наваретте о том, что он лечил членов его семьи, сказал, что впервые слышит это имя. Чтобы выяснить, откуда появилась версия о саркоме, сотрудники тайной полиции приступили к розыску врача, и тот поспешил покинуть Венесуэлу. Однако утверждения Наваретте вызвали новую полемику. Отрицать факт, что президент борется с тяжёлым заболеванием, было невозможно. Каковы реальные перспективы выздоровления? Не пора ли президенту отойти от дел, назначить преемника и объявить досрочные выборы? Как стыкуются с тяжёлым недугом Чавеса его заявления о намерении участвовать в президентских выборах в октябре 2012 года? Тема нездоровья президента стала доминирующей в венесуэльских СМИ и широко обсуждалась за рубежом.

В поездках по стране Чавес стал чаще посещать церковные богослужения. В октябре 2011 года президент побывал на мессе в церкви Христа Спасителя городка Ла-Грита (штат Тачира). Священник Марио Моронта сказал журналистам: «Мы просили Христа о возвращении президенту здоровья, чтобы он смог продолжать свою работу. Наш храм является пристанищем Христа и предназначен не для жалоб, печалей и слёз, а для поиска милосердия и надежды». В январе 2012 года Чавес приехал на богослужение в другой храм — Богоматери Коромото, покровительницы Венесуэлы, который находится в городе Гуанаре (штат Португеса). Военное оцепление и охрана президента с трудом справлялись с восторженным натиском народа. Время шло к вечеру, но жара не спадала. По явно нездоровому лицу Чавеса, который был облачён в пуленепробиваемую куртку, ручьями тёк пот, десятки просителей пытались прорваться ближе к президенту, протягивая бумажки с просьбами и прошениями. Когда толпа стала напирать со всех сторон, а крики заглушали слова, Чавес отказался от намерения выступить перед народом и не без усилий протиснулся в храм...

Оппозиционные СМИ обрушили на Чавеса шквал обвинений в лицемерии, напоминая о прежних выпадах в адрес церкви, которую он называл «раковой болезнью» общества [5]. Спрашивали о том, как совместить неожиданный всплеск религиозных настроений Чавеса с его декларациями о верности идеалам марксизма-ленинизма.

Обратили внимание и на оптимистичное заявление президента, сделанное в октябре 2011 года, когда он хотел верить, что навсегда избавился от проклятой болезни: «Своим излечением я обязан Хосе Грегорио Эрнандесу». По настоянию матери Уго просил об излечении и у него. Этого «врача бедняков» почитают святым в Венесуэле и многих других странах Латинской Америки. Он жил в конце XIX — начале XX века. Ватикан готовится канонизировать его. По предложению Чавеса день рождения врача — 26 октября — был внесён в список официально празднуемых как «День почитания Хосе Грегорио Эрнандеса».

Слухи о терминальной стадии болезни президента ненадолго ослабли после 13 января 2012 года, когда Чавес выступил в Национальной ассамблее с отчётом о деятельности правительства за 2011 год. Доклад длился девять с половиной часов! Достижения в экономике и финансовой сфере, успехи в социальной политике, усиление борьбы с коррупцией и преступностью, инициативы Венесуэлы по ускорению интеграционных процессов на континенте — Чавес на фактах показывал, что правительство выполняет свою программу построения социализма с «венесуэльским лицом». Социальные миссии в области здравоохранения, образования, строительства народного жилья, создания новых рабочих мест постепенно меняют облик Венесуэлы. «Социализм, — подчеркнул Чавес, — это единственно возможный путь для развития отечества».

Президент сказал, что 1 мая 2012 года подпишет новый Закон о труде, на что депутаты оппозиции отреагировали неодобрительным шумом, причина которого была понятна: Чавес использует этот закон для укрепления своего влияния на рабочий класс. Во время подготовки закона учитывались предложения, одобренные на собраниях рабочих, съездах общественных организаций, профсоюзов и левых политпартий. По закону рабочая неделя сокращалась с 44 до 40 часов в неделю. Минимальная заработная плата повышалась на треть. Запрещался заёмный труд, с помощью которого работник ставится в бесправные, фактически рабские условия. Законом вводилось единовременное пособие по выходу на пенсию в размере месячной зарплаты, помноженной на стаж работы в годах. Послеродовой отпуск увеличивался с 12 до 25 недель. Родители не могли быть уволены в течение двух лет после рождения ребенка, а их рабочая неделя сокращалась на два часа.

Главным критиком Чавеса от оппозиции выступила Мария Корина Мачадо, та самая, которую в качестве «лидера сопротивления диктатуре Чавеса» принимал в Белом доме Джордж Буш-младший. «Президент, — с вызовом сказала она, — мы слушаем вас восемь часов. Вы говорите о стране, весьма далёкой от той, которая существует. Сейчас настал момент, чтобы ответить вам. Люди хотят, чтобы уважалась собственность, вершилось правосудие, преодолевались сложности, хотя бы с нехваткой молока. Как вы можете говорить об уважении к частной собственности, когда проводились экспроприации? Разве вы не знаете, что это равносильно грабежу? Ваше время правления закончилось. Страна нуждается в глубоких переменах».

Чавес ответил спокойно: «Вы меня назвали перед всей страной грабителем, но я не собираюсь вас обижать. Орёл не охотится на мошек. Я буду находиться там, где нахожусь, и делать то, что должен делать. Ранее, во время приветствия, вы мне сказали, чтобы я готовился к передаче в следующем году президентской ленты женщине. Желаю вам успеха. Если вы победите на выборах, я вручу вам ленту и даже поцелую, если вы позволите. Но вначале вы должны выиграть на своих внутрипартийных выборах. По опросам, вас поддерживает всего один процент, поэтому вы не входите в число тех, с кем я могу дебатировать. Чтобы поднять свой рейтинг, вы назвали меня грабителем. Вам явно не хватает опыта, поэтому я советую заняться изучением политических дисциплин. Было бы хорошо, если бы вы, депутат Мария Корина, сумели выиграть на партийных выборах, тогда — на президентских — я возьму верх с преимуществом восемьдесят на двадцать процентов, не меньше».

Завершая сессию, председатель Ассамблеи Дьосдадо Кабельо сказал: «В 2013 году Чавесу предстоит побывать в этом зале дважды: 10 января, когда после выборов он будет снова приведён к присяге в качестве президента республики, и позже — для отчёта о деятельности правительства в 2012 году». Кабельо сказал это, искренне веря, что Чавес справится с недугом. После рекордного отчётного «марафона» оппозиция не должна питать иллюзий: президент победит на выборах 7 октября и будет выполнять свои обязанности в полном объёме.

В феврале 2012 года врачи провели контрольный анализ и выявили у Чавеса рецидив злокачественного образования в тазовой области. Пришлось возвращаться в Гавану, в хорошо обжитую палату в клинике CIMEQ. Операция была проведена 28 февраля. Уже 1 марта в своём микроблоге «chavezcandanga» в Твиттере президент передал читателям «боливарианский привет от команды врачей и от себя лично» и оповестил соратников, что процесс выздоровления идёт хорошо, что он передвигается самостоятельно, «почти бегает», собирается перекусить «замечательным супом из тыквы-ауйямы» и готов «парить как кондор». Несколькими часами позже по социальным сетям оппозиции была распространена информация об «ошибках» в лечении Чавеса. Сведения якобы предоставил источник, «работающий в интересах Израиля», но с хорошими связями на Кубе. Он утверждал, что русские специалисты, подключённые к лечению Чавеса в феврале, «подвергли критике» качество первой операции. В публикации отмечалось, что русские хирурги дали Чавесу не более года жизни, а кубинские — не более двух.

Чавес вернулся в Венесуэлу 16 марта. Центрами пропагандистской войны была запущена в массмедиа дезинформация о серьёзных спорах «между кубинскими, русскими и китайскими онкологами» по поводу стратегии лечения Чавеса.

Подтекст был очевиден: президенту пора подбирать замену, его эпоха в венесуэльской истории завершается. Снова предлагался «самый лучший выход для Чавеса»: оставить президентский пост и по-настоящему взяться за лечение.

За время болезни Чавеса заметно обострились дела в Единой социалистической партии. Проблема состояла не столько в борьбе амбиций, сколько в конфликтах между партийной бюрократией и молодыми, идеологически боевитыми кадрами. Между тем Энрике Каприлес Радонски, избранный оппозицией единым кандидатом на будущие президентские выборы, ездил по стране и постепенно (задолго до начала официальной кампании) набирал очки. Каприлес активно посещал те районы, в которых преобладали сторонники боливарианского процесса. Его встречали хорошо подготовленные и оплаченные массовки. Каприлес заходил в дома бедняков, раздавал подарки и щедрые обещания. Руководство PSUV критиковало демагогические манёвры, но без той энергии и остроты, которыми отличались выступления Чавеса.

На этом фоне оппозиционные политики ужесточили нападки на президента: он не в состоянии скрывать разрушительных последствий рака, не контролирует ситуацию в стране. В лояльной в отношении президента газете «Ультимас Нотисиас», с которой он по утрам начинал просмотр прессы, появилась статья «Чавес: болезнь и политика» (18 марта 2012 года). Подписал её некий экономист Хосе Герра. Стоит воспроизвести статью полностью:

«Существует что-то вроде табу в отношении болезни, которой страдает президент республики. День идёт за днём, и все мы превратились во врачей-онкологов, обсуждая тему и консультируясь у специалистов, чтобы понять болезнь, осаждающую президента. Это происходит потому, что речь идёт о человеке, имеющем фундаментальное значение для Венесуэлы и венесуэльцев. Они имеют право и обязанность знать правду о здоровье своего президента. Слухи распространяются из-за недостатка достоверной информации, а также из-за загадочных причин, которые всегда заставляют его уезжать на Кубу. В любом случае болезнь Чавеса имеет две стороны: человеческую и политическую. Те из нас, кто имеет родственников или друзей, болеющих раком, представляют ту тяжёлую ситуацию, в которой находится Чавес как человек, болеющий раком, который, по его словам, поразил паховую область. Именно там находятся жизненно важные органы... Не надо быть врачом со специальным образованием, чтобы понять, что речь идёт о сложном и агрессивном раке, на который сеансы химиотерапии никак не повлияли. Если рак вернулся, то его лечение должно быть более интенсивным и всесторонним. Это должны знать президент, его родственники и близкие. Я продолжаю считать, что президент ошибся, когда поехал на Кубу, хотя мог лечиться в Бразилии или Венесуэле, более продвинутых странах в области медицины. Для блага страны Бог позаботится о том, чтобы Чавес преодолел эти трудности и вернулся к нормальной жизни. Но чтобы это случилось, он должен соблюдать обязательный покой, не подвергать себя стрессам, вести здоровый образ жизни. Если он возобновит политическую деятельность на фоне не самого лучшего лечения, то его здоровье может быть обречено на несомненную и окончательную деградацию. По этой причине ситуацию в Единой социалистической партии трудно назвать обнадёживающей. Эта партия совершает одну ошибку за другой под руководством людей, которые умеют командовать войсками, но не политическими кадрами. Эти люди не имеют собственных лидерских качеств. Легко увидеть, что многие из них откровенно ждут развязки с Чавесом. Многие из них тоже консультируются с врачами и оценивают серьёзность болезни президента. Они не такие наивные, чтобы не готовиться на тот случай, когда Уго Чавес не сможет быть кандидатом или же, даже будучи им, окончательно подорвет своё здоровье».

Подобные публикации давали повод для возобновления в СМИ дискуссий о преемнике Чавеса. В качестве возможных кандидатов называли брата президента Адана, министра иностранных дел Николаса Мадуро, министра энергетики и президента государственной нефтяной компании PDVSA Рафаэля Рамиреса, вице-президента Элиаса Хауа и некоторых других. Однако боливарианским руководством тема не обсуждалась. Для всех членов президентской команды это было бы равносильно предательству. «Чавес будет переизбираться в 2012 году и ещё много лет после этого, — заявил министр финансов Хорхе Джордани, давая понять, что революция в Венесуэле будет продолжаться. — В стране и на континенте ещё много созидательной работы. Команданте Уго рано уходить на пенсию по болезни...»

В конце марта — начале апреля 2012 года Чавес прошёл через новые сеансы радиотерапии в Гаване. На Пасху он прилетел в родной штат Баринас. «Я в руках Бога, — сказал президент журналистам. — Сейчас я христианин больше, чем когда-либо прежде». В храм на богослужение «о возвращении здоровья» отправились всей семьёй. Оно транслировалось по государственному каналу, и можно было видеть, с каким вниманием слушал Чавес проповедь священника, как впитывал каждое слово, как нежно обнимал родителей.

После мессы выступил Чавес: «Из этого любимого города я отправился в путь сорок лет назад. Подобно урагану пронеслась моя жизнь, но года два назад она перестала быть моей. Впрочем, такими были все эти годы. Пути революции не могут быть лёгкими, я старался отвечать требованиям исторического момента. К счастью, я не являюсь единственным, кто пытался отзываться на запросы времени и жизни. И вот — нагрянула болезнь, которая стала настоящей угрозой. От этой болезни пострадало много людей, эта болезнь часто означает конец пути. Даже представить было невозможно, что подобная страшная ситуация может произойти с тобой, что болезнь появится в твоём теле. Но я оптимист и верю, что смогу одолеть её. И ещё я хочу выразить то, что говорят не так часто, что обычно спрятано внутри. Сегодня всё невысказанное мной, все мои слова прозвучали в ваших молитвах. Я уверен, что Бог помогает Чавесу и его друзьям. Я не мог сдержать слёз, когда ощутил любящую руку моей матери и в то же самое время любящую руку моего отца. Я сказал про себя: Боже, как давно я не ощущал одновременно двух этих рук на себе».

Прижимая к груди чётки, подаренные матерью, Уго продолжил: «Боже, дай мне жизнь. Если всего выстраданного мною недостаточно, я говорю Богу: добро пожаловать, пусть и дальше будет испепеляющая, приносящая мне боль жизнь. Мне это не важно. Дай мне твой венец, Христос, дай мне его, чтобы шла кровь, дай мне твой крест, сто крестов, чтобы я нёс их, но чтобы я жил, потому что ещё остаются дела, которые я должен завершить для этого народа и этого отечества. Не забирай меня пока, мой Христос, мой Господин, дай мне шипы с твоего венца, дай мне твою кровь, я готов на все испытания, какими бы трудными они ни были, но в этой, земной, жизни. Аминь».

Через два дня, 7 апреля, Чавес снова отправился на Кубу, чтобы продолжить сеансы радиотерапии. Находясь на острове, президент активно использовал микроблог «chavezcandanga», чтобы показать, что он в курсе венесуэльских дел, живёт только этим. Страна отмечала десятилетие событий, связанных с попыткой государственного переворота 11—13 апреля 2002 года, и, конечно, Чавес остро переживал вынужденную отстранённость от мероприятий, в центре которых должен был находиться. Поток твиттеров не мог компенсировать его оторванности от родины. Оппозиция издевательски комментировала послания Чавеса, адресованные министрам: «Президент управляет страной с помощью твиттеров».

О том, как Чавес совмещал свои президентские обязанности с лечением, рассказал несколько месяцев спустя Николас Мадуро: «Президент поражал нас своей бодростью и силой на всех этапах болезни. Он подвергался тяжёлым и сложным операциям и всегда быстро и уверенно восстанавливался. Главным образом из-за воли к жизни, внутренней энергии и пассионарности. Помню, когда Чавес проходил химиотерапию, всего было пять сеансов: первые три — в Гаване, одна — здесь (в Каракасе) в Военном госпитале, и последняя снова в Гаване, — он звонил мне и говорил: “Приходи сюда”. В семь утра я был у него, он находился в самом разгаре химиотерапии... И так мы работали до десяти часов вечера почти без отдыха. В два часа после полудня он обедал, отдыхал полчаса, и потом мы снова беседовали, читали [документы], изучали [различные проблемы]. Я звонил в Каракас, передавал его указания, на некоторые звонки оттуда отвечал он сам. И ещё он занимался живописью: создал портрет Нестора Киршнера, картины с Казармой Монкада и Казармой Монтанья» [6].

Враждебные Чавесу силы не давали ему передышки. В массмедиа множились «протесты», инспирированные оппозицией: так нельзя управлять страной! За последнее время президент провёл два месяца на Острове и только один — в Венесуэле! Ещё в феврале Чавесу сделали третью операцию, но о её результате невозможно судить по информации из официальных источников. Попутно оппозицией распространялись выдумки о противоборствующих группировках в высших эшелонах власти: мол, Дьосдадо Кабельо, президент Национальной ассамблеи, активно работает с военными, а Николас Мадуро усиливает свои позиции в PSUVи «обхаживает» Чавеса в Гаване, совершая туда поездки под предлогом подписания документов.

Президент позвонил на государственный телеканал и в который уже раз опроверг слухи о своей недееспособности: «Я возглавляю страну, выполняю обязанности руководителя государства и из нынешней особой ситуации смогу выйти в ближайшие дни». Голос Чавеса приобрёл стальной тембр: «В июле мы начнём избирательную кампанию, поскольку должны добиться семидесяти процентов голосов». Президент подтвердил, что стратегия, объявленная несколько недель назад, остаётся прежней: создание «Команды Антипереворот» или «Антидестабилизация», «Наша задача — быть начеку, чтобы нейтрализовать эти попытки. Лучшая война та, на которой побеждаешь без единого выстрела».

11 мая Чавес покинул Гавану, где завершил весь курс радиотерапии. Николас Мадуро вспоминал: «Радиотерапия — это было очень тяжело. Это был самый тяжёлый момент [его болезни], но он не сломался. После радиотерапии сделали анализы. Все получилось отлично». Постепенно Чавес втягивался в работу. В телефонном интервью рассказал, что строго выполняет рекомендации врачей — никаких ночных занятий, днём — не более восьми часов работы, диета, отдых по расписанию: «Я уже не тот необузданный конь, каким был раньше». Перед тем как зарегистрироваться в качестве кандидата в президенты в CNE, Чавес прошёл медицинское обследование. «Если бы обнаружили что-то негативное, — сказал он позднее (8 декабря 2012 года), — уверяю вас, я бы никогда не стал регистрироваться и претендовать на президентский пост».

Избирательная кампания длилась с июля по октябрь. Казалось, что Чавес находится в неплохой физической форме, хотя нагрузки были запредельными. Он вспоминал: «В июле мы участвовали во всех военных (праздничных. — К. С.) мероприятиях. Потом предвыборные поездки по стране. Потом пришлось ликвидировать последствия наводнения в Куманакоа. Затем, в конце августа, произошла трагедия с (нефтяным комплексом. — К. С.) Амуай. В сентябре — заключительный этап избирательной кампании, поездки по стране, и последний завершающий её аккорд (серия предвыборных мероприятий) от Сабанеты до Мирафлореса».

Чавес победил: 7 октября за него проголосовало 54,5 процента избирателей. Победа далась нелегко. Митинги проводились по сокращённому варианту, выступления были на порядок короче, чем в прежних кампаниях. Чавес признался: «Я был как боксёр со связанной левой рукой и связанной правой ногой, из-за чего приходилось прыгать только на одной ноге». По свидетельству Николаса Мадуро, после завершения избирательной кампании «Чавес начал испытывать сильные боли. Всякий раз, когда мы общались, он упоминал о них. Это был второй труднейший этап его жизни после радиотерапии». Лечение в домашних условиях не принесло облегчения. С 15 ноября Чавес не появлялся на публике. Только 28 ноября стало известно, что он вылетел на Кубу для прохождения курса физиотерапии. Сообщалось, что ему предстоит «несколько сеансов в барокамере для укрепления здоровья».

Предполагалось, что после Гаваны Чавес отправится в Рио- де-Жанейро на саммит Южноамериканского Общего рынка (МЕРКОСУР). Предстояло знаковое событие, за реализацию которого несколько лет боролся Чавес, — Венесуэла впервые принимала участие в саммите в качестве полноправного члена этого экономического блока. В бразильскую столицу пришлось лететь Рафаэлю Рамиресу. На вопросы журналистов о Чавесе он ответил, что «президент чувствует себя хорошо, проходит курс лечения, чтобы ещё больше укрепить здоровье». На деле ситуация была далека от оптимистичной. Врачи выявили у Чавеса рецидив опухоли в том же самом месте. Снова предстояла операция, и хирурги не давали гарантий, что она будет успешной.

Вернуться к оглавлению

Глава 37. ПРОЩАЛЬНЫЙ ВЗГЛЯД ЧАВЕСА

Николас Мадуро находился 2 декабря 2012 года в Национальном пантеоне, инспектируя подготовку к церемонии, традиционно проводимой 17 декабря, в день смерти Симона Боливара. Ожидалось, что после возвращения из Гаваны Чавес примет в ней участие.

Телефонный звонок президента перечеркнул все планы. Он произнёс условную фразу, которая означала: «Возникли осложнения». Мадуро вспоминал позднее: «Для нас это стало страшным ударом. Чавес просил меня направить в Гавану комиссию. Отправились Дьосдадо, Рафаэль Рамирес, Силия, Хорхе Арреаса. Чавес сообщил им о тех новых осложнениях, которые у него обнаружили специалисты. Он всегда подробно расспрашивал врачей. Интуиция ему подсказывала, что из этой операции ему не выбраться. Когда они, члены комиссии, вернулись и рассказали мне о его предчувствии, я почти уверился, что он не ошибается. В то утро я плакал, потому что почувствовал: именно так и будет. Чавес позвонил мне, и я отправился на Кубу 5 декабря. Мы беседовали с 10 часов вечера до 6 часов утра. Раньше он никогда не говорил о том, что в случае его смерти или чего-то такого, что сделает его недееспособным, я должен буду возглавить революцию, исполнять обязанности президента и потом — выдвигаться кандидатом на этот пост. Во время нашего более чем шестичасового разговора на Кубе 6 декабря он впервые сказал мне об этом...»

Чавес давно готовил Мадуро в качестве преемника. Они познакомились в 1993 году, когда молодой профсоюзный деятель, водитель автобуса по профессии, побывал с группой товарищей у него «в гостях» в тюрьме Яре. Ещё со школьной поры Мадуро входил в организации левого направления (группу «Разрыв» — кузницы кадров для Дугласа Браво, затем — в марксистскую «Социалистическую лигу»). Николас восхищался достижениями кубинской революции, изучал труды Фиделя. В 1986—1987 годах был слушателем Школы политической подготовки на Кубе. Вскоре Николас стал близким помощником Чавеса под псевдонимом Верде (Verde), что по-испански означало «зелёный, незрелый». Псевдоним для Николаса Чавес выбрал с юмористическим подтекстом: это была антитеза фамилии Maduro (зрелый, спелый). Верде выполнял конфиденциальные поручения Чавеса, был его водителем и телохранителем. Крепкий, высокий — 190 сантиметров, с хорошей реакций (Мадуро тоже увлекался бейсболом). С ним Чавес чувствовал себя в большей безопасности, когда приходилось совершать поездки в отдалённые регионы в условиях постоянной полицейской слежки и угрозы провокаций. Жена Николаса, адвокат Силия Флорес, тоже стала бескомпромиссной чависткой. В 1999 году Мадуро вошёл в состав Национальной конституционной ассамблеи, годом позже стал депутатом парламента.

В дни апрельского переворота Николас Мадуро и Силия Флорес организовывали сопротивление путчистам. С мегафоном в руках у ограды дворца Мирафлорес, в котором делили власть заговорщики, где было легко потерять жизнь от шальной пули, Мадуро призывал народ и армию защитить президента Чавеса. В 2002—2005 годах Мадуро несколько раз выступал на Восьмом телеканале с разоблачениями подрывной деятельности ЦРУ и «пятой колонны» в Венесуэле. Это было небезопасно. Прокурор Данил о Андерсон, который вёл следствие по заговору ультраправых в апреле 2002 года, погиб от взрыва бомбы, заложенной в его автомашину. Угрозы расправы неоднократно звучали и по адресу Мадуро. В сентябре 2006 года он был избран председателем Национальной ассамблеи, но через несколько месяцев покинул этот пост, чтобы возглавить министерство иностранных дел.

С тех пор Мадуро хорошо узнали на международной арене. Он представлял страну и президента Чавеса в ООН, на форумах ОАГ и других региональных организаций. Без преувеличения можно сказать, что Мадуро — «соавтор» Чавеса в формировании блока ALBA — Боливарианского альянса народов Латинской Америки, а также UNASUR — Союза южноамериканских наций. В создании CELAC — Сообщества латиноамериканских и карибских государств — Мадуро принял самое непосредственное участие. Он многое сделал для вступления Венесуэлы в MERCOSUR — Южноамериканский торговый союз, переезжая из одной столицы в другую, согласовывая формулировки и документы, преодолевая саботаж ультраправых политиков в Парагвае и Уругвае. Ему довелось решать многие проблемы политического оформления «солидарной нефтяной политики», ориентированной на укрепление позиций Венесуэлы в регионе. Вся работа всегда шла с «подстраховкой» Чавеса, который даже на больничной койке находил возможность подсказать, поддержать, обозначить перспективу развития событий. С декабря 2012 года эта страховка становилась всё более призрачной. На Мадуро лёг весь груз ответственности...

Врачи, настаивавшие на срочной операции, были вынуждены разрешить Чавесу на два дня покинуть клинику. Чавес прилетел в Венесуэлу ночью 7 декабря. На аэродроме его встречали дочери, члены правительства и журналисты. В Интернете сохранился ролик той ночи в Майкетии. Чавес казался таким же, как и прежде: собранным, энергичным. Первым делом он объяснил двухчасовую задержку прилёта: «Ко мне в последний момент приехал Фидель, и мы проговорили с ним...» Уже одно это должно было насторожить: с чего это вдруг Фидель на ночь глядя приехал к другу?.. Но Чавес был в прекрасном настроении и продолжал рассказывать, подшучивая над собой: «Я читал Фиделю стихи, весь мой репертуар — стихи Андреса Элоя Бланко, Сесара Ренхифо, Луиса Альберто Креспо, Альберто Арвело Торреальбы»... Чавес процитировал встречавшим его: «Рог aqui pas6 compadre, hacia aquellos montes lejos. Рог aqui, vestido de humo, mi general que iba ardiendo»...

Это стихотворение Арвело Торреальбы, посвящённое Боливару, Чавес особенно любил, часто цитировал его:

Здесь прошёл он, компаньеро!

К тем горам, простёртым вдали.

Здесь, одетый в дымку бризом, посвистом земли свободной,

Сновиденьем обернулся, мощным пламенем сияя [7].

Чавес приехал в Венесуэлу, чтобы обратиться к народу, чтобы самому рассказать о своей борьбе с болезнью, о возникшей критической ситуации. Его близкое окружение и сам Мадуро были против: «Президент, не говорите этого». Чавес ответил: «Это моя историческая обязанность (быть откровенным. — К. С.), это самое меньшее, что я могу сделать». Вечером 8 декабря президент выступил по венесуэльскому телевидению.

О том, что это не рядовое появление Чавеса на экране, зрители могли догадаться по напряжённым лицам тех, кто находился в президентском кабинете. Стоит назвать тех, кого Чавес пригласил к себе. Слева и справа от Чавеса — Николас Мадуро и Дьосдадо Кабельо. За столом для совещаний расположились без соблюдения иерархии: Йадира Кордова, вицепредседатель Совета министров по социальным вопросам; Хорхе Джордани — вице-председатель по финансово-экономическим вопросам; Рафаэль Рамирес — президент PDVSA; Рикардо Менендес — вице-президент по экономическому и производственному развитию; адмирал Диего Молеро Бельявиа — министр обороны; Хорхе Арреаса — министр науки и технологии; Эрнесто Вильегас — министр информации и коммуникаций; адмирал Тереса Мелендес де Маниглиа — шеф администрации президента. Поодаль, у стены, сели генерал Хосе Аделино Орнелья, начальник службы охраны, и лейтенант Хуан Эскалона, личный адъютант Чавеса.

Несмотря на попытки президента расшевелить присутствующих шутками, воспоминаниями о фильме 1970-х годов «Лихорадка субботнего вечера» с Джоном Траволтой, «замечательным артистом», и о том, как божественно танцевали когда-то ламбаду Тереса Маниглиа и Йадира Кордова, атмосфера напряжённости сохранялась. Президент не стал затягивать вступление:

«Что ж, не в моих правилах проводить общенациональную трансляцию вечером в субботу, но в виду сложившихся обстоятельств я обращаюсь к венесуэльскому народу, венесуэльской нации, ко всем друзьям, всем соотечественникам, а также к друзьям за рубежом»...

Он кратко, почти в телеграфном стиле, рассказал о достижениях Боливарианской революции, об униженных и замаранных продажной буржуазией знамёнах Симона Боливара, которые самоотверженно подхватило новое поколение венесуэльских революционеров на рубеже XX и XXI веков. «Революция — разве можно в этом сомневаться? — оказала большое воздействие на Латинскую Америку, страны Карибского бассейна и на другие регионы миры, — сказал Чавес, — и влияние это будет сохраняться. Но помимо всех этих битв возникла ещё одна, дополнительная, непредвиденная, внезапная для меня, и не только для меня, для всех, для всех нас. И я счастлив, потому что у меня есть соратники, и я не одинок в борьбе с этой болезнью».

Президент сказал, что несмотря на постоянные боли, инъекции и предоперационные ограничения решил лично объяснить сложившуюся ситуацию венесуэльцам, а также получить разрешение Национальной ассамблеи на очередной отъезд из страны. Чавес подписал письмо к Ассамблее и вручил его Дьосдадо Кабельо: «Меня ожидает новое сражение. С помощью Бога, как в предыдущих случаях, мы выйдем победителями, двинемся вперёд. Я полностью уверен в этом, и Христос мне поможет. — Чавес поцеловал крестик. — Я всегда говорил, что наша жизнь идёт от чуда к чуду»... Президент перечислил события, в которых принимал участие как главное действующее лицо, особо упомянул попытку апрельского переворота 2002 года, когда заговорщики планировали убить его. «Но сейчас, в любом случае, как бы хорошо ни велась подготовка операции, с какой бы тщательностью ни отрабатывались детали этого нового сражения с болезнью, — продолжил Чавес, — всегда есть риск, тем более в операциях такого характера».

Впервые за весь период болезни Чавес обратился к теме преемника. Он объявил, что вице-президент Николас Мадуро остаётся во главе исполнительной власти: «Это настоящий революционер, который, несмотря на свою молодость, обладает большим опытом и всецело отдаётся работе. У него огромный потенциал для руководства большими группами людей, разрешения самых трудных ситуаций. Я его видел, мы его видели в работе».

        Николас, сколько лет ты руководишь министерством иностранных дел? — обратился Чавес к Мадуро.

        Шесть лет и три месяца.

        Сколько-сколько? Шесть лет и три месяца... В каких только ситуациях и обстоятельствах все мы и лично я не видели Николаса, который сопровождал меня в решении задач на различных фронтах борьбы...

Чавес продолжил: «Так вот, он остаётся во главе исполнительной власти в качестве вице-президента и будет, как всегда мы это делали, поддерживать со мной постоянный контакт. И ещё я хочу сказать, хочу сказать, хотя это тяжело произнести... Я хочу и должен сказать, должен сказать это... Если возникнет, как говорит Конституция, какое-нибудь обстоятельство, которое воспрепятствует мне исполнять мои обязанности, то, слушайте меня внимательно, во главе президентской власти Боливарианской республики Венесуэла... Повторяю, если случится что-то непредвиденное, что сделает меня в той или иной форме недееспособным, Николас Мадуро в этой ситуации не только должен завершить, как это предписывает Конституция, мой период, но и в этих обстоятельствах, в соответствии с Конституцией, провести новые президентские выборы. Это моё твердое, завершённое, как луна в полнолуние, категоричное, абсолютное, тотальное мнение. Вы выберете Николаса Мадуро президентом Боливарианской республики Венесуэла. Я прошу вас об этом от всего сердца... Он является одним из молодых лидеров с наибольшим потенциалом, чтобы продолжить [нашу революцию]... Бог знает, что делает... Если я не смогу, Мадуро продолжит [эту работу] своей твёрдой рукой, своим видением, своим сердцем человека из народа, своей гуманностью, своей интеллигентностью, с помощью того международного признания, которое он приобрёл. Со своими качествами лидера он будет руководить страной, всегда находясь рядом с народом, всегда подчиняясь интересам народа...»

Уверенности в благополучном исходе четвёртой по счёту операции, которой подвергся Уго Чавес, не было. Операция в Гаване длилась шесть часов, прошла с осложнениями. Первые бюллетени были предельно осторожными. Никаких прогнозов.

Инаугурация президента намечалась на 10 января. Споры о том, сумеет ли выздороветь Чавес к этому сроку, не прекращались ни на день. В информационное поле вбрасывались прогнозы «бывших врачей» президента, предрекавших смертельный исход весной 2013 года. Некрофильская кампания набирала обороты. Чтобы приглушить её, в Каракасе организовали митинг солидарности с Чавесом. TeleSur, новостной канал для стран Латинской Америки, вёл репортаж в режиме non-stop с улиц венесуэльской столицы. Десятки тысяч сторонников боливарианского лидера сконцентрировались вокруг дворца Мирафлорес, чтобы выразить Чавесу поддержку. Борьба президента с болезнью стала объединяющим фактором для всех людей доброй воли. В Венесуэлу прибыли президенты Даниель Ортега, Эво Моралес, Хосе Мухика. Выступления гостей были пронизаны оптимизмом: Чавес справится, он всегда героически преодолевал трудные ситуации.

Вице-президент Мадуро и председатель Национальной ассамблеи Дьосдадо Кабельо призвали к единству, сплочению рядов, дальнейшей борьбе за углубление социалистических преобразований: «У нас нет личных амбиций, стремления перехватить власть, лидером революции был и остаётся Уго Чавес, и все мы входим в его команду». Мадуро говорил о бдительности: враги революции планируют серию «целевых убийств», чтобы спровоцировать беспорядки на улицах городов, испытать боливарианское руководство на прочность.

Действительно, в различных регионах страны находили тайники с контрабандным оружием и боеприпасами. Заговор осуществлялся по многим каналам и был направлен на дестабилизацию Венесуэлы, разжигание конфликтов, раздувание панических настроений по поводу неизбежного обострения продовольственного и финансового кризисов. Количество сообщений на тему дефицита продуктов первой необходимости резко возросло. Действовали саботажники: предприниматели как по команде начали прятать продовольствие, а оппозиционные СМИ распространяли панические сведения, что в отсутствие Чавеса правительство не способно обеспечить население продуктами питания. В укромных местах, в «заброшенных ангарах» полиция обнаруживала сотни тонн маисовой и пшеничной муки, сахара, растительного масла, мясо-молочной продукции.

Журналист Хосе Сант Рос предупредил в серии публикаций, что спецслужбы США готовятся к кризисному развитию событий в стране. Он отметил, что в Венесуэле заметно увеличилось число американских корреспондентов, многие из них специализировались на работе в «горячих точках». Было зафиксировано проникновение в страну колумбийских парамилитарес, поддерживающих связи с резидентурами ЦРУ и военной разведкой США. В прошлом парамилитарес привлекались для провокационных атак на иностранные посольства в Каракасе, поджогов церквей и редакций газет, покушений на оппозиционеров и сторонников Чавеса. Выросло число преступлений с использованием огнестрельного оружия. Выстрелы звучали в богатых и бедных районах. От шальных пуль гибли люди. Оппозиция подстрекала граждан к открытому проявлению недовольства: боливарианцы не в состоянии навести порядок, поэтому должны уйти. Хосе Сант Рос призвал к усилению охраны Николаса Мадуро, Дьосдадо Кабельо, Элиаса Хауа, Хорхе Родригеса и других боливарианских деятелей. Покушение на любого из них будет интерпретировано подрывной западной пропагандой как начало междоусобной войны за «наследие Чавеса».

Ситуация, складывающаяся в Венесуэле, была прокомментирована департаментом информации и печати МИДа России: «Сейчас крайне важно не допустить дестабилизации обстановки в Венесуэле. Именно на это должны быть нацелены усилия всех политических сил как внутри страны, так и за её пределами. Призываем их проявить взвешенный и ответственный подход... Испытывая чувство солидарности, искренне желаем президенту Уго Чавесу скорейшего и полного выздоровления. Твёрдо верим в то, что свойственные венесуэльскому лидеру стойкость и жизненная энергия помогут ему преодолеть выпавшие испытания и вернуться в строй». Последние слова комментария перекликаются с тем, что написал президент Владимир Путин, поздравляя Уго Чавеса с Рождеством и

Новым годом. Российский лидер выразил уверенность, что под руководством Чавеса «Боливарианская Республика Венесуэла будет и далее успешно развиваться».

Несмотря на ежедневные бюллетени правительства Венесуэлы, пропагандистская кампания по поводу «недееспособности» президента Чавеса раскручивалась в глобальном масштабе. Был распространён фальшивый видеосюжет с «Чавесом на операционном столе». Трудно поверить, что публикация этой фальшивки была импровизацией. Итальянский журналист Томмассо Дебенедетти наткнулся в YouTube на видеосъемку хирургической операции, сделанной в 2008 году человеку, похожему на Чавеса. Журналист изготовил фотографии и предложил приобрести их за несколько тысяч евро некоторым европейским газетам. Клюнула редакция испанской газеты «Эль Пайс», которая давно ведёт информационную войну против «режима Чавеса». Подстёгиваемая этой фальшивкой, оппозиция потребовала поездки в Гавану «заслуживающих доверия лиц, включая депутатов и врачей». Мотивировалась эта поездка тем, что президент, «если он жив», «фактически интернирован» на острове и находится «под контролем кубинцев, которые управляют Венесуэлой через своих агентов — Николаса Мадуро и Дьосдадо Кабельо».

Председатель Национальной ассамблеи Дьосдадо Кабельо так сказал об официальном подходе к освещению болезни Чавеса: «Мы уверены, что наилучший способ информировать народ, не вызывая у него беспокойства, — говорить правду. Оппозиция хотела бы услышать только одно: с президентом произошло несчастье. Поэтому всё, что бы мы ни говорили, они подвергают сомнению. У них большой опыт в сочинении лживых версий. Они пытаются деморализовать народ и чавистов».

Чавес не хотел, чтобы публиковались его фотографии в пижаме на больничной койке. Однако враждебная кампания становилась всё более грязной и разнузданной: «У президента ещё 30 декабря была зафиксирована смерть головного мозга, его отключили от аппарата искусственного дыхания, он находится в вегетативном состоянии». Эти выдумки распространялись в социальных сетях, воспроизводились в СМИ. По этой причине Национальное информационное агентство Венесуэлы 15 февраля опубликовало фотографию Чавеса и его дочерей, сделанную в кубинском госпитале. Чавес полулежит, еле заметно улыбаясь, и в руках у него свежий номер газеты «Гранма» как подтверждение, что фото не сфальсифицировано. На сегодняшний день это последняя прижизненная фотография президента с его прощальной, чуть отрешённой улыбкой.

Через несколько дней после этой фотосъёмки Чавес был перевезён из Гаваны в Каракас. Распоряжение о возвращении на родину отдал 16 февраля сам Чавес. Чтобы избежать столпотворения, переезд был проведён в обстановке полной секретности, средства массовой информации не оповещались. Чавес был помещён в специально оборудованное крыло военного госпиталя имени доктора Карлоса Арвело. Уже через день неподалёку от главного входа в госпиталь была построена деревянная часовенка, чтобы люди могли помолиться за здоровье Чавеса. Из коротких сводок о состоянии президента можно было сделать вывод, что клиническая картина остаётся неблагоприятной: он страдает от дыхательной недостаточности. Из-за перенесённой интубации трахеи Чавес не мог говорить, только по шевелению его губ помощники-адъютанты догадывались, о чём пытается сказать президент. Для общения с врачами, близкими родственниками и Николасом Мадуро Чавес использовал специальный планшет для переписки.

Больше всего Чавес переживал из-за того, что приближающаяся трагическая развязка не позволит ему завершить начатые реформы. «Что вы будете делать без меня, Николас? — настойчиво спрашивал он. — Справитесь ли?» Обеспокоенность за судьбы революции и страны прозвучала в последних словах президента, которые были обращены к начальнику службы безопасности Аделино Орнелье: «Пожалуйста, не дайте мне умереть». Это не было страхом смерти. После перенесённых мучений Чавес был готов к такому исходу. Его терзал один и тот же безответный вопрос: «Справитесь ли вы без меня?»

Президент умер 5 марта в 16.25. Смерть была спровоцирована резким перепадом атмосферного давления над Каракасом: в страшную мартовскую жару откуда-то прорвался холодный ветер и на город опустился туман. Ослабленный организм Чавеса не выдержал. Позднее Мадуро расскажет, что в этот день, как обычно, приехал в военный госпиталь с «красной папкой» для доклада. От врачей узнал, что Чавес вскоре будет готов к встрече. И вот — странная суета на этаже, непривычно громкие тревожные голоса и — внезапное, кажущееся невероятным известие: у Чавеса был обширный инфаркт, его больше нет в живых.

Вице-президент Мадуро, не скрывая переживаний, в телевизионном обращении сообщил соотечественникам о смерти президента и просил их достойно, с миром проводить его в последний путь. Он призвал венесуэльцев сохранять спокойствие: «В этот скорбный час национальное единство как никогда необходимо стране». Основания для тревоги были: радикальная оппозиция могла спровоцировать беспорядки, празднуя «смерть тирана». Правительство Венесуэлы объявило семидневный траур (позже он был продлён на три дня). Армия и национальная полиция получили приказ об обеспечении порядка в усиленном режиме на всей территории страны. Занятия в школах отменили. Была запрещена продажа алкоголя.

До поздней ночи Николас Мадуро, Дьосдадо Кабельо, Хорхе Арреаса и другие члены правительства обсуждали хронограмму действий и меры по увековечению памяти Чавеса. Было принято решение об объявлении мемориальной зоной того крыла Мирафлореса, где трудился президент. Кабинет Чавеса будет сохранён таким, каким он был при его жизни. Обсудили предложения боливарианских организаций и членов PSUVо захоронении президента в Национальном пантеоне. Решение далось нелегко, но было единодушным: по существующему закону осуществить это предложение будет возможно не ранее чем через 30 лет. Когда пройдёт время, когда спадёт острота нынешних политических и других сопутствующих конфликтов, только тогда венесуэльцы смогут объективно решить — достоин ли Уго Чавес упокоения в Пантеоне, рядом с Симоном Боливаром...

Декрет о размещении саркофага с телом президента в Музее революции приняли единогласно. Это здание, бывшая казарма Ла Монтанья, превращённая в Музей, было выбрано потому, что там располагался командный пункт, из которого Чавес руководил неудавшимся военным переворотом 4 февраля 1992 года. Знаковый символ революции — достойное место для захоронения её руководителя. Эскиз саркофага и наброски плана его размещения в центральном зале Музея революции были подготовлены в предельно сжатые сроки венесуэльским архитектором Фруто Вивасом, коммунистом, другом Оскара Нимейера, и одобрены правительством и родственниками Чавеса. К работе в музее строители приступили незамедлительно.

Поначалу было принято также решение о бальзамировании тела президента, о чём объявил Мадуро. Однако после консультаций с российскими и немецкими специалистами от этого намерения отказались. Просрочили время, к тому же не подходил вариант отправки тела Чавеса на семь-восемь месяцев в Россию для осуществления этой сомнительной для многих венесуэльцев процедуры...

На следующий день, 6 марта, в 10.40 черный катафалк с гробом, накрытым государственным флагом, выехал из ворот военного госпиталя. Сотрудники президентской Службы охраны и военные с трудом справлялись с натиском толпы. Под палящим солнцем следом за катафалком шли близкие родственники Чавеса, Николас Мадуро, боливийский президент Эво Моралес, министры. Уже на первых сотнях метров пути катафалк был засыпан цветами. Казалось, гроб плыл по человеческому морю, в котором преобладал красный «боливарианский» цвет. Над головами людей — портреты Чавеса, самодельные плакаты с благодарностью президенту за всё хорошее, что он сделал для народа. Со всех сторон раздавались возгласы: «Чавес всегда с нами!», «Борьба продолжается, мы победим!», «Все мы — это Чавес!» Пробиться к катафалку удавалось не всем, и тогда розы и гвоздики устилали мостовую по маршруту движения кортежа. Бесконечный красный ковёр из цветов. Что-то похожее, такой же всплеск неподдельного горя был отмечен в Латинской Америке только один раз, когда в Аргентине в июле 1952 года хоронили Эву Перон, защитницу бедняков, инициатора многих социальных реформ. Она скончалась от рака в возрасте 33 лет.

Семь часов кортеж добирался до здания Венесуэльской военной академии. Люди стекались туда через проспект Лос- Просерес. «Ощущение всеобщего народного горя, — отмечали в репортажах корреспонденты, не забывая упомянуть, что речь идёт о венесуэльцах невысокого социального положения. — Несколько миллионов граждан хотят проститься со своим вождём, своим бесстрашным Команданте, Команданте надежды, который подарил им веру в справедливость, лучшую жизнь для них и их детей». Впервые за многие годы опустели карибские пляжи. Почти вся Венесуэла погрузилась в траур, за исключением тех привилегированных районов, особенно на востоке Каракаса, где живут состоятельные люди. Они не смогли примириться с Чавесом даже после его ухода. Откровенно праздничные настроения царили в Майами, где в основном сосредоточена враждебная Боливарианской республике эмиграция.

Гроб с телом Чавеса установили в Зале славы Венесуэльской военной академии. Члены 55 иностранных делегаций участвовали в церемонии прощания. Представительные делегации прибыли из Китая и России. Министр иностранных дел Сергей Лавров перед отъездом из Москвы в Каракас посетил посольство Венесуэлы и написал в Книге скорби: «От имени руководства РФ и лично президента Владимира Путина выражаю глубокие соболезнования в связи с кончиной президента Венесуэлы Уго Чавеса — великого сына своего народа и всей Латинской Америки, выдающегося государственного деятеля современности, большого друга нашей страны. Уверен, что народ Венесуэлы сможет в эти тяжёлые дни отстоять завоевания Боливарианской революции. Россия с вами».

В Каракас съехались все латиноамериканские президенты. Среди тех, которых относят к «левым», — Кристина Фернандес, Дилма Руссефф, Рафаэль Корреа, Хосе Мухика, Даниель Ортега, Рауль Кастро. Прилетел Инасио Лула да Силва — экс- президент. Проводить Чавеса в последний путь приехали те президенты, которых называют «правыми» или «правоцентристами» — мексиканец Пенья Нето, гватемалец Перес Молина, костариканка Чинчилья Миранда, чилиец Себастьян Пиньера, колумбиец Хуан Мануэль Сантос, Рикардо Марти- нелли из Панамы... У смерти нет политических предпочтений и разногласий...

Церемония началась с государственного гимна Боливарианской Республики Венесуэлы. С речью выступил Николас Мадуро. Он выразил благодарность всем, кто приехал в Каракас, переступив через политические и идеологические границы, «следуя импульсу самой чистой любви к Чавесу, человеку, который как никто другой на земле подвергался оскорблениям и клевете». «Его душа была такой огромной, что тело не смогло удержать её, и теперь она кружится по всему миру, расширяясь и наполняя нас благословением и любовью, — говорил он. — У него была самая мощная защита, которую может иметь истинный сын Христа, — это его чистота, его правда, которые спасали его от потока оскорблений и подлости. Вот он — непобеждённый, чистый, открытый, единственный, настоящий, живой навсегда: и сейчас, и для всех других времён. Команданте, они не смогли тебя победить, они не смогут справиться и с нами, никогда не смогут!»

Мадуро достал из пиджака синий миниатюрный томик и продемонстрировал его присутствующим так, как раньше это делал Чавес: «Его завещание — это Конституция, верховный устав для отечества, устав мира для всех [венесуэльцев]... Есть у нас и программа действий, подготовленная Чавесом, это “Второй социалистический план развития нации на 2013— 2019 годы”». «Борьба продолжается, команданте президент Чавес! — воскликнул Мадуро. — Мы продолжим дело защиты обездоленных, мы накормим нуждающихся, мы будем создавать Великую Родину!»

Николас Мадуро и министр обороны Диего Молеро возложили на гроб Чавеса копию золотой сабли героя национальной освободительной борьбы Симона Боливара. Это одна из высших государственных наград. Копии сабли Чавес вручал тем иностранным политикам, которых считал друзьями Венесуэлы. Среди них — Владимир Путин, Рафаэль Корреа, Рауль Кастро, Эво Моралес, Муаммар Каддафи, Роберт Мугабе, Башар Ассад, Хосе Мухика, Ольянта Умала и другие.

У гроба Чавеса сменяли друг друга в почётном карауле главы государств и правительств, входящих в Сообщество латиноамериканских и карибских государств и Боливарианского альянса народов Америки. Они всматривались в непривычно спокойное лицо Чавеса, с которым ещё недавно шутили, иногда ссорились, потом мирились и шаг за шагом, вопреки всем препятствиям, укрепляли латиноамериканскую и карибскую интеграцию, создавали центры силы, способные противостоять натиску Империи. Искушённые политики, ежедневно подвергающиеся стрессам и сильнейшим эмоциям — XXI век никому не даёт передышки, — не могли сдержать слёз. Вытирал глаза президент Белоруссии Александр Лукашенко. Президент Ирана Ахмадинежад, человек стальной воли, заплакал, выражая соболезнование матери Чавеса — донье Елене.

С Чавесом простились молодые спортсмены, артисты, музыканты, деятели кино, писатели — все те, кто принял Боливарианскую революцию и продвигал культуру в народные массы. В сопровождении оркестра Густаво Дудамеля певец Кристобаль Хименес исполнил «Майсантеру». Тот самый Хименес, который помогал молоденькому капитану Чавесу организовывать праздники для жителей городка Элорса в степном штате Апуре, а потом не раз пел в передачах «Алло, президент!» и на семейных праздниках президента.

Около двух миллионов человек простилось с Чавесом в здании Академии, «доме голубых мечтаний», как в годы учёбы называл её кадет Уго. Днями и ночами нескончаемый людской поток протекал мимо открытого гроба — всего полторы- две секунды, чтобы бросить взгляд на хорошо знакомое лицо под стеклом. Чавес почти не изменился по сравнению с тем, каким выглядел во время последнего выступления в декабре. Он был облачён в военную форму с президентской лентой, на голове — красный берет десантника. За неделю прощания люди справились со своими чувствами, стали более спокойными. Один из тех, кто простился с Чавесом в эти дни, написал: «Мне пришлось отстоять в очереди семь часов — с 10 утра до 5 вечера. Какого-то опустошающего горя в очереди не чувствовалось. Люди говорили об изменениях к лучшему, которые произошли во время правления Чавеса, о необходимости продолжить его политику, а также о своих повседневных делах — и даже умеренно сплетничали, шутили. Многие взяли с собой детей, которые бегали и играли. Эта атмосфера мне понравилась» [8].

Заключительный этап похоронной церемонии прошёл 15 марта. Гроб с телом Уго Чавеса вынесли военные, облачённые в форму гусар. Церемония началась под залпы пушек и звуки национального гимна Венесуэлы. Над Академией прощально пронеслись и взмыли в небесную высь боевые самолёты. Кортеж автомобилей, ведомый катафалком, отправился в неспешный 18-километровый путь до Музея революции.

На всём пути каравана из динамиков звучал гимн батальона «Храбрецы из Апуре» («Bravos de Ариге»), тот самый гимн, который Чавес пел 8 декабря, прощаясь с друзьями во дворце Мирафлорес: «Родина, родина, любимая родина, это твоё — моё небо, это твоё — моё солнце, родина, моя жизнь — твоя, моя душа — твоя, моя любовь — твоя». Часть пути караван продвигался в сопровождении сотен motorizados — мотоциклистов в красных рубашках. «Боливарианские байкеры» всегда появлялись там, где радикальная оппозиция грозила беспорядками и конфронтацией. Но в этот раз они собрались для того, чтобы сказать Чавесу: «Прощай, Команданте, adios рага siempre!»

В Музее революции гроб был помещён в саркофаг из черного мрамора, установленный на постаменте посреди неглубокого круглого водоёма. На передней части саркофага выбито имя венесуэльского лидера и годы его жизни: 1954—2013. Постамент изготовлен в форме плавающего на воде мраморного цветка с четырьмя лепестками, которые символизируют главные «элементы природы» — землю, воздух, воду и огонь... Чавес — продолжатель дела Боливара, свято веривший в свою особую миссию. И Боливар, и Чавес — Люди Огня: носители высшей воли по всем астрологическим критериям. Равно как и Боливару, Чавесу — носителю миссии небесной природы Огня — обещана Вечность...

По всему миру прощались с Чавесом: во многих странах был объявлен траур, сообщалось о планах по увековечению его памяти, возведению памятников, присвоению его имени улицам, площадям и даже горным вершинам. В России центром притяжения в эти дни стало посольство Боливарианской Республики Венесуэла. Один из московских сайтов организовал акцию «Две гвоздики»: им со всей страны присылали деньги на приобретение цветов, которые возлагались к портретам Чавеса у стены посольства и внутри его. В радиусе нескольких километров от посольства было невозможно купить ни красных роз, ни красных гвоздик.

Алла Зенькович, которая была переводчиком Чавеса во время его приездов в Россию, так рассказала о днях прощания [9]: «Когда его не стало, в посольстве Венесуэлы в Москве в течение двух недель была открыта книга соболезнований — каждый мог оставить в ней свою запись. Люди шли толпами: военные, домохозяйки, молодёжь. Причём студенты приезжали целыми факультетами — добровольно, без всякого принуждения “сверху”. Но что меня больше всего потрясло, так это портрет Уго Чавеса, установленный у ограды посольства. Он был завален цветами, там лежали листки бумаги, на которых по-русски было написано: “Чавес, почему ты не жил в России!”, “Чавес, ты не умер, ты всегда с нами!” Вот искренние слова тех, кого называют “простыми людьми”. Как же велико желание наших сограждан иметь идеал для подражания, такого лидера, каким был президент Венесуэлы! Абсолютно все согласны: он был бессребреником, не нажил для себя богатств и не был замешан в коррупции — в этом не пытались обвинить его даже противники. Он не окружал себя проходимцами, если же такие вдруг появлялись возле него, быстро от них избавлялся — после того, как понимал, кто они есть. Уго Чавес — человек невероятной чистоты... Уго Чавес очень уважительно относился к нашему президенту, никогда не переходил на панибратство. Видимо, они с Владимиром Путиным как-то сразу почувствовали друг в друге соратников. У них много общего, оба они — офицеры, большие патриоты своих стран, знают, для чего люди их выбрали, защищают национальные интересы своих государств и понимают, что есть в мире силы, которые будут противостоять их союзу, и с ними следует бороться».

Чавес обеспечил себе место в истории Венесуэлы. Он изменил страну до неузнаваемости. Любая «волевая» попытка пересмотреть направленность реформ, поставить точку на программе построения социализма с «венесуэльским лицом» станет болезненным испытанием для Венесуэлы. Обитатели городских окраин и сельской глубинки воспримут подобные попытки с позиций классовой борьбы: «эсквалидос» хотят отобрать те завоевания, которые мы получили благодаря нашему Уго. Будущее покажет, выживет или нет боливарианская идеология Чавеса, сохранится ли тот мощный импульс, который он придал развитию страны на началах социальной справедливости, доброты и максимально возможного счастья для всех. Чавес всегда радовался тому, что, по опросам, граждане Венесуэлы признавались самыми счастливыми жителями Латинской Америки. Он считал, что во многом это и его заслуга.

Надо ли говорить, что в сознании простых венесуэльцев идеальный образ Чавеса — народного защитника со сверхъестественными возможностями — будет крепнуть год от года. Это народное восприятие Чавеса Телеканал ViVe отразил в минутном мультипликационном сюжете «Чавес в раю». В крестьянских альпаргатах и в трёхцветной боливарианской куртке он неторопливо идёт по зелёному лугу, напоминающему венесуэльские Льянос. Оглядевшись, Чавес замечает в отдалении, в тени небольшой рощи, людей. Он ускорил шаг и, когда приблизился к ним, радостно улыбнулся: его встречали все те, о ком он часто вспоминал, у кого искал поддержки и вдохновения при жизни — индейский вождь Гуайкайпуро, никарагуанец Аугусто Сесар Сандино, чилийский президент Сальвадор Альенде, Негро Примеро — герой битвы при Карабобо, защитница народа аргентинка Эва Перон, певец Али Примера, генерал Эсекиэль Самора, революционер Че Гевара, Симон Боливар и любимая Мама Роса Инес...

Сейчас, когда прошли официальные траурные мероприятия, люди идут в Мавзолей Чавеса постоянно, по собственной инициативе. Невозможно свыкнуться с мыслью, что Чавеса нет. Ежедневно в 16.25 из старинной пушки, установленной на холме близ Музея революции, раздаётся выстрел — как напоминание о том мгновении, когда остановилось сердце президента.

Глава 38. НЕНАПИСАННАЯ КНИГА

У Чавеса была мечта: на закате жизни написать мемуары. В программе «Алло, президент!» он не раз демонстрировал разысканные в полицейских досье или на пыльных полках военной контрразведки тетрадки со своими дневниками, конспиративную переписку, блокноты со стихами и рисунками.

Когда умерла бабушка, его Мама Роса, Чавес после похорон нашёл в её стареньком бауле письма, которые посылал ей в годы учёбы в Академии и военной службы. И ещё он сохранял ежедневники для рабочих записей — эту своеобразную хронику будней. Однажды Чавес показал телезрителям такой ежедневник — неимоверно располневший от вклеек и вложений — и сказал: «Здесь наша история, в подобных томах, которых у меня много набралось за последние годы, содержатся материалы для будущих воспоминаний».

В августе 1998 года, когда Чавес только мечтал о президентстве, в одной из газет были опубликованы его ответы на анкету:

        Какова ваша мечта о счастье?

        Хотя бы на день стать тем мальчишкой, каким я был.

        Чему вы посвятите себя, уйдя из политики?

        Стану учителем в начальной школе.

        Как именно вы хотели бы умереть?

        Стариком, читающим книгу под деревом на берегу реки, в окружении внуков и правнуков.

Чавес постоянно подчёркивал, что в той гипотетической старости, «до которой ещё надо дожить», он обойдётся минимальными благами: домик у реки, библиотека из любимых книг под рукой, гамак в небольшом саду. Много ли человеку надо для достойной жизни?

Мечты Чавеса не исполнились, какая-то враждебная сила помешала ему дожить до преклонных лет и написать книгу воспоминаний. Интересно, как бы он её назвал? «На стройке Социализма XXI века»? «Я предсказал крушение Империи зла»? «Мемуары одинокого революционера»? Этого мы никогда не узнаем...

 

Оглавление

Глава 1. «Бенито Адольф Уго Чавес...»

Глава 2. Каракас, июнь 2002 года: первые впечатления

Глава 3. Венесуэльцы такие, какие они есть

Глава 4. «Бандит Майсанта» — неукротимый предок

Глава 5. Военная академия: на подступах к судьбе

Глава 6. Ревностный служака, начинающий конспиратор

Глава 7. Компаньера «Педро» — тайная любовь

Глава 8. Ел из одного котла с индейцами йарурос

Глава 9. Пора браться за оружие!

Глава 10. Вооружённое выступление 4 февраля 1992 года

Глава 11. Тюрьма как фактор популярности

Глава 12. Путь наверх в «чреве чудовища»

Глава 13. Избирательные урны вместо винтовок

Глава 14. Друг Фидель, олигарх Сиснерос и пятая колонна

Глава 15. Новая конституция и трагический декабрь 1999 года

Глава 16. Первый визит в Москву

Глава 17. «Венесуэлой правит сумасшедший...»

Глава 18. Дни апрельского путча: на волосок от смерти

Глава 19. Схватка с нефтяными заговорщиками

Глава 20. Империя — главный враг

Глава 21. Друзья и враги. «Отзывной» референдум

Глава 22. Русское оружие для Венесуэлы

Глава 23. Чавес против «дьявола Буша»

Глава 24. Президентские выборы 2006 года

Глава 25. Президенты-«популисты» — новые союзники

Глава 26. Чавес и Россия

Глава 27. Западный «накат»: «Во всём виноват Чавес!»

Глава 28. Чавес — «вождь коррупционеров»?

Глава 29. Частная жизнь Чавеса

Глава 30. «Если со мной что-то случится...»

Глава 31. Жёны и женщины Чавеса

Глава 32. Поражения и победы в информационной войне

Глава 33. Обвинения в культе личности

Глава 34. По пути к «Социализму XXI века»

Глава 35. Книга в подарок Обаме, или Тучи сгущаются

Глава 36. Борьба с беспощадной болезнью

Глава 37. Прощальный взгляд Чавеса

Глава 38. Ненаписанная книга

Основные даты жизни и деятельности Уго Чавеса

Литература


[1] Саммит Америк прошёл 17—19 апреля 2009 года.

[2] В соответствии с данными Amazon.com, книга Галеано буквально за несколько часов переместилась в рейтинге популярности с 60 280-го места на второе!

[3] См.: El Nacional. 26.07.2012.

[4] El Universal. 28.06.2011.

[5] На самом деле Чавес критиковал высшую иерархию католической церкви в Венесуэле за её связи с оппозицией, в том числе радикальной.

[6] Panorama. 25.03.2013.

[7] Перевод Ольги Равченко. См: http: // www.tiwv.com/Dais/venezuela/poemas/cid/rus.phtml

[8] Штраус Д. Семь часов в очереди к Чавесу // http:// liva.com.ua/chavez-funeral.html

[9] Зенькович А. Уго Чавес ни разу не предал свой бедный народ // Столетие. 2013. 11 апреля. http:// www.stoletie.ru/rossiva i mir/alla zenkovich ueo chaves ni razune predal svoi bednvi narod 864.htm

Читайте также: