ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
?


!



Самое читаемое:



» » Глава 20. ИМПЕРИЯ - ГЛАВНЫЙ ВРАГ
Глава 20. ИМПЕРИЯ - ГЛАВНЫЙ ВРАГ
  • Автор: Malkin |
  • Дата: 31-01-2014 15:46 |
  • Просмотров: 1513

Вернуться к оглавлению

Глава 20. ИМПЕРИЯ - ГЛАВНЫЙ ВРАГ

Чавес публично и неоднократно предупреждал посла США Чарлза Шапиро о недопустимости ведения «подрывной антиправительственной работы». Два-три раза пригрозил, что объявит его персоной non grata. Президент знал о закулисных манёврах посла: досье DISIP на него пополнялось новыми томами. Были записаны пространные беседы Шапиро с лидерами оппозиции и античавистских СМИ, в которых он давал рекомендации, обсуждал размеры финансовой поддержки так называемым «неправительственным организациям» (НПО), договаривался о взаимодействии с ними по разоблачению «преступлений режима» и его «связей» с международным терроризмом, наркокартелями, колумбийскими партизанами, государствами «оси зла».

Госдепартамент ответно заявлял о поддержке Шапиро: «Мы довольны результатами его работы». Тем не менее послу пришлось сократить контакты до минимума. Его попытка легализовать в стране «Представительство по обеспечению перехода к демократии» вызвала раздражённую критику Чавеса, который усмотрел в этом «лицемерный манёвр» Вашингтона в пользу оппозиции. Шапиро поспешил дать разъяснения: «Нас неправильно поняли. Это будет один из отделов Международного агентства Соединённых Штатов по развитию (USAID), который станет оказывать консультативную помощь в деле налаживания диалога и укрепления демократии».

Чавес ему не поверил, к этому времени он не верил ничему, что исходило от североамериканцев: «Они пытаются создать условия для вмешательства в наши внутренние дела».

В середине мая 2003 года на территории посольства США в Каракасе была проведена конференция в рамках празднования Всемирного дня свободы прессы. С докладами выступили (среди прочих) президент Блока прессы Венесуэлы Давид Натера Фебрес и председатель Национальной коллегии журналистов Леви Беншимоль. Главным оратором был посол Чарлз Шапиро. Отбросив в сторону дипломатические церемонии и иносказания, посол подверг «нелицеприятной» критике состояние дел в области свободы прессы в Венесуэле. Проводя явную параллель между Кастро и Чавесом, Шапиро подчеркнул, что для авторитарных режимов «независимые журналисты, которые расследуют, пишут и сообщают, являются серьёзной опасностью. Свободная пресса — это большой враг диктаторов» [1].

В завершение конференции перед слушателями выступил юморист-чревовещатель Хильберто Гонсалес с кукольным шоу «Марта Коломина и Чавес». Коломина в то время вела ежедневную радиопрограмму, в которой подвергала язвительной критике всё, что связано с Чавесом, его внутренней и внешней политикой. Не надо особой фантазии, чтобы представить, в каком неприглядном ракурсе был показан в шоу «muneco Chavez». Присутствующие, в том числе посол, покатывались со смеху: кукольная Коломина учила кукольного Чавеса хорошим манерам и политкорректности. После завершения представления Шапиро поблагодарил юмориста за доставленное удовольствие.

О специфике развлечений в посольстве США Чавес узнал на следующий день и истолковал произошедшее как выражение бессилия американского дипломата, подрывная миссия которого в Венесуэле потерпела крах. Новость о том, что в американском посольстве «коллективно» издевались над Чавесом, мгновенно распространилась по стране. Возмущение сторонников президента было единодушным. Раздавались призывы незамедлительно выслать Шапиро. Чавес не поддался на эмоции.

Правительство воспользовалось ситуацией, чтобы представить Шапиро с самой невыгодной стороны. Вице-президент Ранхель выступил на пресс-конференции и сообщил, что руководство республики пытается понять, что побудило американского посла на действия, не совместимые с Венской конвенцией о дипломатических отношениях. Он предложил две версии. Первая: Шапиро — безответственный дипломат, не подумавший о возможных последствиях столь вызывающей демонстрации. Вторая: Шапиро сознательно пошёл на провокацию, тщательно рассчитанную, всесторонне продуманную, прикрытую «целлофаном» развлекательного шоу. Ранхель заметил, что этот поступок прямо противоречит тому, о чём говорил представитель Госдепартамента Струбле, недавно посетивший Каракас. Струбле позитивно отзывался о сотрудничестве обеих стран в борьбе с терроризмом и наркотрафиком, говорил, что США уверены в надёжности Венесуэлы как поставщика углеводородов. И вот — шокирующий инцидент!

Послу США пришлось принести публичные извинения боливарианскому правительству: никакого умысла не было. Виноват артист, не предупредивший о содержании своего шоу, а посольство не проводит предварительной цензуры в подобных случаях [2].

В 2004 году на прощальный приём Шапиро в посольство не пришёл ни один представитель боливарианской власти, были только оппозиционеры.

Новый крестовый поход против Чавеса начал Отто Рейч, тогдашний заместитель госсекретаря по вопросам Западного полушария. Используя трибуну Госдепартамента, он требовал от Чавеса «уважения» к оппозиции, отказа от «преследования» оппозиционных СМИ, разоружения «боливарианских кружков». Не нравились Рейчу и «друзья» Чавеса: «Конечно, он имеет право сам выбирать себе друзей. Но существует поговорка: “Скажи мне, кто твой друг, и я скажу тебе, кто ты”. Конечно же мы обеспокоены тем, что Чавес выбирает в друзья таких диктаторов, как Фидель Кастро, Саддам Хусейн и Муамар Каддафи, которые не уважают прав человека и развалили экономику своих стран. И мы доводим это до сведения Чавеса».

Гитлер был тем историческим персонажем, с которым Рейч часто сравнивал Чавеса. Иногда упоминался Муссолини. Чавес никогда не давал повода для того, чтобы заподозрить его в симпатиях к нацистам или фашистам. Ни в одном из выступлений Чавеса или в воспоминаниях тех соратников, объективности которых можно доверять, нет даже намёка на его «пронацистские отклонения», попытки использовать (даже косвенно) в боливарианско-социалистическом проекте тоталитарную идеологию вождей Третьего рейха и Италии.

Чавес с возмущением вспоминал о том, как в 1990-х годах он был приглашён к одному из политиков Четвёртой республики и увидел в его доме что-то вроде алтаря, посвящённого Гитлеру и Третьему рейху. Другой неприятный инцидент произошёл в дни президентской кампании 1998 года, когда до Чавеса дошли разговоры о том, что Луис Альфонсо Давила рекомендовал некоторым членам «Движения Пятая республика» «внимательно ознакомиться» с книгой Гитлера «Майн кампф». Соратники призвали Чавеса «дать этому факту политическую оценку». Разумеется, Давила объяснил всё желанием «просветить» некоторых своих друзей в отношении «преступного режима Гитлера, его расистских теорий». Но Чавес высказал Давиле «политическую оценку» в жёсткой форме: по недомыслию он мог поставить под удар всю предвыборную кампанию [3].

Из окружения Чавеса только Сересоле подозревался в связях с неонацистами. Его высылка из Венесуэлы стала для Чавеса нелёгким решением: Сересоле был другом в сложный период жизни, интересным собеседником, обладавшим обширными знаниями в вопросах современной политики, особенно её «конспирологических» сторон. Однако никаких точек соприкосновения с Сересоле в условиях, когда Чавес стал воплощением власти — «лидером», — допускать было нельзя. Аргентинец написал немало полемичных книг и брошюр. При известной гибкости критериев из них можно было надёргать достаточно цитат, чтобы представить его как апологета тоталитаризма и неофашизма.

Для Чавеса теория и практика «нацифашизма» и «неофашизма» подлежали безусловному осуждению. Если он в пылу полемики обвинял кого-то в нацизме, то это свидетельствовало о крайней степени его негодования. В мае 2008 года канцлер Германии Ангела Меркель заявила о том, что «правительство Чавеса не говорит от имени всей Латинской Америки: каждое правительство обладает своим собственным голосом, преследует свои собственные интересы. Это доказали и сами венесуэльцы, которые определили свою позицию на референдуме в декабре (2007 года. — К. С.)». Меркель также подчеркнула, что сомневается в социально-экономической эффективности «левого популизма». Это было сказано накануне визита Меркель в Латинскую Америку.

Ответ из Каракаса последовал незамедлительно. Чавес напомнил, что партия Меркель (Союз христианских демократов), представляющая консервативные круги населения Германии, является «партией правых, тех самых, которые поддержали Гитлера, фашизм»...

С середины 2003 года античавистская пропаганда стала активнее использовать тезис о «кубанизации» Венесуэлы. Прибытие в страну тысяч кубинских учителей — для борьбы с неграмотностью и врачей — для налаживания медицинской помощи в бедняцких районах подавалось как «массовая засылка в страну кубинских шпионов». Телевидение бомбардировало обывателей сюжетами о подозрительных ночных авиарейсах из Гаваны, о милитаризированных учебных центрах в «закрытых районах», о появлении в военных гарнизонах кубинских советников и разведчиков, которые «проверяют» венесуэльских военнослужащих на предмет идеологической преданности «режиму». Чавес опровергал эти выдумки, объяснял, что обращение за помощью к Кубе — вынужденная мера, поскольку в стране нет достаточного количества врачей, готовых работать в таких неблагоприятных условиях, а также учителей, владеющих современной методикой обучения неграмотных.

Провал заговоров в апреле и декабре 2002 года вызвал у главного олигарха Венесуэлы Густаво Сиснероса упаднические настроения. Он понял, что в ближайшие годы справиться с Чавесом с помощью заговора по «чилийской модели» будет невозможно. Крайне опасным казался ему вариант физической ликвидации президента, который предлагали оппозиционные радикалы и горячие головы из эмигрантов. Если Чавес будет убит, это приведёт к затяжной дестабилизации Венесуэлы, нанесёт серьёзный удар по его финансово-экономическим интересам в стране.

Более заманчивой выглядела для Сиснероса возможность личного участия в президентских выборах. Все козыри в руках: телевидение, неограниченные финансовые средства, поддержка оппозиции. Надо только собрать её в один кулак, да ещё увлечь тех, кто относит себя к «ни-ни» — нейтральным. Огромный плюс — содействие Соединённых Штатов: президент Буш обещал всестороннюю поддержку. Ему, Сиснеросу, тоже есть, что пообещать венесуэльцам (на обещания скупиться не надо!): процветание, справедливое распределение нефтяных доходов, упор на социальный аспект будущего правления, сохранение всего позитивного, что начала Боли- варианская революция. Главный лозунг: «Венесуэла для венесуэльцев», страна вполне обойдётся без «боливарианского интернационала». Вот, в общих чертах, программа, которая поможет победить Чавеса, не сумевшего за пять лет правления наладить экономику страны. Массмедиа сделают так, что никто не вспомнит о том, как оппозиция и заговорщики мешали Чавесу, создавая в стране перманентный кризис.

По инициативе самого Сиснероса была подготовлена и издана книга «Глобальный предприниматель». Её автор из агентства Рейтер, эксперт по латиноамериканской экономике, в восторженных выражениях описывал достоинства Сиснероса — успешного технократа-миллиардера, с либеральными взглядами, любящего Венесуэлу, готового на жертвы ради её прогресса и благополучия.

Венесуэльцы уловили «подоплёку» выхода биографии Густаво Сиснероса и предложили дать ей другое название — «Глобальный президент». Возникли очевидные параллели: Сильвио Берлускони в Италии добился высшего государственного поста, используя те же козыри, которые есть у Сиснероса. Реакция страны на «заявку» Сиснероса была противоречивой. Преобладало мнение о том, что ему не стоит претендовать на президентское кресло. Даже в стане оппозиции были шокированы непомерностью аппетитов Сиснероса. Больше всех возмущался директор канала RCTV Марсель Гранье, чьи президентские амбиции восходили ещё к началу 1980-х годов. Неужели Сиснеросу нечем заняться? Он — хозяин и совладелец десятков телеканалов в США и Латинской Америке, контролирует обширную сеть торговых центров, владеет пивными заводами, обладает правом голоса в компании «Кока-Кола», является влиятельной фигурой в «Бильдербергском клубе», в Совете по международным связям в США; он — свой человек в клане Бушей, дружит с Джимми Картером; он купил для повышения рейтинга популярности ведущую бейсбольную команду Венесуэлы «Лос Леонес». Ему мало всего этого? Поэтому вполне справедливы подозрения: не нужен ли Сиснеросу президентский пост для того, чтобы приватизировать PDVSA, подгрести под себя всю нефть Венесуэлы? К радости оппонентов Сиснероса на уличных лотках вновь появилась брошюра «Наркотрафик С. А.», в которой рассказывалось о кокаиновых истоках финансового процветания Сиснероса. В своё время первые тиражи брошюры были изъяты из продажи с помощью влиятельных друзей олигарха в полиции и DISIPK

В январе 2004 года Чавес назначил министром обороны генерала Хорхе Луиса Гарсию Карнейро. Говоря о нём, президент был краток: «Хорхе Луис — это солдат-труженик, который не хвалится своими заслугами и к тому же неплохо танцует сальсу. Честно заработаны его генеральские звёзды, которые были получены после самых жарких и славных битв в защиту народа, в пользу мира, жизни». О сальсе президент упомянул не ради шутки. Сальса — это народный танец, и потому Карнейро — народный генерал по всем статьям. Карнейро не поддался шантажу заговорщиков в апреле 2002 года, много сделал для нейтрализации «нефтяной забастовки» «ме- ритократов», навёл относительный порядок в армейских рядах. Он санкционировал служебные расследования в отношении офицеров — несколько сотен человек! — подозреваемых в связях с заговорщиками. Они были выведены «за штат» и ожидали своей очереди, чтобы предстать перед дисциплинарной комиссией.

«Военные диссиденты», для которых площадь Альтамира осталась горьким воспоминанием, оказались в изоляции. Самые радикальные из них поспешили покинуть Венесуэлу, другие для решения своих проблем пытались использовать влиятельные связи традиционными «договорно-обходными путями». Но ничего у них не получалось: барьеры были расставлены прочные. Тогда «военные диссиденты» прибегли к испытанному средству: в СМИ началась кампания по дискредитации Карнейро. Его выдвижение на высокий пост подавалось как демонстрация того «презрения», которое накопилось у Чавеса к вооружённым силам и генералитету, «военной ме- ритократии». Новый министр обороны не обладает никакими достоинствами кроме «личной преданности диктатору». Учёба в Военной академии давалась ему с трудом. Его послужной список не блещет достижениями, есть много куда более достойных генералов. Карнейро делал не военную, а политическую карьеру: выступал на митингах, братался с латиноамериканскими «леваками» и коммунистами, поддерживал и организовывал социальные миссии, включая торговлю дешёвыми продуктами питания («Mision Mercal»). Даже внешне Карнейро не «смотрится» на посту министра, нет в нём, по мнению оппозиционных критиков, должной стати и величественности (majestad). Вооружённые силы Венесуэлы должен возглавлять достойный лидер, а не лакей Чавеса!

Таков был лейтмотив информационно-пропагандистских атак на министра обороны. Карнейро, казалось, полностью игнорировал льющиеся на него нападки и оскорбления. Работа по нейтрализации и вытеснению «диссидентов» из вооружённых сил продолжилась. Их обязали сдать личное оружие, которое пожизненно вручается каждому офицеру, военные билеты, униформу, а генералов — полагающиеся им по статусу автомашины. «Диссиденты» растолковали эти меры как «зашифрованное послание» Чавеса всем военным оппозиционерам: «Не думайте, что вы легко отделаетесь после всего, что произошло».

Действия Карнейро по очистке военных рядов от заговорщиков получили новый импульс после ареста в мае 2004 года в окрестностях Каракаса отряда колумбийских парамилита- рес численностью 100 человек. Он базировался в имении «Дактари», которое принадлежало Роберту Алонсо, активному участнику событий апреля и декабря 2002 года. После провалившегося переворота Алонсо обосновался в Майами. ЦРУ использовало его для финансирования и передачи инструкций вооружённым «ячейкам сопротивления» в Венесуэле.

Подготовка и переброска такого большого отряда — сложная, многоэтапная операция. Она не могла пройти незамеченной для DAS — Административного управления безопасности Колумбии, которое по своим тайным каналам контролировало и направляло карательные рейды парамилитарес против партизан. Венесуэльские заговорщики беспрепятственно вели вербовку на территории Колумбии. О масштабах операции говорил тот факт, что отряд колумбийцев под видом сельскохозяйственных сезонных рабочих свободно проследовал от границы к месту базирования. На маршруте было десятка полтора военно-полицейских КПП, но никто не забил тревогу. Кто-то умело прикрывал продвижение парамилитарес.

Расследование показало, что венесуэльские офицеры-заговорщики провели инструктаж наёмников. По плану отряд должен был внезапно атаковать дворец Мирафлорес, президентскую резиденцию, Ла-Карлоту — аэропорт в центре города. Задача — физическая ликвидация Чавеса. Колумбийцев переодели в венесуэльскую военную форму, оружие из армейских арсеналов должно было поступить со дня на день. Предполагалось, что боевики из радикальной оппозиции поддержат эту акцию, а враждебные правительству СМИ создадут необходимый информационно-пропагандистский фон. По замыслу заговорщиков, эта провокация должна была продемонстрировать стране «недовольство» венесуэльских военных боливарианским «режимом» и в обстановке возникшего хаоса и всеобщей дезорганизации облегчить захват власти.

На финальной стадии этой многоходовой операции случился роковой «прокол». Были задержаны офицеры-заговорщики, которые обеспечивали боевиков всем необходимым для жизни на нелегальном положении. По официальной версии, только «бдительность» местных жителей позволила своевременно выявить и задержать парамилитарес. Они были арестованы во время посадки на автобусы, которые должны были перевезти их на запасную базу. Однако информация о наёмниках легла на стол Чавеса много раньше. Президент знал, что за спиной колумбийцев из DAS стояли североамериканцы: разрабатывали и координировали операцию американские военные разведчики. Было известно, что резидентуры РУМО [4] в Колумбии и Венесуэле поддерживали тесную связь и совместно создавали в приграничных венесуэльских штатах опорные пункты для оседания парамилитарес.

Чтобы спутать планы заговорщиков, Чавес отдал распоряжение о закрытии в министерстве обороны в Форте Тьюна американской военной миссии. Ей было предписано эвакуировать персонал и оборудование до 30 мая 2004 года. Мотивировка была простой: помещения нужны «для социальных миссий», патронируемых армией Венесуэлы. Вынужденный переезд из Форта Тьюна в посольство привёл к серьёзным сбоям в координации действий американских военных разведчиков и заговорщиков. Изгнание миссии из Форта Тьюна могло также означать, что властям стало известно о предстоящей операции. В РУМО возникли опасения, что среди «туземных контактов» есть «кроты», которые могут поставить под угрозу весь комплекс боевых мероприятий в Каракасе, включая передачу парамилитарес вооружений из заранее подготовленных тайников.

Отсутствие чёткой связи с резидентурой РУМО, паникёрские настроения среди офицеров-заговорщиков, недовольство самих парамилитарес, которых держали взаперти и на скудном пайке, — всё это не предвещало благополучного исхода операции. Кто-то из парамилитарес попытался бежать. В назидание другим дезертиры были расстреляны колумбийскими главарями и захоронены там же, на территории имения «Дак- тари». В этой безвыходной ситуации никто из отряда не оказал сопротивления при аресте.

Министр обороны Карнейро вздохнул с облегчением, когда начальник военной контрразведки вручил ему на утреннем докладе список офицеров, причастных к делу колумбийских парамилитарес. Из документа следовало, что организационной работой в Колумбии руководил участник апрельских событий «беглый» генерал Фелипе Родригес. На разных этапах операции по переброске и подготовке боевиков были задействованы полковник Национальной гвардии Орландо Кастро, капитан Дуглас Перес [5], полковник Хесус Фариа, капитан Хавьер Кинтеро Гонсалес и др. С их арестом активность заговорщиков в вооружённых силах пошла на убыль...

Чтобы убедиться в том, что наёмники действительно представляли опасность, Чавес посетил тюрьму и побеседовал с некоторыми из них. Всё было правдой. Особенно поразил президента жест одного из парней, хладнокровно показавшего ребром ладони, как «надо» полоснуть ножом, чтобы с первого раза перерезать горло. Чавес назвал парамилитарес существами с вытравленной душой, зловещими зомби, машинами, запрограммированными на убийство. Многие из них имели воинские удостоверения, другие — карточки резервистов.

Оппозиция и подконтрольные ей СМИ всячески оспаривали достоверность официальной информации о парамилитарес. Некоторые журналисты договорились до того, что назвали арест колумбийцев ловкой мистификацией «чекистов» Чавеса. Её организовали якобы для того, чтобы создать президенту имидж возможной жертвы, за которой по заданию ЦРУ охотятся профессиональные колумбийские убийцы. Чавес нуждается в дополнительных процентах к рейтингу популярности. Ловкач! Манипулятор! Политический Копперфильд!

Отвлекающей шумихой, путём умолчания и подтасовки фактов наёмников пытались представить безобидными, едва ли не карнавальными ряжеными. Всё делалось для того, чтобы затушевать главное: с территории Колумбии в Каракас было направлено полноценное воинское подразделение (с опытом ведения войны в сложных условиях!) с целью физической ликвидации президента Венесуэлы. При всей ненависти колумбийской олигархии к Чавесу, вряд ли она стала бы обременять себя столь компрометирующей и опасной задачей. Голову Чавеса хотели заполучить «ястребы» в администрации Буша. Если и были у Чавеса какие-то сомнения на этот счёт, то после захвата наёмников они полностью развеялись. Империя предприняла прямую атаку на него, законно избранного президента!

Во многих выступлениях той поры Чавес цитировал строки из своего стихотворения: «Ты не трогай меня — не накличешь беду, чужестранка заморского берега, я — колючее дерево в красном цвету», — словно предупреждая, что сумеет дать отпор любой агрессии. Отвечать на угрозы поэтическими строками — это мог придумать только Чавес с его уверенностью в

своём моральном и нравственном превосходстве над врагами. С этим стихотворением под названием «Колючее дерево» Чавес часто обращался к своим ненавистникам, включая Кондолизу Райс:

Ты не трогай меня — не накличешь беду,

Чужестранка заморского берега,

Я — колючее дерево в красном цвету,

На ветру ароматное дерево!

Злая прихоть — меня обрывать на букет...

Уколоть — не скрываю намерений...

Ты не ветер — с ветвей моих стряхивать цвет,

Я — равнины колючее дерево...

Про цветущие ветки в росе и меду —

Разнесли, растрезвонили, вызнали...

Свежим веяньем мой притягателен дух,

Алой зорькой заметное издали...

Не пытайся трясти, на шипы не лютуй:

Оглянись — зарумянилась прерия...

Я — колючее дерево в полном цвету,

На равнине багряное дерево!.. [6]

Вернуться к оглавлению

Глава 21. ДРУЗЬЯ И ВРАГИ. «ОТЗЫВНОЙ» РЕФЕРЕНДУМ

В ходе расследования возникли подозрения, что Густаво Сиснерос имеет отношение к появлению в окрестностях Каракаса отряда наёмников. Обширные владения олигарха находились по соседству с «Дактари». В подвалах административного здания принадлежащего ему телеканала «Веневисьон» был обнаружен склад современного стрелкового оружия и боеприпасов. Не является ли он частью того арсенала, который должны были передать парамилитарес? Чавес опасался, что другие доказательства «преступных замыслов» олигарха могут быть уничтожены, и распорядился провести обыск в его владениях.

Эти действия силовых структур вызвали шумиху в СМИ и протесты адвокатов (ещё бы, такой произвол по отношению к самому богатому человеку Южной Америки!). Все ожидали от Сиснероса возмущённых заявлений, но он предпочёл действовать в жанре «тихой дипломатии»: через старого друга Джимми Картера, экс-президента США, попросил Чавеса о встрече. Президент ответил отказом. Но настойчивость олигарха была вознаграждена. Встреча «тройки» прошла 18 июня 2004 года в Форте Тьюна.

Круг вопросов для беседы заранее не обсуждался, хотя Сиснероса больше всего беспокоило получение гарантий его бизнесу и собственности в Венесуэле, а Чавеса — причастность миллиардера к процессам дестабилизации в стране. Встреча длилась четыре часа. Сохранить её в тайне, как первоначально планировали участники, не удалось. Версии о «секретном сговоре» стали распространяться самые невероятные, и потому все участники встречи были вынуждены выступить с заявлениями. Картер объявил о своём стремлении помочь укреплению демократии и налаживанию диалога в Венесуэле, Сиснерос — о полезном обмене мнениями по поводу поддержания «адекватного» конституционного климата накануне «отзывного референдума», Чавес — о том, что он «во имя высших интересов страны не откажется спуститься даже в пятый круг ада, чтобы поговорить с Дьяволом».

Оппозиция не поверила никому. Заявление Сиснероса вызвало больше всего сомнений: «Он заключил тайный пакт с Чавесом и фактически предал нас». Радикальных боливарианцев слова президента о дьяволе и отсутствии каких-либо пактов, «подписанных под столом», тоже не удовлетворили. Чавесу пришлось объясняться вновь: «Никаких пактов чести не было. Я ни с кем не веду и не буду вести переговоров, которые могут негативно затронуть судьбу Боливарианской революции и интересы народа. Если мне придётся выбирать между сдачей позиций и смертью, я предпочту последнее».

После «тройственной» встречи Сиснерос смягчил своё отношение к «режиму», под разными предлогами убрал из штата «Веневисьон» одиозных обозревателей, которые, по мнению Чавеса, вели подрывную работу против его правительства. Демонстрируя непричастность к апрельскому перевороту, Сиснерос «с пониманием» воспринял вызов к прокурору Данило Андерсону и ответил (8 октября 2004 года) на его вопросы. Законопослушное поведение олигарха в принципе повлияло на снижение градуса напряжённости в стране, но ненадолго. Прокурор Андерсон погиб 17 ноября 2004 года. В его автомашину была подложена бомба. Расследование этого террористического акта продолжается до сих пор.

В мае 2004 года по приглашению «Банка Банеско» в Каракас прибыл Михаил Горбачёв. Визит был приурочен к открытию нового здания банка. Горбачёв и экс-президент Коста-Рики Оскар Ариас, оба лауреаты Нобелевской премии мира, должны были, по замыслу организаторов, оказавшись в эпицентре венесуэльских неурядиц, стать своего рода интеллектуальными катализаторами диалога, терпимости и общенационального примирения в стране.

Если обобщить всё сказанное Горбачёвым в Каракасе, то главные его советы Чавесу заключались в следующем: «держаться, несмотря на все возникающие проблемы», «организовать общенациональный диалог для поиска консенсуса», «прислушаться к тому, что говорит оппозиция, потому что она тоже желает добра стране». Горбачёв старался показать, что он объективен, и рекомендовал оппозиции действовать в рамках законности, не апеллируя к «третьей силе». Все внутренние проблемы должны решаться самими венесуэльцами. Он дал понять, что под «третьей силой» подразумевает Вашингтон. «Вполне очевидно, что Чавес стал на пути влиятельной силы, — подчеркнул Горбачёв, — и эта сила привыкла командовать и делать в Венесуэле всё, что ей заблагорассудится. Не надо смотреть свысока на народы Латинской Америки и считать, что они являются частью её заднего двора». Такое вмешательство, по словам Горбачёва, недопустимо, потому что в Венесуэле проводятся выборы, есть президент и парламент, который адекватно отражает соотношение политических и социальных сил. «Надо иметь в виду, — заметил Горбачёв, — что в стране столько накопившихся проблем, что избавиться от них за два-три года невозможно».

Экс-президент Советского Союза не сказал ничего такого, что могло бы вызвать негативную реакцию Чавеса. Но никаких сигналов с его стороны с предложением встретиться к Горбачёву так и не поступило. Президент Венесуэлы не захотел выслушивать советы человека, который являлся символом (и, во многом, причиной) самой крупной геополитической катастрофы XX столетия, а также предательства, предательства партии, которая возвела его на вершину власти в СССР. Чавес, который постоянно расширял круг своего общения и «коллекционировал» знаменитостей, включить Горбачёва в свою «коллекцию» не захотел. Для Чавеса последний президент СССР был олицетворением того, что латиноамериканцы обозначают словом «pavoso», то есть «приносящий несчастье».

Реакция венесуэльцев на приезд Горбачёва была далека от «консенсуса», к которому он призывал. Точку зрения «левых» выразил председатель компартии Херонимо Каррера: «Я чувствую жалость к этому человеку, превратившемуся в марионетку тех сил, с которыми он поклялся бороться на прежнем этапе своей жизни. Это апостасия[7] — худшее из всех предательств, идеологическое. Чтобы лучше понять поступок Горбачёва, представьте себе, что президент Соединённых Штатов с вечера на утро станет коммунистом, а папа римский в Ватикане перейдёт в исламизм или буддизм, отвергнув христианство. Именно это произошло в Советском Союзе, когда 24 августа 1991 тогдашний генеральный секретарь ЦК КПСС подал в отставку и одновременно предложил Центральному комитету принять трудное, но “честное” решение о роспуске партии».

В правых кругах Венесуэлы «примирительная проповедь» Горбачёва была воспринята с раздражением: его пригласили банкиры, щедро оплатили выступление, но не услышали от него ни одного критического слова в адрес Чавеса. Горбачёв спас свою страну от коммунизма, но в отношении Чавеса заявил, что его трогать не надо. Не для того ли, чтобы он мог завершить свою перестройку «наоборот»? Как тут не засомневаться по поводу объективности бывшего советского лидера. Нужно было пригласить писателя Марио Варгаса Льосу или Леха Валенсу: они знают, что от них требуется.

Боливарианской Конституцией 1999 года предусмотрено проведение референдума об «отзыве полномочий» президента после того, как он пробудет на посту половину установленного Основным законом шестилетнего срока. «Отзывной референдум», проведённый 15 августа 2004 года, стал уникальным явлением в истории не только Венесуэлы, но и всей Латинской Америки. Ни в какой другой конституции не было статей подобного рода.

В телепрограмме «Алло, президент!» Чавес, приступив к подготовке референдума, объявил о начале «кампании Санта-Инес», которая была нацелена на победу. Объясняя свою стратегию, Чавес был по-военному лаконичен: «На первом этапе — организованность, организованность и ещё больше организованности! Единство, единство и ещё больше единства! Сознательность, сознательность и ещё больше сознательности!» Второй этап Чавес охарактеризовал как «продвижение к месту сражения, подготовка к наступлению, концентрация сил». Третий этап заключался в «максимальной мобилизации», и четвертый — в завершающих, хорошо скоординированных действиях, «подобных успешной атаке лёгкой кавалерии». Если всё сделать по плану, «президентский мандат будет подтверждён, и вместе с ним — продолжение мирной и демократической Боливарианской революции». Чавес призвал своих сторонников принять участие в переписи избирателей, очищении электоральных списков от «мёртвых душ», которых уже на первом этапе проверки было выявлено не менее пятидесяти тысяч.

Разоблачая оппозицию, у которой клевета и ложь стали настолько обычной практикой, что даже сбор подписей в поддержку референдума они превратили в сплошное мошенничество, Чавес не сдержался и был предельно груб: «Все они так заляпаны г... Нет, не могу использовать этого слова в открытом эфире... Они с ног до головы провалились в экскременты и вот в этой позиции включили вентилятор клеветы, чтобы их собственное “добро” полетело в нашу сторону»...

В ночь перед референдумом Чавес бодрствовал и был в хорошем настроении. Ещё бы, опросы общественного мнения предвещали победу. Президент провёл совещания с ближайшими сотрудниками-министрами: планирования — Хорхе Джордани, информации — Джесси Чаконом, образования — Аристобуло Истурисом. Затем Чавес дал интервью телеканалам Аль-Джазира (Катар), Дойче Велле (Германия), Си-эн-эн (Соединённые Штаты). Он старался быть сдержанным, когда речь зашла об администрации Буша, но журналисты запомнили его слова: «На этом референдуме я так ударю бейсбольной битой, что мой мяч залетит в сад Белого дома». Позже Чавес присутствовал на неформальном обеде с экс-президентами из Аргентины Эдуардо Дуалде и Раулем Альфонсином, Белисарио Бетанкуром из Колумбии и Родриго Карасо из Коста-Рики. Они приехали на референдум в качестве наблюдателей.

«Кампания Санта-Инес» стала победной. В поддержку Чавеса проголосовало 59,1 процента электората. Международные наблюдатели, среди них ОАГ и Центр Картера, подтвердили честность проведения референдума и достоверность окончательного результата. Радикальная оппозиция попыталась оспорить поражение. Её лидер Энрике Мендоса запустил в оборот тезис о «подтасовках», якобы имевших место. Обещания представить доказательства никогда не были выполнены. Их просто не было. Результаты референдума негативно сказались на мобилизационных возможностях оппозиции. Пошли на убыль античавистские манифестации, заглохли «кастрюльные бунты». Развалился Демократический координационный центр. Среди руководящих оппозиционеров начались конфликты, посыпались взаимные обвинения в допущенных стратегических и тактических ошибках, разгорелась борьба за новое лидерство.

Аналитики пытались разобраться: что же всё-таки произошло, почему Чавес снова победил? Ответ был найден в собственных признаниях президента, который, выступая перед соратниками, сказал: «В середине 2003 года по рекомендации одного друга в Венесуэлу прибыла группа сотрудников международной фирмы по анализу общественного мнения. Они работали в стране два месяца, а потом пришли ко мне в Мирафлорес с известием, которое прозвучало как взрыв бомбы: “Президент, если референдум будет проходить прямо сейчас, вы его проиграете. И с этого самого момента мы начали готовить социальные миссии. Когда была задумана первая («Barrio Adentro», медицинская помощь в бедняцких районах. — К. С.), я попросил поддержки у Фиделя. Так, постепенно, мы начали расти в показателях рейтинга. А если бы мы не провели кампанию по вручению [беспаспортным] венесуэльцам удостоверений личности, то, бог мой! — я думаю, мы проиграли бы референдум».

Программы социальной помощи, обещание поддержки государством всех «униженных и оскорблённых», включение в списки избирателей сотен тысяч потенциальных сторонников — вот как была заложена основа для победы. Враждебная Чавесу пропаганда не нашла ничего лучшего, как взять на вооружение признание Чавеса и отныне трактовать его социальные программы не его убеждениями, а стремлением подкупить беднейшие слои электората во имя политического выживания и сохранения власти.

Из баталий за победу на референдуме Чавес вышел политически окрепшим. Он сделал должные выводы из критических для правительства событий 2002—2003 годов. Сыграло свою роль и стремление администрации Буша к созданию внутреннего и внешнего фронтов давления. Постоянные «напоминания» Вашингтона о том, что он, Чавес, не имеет поддержки внутри страны, а на международной арене находится в изоляции, побудили его к решительным действиям по укреплению позиций боливарианской власти в беднейших слоях населения и малообеспеченных кругах среднего класса. Утверждения Вашингтона о том, что Чавес своим «радикализмом» способствует росту изоляции страны на международной арене, всегда были надуманными. Реформаторские усилия боливарианского лидера с живым интересом воспринимались в мире, потому что он предлагал альтернативу неолиберальной модели, которая скомпрометировала себя неэффективностью и неоколониальной подоплёкой.

Как ни пытались помешать внутренние и внешние саботажники боливарианским реформам, они набирали силу, вовлекали в производственно-экономическую жизнь тех венесуэльцев, которые раньше не имели доступа к кредитам, к льготному приобретению оборудования для небольших предприятий (в том числе кооперативных). К негодованию латифундистов, невозделанные земли конфисковывались и передавались крестьянам. Правительство поощряло создание кооперативов, субсидировало закупки сельскохозяйственной техники. Одновременно в провинции начали восстанавливать старые и возводить новые перерабатывающие комплексы, модернизировать авто- и железные дороги, строить новые посёлки, больницы, школы.

Победный опыт отзывного референдума, по мнению Чавеса, необходимо было использовать на следующих президентских выборах. Он поставил перед боливарианцами задачу добиться на них максимально убедительного результата: «Если мы в 2006 году выиграем с преимуществом в 500 тысяч голосов, правительство будет восприниматься как слабое. Никто из нас не должен думать, что мы неуязвимы, мы весьма уязвимы. Враги не дремлют».

Оппозиционный публицист, забывая с инфантильной лёгкостью о том, кто именно затеял перманентную войну с боливарианским правительством, осуждающе резюмировал: «В своей тотальной, конфликтивной и никоим образом не плюралистической концепции исполнения властных полномочий Чавес нуждается в убедительной победе на выборах. Организованная оппозиция, составляющая не менее сорока процентов избирателей, представляется Чавесу ужасной проблемой для управления государством, поскольку он не готов к сосуществованию с оппонентами. И тем более он не воспринимает её как организованного противника, альтернативную возможность власти. Постоянное стремление к ликвидации оппозиции является политикой правительства и государства: абсолютное отрицание ценностей и этики демократии. Подлинный демократ никогда не будет ощущать, что его правительство “шатается” только потому, что победа на выборах достигнута минимальным преимуществом голосов».

На место «засветившегося» связями с заговорщиками посла Шапиро был назначен Уильям Браунфильд. До прибытия в Каракас он представлял США в Чили, где приобрёл репутацию «эксцентричного дипломата с самоуверенными техасскими манерами». В профессиональном активе Браунфильда были участие в подготовке «Плана Колумбия», «кураторство» андского, карибского и кубинского направлений в Госдепартаменте, доработка соглашения о свободной торговле между США и Чили. Когда Браунфильд только начинал карьеру в Госдепартаменте, его направили вице-консулом в нефтяную столицу Венесуэлы Маракайбо (в 1979 году). Традиционно должности в этом консульстве занимали сотрудники ЦРУ и военной разведки. Стратегически важная точка! Поэтому были все основания сомневаться в дипломатической «чистоте» посла.

В напутственно-прощальных статьях чилийская пресса писала, что американцу удалось многого добиться в Сантьяго-де-Чили, установить полезные связи с предпринимателями, политиками, деятелями профсоюзов и владельцами СМИ, которые помогли Соединённым Штатам упрочить позиции в Чили, наладить доверительный диалоге президентом Рикардо Лагосом и «без скандалов» решать возникавшие проблемы. Чилийские журналисты отмечали умение Браунфильда оставаться в тени, если того требовали обстоятельства. Журналисты были единодушны в том, что послу «это качество особенно пригодится при ведении дел с правительством Чавеса».

Во время слушаний в сенате Браунфильд разъяснил свою точку зрения на венесуэльские проблемы, сделав акцент на необходимости «большего международного участия в разрешении политического кризиса в Венесуэле». Ключевым аспектом слушаний в сенате была нефтяная проблематика: что собирается делать Браунфильд в этой стратегически важной области? Он ответил уверенно: «Усилить роль Венесуэлы как традиционного источника поступления энергоресурсов для американского рынка, добиваясь того, чтобы поставки были надёжными и своевременными». — «Но как быть с венесуэльскими угрозами прервать нефтепоставки в Соединённые Штаты?» — прозвучал вопрос. Браунфильд ответил без колебаний: «Нефтяные отношения между обеими странами очень важны, но нефть — это сырьевой ресурс, который США могут приобрести в другом месте. А Венесуэла может переработать свою нефть только в Соединённых Штатах, одной из немногих стран, которые обладают подобной технологией. Прекращение поставок привело бы обе страны к проблемам и, возможно, не отвечает их интересам. Я бы полагал такое решение чрезвычайной мерой для обеих сторон».

Браунфильду пришлось три месяца дожидаться агремана. Отношения боливарианского правительства с оппозицией оставались конфликтными, и Чавес считал «тактически полезным» подержать нового американского представителя за пределами Венесуэлы. Он был уверен, что дестабилизационная политика Буша не претерпит существенных изменений после прибытия нового посла, об организаторских способностях которого и его умении «отстаивать американские интересы» президент был информирован. На все попытки посольства

США в Каракасе «ускорить» получение агремана в МИДе отвечали: «У нас внутреннее реформирование — надо подождать» или «Ваше представление передано президенту».

В мае 2004 года посольство США наконец получило извещение о готовности Венесуэлы принять Браунфильда. В начале октября он вручил тогдашнему министру иностранных дел Хесусу Арнальдо Пересу копии верительных грамот, оптимистично заявив: «Мы готовы, расположены и преисполнены энтузиазма, чтобы решать задачи по улучшению двусторонних отношений между нашими странами и сотрудничеству в региональных вопросах». Опытный посол постарался произвести самое лучшее впечатление на Переса: «Я буду делать всё возможное в интересах обеих стран для достижения процветания, безопасности и демократии, с учётом плодотворной 190-летней истории дипломатических отношений Соединённых Штатов и Венесуэлы».

Президент Чавес принял верительные грамоты Браунфильда во дворце Мирафлорес 15 октября. В отчёте самой тиражной газеты «Ультимас нотисиас» (16 октября 2004 года) речь посла была изложена почти полностью: «Он выразил желание добиваться улучшения отношений между своей страной и Венесуэлой и подчеркнул, что такие связи должны основываться на взаимном уважении и поддержании общих ценностей, разделяемых демократическими нациями Западного полушария. Он упомянул о схожести проблем, которые стоят перед обеими странами, противодействующими вызовам со стороны терроризма и организованной преступности. Он сказал о своём стремлении работать вместе с Венесуэлой для укрепления торговых связей с целью улучшения экономических возможностей и снижения уровня бедности, а также укрепления демократических институтов в полушарии». Фактически Браунфильд повторил всё то, что было сказано десять дней назад госсекретарём Пауэллом: победа Чавеса на «отзывном» референдуме в августе открыла благоприятную перспективу для поиска взаимопонимания и сотрудничества.

Личный фотограф президента сделал несколько снимков церемонии вручения верительных грамот, запечатлев для истории откровенно скептическую полуулыбку Чавеса, внимательно рассматривающего невысокого Браунфильда. Недоверие к американцу и всему, что он только что сказал, легко прочитывалось на лице президента.

Вряд ли американский посол произвёл впечатление на Чавеса. Узкие настороженные глаза, тонкие губы, тесно прижатые к голове уши — чем-то он напоминал встревоженную игуану. Впервые это слово в привязке к Браунфильду произнёс кто-то из адъютантов Чавеса, и оно быстро прижилось. У венесуэльцев вообще есть склонность к использован лю в дружеском общении кличек вместо имён. Такова национальная традиция. Придумываются клички не для того, чтобы обидеть.

Стоит напомнить, что у Буша-младшего и его ближайшего окружения придумывание прозвищ для партнёров (оппонентов) на международной арене было своего рода хобби. Известно, что президент Путин «проходил» в неформальных беседах в Белом доме как «Пути-Пути», мексиканец Висенте Фокс как «Дон Текила», а колумбиец Альваро Урибе как «Понюшка» (кокаина, надо полагать). В Овальном кабинете наверняка изобрели и неблагозвучную кличку для Чавеса. Он доставил столько неприятных моментов Бушу и его ястребиной команде, что, без всякого сомнения, это прозвище будет долго оставаться «top secret».

Как бы там ни было, но в боливарианских кругах за Браунфильдом закрепилось прозвище Игуана.

На первых порах американский посол старался произвести «хорошее впечатление», говорил о желательности улучшения отношений хотя бы на некоторых направлениях, чтобы создать «позитивную основу» для дальнейшего сотрудничества. Только по одному вопросу Браунфильд высказался категорично: США не причастны к апрельскому перевороту 2002 года: «Мы уже указывали, что для нас эти события перевёрнутая страница, и такой ответ мы будем давать миллион раз, если потребуется».

Посол пояснил, что «некоторые службы» Соединённых Штатов тщательно анализировали ситуацию, которая в то время складывалась в Венесуэле. Аналитики предсказали большую вероятность «определённых событий» в апреле 2002 года. Они не ошиблись. Но, по словам Браунфильда, «есть различие между аналитическими оценками и сбором информации и аналитическими оценками и прямым участием в событиях». Браунфильд настаивал: спецслужбы США предвидели события, но никакого отношения к ним не имели.

Главная задача, которую поставил перед Браунфильдом президент Буш, была связана с обеспечением надёжного долгосрочного доступа к венесуэльским углеводородам. Любой ценой добиться выгодных контрактов для нефтяных компаний США на эксплуатацию месторождений «Пояса Ориноко» и «Дельты Амакуро»! Журналист Рафаэль Полео, матёрый «внештатник» ЦРУ в Венесуэле, открывающий ногой любую дверь в посольстве США, был единственным, кто прямо написал об этом [8]. Браунфильд должен «уломать» Чавеса. Если получится, то венесуэльский президент «получит американское благословение на управление Венесуэлой на такой долгий срок, насколько захочет. У него потребуют только одного: гарантировать энергетические поставки на десятилетия». Прогноз Полео не был утешительным: миссия Браунфильда в Каракасе обречена на провал.

В 2004—2005 годах Чавес прочно закрепился среди ведущих латиноамериканских политиков, мнения, высказывания и действия которых не могли игнорироваться средствами массовой информации. Всё чаще Чавес доминировал в новостных сводках из Латинской Америки.

Западные массмедиа оказались в затруднении. Как интерпретировать его высказывания, призывы и критические выпады, которых становилось всё больше: в адрес капиталистической системы, Соединённых Штатов, войн в Ираке и Афганистане, по поводу провалов неолиберальной модели, «борьбы с терроризмом» ещё большим террором, практикуемым США? Как относиться к его усилиям по созданию боливарианской альтернативы для Латинской Америки» (ЛЬВА), задуманной в качестве противовеса ALCA — североамериканского проекта «свободного рынка» для стран Западного полушария? Что это за эпатажная идея по формированию Южноамериканского оборонительного пакта? Или эмиссии единой южноамериканской валюты? Неужели он сам придумывает эти идеи и проекты, не соответствующие ни духу времени, ни процессам глобализации, ни геостратегическим планам Соединённых Штатов? А может, всё дело в том, что за спиной Чавеса стоит многоопытный Фидель Кастро и ловко манипулирует им? Венесуэльский президент относится к нему с почти религиозным благоговением, внимает каждому его слову, как истине в последней инстанции. И вот кубинский тиран остаётся в тени, а Чавес позирует на международной арене и озвучивает «шпаргалки из Гаваны». Причём делает это так ловко, что мало у кого возникают сомнения в его политической «самостоятельности» [9].

Машина «чёрной пропаганды» работала на полную мощность. Тем не менее правда о Чавесе преодолевала все нагромождения лжи, фальсификаций, подтасовок.

Авторитетный колумбийский журнал «Semana» назвал Чавеса «Человеком года». Мотивировка была такая: «Он смог сделать в 2005 году то, что всегда хотел, смешал привычный порядок вещей на политической карте континента». Консервативная газета Эквадора «Е1 Comercio» особо выделила то, что Чавес в 2005 году окончательно «консолидировался» как региональный лидер. Подобные оценки появлялись не только в СМИ Латинской Америки. Были вынуждены признать «протагонизм» Чавеса такие влиятельные органы США, как журнал «Time» и газета «Los Angeles Times».

В Англии росту популярности Чавеса способствовал мэр Лондона лейборист Кен Ливингстон, который назвал венесуэльца «светочем демократии в мире», напомнив о его беспрецедентной серии побед на выборах. Во время визита Чавеса в Лондон в сентябре 2006 года «красный Кен» сказал на приёме в его честь: «Для нас вы уже долгие годы являетесь наилучшей новостью из Латинской Америки». Чавес не остался в долгу и подписал с Ливингстоном соглашение о поставках по сниженной цене дизельного топлива для столичных автобусных компаний. Благодаря этому соглашению лондонцы с низкими доходами получили льготные проездные билеты. Зато на автобусах появилась реклама туристических достопримечательностей Венесуэлы. Один из биографов Чавеса отметил, что вся английская пресса откликнулась на этот визит, «фиксируя, как сейсмограф, теллурические вибрации» Чавеса.

Где по-настоящему Чавес чувствовал себя среди друзей, так это на Кубе. Любители статистики, наверное, путаются, подсчитывая, сколько раз прилетал Чавес на остров с официальными, неофициальными и рабочими визитами. Возвращаясь из своих «многоходовых» турне по миру, президент Венесуэлы взял за правило делать остановки на Кубе, чтобы дружески пообщаться с Фиделем, обсудить увиденное и услышанное во время визитов.

В октябре 2004 года Кастро, спускаясь со сцены, упал, сломал ногу и руку. Первым после операции, которая длилась три часа, до него дозвонился Чавес. Фидель был бодр и даже шутил: «Я думаю, что мог бы стать хорошим парашютистом. Падая, я развернулся боком, вытянул вперёд руку и приземлился как парашютист». Чавес навестил Фиделя и после беседы с ним рассказал журналистам о хорошем самочувствии кубинского руководителя и его работоспособности даже в гипсе. «Пренса Латина» опубликовала фотоснимки встречи, чтобы пресечь слухи о том, что Гавана «скрывает» факт смерти Кастро. С тех пор так и повелось: всякий раз, когда появлялись фальшивки о «критическом состоянии здоровья Фиделя», Чавес опровергал их.

Уверенность в том, что крах социализма на Кубе близок, побудила президента Буша и его команду ястребов «окончательно решить проблему кубинской диктатуры». В Вашингтоне объявили о начале переходного периода на острове. В мае 2004 года в США опубликовали соответствующий план, который предусматривал построение на Кубе «многопартийной демократии и рыночной экономики». В плане имелись секретные положения о методах достижения этой цели. Фактически это была заявка Империи на прямое участие в трансформации политического строя Кубы. В ход был пущен весь арсенал тайных операций, средств и методов информационно-пропагандистской войны, know how «цветных революций». Диссидентские группы на Кубе, вдохновлённые долларовыми поощрениями, выступили с широковещательными программами «демократизации» политической системы, демонтажу «кастрокоммунизма».

Один из диссидентов — Эктор Паласиос — в начале 2008 года так оценил ситуацию в стране: «Фидель Кастро и революция умирают, изменения в образе мысли кубинцев происходят всё быстрее. Оппозиция готова к тому моменту, когда Кастро исчезнет. Мы должны возглавить процесс перехода к демократии. Мы ориентированы на это и способны управлять островом, чтобы избавить его от нищеты, на которую обрекли Кубу бесконечные годы диктатуры». В этом заявлении что ни слово — то ложь.

Да, Фидель сложил с себя полномочия по управлению государством, вооружёнными силами и компартией, но его политический и жизненный опыт полноценно используется соратниками, которые ставят перед собой новые цели и задачи, соответствующие непростым вызовам времени. Об этом со всей определённостью заявил Рауль Кастро [10]. Подавляющее большинство кубинцев отвергают контрреволюционную «подоплёку» диссидентов. Выводы о том, что оппозиция готова управлять островом, не имеют почвы, поскольку её разрозненные ячейки конфликтуют друг с другом и не способны к организаторской работе. Многие «диссидентские лидеры», как недавно выяснилось, долгие годы действовали по заданию кубинской контрразведки. В книге «Диссиденты», которая была опубликована в Гаване, они рассказали о контактах с сотрудниками ЦРУ, работающими под крышей «Представительства интересов США» в Гаване, о денежных выплатах на подрывные мероприятия, об инструкциях по созданию протестного движения.

Кубинскую революцию можно отнести к числу уникальных явлений. Она вызрела и была осуществлена на собственной национальной и социальной почве, чем и объясняется её прочность. Угроза военной агрессии сплачивала кубинцев, укрепляла чувство национального достоинства, решимость бороться за свободу и независимость, несмотря на лишения и материальные ограничения, вызванные экономической блокадой. Высшее партийно-государственное руководство страны переносило тяготы повседневной жизни наравне со всеми, и это было важным консолидирующим фактором. Попытки чиновников — на любой иерархической ступени — устроить себе персональный райский уголок под сенью революции наказывались и «посадками», и конфискацией неправедно нажитого имущества.

На пятом съезде КПК (октябрь 1997 года) Фидель назвал брата своим преемником: «В лице Рауля мы имеем человека, способного заменить любого из нас, и особенно меня». По словам Фиделя, именно «Рауль лучше всех подготовлен и обладает наибольшим опытом» управления страной.

Один из самых важных визитов Чавеса в Гавану пришёлся на 14 декабря 2004 года, когда он и Фидель подписали совместную декларацию по созданию «Боливарианской альтернативы для Латинской Америки» (ЛЬВА). Они предложили путь региональной интеграции, основанный на «сотрудничестве и солидарности», государственном участии в координации и регулировании экономической деятельности, учёте различий в уровне развития стран и размеров их экономик. Тогда никто и предположить не мог, что через несколько лет ALBA станет реальностью. В ALBA войдут Боливия, Никарагуа, Эквадор, Гондурас, Доминика, Антигуа и Барбуда и другие страны.

Уго Чавес на Кубе

День 14 декабря был отмечен также тем, что во время торжественной церемонии Фидель без посторонней помощи встал с инвалидной коляски и в течение десяти минут, стоя, слушал исполнение гимнов Венесуэлы и Кубы. Это был достойный ответ стервятникам в человеческом облике, поспешившим «отпраздновать» его смерть.

Другой памятный для Чавеса визит на остров пришёлся на 3 февраля 2006 года, когда Фидель вручил ему Международную премию Хосе Марти, патронируемую ЮНЕСКО. За награждение Чавеса высказались латиноамериканские страны, которые признали выдающимся его вклад в региональную интеграцию и борьбу за сохранение культурных традиций [11]. Денежную часть премии Чавес пожертвовал Боливии на кампанию по борьбе с неграмотностью.

Летом 2006 года в западных СМИ вновь появились сведения о «смертельной болезни» Фиделя. Антикастристы в Майами оживились: может быть, на этот раз подтвердится? Фиделю действительно была сделана сложнейшая операция на кишечнике. Чавес вновь взял на себя роль пресс-секретаря Кастро. Конечно, с согласия кубинского руководства. 11 июля он выступил с заявлением: «Империализм не отдыхает. Они огласили план переходного периода для Кубы, потому что верят в скорую смерть Фиделя. Совсем недавно я был на Кубе и говорил с Фиделем несколько часов. Никогда я не видел его в наилучшем здравии. Ясный, оживлённый, в отличном настроении, работающий, как юноша. Не удивляйтесь, если он преодолеет отметку в 100 лет и более».

Оптимистический прогноз Чавеса вызвал раздражённую реакцию администрации США: вновь посыпались угрозы «разобраться» с ним, если он будет и дальше оказывать поддержку Кубе. В Вашингтоне понимали, что «фактор Чавеса» сильно усложнит задачу по доведению Кубы до экономического коллапса после «ухода» Фиделя. Чавес не откажется от курса на стратегическое сотрудничество с Кубой, сохранение значительных объёмов энергопоставок и финансовой помощи [12].

На уже привычный шантаж «ястребов» Чавес ответил в вызывающей форме, иного варианта не было: «Угрозы Империи, похабной и аморальной, агрессивной и бандитской, практикующей геноцид и пренебрегающей правами человека, не заставят нас отказаться от стратегического союза с Кубой. Это североамериканская Империя должна умерить свой пыл и подготовить переходный план для себя, потому что в этом столетии она рухнет». Чавес дал совет Соединённым Штатам «начать стратегическое отступление, чтобы сохранить свою политическую систему в пределах собственной страны». «Этот совет дают специалисты, это очень хорошая рекомендация!» — воскликнул он.

Чтобы навредить Чавесу, западные пропагандистские центры запустили тезис о том, что венесуэлец намерен «оттеснить» Фиделя и «присвоить» его роль антиимпериалистического лидера на континенте. Была развязана шумная кампания, в ходе которой «выясняли», обладает ли Чавес необходимыми политическими и организационными качествами для этого. После дискуссий и «круглых столов» ангажированные аналитики пришли к мнению, что у венесуэльского президента нет шансов превратиться в беспокоящий «камешек в башмаке Вашингтона», каким на протяжении многих лет был Фидель Кастро. Чавес — всего лишь «самый крикливый паладин антиамериканизма». В новых исторических условиях, оказывается, требуются лидеры иного плана, способные вести диалог с Соединёнными Штатами от имени Латинской Америки, такие как Лула да Силва или Алан Гарсия. Они хотя и «левоцентристы», но не позволяют себе «популистских эксцессов».

Фиделю исполнилось 80 лет, и, конечно, Чавес не мог пропустить этой даты: 14 августа он навестил его в клинике. Отчёт об их трёхчасовой встрече появился в «Гранме» под названием «Незабываемый вечер двух братьев». Рядом с Чавесом пациент забыл о своих проблемах: весёлые истории, анекдоты, воспоминания, в перерыве — скромная диетическая еда. Чавес подарил Кастро кинжал, который когда-то принадлежал Симону Боливару. Венесуэлец признался, что пытался нарисовать портрет юбиляра, чтобы сделать ему сюрприз, но потом отказался от этого замысла: «Никак не удавалось точно передать линию носа». Встретившись с журналистами, Чавес поделился впечатлениями о «больном»: «Я восхищён способностью команданте к возрождению. Что за человечище! Из какого материала он сделан?! Из кагуайрана [13], как говорят кубинцы!»

Весомым событием в отношениях Венесуэлы и Кубы стал запуск первой очереди нефтеперерабатывающего комплекса в городе Сьенфуэгос. Когда-то это была ударная стройка Советского Союза на острове, но в 1995 году, в самый разгар демократических преобразований в России, она была заброшена. После заключения соглашений между Cupet и PDVSA в 2005 году задача возрождения комплекса стала центральной в двусторонней программе энергетического сотрудничества. Открытие комплекса приурочили к Четвёртому саммиту Petrocaribe, проведённому в Сьенфуэгосе 20—21 декабря 2007 года с целью «выработки региональной стратегии энергетической безопасности».

После форума Уго Чавес и Рауль Кастро отправились в город Сантьяго-де-Куба, расположенный к юго-востоку от Гаваны. Чавес давно мечтал посетить могилу Хосе Марти и казарму Монкада, которую в 1953 году штурмовали Фидель и его товарищи. Агентство Франс Пресс назвало «апофеозной» встречу Чавеса в Сантьяго. На открытом военном джипе рядом с Раулем он проехал по главной улице города. Тысячи людей приветствовали их: восторженные крики, улыбки, бесконечные реки флажков, искренняя атмосфера народной любви. Один из плакатов вызвал особенно сильные эмоции у венесуэльского президента: «Уго Чавес — сын Фиделя!» Сколько раз он сам говорил на митингах и манифестациях: «Для меня Фидель — как отец!»

Поездка Чавеса в Сантьяго вместе с Раулем имела важный подтекст: доказать, что в отношениях между ними нет напряжённости и скрытых конфликтов. Фальшивки об этом распространялись активно. «Чавес не сумел установить с Раулем такие же тёплые отношения, как с Фиделем» — эта стандартная фраза кочевала из одной «аналитической» статьи в другую. Рауль более практичный, можно сказать приземлённый, политик по сравнению с Фиделем, и по этой причине его отношения с Чавесом внешне не отличались повышенной эмоциональностью. Но разве можно было делать на этом основании далеко идущие выводы о «принципиальных расхождениях» и «непреодолимых конфликтах»?

24 февраля 2008 года парламент Кубы избрал Рауля Кастро главой государства — председателем Государственного совета. Выступая перед депутатами, Рауль сказал: «Я принимаю на себя всю возложенную вами ответственность. Однако я убеждён, что главнокомандующим кубинской революцией есть и будет только один человек. Фидель — это Фидель. Все мы прекрасно знаем, что Фиделя нам не сможет заменить никто. Я прошу у Национальной ассамблеи права советоваться в вопросах обороны, международной политики и экономики с лидером нашей революции». Просьба Рауля была встречена овацией.

В мировых массмедиа приход Рауля к власти вызвал противоречивые комментарии. С одной стороны, его называли более радикальным и жёстким политиком, чем Фидель, верным приверженцем коммунистических идеалов. С другой — от нового председателя Госсовета ждали чего-то вроде «перестройки по-кубински», ускоренного перехода к рыночно ориентированной модели социализма. Ведь сам Рауль не раз признавал, что экономические реформы давно назрели, что в стране существует много нерешённых проблем. Он объявил об административной реформе и кадровых сокращениях в государственных структурах для «обеспечения их более эффективной деятельности».

Были предприняты шаги, которые интерпретировались политологами как курс на либерализацию страны. «У нас слишком много ограничений и правовых запретов, — сказал Рауль, — они приносят больше вреда, чем пользы». Упомянул он и о темпах предстоящих перемен: «Все мы хотели бы двигаться быстрее, но не всегда это возможно». По его инициативе было дано «добро» на продажу и использование мобильных телефонов. Были «распахнуты» двери в Интернет. Крестьянам дали право самостоятельно решать, какие культуры сажать, как распоряжаться урожаем и деньгами от его реализации. Была разрешена приватизация (без права на перепродажу) государственного жилья.

Завоевания революции дороги кубинцам. Бесплатное медицинское обслуживание, качественное образование — от школьного до университетского, забота государства о строительстве жилья для граждан, развитая система социального обеспечения — всё это будет сохранено в процессе модернизации кубинской социалистической модели. Не надо считать, что кубинцы ничего не знают о «внешнем мире» и потому, идеализируя его, стремятся покинуть остров. Десятки тысяч граждан Кубы — врачи, учителя, военные, специалисты различного рода — работали в капиталистических странах и хорошо понимают, каковы преимущества и недостатки социалистического строя. Доминирующее мнение кубинцев таково: преимуществ больше, а недостатки можно исправить. Драматический опыт крушения социализма в СССР и странах Восточной Европы кубинским руководством тщательно изучался, и соответствующие заключения были сделаны. Главный вывод: отказ от социалистической модели станет для страны катастрофой.

Но трудностей у Кубы ещё много. «Каждая из актуальных проблем кубинского общества требует стольких вариантов решения, скольких нет и на шахматной доске», — сказал однажды Рауль Кастро. Чтобы просчитать все шаги, требуется время. Реформы осуществляются планомерно и поэтапно, с учётом китайского и вьетнамского опыта. Правительство не собирается идти на эксперименты, которые приведут к неконтролируемому имущественному расслоению общества. Уже сейчас роскошная жизнь отдельных представителей «чёрного рынка», спекулянтов и фигурантов стихийного сектора секс-услуг вызывает определённое напряжение в обществе.

Ответный визит в Венесуэлу президент Рауль Кастро нанёс в декабре 2008 года. Это был его первый зарубежный визит в качестве руководителя страны. Ещё до официальных переговоров в Мирафлоресе сюрпризом, не предусмотренным программой визита, стало награждение гостя орденом Либертадора и вручение ему копии сабли Боливара. Конечно, кубинский руководитель был тронут. Он вспомнил, как вместе с Фиделем приехал в Каракас после свержения диктатора Переса Хименеса, чтобы наладить отношения с президентом Ромуло Бетанкуром, человеком, которого они считали революционером, но ошиблись. Тысячу раз прав был Фидель, когда предсказал, что рано или поздно Куба и Венесуэла станут союзниками, братскими государствами. Его предвидение сбылось...

И ещё один штрих к вопросу о тональности личных отношений Чавеса и Рауля Кастро. Выступая в бразильском городе Сальвадор-де-Баия на церемонии открытия бюста Симону Боливару [14], Рауль поведал в присутствии венесуэльца, что поначалу всякий раз, когда Чавес, обращаясь к Фиделю, говорил «отец», а Раулю — «дядя», они оба испытывали некоторое замешательство, потому что «мы — скромные люди», хотя к этому примешивалось, конечно, и чувство гордости. Однажды двенадцатилетняя внучка Рауля Моника сделала такое заключение: «Если Фидель является папой Чавеса, а дедушка Рауль — дядей, то мне Чавес приходится кузеном». — «Моника сделала правильный вывод: получается, что все мы — одна семья»...

Вернуться к оглавлению

Глава 22. РУССКОЕ ОРУЖИЕ ДЛЯ ВЕНЕСУЭЛЫ

Эпизоды перманентного кризиса отношений между Соединёнными Штатами и Венесуэлой охотно освещаются российскими СМИ. Конфликты вызываются разными причинами — геополитическими, энергетическими, идеологическими и другими. До недавнего времени они «визуально» воплощались знаковыми деятелями эпохи — Бушем-младшим и Уго Чавесом.

Этих двух людей разделяла непреодолимая пропасть во всём: жизненном опыте, подходах к глобальному переустройству, взглядах на будущность капитализма и социализма. Даже отношение к Христу у них, верующих людей, было диаметрально противоположным. Чавес считал его первым социалистом, Буш — символом защиты ценностей западного мира. В России с неослабевающим вниманием (и на высоком уровне, и на народном) следили за напряжёнными — всегда на грани кризиса — отношениями Чавеса и Буша, сочувственно понимая, что в современном варианте противостояния «Давид — Голиаф» подавляющее преимущество на стороне последнего.

У венесуэльского «Давида» не было никаких возможностей защититься, его вооружённые силы почти утратили боеспособность. Массмедиа Венесуэлы обвиняли в этом Чавеса. Дескать, боролся с военными заговорщиками, избавился от «диссидентов в погонах» и тем самым нанёс непоправимый ущерб обороноспособности страны. Самые лучшие генералы бежали за границу или сидели под домашним арестом. Журналисты, не жалея красок, расписывали плачевное состояние военной техники. Танки французского производства АМХ-30 постоянно «модернизировались», но годились только для парадов. Из двадцати четырёх самолётов F-16, которые были приобретены в США в начале 1980-х годов, взлететь могли пять- шесть, не больше. Истребители-бомбардировщики «Мираж» (поступили в ВВС Венесуэлы в конце 1970-х годов) исчерпали свой ресурс. Только два транспортных самолёта «Геркулес С-130» из семи летали, но это всегда было связано с риском. Главная ударная сила ВМФ — шесть ракетных фрегатов — требовала значительного ремонта. Две единственные подлодки «Sabalo S-31» и «Caribe S-32» в 1990-е годы находились на капремонте и срочно нуждались в новом. Плачевно обстояли дела с ПВО: израильская система LAR и шведская Roland — не функционировали. Если что и действовало из военной техники, так это лёгкие танки Национальной гвардии, которые можно было бы использовать для разгона митингов оппозиции.

Пропагандистская кампания по поводу «небоеспособное - ти» вооружённых сил разом прекратилась, когда Чавес стал налаживать связи с производителями современного оружия в России. Тезисы сменились на прямо противоположные: у Венесуэлы есть всё необходимое для обороны, деньги можно истратить на более полезные цели, не надо развёртывать гонку вооружений!

В сентябре 2004 года Путин прислал в российское посольство в Каракасе для вручения Чавесу подарок «с намёком» — автомат Калашникова в специальном исполнении, в футляре, обитом кожей. На прикладе АК-103 поблёскивала металлическая табличка с дарственной надписью на испанском языке. С этим автоматом за день до вручения его Чавесу сфотографировались «на память» многие дипломаты посольства: всем хотелось увековечиться с «калашом» Команданте Чавеса.

Уго Чавес с автоматом Калашникова

Визит Чавеса в Москву в ноябре 2004 года был ознаменован прорывом во многих сферах двусторонних отношений. Совпадение взглядов на международную обстановку было практически полным: главное — курс на многополярный мир и укрепление Организации Объединённых Наций. Президенты Путин и Чавес объявили, что их страны станут посредниками между ОПЕК, независимыми производителями и странами-потребителями нефти в вопросе нормализации мировых цен на неё, не позволяя снижаться цене за один баррель ниже 30 долларов. Прежний тарифный пояс, который был установлен ОПЕК (22—28 долларов), не соответствует сложившимся реалиям. Пора восстановить порядок на нестабильном энергетическом рынке! Это в интересах всех сторон! В соглашение о военно-техническом сотрудничестве к уже имеющемуся договору о поставках в Венесуэлу российских вертолётов добавилось ещё одно: в страну будет поставлено 100 тысяч автоматов Калашникова.

Путин поздравил Чавеса с победой на «отзывном» референдуме, подчеркнув, что она была «убедительной» и потому «поможет смягчить внутреннюю напряжённость» в Венесуэле. Пожелание Путина добиться скорейшей «внутренней нормализации» было истолковано Чавесом как намёк на то, что российская сторона считает это необходимым условием для успешной реализации соглашений, особенно по ВТС. Возможно, по этой причине в «подвешенном состоянии» остался запрос Чавеса на приобретение портативных средств борьбы с авиацией и танками. Нестабильность в стране могла привести к «расползанию» этих «деликатных» вооружений, попаданию их в руки террористов, в том числе на колумбийской территории. Вот из-за чего волнуются американцы. И русские ещё больше.

Чавес возложил венок к Могиле Неизвестного Солдата у Кремлёвской стены, стойко выдержав напор ледяного ветра и удары снежных зарядов в лицо.

Восторженная встреча ожидала Чавеса 25 ноября в Институте философии РАН, где венесуэлец произвёл сильное впечатление на всех, кто там находился, — от гардеробщиц до маститых российских учёных. Чавес легко установил контакт с аудиторией: его понимали, его взгляды разделяли, ему аплодировали. Президент высказывал идеи, которые в России уже подавали как архаичные, деструктивные, «несовместимые» с доминирующими веяниями времени и в силу этого — «недостойными» для их защиты на общественных форумах. Конечно, венесуэльский гость знал об этом, как и о том, что в академическом зале было много тех, кто симпатизировал Боливарианской революции. Президент рассказал о причинах её возникновения, движении «MBR-200», планах своего правительства. Больше всего внимания он уделил критике неолиберальной модели, воздерживаясь, конечно, от каких-либо ассоциаций с российскими реалиями:

«Мы не подчиняем государство рынку, а преобразуем его в новое, социальное, правовое и справедливое, которое должно направлять борьбу народа, руководить развитием нации. В экономической сфере речь идёт о том, чтобы избрать путь, который выведет за пределы капиталистической модели. Мы считаем, что в рамках капиталистической неолиберальной модели нет решения сложных проблем мира. В социальном плане — создать общество равных людей, вопреки обществу, разделённому на элиту, живущую очень богато, и большинство, живущее в бедности и крайней бедности.

Мы должны оставить неолиберальную модель позади как тёмную страницу истории. И сейчас мы переживаем начало новой, лучшей эры. Например, в Латинской Америке всего два года назад мы были почти одиноки в этой битве, я имею в виду — на уровне правительств, руководителей. Сегодня — нет. В течение всего двух лет пришёл Лула в Бразилии, пришёл Нестор Киршнер в Аргентине, теперь пришёл Табаре Васкес в Уругвае. Складывается новая геополитическая карта Латинской Америки. Появились широчайшие индейские движения, которые, хотя ещё не сформировали правительства, могут сделать это в ближайшем будущем.

Неолиберализм обещает экономическое развитие и макроэкономическое равновесие, однако его применение гораздо сильнее расстраивает макроэкономику и сталкивает народы в ещё более глубокую слаборазвитость и зависимость. Неолиберализм обещает экономику с человеческим лицом и социальные реформы от случая к случаю, однако бедность продолжает прирастать миллионами во всех частях света, особенно там, где в точности применяются неолиберальные формулы. Неолиберализм обещает углубить демократию, но вызывает, наоборот, дестабилизацию демократии...

Мы в Венесуэле начали осуществлять иной сценарий. Это мы могли сделать только посредством революции, которая только начинается и которая, среди прочего, позволила нам взять под контроль нашу нефтяную индустрию. Раньше её контролировал Вашингтон... Неолибералы и правительства, сдающиеся империализму, не делают инвестиций в государственные предприятия, чтобы довести их до банкротства, а потом почти даром отдают их частному сектору. Мы остановили эти планы, и сегодня, спустя четыре года, все основные государственные предприятия дают прибыль. Мы побили рекорд производства железа, стали, глинозёма, алюминия — с теми же трудящимися, но при эффективном государственном управлении...

Некоторые говорят, что я безумец, ведь ни в одной экономической теории обо всём этом не сказано. Я же говорю, что безумцы те, кто следует неолиберализму. Ведь некоторые даже не отдают себе отчёта в том, что подрывают жизнь на планете ради того, чтобы эксплуатировать её богатства. На Марсе найдены следы водяного пара. Не так уж странно предположить, что когда-то на Марсе была и цивилизация, ведь эта планета очень похожа на Землю. Я недавно рассматривал в лупу одну фотографию и, кажется, рассмотрел на скалах три буквы — МВФ. Похоже, на Марсе был свой Международный валютный фонд.

Карл Маркс сказал: “Пролетарии всех стран, соединяйтесь!” Сегодня мы ехали сюда с нашим послом, и там, вдали, среди снега, я увидел статую и спросил у него: “Кто это?” — и он мне ответил: “Карл Маркс”. Идеи и философия, которые никогда не рухнут. Я думаю, что хвалёный мировой порядок неолиберального капитализма рухнет. Братья! Давайте подтолкнём его!»

В целом Чавес был доволен результатами поездки. В отношениях с русскими не надо ускорять события. У них свой ритм жизни: это северный народ, серьёзный, неторопливый. Надо быть последовательным, настойчивым, и успех придёт. Поэтому Чавес с обезоруживающей улыбкой в очередной раз за последние три года пригласил Путина посетить Каракас с официальным визитом.

Венесуэльская пресса с привычной враждебностью освещала пребывание Чавеса в России. Но зловредных выдумок на этот раз было больше, чем обычно. Особенно постарался журналист Нельсон Бокаранда, тот самый, которого регулярно «подпитывал свежими новостями» пресс-атташе из американского посольства:

«Русское правительство направило формальную ноту протеста правительству Чавеса по поводу вторжения в воздушное пространство России двух самолётов, которые сопровождали “Аэробус” президента. Как только это произошло, ПВО России запросила у начальства санкцию на то, чтобы сбить нарушителей. Пять русских истребителей были готовы к взлёту, чтобы выполнить приказ. В течение нескольких минут напряжение достигло предела. Но вскоре разъярённый высокопоставленный чин в Министерстве обороны России дал отбой тревоге. Указанная дипломатическая нота вызвала панику в министерстве иностранных дел Венесуэлы, потому что продемонстрировала всю степень раздражения правительства Путина.

Визит Чавеса в Москву рассматривается там как самый хаотичный в современной истории страны, где протокол соблюдается чётко и до последней буквы. Часть вины была возложена на венесуэльского посла Карлоса Мендосу Потелья, другая — на посла Ермакова, последовательного чависта, который до последнего времени представлял Россию в Каракасе. Его отъезд планировался уже давно из-за недовольства российского МИДа результатами его работы в Венесуэле. Его заменит нынешний посол в Кито Михаил Орловец. В докладе МИДа Венесуэлы Чавесу отмечено: “Многие из договорных документов не были подписаны, потому что не были одобрены русской стороной. С некоторыми из них русские не были даже ознакомлены... Задержка с актом возложения венка к Могиле Неизвестного Солдата была вызвана тем, что венесуэльское посольство забыло его заказать. Потребовалось почти полтора часа, чтобы найти подходящий венок. У солдат из караула шла носом кровь из-за мороза, когда к Могиле прибыл венесуэльский лидер. Многих членов венесуэльской делегации, особенно из свиты министра обороны, едва не изгнали из отеля из-за задержки с оплатой за номера. Венесуэлец Ростислав Орловский, предприятие которого лидирует в ресторанном бизнесе в России, спас положение, организовав питание и предоставив транспорт военным. Стало также известно, что у представителей правительственного органа информации украли командировочные евро, когда они развлекались в одном из московских борделей”...

Очевидно, что Путин и его союзники-предприниматели намерены воспользоваться Венесуэлой. Газпром, ЛУКОЙЛ, «Русский алюминий», а также некоторые оружейные фабрики хотят получить добро Чавеса на сделки, пока он уверен в том, что Путин его союзник. Правда состоит в том, что русский президент пытается удовлетворить интересы своих “новоиспечённых олигархов”. Ясно также, что в повестке Путина на 2005 год Венесуэла не предусмотрена. Тема официального визита Путина всегда была ведущей в переговорах. Чавес трижды посетил Москву, так и не получив ответного визита от Путина, который, однако, недавно побывал в Чили и Бразилии, не спланировав хотя бы технической посадки в Майкетии. В будущем году Путин собирается побывать в регионе, но посетит другие страны» [15].

В начале декабря 2004 года министр обороны генерал Карнейро объявил, что Венесуэла закупит у России вертолёты Ми-17, Ми-26 и Ми-35, а также автоматы Калашникова модификаций АК-103 и АК-104, которые станут основным стрелковым оружием венесуэльской армии. «Новые автоматы не раз демонстрировали свои возможности в боевых условиях, — подчеркнул Карнейро. — Они обладают идеальными характеристиками, стоимость их для нас также вполне подходящая. Мы уверены, что автоматы обеспечат безопасность тем военнослужащим, которые дислоцированы в районе границы, там, где имели место неприятные инциденты, сопровождавшиеся гибелью наших солдат».

Под «неприятными инцидентами» Карнейро подразумевал частые стычки венесуэльских патрулей с вооружёнными отрядами из Колумбии, проникавшими на территорию штатов Сулия, Тачира и Апуре[16] . Не всегда можно было определить «принадлежность» этих группировок, но среди них преобладали «парамилитарес» («паракос») — так называемые полувоенные отряды «самозащиты» (AUC), тесно связанные с колумбийской армией. «Паракос» использовались для спецопераций в антипартизанской борьбе и «прославились» кровавыми расправами с мирным населением. Не раз проникали на приграничную территорию Венесуэлы с целью переформирования партизаны из левомарксистских группировок FARC (Вооружённые революционные силы Колумбии) и ELN (Армия национального освобождения). Много беспокойства венесуэльцам доставляли преступные международные организации, прежде всего те, которые «специализировались» на переброске наркотиков и похищении людей с целью получения выкупа. Точная классификация нарушителей границы часто затруднялась тем, что для финансирования своей деятельности и «паракос», и партизаны прибегали к наркотрафику и похищениям. Нередко случалось, что «паракос» маскировались под партизан, а партизаны — под «паракос».

Решение Чавеса о закупках российской военной техники для модернизации вооружённых сил Венесуэлы администрация Дж. Буша встретила с демонстративной враждебностью. Венесуэльский «диктатор» вновь предпочёл конфронтационный вариант решения очередной проблемы в двусторонних отношениях, протянув руку с кошельком, набитым нефтедолларами, в сторону России. Русские, конечно, воспользовались выгодной ситуацией, цепко ухватившись за кошелёк. Как быстро они усвоили главный девиз свободного мира: «Деньги не пахнут!»

Уго Чавес на танке

Ещё в бытность Советского Союза представители его ВПК настойчиво проталкивали своё оружие в регион — вначале на Кубу, затем в Перу, когда там заправлял генерал-националист Васко Альварадо. Россия продолжила негативную, с точки зрения США, традицию, бросив вызов их интересам в Западном полушарии. Если допустить реализацию договорённостей Москвы и Каракаса о поставках оружия, престижу Соединённых Штатов в Латинской Америке будет нанесён чувствительный удар: они не смогли воспрепятствовать Чавесу! Это явный признак того, что их влияние в регионе пошло на спад!

Венесуэльский лидер знал, что Вашингтон предпринял меры по срыву военно-технических соглашений Венесуэлы с Россией, но был настроен решительно: любой ценой надо довести дело до конца, самое главное, чтобы не проявили слабости в Москве. Давление гринго на российское руководство усиливалось с каждым днём. За 1990-е годы в Вашингтоне привыкли к уступчивости Кремля. Президент Буш и его ястребиная команда считали, что и на этот раз русские отработают назад, если надавить посильнее, а для вящего эффекта стукнуть кулаком по столу.

Из венесуэльского посольства в Москве в Каракас поступали тревожные сообщения о том, что в российских верхах нет единой точки зрения на перспективность «вооруженческой темы» в отношениях с Венесуэлой. Позиция МИДа России была противоречивой: судя по всему, в самых высоких сферах страны шла напряжённая борьба между «за» и «против». Трудно было прогнозировать, какая именно линия возьмёт верх. Дипломаты традиционно не хотели брать на себя ответственность, предпочитая дожидаться мнения Кремля. Министерство обороны России и ВПК стояли на своём: соглашения с Венесуэлой необходимо выполнить любой ценой! Вопрос заключался в том, смогут ли они противостоять тем силам в России, которые лоббируют интересы США. Чавес не сомневался в наличии таких сил, подчёркивая красным маркером строки об американских «агентах влияния» в сообщениях своего посла из Москвы.

Венесуэльская оппозиция между тем продолжала критиковать Чавеса за покупку оружия в России: «Эксперты ставят под сомнение, что русские вертолёты, самые тяжеловесные и шумные в мире, будут удобны для выполнения многоцелевых задач в сложных тропических условиях. Достаточно напомнить, что, пользуясь прежними летательными аппаратами, венесуэльские ВВС потеряли их в катастрофах больше, чем военная авиация США в двух войнах в Персидском заливе и Афганистане. Из ныне существующего венесуэльского авиапарка только треть находится в работоспособном состоянии» [17]. Подтекст пассажа такой: если венесуэльские пилоты «гробили» привычную и удобную западную технику, то российскую ожидает куда более драматичная судьба. В другой публикации указывалось, что проблем с русскими вертолётами будет много из-за нехватки запчастей, из-за дороговизны техобслуживания, а также усиления «кубинского присутствия», поскольку точный перевод технической документации смогут сделать только они.

Для создания новых «пропагандистских стереотипов» проамериканские СМИ в Венесуэле попытались внушить венесуэльцам, что общественное мнение в самой России выступает против продажи оружия боливарианскому «режиму». Для «сбора информации» в Москву из Каракаса в пожарном порядке были командированы авторитетные тележурналисты и «золотые перья» информационной войны против Чавеса. Вот типичный репортаж из России:

«Прибытие в Венесуэлу партии автоматов Калашникова стало событием и для Москвы. Я смотрела телевизор в московском отеле и, хотя не понимаю русского языка, уловила угрожающие импульсы, которые исходили от президента Чавеса, облачённого в военную униформу. Он выступал перед строем солдат, целясь из винтовки прямо в телекамеру. На следующий день мой гид-переводчик с неодобрением высказался о том, что президент Путин расходует средства, полученные от торговли нефтью, на развитие военной промышленности. Гид считал, что предпочтительнее вкладывать деньги в науку, технологию и космические программы. Один русский журналист убеждал меня, что Венесуэла даже через четыре года вряд ли получит то количество самолётов Су-30, о которых с такой уверенностью объявил три недели назад Чавес. Во-первых, корпорация «Иркут», продающая их, имеет договорённости о поставке всей своей продукции — 30 самолётов в год — Индии, Малайзии и Алжиру. Поэтому у Венесуэлы нет никакой возможности получить свою квоту к названному сроку. Во-вторых, корпорация «Иркут» не является государственным предприятием, ею владеют частные промышленники; они очень хотят выйти на международный рынок гражданской авиации, который находится под сильнейшим прессингом санкций, объявленных Вашингтоном. Так что мы можем стать свидетелями повторения эпизода с покупкой Венесуэлой испанских и бразильских самолётов, которую сорвали американцы. Недовольство русского общества гонкой вооружений можно ощутить даже на улице. Обычные граждане, включая молодёжь, выступают против продажи автоматов АК-47 не только Венесуэле, но и арабским странам, находящимся в состоянии войны. Они осуждают излишне приятельские отношения с такими старыми клиентами Советов, как Иран и Ливия, и считают, что в русской политической жизни доминирует цинизм. Такого персонажа, как Чавес, они считают не коммунистом, а популистом с задатками диктатора, что может стать угрозой для человечества. Ненависть к оружию отражается даже в сувенирах. Повсюду продаются майки с изображением автомата Калашникова и подписью: “Громадные достижения: тур кровопролития — Афганистан, Вьетнам, Ангола, Лаос, Никарагуа, Сальвадор, Ливан, сектор Газа, Карабах, Югославия и так далее”...» [18]

Журналистка, не знающая русского языка, приписала «русскому обществу» своё критическое отношение к российско-венесуэльским соглашениям по продаже оружия. Главный сюжет подготовленного ею репортажа очевиден: венесуэльская оппозиция, протестующая против «гонки вооружений» Чавеса, имеет много союзников в самой России.

Тему закупок российского оружия настойчиво поднимал посол США Браунфильд, выражая озабоченность от имени всей Латинской Америки: «Эти действия вызывают реакцию соседей Венесуэлы, которые начинают сомневаться в её намерениях и, конечно, беспокоятся. И мы не хотим развязывания гонки вооружений по типу “эффекта домино”. Нужна полная прозрачность. Надо ещё до реализации сделки объявить о ней, разъяснить, какие образцы вооружений будут приобретены, для каких целей, где они будут размещены. Таким образом, соседи Венесуэлы будут иметь необходимую информацию, чтобы принять свои решения. Вот, к примеру, гипотетическая возможность покупки Венесуэлой подводных лодок. Лучше всего было бы обойтись без слухов, потому что пресса говорит о них, а правительство отрицает. Затем пресса настаивает на этой теме, и правительство Чавеса отвечает, что “сделка возможна”. Несколькими днями позже правительство уже намекает на то, что “вполне вероятна покупка трёх подлодок”».

Обеспокоенность Браунфильда была понятной. Несмотря на предпринимаемые усилия, посольству США в Каракасе не удавалось получить полную информацию об объёмах и типах вооружений, которые Венесуэла намеревалась приобрести у России. Посол «с недоумением» комментировал ту настойчивость, с которой Каракас пополняет свои военные арсеналы, поскольку «Соединённые Штаты никогда не нападали и не собираются нападать на Венесуэлу». И тут же не без иронии упомянул, что в «асимметричных» вооружённых силах Венесуэлы имеется два с половиной миллиона резервистов, а это «намного превосходит численность армии США».

Замгоссекретаря США по странам Латинской Америки Роджер Норьега призвал венесуэльцев «решить», хотят ли они иметь оружие, которое президент Уго Чавес намерен купить у России. Он также обращался к соседям Венесуэлы «высказать своё мнение» по этому поводу, «получить возможность совместно с Венесуэлой обсудить суть её намерений, чтобы в регионе не началась гонка вооружений».

Серия выступлений высокопоставленных должностных лиц США по поводу «непрозрачности» приобретения Чавесом оружия в России не вызвала солидарной реакции «соседей Венесуэлы». Спокойно отнеслись к этому ближайшие соседи — Бразилия и центральноамериканские и островные карибские государства. Не стала поддакивать американцам Колумбия, которая, ведя давнюю внутреннюю войну, успешно модернизировала — с помощью США! — свои вооружённые силы, преимущество которых в оснащении и боеспособности всё больше беспокоило боливарианское правительство. Попытка Боготы вслед за США выразить «озабоченность гонкой вооружений, развязанной Венесуэлой» могла привести к выяснению реального соотношения сил, которое по всем параметрам было не в пользу венесуэльских ВС. В конце концов, именно Колумбия первой начала закупать российское оружие и технику. Не менее двадцати вертолётов Ми-17 использовались для борьбы с партизанскими группировками, а в армейских частях были популярны пулемёты и другое стрелковое оружие из России.

Всего с 2005 по 2013 год, начав фактически с нулевой отметки, Венесуэла приобрела у России вооружений и военной техники на 10—11 миллиардов долларов. О достигнутом уровне сотрудничества можно судить по тому, что в 2013 году Рособоронэкспорт передал Венесуэле (по контракту 2009 года) два дивизиона зенитного ракетного комплекса «С-300ВМ», способного поражать воздушные цели на расстоянии до 200 километров. Получив этот комплекс, Венесуэла в определённой степени обезопасила себя от внешней агрессии с применением стратегической авиации, баллистических и крылатых ракет. В эшелонированной системе противовоздушной обороны Венесуэлы используются также российские зенитные комплексы «Бук-2М», «Печора-2М», береговые ракетные комплексы «Бал-Э», зенитные артиллерийские установки ЗУ-23. Кроме того, на вооружении венесуэльской армии появились реактивные системы залпового огня «Смерч», системы «Град», танки Т-72Б1В, самоходные гаубицы «Мста-С», переносные комплексы «Игла-С» и т. д. Боливарианские ВВС обновили свой авиапарк: из России были поставлены 24 самолёта Су-30МК2 и более 50 вертолётов различных модификаций: Ми-17В-5, Ми-35М, Ми-26Т. В городе Маракай завершается строительство завода по лицензионному производству автоматов Калашникова АК-103, а также патронного завода.

Примеру России по развитию военно-технического сотрудничества с Венесуэлой последовала Беларусь. В первую очередь обсуждались условия поставок белорусских автоматизированных систем управления войсками ПВО и ВВС, средств радиолокации и радиоэлектронной борьбы. Чавеса всегда беспокоила уязвимость карибского побережья Венесуэлы из-за нарушений границы боевыми самолётами США, базирующимися на Кюрасао, Арубе и других островах. Договорённости с Беларусью были достигнуты без каких-либо осложнений. В декабре 2007 года в Каракасе в ходе визита Александра Лукашенко было подписано соглашение о создании на основе белорусской know how единой системы ПВО и национальной системы радиоэлектронной борьбы. Общие положения соглашения обнародовал в сентябре 2009 года Чавес, особо отметив его оборонительный характер: «Мы должны защитить стратегические объекты, например ГЭС “Гури”, нефтепромыслы, нефтеперерабатывающие заводы, индустриальные комплексы, военные объекты и командные пункты, крупные города, такие как Каракас, чтобы чувствовать себя в большей безопасности».

Оглавление

Глава 1. «Бенито Адольф Уго Чавес...»

Глава 2. Каракас, июнь 2002 года: первые впечатления

Глава 3. Венесуэльцы такие, какие они есть

Глава 4. «Бандит Майсанта» — неукротимый предок

Глава 5. Военная академия: на подступах к судьбе

Глава 6. Ревностный служака, начинающий конспиратор

Глава 7. Компаньера «Педро» — тайная любовь

Глава 8. Ел из одного котла с индейцами йарурос

Глава 9. Пора браться за оружие!

Глава 10. Вооружённое выступление 4 февраля 1992 года

Глава 11. Тюрьма как фактор популярности

Глава 12. Путь наверх в «чреве чудовища»

Глава 13. Избирательные урны вместо винтовок

Глава 14. Друг Фидель, олигарх Сиснерос и пятая колонна

Глава 15. Новая конституция и трагический декабрь 1999 года

Глава 16. Первый визит в Москву

Глава 17. «Венесуэлой правит сумасшедший...»

Глава 18. Дни апрельского путча: на волосок от смерти

Глава 19. Схватка с нефтяными заговорщиками

Глава 20. Империя — главный враг

Глава 21. Друзья и враги. «Отзывной» референдум

Глава 22. Русское оружие для Венесуэлы

Глава 23. Чавес против «дьявола Буша»

Глава 24. Президентские выборы 2006 года

Глава 25. Президенты-«популисты» — новые союзники

Глава 26. Чавес и Россия

Глава 27. Западный «накат»: «Во всём виноват Чавес!»

Глава 28. Чавес — «вождь коррупционеров»?

Глава 29. Частная жизнь Чавеса

Глава 30. «Если со мной что-то случится...»

Глава 31. Жёны и женщины Чавеса

Глава 32. Поражения и победы в информационной войне

Глава 33. Обвинения в культе личности

Глава 34. По пути к «Социализму XXI века»

Глава 35. Книга в подарок Обаме, или Тучи сгущаются

Глава 36. Борьба с беспощадной болезнью

Глава 37. Прощальный взгляд Чавеса

Глава 38. Ненаписанная книга

Основные даты жизни и деятельности Уго Чавеса

Литература



[1]См.: Todos los dictadores le temen a la prensa // El Nuevo Pais. 15.05.2003.

[2] Посол Шапиро знал о содержании выступления Хильберто Гонсалеса, поскольку видел его шоу в одном из столичных кабаре за несколько дней до показа в посольстве США (см. статью X. Олаваррии «Shithappens» // ElUniversal. 20.05.2003).

[3]См.: Domingo Alberto Rangel. Alzado contra todo. Valencia: Ed. Vadell Hermanos, 2003. P 260.

[4] РУМО — Разведывательное управление министерства обороны, было создано в 1961 году для обеспечения разведывательной информацией Департамента обороны США и координации деятельности разведывательных служб родов войск.

[5] В его доме в Каракасе в ходе обыска обнаружили стрелковое оружие, а также 600 бронежилетов.

[6] Перевод Эммы Прибыльской (AURORABOREALIS. Минск, 2008).

[7] Апостасия — термин, используемый для обозначения религиозного, а иногда политического отступничества.

[8]См.: Rafael Poleo. El insomnio del Embajador// El Nuevo Pais. 10.12.2004.

[9]См.: Hector Perez Marcano. De сотоFidel maneja a Chavez // Zeta. 16.11.2007.

[10] Рауль Модесто Кастро Рус (р. 1931) — четвёртый из семи детей и младший из трёх братьев (на пять лет моложе Фиделя). Окончил иезуитский колледж, поступил в Гаванский университет, где изучал дисциплины по проблемам государственного управления. Был членом Союза социалистической молодёжи, и его левые взгляды сформировались значительно раньше, чем у Фиделя, который объявил о приверженности социализму лишь в 1961 году. В июле 1953 года Рауль вместе с группой молодых революционеров во главе с Фиделем штурмовал казармы Мон- када в городе Сантьяго-де-Куба, чтобы своим самопожертвованием дать сигнал для всеобщего народного восстания против диктатуры Фульхенсио Батисты. Попытка провалилась, и братья Кастро были арестованы. В 1955 году после амнистии они эмигрировали в Мексику. Там Фидель возглавил «Движение 26 июля», названное в память об атаке на казармы Монкада. Был Рауль и в числе тех революционеров, которые в декабре 1956 года отправились на Кубу на яхт? «Granma».

[11] Во время этого визита Ф. Кастро и У. Чавес открыли XV Международную книжную ярмарку в Гаване, почётным гостем которой была Венесуэла. На ярмарке президенты подписали соглашения о создании Культурного фонда ALBA, Издательства ЛЬВА и Компании звукозаписи ALBA, которая будет заниматься сохранением и распространением музыкального наследия народов Латинской Америки. Эти инициативы направлены «на создание альтернативы гегемонии Империи в сфере искусства, литературы и индустрии развлечений, разрушительной для культурного разнообразия в сегодняшнем мире».

[12] Размеры ежегодной финансовой помощи Венесуэлы Кубе оцениваются экспертами в весьма широком диапазоне от одного до двух миллиардов долларов (помимо энергопоставок). Аналитик Института САТО Ян Васкес считает, что эта помощь не превышает одного миллиарда.

[13] Caguairan(исп.) — дерево с очень твёрдой древесиной, растущее на востоке Кубы.

[14] В этом городе проходил Первый саммит стран Латинской Америки и Карибского бассейна, посвящённый вопросам интеграции и развития.

[15] См.: ElUniversal. 23.12.2004.

[16] Нападение отряда колумбийских «паракос» на венесуэльский патруль в зоне Матас-де-Канья (штат Апуре) 17 сентября 2004 года ускорило ход переговоров Венесуэлы с Россией по приобретению вертолётов и автоматов Калашникова. Чавес посетил приграничную зону для встречи с военнослужащими, на которой объявил о решении «обновить вооружение армии, чтобы усилить защищённость границы».

[17]См.: Orlando Ochoa Teran. Los flancos debiles de la defensa nacional // El Universal. 10.10. 2004.

[18] См.: ElUniversal. 28.06.2006. Автор статьи Марианелья Саласар специализировалась на «разоблачении» усилий Чавеса по трансформации ВС Венесуэлы в «революционную армию».

Читайте также: