ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
?


!



Самое читаемое:



» » «Зимми»: христиане и евреи под властью ислама
«Зимми»: христиане и евреи под властью ислама
  • Автор: admin |
  • Дата: 12-12-2013 22:04 |
  • Просмотров: 2378

Вернуться к оглавлению

ПЕРСИЯ

ПРИНУДИТЕЛЬНОЕ ОБРАЩЕНИЕ В ИСЛАМ ГРЕЧЕСКИХ ХРИСТИАН И ЕВРЕЕВ (1843‑1845)

В Трапезунде, помимо турок, обитают армянские и греческие, а также известное число европейских христиан. Вокруг же Трапезунда расположено множество деревень, заселенных греками, которые по видимости придерживаются магометанской религии, но втайне исповедуют христианство. Так они живут с тех пор, как ислам воцарился в Константинополе. У них есть свои пастыри, тайно посвящаемые в сан патриархом Константинополя и епископом греческой церкви в Трапезунде.

В Мерве всем евреям, которых вынудили к обращению в магометанство в иных частях Персии, позволено вернуться к древним своим обрядам и верованиям. Но вот что замечательно: в Мерве имеются евреи, которые приняли мусульманскую веру и превратились в туркмен; а в Хиве, рассказывали мне, есть и такие, что оставаясь евреями, переженились с узбечками. И не поразительно ли, что самое надежное покровительство евреи находят у диких жителей пустыни? Итак, евреи, притесняемые и Бухаре и Персии, спасаются бегством в пустыню, в Мерв, Сарах, Ахаул и в Хазарах в Афганистане. Это происходит даже и в Марокко, где они нередко бегут от султанской тирании к пустынным жителям Тафилла‑Лета. А в Месопотамии они убегают из Багдада и Мосула в Йесид, что в диких горах Санджара.

ПРИНУДИТЕЛЬНОЕ ОБРАЩЕНИЕ В ИСЛАМ И ПОЛОЖЕНИЕ ЕВРЕЕВ (1850)

Всего лишь два десятка лет назад в этом некогда прекрасном городе жило до 3000 евреев. Притесняя и всячески унижая их, мусульмане вынудили более чем 2 500 перейти в мусульманскую секту Али (шиитов). Большинство этих семей хранят в душах веру отцов, и даже ухитряется тайно обрезать своих младенцев. Девять синагог города свидетельствуют о былом величии еврейской общины; теперь они, увы, почти все заброшены. Евреи Шираза говорят на иврите почти как ашкенази — немецкие евреи.

По прибытии в город я застал и нем волнения и беспорядки по случаю перемен в Тегеране. На улице шли яростные схватки, которые начали стихать лишь к вечеру. Вице‑консул принял меня на ночлег у себя в доме и дал мне проводника (глава еврейской общины), он же Мулло Исраэль. Этот наси, чрезвычайно почтенный старец, принял меня с величайшей теплотой и, по восточному обычаю, предложил мне свое гостеприимство. Я остановился у его сына Исаака.

Весть о моем присутствии быстро разнеслась меж братьями по вере, и меня вскоре посетили виднейшие из них. С утра до вечера меня разрывали на части, прося моего совета и помощи во множестве дел, и слушали меня, словно оракула. В один прекрасный день комната моя наполнилась женщинами в белых покрывалах, которые одна за другой стали подходить ко мне. Поскольку еврейским женщинам дозволяется носить лишь черные покрывала, дабы отличить их от прочих, я обеспокоился этим визитом, воображая, что на дом напали бунтовщики. По меня успокоили, сказав, что все эти женщины принадлежат к семьям, по принуждению принявшим ислам, но тайно придерживающимся веры отцов. Мои посетительницы приподняли свои покрывала и стали целовать меня в лоб и в руку. Я обратился к женщинам с несколькими словами об их вероотступничестве, в ответ на что они стали горько рыдать. Один из бывших здесь мужчин вышел вперед и сказал: «Мы знаем, в каких ужасных обстоятельствах мы были вынуждены изменить своей вере; мы сделали это, дабы избежать угнетения и смерти. И все же, несмотря на наше видимое отступничество, мы по‑прежнему всей душой преданы вере наших отцов, чему свидетельством наше присутствие здесь сегодня. Если это станет известно, все мы наверняка погибли!» Слова эти сильно поразили меня; я старался их утешить… (ее. 184‑186).

Среди персидских евреев некоторые весьма богаты, И богатство их служит источником таких опасностей, что они вынуждены скрывать его, как преступление. Гонения, которым они подвергаются, состоят в следующем:

1. По всей Персии евреи обязаны жить в особом квартале, отделенном от прочих обитателей, ибо они считаются нечистыми созданиями, распространяющих отвращение у одним своим присутствием.

2. Они не имеют права торговать текстильными товарами.

3. Даже в собственном своем квартале им запрещено держать лавки. Они могут продавать лишь специи и лекарства да заниматься ювелирным ремеслом, в котором они достигли большого совершенства.

4. Считая их за нечистых, мусульмане обращаются с ними весьма жестоко, и если еврею случается показаться на мусульманской улице, мальчишки и чернь забрасывают их камнями и грязью.

5. Под этим же предлогом им запрещено выходить на улицу во время дождя, ибо, говорят мусульмане, дождь может смыть с них грязь, которая осквернит мусульманина.

6. Если на улице в прохожем узнают еврея, его осыпают величайшими оскорблениями. Ему плюют в лицо и порой избивают столь немилосердно, что он не в силах сам добраться до дому.

7. Если персиянин убьет еврея, и семья убитого представит тому двух свидетелей‑мусульман, убийцу накажут штрафом в 12 туманов (600 пиастров): если же двух таких свидетелей не найдется, преступление останется ненаказанным, хотя бы и совершилось принародно, и было всем известно.

8. Мясо животных, забитых по еврейскому обычаю, но объявленных трефными (запрещенными законом Моисея), нельзя продавать мусульманам. Резники вынуждены закапывать это мясо, ибо даже христиане не решаются покупать его, опасаясь насмешек и издевательств персиян.

9. Если еврей заходит в лавку, желая что‑нибудь купить, ему запрещается рассматривать товары. Он должен остановиться на почтительном расстоянии и спросить цену. Если же рука его неосмотрительно коснется какого‑либо товара, он обязан купить его за любую цену, названную продавцом.

10. Порой персияне вторгаются в жилища евреев и присваивают себе все, что им приглянется. При малейшем движении владельца в защиту своей собственности он рискует поплатиться жизнью.

11. При малейшей размолвке между евреем и персом первого немедленно тащат к судье и, если истец приводит с собой двоих свидетелей, еврея приговаривают к непосильному штрафу. Если же осужденный слишком беден и не может платить, его раздевают до пояса, привязывают к столбу и дают до сорока палочных ударов. Стоит ему хоть раз вскрикнуть от боли, прежние удары не засчитываются, и наказание начинается сначала.

12. Точно так же и еврейских детей, если им случается поссориться с мусульманскими детьми, тут же отводят к судье и наказывают палками.

13. Путешествуя но Персии, еврей платит пошлину на каждом постоялом дворе. Стоит ему даже слегка замешкаться с уплатой поборов, на него набрасываются и избивают.

14. Еврей, осмелившийся появиться на улице во время трехдневного траура по персидскому основателю религии, наверняка будет убит.

15. Ежедневно и ежечасно изобретаются все новые обвинения против евреев, дабы получить основания к новым вымогательствам, корыстные цели всегда есть главный стимул фанатизма.

Вышесказанное дает ясное понятие о жалком положении евреев в стране, где не так уж давно одна из их женщин Эстер была женою царя, а одни из их единоверцев (Мордехай) — первым министром.

ПРИТЕСНЕНИЯ В ПЕРСИИ

1. Евреям запрещается выходить из своих жилищ во время дождя либо снегопада, дабы еврейская скверна не переносилась на мусульман шиитов.

2. Еврейские женщины обязаны показываться на людях с открытым лицом — как проститутки.

3. Они должны носить просторное покрывало, которое восточные женщины надевают, выходя из дому.

4. Мужчины не смеют носить дорогого платья, лишь такое, которое сшито из синей хлопчатобумажной ткани.

5. Они должны обуваться в туфли разного цвета. Каждый обязан носить на груди нашивку из красной ткани.

6. Еврей не смеет обгонять мусульманина

7. Еврей не может громко говорить с мусульманином. Прося мусульманина вернуть ему долг, еврей‑кредитор обязан обращаться к нему дрожащим и почтительным голосом.

8. Если мусульманин оскорбил еврея, последний должен опустить голову и хранить молчание.

9. Им запрещается строить красивые здания. Дом еврея не может быть выше дома его соседа мусульманина!

10. Дом еврея должен быть низким. Евреям не положено надевать плащ; достаточно, если он носит его в руках в скатанном виде.

11. Еврею запрещено стричь бороду и даже слегка подправлять ее ножницами.

12. Евреям запрещено покидать свой квартал или выезжать на свежий воздух в сельскую местность.

13. Еврейским врачам запрещается ездить верхом на лошади, как и всем немусульманам.

14. Еврей, подозреваемый в употреблении хмельных напитков, не смеет выходить на улицу, а если выйдет, немедленно карать его смертью.

15. Свадьбы евреев должны совершаться в великие дни праздников мусульман.

16. Евреям не дозволено продавать свежие, неиспорченные фрукты (1:377).

ЕВРЕИ НЕ ДОЛЖНЫ:

1. Повышать голос в присутствии мусульман,

2. Строить дома выше, чем мусульманские дома.

3. Касаться мусульман, проходя мимо них по улице.

4. Заниматься теми же ремеслами, какими занимаются мусульмане.

5. Утверждать, что в мусульманском законе бывают неточности.

6. Оскорблять пророков.

7. Рассуждать о религии с мусульманами.

8. Ездить верхом.

9. Строить гримасы при виде обнаженного мусульманина,

10. Совершать религиозные отправления за пределами своих молитвенных домов.

1 I. Повышать голос во время молитвы.

12. Громко трубить в шофар (бараний рог).

13. Давать деньги в долг под проценты, что может принести к погибели весь мир.

14. Они должны всегда вставать в присутствии мусульман и оказывать им почет и уважение при любых обстоятельствах (с. 38‑40).

И прежние гонения, и недавние декреты — все были направлены на тех, кто остались верны Закону Израиля и блюли их с такой твердостью, что готовы были даже умереть, во имя Неба. Если же они поддавались требованиям врагов, те превозносили их и осыпали почестями… Теперь, однако, сколько бы мы ни показывали, что слушаемся предписаниям их религию, они лишь утяжеляют наше бремя и усугубляют наши мучения… Воззрите на терзания отступников в нашей земле, тех, кто, не вынося гонений, оставили нашу веру совершенно и сменили внешнее убранство. Их обращение нисколько не послужило им на пользу, ибо они подвергаются тем же притеснениям, что и те, кто остался привержен своей вере. Поистине, даже обращение отцов их и дедов сто лет назад не дало им преимуществ, по слову: «…наказывающий вину отцов в детях, и в детях детей…» (Исход, 34:7). И не сказано ли: «Но в четвертом поколении возвратятся они сюда…» (Бытие) H впрямь, такое обращение с ними побудило многих отступников вернуться в прежнюю веру, ибо: «…ты думаешь опереться… на эту трость надломленную, которая, если кто обопрется на нее, войдет тому в руку и проколет ее!» (Исайя, 36). Не позаботься Господь об исцелении прежде напасти, без сомнения, все бы мы погибли, и глаза наши помутнели, пытаясь охватить всю огромность бедствия, постигшего нас. Поистине, все бы мы вскоре истаяли и исчезли, не думая о том, что станет с нашей жизнью и нашими потомками. Мы перестали бы производить потомство и оставались бы везде, подобно безумным и пьяницам, не сознающим своего положения. Господне исцеление не допустило, дабы мы вполне предались на волю нашего великого страха и тревоги.

Обозревая все гонения, выпавшие на нашу долю за последние годы, мы видим, что они ужаснее всего того, что запечатлено в анналах наших предков. Нас сделали жертвами инквизиции, и стар и мал свидетельствуют против нас; произносятся приговоры, из которых наимягчайший узаконивает пролитие нашей крови, изъятие нашего имущества и поругание наших женщин. Но благодаря Господу, в милосердии Своем сжалившемуся над преданными остатками своего народа, свидетельства их оказались противоречивы, ибо знать заступалась за нас, тогда как простой люд показывал против, а обычай этой земли не позволяет предпочесть свидетельство черни свидетельству знатных особ. Эти меры пускались в ход снова и снова, и Господь оказывал жалость Свою и дважды, и трижды. Но тут объявили новый указ, ужаснейший, нежели прежний; он отменил наше право наследования и право попечения над нашими детьми, передавая их в руки мусульман, но исполнение слов: «Сыновья твои и дочери твои будут отданы другому народу…» (Второзаконие, 28:32). Так они хотели расточить наше имущество и заставить нас раствориться среди мусульман. Ибо мусульманские опекуны могут распоряжаться нашим имуществом и детьми, как пожелают. И если их отдадут богобоязненному мусульманину, он будет стараться воспитать детей в своей религии, следуя их разумению, что все дети рождаются мусульманами, и лишь родители затем делают из них евреев, христиан либо идолопоклонников. Так что если этот человек воспитает их в «первоначальной» религии, (в исламе) и не оста вит их в руках тех, кто отклоняет детей от истинной стези (т.е. евреев), то он заслужил немалую награду от Аллаха. Если же, однако, опекуном станет человек безнравственный, единственной заботой его будет вымогательство денег, и Господь окажет Свою милость [позволив выкупить детей].

…Затем новое бедствие и ужасное испытание постигло нас, «какого не бывало с тех пор, как существуют люди, и до сего времени…» (Даниил, 12:1). Нам запретили заниматься коммерцией, которая есть наше средство к жизни, ибо нет жизни без пропитания для наших тел и без одежды для прикрытия их от жара и холода. Последнее же добывается только при посредстве торговли, которая ради этого и производится и без которой наше существование прекратится. Поступая так, они намерены были ослабить сильных среди нас и уничтожить слабых… Эти гонения на нас ужаснее, нежели те, что терпели мы во времена нашего рабства в Египте, ибо там мы могли сохранять нам принадлежащее, и никто этого у нас не отнимал… Далее, нас вынудили отпустить наших слуг и запретили нанимать других, как сказал Господь: «…в осаде и в стеснении, и котором стеснит тебя враг твой и жилищах твоих» (Второзаконие, 28:56), ибо тот, кто лишен помощи, обретается в жестоком стеснении.

Затем они повелели нам носить отличительную одежду, как предсказано в Священном Писании:

«И будешь омерзением, притчею и посмешищем у всех народов, к которым отведет тебя Господь» (Второзак., 28:37). Слово «омерзение» говорит о том презрении, каковое питают к нам народы при виде нашего упадка, умаления и унижения. Ни один народ, самый теснимый и преследуемый, не может быть сравним с нами. Поистине, мы презираем сами себя еще более, чем презирают нас народы. Мы стали омерзением и примером для них, так что, желая преувеличить какое‑либо унижение, постигшее их, они говорят: «Я унижен подобно сироте». Так же, желая оскорбить и обидеть ближнего, либо разгневавшись на сына или раба, они, истощив против нас прочие ругательные слова, говорят:

«Это еврей!» Если же они хотят проклясть кого‑нибудь наихудшим проклятием, то говорят: «Да сделает тебя Аллах подобным еврею и почитает тебя из их числа». Описывая постыдное деяние или какую‑нибудь скверность, они говорят: «Даже еврей, как он ни мерзок во всех своих помыслах, не примирился бы с этим». Так стали мы притчей во языцех, каковую они употребляют в поучение и в насмешку… «Посмешище» приложимо к нашему внешнему обличию, особливому от всех остальных людей, ибо нам навязаны одежды самые гнусные, самые позорные и унизительные… как предрекал пророк Иезекиил: «И будешь посмеянием и поруганием, примером и ужасом у народов, которые вокруг тебя, когда Я произведу над тобой суд во гневе и ярости и в яростных казнях» (Иезек., 5:15). 'Гак предсказал он, что мы станем предметом омерзения для окружающих народов, до того даже, что если один из них возьмет еврейскую девушку и она родит от него, над ним станут насмехаться. И дети его будут презираемы, и трудно ему будет найти для них жен и мужей, ибо они отверженные, и никто, даже ничтожнейший, не захочет вступить с ними к роде! во, как сказано: «Близкие и далекие от тебя будут насмехаться над тобой, который осквернил имя твое и творил бесчинства» (Иезек., 22:5). «…сними с себя диадему и сложи венец…» (Иезек., 21:26) относятся к указу против ношения нами тюрбанов… и вынуждающему нас носить черное одеяние, каковое есть цвет траура, ибо сказано:

«…сделай вид, что ты в трауре, и надень скорбные одежды…» (Вторая кн. Царств, 14:2). Что же до веления нам носить длинные рукава, целью его было низвести нас до подчиненного состояния женщин, не имеющих силы. Длина рукавов должна была сделать наш вид нелепым, а цвет их — отвратительным. Они напялили нам на головы уродливые шапки, в отрицание слов: «…и головные повязки сделай им, для славы и благолепия» (Исход, 28:40). Суть их особливых одежд в том, чтобы выделить нас между ними, и чтобы во всех делах нас можно было признать, дабы обращаться с нами унизительно… Вдобавок, это позволяет им проливать безнаказанно нашу кровь. Когда бы мы ни стали переезжать из города в город, нас подстерегают грабители и разбойники и убивают нас под покровом ночи, а то и средь бела дня, ибо сказано: «…пусть не моя рука будет на нем, но рука филистимлянина будет на нем» (Первая кн. Царств, 18:1 7). Из‑за этих одежд мы вопием против самих себя и говорим: «Прокаженный, у коего язва на живой плоти — нечист… Но ужаснее всякой проказы грехи, из‑за коих постигли нас эти гонения… "Всякий день посрамление мое передо мною, и стыд покрываем лицо мое» (44:15)… и мы слышим это, но молчим. Даже рабы их, нищие и прокаженные имеют власть над нами и уязвляют нас, как только могут, и гонят, как нечистых, ибо сказано: «Кричали им: сторонитесь нечистый! сторонитесь, сторонитесь, не прикасайтесь!» (Плач Иеремии, 4:15).

Из сказанного мною ясно, что мы заслужили те претерпеваемые нами гонения, ибо они не воздают нам даже за малую долю грехов, совершенных нами против Бога, и суть лишь часть великой кары…

ГОНЕНИЯ И МУКИ В ЙЕМЕНЕ (1666); ДВЕ ВЕРСИИ ОДНОГО СОБЫТИЯ

«Посланцы прибыли в Сану из Иерусалима, возвещая, что Мессия Израиля близок… Люди плакали от радости и в великом своем ожидании верили от всей души… и восклицали: в такой‑то и такой‑то день придет избавление, и тогда мы унесемся прочь и в одно мгновение окажемся на своей земле…

А власть в те времена находилась в руках шейха Касима, имама ал‑Мутаваккила. Сей последний, услышав об этом от своих министров и знати и от своих мусульманских подданных, призвал к себе предводителей и старейшин еврейских общин Саны и Хемды и спросил их: «Что это у нас там такое?» Они не могли скрыть от него, что знали, ибо тому были многие свидетели, и тогда шейх заключил их всех в свою крепость в городе, пока положение не прояснится. Он воспылал гневом против них и против всех евреев и отдал распоряжение людям своей религии, пусть назначают в каждом городе и в каждой провинции и в каждом месте, где живут евреи, особых чиновников, дабы карали их и делали с ними, что захотят. И солдаты, и всадники во множестве нападали на евреев и причиняли им многие муки. И вышел указ, но которому дома их, и поля, и все достояние переходили обратно к шейху и его преемникам до скончания времен, и евреи не могли более ни владеть своей долей земли, ни наследовать ее. 'Затем повелели евреям снять свои головные уборы и не позволяли им долее носить тюрбаны. Узнав об этом, мусульмане устроили себе забаву, сбивая тюрбаны с еврейских голов. Для евреев сие было несносное унижение, и видя приближающегося мусульманина, они с позором покрывали головы свои одеждами. Мусульманин же срывал покров с головы еврея, восклицая:

«Сними его и ходи с непокрытой головой». И мусульмане хвалились друг перед другом: «Сегодня я обошелся с этаким‑разэтаким евреем как мне заблагорассудилось, я избил его и изругал и скинул наземь тюрбан с его головы». И так они измывались над кем хотели, над малым и старым.

А предводители общины заключены были в крепость, после чего их отвели в камеру пыток, где их выставили на жгучее солнце. Вслед за тем их раздели догола и подвесили под открытым небом у входа во дворец, на поругание всем проходящим мимо мусульманам. Они восклицали: «Оставьте вашу веру, что вам толку в ней!» Евреи страдали молча, и лишь обращали сердца свои к Отцу Небесному, молю об избавлении. Остальным евреям, схваченным вместе со старейшинами, надели на шею железные цепи и нагими отвели в подземные застенки, где они пребывали во мраке и в смертной тени. Главу же общины отвели нагого и закованного в цепи в место, называемое Камран, куда его заключили, и где не бывал еще ни один еврей. Он страдал от всяческих мучений и пыток, ниспосланных Богом на него и его народ, и он сидел и рыдал от горя, но избавления было ждать не от кого, кроме как от Господа Всемогущего.

Следует знать, что в Сане был еще один раввин, но имени Сулейман ал‑Акта, славный своими познаниями и Горе, в Законе, а превыше всего в каббале. И вот, получив знамение свыше, он решил пойти к шейху в промежуточные дни праздника Песах. Никто не знает, что произошло меж ним и шейхом, известно лишь со слов последнего, будто раввин уверял, что Господь хочет испытать его. По сей день никто не знает, каковы были его намерения, слышали лишь, как он воскликнул в синагоге: «Блажен ты, о Израиль, в грядущей твоей судьбе!», а затем отправился в замок. После свидания с шейхом его схватили, пытали и заключили в подземную темницу. Вслед затем его привели пред лицо одного из сановников, ответственных за сбор, и тот бросил его в яму, полную змей и скорпионов. От имени Исмаила, великого владыки, вышло постановление — обезглавить его на торговой площади посреди города к следующую пятницу по окончании мусульманских молебствий. Его провели по улицам города и обезглавили, как и было постановлено. Затем тело его распяли и велели евреям оттащить его к городским воротам, где и подвесили его, нагого, на крепостном валу для всеобщего обозрения на три дня, и разрешили похоронить его лишь после того, как заплатили большой выкуп за тело. Тут Господь усмирил сердце шейха и тот согласился отпустить других еврейских предводителей, после того как подверг их пыткам и получил за них от евреев много денег.

…В те дни почти пятьсот евреек, не вынося гонений, отступили от своей веры».

Саадия ха‑Леви.

В месяце раджаб 1077 года евреи перешли всякую меру развращенности, ибо начали готовиться покинуть Йемен и присоединиться к своим собратьям в Святой Земле и в Иерусалиме. Они уверяли, что царь их. Мессия, сын Давида, пришел в мир и восстановил их царство. Они распродавали свое имущество за смехотворную цену…

В мае 1665 года Саббатай (Шабтай) Цви, еврей из Смирны, страдавший маниакальной депрессией, объявил себя Мессией, посланным, чтобы вывести евреев. Хотя многие раввины первоначально отвергали его мессианские претензии, он пользовался поддержкой многих преданных учеников и последователей. Легендарные слухи о нем пробудили мечту о Мессии в евреях Османской империи, Европы, Йемена и Персии. Эти мессианские надежды на фоне нищеты и угнетения приняли большой размах, тревоживший мусульманских властителей. Великий визирь заключил Саббатая в тюрьму в Константинополе, где тот, ради спасения своей жизни, перешел в ислам, готовясь вступить на стезю дьявола… Они уверяли, что перенесутся туда чудесным образом, без всякого усилия… Они говорили, что явился их Мессия, но на самом деле это антихрист (иддиджил)… и Аллах осудил их дерзость и пресек их упования…

И вот Шихаб эд‑Дин Ахмад ибн Саад эд‑Дин (ум. 1660) вопросил по этому поводу имама, который к ответе своем постановил, что неподчинение евреев условиям зимми равносильно ее отмене. Когда постановление достигло горы Каукабан и Шибаира, жители приступили к местным евреям, напали на их женщин, отобрали у них все их имущество, драгоценности и деньги. Как скоро стало известно, что произошедшее в Шибаире совершилось с благословения имама, обитатели Хазы и Гарзы, не мешкая, стали грабить своих еврейских соседей.

Безумие евреев тем временем возрастало, и безответственность их достигла предела, и тогда они взяли одного из своих, убрали его в роскошные одежды и изобильно напоили вином. Возвеселившись от вина, он пришел во дворец и пожелал воссесть на троне, требуя, чтобы его веление было исполнено. Он обратился к принцу Джамалу эл‑Дину на языке евреев, говоря, что царствие его пришло к концу, что дом его проклят, и он должен отречься от престола и покинуть дворец. Придворные, бывшие там, поспешили сбить его с ног и осыпали его пинками за его позорный поступок.

Затем его отвели в тюрьму Бустана и всячески измывались над ним, сорвав с него шелковые одежды и обратив его (якобы царский) убор в орудие пытки. Подобно тому, как собратья его обращены в обезьян и свиней (см. док. 9). Затем они вопросили имама, как следует поступить с ним, и ответ гласил, что он должен понести наказание и жестоко поплатиться за свою дерзость. И тогда он был отведен на рыночную площадь и обезглавлен, а потом подвешен в распятом виде на городских воротах и висел несколько дней, а тем временем имам строго покарал всех евреев. У них сбивали с головы тюрбаны, а предводителей их заточили в тюрьму.

Ибнал— Вазир, Тибик ил‑Хилуи (Брит. Музей, Лондон, арабские рукописи) (1703).

ПОЛОЖЕНИЕ НЕМУСУЛЬМАН В ПАЛЕСТИНЕ (1700)

Мы (евреи) вынуждены были заплатить крупную сумму денег мусульманским властям Иерусалима за разрешение выстроить новую синагогу. Хотя старая синагога была очень мала, и мы хотели лини. слегка расширить ее, исламский закон запрещал изменять малейшую хотя бы часть… Вдобавок к расходам на подкуп, имеющий целью завоевать расположение мусульман, все еврейские мужчины обязаны были платить подушную подать, султану, по два золотых с каждого. Богатого не вынуждал платить больше, но бедный не мог платить меньше. Ежегодно, чаще всего во время праздника Песах, в Иерусалим приезжал чиновник из Константинополя. Кто не имел средств заплатить подать, того бросали в тюрьму, и община должны была выкупить его. Чиновник оставался в Иерусалиме месяца на два, и все это время бедняки прятались от него, кто как мог, а если их ловили, то многие умерли от болезней. Многие иные бедствия постигли нас, коих сил не хватит перечислять, как сказано: «Неволя ужаснее, нежели смертный меч» (Вавилонский талмуд). Мы пробыли там целых два года, пока небо не простило нам наши прегрешения, и шах позволил нам вернуться домой. В месяце кислев мы оставили Мешед и достигли Херата в понедельник, 13‑го дня месяца тевет, и каждый из нас вернулся в свое жилище.

Габон М.Горджи (род. 1845)

ЕВРЕИ ПАЛЕСТИНЫ ДО 1847 ГОДА

О, сыны Израиля, какими словами передать вам, сколь жестоко страдали от ига изгнания собратья наши в Палестине. Да и расскажи я все, поверят ли мне? Истинно говорили наставники наши: «Пресвятой Отец, да святится Имя его, даровал после многих страданий, три вещи: Тору, землю Израиля и Мир грядущий» (Вавилонский Талмуд)… Я опишу страдания наших собратьев в Хевроне, Иерусалиме, Цфате и Тверии, о которых рассказывали мне мои предки, а также и те, которые я видел собственными глазами, и они сохранились в моей памяти по сей день…

Евреям крайне опасно было выходить хотя бы на шаг за городские ворота Иерусалима из‑за арабских разбойников. Увы, горе тому, кто попадал к ним в руки, ибо это было не лучше самой смерти. Они говорили обычно: «еврей, раздевайся!»; видя их злобу и их ножи, еврей снимал одежду, и они делили ее между собой, оставляя его нагим и босым. Такую добычу они называют касб Аллах, т.е. награда от Аллаха. Семичасовый переход из Иерусалима в Хеврон полон был опасностей даже для большого каравана, а в малые города и подавно. До сего дня принято по благополучном прибытии из одного города к другой возносить благодарственную молитву. Если еврей встречает мусульманина в узком переулке, мусульманин говорит ему: «проходи слева от меня». Если же еврей дотронется до него или ненароком толкнет, или, того хуже, запятнает его одежду либо обувь, тогда мусульманин набрасывается на него с побоями и зовет свидетелей, что де еврей оскорбил его, его веру и его пророка Мухаммада, и дело кончается тем, что еврея избивают до полусмерти. После этого его тащат в тюрьму, где подвергают всяческим наказаниям. Когда еврей проходит но базару, в него бросают камни, дергают его за бороду и пейсы, плюют на него и сбивают с него шапку. Несчастный еврей так запуган, что на все это не смеет и слова сказать, боясь за свою жизнь, он лишь бежит от них со всех ног, как от диких зверей, и благодарит Господа, что ему удалось вырваться из их лап. Если еврей, покупая что‑нибудь v мусульманина, спрашивает цену и пытается торговаться, как это принято при купле‑продаже, они накидываются на него и плюют ему в лицо и пинают его жестоко, пока не вынуждают его купить вещь за первоначальную цену. В Иерусалиме есть знатная мусульманская семья, некие Абу Шаати, злобные ненавистники евреев.

Когда им нужно отнести что‑либо с базара домой, они поджидают там, пока не увидят еврея, хотя бы и старика, или почтенного богача, или ученого мужа. Им это все равно — они избивают его в свое удовольствие, пока он не согласится отнести груз к ним домой. Раз это приключилось с пресвятым рабби Исайей Бардаки, благочестивейшим евреем, дни которого с юности протекали в изучении Торы и в благих делах. Увидев его, они пинками заставили его тащить на спине тяжелый груз к ним в дом. Если же они увидят еврея в платье зеленого цвета, то в ярости хватают его, срывают с него одежду и бросают его в тюрьму, заявляя, что он оскорбил их религию, ибо только их религиозным лицам дозволено носить зеленый цвет. Еврейские женщины не выходят на улицу, боясь мусульманского непотребства.

И множество иных мучений переносят евреи, которые перо устает описывать. Особенно тяжко нам приходится, когда мы посещаем кладбище (на Масличной горе) и молимся у Стены плача, а они бросают и нас камни и измываются над нами (гл. 4).

М.Райшер

ЕВРЕИ БАГДАДА (1877)

…Душевная мука заставляет нас поведать нашему народу о том, как мы страдаем. Собратья наши в Багдаде и посей день живут в уничижении и подставляют лицо руке, бьющей их. Они изнывают от притеснений и гонений от мусульман этого города, которые по‑прежнему кричат нам: «Отойди в сторону, нечистый!», и встречают нас бранью и плюют нам в лицо. Стоит еврею пройти по улице, как эти волки собираются вокруг него и закидывают его отбросами и грязью. Коли еврей — важная особа и носит нарядный тюрбан, они завидуют ему и сшибают его головной убор в грязь. Однажды это случилось с одним из наших самых видных негоциантов, когда он сидел вместе с другими купцами, мусульманами, его тюрбан сбросили наземь. Он, однако, хранил молчание, дабы не привлекать внимания окружающих и не подвергнуться издевкам. Мне не хватило бы бумаги, чтобы перечислить все бесконечные мучительные невзгоды, ежедневно выпадающие на нашу долю. Я расскажу лишь один случай, который покажет вам, что нам приходная терпеть от жителей этой страны.

Однажды еврей дал взаймы денег мусульманину. В условленный срок он пришел требовать, деньги обратно. Мусульманин нагло ответил, что он не может в настоящее время вернуть долг и что еврей — не ангел смерти, который имеет право требовать немедленной уплаты. Разочарованный еврей ругнул ангела смерти, чему мусульманин чрезвычайно обрадовался, увидев в этом повод избежать уплаты. Он начал кричать прохожим‑мусульманам: «Слышали, как еврей обругал нашу веру? Теперь по закону ислама он заслуживает смерть!» Прохожие окружили еврея и избивали его, пока не потекла кровь. Каждый проходивший мимо считал своим долгом ударить несчастного еврея. Они не успокоились, пока не сволокли его в тюрьму, где он и остался, ожидая, пока будет решено, как поступить с ним по закону ислама. Так же мы умоляем наших братьев, особенно представителей Alliance Israelite: не оставьте ваших багдадских собратьев и сообщите своим уважаемым правительствам об ужасных страданиях, выпавших на нашу долю. Походатайствуйте за нас, пусть они взглянут на нас благосклонно и положат конец избиениям и преследованиям, которые мы терпим от этих дикарей. Мы слышали, что ваше правительство защищает всех тех, кто ищет прибежища под его эгидой. Господь воздаст вам за вашу доброту.

С.Бехор

ЕВРЕИ МАРОККО (1888)

Увы, мне пришлось испытать не только радость во время моего пребывания в этом городе (Фесе), ибо солнце моего блаженства затмилось мрачной тучей, и покой мой был смущен. Мне пришлось быть свидетелем необычайного зрелища и постигнуть вещи, о которых я не имел понятия. Перо дрожит в моей руке и бумага увлажняется моими слезами, когда я вспоминаю ужасную картину, представшую перед моими глазами в первый день месяца нисан (апрель) 1888 года — в первый день весны, когда живые молятся за мир покоящихся во прахе, да почиют они в мире во веки веков. Но здесь, в этом городе, все было иначе, ибо здесь мертвых терзают и над останками их жестоко измываются. Мертвым, страдавшим от преследований при жизни, грозили преследования и после смерти. Первого нисана я, выходя из синагоги, обратил внимание на моих собратьев евреев, обитающих в Меллахе. В городе внезапно повеяло какой‑то жутью, мужчины, женщины и дети пустились бежать в сторону кладбища. Я подумал, что здесь это, может быть, такой обычаи — молиться в этот день за покойных, как мы делаем в Иерусалиме накануне некого месяца. Я последовал за ними, желая помолиться и приблизиться к могилам святых. Но когда я достиг кладбища, сердце мое перестало биться, кровь застыла в моих жилах, и я остановился как вкопанный при виде ужасной картины, которая навеки останется и моей памяти. Вся окрестность оглашалась жалобными стенаниями. Со всех сторон неслись рыдания и плач. Одни кричали, другие проливали слезы, иные же в неописуемой спешке мастерили мешочки из холста или небольшие ящички. Руки их дрожали, глаза переполнялись слезами, тем временем всюду поднимались клубы пыли, застилавшие солнечный свет. Что же означала эта горестная картина? На рассвете, вооружившись кирками, султанские стражники заполонили еврейское кладбище и поразбивали все надгробия. Султан, желал расширить свой дворец, а для этого решил увеличить свои владения за счет кладбищенской земли, примыкавшей к дворцу. Ему теперь не довольно показалось земли старого кладбища, очищенною по его приказу за три года перед тем. Кто не содрогнулся бы и не зарыдал при виде надругательств над могилами, при виде людей, собирающих в мешочки кости своих родных и близких, дабы захоронить их в ином месте? Под новое кладбище власти назначили заболоченный пустырь. Целый день над оскверненной святыней разносились стоны и плач. Я сам стоял том до самой ночи, словно опавшее дерево, и слезы струились из моих глаз. С этого дня вся красота этого города уподобилась для меня змеиному яду. Мне казалось, что я нахожусь в долине зла, откуда изгнано всякое милосердие. Исполненный горечи, я оплакивал судьбу моих собратьев, терпевших столькие бедствия и этой несчастной стране. Ибо еврей почитается существом омерзительным. Его дозволено мучить, вырывать его волосы и бить до смерти, и, хотя он якобы находится под покровительством властей, насильников накажут не более, чем если бы они убили бессловесное животное. И долго после этого я пребывал в унынии, и воспоминание об этой ужасной картине не выходило у меня из головы даже ночью, когда я лежал в постели. Душа моя поражена была более, нежели их души, ибо они примирились со своей судьбой… Такова горестная участь моих братьев в этой варварской стране. Я могу лишь молить Господа, дабы Он освободил их из этих оков, дабы Он вывел их из тьмы и привел в Сион, где их увенчают, наконец, свет и ликование (XI, XII).

А.Бен— Шимон

ЕВРЕИ ТУНИСА (1888)

Целая книга понадобилась бы, чтобы описать жизнь здешних евреев и их отношения с мусульманскими соседями, и у меня не достанет времени, чтобы сделать это удовлетворительно. Но я все же должен упомянуть об этом предмете, чтобы он не остался за пределами моего отчета. Н прошлом были мусульмане, которые почитали евреев за добропорядочных соседей, другие видели в них не более чем рабов, тогда как третьи обращались с ними самым возмутительным образом. Религиозный фанатизм побуждает мусульман к скверному обращению с немусульманами, ибо, согласно их представлениям, последние считаются неверными. Л но тому наши братья подвергались бесконечным бедствиям, которыми осыпали их мусульмане, так что многих вынудили обратиться в ислам или допели до безумия. Были и такие, что покидали город или уходили в дикую пустыню и там пропадали, a других убивали средь бела дня. Некоторых казнили власти вследствие ложных наветов. Одного убили недавно за безнравственный поступок, а другого казнили за оскорбление ислама (европейцы приложили немало усилий к тому, чтобы добиться большей свободы и более цивилизованных условий жизни в этом смысле, и почти преуспели). Еврею в этой стране запрещается носить такую же одежду, какую носят мусульмане, и красную феску. Часто можно увидеть на улице, склоняющимся в глубоком поклоне перед мальчишкой‑мусульманином, позволяющим тому бить себя по лицу — традиционная мусульманская привилегия, которая может привести и к самым серьезным последствиям.

Обидчик в таком случае действует с полной безнаказанностью, ибо таковы обычаи с незапамятных времен. И множество подобных мучении терпят наши единоверны: «Я предал хребет мой бьющим и ланиты мои поражающим; лица моего не закрывал от поруганий…» (Исайя, 50:6). Потому еврей есть жертва всяческих оскорблений, ибо таков удел Вечного Жида в странах изгнания.

ИЗГНАННИКИ ВОЗВРАЩАЮТСЯ В СИОН

И они справляли праздник [Кущей] с великой радостью. И во все время празднества, днем и ночью, мужчины и женщины говорили только об Эрец‑Исраэль, Земле Израиля!. И все евреи, бывшие в Сане, и все евреи Иемена сговорились между собой продать все свои дома и все свое добро, чтобы на эти деньги отправиться в свою страну. И почти никто из них не спал и не дремал но ночам от жгучего стремления и желания и страстного порыва любви к Эрец Исраэль. И так сильно эта любовь разгорелась в их сердцах, что они побросали все скоп деньги, продавая тома свои и имущество за восьмую часть их цены, лишь бы добыть денег на дорогу проезда по суше и по морю. Недавно прибывшие из Саны и окрестных гор застряли в Худайде. Турецкие власти запретили им выехать в Иерусалим. Приказ этот в высшей степени беззаконен, ибо генерал‑губернатор Йемена решил воспрепятствовать их отъезду только после того, как эти несчастные распродали мусульманам все свое небогатое достояние. К сожалению, я ничего не могу сделать для них без распоряжения из Константинополя. Необходимо также, чтобы эти несчастные люди как можно скорее покинули Худайду, где им нечем заработать себе на жизнь. Один из этих бедняков, стремясь избежать голодной смерти, вынужден был недавно обратиться в ислам. К несчастью, меня известили о его отступничестве лишь после того, как он стал мусульманином; я еще надеюсь спасти его, отослав его в Иерусалим, как только окончится карантин и пароходы начнут принимать пассажиров…

В настоящее время в Худайде находятся сто семей несчастных, всего 300 мужчин, женщин и детей.

Письмо 2 ноября 1881 от Александра Луччана, французского вице‑консула в Худайде, Йемен, к президенту в Париже.

Архивы (Франция, VIII).

Следуя на запад, йеменские евреи достигали Красного моря, откуда они добирались до Джедды, до Худайды и до Адена, где садились на пароходы, идущие в Египет, в Палестину и в европейскую часть Турции. Последнему каравану, покинувшему Хайдан, который находится на расстоянии одного дня пути от Саады, понадобилось три года, чтобы добраться до Яффы. Очутившись, наконец, на побережье, эти несчастные оказались без копейки денег и отправились на север пешком через весь Ассир; по дороге они работали на арабов — женщины шили, а мужчины делали ювелирную работу. Таким образом, прибыв в Джедду, они на брали себе денег на проезд морем в Яффу.

ПРИБЫТИЕ ЕВРЕЕВ (ЮГО‑ВОСТОЧНАЯ ТУРЦИЯ)

К середине октября в наш город (Иерусалим) прибыло десять халдейских семей из Урфы — на иврите Ур Касдим — родины Авраама.

Мы привыкли к тому, что на Святую Землю кучками стекаются евреи, всегда нищие, из России, Румынии, из Алеппо, из Багдада, Йемена и т.д. И то время как эти последние обычно малы ростом, слабосильны и тщедушны, пришельцы из Урфы поразили нас красотой своего обличия. Мужчины их высокого роста, крепкие и благородной осанки: женщины белокожи, с тонкими чертами липа, некоторые замечательно хороши собой. Со всех сторон ко мне обращались с вопросами о них, и, наконец, пришли они сами. Я не смог удержаться от искушения и сделал с них фотографический снимок. Я спросил их, почему они покинули свою страну. "Нам жилось там очень хорошо, — ответили они. — Мы обрабатывали поля мусульман, весьма плодородные. Одну восьмую часть мы отдавали владельцу, а одну восьмую платили в виде податей. Но мы потеряли всякий покой со времени беспорядков…

ИЗГНАНИЕ ЕВРЕЕВ ИЗ СВЯТОЙ ЗЕМЛИ (1892‑1896)

В прошлый вторник, в три часа пополудни, множество евреев столпилось около новых складов или лавок па улице Яффо, напротив гостиницы Филя. Подойдя поближе, я услышал доносящиеся из одного из них жалобные женские вопли. Те, кто был внутри, изо всех сил пытались открыть двери, а полиция и кучка мусульманских молодчиков заваливали эти двери булыжниками, причем полиция била по рукам и головам тех, кому удавалось высунуться наружу. Я сразу понял, что означает эта ужасная сцена.

Несколько групп персидских евреев, которые покинули свою страну, стремясь, как уверяют, спастись от преследований, прибыли за последние два месяца через Яффу в Иерусалим. Называют цифры в 50 и 100 семей, но по моим сведениям их от 50 до 60 семейств, т.е. около 150 человек, включая детей.

Еврейская община выделила для поселения участок земли, но они, недовольные этим участком, вступили в перепалку с одним из раввинов‑устроителей, а тот имел неосторожность вызвать для наведения порядка полицию. Это дошло до сведения паши (губернатора), который тут же телеграфировал в Порту (турецкое правительство в Константинополе) и получил приказ изгнать их из страны.

И вот теперь с самого утра полиция всюду выискивает персидских евреев, и с побоями загоняют их в импровизированную тюрьму на складе, где их собираются держать в неволе, словно диких зверей, до тех пор, пока не соберут всех и не отправят обратно в Яффу для посадки на корабль.

Мне рассказывали о женщине, которую схватили на улице и насильно потащили с собой, меж тем как она жалобно вопила, ибо в ее жалкой хижине остался ее младенец. Другую, как меня заверили — беременную, ударами погнали и тюрьму в самый момент родовых схваток. Картина была душераздирающая и возмутительная для всех человеческих чувств.

Я обратился к полицейским, протестуя против их бесчеловечного, жестокого обращения с несчастными изгнанниками, и особенности с женщинами и лопушками, но те были слишком возбуждены и озлоблены и грубо ответили мне, что они действуют по приказу сверху. На вопрос: «Разве они совершили какое‑либо преступление?» — единственным ответом мне было, что это не мое дело.

Будучи уверен, что Вы великодушно не пожалеете усилий, чтобы облегчить их страдания, я решил немедленно обратиться к Вам; но по пути я узнал, что Вы уже просили аудиенции у паши, но тот отделался уверением, что это дело внутренней администрации: я узнал также, что Вас нет дома.

Тогда я обратился к г‑ну Ниссиму Бахару (Бехару), управляющему школ и мануфактурных предприятий Alliance Israelite, человеку весьма влиятельному и здравомыслящему. Там я нашел троих раввинов, которые хотели видеть его по тому же печальному поводу. Он вскоре пришел, и мы провели целый час в обсуждении этого предмета. Было решено добиваться отсрочки, с тем, чтобы мужчины, женщины и дети не должны были отправляться в путь пешком, в холодную ночь, подгоняемые конными солдатами; доставить им кров и пищу и устроить гак, чтобы их отправляли группами и в повозках. На склад, как нам стало известно, согнали уже более 80 человек. Я предложил приютить их у меня в доме, хотя бы на эту ночь, пока им не найдется какое‑нибудь другое прибежище, а также снабдить их всем самым необходимым. Но было решено, что лучше всего устроить их в помещениях главной синагоги, зная, что пашу раздражают ходатайства в пользу преследуемых изгнанников, мы попытались связаться с начальником полиции, но он, как выяснилось, уехал в Яффу. По моему совету на склад послали двух равнинен, чтобы успокоить вопящих и горько рыдающих женщин. Раввины уверили их, что прилагаются все усилия для облегчения их страданий, и это произвело желаемое действие.

Наступила ночь, но ничего не удалось сделать. Тогда г‑н Ниссим и несколько раввинов собрались с духом и пошли к паше, и на счастье им уда лось добиться просимой отсрочки, предложив себя гарантами в исполнение приказов Порты и обязавшись лично выслать изгнанников из страны. Вчера выехало в повозках около тридцати человек, а остальные будут отправлены в воскресенье или в понедельник. Они едут под присмотром раввина и в сопровождении переводчика.

Дело осложняется тем, что эти евреи говорят по‑персидски, а не по‑арабски; вдобавок люди они неимущие, так как все их скромное достояние ушло на оплату долгого путешествия по суше и по морю. Народ они сильный и вынесли вый, эти персидские евреи, и даже их женщины обладают замечательно крепким сложением. Для этой страны бездельников и лентяев они были бы настоящей находкой.

Вернуться к оглавлению

Читайте также: