ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
?


!



Самое читаемое:



» » По следам Добрыни
По следам Добрыни
  • Автор: Prokhorova |
  • Дата: 24-01-2014 22:21 |
  • Просмотров: 3464

Глава 12. Путь к победе

Я меняю метод изложения. Путь к победе 980 года был для Добрыни значительно более долгим и трудным, чем даже в 975 году. Сначала согласованные военные действия обеих земель патриотической коалиции развивались успешно, изматывая и парализуя Свенельда. Но затем Добрыню ожидала серия катастроф. И трехлетие с 977 по 980 год оказалось не менее бурным, чем предыдущие годы.

Если бы я стал излагать события этого трехлетия так же подробно и обстоятельно, как делал до сих пор, мне пришлось бы писать, по меньшей мере, еще одну книгу. Если даже не две. Написать такие книги я мог бы, ибо побывал практически во всех решающих точках жизненного пути Добрыни, за исключением разве Швеции. Мог бы и потому, что подробный расчет событий 977—980 годов мною уже сделан и даже частично опубликован в моих научных статьях [1]. Но увеличивать вдвое объем книги, которую читатель держит сейчас в руках, было бы нецелесообразно: это вышло бы за рамки серии «Необыкновенные путешествия».

А вместе с тем книга моя не должна оказаться оборванной на полуслове в самый разгар схватки со Свенельдом. У читателей, естественно, возникнет вопрос: «А что же дальше?» И ответ на этот законный вопрос должен быть дан сразу же. А это возможно, только если изменить метод изложения, то есть перейти от аргументированного обоснования выводов к изложению сжатой канвы событий. Зная уже, кто такой Добрыня и какая обстановка сложилась в середине 70-х годов X века в Русской державе, общий ход дальнейших событий можно понять и без подробного разбора деталей.

Овруч. Я смотрю на Овруч с моста через речку Норинь на дороге, ведущей из Коростеня. Отсюда открывается панорама древней части города. Он стоит на горе, а я смотрю на него с равнины. Под горой течет ручей Вручий — в X веке он был, видимо, речкой Вручью (имя городу дала именно она). От X века сохранился только общий рельеф, и отсюда он хорошо виден. Да еще сохранилась часть крепостных валов, окружавших замок Олега Древлянского. И о событиях 977 года напоминает в городе камень с надписью, поставленный на месте кургана, насыпанного когда-то над телом Олега. С равнины этот памятник не виден, так как стоит там, где был когда-то въезд в замок, — на другой его стороне. Въезд был через мост (описанный и в летописи и в былине), переброшенный через крепостной ров. Таким образом, штурм замка начался уже на горе.

Нет, надежды былины не сбылись: Олегу не удалось победить «черного ворона». В 977 году Олег погиб совсем юным, обороняя свою столицу. Погиб во время штурма замка, на этом самом мосту. Штурмом руководил Свенельд. Хотя на мосту коннице действовать очень неудобно, нет простора для маневра, ров Овруча оказался заваленным доверху не только людскими, но и конскими трупами. То есть мост, и ворота Овручского замка штурмовала почему-то конница. Видимо, то была печенежская конница, ибо печенеги сражаться в пешем строю не умели. Похоже, Свенельду удалось в 977 году добиться от хана Кури интервенции. Это помогло ему достичь решительного перелома в ходе военных действий. Позволило прорваться, наконец, к близкому, но ранее недосягаемому Овручу и взять его штурмом, расправиться с Олегом и всей Южной армией Добрыни. Гибель Олега известна из летописи, а гибель «силы Микулушкиной» на овручском мосту — из былины.

Вся Древлянская земля была залита кровью, Южный фронт патриотической коалиции рухнул. «Черный ворон» торжествовал, и было отчего: теперь он стал князем Древлянским.

Добрыня сдает Новгород. То была тяжкая катастрофа. Коалиция потеряла своего первого контргосударя, свою Южную армию и свой плацдарм на Юге — Древлянскую землю. Владимир, кроме того, оплакивал не только верного союзника, но и брата. И этим дело не кончилось. Теперь у Ярополка руки были развязаны, и он немедленно двинул освободившиеся войска на Новгород.

Но в столь тяжелейшей обстановке Добрыня не пал духом, он тоже стал действовать без промедления. Именем Хорса и Даждьбога новым контргосударем Руси от патриотической коалиции вместо погибшего Олега был сразу же выставлен и коронован следующий сын Святослава — Владимир. Это означало: борьба продолжается, несмотря ни на что!

Но вслед за политическим решением предстояло принять решение военное, принять в резко изменившейся обстановке. Теперь в руках Свенельда были все земли державы, а против него стояла одна Новгородская — и сам Новгород мог теперь оказаться под прямым ударом. Что же делать?

Добрыня решил: надо спасти Северную армию и выиграть время. И он сдал без боя Новгород ради спасения армии (как много веков спустя Кутузов сдаст Москву).

В полном порядке новгородская армия была посажена на корабли — и эскадра ушла в открытое море.

977 год — самый черный в жизни Добрыни. В тот год все головы варяжского Змея Горыныча взвились над головой Добрыни (вот какой исторический момент лежит в основе картины в Доме-музее Васнецова). В тот год небо над Древлянской землей было черно от погребальных костров погибшей армии Олега. Но армия Владимира цела, и надежды всей Руси связаны отныне с молодым Владимиром. Хорс и Даждьбог, храня его жизнь, явно желают теперь, чтобы на престол в Киеве взошел внук Мала.

Южная армия погибла, но Северная цела — и там, далеко на Севере, штевни боевых ладей Новгорода режут тяжелую волну Балтики. Над ними реют знамена с ликами обоих русских солнечных богов. И на них направлены с надеждой взоры всей Руси, всюду ждут их возвращения с победой.

Швеция. Добрыня временно увел армию и флот Севера за рубеж. Однако это не означало прекращения боевых действий. Новгородская эскадра блокировала захваченное Свенельдом побережье Финского залива. Она крейсировала в море, но блокада велась с ближних баз, с русских островов в Финском заливе, остававшихся последним свободным клочком русской земли. Вероятно, главной такой базой стал остров Котлин, где века спустя возникнет Кронштадт.

Однако прокормить всю новгородскую армию эти небольшие острова не могли, да и вообще требовалось более дальнее и надежное убежище, более прочная база для подготовки контрудара в будущем. И свою ставку, а также главную базу шурин и младший сын Святослава разместили в Швеции, предоставившей им убежище на три долгих года. Видимо, ставка Добрыни располагалась вблизи Упсалы, тогдашней столицы Швеции.

Шведский период Добрыни тоже был плодотворным. Как уже говорилось, в Швеции правил в то время король Эрик, стремившийся покончить с долгими смутами в стране, очистить ее берега от пиратов-викингов и не дать вовлечь Швецию в нескончаемые войны, бушевавшие между королевскими домами Норвегии, Дании и Англии. Эрик встретил Добрыню как желанного гостя — ведь тот приехал не просто как беглец, спасающий свою жизнь, а как борец и хозяин закаленной в боях армии. Трехлетнее пребывание в Швеции новгородских полков Добрыни сильно укрепило позиции короля. Эрик смог одержать верх над своими врагами и получил прозвище «Сегерсел» («Победоносный»).

А Добрыня сумел убедить Эрика, что для проведения национальной шведской политики необходим прочный тыл. Если Эрик действительно желает добиться шведского порядка в шведском доме и нейтралитета в чужих распрях, раздирающих скандинавский Запад, то лучшей опорой для такой политики будут дружба и союз с могучей Русской державой. А раз так, то государственным интересам Швеции отвечает союз с русскими патриотами, желающими навести русский порядок в русском доме, а не с кровавыми варяжскими авантюристами, временно хозяйничающими на Руси.

И такой союз был заключен. Он лишил Свенельда с Ярополком возможности вербовать в Скандинавии наемников, как это делали Рюрик и его преемники. Более того, он дал Добрыне возможность усилить новгородское войско вспомогательным варяжским отрядом. Ничего подобного раньше русским патриотам, боровшимся против варяжских угнетателей, не удавалось.

Союз Древлянского дома со Шведским королевским домом был заключен на основе дружбы и взаимного невмешательства во внутренние дела друг друга. Рукопожатием Добрыни Древлянского и Эрика Сергерсела была создана на севере Европы зона мира — на двести лет! Целых два века после этого между Русью и Швецией не было военных столкновений (другой подобной зоны прочного мира в средневековой Европе не найти). В случае победы Добрыни союз гарантировал Руси прочный тыл на Севере (очень нужный для борьбы с Печенегией) и открытый выход на Балтику. В тяжелейшей обстановке сын Мала Древлянского сумел проявить не только твердость духа, но и беспримерную государственную мудрость, выдающееся мастерство дипломата.

Сообразно понятиям той эпохи союз был скреплен династическим браком Добрыни с дочерью Эрика Сегерсела (о чем уже говорилось выше). Этот второй «королевский брак» Древлянского дома имел не меньшее значение, чем первый, то есть брак Малуши со Святославом. Он знаменовал триумфальный выход Древлянского дома на международную арену. Характерно, что Эрик предпочел заключить этот брак не с Владимиром (хотя законным государем Руси признал именно его), а с Добрыней как главой Древлянского дома и главным своим союзником. Добрыне удалось то, о чем Мал и мечтать не мог, — превратить одно из варяжских королевств самой Скандинавии в надежного союзника Древлянского дома.

Примечательно, что шведская историческая традиция приписывает Эрику Сегерселу ликвидацию пиратства на Балтике. Между тем сделать это, владея одним западным побережьем Балтики, было бы невозможно. Эрику нужен был союзник на востоке Балтики, обладающий там господством на море и не дающий пиратам уйти от шведских берегов на восточные и закрепиться там. Это, очевидно, означает, что варяжское пиратское гнездо на Балтике — то самое, откуда в свое время явился на Русь Рюрик, — было ликвидировано как раз в 977—980 годах совместными действиями шведского флота Эрика и новгородской эскадры Добрыни. В русской былине этот эпизод биографии Добрыни отразился в виде сражений Настасьи Микуличны и Ильи Муромца с морскими разбойниками.

Колывань. Таким образом, годы пребывания в Швеции не были потеряны Добрыней. Новгородская армия укрепила свой боевой дух, пиратское гнездо на Балтике было разгромлено, господство на севере и востоке Балтики завоевано новгородской эскадрой, ценный союз со Швецией упрочен.

Боевая сила была сохранена, и время выиграно. Добрыня успел продумать все уроки поражения 977 года и составить план действий на будущее. И вот, подготовившись к решающей схватке, новгородская эскадра покинула гостеприимную Швецию и взяла курс на Русь.

Однако десант на новгородском побережье успеха не сулил, ибо оно с самого 977 года охранялось сильными отрядами Свенельда, ждавшего контрудара Добрыни именно здесь. Но у Добрыни был уже наготове план. Каков он был, показывает былина.

В цитированной уже книге о былинной ономастике автор Т. Н. Кондратьева обратила внимание на то, что в русской былине есть несколько богатырей со странным отчеством Колыванович и не менее странным именем Колыван. Коль скоро такого имени вообще не существует, возник вопрос, откуда же оно в былине взялось? И Кондратьева указала, что оно восходит к топониму Колывань — древнерусскому названию Таллина.

Это имя города, в свою очередь, восходит к имени Калева, героя финского и эстонского эпоса — «Калевалы» и «Калевипоэга». То есть «Колывань» означает «город Калева». (Русским было известно и другое, исконно эстское, название этой крепости — Линданиса. В былине это город Леденец.)

Но как богатыри-эсты могли попасть в русскую былину? Полагаю, что Колывановичами могли быть русские богатыри, отличившиеся под Колыванью, и что отличились они именно в 980 году. Новгородская эскадра бросила якорь в Колывани — и вслед за Швецией эстонские земли встали на сторону Добрыни. И предоставили ему свою территорию для скрытного обходного маневра, для форсированного марша от Колывани вглубь Эстонии и через Чудское озеро прямо на Новгород. (Отвлекающий десант был, вероятно, предпринят на русском морском побережье.) Этот быстрый маневр застал врагов врасплох, Новгород был освобожден стремительным ударом, а вслед за ним и вся Новгородская земля. Армия Новгорода сразу же перешла в наступление и, развивая первый успех, вступила в Смоленскую землю. (Колыван Колыванович вполне мог быть и эстом, присоединившимся в Колывани к армии Добрыни; Эстония могла дать ему и вспомогательный отряд.)

Витебск. Добрыня с Владимиром разбили свою ставку на смоленской территории, в районе Витебска, на водном рубеже Западной Двины. Армия стояла фронтом на Смоленск, угрожая этой крепости. Встревоженный Ярополк стал спешно стягивать войска к Смоленску. Но Добрыня почему-то медлил. Вскоре против него стояли главные силы Ярополка, готовясь наступать на Новгород и снова выбросить Добрыню и Владимира из Руси.

Задача Добрыни была необычайно трудна: с войском одной-единственной земли победить Ярополка, владевшего десятком земель. Это была все та же задача, что стояла в 977 году, — и тогда она оказалась невыполнимой. Удастся ли Добрыне решить ее теперь? И как?

Из поражения 977 года Добрыня извлек следующий урок: из двух фронтов против Ярополка решающим оказался Южный, но ключом к победе являлась переброска армии Новгорода на южный плацдарм, то есть в Древлянскую землю. В 977 году она оказалась невозможной: путь туда был заблокирован Смоленской армией Ярополка. Сейчас было то же самое. Тем не менее, на сей раз Киев был освобожден, так как Добрыня заранее, еще в Швеции, нашел способ прорваться на Юг. Теперь он стал выполнять свой блестящий стратегический план.

Полоцк. Итак, в военных действиях наступила пауза. А тем временем Ярополк послал сватов к Рогнеде (Рагнхейдр), дочери полоцкого князя-варяга Рогволода (Регнвальда) из отдельной варяжской династии. Полоцк в ту пору был нейтрален, и войск ни одной из сторон там не было. Если сватовство будет принято, Полоцк (тогда независимый, в державу не входивший) вступит в союз с Ярополком, в тылу у ставки Добрыни появится новый враг и создастся возможность удара прямо на Новгород.

Узнав о прибытии в Полоцк сватов из Киева, Добрыня решил прекратить выжидание. Было ясно, что Ярополк потребует от Рогволода пропустить войска через полоцкую территорию для обхода его, Добрыни, армии. Что делать, Добрыня и Владимир решили заранее.

В Полоцке успешно велись переговоры с киевским посольством, как вдруг прибыло другое посольство — Рогнеду сватал и Владимир! По былине, главным сватом приехал сам Добрыня. Разумеется, Владимир также требовал не только руки Рогнеды, но и заключения Полоцком военного союза с Новгородом и немедленного пропуска его войск на Оршу, в тыл крепости Смоленск.

Рогволоду предстоял выбор: продолжение нейтралитета или союз с одной из сторон. Взвесив количество земель и войск у обеих сторон, он решил, что союз с Ярополком выгодней. Кроме того, ему, князю-варягу, правившему славянской землей, была по душе политика Свенельда. И он заключил, что может без всякого риска поднять свой престиж, заставив Владимира проглотить тяжкое оскорбление. Ведь Владимир уже имел одного могущественного противника, да к тому же связан на фронте. Наверняка он не сможет и не захочет начинать войну со вторым.

Поход на Киев 980 года

И Рогволод вложил в уста дочери нарочито оскорбительный ответ послам Владимира: «Не хочу разуть робичича». Как мы помним, это означало: «Не пойду замуж за сына рабыни». Такое оскорбление, наносимое в торжественной обстановке от имени Полоцка Новгороду и его князю, было, несомненно, поводом к войне. А добавление «а хочу за Ярополка» вдобавок означало, что Полоцк вступает в союз с Ярополком. Уверенный в безнаказанности, Рогволод дал оскорблению максимальную огласку, чтобы сильнее унизить Владимира и Новгород.

Правила дипломатической игры Рогволод рассчитал верно, но насчет безнаказанности жестоко просчитался. Добрыня и Владимир предусмотрели такой ответ и приготовились к действиям. Как только весть о «робичиче» достигла ставки Владимира, главные силы Добрыни устремились не на Смоленск, а на Полоцк!

Там шел в полном разгаре свадебный пир, Рогнеду уже собирались везти в Киев. Войск Ярополка в Полоцке не было, а Рогволод не только не был готов к бою, но не успел даже убежать. Полоцк пал, все княжеское семейство попало в плен. Теперь Добрыня в свою очередь обозвал Рогнеду «робичицей», и она была взята не в жены, а в наложницы Владимира. Рогволода и его сыновей тут же казнили. Князем Полоцким стал Владимир, а Полоцкая земля была возвращена в состав Русской державы.

Сопротивление Владимиру могла оказать Полоцкая земля: ее войско и население. Но они приветствовали свержение князя-варяга. И, очевидно, даже подняли восстание, облегчившее Добрыне взятие Полоцка, а Рогволоду с семейством помешавшее спастись бегством. Полоцкое войско присоединилось к армии Добрыни. И Полоцкая земля широко распахнула перед Добрыней ворота на Юг. Вслед за Новгородом армия-освободительница Добрыни разожгла антиваряжское восстание и в Полоцке.

Туров. Не теряя времени, армия Добрыни немедленно устремилась из Полоцка дальше. Но не на Оршу и Смоленск, а прямо на юг, в Древлянскую землю! Боярин, командовавший Смоленской армией Ярополка, имел приказ наступать на Новгород, а не на Полоцк, за который не отвечал. К тому же от Владимира можно было ждать, что он задержится в своем новом владении. Но если бы даже этот боярин и разгадал замысел Добрыни, помешать ему он все равно бы не смог: армия Добрыни скрылась из виду. Она совершала свой марш за двойным прикрытием — Друти и Березины с их болотистыми поймами, ей нельзя было ударить во фланг и за ней было бесполезно гнаться в обход через Полоцк.

Теперь на пути в Древлянскую землю из Полоцка лежала только одна земля — Дреговичская со столицей в Турове. И в ее пределах находилась серьезная водная преграда — Припять. Если бы дреговичи стали ее оборонять, это надолго бы задержало Добрыню, возможно, сорвало бы весь поход. Но этого не произошло.

Населяли Дреговичскую землю славяне, а правил ею ставленник Ярополка, князь-варяг Тур. И в Дреговичской земле повторилось то же самое, что в Полоцкой, — Туров (его древние валы видны в городе и сейчас; следов замка Тура не искали, как, впрочем, не искали и следов замка Рогволода в Полоцке) был взят внезапным ударом, Припять форсирована без боя. Дреговичи встретили Добрыню как освободителя, князем Дреговичским стал Владимир, а дреговичские добровольцы встали под их Древлянское знамя.

Это было уже третье антиваряжское восстание на победном пути Добрыни. А его армия-освободительница в стремительном броске на юг вышла теперь к южной границе Дреговичской земли — за рекой У бортью лежала уже родная земля Добрыни — Древлянская.

Стрибог Полоцкий и Симаргл Дреговичский. Помните, как были расшифрованы «небесные князья» Древлянской и Новгородской земель? Я говорил тогда, что остальные участники Шестибожия это боги-хозяева младших участниц провладимирской коалиции. А так как вначале эта коалиция состояла только из двух земель, то ее младшими участниками могли стать только княжества, повернувшие в 980 году оружие против Ярополка.

Теперь становится ясно, кто же такие следующие боги Шестибожия. Порядок этих богов продолжает строго выдерживаться согласно заслугам их княжеств в победе 980 года, а право на очередное место в Шестибожии завоевано как раз тем, что обе земли не оказали армии Добрыни сопротивления, которое привело бы к тому, что бросок на Юг захлебнулся бы в самом начале или на полпути. И даже оказали Добрыне активное содействие, открыв ему дорогу на Юг и пополнив его войско.

Бог № 4 в Шестибожии расшифровывается как небесный хозяин Полоцкой земли Стрибог Полоцкий, а бог № 5 — как Симаргл Дреговичский. Эти земли активным участием в свержении Ярополка заработали статут соправительствующих земель, что и было выражено через фигуры их богов.

Победа Добрыни. Как только первый отряд Добрыни ворвался в пределы Древлянской земли, гарнизоны Ярополка и Свенельда оказались в кольце восставших. Вспыхнуло четвертое антиваряжское восстание на пути Добрыни. Теперь древляне рассчитались за все сполна. Коростень, Овруч и прочие древлянские города были освобождены.

А армия Добрыни, пронесшаяся как метеор через Полоцкую и Дреговичскую земли, не теряя темпа, как гром среди ясного неба обрушилась прямо на Киев. Вся оборона Ярополка была взломана одним мастерским ударом. О правнуке Владимира Всеславе Полоцком «Слово о полку Игореве» говорит, что он в сказочном конном прыжке дотянулся оружием до злата стола Киевского. Добрыня совершил не сказочный, а вполне реальный тысячеверстный прыжок с Севера, и оружие его Новгорода дотянулось, наконец, до злата стола Ярополка, до его недосягаемой ранее столицы.

И оружие не только Новгорода. Когда авангард сына Мала Древлянского, завершая этот фантастический прыжок, вырывается, наконец, через Ирпень, под стенами Киева встают в едином строю полки четырех союзных русских земель. И кровавый трон Ярополка рушится разом. Его обойденные армии (Смоленская и резервная Любечская) бессильно топчутся вдали от Киева, куда переместились внезапно главные военные действия. Ярополк успевает только спешно затворить городские ворота.

Но не помогает и это (хотя Владимир останавливается в Дорогожичах, чтобы подтянуть отставшие отряды и дать войску передышку; в Дорогожичах — теперь это Бабий Яр — он даже окапывается). Восстание вспыхивает, наконец, и в самом Киеве. Цепная реакция антиваряжских восстаний, начавшаяся в Новгороде, достигла за одно лето стольного Киева. Страшась восстания, Ярополк бросает даже старшую жену — знакомую нам «царицу» — и бежит из столицы. 11 июня 980 года Киев открывает ворота Добрыне и Владимиру. Знамя победы, заветное Древлянское знамя, наконец водружено над Киевом. И сын Мала Древлянского возводит на престол державы внука Мала Древлянского. Началось славное царствование Владимира Красно Солнышко, которому суждено было продлиться 35 лет.

Широкий обходной маневр Добрыни, завершившийся полной победой, сделал бы честь и Суворову. Добрыня проявил себя великолепным стратегом, лучшим полководцем Киевской Руси. Ничего подобного его феерической кампании 980 года, задуманной и осуществленной по единому плану, история Руси не знает ни по дальности, ни по стремительности. Притом эффект внезапности был сохранен на всем пути — от Упсалы и до самого Киева.

Политические итоги этой кампании еще более значительны. Взят полный реванш за 977 год. И за 946-й. И за 882-й. И за 862-й тоже. Древлянский дом одержал в 980 году блистательную победу! За один этот победный год сметены все варяжские династии, хозяйничавшие на Русской земле. Столетнее варяжское иго свергнуто, наконец, русским народом в 980 году вооруженной рукой. И это бессмертная заслуга Добрыни. Неудивительно, что былина запомнила и прославила его имя на целое тысячелетие. Добрыня предстает как центральная фигура русской истории 70-х и 80-х годов X века. Он — национальный герой Руси!

Родень. А что же стало с Ярополком и Свенельдом? Они бежали из восставшего Киева. Не на восток, где в их власти все еще оставалась обширная русская территория, а на юг, вниз по Днепру, прямо к печенежскому хану Куре, пившему, помните, вино из черепа Святослава.

Свенельд советовал Ярополку просить хана привести на Русь страшную печенежскую конницу, чтобы она растоптала утомленную дальним походом армию Владимира, как растоптала ранее армию Олега. Свенельд действительно отправился к Куре с этим поручением. Но Добрыня не дремал.

Его авангард был послан берегом вдогонку Ярополку и настиг его у самой печенежской границы, в крепости Родень (теперь ее руины находятся в Каневском заповеднике) . Опасность печенежской интервенции была очень велика. Но Родень, где Ярополк дожидался печенежской конницы, был осажден и сдался. Ярополк был тут же казнен — в тот самый день 11 июня, когда Владимир вступил в Киеве на престол. Так хан Куря лишился своего ставленника на русском троне и предлога к интервенции, чтобы восстановить его на престоле.

Смоленск. Но весь маршрут похода Добрыни от Новгорода до Киева проходил через пять земель. И больше княжеств на этом пути просто не было. Откуда же взялся в Шестибожии бог № 6? Иными словами, какая земля могла быть последней участницей провладимирской коалиции?

Ответ дает историческая карта. Обойденная Смоленская армия Ярополка оставалась цела и нетронута. Если б она теперь двинулась на Киев и вступила в бой против Владимира, это грозило бы ему большими опасностями.

Армия эта стояла в Смоленской земле. Конечно, земельные власти Смоленска были назначены Ярополком. Но там было и население — и под давлением народа власти княжества Смоленского в резко изменившейся обстановке заколебались. Что, если они приведут Смоленскую армию к присяге Владимиру? Что, если выведут из нее полки своей земли? Что, если преградят этой армии дорогу на Киев и выдворят ее в дальнюю Вятичскую землю? Наверняка они вправе запросить за эту важную услугу от Владимира немалую награду. Ведь такой услуги не может предложить ни одна из прочих земель державы — ни Радимичская, ни Вятичская, ни Ростовская, ни Тмутараканская.

Короче говоря, Смоленская земля просто выторговывает себе последнее место в числе соправительствующих земель, а стало быть, и в самом конце Шестибожия. Так божество № 6 (а оно известно по летописи, это Мокошь, «русская Афродита») расшифровывается как небесная княгиня Смоленской земли, как Мокошь Смоленская.

Поэтому пантеоном победы становится в Киеве в 980 году именно Шестибожие Владимира.

Присоединением Смоленска к провладимирской коалиции кампания 980 года завершается. Варяжское иго с громом опрокинуто. Правда, Владимир не отказывается формально от своих прав по отцу, прав князя Варяжского дома (это еще предстоит позже), но, как мы помним, он согласно династическому праву считает и эту свою династию славянской. А отступник от династического права отце- и братоубийца Ярополк понес, наконец заслуженную кару. И фактически Русью с 11 июня 980 года правит не Варяжский, а Древлянский дом во главе с Добрыней, и Владимир этого не скрывает.



[1] См.: «Древлянское происхождение князя Владимира» и «Шестибожие князя Владимира» в Украинском историческом журнале; «Из истории ранних русско-булгарских политических связей»(в сб. «Из истории ранних булгар». Казань. 1981) и др.

Читайте также: