ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
Вам нравится наш сайт?


Отличный сайт!
Хороший сайт
Встречал и получше
Совсем не понравился





» » Экономический кризис в США
Экономический кризис в США
  • Автор: Malkin |
  • Дата: 14-05-2014 15:13 |
  • Просмотров: 1340

Следующая глава

Вернуться к оглавлению

О внешней политике США, выражением которой яв­ляется «план Маршалла», написано уже очень много, на внутриэкономическому положению Соединенных Шта­тов, вызвавшему создание «плана», уделялось до сих пор мало внимания.

В апреле и мае 1947 г. оптовые и розничные цены в Соединенных Штатах начали колебаться и падать. Это снижение цен, которое разумные люди должны были бы встретить с удовлетворением, перепугало предпринима­телей, с ужасом спрашивавших, не является ли оно на­чалом нового кризиса. Компании начали сокращать за­казы либо вовсе отказываться от них. Снова возросла безработица. Газеты рассуждали о том, является ли это началом кризиса или только конъюнктурным колебанием.

Многие из писавших о кризисе указывали, что в евро­пейских странах не осталось долларовой валюты и по­этому не удастся сохранить внешнеторговый оборот на уровне первого квартала 1947 г. 5 июня 1947 г. государ­ственный секретарь США Маршалл огласил в Гарварде свой план поддержания экспорта в Европу. Его речь, з которой он ограничился общими словами, была так не­определенна, что производила впечатление составленной наспех. Однако она была полна решительности и поро­дила надежду на поддержание высокого уровня экспор­та, субсидируемого правительством. Предприниматели немедленно реагировали на это, и цены снова подня­лись до инфляционного уровня, за исключением цен на продукты питания, которые снизились в результате спе­куляции в феврале 1948 г. Страх перед кризисом вре­менно исчез, и его место заняли мечты о прибылях, свя­занных с инфляционной конъюнктурой, поддерживаемой правительственными ассигнованиями на развитие экспор­та и производство вооружений.

Чтобы понять, почему предприниматели и их полити­ческие агенты были так напуганы приближением цен к нормальному уровню, мы должны вернуться ко време­нам мирового экономического кризиса 1929 г.

Сравнив опыт американских предпринимателей в пе­риод этого кризиса с их опытом в период второй миро­вой войны, мы сможем понять, какую роль играет «план Маршалла» во внутренней и внешнеполитической про­грамме правительства Трумэна.

В 1929 г. чистая прибыль предприятий после уплаты налогов достигла невиданной до того цифры в 8,4 млрд. долл., что составляло около 10% национального дохода (87,4 млн. долл.)

Летом 1929 г. большинство предпринимателей США считало, что новый кризис не наступит и «процветание» будет постоянным. Они игнорировали такие угрожающие признаки, как снижение покупательной способности, рост безработицы, скопление запасов товаров на скла­дах оптовых и розничных торговцев, растущая зависи­мость предприятий от кредита и высокий курс акций, не соответствовавший выплачиваемым по ни,м дивидендам. Наиболее важным показателем они считали то, что при­были были исключительно высокими.

Крах явился для них полной неожиданностью. Одна­ко предприниматели не отказались от убеждения, что после непродолжительного периода «урегулирования» цены и прибыли будут по-прежнему расти и предприни­мательская деятельность - вернется к «нормальному» со­стоянию высокой конъюнктуры. Но вместо «урегулиро­вания» происходило углубление кризиса. Каждый предприниматель, снижая заработную плату, стремился уменьшить свои производственные расходы по сравнению с расходами конкурентов. Монополии пытались удержать высокие цены на свою продукцию и сохранить прежние прибыли при меньшем объеме производства, меньшем количестве рабочих и более низкой. заработной плате. Это приводило к увеличению трудностей в других от­раслях промышленности, где все большее и большее ко­личество предприятий прекращало работу.

Число полностью безработных быстро росло и ранней весной 1933 г. достигло 15 млн. Некоторые работали только несколько часов в неделю, а заработок многих миллионов работавших упал ниже прожиточного мини­мума. Тысячи рабочих не могли найти работу в течение нескольких месяцев и даже лет, в результате они лиши­лись всех своих сбережений и имущества.

Предпринимателей мало беспокоила1 нужда рабочих, но потеря прибылей и все увеличивавшееся количество банкротств начали их тревожить. Вместо чистой прибы­ли, достигшей в 1929 г., за вычетом налогов, 8,4 млрд. долл., в 1932 г. корпорации понесли убыток в 3,4 млрд. долл.

Банкротствам, казалось, не будет конца, и доверие к экономической и банковской системе было так подорва­но, что началась паника среди вкладчиков даже самых солидных банков. Люди часто целыми ночами стояли в длинных очередях в надежде получить обратно вло­женные деньги. Банки же, оказавшись неплатежеспо­собными, лопались, как мыльные пузыри.

Капиталисты Соединенных Штатов не могли опом­ниться от этого удара и с ужасом оглядывались на ка­тастрофические 1932 и 1933 гг., во времен и после кото­рых произошло также усиление рабочего движения, ког­да рабочие добились значительных успехов в создании новых боевых профессиональных организаций и в соци­альном страховании. В течение 10 лет после 1929 г. чис­ло безработных в среднем за год ни paзy не было мень­ше 7 млн. Несмотря на это, многие корпорации получа­ли «удовлетворительные» прибыли. Однако вторая ми­ровая война показала капиталистам С1ША, как много они за этот период упустили. Правда, некоторые из них с завистью смотрели на немецких промышленных маг­натов, получавших колоссальные прибыли, обусловлен­ные фашистским контролем над заработной платой А высокой промышленной конъюнктурой,, вызванной под­готовкой к войне, но большинство оставалось верным своему традиционному убеждению, что., за исключением установления охранительных пошлин in случаев неожи­данных спадов конъюнктуры, чем меньше правительство вмешивается в экономику, тем лучше.

Вторая мировая война показала, какие огромные возможности открываются перед теми, кто может исполь­зовать государственную власть для обеспечения себе постоянного сбыта и повышения цен, и каких поистине сказочных размеров могут достигнуть прибыли. Во вре­мя войны правительство США охотно покупало все товары, которые мог произвести частный капитал, по ценам надо, устанавливаемым самими представителями этого капитала в Вашингтоне. Обуреваемые «патриотическими чувствами», промышленники становились полковниками и генералами и в качестве «экспертов» делали закупки на своих собственных предприятиях. Отпала опасность снижения цен на потребительские товары вследствие внутренней конкуренции, так как армия, флот, авиация и поставки по лендлизу требовали товаров всех видов в тактом количестве, что их постоянно не хватало. В 1944 г. расходы правительства составили свыше половины всех национальных расходов.

Правительство, вкладывая капиталы в отдельные отрасли промышленности, принимало на себя весь риск. Прибыли промышленных компаний достигли в 1943 г. 24,£5 млрд. долл., и, хотя налоги выросли до 14,11 млрд. долл., чистая прибыль составляла огромную сумму в 10,4 млрд. долл.[1] Для монополистического капитала наступил период баснословных прибылей.

"По мере приближения конца войны в Соединенных Штатах все острее вставал вопрос о том, как избежать кризиса и сохранить высокий уровень занятости и при­былей военного времени. Во время войны экономическое оживление сопровождалось ростом государственной за­долженности, а это означало в свою очередь увеличение налогового бремени.

(Огромные прибыли выкачивались непосредственно из кармана американского народа. За время войны долг федерального правительства достиг астрономической цифры в 280 млрд. долл., т. е. был в 10 раз больше до­военного долга, и составлял 2 тыс. долл. на душу насе­ления. Учетная ставка оставалась между тем низкой, так как банки и страховые общества, скупившие большую часть векселей, могли их в любой момент опла­тите. Коммерческие банки, имея облигации государст­венных займов, могли получать по ним проценты, когда им нужны были наличные деньги для пополнения резер­вов,, установленных федеральной резервной системой. Фактически банки имели наличные деньги и при этом получали еще на них проценты! Так как учетная ставка была низкой, то платежи процентов по федеральному долгу в финансовом году, закончившемся 30 июня 1948 г., составили лишь 5,2 млрд. долл.

Возник вопрос, до каких размеров может возрастать государственный долг и до каких пор правительство может субсидировать частных предпринимателей, расходуя больше, чем получает. Ответ «экономических экспер­тов» свидетельствовал о радикальном изменении взгля­дов, происшедшем после войны. «Эксперты» полагали, что пока промышленность будет расширяться и производ­ство товаров увеличиваться, будет расти и способность правительства платить проценты по государственному долгу. Один экономист высчитал, что к 2000 г. государ­ственная задолженность могла бы достигнуть невероят­ной суммы в 4 триллиона долларов, при условии со­хранения существующего уровня учетной ставки и со­временной тенденции капиталовложений.

Другими словами, капиталисты предполагали, что они смогут компенсировать уменьшение покупательной способности потребителей, происшедшее в результате получения чрезмерных прибылей капиталистами, поку­пательной способностью, созданной правительственными кредитами. Решение, достойное Яльмара Шахта! Однако это решение не так легко осуществить. Народ в конце концов поймет, что действительная стоимость об­лигаций государственных займов падает в той же мере, в какой растут цены на предметы потребления, и пере­станет покупать эти облигации. Это будет означать крах всей системы. Но сторонников увеличения государствен­ного долга, а именно они руководят в настоящее время американской финансовой политикой, не пугают ника­кие трудности.

Характерным показателем того, в какой мере в США отказались в настоящее время от принципа свободного предпринимательства («laisser faire»), может служить то, что ответственность за поддержание занятости и по­купательной способности несут не частные предприни­матели, а федеральное правительство. Конгресс США своим «законом о занятости» от 1946 г. установил, что «правительство обязано использовать все доступные ему средства, не противоречащие его задачам, обязательст­вам и прочим основным принципам государственной политики... для поддержания максимальной занятости, покупательной способности и максимального объема производства»

Еще до провозглашения «плана Маршалла» среди предпринимателей росли опасения, что в результате по­нижения покупательной способности создадутся товар­ные излишки и вызванное этим падение цен приведет к кризису. Так, журнал «Мэгэзин ов Уолл-стрит» откровен­но писал:

«Мы видим, что экономисты все более соглашаются, а предприниматели все менее отрицают, что спад про­изводства, очевидно, начнется в третьем и четвертом кварталах и продлится по крайней мере в течение не­скольких месяцев 1948 г. Легко было бы впасть в ошиб­ку при попытке точно определить, когда и в каких раз­мерах произойдет это снижение, но нет оснований пред­полагать, что его можно избежать»[2].

Это было в марте 1947 г. В апреле и мае оптовые и розничные цены начали падать — плохой показатель для предпринимателей, объяснявшийся перепроизвод­ством товаров широкого потребления. «Мэгэзин ов Уолл-стрит» писал:

«Нельзя не притти к выводу, что значительная часть продукции скопляется на складах. Это в первую очередь относится к товарам кратковременного пользования (обувь, одежда), производство которых возросло в срав­нении с предшествующим годом на 10—15%... По мне­нию работников министерств земледелия и торговли, деловая активность начнет падать во второй половине 1947 г... Как только начнется сокращение промышлен­ного производства, поворот в общей тенденции разви­тия цен будет более или менее неизбежен. Цены подня­лись так быстро и так высоко, что немного будет нужно для того, чтобы началось резкое падение тех товарных цен, которые особенно подвержены колебаниям... В этом отношении очень важна позиция банковских кругов в области предоставления ссуд под товары. Если вла­дельцы больших партий ценных товаров, находящихся на складах, вынуждены будут их быстро распродавать, цены резко понизятся. Цены на товары, пользующиеся устойчивым спросом, могут быть увлечены потоком об­щего падения цен так же, как это было в 1921 г. с пшеницей»

Это мрачное предсказание очень хорошо отражает общую неустойчивость подъема. Ассоциация торговцев в Чикаго считала «доказательством значительного сни­жения конъюнктуры тот факт, что в течение последних пяти месяцев торговля сокращалась, а конкуренция уси­ливалась» [3].

Г. М. Тремэн, занимающийся анализом хозяйственной деятельности, писал в начале июня 1947 г.:

«Все более распространяется мнение, что нас ожи­дает резкое падение цен такого же характера, как в 1920—1921 гг. Некоторые, — нужно признать, что они в меньшинстве, — видят в этом не что иное, как прямой путь к кризису».

Сам Тремэн дал более оптимистический прогноз, за­явив, что черный день расплаты «наступит не ранее начала 1948 г.»[4]

Наибольшую трудность в создавшемся положении представляло решение проблемы экспорта. Во всех стра­нах нет долларовой валюты до известной степени по­тому, что США препятствуют нормальному импорту и нет оснований полагать, что эта их позиция может изме­ниться или что бессистемная и непоследовательная поли­тика займов, проводимая после второй мировой войны, позволит этим странам иметь достаточное количество долларов для постоянных закупок американских товаров.

Таково было внутриэкономичеекое положение США, когда Маршалл провозгласил свой план «помощи Евро­пе». Предприниматели приняли его с восторгом. В сере­дине июля тот же Г. М. Тремэн писал:

«Провозглашение «плана Маршалла», стабилизация на бирже и быстрый рост цен на некоторые товары — таковы события, о которых можно сказать, что они дают основания с надеждой смотреть на ближайшее буду­щее» [5].

Другой комментатор так определил значение новой политики займов:

«Помимо достаточного спроса внутри страны, необхо­димо наличие очень высокого спроса на экспорт товаров всех видов, и в первую очередь на средства производства и продовольствие. Наш экспорт колеблется на уровне 16 млрд. долл. в год, и, учитывая нашу новую политику займов, можно считать, что не скоро произойдет его снижение. Вывоз имеет теперь решающее значение для будущей предпринимательской деятельности. Не будь его, нам уже пришлось бы испытать значительное сни­жение производства и цен»

В сентябре читателям «Мэгэзин ов Уолл-стрит» были преподнесены следующие откровенные соображения о том, может ли «план» способствовать восстановлению Европы:

. «Рынок достаточно хорошо воспринял разрекламиро­ванное сообщение о временной помощи Европе, и никого не беспокоит вопрос о том, что и когда предпримет кон­гресс в эт'ом направлении. Очевидно также, что никто не питает особых иллюзий относительно того, что может быть сделано в рамках «плана Маршалла». Словом, нет большого оптимизма в оценке возможности всерьез раз­решить с помощью этого плана европейские экономиче­ские проблемы. Несмотря на это, если бы план помог «удержать позиции» хотя бы в течение года, это при­несло бы большую пользу, временно смягчив некоторые проявления кризиса» [6].

В октябре «Мэгэзин ов Уолл-стрит» писал следующее: «Характерной особенностью нынешней высокой конъ­юнктуры является то, что всегда находится что-нибудь, поддерживающее ее в момент, когда может начаться ее спад. В начале этого года такой поддержкой явился неожиданный рост вывоза. Летом — более чем сезонное оживление строительной промышленности, — расходы на строительство возросли с июля по август 1947 г. на целых 25%. Возможно, что без такой поддержки высо­кие цены на продовольствие, пагубно влияющие на поку­пательную способность потребителей, нанесли бы боль­ший ущерб торговле. Необходимо внимательно следить за тенденцией дальнейшего развития. Пока не приходит­ся сомневаться, что осуществление «плана Маршалла» прочно укрепит у нас высокую конъюнктуру. Таким об­разом, обстановка в Европе будет иметь прямое влияние на развитие нашей торговли и промышленности» [7].

Утверждение, что «план Маршалла» поддержит вы­сокую конъюнктуру в США, является веским аргумен­том при обращении к предпринимательским кругам. Но, обращаясь с ним к народу, приходится быть осторож­ным, чтобы не вызвать обвинения в том, что цены растут слишком быстро и «план Маршалла» излишне подсте­гивает инфляцию. Ассоциация внешней политики следу­ющим образом преподнесла общественности этот аргу­мент:

«Высокая степень занятости как в нашем сельском хозяйстве, так и в промышленности в настоящее время зависит в известной мере от вывоза в Европу. Несомнен­но, что мы сами финансировали значительную часть это­го вывоза, а исчезновение продовольственных и других товаров с внутреннего рынка способствовало повышению цен. При таких обстоятельствах большой вывоз не яв­ляется только благом. Но, с нашей точки зрения, он и не является только злом. Если бы мы прекратили даль­нейшую помощь Европе и не посылали больше туда товаров, в некоторых отраслях нашего хозяйства нача­лось бы быстрое сокращение производства, а работа в других прекратилась бы совсем» [8].

В течение этих месяцев общая экономическая не­устойчивость все больше развивалась в сторону инфля­ции, а цены росли так быстро, что недовольство станови­лось политически опасным. Монополии обращали на это, однако, мало внимания. Для них важно было, что паде­ние конъюнктуры снова отсрочено.

В ноябре, сразу после созыва Трумэном чрезвычайной сессии конгресса, которая должна была заняться вопро­сами «восстановления Западной Европы» и экономиче­ской стабилизации внутри страны, «Мэгэзин ов Уолл­стрит» оптимистически писал:

«Падение конъюнктуры угрожало бы только в том случае, если бы одновременно начали значительно со­кращаться как экспорт, так и расходы частных компаний, но для такого предположения нет никаких оснований» [9].

Мы можем присоединиться к мнению журнала «Мэгэзин ов Уолл-стрит», считавшего «характерной особен­ностью нынешней конъюнктуры» то, что всегда находит­ся что-нибудь, спасающее ее.

Равновесие невозможно. Наблюдается «или слишком высокая конъюнктура, или слишком сильный спад» Как только цены начинают падать или хотя бы приоста­навливается их рост, конгресс утверждает новые прави­тельственные расходы. Инфляция, искусственно создавае­мая правительством, упрочилась, и монополисты наде­ются, что она будет продолжаться и дальше.

Следующая глава

Вернуться к оглавлению


[1]  Там же, январь 1948 i\, табл. XXII, стр. 127.

[2]  Magazine of Wall Street, March 29, 1947, p. 715.

[3]  Там же, 21 июня    1947 г.,        стр.  300.

1907                   Там же, стр. 304.

[5] Magazine of Wall    Street, July  19, 1947, p.  416.

[6]  Там же, 27 сентября 1947 г., стр. 687.

[7]  Magazine of Wall Street, October 11, 1947, p. 4.

[8]  Washington Post, November 23, 1947.

[9]  Magazine of Wall Street, November 11, 1947, p. 4.

Читайте также: