ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
Вам нравится наш сайт?


Отличный сайт!
Хороший сайт
Встречал и получше
Совсем не понравился





» » Тухачевский
Тухачевский
  • Автор: admin |
  • Дата: 24-09-2013 13:53 |
  • Просмотров: 5129

Вернуться к оглавлению

ПРИЛОЖЕНИЕ

ЯПОНСКАЯ РАЗВЕДКА О «ДЕЛЕ ТУХАЧЕВСКОГО»

Через полгода после казни Тухачевского и его товарищей на стол Сталину лег доклад бывшего сотрудника японской военной миссии в Москве, из которого стало ясно, что в Японии не верят в реальность «военно-фашистского заговора«, а рассматривают очередную чистку как стремление Сталина устранить любой возможный вызов его абсолютной власти со стороны военных.

10.ХП.1937.

Направляю полученный нами агентурным путем японский документальный материал — доклад бывшего японского военного атташе в Москве капитана КООТАНИ — «Внутреннее положение СССР (Анализ дела Тухачевского)«, сделанный им на заседании японской дипломатической ассоциации в июле 1937 года.

Докладу КООТАНИ предшествует вступительное слово начальника советской секции 2-го отдела японского генштаба полковника КАСАХАРА.

Членами японской дипломатической ассоциации являются виднейшие политические и военные деятели Японии. Заседания ассоциации секретны.

Народный комиссар Внутренних дел Ежов.

Сов. Секретно

Доклад помощника японского военного атташе в Москве капитана Коотани «Внутреннее положение СССР (Анализ дела Тухачевского)«.

Совершенно секретно.

Японская дипломатическая ассоциация.

Июль 1937 г.

Документально. Перевод с японского.

 

Внутреннее положение СССР (Анализ дела Тухачевского).

Доклад капитана КООТАНИ с предисловием начальника отделения генштаба полковника КАСАХАРА на 199-м заседании японской дипломатической ассоциации.

Предупреждение.

Японская дипломатическая ассоциация на своем 199-м заседании заслушала доклады полковника кавалерии КАСАХАРА и капитана пехоты КООТАНИ о современном положении в СССР. Содержание докладов имеет громадную важность и представляет глубокий интерес, ввиду чего президиум сделал запись докладов для рассылки ее только действительным членам ассоциации. Следует иметь в виду при этом, что текст еще не просмотрен и не пробирован докладчиками и что, следовательно, полная ответственность за него ложится на ассоциацию. Кроме того, в докладах затрагиваются весьма щекотливые и дипломатические вопросы. В связи с этим просьба обратить особое внимание на то, что передача материала для ознакомления посторонним лицам категорически воспрещается.

Исследовательский отдел японской дипломатической ассоциации. Июль 1937 г.

(Руководители японской дипломатической ассоциации были очень наивными людьми. Если секретный доклад отпечатан тиражом как минимум в несколько десятков экземпляров да еще произнесен перед аудиторией более чем в сто человек, то секретным он будет оставаться считаные недели или, в крайнем случае, месяцы. Неудивительно, что еще до конца 1937 года текст сообщений Коотани и Касахара оказался на столе у Сталина. — Б. С.)

Полковник КАСАХАРА.

Как рассматривать перемены в Красной армии (предисловие к докладу капитана Коотани).

Особенностью советской проблемы является то, что она подвержена чрезвычайно быстрым изменениям, в связи с чем новая обстановка в СССР представляет больший интерес, чем в какой бы то ни было другой стране.

Капитан Коотани в начале этого месяца вернулся из Москвы и в среде нашей армии располагает новейшими данными о внутреннем положении СССР, ввиду чего подробный доклад будет сделан им.

Я же хочу воспользоваться этим случаем, чтобы сделать несколько резюмирующих замечаний по поводу процесса командиров Красной армии.

Нынешний процесс продемонстрировал тот факт, что слабость Красной армии лежит по линии ее моральной спаянности. Это в еще большей степени подтверждает нашу мысль о том, что в случае столкновения с Красной армией, с которой мы не можем сравняться в численном и количественном отношении (очевидно, имеется в виду численность личного состава и количество боевой техники. — Б. С), победы нужно добиваться по линии моральной, и это слабое место Красной армии нам в случае столкновения необходимо будет использовать (этот абзац Сталин отчеркнул на полях синим карандашом. — Б. С).

Мне кажется, однако, что это слабое место Красной армии и те потрясения, которые мы наблюдаем внутри СССР, не являются фактором большого значения в ее внешних взаимоотношениях и что нам, когда мы делаем свои наблюдения со стороны, еще рано высказывать надежду на то, что с Советским Союзом «что-то произойдет«.

По вопросу о том, как отразится подобная обстановка на внешней политике (здесь присутствует много специалистов, и я прощу прощения за то, что вторгаюсь в их область), я считаю, что в данное время СССР не хочет войны, но по отдельным вопросам внешней политики, вероятно, будет держаться более твердо — в тех пределах, в каких это не может повлечь войны. Мне кажется, что они будут держать себя более твердо по рыболовному и нефтяному вопросу (имеются в виду споры о японских нефтяных и рыболовных концессиях на Северном Сахалине. — Б. С). Уже после 19 июня советские войска заняли два острова восточнее Благовещенска и продолжают занимать их поныне (этот абзац Сталин также отчеркнул на полях. Пока шла чистка в армии, война ему была невыгодна. А вот после чистки можно было всерьез прощупать потенциального противника, что Красная армия и попыталась сделать год спустя у озера Хасан, правда, без особого успеха. — Б. С).

Другое дело, если бы эти острова представляли собой в прошлом спорную территорию. Но они не были спорной территорией, на них установлены навигационные сигналы и между ними и советской территорией проходит фарватер. Советская сторона до сих пор признавала эти острова территорией Маньчжоуго. Теперь же советские войска неожиданно напали на острова, потребовали выселения находившихся там маньчжур-золотоискателей и продолжают занимать эту территорию и по настоящее время (возможно, советская сторона позарилась на местные золотые россыпи. — Б. С). Это, по-видимому, нужно рассматривать, как желание Красной армии показать свою силу: «Вы, мол, думаете, что Красная армия ни на что не способна, но мы не так уж слабы«. Я считаю возможным, что именно при этой обстановке будет проявляться большая твердость по отношению к загранице.

О подробностях вам расскажет капитан КООТАНИ (далее следует текст доклада капитана Коотани. — Б. С).

ВНУТРЕННЕЕ ПОЛОЖЕНИЕ В СССР I. Вступительные замечания

Я пробыл в Москве помощником военного атташе с марта 1935-го по начало апреля 1937 г., а до этого только два года занимался русскими делами в генштабе, т. е. в общем изучением русских дел я занимаюсь примерно 4,5 года. Разумеется, я в этом смысле являюсь только начинающим, и меня никак нельзя сравнивать с присутствующими здесь полковниками КАСАХАРА и ХАТА, которые уже более десятка лет изучают русскую проблему. Меня в немалой степени смущает, что я должен высказать свои соображения и наблюдения здесь, в присутствии наиболее авторитетных представителей различных кругов. Тем не менее, я хочу откровенно высказаться на основе своих личных наблюдений.

II. ДЕЛО МАРШАЛА ТУХАЧЕВСКОГО 1. Мероприятия Сталина по чистке внутри страны

Я хочу прежде всего высказать свои соображения о наиболее интересном вопросе нынешнего дня — о процессе маршала Тухачевского и других руководителей Красной армии. В общих чертах у меня нет больших расхождений с тем, что было опубликовано в виде интервью полковника ХАТА или в виде коммюнике военных кругов. В деталях, однако, некоторые расхождения имеются, и я прошу выслушать их, учитывая, что это является всецело моей личной оценкой.

Неправильно рассматривать расстрел Тухачевского и нескольких других руководителей Красной армии как результат вспыхнувшего в армии антисталинского движения. Правильно будет видеть в этом явление, вытекающее из проводимой Сталиным в течение некоторого времени работы по чистке, пронизывающей всю страну. Подобного рода процессы, надо полагать, будут иметь место и в дальнейшем. Эта чистка началась еще с позапрошлого года. В основе ее лежит желание Сталина, в связи с растущей напряженностью международного положения, достигнуть политического укрепления внутри страны и обеспечить себе свободу действий для проведения в жизнь своих планов. Первым шагом была чистка коммунистической партии. Ленин говорил, что партия будет непрерывно расти, но если предоставить ее рост самотеку, она начнет загнивать, ввиду чего необходимо в подходящие моменты устраивать чистки для изгнания всех чуждых элементов. Чистки неоднократно проводились в прошлом, но чистка, начатая в позапрошлом году, была первым шагом в задуманной Сталиным общей чистке внутри государства. Эта большая чистка была проведена под именем обмена партдокументов. Все партийные билеты были забраны, и всем тем, за кем было что-нибудь в прошлом, кто не оправдывал звания члена партии и кто представлял собой пассивный элемент, новые документы не выдавались. Говорят, что за период до середины прошлого года было таким образом исключено несколько сот тысяч человек.

Вслед за этой большой чисткой в августе прошлого года имел место процесс так называемого объединенного центра, с Зиновьевым и Каменевым во главе. На этом процессе были, по указанию Сталина, опубликованы во всеобщее сведение показания подсудимых, которые уже привлекались по делу об убийстве Кирова и находились под надзором. 16 подсудимых было расстреляно. Это, по моему мнению, было второй стадией работы Сталина по чистке внутри страны. На процессе объединенного центра было названо имя расстрелянного сейчас Путны, и уже во время процесса или непосредственно после него Путна был арестован. Он занимал должность атташе в Лондоне и, как говорят, был под какимто предлогом отозван и арестован на границе. Путна принадлежал к троцкистской группировке и был знатоком Дальнего Востока — одно время был военным атташе в Японии, затем командующим Приморской группы и помощником командующего ОКДВА (Особая Краснознаменная Дальневосточная армия. — Б. С).

Не помню, кто именно дал показания на процессе Зиновьева — Каменева о том, что в Красной армии были созданы ячейки, замышлявшие убийство Ворошилова и других руководителей армии (может быть, и Сталина). С этого времени начались аресты и в армии. Конечно, это не опубликовывалось, но сведения об этом до нас доходили. Можно было думать, что вслед за Зиновьевым и Каменевым появятся новые жертвы. И действительно, в январе с. г. Возникло дело параллельного центра. На процессе появились фигуры бывшего замнаркоминдела Сокольникова, Пятакова, Серебрякова, Радека (Радек всегда вступал в перебранки с полковником Хата; чрезвычайно интересная фигура). Трое обвиняемых были приговорены к 10 годам заключения, остальные к расстрелу. Процесс параллельного центра, по моему мнению, представляет собой третью стадию работы Сталина по чистке внутри страны. Во время этого процесса был арестован помощник командующего войсками Л ВО (Ленинградского военного округа. — Б. С.) Примаков, о котором говорили, что он связан с делом параллельного центра. О Путне еще во время моего пребывания в Москве ходили слухи, что он уже расстрелян. Возможно, что он действительно был расстрелян до нынешнего сообщения о процессе, и его показания опубликованы задним числом. (На самом деле Витовта Путну расстреляли вместе с Тухачевским и остальными подсудимыми на процессе о «военнофашистском заговоре в Красной Армии« в ночь на 12 июня 1937 года. — Б. С.)

И Путна, и Примаков — старые троцкисты, но Тухачевского, Якира, Уборевича, Эйдемана и Корка нельзя причислять к той же группе. Одновременно с арестом Примакова в январе с. г. были арестованы еще довольно крупные фигуры. Имена их не называются сейчас, возможно, что будет еще новый процесс или же дело обойдется без всякого процесса. На процессе параллельного центра выяснилось, кроме того, что арестован адъютант Тухачевского, и примерно в январе-феврале Тухачевский перестал появляться на дипломатических банкетах. Мы думали, что и он, быть может, арестован. Были слухи, что ему угрожает опасность. В действительности Тухачевский в это время был в отпуске на Кавказе, но уже с этого времени стали поговаривать о том, что с ним неблагополучно. Можно было предполагать, следовательно, что Тухачевский, Путна и Примаков будут арестованы, и я лично не очень удивился, увидев их имена в нынешнем сообщении о процессе. Однако тот факт, что после короткого суда сразу же расстреляны такие люди, как Якир, Уборевич, Корк и начальник командного управления Фельдман (фактически начальник управления личного состава армии), крайне поразил даже меня — человека, привыкшего к быстрым темпам и резким переменам в России и знающего, что для России подобные случаи представляют собой обычное явление.

Я думаю, что поражены были и полковник Касахара, и полковник Хата.

2. Действительный характер дела

Нет никаких материалов для точной оценки того, как возникло данное дело. Советские власти объявили, что обвиняемые были связаны с руководством армии некоей иностранной державы и снабжали ее шпионскими данными, а также что они замышляли восстание против нынешнего правительства, но этому совершенно нельзя верить. Если взять примеры прошлого, то обычная русская тактика — переносить внутренние события в область внешних взаимоотношений и обращать настроение народа против заграницы.

И в нынешнем процессе, и на процессе параллельного центра, особенно на втором, называлось имя присутствовавшего здесь посла Ота или же имя японца, обозначаемого буквой «X«, с целью пропаганды того, в какой степени Япония и Германия подстрекали деятельность параллельного центра. Нынешнее коммюнике властей о деле Тухачевского и других — такая же пропаганда, в которой нет ни слова правды, но в нем нужно видеть прием большевистского подстрекательства, направленного на возбуждение народной ненависти к загранице, версии же о связи с иностранными державами ни в коем случае верить нельзя. Следовательно, делать анализ, беря за основу правительственное сообщение, — нельзя. С другой стороны, нет и каких-либо других явлений, которые позволили бы делать оценку. Мы можем строить различные предположения, но все они будут в равной степени беспочвенными, а от беспочвенных предположений лучше воздерживаться. Если, однако, идти путем различных умозаключений, то дело можно свести, пожалуй, к следующим более узким рамкам, которые я постараюсь обрисовать.

Прежде всего нужно подумать о том, что представляли собой расстрелянные сейчас Тухачевский, Якир, Уборевич, Эйдеман и др. Тухачевский — выходец из аристократии, гвардейский офицер. Он был ротным командиром на войне, в момент революции вернулся из Германии и сразу же присоединился к революционной армии, принимал участие в войне на всех фронтах и особенно проявил себя, разбив Польшу в качестве командующего Западным фронтом (в действительности, как это хорошо известно, не Тухачевский разбил поляков, а поляки — Тухачевского. — Б. С). Армия Тухачевского в советско-польской войне прославилась. Затем он занимал различные посты и стал заместителем военного министра. Наряду с природным умом он, по-видимому, обладал и некоторыми политическими способностями.

В целом, он довел Красную армию до ее нынешних громадных размеров и был ее высшим руководителем со специально военной точки зрения. Можно без преувеличения сказать, что нынешний советский план обороны и проведенное за последние год-два большое расширение Красной армии целиком родились из головы Тухачевского.

Якир в 1917 году кончил царское военное училище и имел некоторый опыт офицерской службы еще до революции, т. е., вернее, прошел обучение в военном училище и так или иначе отличался от командиров, выходцев из рабочих (на самом деле Иона Якир ни в каком военном училище никогда не был; вся его связь с военным делом до Февральской революции 1917 года ограничивалась работой токарем на оборонном заводе; к тому же Якир был сыном провизора, а не коренным рабочим, и еще до Первой мировой войны успел поучиться в Базельском университете и Харьковском технологическом институте. — Б. С). Об Уборевиче в германских кругах говорят даже, что он более крупная фигура, чем Тухачевский. Якир и Уборевич занимали важнейшие посты командующих округами на западной границе, им были вверены лучшие и наиболее сильные части армии, они принадлежали к слою высших военных специалистов в Красной армии. Все остальные — и Эйдеман, и Корк — офицеры царской армии. Все они являлись представителями так называемой военной интеллигенции, и ими осуществлялось специальное руководство армией.

Если говорить о вожде Красной армии Ворошилове, то он совершенно не получил систематического военного образования, и его военный опыт заключается в том, что он был комиссаром 1-й Конармии, которой командовал Буденный. Сам он войсками не командовал, а является чистым партийным работником, который играл роль наблюдателя при Буденном. С тех пор у него есть опыт 12-летнего пребывания на посту наркома, но за это время он не поступал в военную академию и не получал никакого военного образования. Его нынешняя военная выправка и военные знания являются результатом его 12-летнего пребывания на посту наркома обороны. Ворошилов, следовательно, принадлежит к совсем другому типу, чем Тухачевский, Якир и Уборевич, и является чисто политическим деятелем.

Поскольку в большом расширении и усилении Красной армии за последнее время исключительно большую роль сыграли военные специалисты, как Тухачевский и другие, популярность Ворошилова в прошлом году несколько потускнела. Но при этом, с моей точки зрения, если командиры во главе с Тухачевским настолько расширили и укрепили Красную армию, то они делали это не в интересах чистой гособороны в коммунистическом духе, а, как чисто военные специалисты, с целью создать мощную оборонную армию. Прежде в Красной армии благодаря наличию параллельной системы командиров и комиссаров командование войсками наталкивалось на большие трудности, и сейчас можно себе представить, что идея установления единоначалия путем уничтожения комиссаров, также, вероятно, родилась в окружении маршала Тухачевского.

Таким образом, если тщательно анализировать группы Ворошилова и Тухачевского, можно составить себе представление о нынешнем процессе. В конечном счете, Сталин не мог не распространить проводимую им чистку в стране на Красную армию. Иначе говоря, легко представить себе, что Сталин, стоя перед необходимостью двигать Красную армию вверх и вниз, направо и налево по своей воле, уже обнаружил наличие организации военных специалистов, стоящей не вполне на коммунистических позициях — хотя до такой организации дело не дошло, — или, во всяком случае, существование определенного слоя интеллигенции, который препятствовал или пытался препятствовать проведению чистки в стране. Если бы не реагировать на это, то популярность Тухачевского и других в армии возросла бы еще больше, и их влияние нельзя было бы сломить. Вероятно, у Сталина и Ворошилова были опасения, что это, тем более при ослаблении влияния Ворошилова, может привести к попытке государственного переворота (японская разведка, в отличие от германской, имела как будто верное представление о группировках в руководстве Красной армии. Правда, неизвестно, не появилось ли это знание лишь после процесса Тухачевского, когда соперничавшие фракции уже можно было сравнительно легко диагностировать. — Б. С).

Возникает вопрос — разве была необходимость только из антипатии залпом расстреливать целую группу? Конечно, должен быть какой-то мотив. Мое личное мнение относительно этого мотива, что здесь не было ни плана восстания, ни даже террористических планов. Насколько мы можем себе представить, вполне возможно, что на попытку Сталина провести до конца чистку в среде армии военные специалисты ответили известным противодействием, исходя из необходимости не подвергать снижению боеспособность армии. Тухачевский и другие, могли, например, выражать протест в какой-нибудь форме против намерения расстрелять в один прием Путна, Примакова и связанных с ними лиц или против привлечения новых лиц к делу. Вы подумаете, может быть, что только за такую оппозицию можно было бы и не расстреливать, но так думают японцы, которые судят о России, исходя из положения в Японии, в России же в случае столкновения поездов немедленно расстреливается начальник станции, который несет за это ответственность (справедливости ради замечу, что не всегда при Сталине за столкновения поездов железнодорожников расстреливали, могли и просто в лагерь отправить на десяток-другой лет. — Б, С). Человеческая жизнь ценится в России дешево, и если мне скажут — не смешно ли, чтобы за такую оппозицию людей расстреливали, я скажу, что ничего смешного здесь нет, а для России это вполне возможно.

Можно строить различные предположения, но, вероятно, никто не сможет оспаривать, что нынешний процесс связан с проводимой Сталиным чисткой в стране, иными словами, что он имеет целью укрепление диктатуры Сталина. Следовательно, в данном случае имел место какой-то болезненный процесс — в виде ли намерений группы Тухачевского свергнуть власть или в какой-нибудь другой форме, и против этого обрушился нож сталинской власти, т. е. инициатива исходила от сталинской власти. В момент процесса Тухачевского газеты под громадными заголовками писали «Крах Красной Армии«, но я лично и тогда чувствовал, что это, безусловно, не так. Поскольку газеты начали писать о «крахе«, то, естественно, им надо было продолжать в том же духе, и теперь они пишут «Репрессии продолжаются« и т. д. Это породило то противоречие, что сейчас газеты вынуждены писать о всех совершающихся арестах — о каком-нибудь никому не известном ЦИКе окраинной республики или начальнике железной дороги. Но подобного рода репрессии, учитывая длительность проводимой Сталиным политики чистки, будут, вероятно, иметь место и в дальнейшем, и было бы ошибочным видеть в этом смуту, порожденную недовольством против дела Тухачевского.

3. Влияние инцидента и будущее центральной власти

Задается вопрос, какое влияние нынешний инцидент оказал на Красную армию или вообще на Советский Союз. Здесь возникает два момента, непонятные для нас, японцев, не варящихся по-настоящему в котле русской жизни. Первый — насколько сильное давление оказывает сталинская власть на народ и насколько он бессилен перед сильной властью.

Даже и до сих пор 165-миллионный советский народ шел на поводу у диктатуры Сталина, подчиняясь силе угнетения. Проводниками этого угнетения являются само ГПУ, сеть шпионов ГПУ и руководимая ГПУ сеть взаимного наблюдения в среде самого народа. Это превосходит всякие представления. Еще до возникновения инцидентов последнего времени народ в состоянии полного смятения и паники взирал на политику репрессий. Я хотел бы заметить в скобках, что в позапрошлом году или года три тому назад, т. е. с момента начала 2-й пятилетки, условия жизни народа постепенно улучшились и смягчились. Население постепенно стало забывать о смятении и страхе, стало появляться все больше людей, которые пели дифирамбы сталинской политике. Это верно, но сталинская политика репрессий настолько сильна, что ее нельзя себе представить.

Второе — это терпение народа, т. е. его способность подчиняться силе, которой он не способен противостоять. Эта черта национального характера воспитана столетиями тирании царского строя и вместе с тем коренится в природных условиях страны — ее обширности и резких климатических изменениях, перед которыми человек бессилен. Поразительно, насколько сильна эта способность к терпению у русского народа.

Если учесть оба эти фактора, можно в общих чертах представить себе, какое отражение находит нынешний инцидент в народе. Как уже говорил полковник Касахара, благодаря нынешнему инциденту углубится взаимная подозрительность и беспокойство в среде комсостава, особенно среди высшего комсостава Красной армии, далее, благодаря дальнейшим репрессиям, усилится атмосфера взаимного недоверия и беспокойства в руководящей прослойке центральных административных органов. Все это наносит вред духовной спаянности народа, и не подлежит никакому сомнению, что с точки зрения синтетической оборонной мощи или гособороны в широком понимании моральная слабость СССР будет все больше сказываться и что нынешний инцидент послужит источником бедствий в будущем.

Нужно, однако, иметь в виду, что диктатура Сталина необычайно сильна и что нынешний процесс проведен для усиления диктатуры Сталина, т. е., что процесс как таковой является успехом. Поэтому навряд ли кто-нибудь сможет возражать против того тезиса, что в результате этого процесса диктатура Сталина еще более укрепится. При этом народу свойственна покорность, молчаливое повиновение перед силой. Народ беспокоится только — а что, если следующая очередь моя, — но на противодействие он пока еще не способен. Я всегда утверждаю, что если бы этот страх перешел в ненависть, то тогда можно было бы говорить о потрясении сталинского режима, но при нынешнем положении народ скорее забыл о прежней ненависти и находится во власти одного только страха. Не так легко еще сделать этот страх ненавистью.

Сталинская политика репрессий, вероятно, будет продолжаться и дальше. С этой точки зрения те, кто в связи с процессом говорят о потрясении сталинского режима или о возможности таких потрясений в ближайшем будущем, основываются преимущественно на собственных надеждах.

Возможно, что некоторые из вас смотрят на дело так — пусть даже диктатура Сталина усилится, но раз в народе царит беспокойство и страх, то не говорит ли это о слабости СССР, и разве не может нынешняя власть рухнуть. Я против такой оценки положения. Обратимся к примерам того, как поступали воинские командиры на поле битвы во время гражданской войны, и вы поймете то, что я хочу сказать. В моменты, когда операции или обстановка боя развертывались неудачно, командиры прибегали к сильнейшим репрессиям, к террору и расстрелам против своих подчиненных, и тогда ход операций менялся к лучшему и бой принимал успешный оборот. Примеры этого, как говорят, наблюдались, в частности, и в период сибирских событий (имеются в виду столкновения советских и японских войск в годы Гражданской войны. — Б. С). Я думаю, что это соответствует действительности. Во всяком случае, общее настроение таково: если я не буду следовать указаниям Сталина и не буду искренно проводить их в жизнь, меня посадят. Мой вывод из этого, что преждевременно говорить об ослаблении оборонной мощи в целом на том основании, что народ охвачен страхом.

Я слышал мнение, что хотя и Англия, и Франция, и Германия внимательно наблюдают за событиями в России, но только японская армия дает серьезную сдержанную оценку этих событий (эти слова Сталин выделил карандашом. — Б. С). Кажется, и в газетах высказывалось такое мнение. Я хочу сказать по этому поводу, что японский генштаб и японские военные круги лучше всех знают Россию, и что органы, несущие ответственность за оборону государства, не могут позволить себе дать легкомысленную оценку событиям.

Вы, может быть, скажете, что эта осторожная оценка основана на софизмах, но я был в России и наблюдал русские условия, и первая мысль, которая промелькнула у меня в голове, когда возникло нынешнее дело — была мысль: «Ну, теперь диктатура Сталина укрепится«, а отнюдь не мысль о том, что его песенка спета. Я намеренно выражаю это в безыскусственной форме, как это чувствует народ.

Повторю еще раз: не подлежит никакому сомнению, что благодаря нынешнему инциденту ослабела духовная спаянность Красной армии, что этот инцидент чреват большими опасностями в будущем, что когда нам придется драться с ними, мы должны будем в максимальной степени использовать это слабое место противника, и что мы должны это использовать.

Но если на основании одного этого инцидента делают вывод, что государственная мощь СССР сильно снизилась или что боеспособность Красной Армии в большой степени упала, то я хочу внести корректив в этот взгляд, тем более, что современный СССР, проводя сталинскую чистку внутри страны, стремится именно к повышению своей обороноспособности.

4. Отношения между Сталиным, Ворошиловым и Блюхером

Газеты пишут о напряженных отношениях между Сталиным и Ворошиловым либо между Ворошиловым и Блюхером, якобы возникших в результате дела Тухачевского. На эту же тему ведется много разговоров. Я хочу высказать свое мнение по этому поводу.

И Сталин, и Ворошилов, как я уже говорил, представляют собой две руководящие фигуры в Политбюро. Если начать перебирать всех руководящих деятелей Политбюро или правительства, как Молотов, Калинин, Межлаук, Микоян, Каганович и т. д., то ни один из них не обладает такой популярностью и энергией, как Ворошилов. Часто говорят о Кагановиче, но он принадлежит к еврейской нации, которую не любит большая часть 170-миллионного населения СССР, и не обладает данными, чтобы вести за собой государство. В конечном счете остается один Ворошилов. Прежде всего, он — руководитель армии численностью в 1 800 000 (с начала 30-х годов, когда Тухачевский бомбардировал Сталина своими планами, ее численность возросла втрое. — Б. С). Даже Сталин со всей своей смелостью не может игнорировать эту громадную силу и вонзать в нее свой нож. Проводя такие решительные мероприятия, Сталин несомненно действует рука об руку с Ворошиловым, а кроме того, ему, кроме Ворошилова, в данный момент не на кого опираться. Молотов — тип школьного учителя, Калинин — просто деревенщина, среди остальных нет крупных людей. Однако, учитывая растущую подозрительность Сталина, ни в коем случае нельзя поручиться, что Сталин в будущем не подведет Ворошилова, тем более принимая во внимание быстрые темпы перемен в России, о которых говорил полковник Касахара. Быть может, пока я здесь выступаю, в вечерних газетах уже появилось сообщение из Москвы: «Расстрел Ворошилова« (хотя, конечно, если судить по сегодняшней обстановке, это еще невозможно). (В последние годы жизни этот сценарий уже не был бы фантастичным; Сталин публично говорил, что Климент Ефремович, может быть, является английским шпионом, и не пускал его на заседания Политбюро, не исключено, что только смерть Иосифа Виссарионовича спасла Ворошилова от ареста и расстрела. — 2>. С.)

Но вот на кого нужно обратить внимание — это на Ежова из ГПУ. Не он ли? Ежов еще молод и во многом напоминает погибшего Кирова. Благодаря нынешнему процессу он еще более вырос, и если его популярность в дальнейшем возрастет, то он, быть может, сможет стать опорой Сталина. (Пассаж про Ежова Сталин тоже отчеркнул и, как кажется, принял во внимание соображения о растущей популярности Николая Ивановича. В нем Иосиф Виссарионович видел не столько будущую опору, сколько очередного кандидата на низвержение с кремлевского Олимпа. Через год Ежов был снят с поста наркома внутренних дел, а 4 февраля 1940 года благополучно расстрелян. — Б. С.)

Во всяком случае, говорить в связи с нынешним процессом о розни между Сталиным и Ворошиловым — это высказывать произвольные надежды.

Далее, об отношениях между Блюхером и центром. Если бы со стороны Блюхера имели место выступления против власти, его ни в коем случае не держали бы на изолированном Дальнем Востоке, во главе 300-тысячной армии с 1200 самолетами и 1200 танками, против Маньчжурии и Японии, которые внушают им такие большие опасения. Это — доказательство того, что нынешняя власть и особенно Сталин доверяют Блюхеру. Если бы имелись хотя бы малейшие симптомы враждебности, которую якобы питает Блюхер, то ведь он и в прошлом, и в позапрошлом году несколько раз ездил в Москву и от него в любой момент можно было избавиться. Это, однако, не делалось. С точки зрения самого Блюхера, на отдаленном Дальнем Востоке он ничего не может сделать, что бы ни предпринимало центральное правительство, но зато, без лишнего честолюбия, в нынешнем положении он царек Дальнего Востока. Если же все будет идти гладко, то, может быть, придет момент, когда и на его долю выпадет лакомый кусочек, и нет никакой необходимости идти на рожон против власти (это место привлекло внимание Иосифа Виссарионовича, оставившего здесь след своего карандаша. Может быть, ему не понравилась фраза о том, что Блюхер на Дальнем Востоке — «царек«. Но не исключено, что через полтора года спустя Василия Константиновича арестовали только потому, что он бездарно провел хасанскую кампанию. — Б. С).

Поэтому я утверждаю, что все слухи об оппозиции Блюхера к комбинации Сталин — Ворошилов, о существовании каких-то осложнений или разногласий основаны также на надеждах, а не на фактах. Однако какие изменения это может претерпеть в будущем — неизвестно.

5. Влияние на боеспособность Красной армии

Некоторые высказывают следующую точку зрения: «Устранение таких крупнейших военных специалистов, как Тухачевский и другие, привело не только к ослаблению моральной спайки внутри Красной армии, но, вероятно, и к снижению боеспособности с интеллектуальной стороны, особенно же к снижению качества руководства верховного командования«.

Я не спорю с этим. Несомненно, что одновременная потеря полководца, имеющего опыт командования крупными армиями, как Тухачевский, людей, долгое время командовавших военными округами, как Якир и Уборевич, или начальника военной академии, как Корк, привела к снижению качества верховного командования. Но вопрос заключается в степени этого снижения — на одну или на две ступени. Никаких коэффициентов здесь не существует, и ничего сказать по этому поводу нельзя. Но я хотел бы отметить (хотя трудно делать такие сопоставления), что было бы ошибкой считать, что у Красной армии срезана верхушка, подобно тому, как у нас ушли в отставку все члены высшего военного совета после событий 26 февраля (имеется в виду неудачная попытка военного переворота, предпринятая группой радикально настроенных молодых офицеров в Токио 26 февраля 1936 года. — Б. С).

Число тех, кто в России имеет звание полного генерала, составляет 40–50 человек. Если сейчас и устранено 7–8 генералов, то 30–40 еще остается.

Среди них есть и генералы-выскочки из рабочих, есть и военные специалисты из бывших офицеров, так что в количестве высшего командного состава недостатка нет.

Тут возникает вопрос, есть ли люди, которые могут заменить интеллигентных командиров, как Тухачевский, Якир, Уборевич или Корк. Я хочу ответить на это: если вы поищете, найдутся. Это прежде всего Шапошников, который стал сейчас начгенштаба. Он — прекрасный знаток военного дела, который был штабным офицером в царское время, а во время польской войны занимал должность начальника оперативного отдела штаба главного командования. Затем он постепенно повышался в чинах, во время моего пребывания был начальником военной академии, затем командующим округом в Ленинграде, а сейчас, после процесса, стал начальником генштаба. Он принадлежит к разряду военных теоретиков и с точки зрения специальных военных знаний стоит выше Тухачевского, может быть, уступая ему в отношении политических способностей.

Есть и маршал Егоров — хоть и не крупная фигура, но во всяком случае бывший штабной офицер. Кроме них среди видных генералов в центре есть, например, Седякин — также бывший офицер, довольно знающий человек, есть молодой энергичный командующий ВВС Алкснис, есть первый зам. начгенштаба Левичев. Из тех, с кем мне приходилось соприкасаться и беседовать, перечисленные лица бесспорно обладают военными знаниями и являются настоящими командармами. Нельзя сказать поэтому, чтобы боеспособность Красной армии в отношении верховного командования так резко снизилась.

АНАЛИЗ ВОЕННОЙ ПОДГОТОВКИ СССР 1. Реорганизация Красной армии за последние два года

Вам, вероятно, уже неоднократно приходилось слышать о том, насколько за последнее время усилилась Красная Армия, и я не стану подробно останавливаться на этом вопросе. Я хочу осветить только один вопрос — во что может вылиться в дальнейшем большое расширение вооружений Красной армии, проведенное за два года моего пребывания в Москве. Я приехал в Москву 1 марта 1935 г. 16-го числа того же месяца последовала известная декларация Гитлера (о ремилитаризации Германии и введении в стране всеобщей воинской повинности. — />. С). Можно было предполагать, что эта декларация окажет влияние на план обороны СССР и вызовет перелом в Красной армии. И действительно — в позапрошлом году проведены были увеличение кадровых воинских сил, изменение пропорции кадровых и территориальных частей, усиление авиации, восстановление казачества и т. д. Таким образом, за 1935 год, в связи со страхом, который вызвала ремилитаризация Германии, было в спешном порядке проведено большое расширение армии, и Тухачевский в этом же году заявил, что система гособороны СССР построена на новых основаниях.

Прежде предполагалось по возможности вести войну против одного противника, не создавая себе врагов одновременно на западе и востоке, в 1935 же году был установлен принцип одновременных независимых операций на западном и восточном фронтах. Этот принцип отличается от плана Шлиффена — сперва обороняться на восточном фронте, чтобы через Бельгию всей мощью ударить по Франции и затем уже освободившимися силами повести наступление на Востоке. Россия в другом положении: они знали, что Гитлер не только сделал декларацию о ремилитаризации, но и провозгласил антикоммунистическую политику, в связи с чем есть опасность одновременной войны на восточных и западных границах (на самом деле перевооружение и увеличение численности Красной армии стало проводиться в жизнь еще с начала 30-х годов, за два года до установления в Германии национал-социалистической диктатуры. — Б, С). В этот момент единственная сибирская железнодорожная линия абсолютно не способна будет обеспечить нужную переброску войск. Следовательно, нужна такая оперативная подготовленность, чтобы можно было одновременно вести войну сепаратно на западе и востоке. Это и есть русский принцип одновременной войны на два фронта. Это сопровождалось такими мероприятиями, как назначение офицерами солдатпервогодичников, прошедших своего рода «тест«, или назначение младшими лейтенантами агрономов. В 1936 году это постепенно произведенное расширение армии было приведено в систему и был разработан план большого расширения вооружений второй очереди. Сейчас в СССР проводится в жизнь двухлетний план расширения вооружений, который, насколько я себе представляю, начали проводить с осени прошлого года или начала нынешнего года.

План должен быть полностью во всех своих частях закончен в течение двух лет, т. е. к концу 1938-го или началу 1939 года. Армия (не считая переменных территориальных частей) будет доведена до 1 800 000 человек, число пехотных дивизий — по крайней мере до 100, кавалерийских — до 37, остальное недостаточно выяснено, но к моменту моего отъезда из Москвы, на основе тех данных, которые имелись в моем распоряжении, можно было сделать вывод, что уже завершена организация примерно 95 пехотных и 30 кавалерийских дивизий. Авиабригад должно быть 60, мотомехкорпусов, т. е. стратегических соединений, ядром которых являются танки — около 10. Эти силы распределены на восточном и западном фронтах на основе общего принципа одновременного ведения войны на два фронта (этот абзац Сталин выделил синим карандашом. — Б. С).

Исходя из нынешней дислокации, а также из мобилизационных возможностей военного времени и т.д., можно предположить, что войска, которые будут брошены на Дальний Восток, составят от одной трети до одной четверти общей численности советской армии. Эта цифра при сопоставлении с численностью нашей армии не дает нам оснований для спокойствия.

Особенно это относится к воздушным силам. 60 авиабригад — это такая цифра, которая не допускает ни малейшего оптимизма с нашей стороны. Здесь на столе передо мной лежит таблица, в которой приведена цифра — 5200 самолетов (это место в докладе Сталин отчеркнул на полях; вероятно, он поразился, что японцы достаточно точно определили боевую мощь советских ВВС. — Б. С).

Бывает часто, что количество, исчисленное нами, находящимися на аванпостах, не сходится с цифрами, которые опубликовывают в центре. Нужно будет, конечно, сверить их с данными, имеющимися в Японии, но мне кажется, что фактически самолетов несколько больше, чем 5200. Это ведь только военные перволинейные самолеты, если же прибавить к ним гражданскую авиацию и резерв второй линии, цифра будет гораздо больше. К тому же количество все время растет, и в общем можно, пожалуй, без преувеличений определить общий итог в 6000 машин. Если треть этого количества будет на восточном фронте, это составит 2000 самолетов.

2. Состояние авиации требует величайшего внимания

Я считаю, что доктрина Араки о возможности малыми силами разгромить крупные воинские силы неприменима к операциям современных воздушных армий. При всем качественном превосходстве необходимо располагать и количеством самолетов, способным, в общем, противостоять противнику. Но вопрос о количестве самолетов — это вопрос второй очереди, между тем как то, что меня в данный момент больше всего заботит, и в отношении чего я хотел бы видеть сотрудничество всех здесь присутствующих (если я неуклюже выражаюсь, прошу полковника Касахара меня поправить) — это то обстоятельство, что мы не поспеваем за ними в отношении прогресса техники самолетостроения. Среди самолетов первой линии, которыми в настоящее время обладает Россия, есть, например, бомбардировщики, которые начали производить с осени позапрошлого года, а сегодня ими уже перевооружены все перволинейные части. Эти новые аппараты, называемые СБ, имеют максимальную скорость свыше 400 км (это место в докладе Сталин отметил на полях карандашом; возможно, его насторожила осведомленность японского дипломата, и Иосиф Виссарионович хотел понять, откуда произошла утечка информации. — Б. С).

Они сейчас активно действуют на испанском фронте и причиняют немало неприятностей германской и итальянской авиации. В Европе эти русские бомбардировщики СБ пользуются хорошей репутацией.

Далее, имеется новый образец истребителей — И-16, представляющий собой измененный американский «Боинг« со скоростью свыше 450 км в час. На первомайском параде в год моего приезда в Москву их неожиданно появилось более 50, к большому удивлению зрителей (характеристику новой модели истребителя И-16 Сталин подчеркнул; она соответствовала действительности. — Б. С).

Мне и самому впервые пришлось видеть такие самолеты, и на меня они также произвели большое впечатление. Через год, на первомайском параде прошлого года, их появилось уже 210. К этому моменту части первой линии на важнейших направлениях уже имели на вооружении самолеты И-16. В настоящее время часть передовых соединений перевооружена истребителями И-16 или же одновременно с ними выпущенным новым образцом И-15.

Я воздержусь от характеристики состояния японских военных самолетов, но хочу подчеркнуть, что количество русских самолетов в настоящий момент является предметом внимания всех держав мира и что нам нужно особенно бдительно относиться к тому факту, что они обладают возможностями производить выпуск самолетов в больших количествах. Как им удалось добиться этого? Благодаря тому, что государство делает максимальный упор на развитие авиапромышленности.

Что касается производственной мощности советской авиапромышленности, я считаю, что за прошлый год количество выпущенных самолетов в России достигло 6000. Если только половина из них — военные самолеты (в действительности, почти все выпускаемые в СССР самолеты в то время были боевыми; военно-транспортных и пассажирских самолетов советская авиапромышленность практически не выпускала, а учебно-тренировочных было в несколько раз меньше, чем боевых. — Б. С), то за год введено на вооружение 3000 самолетов новых образцов, и, следовательно, за два года вся авиация будет полностью перевооружена. Подобная производственная мощность самолетостроения поистине внушает страх. Первая моя мысль — что в связи с этим мы в Японии должны какими-то средствами добиться развития нашей авиапромышленности (цифровые данные о советской авиации, приводимые в докладе, Сталин подчеркнул. — Б. С).

Нужно иметь в виду в связи с этим, что прогресс техники самолетостроения зависит от состояния авиационных исследовательских органов. В России наиболее крупный из органов такого рода — это ЦАГИ в Москве. Он носит название аэродинамического института, но в действительности на все 100% является авиационным научно-исследовательским органом. В тех пределах, в каких мне удалось узнать, он делится примерно на 5 секций — тяжелых бомбардировщиков, разведчиков, истребителей, транспортных самолетов и т. д. Насколько я припоминаю, общее количество инженеров во всех секциях — более 2000 человек. ЦАГИ является не только теоретическим исследовательским органом, но при каждой из секций имеется завод, и все эти заводы занимают громадную площадь в одном из районов Москвы. Если я правильно припоминаю, он находится в ведении вновь организованного НКОП (Наркомата оборонной промышленности. — Б. С). Вся исследовательская работа ведется на средства государства. ЦАГИ командирует за границу много работников, которые не занимаются разговорами о том, как бы заполучить или купить новый самолет, а сразу же покупают новые заграничные образцы. При этом они не скупятся и покупают не по 1–2 самолета, а сразу большую партию, производят всевозможные испытания, используют лучшее и исправляют дефекты, и начинают строить такие самолеты, как нынешние СБ или И-16. Кроме того, они безостановочно строят всевозможные опытные образцы самолетов. Одна только концентрация знаний и ресурсов на этом деле уже дает большой эффект. (Сталин подчеркнул то место в докладе, где говорилось о структуре ЦАГИ. Не исключено, что именно тот факт, что эти данные оказались в руках японской разведки, послужил, наряду с катастрофой восьмимоторного самолета-гиганта АНТ-20 «Максим Горький« 18 мая 1935 года, предлогом для ареста и осуждения знаменитого конструктора А. Н. Туполева и многих других инженеров и руководителей ЦАГИ в 1939 году. — Б. С.)

Обратимся к положению в Японии: научно-исследовательские органы раздроблены — есть институт армии, институт флота, Мицубиси, Накадзима, «Айци Токэй«. Каждая из авиационных фирм вынуждена закреплять за собой лучших инженеров, каждая должна покупать за границей прототипы самолетов и моторы. В итоге нужно вести кропотливую исследовательскую работу в своей маленькой лаборатории, иначе говоря, нет возможности использовать наличные силы в определенном направлении. Опытные самолеты, на которые затрачены большие средства, приходится переделывать, если они не удовлетворяют требованиям армии на армейских испытаниях. Опытные самолеты требуют громадных затрат. Между тем все фирмы — это коммерческие предприятия, которые не могут не считаться с подобными затратами. Следовательно, в конечном счете, расходы на экспериментальную работу отражаются на себестоимости самолетов. От этого очень страдают и правительство, и авиационные фирмы. Я считаю, что без объединения всех этих научно-исследовательских органов в один мощный японский авиационный научно-исследовательский институт, который был бы в ведении государства и в котором была бы выстроена аэродинамическая труба, вмещающая целый самолет и дающая скорость ветра 500–700 км, мы не в состоянии будем угнаться за русским ЦАГИ. Мы не поспеваем за ними не только в отношении улучшения качества, но у нас недостаточно и количество самолетов, и весь наш народ поистине виноват перед нашими дорогими товарищами — офицерами и молодыми унтер-офицерами авиации, которые через каждые день-два отдают свои жизни на посту. Я особенно остро ощущаю это, ибо я видел мощное развитие ЦАГИ в Москве. Решить эту проблему одна армия не может, необходимо, чтобы вся нация единодушно приложила усилия к развитию авиации. (Сталин подчеркнул те места доклада, где говорилось о преимуществе советского метода организации научных исследований в сфере авиации. Правда, объективности ради, надо отметить, что наличие нескольких авиапроектных фирм в Японии создавало конкуренцию и тем самым работало на повышение качества создаваемых опытных образцов. — Б. С.)

Есть еще один вопрос, связанный с этим. Пополнение авиации и прогресс авиационной техники зависит от строительства новых заводов и сосредоточения научно-исследовательских органов, но в мирное, а особенно в военное время наиболее важный вопрос — это подготовка и пополнение летных кадров. В России при нынешнем положении подготовкой кадров занимается, конечно, и армия, но существует и гражданский воздушный флот, который осуществляет подготовку гражданских летчиков, хотя это не выражается в больших цифрах (Сталин выделил мысль японского дипломата о необходимости заблаговременной подготовки летных кадров. — Б. С).

Однако наибольшего нашего внимания требует та работа по популяризации и обучению авиации, которая проводится Осоавиахимом. На съезде Советов в ноябре прошлого года начальник штаба ВВС Хрипин заявил: «Германия заявляет, что имеет 70 000 летчиков. Если так, то мы должны иметь 100 000«. Это было встречено бурными аплодисментами собрания, и на следующий же день со стороны рабочих одного ленинградского завода последовал призыв: «100 000 мало, подготовим 150 000«. Это перешло на практические рельсы, и в настоящее время Россия готовит 150 000 летчиков (это место Сталин подчеркнул. — Б. С). Это массовое обучение началось примерно с начала прошлого года, под руководством штаба ВВС через систему гражданских аэроклубов Осоавиахима.

Такие клубы существуют повсюду. Еще в конце позапрошлого года их было 137; каждый из них имеет примерно по 10 учебных самолетов и постоянно по 20 учащихся. Занимаются преимущественно рабочие или крестьяне, которые при этом не бросают своей основной работы. Таким путем Осоавиахим к концу позапрошлого года подготовил 2850 летчиков, соответствующих пилотам 3-го класса.

По данным, опубликованным в июне прошлого года, число аэроклубов всего за полгода выросло на 30 и дошло до 167, а число гражданских пилотов Осоавиахима к лету прошлого года достигло 7250. По цифрам, которые я получил непосредственно перед моим отъездом из Москвы, Осоавиахим имеет сейчас 9500 пилотов. Таков темп роста — с 2850 до 9500 за каких-нибудь полтора года. Если они будут продолжать идти тем же темпом, то задача подготовки 150 000 человек отнюдь не будет невозможной.

Относительно роста аэроклубов: от Москвы в сторону Казани и в сторону Ленинграда идут шоссе. И вот, когда едешь по этим шоссе на автомобиле, на протяжении 200–300 км видишь через каждые 10–20 км аэродромы, расположенные в стороне от шоссе. Аэродромы невелики и представляют собой простые посадочные площадки с примитивными ангарами. На них имеется по крайней мере по 7, иногда 40–50 самолетов У-2 с 100-сильным мотором. Все это появилось за прошлый год, и молодежь, действительно, усиленно учится.

Я преклоняюсь перед руководителями Советского правительства, которые обратили свои взоры на эту проблему. В Японии сегодня смотрят на самолеты так — если полетишь, так упадешь, и считается странным, если серьезные люди занимаются полетами (этот абзац Сталин подчеркнул. — Б. С).

Вы меня простите, но, вероятно, и среди здесь присутствующих есть люди, которые навряд ли полетят даже на пассажирском самолете. Мне неловко так говорить перед старшими по возрасту, но если среди нынешней молодежи есть люди, которые боятся самолетов и трусят перед полетами, то нужно оказать на них влияние. Сейчас самолет уже немногим отличается от автомобиля, но об авиационных катастрофах газеты трубят, а об автомобильных пишут очень мало. Между тем, по словам лиц, имеющих отношение к авиации, число автомобильных аварий, как ни странно, больше авиационных. Желательно способствовать устранению страха перед авиацией в народе или созданию такого настроения, что если даже некоторая опасность есть, то в интересах гособороны молодежь должна устремлять свои силы в сторону авиации (этот абзац советский вождь подчеркнул. — Б. С).

Этому большей частью препятствуют отцы и матери. Я хочу сказать — не являются ли старшие последней помехой к развитию авиации в Японии. Необходимо решительно поднять кампанию для популяризации авиации, и если СССР имеет 150 000 человек, то Япония должна иметь по крайней мере 50 000. Если ленинградские рабочие подняли кампанию за подготовку 150 000 летчиков, то мы должны во что бы то ни стало готовить 50 000 летчиков (это место Сталин отметил карандашом на полях. — Б. С).

Говорят, что за отсутствием аэродромов придется портить поля, но для легких учебных самолетов можно найти сколько угодно аэродромов, да и какую площадь это составит по всей стране, если мы оборудуем сотню площадок. Разве нельзя, в крайнем случае, по воскресеньям использовать местные плацы. Самолеты со 100-сильным мотором очень дешево стоят. Конечно, правительству, вероятно, будет трудно непосредственно включить это в бюджет, и я обращаюсь с просьбой к вам, присутствующим здесь представителям руководящих кругов всей страны, с просьбой обдумать, какими другими способами можно осуществить это. Это — проблема, которая серьезно беспокоила меня и тогда, когда я находился там.

ВЕРНО: НАЧАЛЬНИК 7 ОТДЕЛА ГУГБ НКВД (Слуцкий)«*.

* РГАСПИ. Ф. 558. Оп. И. Д. 188. Л. 105–146. Публикуется впервые.

Не исключено, что доклад Коотани переслал в Москву резидент советской военной разведки в Токио Рихард Зорге (псевдоним — «Рамзай«), являвшийся корреспондентом ряда немецких газет в Японии и имевший также тесные связи с посольством Германии. Он был одним из немногих советских разведчиков, работавших одновременно как против Японии, так и против Германии. Очевидно, знакомство с докладом Коотани стало одним из побудительных мотивов для Зорге отказаться от возвращения в СССР, несмотря на неоднократные требования руководства. «Рамзай« имел все основания опасаться, что станет жертвой той же чистки, что и Тухачевский.

Вернуться к оглавлению

 

Читайте также: