ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
?


!



Самое читаемое:



» » » Япония в период агрессивной войны против Китая (1937-1941 гг.)
Япония в период агрессивной войны против Китая (1937-1941 гг.)
  • Автор: Malkin |
  • Дата: 19-05-2014 14:55 |
  • Просмотров: 13434

Агрессивная война в Китае

Уже через месяц после сформирования кабинета Коноэ, 7 июля 1937 года японские империалисты начали агрес­сивную войну в Северном Китае. Японское правительство старалось представить свои действия как вынужденные якобы антияпонским движением. Начав крупные военные операции по захвату Северного Китая, постепенно рас­ширяя сферу военных действий и перенося их вглубь стра­ны, Япония формально не объявляла Китаю войны и про­должала именовать кампанию «китайским инцидентом».

В японской литературе, особенно в послевоенный пе­риод, распространялась фальшивая теория о том, будто Коноэ стоял за мир и всячески старался помешать рас­пространению военных действий в Китае. Согласно этим утверждениям, война против Китая в 1937 г., так же как и захват Маньчжурии в 1931 г., была начата военщиной вопреки планам правительства, которое будто бы воз­ражало против посылки войск и стремилось локализовать «инцидент».

Факты и документы, однако, полностью опровергают это ложное утверждение. Началом японо-китайской вой­ны 1937 г. считалось нападение японских войск на китай­ские войска у станции Люкоудзяо, близ Бэйпина (ныне Пекин). Японские империалисты избрали этот пункт.

Местом нападения потому, что Люкоудзяо находится на железной дороге, связывающей Пекин с Центральным Китаем. Захват Люкоудзяо обесслечивал японским вой­скам установление полного контроля над Пекином.

Для того, чтобы спровоцировать инцидент у Люкоу­дзяо, японская военщина непрерывно, начиная с июня 1937 г., проводила ночные маневры, преднамеренно из­брав для них именно этот важный в стратегическом отно­шении район, а не обычное место, отведенное для манев­ров иностранных войск в соответствии с кабальными договорами, навязанными Китаю в прошлом. 7 июля японская военщина спровоцировала инцидент у Люкоу­дзяо, напав на китайские войска, которые оказали сопро­тивление, не дожидаясь приказа чанкайшистского пра­вительства. Сражение продолжалось до 9 июля, после че­го было заключено перемирие, которое было использова­но японскими милитаристами для присылки подкрепле­ний. В то время как клика Чан Кай-ши не принимала мер к действенной обороне, японское правительство все вре­мя присылало подкрепление своим войскам.

10 июля 1937 г. японский генеральный штаб принял решение послать крупные подкрепления японскому гарни­зону в Северном Китае путем переброски двух бригад из Маньчжурии, одной дивизии из Кореи и трех дивизий из Японии. На следующий день это решение генераль­ного штаба было одобрено кабинетом Коноэ. Сосредо­точив в районе Тяньцзиня и Пекина 20 тыс. войск и более 100 самолетов, 14 июля японские войска возобно­вили военные действия. 26 июля, получив новые подкреп­ления, японское командование предъявило ультиматум, потребовав, чтобы в течение 48 часов из Пекина была выведена 37-я дивизия. В противном случае японцы угро­жали атаковать город. Китайское командование отклони­ло ультиматум, и 27 июля начались крупные военные действия, не прекращавшиеся уже в течение восьми лет, вплоть до окончания второй мировой войны.

Международная обстановка складывалась благопри­ятно для захватнических действий Японии. Германо­итальянская агрессия в Испании не только не встречала противодействия со стороны реакционных групп в правя­щих кругах Англии, Франции и США, но и поощрялась ими. Италия еще раньше в результате агрессивной войны закрепилась в Абиссинии. Все это давало японским импе­риалистам основание рассчитывать, что японская агрес­сия в Китае также не вызовет противодействия со сторо­ны западных держав. Завершение процесса создания на­ционального антияпонского фронта в Китае под руководством Китайской коммунистической партии заставляло японских империалистов спешить, ибо они опасались, что китайский народ единодушно поднимется на националь­но-освободительную войну, вопреки предательской поли­тике правительства Чан Кай-ши.

Захватив Пекин, японская армия повела наступление по трем направлениям: на Шаньдун, вдоль Пекин-Тянь- цзиньской железной дороги, в южном направлении вдоль Пекин-Ханькоуской железной дороги и в северо-запад­ном направлении вдоль Пекин-Суйюаньской. железной дороги.

В августе 1937 г. японская военщина перенесла воен­ные действия в район Шанхая, использовав в качестве предлога спровоцированный ею же инцидент[1] 3 авгу­ста японские войска начали военные действия в шанхай­ском районе, причем японские самолеты подвергли же­стокой бомбардировке предместье Шанхая — Чапэй. Че­рез два дня кабинет Коноэ опубликовал заявление о по­сылке двух дивизий для подкрепления японских войск. По мере расширения сферы военных действий в район Шанхая прибывали все новые и новые подкрепления японских войск. К концу сентября численность войск в этом районе составляла около 100 тыс. человек, а при­крывавший их флот состоял из 38 военных кораблей. Во всем Китае в это время уже действовала японская ар­мия численностью в 350 тыс. человек.

В ноябре 1937 г. после ожесточенных трехмесячных сражений японские войска овладели Шанхаем. К концу 1937 г. они захватили Нанкин и столицы провинций Ча- хар, Хэбэй, Суйюань, Шаньси, Чжецзян и Шаньдун. Японский флот, помимо оказания поддержки армии, начал патрулировать побережье, чтобы помешать снабже­нию продовольствием и оружием неоккупированной части Китая.

Китайский народ оказал японским захватчикам упор­ное сопротивление и поднялся на решительную борьбу в защиту своей страны от нападения агрессора. Расчеты японских империалистов на быструю и легкую победу потерпели крах. Вдохновителем и организатором этой борьбы явилась Коммунистическая партия Китая, не­устанно призывавшая народ оказать упорное сопротив­ление японским империалистам. В Северном Китае Крас­ная Армия была переименована в 8-ю национально-рево­люционную армию, а Советский район был реорганизо­ван в Особый пограничный район. В Южном Китае из отрядов Красной Армии была создана 4-я национально­революционная армия. Эти армии выступили на фронт и нанесли серьезные удары японским захватчикам. 25 ав­густа 1937 г. Коммунистическая партия Китая опублико­вала «Программу антияпонской борьбы и национального спасения». Эта программа мобилизовала массы на все­народную борьбу против японской агрессии.

Империалисты США и Англии, несмотря на то, что японская агрессия в Китае поставила под угрозу их ин­тересы на Дальнем Востоке, по-прежнему поощряли эту агрессию надеясь договориться с японскими захватчи­ками за счет Китая и натравить японских империалистов на Советский Союз.

Единственной страной, оказавшей большую и беско­рыстную моральную и материальную помощь Китаю, был Советский Союз. В августе 1937 г. Советский Союз заключил с Китаем договор о ненападении и последова­тельно выступал за оказание коллективной помощи Китаю.

В противоположность этому американское и англий­ское правительства делали японскому агрессору уступку за уступкой. Чем уступчивее были западные державы, тем наглее становились японские агрессоры, не останав­ливавшиеся перед открытыми выступлениями против США и Англии. 26 августа 1937 г. японские самолеты обстреляли два автомобиля с английскими чиновниками и ранили английского посла, 11 декабря японская артилле­рия обстреляла английское судно «Лэдибэрд» и захвати­ла его. 12 декабря японской авиацией был обстрелян американский корабль «Пэнэй».

Реакционные круги США и Англии, учитывая нена­висть народных масс во всем мире к агрессии и фашиз­му, должны были маскировать свою империалистиче­скую политику, рассчитанную на поддержку японского агрессора. С этой целью 3 ноября 1937 г. в Бельгии была созвана так называемая Брюссельская конференция стран, подписавших «договор девяти держав». Япония отказалась принять участие в работе конференции. Со­ветский Союз, не принимавший участия в Вашингтон­ской конференции 1921 г., согласился принять участие в Брюссельской конференции, следуя своей традиционной политике сохранения мира и безопасности во всем мире.

В ходе конференции сразу обнаружилось, что запад­ные державы не намерены предпринимать никаких дей­ствий для обуздания японского агрессора. Предложе­ния Советского Союза оказать коллективную помощь Ки­таю не были приняты. Предложения Китая, поддержан­ные советской делегацией, о применении экономических санкций против Японии были отклонены, и конференция ограничилась декларацией, осуждавшей нарушение Япо­нией «договора девяти держав», и призывом к воюющим сторонам прекратить враждебные действия и прибегнуть к мирным методам.

Такой исход конференции был заранее предрешен той позицией западных держав, которая была ими занята еще до созыва конференции. Американское правительство заранее договорилось с правительством Англии о том, что конференция не должна обсуждать действенных мер про­тив Японии и в том числе вопрос о санкциях. В соответ­ствии с этим американскому делегату на конференции Норману Дэвису были даны указания не поднимать и не поддерживать вопрос о санкциях[2].

Соединенные Штаты и Англия, созывая Брюссель­скую конференцию, преследовали также цель столкнуть Советский Союз с Японией с тем, чтобы Советский Союз один вступил в войну с японским агрессором. Однако эти расчеты западных держав потерпели поражение. Тем не менее позиция, занятая США и Англией на Брюссельской конференции, привела к тому, что Япония еще больше усилила нажим на Китай.

Осенью 1937 г. японское правительство пригласило германского посла в Китае Траутмана для посредничест­ва и переговоров с Китаем. Оно рассчитывало на быструю капитуляцию чанкайшистского правительства, которое не оказывало активного сопротивления японским войскам и делало ставку на уничтожение китайской национально­революционной армии. Надежды Японии на полную капи­туляцию Чан Кай-ши еще больше усилились после паде­ния 11 ноября 1937 г. Шанхая и 13 декабря — Нанкина. Занятие этих городов сопровождалось неслыханными звер­ствами и насилиями японской военщины над китайским мирным населением. Таким путем японские власти рассчи­тывали запугать китайский народ, сломить его волю к со­противлению. Однако на массовые репрессии японских захватчиков китайский народ ответил усилением народно­го сопротивления и укреплением национального фронта борьбы с агрессором.

Правительство Чан Кай-ши, которое было готово пой­ти на предательство национальных интересов Китая и согласиться на капитуляцию, предприняло тайные пере­говоры с Японией. 3 декабря 1937 г. Чан Кай-ши сооб­щил, что принимает японские условия за основу, рассчи­тывая при помощи держав добиться их смягчения.

Однако расчеты чанкайшистского правительства на сделку с Японией были сорваны, с одной стороны, непри­миримостью китайского народа, а с другой — нежелани­ем японского правительства снижать предъявленные Ки­таю требования. 20 декабря в Токио состоялось расши­ренное совещание кабинета, на котором были приняты следующие предложения Китаю: 1. Отказ Китая от прокоммунистической и антияпонской политики и сотрудничество с Японией и Маньчжоуго в антикоммунистической политике. 2. Создание демилитаризованных зон по ука­занию Японии под управлением специальных администра­тивных органов. 3. Установление тесного экономического сотрудничества между Японией, Маньчжоуго и Китаем. 4. Выплата Японии контрибуции[3].

 

27 декабря 1937 г. эти условия были предъявлены Ки­таю. Несмотря на их расплывчатый характер, они не оставляли никакого сомнения в том, что Япония не толь­ко поставила задачу превратить Китай в свою колонию, но и решила использовать его в качестве плацдарма для войны против' Советского Союза.

В декабре 1937 г. Тодзё, занимая пост начальника шта­ба Квантунской армии, передал военному министерству Японии предложение усилить авианавигационную метео­рологическую службу в Монголии «в целях подготовки войны против Советской России»[4]. 24 января 1938 г. командующий Квантунской армией генерал Уэда в спе­циальном документе об административной организации «нового Китая», представленном военному министру, ука­зывал на необходимость использовать Китай «для подго­товки быстро надвигающейся войны против Советского Союза».

Японское правительство стремилось как можно скорее договориться с правительством Чан Кай-ши, чтобы закон­чить войну в Китае и сосредоточить все силы для подго­товки войны против Советского Союза. Оно соглашалось даже пересмотреть приведенные выше требования Китаю вплоть до устранения пункта о контрибуции, лишь бы уско­рить заключение соглашения с чанкайшистским прави­тельством, так как военные действия в Китае отвлекали крупные силы, необходимые для подготовки войны против СССР.

11 января 1938 г. была созвана расширенная конфе­ренция с участием императора, на которой было решено, что, если Китай будет просить о перемирии, Япония согла­сится вести переговоры в соответствии с вышеуказанными условиями. Если же правительство Чан Кай-ши не пере­смотрит своей позиции, Япония примет меры к созданию Другого марионеточного правительства [5].

Ненависть китайского народа к японским захватчикам и его самоотверженная борьба за национальную незави­симость не позволили правительству Чан Кай-ши пойти на открытый сговор с японскими агрессорами.

14 января 1938 г. японское правительство приняло ре­шение прекратить всякие отношения с нанкинским прави­тельством. 16 января премьер-министр Коноэ опубликовал декларацию, в которой говорилось, что Япония больше не будет поддерживать отношений с чанкайшистским прави­тельством и предпримет шаги для создания нового пра­вительства, с которым оно будет сотрудничать.

22 января 1938 г. Коноэ заявил, что задачей Японии является установление тесного сотрудничества между Япо­нией, Маньчжоуго и Китаем. В этот же день Хирота сформулировал требование создания «нового порядка в Восточной Азии».                    :

Решение создать марионеточное правительство в Китае свидетельствовало о неблагоприятном для Японии развитии событий в Китае, о неспособности японского империализма справиться с растущим сопротивлением китайского народа.

Провал японских планов быстрого окончания войны в Китае

В соответствии с принятым решением правительство Коноэ приступило к практическим мерам по созданию марионеточного правительства в Китае.

Согласно японским требованиям, новое китайское «правительство» должно было быть антикоммунистиче­ским, прояпонским и поддерживать тесные экономические отношения с Японией и Маньчжоуго.

Еще в декабре 1937 г. было создано временное «пра­вительство» в Северном Китае. Правительство Коноэ ста­ло подготавливать почву для создания единого марионе­точного правительства для Китая во главе с предателем китайского народа Ван Цзин-вэем.

В 1938 г. японо-китайская война вступила в новую фазу. В результате растяжения фронта и коммуникаций и все возраставшей силы сопротивления китайского на­рода, наступательные операции японской армии приоста­новились.

В период от падения Нанкина до взятия Сюйчжоу японской армии удалось только соединить северный фронт с центральным. В боях за Сюйчжоу японские войска по­терпели жестокое поражение под Тайэрчжуанем, нанесен­ное китайскими войсками, несмотря на предательскую бездеятельность чанкайшистских генералов. 8-я армия продолжала усиленное сопротивление Японии на фронте и в тылу японских войск. Части 8-й и новой 4-й армии про­никли в тылы японских войск и повели там энергичную партизанскую войну, создавая многочисленные антияпон- ские базы в оккупированных районах Северного и Восточ­ного Китая, встречая сочувствие и активную поддержку со стороны народных масс. Японские оккупанты теряли кон­троль над захваченной китайской территорией и могли закрепиться лишь в важнейших стратегических пунктах и вдоль линий железных дорог.

Неблагоприятное развитие событий в Китае, рост эко­номических и внутриполитических трудностей вынудили правительство Коноэ провести в мае 1938 г. реорганиза­цию кабинета. Генерал Итагаки был назначен военным министром вместо Сугияма, министром иностранных дел вместо Хирота был назначен генерал Угаки и министром финансов — Икеда, прямой ставленник Мицуи.

Закончив реорганизацию кабинета, правительство Ко­ноэ предприняло попытки «улучшить отношения» с Ан­глией, надеясь получить от нее ряд новых уступок после того, как в апреле 1938 г. английское правительство за­ключило с Японией соглашение о передаче ей таможен на оккупированной китайской территории. С этой целью ми­нистр иностранных дел Угаки начал переговоры в Токио с английским послом Крейги.

Переговоры Угаки — Крейги совпали по времени с подготовкой мюнхенского сговора на Западе. Уступчивость ан­глийского правительства агрессивной политике Германии и Италии давала Японии основание полагать, что и на Дальнем Востоке от Англии можно будет добиться серьез­ных уступок.

Однако эти переговоры не дали положительных резуль­татов. В сентябре 1938 г. генерал Угаки ушел в отставку.

Реакционные круги США и Англии продолжали по­ощрять японскую агрессию в Китае. Благодаря англий­ской помощи Япония продолжала вывозить из Северного Китая уголь в таких же количествах, что и до начала войны. Английский торговый флот оказывал большую по­мощь в переброске военных грузов из Японии в Китай и обратно. В 1938 г. японцы зафрахтовали иностранные су­да общей грузоподъемностью в 900 тыс. тонн; из этого количества 456 тыс. тонн фрахта падало на английские суда.

Особенно большую помощь оказывали империалисти­ческой Японии Соединенные Штаты Америки.

За три года — с 1937 по 1939 г. — экспорт США в Япо­нию состашл 769625 тыс.-долларов. Из общей суммы американского экспорта го Японию экспорт военных ма­териалов составлял в 1937 г. 53%, в 1938 г. — 63%, в 1939 г. - 71% (только за 9 месяцев).

В 1938 г. американские банки предоставили военно­промышленному концерну «Кухара — Агокава» кредит в сумме 50 млн. долларов для строительства заводов в Маньчжурии, Одновременно японские компании получили заем от банковской группы Моргана на сумму в 75 млн. долларов.

Получая фактическую поддержку со стороны США и Англии и воспользовавшись капитулянтскими настроения­ми чанкайшистского правительства, японские войска уси­лили наступление в южном направлении. 22 октября 1938 г. они заняли Кантон, 25 октября пал Ханькоу, февраля 1939 г. был захвачен остров Хайнань.

2 ноября 1938 г. Коноэ опубликовал декларацию, в ко­торой официально заявил о создании пресловутого «ново­го порядка в Восточной Азии».

Ведя операции по захвату важных стратегических пунктов на юге Китая, японское правительство одновре­менно принимало меры к организации центрального ки­тайского марионеточного правительства. В ноябре 1938 г. были разработаны условия «договора» с будущим марио­неточным правительством. Согласно этим условиям, Китай полностью лишался политической и экономической самостоятельности и рассматривался как придаток Япо­нии в осуществлений ее агрессивной политики, направлен­ной против Советского Союза.

В связи с предстоящей организацией китайского ма­рионеточного правительства 16 декабря 1938 г. при япон­ском правительстве был создан Совет по китайским делам под председательством премьер-министра. В компетен­цию этого органа входили вопросы политических, эконо­мических и культурных отношений с режимом Ван Цзин-вэя.

18 декабря 1938 г. в соответствии с планом, разрабо­танным японцами, Ван Цзин-вэй бежал из Чунцина в Ха­ной.

1 декабря Коноэ опубликовал основные условия уре­гулирования отношений с Китаем: Китай признает Мань­чжоуго и заключает с Японией антикоминтерновский пакт; Япония получает право держать войска в установ­ленных ею пунктах; Внутренняя Монголия превращается в особый антикоминтерновский район; Япония получает преимущественные права в разработке естественных ре­сурсов Китая, в особенности Северного Китая и Внутрен­ней Монголии [6].

8 мая 1939 г. японцы доставили Ван Цзин-вэя в Шан­хай, откуда он был отправлен в Токио. Ван Цзин-вэй при­нял все японские требования. 30 марта 1940 г. в оккупи­рованном японскими войсками Нанкине было ооздано ма­рионеточное центральное правительство во главе с преда­телем китайского народа Ван Цзин-вэем.

Военная экономика и положение японских трудящихся

29 мая 1937 г. японское военное министерство одобри­ло «пятилетний план» развития военной промышленности. План предусматривал переключение большого количества предприятий основных отраслей промышленности на воен­ное производство и большой объем военных заказов. Особое внимание уделялось развитию военной про­мышленности на азиатском континенте. Японские импе­риалисты рассчитывали превратить промышленность Япо­нии и Маньчжурии в единый комплекс военной экономики на базе использования материальных ресурсов Северного Китая. Наряду с увеличением производства военных ма­териалов план предусматривал систематическое накопле­ние запасов стратегического сырья за счет усиленного им­порта из-за границы.

Для осуществления плана развития военной промыш­ленности японские правящие круги намеревались устано­вить государственный контроль над финансами, торгов­лей, транспортом, рабочей силой, распределением сырья и потреблением. Устанавливался приоритет военных от­раслей промышленности [7].

Первый серьезный шаг на пути установления так на­зываемого контроля над производством был предпринят в марте 1938 г., когда кабинет Коноэ провел через парла­мент закон «о всеобщей мобилизации нации». На основе этого закона было принято множество отдельных поста­новлений о милитаризации экономики страны и дальней­шем сокращении прав трудящихся.

В целях обмана масс в Японии распространялась вер­сия о том, что представители дзайбацу якобы вели борь­бу с военщиной и правительственной бюрократией против закона о «всеобщей мобилизации нации», так как этот за­кон будто бы ущемлял интересы монополистов. Указыва­ли на пункт 11 закона, в котором говорилось, что в случае необходимости, вызванной военным временем, правитель­ство уполномочивается императорским указом опреде­лять-порядок выплаты доходов компаниям[8].

Однако эта оговорка пункта 11 закона о «всеобщей мобилизации нации» никак не могла угрожать прибылям японских монополистов, поскольку они занимали гла­венствующие позиции в японском государственном аппа­рате.

В действительности представители японских монопо­лий сами настаивали на принятии закона «о всеобщей мо­билизации нации», так как он открывал перед ними до­полнительные возможности обеспечения огромных при­былей. Уже в течение 1932—1936 гг. в учтенных япон­ской статистикой акционерных промышленных компаниях чистая прибыль возросла в 2 раза. За годы войны в Ки­тае прибыли японских монополий увеличились еще бо­лее[9]. Японские монополии были непосредственно заинте­ресованы в дальнейшем расширении захватнической вой­ны в Китае, приносившей им огромные барыши.

Вся экономика Японии приспосабливалась к удовлет­ворению нужд агрессивной войны. Первостепенное внима­ние было уделено развитию энергетики для обеспечения военной промышленности. В'марте 1938 г. был издан за­кон о контроле над электроэнергией, в соответствии с ко­торым была основана Японская компания по производ­ству и передаче электроэнергии. Потребление электроэнер­гии военной промышленностью увеличилось с 13 091 млн. квч. в 1937 г. до 20 628 млн. квч. в 1941 г., в то время как за этот же период потребление электроэнергии населени­ем сократилось с 10 309 млн. квч. до 9785 млн. квч. По­требление электроэнергии в отраслях промышленности, обслуживавших гражданские нужды, также сократилось.

К 1941 г. мощность нефтеперегонных заводов увели­чилась в 4 раза. В целях экономии горючего и создания крупных стратегических запасов в Японии был установ­лен контроль над распределением нефти.

Главным источником получения нефтепродуктов слу­жил импорт, основную часть которого составляли постав­ки из США. США поставляли нефтепродукты в Японию вплоть до 1941 г., когда имело место сокращение импорта в связи с введением американским правительством в 1939 г. ограничений вывоза нефти.

Большое внимание уделялось увеличению добычи ка­менного угля.

После начала агрессивной войны в Китае 40% военных расходов японского бюджета шло на эту войну и 60%— на общие военные приготовления [10].

Добиваясь расширения военной промышленности, японское правительство выплачивало огромные субсидии Монополистическим концернам, что в виде налогов допол­нительно ложилось тяжелым бременем на плечи трудя­щихся.

Милитаризация экономики способствовала еще боль­шей концентрации производства и централизации капи­талов.

Американские монополии продолжали снабжать Япо­нию стратегическими товарами, станками, различным оборудованием. В частности вплоть до 1941 г. 90% всех импортировавшихся станков Япония ввозила из США.

Развитие энергетики, черной и цветной металлургии, станкостроения обеспечивало необходимую базу для мас­сового производства самолетов, танков, авиационных мо­торов и других видов современного вооружения. Произ­водство авиационных моторов увеличилось с 1426 в 1937 г. до 11 654 в 1941 г.

Военные расходы, составлявшие в 1937 г. 73% всех расходов бюджета, в 1941 г. достигли 80%.

Милитаризация японской экономики привела к искус­ственному увеличению производства тяжелой промышлен­ности и к снижению производства легкой промышленно­сти. В легкой промышленности развивались те отрасли, которые могли быть быстро переключены на производство военной продукции, остальные отрасли, удовлетворявшие главным образом потребности широких слоев населения, сократили выпуск продукции, что тяжело отразилось на материальном положении трудящихся.

Милитаризация промышленности сопровождалась дальнейшим наступлением капиталистов на жизненный уровень и права рабочих, усилением их эксплуатации. Ра­бочий день продолжался 14—16 часов. Даже официаль­ным указом правительства рабочий день устанавливался в 12—14 часов. Наряду с удлинением рабочего дня повы­шалась интенсификация труда. Увеличилось число не­счастных случаев во время работы.

Усиленная милитаризация экономики непосредствен­но сказалась на снижении жизненного уровня японского населения. Капиталистические монополии резко усилили эксплуатацию рабочего класса, ограбление и разорение крестьянства, ремесленников, служащих, городской мел­кой буржуазии. Упадок мирных отраслей промышленно­сти, рост инфляции и связанная с этим дороговизна, сни­жение урожайности в сельском хозяйстве —  все это крайне обостряло положение. Реальная заработная плата ра­бочих систематически снижалась. Хотя после начала вой­ны в Китае отмечалось некоторое повышение заработка рабочих в связи со сверхурочными работами и сдельщи­ной, рост цен значительно превышал увеличение заработ­ной платы.

Рост цен не прекращался и после издания японским правительством 10 сентября 1939 г. указа о заморажива­нии цен на товары.

В тяжелом положении находились и японские крестья­не. Мобилизация в армию мужской рабочей силы, недо­статок сельскохозяйственных орудий и рост цен на искус­ственные удобрения привели к снижению урожайности. Крестьяне разорялись от непосильных, налогов и высокой арендной платы, которую они выплачивали помещикам. К 1939—1940 гг. арендная плата за землю значительно повысилась и стала больше, чем когда-либо за минувшее десятилетие. Положение крестьян еще больше ухудшилось в связи с тем, что в 1941 г. по требованию властей они вынуждены были продавать по твердым ценам все излиш­ки риса, пшеницы, ячменя и пр. Производство риса снизи­лось в 1941 г. до 8245 тыс. тонн по сравнению с 10 324 тыс. тонн в 1939 г.

Обнищание деревни вызывало уход крестьян в город, пополнение ими армии безработных. Несмотря на рост военной промышленности, безработица в Японии не была ликвидирована. По официальным данным, число пол­ностью безработных составляло 400 тыс., а вместе с полу­безработными достигало 2 млн. человек.

В годы войны в Японии свирепствовал жестокий поли­цейский террор. Компартия Японии подвергалась тяже­лым ударам, аресты руководства привели к фактической ликвидации партийного центра.

Вследствие раскольнической деятельности руководства правых социалистов в рабочем движении Японии отсут­ствовало единство. Рабочие были раздроблены и слабо организованы. В 1937 г. в Японии в профсоюзах было объ­единено лишь около 400 тыс. рабочих, что составляло 6,2 % всех промышленных рабочих.

Правительство Коноэ усиливало репрессии. В декабре 1937 г. виовь назначенный министр внутренних дел отстав­ной адмирал Суэцугу распустил легальные левые организации, в том числе партию нихон мусанто, и начал про­водить массовые аресты. В декабре 1937 г. было аресто­вано 400 прогрессивных деятелей. В начале 1938 г. несколько тысяч передовых рабочих и представителей прогрессивной интеллигенции подверглись аресту за на­рушение «закона об общественной безопасности».

После принятия в марте 1938 г. закона «о всеобщей мобилизации нации» в стране был установлен строжайший контроль за политической и общественной деятельностью  прогрессивных элементов и подавлялось всякое проявление оппозиции политике правительства. Этот закон давал правительству неограниченное право запрещать забастовки, закрывать газеты, запрещать собрания, ми­тинги и демонстрации. Правительство, широко используя эти неограниченные полномочия, запрещало забастовки и разгоняло профсоюзы.

Реформистское руководство Всеяпонской федерации труда и правосоциалистическое руководство сякай тайсю­то встали па путь открытого сотрудничества с милитаристским правительством, призывали рабочий класс отказать­ся от классовой борьбы и помогать правительству до­биваться победы в агрессивной войне в Китае. Вместо ликвидированных профсоюзов были созданы так называ­емые общества служения отечеству в области производ­ства (сангё хококукай). Под их руководством на японских предприятиях были организованы местные «общества служения», превращенные предпринимателями в орудие еще более жестокой эксплуатации рабочих [11],

Все население Японии находилось под строгим кон­тролем полицейских властей, который осуществлялся че­рез так иазываемые соседские группы. Руководители этих групп, обычно назначаемые из реакционных элементов, пользовались большим влиянием, так как распределяли L продовольственные карточки, введенные в Японии в 1940—1941 гг., талоны на топливо, промтоварные карточки, а в деревнях осуществляли распределение удобрений и сельскохозяйственных орудий. «Соседские группы» помогали властям в проведении различных мероприятий, направленных на усиление эксплуатации и ограбления трудящихся. Они занимались принудительной подпиской на военные займы, помогали выколачивать налоги, организовали сбор «подарков» для армии у населения, в свободное от работы время заставляли жителей заниматься военной подготовкой и т. п.

Вооруженные провокации японских милитаристов на границах СССР

Следуя своей традиционной политике мира и добро­соседских отношений со всеми государствами, Советский Союз настойчиво предлагал Японии заключить пакт о ненападении. Как уже указывалось, в период с 1931 по 1933 г. я'понокая правящая верхушка дважды отклоняла подобное предложение Советского правительства.

Отклонив советское предложение о заключении пакта о ненападении, японские власти еще больше усилили под­готовку агрессивной войны против Советского Союза. С 1932 по 1937 г. численность Квантунской армии в Мань­чжурии была увеличена в пять раз, авиации — в три раза, артиллерии — в четыре раза, а количество танков — бо­лее чем в десять раз. В 1938 г. был увеличен срок службы в Квантунской армии, в результате чего ее численность увеличилась на 50%. Все эти и другие приготовления сви­детельствовали о планомерной подготовке Японии к аг­рессивной войне против Советского Союза.

Об этом свидетельствовало также расположение воен­ных объектов, аэродромов и коммуникационных линий в Маньчжурии и Корее. О масштабах подготовки военно­го плацдарма в Маньчжурии для войны против СССР сви­детельствовал, в частности, тот факт, что построенные там военные казармы могли разместить полуторамиллионную армию, причем 3/4 этих казарм были сконцентрированы в районах, из которых, в соответствии с планами японского генштаба, должно было развернуться наступление на Со­ветский Союз |8.

Подготавливая военное нападение на территорию Со­ветского Союза, японские империалисты систематически нарушали советскую границу в Маньчжурии, организовы­вали пограничные столкновения и производили массовую засылку диверсантов на советскую территорию. Так, на­пример, в 1938 г. было переправлено через советскую государственную границу 1754 диверсанта. За этот же год японские пограничные войска совершили 124 нарушения советской границы, имело место 40 случаев нарушения японской авиацией воздушных границ СССР и 120 случаев нарушения японскими кораблями водных границ СССР.

Me ограничиваясь этим, японские империалисты реши­ли захватить часть советской территории в районе озера Хасан, имевшую важное стратегическое значение.

14 июля 1938 г. японский поверенный в делах в Моск­ве посетил Народный Комиссариат иностранных дел и потребовал, чтобы советские войска были отведаны с за­падного берега озера Хасан с тем, чтобы расположенная на этом берегу высота Заозерная отошла к Маньчжурии. За неделю до этого японское командование начало кон­центрировать в районе этой высоты значительные пехот­ные части и артиллерию. 29 июля японские войска начали наступление против высоты Безымянная. В ночь с 30 на 31 июля они повели также наступление на высоту Заозер­ная: 6 августа советские войска выбили японцев с высоты Заозерная и водрузили на «ей красный флаг [12].

О масштабах боев во время хасанских событий можно судить по тому факту, что японские захватчики ввели в действие 19-ю пехотную дивизию так называемой корей­ской армии, которая была усилена тяжелой артиллерией (около 1000 орудий) и 2 тыс. солдат, присланными Квантунской армией. Во время боев японская артиллерия про­извела 12 000 выстрелов[13].

Военным действиям предшествовала усиленная дипло­матическая подготовка; японские дипломаты в течение двух недель пытались выяснить, как будет реагировать Советский Союз на угрозу применения силы. Одновремен­но с этим японское командование концентрировало у со­ветской границы крупные войска, сосредоточение ко­торых было закончено к 25 июля 1938 г. Все это свидетельствовало о том, что хасанские события не были «обычным» пограничным инцидентом, а являлись тща­тельно подготовленным военным нападением, рассчитан­ным на захват советской территории. Однако в этой необъявленной войне против Советского Союза японским за­хватчикам не удалось осуществить свои агрессивные цели, ибо японские войска были разбиты частями Красной Ар­мии, подошедшими на помощь пограничным войскам.

Ухудшение экономического положения в Японии, от­сутствие перспектив на успешное завершение войны в Китае и провал антисоветской военной провокации в райо­не озера Хасан предопределили отставку кабинета Коноэ.

1 января 1939 г. кабинет Коноэ ушел в отставку, уступив место новому правительству барона Хиранума, который занимал до этого пост председателя Тайного Совета. Ко­ноэ остался в правительстве Хиранума в качестве минист­ра без портфеля, занимая одновременно пост председа­теля Тайного Совета.

Правящие круги Японии не сделали необходимых вы­водов из урока, полученного японскими войсками во время хасанских событий, и не отказались от своих захватниче­ских планов. Хиранума заявил, что он будет продолжать политику кабинета Коноэ. Это заявление вскоре же было подтверждено действиями. В 1939 г. японские империа­листы развязали новые военные действия против Совет­ского Союза и Монгольской Народной Республики. На этот раз провокация была организована на территории МНР в районе реки Халхин-гол и ставила своей целью захватить советскую территорию и отрезать советский Дальний Восток от СССР. Одновременно японское коман­дование намеревалось захватить значительную часть тер­ритории МНР, чтобы превратить ее в свой военный плац­дарм.

Японское командование тщательно подготовило напа­дение в районе Халхин-гола. С января 1939 г. вооружен­ны© отряды японских войск стали систематически нару­шать государственную границу МНР. Одновременно с этим японское командование начало сосредоточивать в этом районе части 23-й пехотной дивизии и перебросило туда баргутский кавалерийский полк. К району предпо­лагаемого наступления была проведена специальная железнодорожная линия. В середине апреля 1939 г. Штаб Квантунской армии направил в этот район специальный топографический отряд, чтобы произвести топографиче­скую съемку района предстоящих военных действий.

10 мая 1939 г. японские войска пересекли государствен­ную границу Монгольской Народной Республики в рай­оне Халхин-гола и атаковали монгольские пограничные посты. Одновременно японское командование продолжало концентрировать войска и технику в этом районе.

Командование Квантунской армии издало приказ уничтожить армию Монгольской Народной Республики. 30 июня 23-й дивизии было приказано пересечь реку Хал- хин-гол, атаковать и уничтожить монгольские войска[14].

Все это свидетельствовало о том, что военные дейст­вия, развязанные японскими захватчиками против Мон­гольской Народной Республики и Советского Союза в рай­оне Халхин-гола, носили характер необъявленной агрес­сивной войны. Об этом свидетельствовал и тот факт, что для осуществления своего агрессивного плана японское правительство создало специальную 6-ю армию в составе двух пехотных дивизий, трех полков маньчжурской кава­лерии, трех полков тяжелой артиллерии, противотанковых частей и семи пехотных полков. Японский генеральный щтаб отдал приказ 6-й армии подвергнуть бомбардировке города Монгольской Народной Республики и тылы мон­гольской армии [15].

Военные действия продолжались с мая по сентябрь 1938 г. включительно и закончились только после полного разгрома японских войск войсками Советской Армии и ар­мии Монгольской Народной Республики. Советские и монгольские войска уничтожили 6-ю японскую армию, остановились на своей границе и не преследовали япон­ские войска на маньчжурской территории, хотя перед ни­ми был открыт путь на Хайлар.

На Токийском процессе главных японских военных преступников были представлены документы и свидетель­ские показания, которые неопровержимо доказали, что военные действия в районе Хасана в 1938 г. и в районе Халхин-гола в 1939 г. представляли собой часть общего плана японской агрессии против Советского Союза.

Переговоры об усилении «антикоминтерновского пакта»

Подготавливая нападение на Советский Союз и по су­ществу уже начав военные действия против СССР и МНР у Хасана и Халхин-гола, правящие круги Японии пыта­лись оправдать свои действия «борьбой против угрозы коммунизма».

Как уже указывалось, «антикоминтерновский пакт» послужил основой агрессивной политики Японии по отно­шению к Советскому Союзу. В 1937 г. генеральные шта­бы японской и германской армий пришли к соглашению относительно обмена секретной разведывательной инфор­мацией о Советском Союзе. С этой целью было решено усилить использование русских белоэмигрантов.

В своем послании Гитлеру от 4 мая 1939 г. премьер-министр Японии Хиранума заявил: «Меня весьма радует, насколько оказалось эффективным антикоминтерновское соглашение, заключенное между нашими странами в осу­ществление поставленных между ними задач»[16]. А министр иностранных дел гитлеровской Германии Риббентроп 23 февраля 1941 г. в беседе с японским послом Осима за­явил: «Именно дружба с Японией помогла Германии во оружиться после того, как был заключен антикоминтер­новский пакт. С другой стороны Япония получила возможность глубоко проникнуть в английскую сферу ин­тересов в Китае»[17].

В первой половине 1938 г. между Японией, гитлеров­ской Германией и фашистской Италией начались новые переговоры, связанные со стремлением усилить «антиком­интерновский пакт».

В марте 1939 г. японское правительство приняло ре­шение предложить Германии заключить военный союз, натравленный против СССР[18].

В ходе переговоров выяснилось, что Германия настаивала на том, чтобы этот военный союз был направлен не только против России, но и против других стран, именно США, Англии и Франции. В результате расхождений в мнениях обеих сторон тройственный пакт тогда не был заключен [19].

23 августа 1939 г. между СССР и Германией был за­ключен пакт о ненападении. В связи с этим премьер-ми­нистр Хиранума подал в отставку, мотивируя ее тем, что он берет на себя ответственность за то, что «вероятный противник Японии, Советская Россия, заключила договор с Германией»[20].

Новое правительство 'было сформировано генералом Абэ, приход которого к власти совпал с началом второй мировой войны.

Правительство Абэ заявило о неучастии Японии в ев­ропейской войне. Все внимание нового кабинета было обращено «а расширение военных операций в Китае. Бы­ло введено единое командование, и главнокомандующим вооруженными силами Японии на всех фронтах в Китае был назначен генерал Нисио, его начальником штаба — бывший военный министр Итагаки.

Однако героическое .сопротивление китайского народа, руководимого Коммунистической партией, несмотря на ка­питулянтские действия правительства Чан Кай-ши, сорва­ло захватнические планы японской военщины. Японские войска не добились новых успехов в Китае.

В декабре 1939 г. правительство Абэ столкнулось с широким недовольством в стране, вызванным продоволь­ственными затруднениями. Нормированные выдачи продо­вольственных продуктов сопровождались бесчисленными злоупотреблениями. «Регулирующий» правительственный аппарат не смог обеспечить бесперебойное снабжение ри­сом промышленных центров и, в частности, Токио. В япон­ской столице возникли волнения, которые, по отзывам иностранных наблюдателей, угрожали превратиться в «рисовые бунты».

Правительство Абэ вынуждено было уйти в отставку. На смену ему в январе 1940 г. пришел кабинет адмирала Ионаи, в основном продолжавший политику своего предшественника. Вскоре, однако, в кабинете Ионаи возникли острые разногласия. Они были связаны с тем, что перво­начальный ход второй мировой войны («странная война» в Европе, выявившая слабость Англии и Франции перед лицом германской агрессии} возбуждал захватнические аппетиты у японских империалистов. Политика неучастия в войне, которую продолжал кабинет Ионаи, становилась все более неприемлемой для японских правящих классов, боявшихся упустить «удобный момент» для осуществления своих экспансионистских планов.

Вопреки мнению премьер-министра Ионаи и министра иностранных дел Арита, считавших нецелесообразным и даже опасным, «е разрешив «китайской проблемы», «рас­пылять силы» и намечать новые объекты агрессии, влия­тельные японские круги настаивали на срочном проведении в жизнь программы «полной экспансии». Сторонники этой программы указывали на желательность укрепления от­ношений Японии с гитлеровской Германией, высказыва­лись в пользу быстрейшего завершения фашизации стра­ны, домогались вступления Японии в войну на стороне держав оси.

Армейское руководство и, в частности, военный ми­нистр Хата настаивали на отказе, от политики невмеша­тельства в европейскую войну, немедленном заключении военного союза между Германией и Японией и на созда­нии единой политической организации фашистского типа в соответствии с «новой политической структурой», пред­ложенной Коноэ. Ионаи же считал преждевременным за­ключение соглашения с Германией и возражал против «новой политической структуры».

Разногласия в японском правительстве усилились после капитуляции Франции в июне 1940 г. Ионаи игнорировал требование военного руководства отдать приказ японским войскам, сосредоточенным у границ французского Индо­Китая, 'вступить на территорию этой французской колонии, ссылаясь при этом на незавершенность «китайского ин­цидента».  .

Политика премьер-министра Ионам и министра ино­странных дел Арита до падения Франции состояла в под­держании «статус кво». Отражая требования монополий, японская военщина добивалась активных действий с тем, чтобы полностью использовать поражение Франции и Голландии и захватить их колониальные владения.

Уступая этим требованиям, Ионaw согласился пойти на сближение с Германией. Однако он снова высказался про­тив внутренних «реформ» в фашистском духе.

В конце июня 1940 г. министр иностранных дел Арита подготовил выступление по радио, в котором содержалась следующая фраза: «Правительство никогда не отойдет от политики держав оси и всегда с симпатией относилось к требованиям Германии о создании нового порядка в Евро­пе, тем более, что сама Япония стремилась к новому по­рядку в Азии» [21].

Руководство армии, опасаясь, что изменение такиики премьера Ионаи и министра иностранных дел Арита мо­жет способствовать укреплению позиции кабинета, потре­бовало через военного министра Хата, чтобы вышеуказан­ная фраза была вычеркнута из доклада Арита на том основании, что "она находится в противоречии со всей предшествовавшей политикой правительства [22].

14 июля 1940 г. Хата в письменной форме потребовал, чтобы Ионаи подал в отставку. Ионаи отказался выпол­нить это требование и в овою очередь предложил Хат.а подать аз отставку. «Моя точка зрения,— заявил Ионаи,— абсолютно расходится с тачкой зрения военного министра. Нет .необходимости в .новой организации [23]. Поскольку вы не можете согласиться со мной, я прошу вас подать в от­ставку и рекомендовать нового военного министра»[24].

14 июля Хата подал в отставку. В этот же день кабинет Ионаи подал .в отставку в полном составе, так как военное руководство отказалось рекомендовать нового человека на пост военного министра.

Формирование правительства было снова поручено Коноэ.

Правительство Коноэ и проведение программы фашизации и расширения агрессии

Начало войны в Европе, создавшее благоприятную обстановку для осуществления японских захватнических планов в Тихоокеанской зоне, побудило правящие круги Японии форсировать организацию «нового порядка» в Восточной Азии.

Уже в конце 1939 г. в официальных японских докумен­тах фашистский «новый порядок» стал расшифровываться как «создание восточно-азиатского блока народов». Окон­чательная формула была сделана в пропагандистских це­лях еще более цветистой: «Создание Великой восточно­-Азиатской сферы совместного процветания».

«Совместное процветание» предусматривало присоеди­нение к Японии других, несамостоятельных, зависимых или колониальных азиатских стран.

В книге некоего Исихара, вышедшей в 1940 г. в Япо­нии и посвященной проблеме строительства Великой Восточной Азии, последняя включала Японию, Маньчжу­рию, Китай, Таиланд, Индо-Китай, Малайю, Голландскую Индию, Британское Борнео, Новую Гвинею, Филиппины, Австралию, Новую Каледонию, Португальский Тимор и Советское Приморье.

На цветной карте, приложенной к книге Исихара, в Восточно-Азиатскую сферу дополнительно включены были также Новая Зеландия, Бирма и почти вся Восточная Сибирь[25].

Соединенные Штаты, Южная Америка, Индия, Иран, арабские страны, значительная часть Африканского конти­нента были заштрихованы на карте в книжке Исихара как районы, лежащие в сфере «торговой экспансии восточно- азиатов»[26].       

В конце августа 1940 г., т. е. в тот момент, когда после капитуляции Франции обнаружилось резкое ослабление Позиций Англии, японская газета «Иомиури» указывала: «Границы Восточно-Азиатского блока не следует рас­сматривать как стабильные. Они будут расширяться и включать в себя Малайю, Бирму, Австралию и Новую Зе­ландию».

Ориентируясь на гитлеровскую Германию и фашист­скую Италию, японские правящие круги копировали фа­шистские методы расправы с демократическими силами, подавления всякой оппозиции в целях полной милитари­зации страны.

Задавшись целью полностью фашизировать государ­ственный строй Японии, правительство Коноэ объявило о необходимости срочно ввести «новую политическую струк­туру».

Первым шагом явилась ликвидация всякой легальной оппозиции военно-фашистскому курсу путем роспуска парламентских политических партий. Была проведена шумная кампания, направленная против «пагубной поли­тической раздробленности», которая якобы являлась ре­зультатом существования политических партий. В отли­чие от гитлеровской Германии и фашистской Италии в Японии не была создана «единая» фашистская партия. Идеологическим центром фашистских «преобразований» стала реакционная монархия. Частью добровольно, частью под угрозой насильственных действий все буржуазно-по­мещичьи и правосоциалистические партии Японии «само­распустились» [27].

Вслед за этим правительство объявило о создании организации, призванной «мобилизовать нацию вокруг монарха», активно содействовать проведению в жизнь фа­шистской программы милитаризации страны. Эта органи­зация получила наименование «Ассоциации помощи тро­ну». Являясь суррогатом фашистской партии, «Ассоциа­ция помощи трону» [28] была сконструирована как чисто бю­рократическое учреждение. Во главе центрального «шта­ба» ассоциации стоял премьер-министр, ее отделы были заполнены генералами, адмиралами и высшими чиновни­ками, местные филиалы возглавлялись губернаторами. «Ассоциация» находилась на государственном бюджете.

Фактическими руководителями и правительства и «Ассоциации помощи трону» были крупные капиталисти­ческие монополии, непосредственно заинтересованные в военных заказах, в политике колониальных захватов, дей­ствовавшие через тесно связанную с ними военную и при­дворно-бюрократическую верхушку.

Организация «новой политической структуры» сопро­вождалась усилением политического террора против про­грессивных элементов, свирепыми расправами с деятеля­ми рабочего и демократического движения, разнузданной пропагандой шовинизма и фашизма. Под прикрытием фа­шистско-монархических призывов к «единению нации во­круг императора» реакцией осуществлялся поход против трудящихся. Капиталисты, выполнявшие прибыльные во­енные заказы, произвольно удлиняли рабочий день, вво­дили каторжный режим для рабочих. Проводилась уси­ленная милитаризация высших и средних учебных заве­дений.

«Новая экономическая структура» как форма господства японских монополий

Наступление фашизма в Японии было непосредствен­но связано с усилением диктатуры японских монополий, добившихся установления «новой политической структу­ры»[29] для полного подчинения себе всего государствен­ного аппарата. Не довольствуясь подбором министров и других высших сановников, японские монополисты взяли непосредственно в свои руки осуществление экономической политики Японии, создав так называемую новую эконо­мическую структуру. Демагогически провозгласив лозунг «государственного контроля» над экономикой, японские крупные капиталисты потребовали передачи в их руки не­посредственного «контроля» над всеми важнейшими от­раслями хозяйства. В результате были созданы так назы­ваемые контрольные ассоциации по различным видам про­изводства, действовавшие в качестве государственных органов, уполномоченных наблюдать за данной отраслью хозяйства, «регулировать» распределение рабочей силы, снабжение сырьем и топливом, устанавливать цены и т. д. Председателями «контрольных ассоциаций» были назна­чены представители крупнейших концернов, монополисты в данной отрасли производства, которые получили тем самым возможность, действуя в качестве представителей государства, обеспечивать себе максимальные прибыли [30].

Фашистская пропаганда старалась представить созда­ние «новой экономической структуры» как «ограничение» капитализма, как «государственное регулирование» эко­номики и т. д. В действительности «новая экономическая структура» означала полное подчинение государственного аппарата монополиям, обеспечение дополнительных усло­вий для получения ими огромных прибылей.

«Регулирование» и «контроль», которые осуществляли «контрольные ассоциации» в промышленности, на прак­тике создавали «рай для капиталистов» и одновременно военно-каторжный режим для рабочих, лишенных какой бы то ни было легальной возможности отстаивать свои права перед облеченными «государственными полномо­чиями» монополистами.

«Новая политическая структура» и «новая экономиче­ская структура» являлись двумя сторонами фашистской политики угнетения и порабощения японских трудящихся, дальнейшего расширения агрессии.

Внешняя политика правительства Коноэ. Тройственный пакт 27 сентября 1940 г.

Японские империалисты, не оставляя своих давнишних антисоветских замыслов и не прекращая попыток закре­питься в Китае, стали уделять с начала войны в Европе особое внимание экспансии в южном направлении, в стра­ны Юго-Восточной Азии. Это объяснялось прежде всего тем, что японские империалисты, стремившиеся овладеть стратегическим сырьем (нефтью, каучуком, оловом, бокси­тами) Французского Индо-Китая и Голландской Индии (Индонезии), рассчитывали извлечь все выгоды из факта военного поражения и оккупации Франции и Голландии гитлеровскими войсками. Добиваясь захвата богатств Юго-Восточной Азии, Япония стремилась значительно уве­личить свой военный потенциал с тем, чтобы обеспечить себе более легкую возможность дальнейшей реализации агрессивной программы, предусматривавшей военное на­падение на СССР.

Экспансия Японии на юг вызвала беспокойство в пра­вящих кругах США и Англии. До тех пор, пока японский империализм, наряду с захватом Китая, совершал прово­кационные нападения на территорию СССР и Монголь­ской Народной Республики, правящие круги Соединенных Штатов Америки и Англии благосклонно относились к японской агрессии. США особенно щедро снабжали Япо­нию различными военными материалами, надеясь на то, что рано или йоздно японский империализм начнет войну против СССР.

Направление японской агрессии не на север, а на юг явилось серьезным разочарованием для американских и английских «мюнхенцев».

Подготовляясь к вступлению в мировую войну, япон­ские правящие круги форсировали переговоры о заклю­чении военно-политического союза с гитлеровской Герма­нией и фашистской Италией. Опираясь на фашистскую «ось», Япония рассчитывала с большей легкостью овладеть французскими и голландскими колониями на Тихом океане.

27 сентября 1940 г. был подписан «тройственный пакт» между Германией, Италией и Японией. Этот документ представлял собою официальный сговор трех агрессоров о совместной борьбе за передел мира.

Во вступительной части «тройственного пакта» говори­лось: «Предпосылкой длительного мира является то, что­бы каждая нация мира получила необходимое ей про­странство». Таким образом, основной целью союза Гер­мании, Италии и Японии провозглашалось осуществление территориальных захватов.

Статья 1-я указывала: «Япония признает и уважает Руководство Германии и Италии в деле создания нового порядка в Европе».

Статья 2-я гласила: «Германия и Италия признают и уважают руководство Японии в деле создания нового по­рядка в Великом восточно-азиатском пространстве».

В статье 3-й было сформулировано обязательство трех государств поддерживать друг друга «всеми политически­ми, хозяйственными и военными средствами», включая случай, «если одна из трех договаривающихся сторон подвергнется нападению со стороны какой-нибудь держа­вы, которая в настоящее время не участвует в европей­ской войне и в японо-китайском конфликте». Тем самым пакт устанавливал прямую взаимозависимость между ев­ропейским и тихоокеанским фронтами второй мировой войны[31].

В пакте имелась оговорка о том, что он якобы не за­трагивает взаимоотношений его участников с Советским Союзом. Фальшивый характер этой оговорки в свете даль­нейших событий не вызывает сомнений.

«Тройственный пакт» официально ввел в обращение термин «новый порядок», под которым понимались притя­зания агрессивных стран на насильственное подчинение чужих территорий и народов. Подписание этого пакта во многом предопределило расширение сферы военных дей­ствий, превращение войны в подлинно мировую.

«Тройственный пакт» окончательно оформил японские притязания на господство в «Великом восточно-азиатском пространстве» без дальнейшего географического его уточнения. Нарочитая туманность и расплывчатость японской формулы «Восточно-азиатская сфера совместного процве­тания» приводила к тому, что даже в самой Японии, в частности в парламентских кругах, неоднократно выска­зывалось пожелание иметь более ясное представление об этом предмете.

В январе 1941 г. один из депутатов японского парла­мента настойчиво добивался у правительства разъяснений, ,в чем конкретно состоят планы создания «сферы». Пре­мьер-министр Коноэ ограничился ответом, что «создание сферы совместного процветания абсолютно необходимо для существования Японии».

В сентябре 1941 г. один из официальных представите­лей службы японской военной пропаганды — полковник Мабути «разъяснял», что «будущее Японии не обеспечено до тех пор, пока ресурсы Японии не будут подкреплены ре­сурсами Великой восточно-азиатской сферы совместного процветания»[32].

Заключив «тройственный пакт», японский империализм усилил нажим на французские колониальные власти. Еще 22 сентября 1940 г. японские войска оккупировали север­ную часть Индо-Китая. В начале 1941 г. японские импе­риалисты «оформили» этот акт соглашением с правитель­ством Виши, фактически передавшим Французский Индо-Китай под полный контроль Японии.

Укрепляя свои позиции в Индо-Китае (в частности, путем провоцирования военного конфликта между Таилан­дом и Французским Индо-Китаем), японские империали­сты в то же время оказывали давление и на голландские колониальные власти в Индонезии, добиваясь получения от них преимущественных прав на вывоз нефти. Японо­голландские переговоры не привели, однако, к удовлетво­рению всех японских требований вследствие противодей­ствия со стороны США и отчасти Англии. Японская экспансия на юг вызвала резкое обострение японо-амери­канских империалистических противоречий.

Непосредственной реакцией США на подписание «тройственного пакта» было установление ограничений на вывоз в Японию стратегического сырья. В октябре 1940 г. между США и Англией было подписано соглашение о сов­местной обороне западного полушария и тихоокеанских владений. Правительство Англии открыло дорогу Бирча- Китай, по которой могло осуществляться снабжение глу­бинных районов Китая в условиях японской блокады.

Японо-советский пакт о нейтралитете. Японо-американские переговоры накануне тихоокеанской войны

Поражения, нанесенные японским милитаристам Со­ветской Армией у озера Хасан в 1938 г. и на реке Халхин- гол в 1939 г., отрезвляющим образом подействовали на правящие круги Японии и на известное время вынудили их отказаться от провокационных нападений на советскую территорию и на территорию Монгольской Народной Рес­публики. Империалистическая Япония принуждена была также считаться с фактом существования советско-гер­манского договора от 23 августа 1939 г., который вре­менно отодвигал прямое вооруженное нападение союз­ницы Японии — гитлеровской Германии на Советский Союз.

Правящие круги Японии оказались вынужденными ма­неврировать в своих отношениях с Советским Союзом и предложить ему начать переговоры о заключении пакта о нейтралитете.

Весной 1941 г. эти переговоры велись в Москве от име­ни япанокого правительства министром иностранных дел Мацуока.

13 апреля 1941 г. был подписан советско-японский до­говор о нейтралитете, сроком на 5 лет.

Значение для СССР советско-японского договора, как и советско-германского договора 1939 г., определялось тем, что он был призван ограничить сферу распростране­ния второй мировой войны, должен был затруднить агрес­сору нападение на СССР. Но, как впоследствии стало из­вестно, подписывая 13 апреля 1941 г. пакт о нейтралитете с Советским Союзом, Мацуока уже хорошо знал о гото­вившемся нападении Германии на Советский Союз. Одно­временно с переговорами о заключении пакта о нейтра­литете с СССР Мацуока возбудил перед Риббентро­пом вопрос о продлении еще на пять лет «антикомин- терновского пакта», срок которого истекал 26 ноября 1939 г.

22 июня 1941 г. гитлеровская Германия совершила вероломное нападение на Советский Союз.

Империалистическая Япония намеревалась саботиро­вать советско-японский пакт о нейтралитете и в подходя­щий момент воспользоваться «победой» гитлеровской Германии над СССР, чтобы иступить в войну и захва­тить Советский Дальний Восток.

На совещании руководящих военных и политических деятелей Японии в присутствии императора 2 июля 1941 г. бшло решено приложить максимум усилий к тому, чтобы разрешить «китайский инцидент», ускорить продвижение на юг и, в зависимости от обстановки, разрешить «север­ную проблему», причем для достижения этих целей иметь в виду устранять любые препятствия. На этом заседании было решено, что 1) Япония временно не будет вмеши­ваться в войну«с СССР и применит оружие, «если герма­но-советская война будет развиваться в пользу Японии»; 2) до тех пор Япония будет под прикрытием дипломати­ческих переговоров «скрытно вести вооруженную подго­товку против СССР»[33].

Японское правительство опасалось, что война может окончиться победой Германии раньше, чем Япония сумеет собрать силы, необходимые для захвата всей Восточной Сибири.

Это подтверждается телеграммой, посланной из Токио в Берлин 31 июля 1941 г. на имя японского посла в Герма­нии. В телеграмме говорилось, что русско-гермадская вой­на дала Японии прекрасную возможность разрешения «се­верного вопроса» и что Япония продолжает подготовку для того, чтобы использовать эту возможность. Вместе с тем выражалось опасение, что если русско-германская вой­на будет протекать слишком быстро, Япония не будет иметь времени, чтобы предпринять эффективные согласо­ванные действия.

Несмотря на вероломную политику правящих кругов Японии, советско-японский договор все же сыграл поло­жительную роль, явившись бесспорным успехом советской дипломатии. Следует отметить, что сообщение о подписа­нии советско-японского договора вызвало крайнее недо­вольство империалистических кругов США и Англии, все еще продолжавших надеяться на возможность использо­вания Японии против Советского Союза.

Несмотря на большую напряженность японо-амери­канских отношений, отражавшую остроту империалисти­ческого антагонизма двух претендентов на господство в Тихом океане, между США и Японией продолжались пе­реговоры, шедшие с перерывами, в течение почти всего 1941 г. В ходе этих переговоров правящие круги США делали попытки «умиротворения» агрессивного японского империализма, явно рассчитывая на то, что Япония вос­пользуется обстановкой и выступит против СССР.

Японское правительство усиленно домогалось в этих переговорах признания за Японией «права» держать свои войска в Северном Китае и Внутренней Монголии в целях «борьбы с коммунизмом», т. е. борьбы против националь­но-освободительного движения китайского народа и про­тив СССР[34]. Правящие круги США, однако, не могли со­гласиться на господство Японии в Китае, Индо-Китае и всей Восточной Азии.

Японская дипломатия старалась играть на антисовет­ских настроениях в правящих кругах США, всячески за­тягивая переговоры. Японские империалисты маскировали подготовку внезапного удара по военным базам США и Англии, демонстрируя мнимое желание во что бы то ни стало добиться компромисса в дипломатических перегово­рах. Помимо японского посла в Вашингтоне адмирала Но­мура, в ноябре 1941 г. в США был направлен для участия в переговорах бывший японский посол в Берлине Курусу.

Антисоветские расчеты японских политиков не оправ­дывались. Шли месяцы после вероломного нападения гит­леровской Германии на СССР, а разгром Советской Армии и дезорганизация Советского государства все не насту­пали.

Японский посол в Берлине Осима явился к Риббентро­пу с претензией по этому поводу. Риббентроп вызвал Кей­теля, и последний усиленно убеждал Осима, что «все в порядке» и что некоторое «опоздание» по сравнению с календарным планом окончания советско-германской вой­ны вызвано чисто «техническими причинами», которые будут легко преодолены [35].

В августе 1941 г. нападение на СССР планировалось японскими правительственными инстанциями уже на лето 1941 г., причем все еще предполагалось, что вся Восточная Сибирь будет включена в пределы «Великой Восточной Азии».

Правительство генерала Тодзё. Нападение Японии на американские и английские базы на Тихом океане

В ноябре 1941 г. правительство Коноэ ушло в отставку. Причиной ее были объявлены разногласия «по внешне­политическим вопросам». На смену ему пришло прави­тельство генерала Тодзё, объединившего в своих руках пост премьер-министра и военного министра [36]. .

Мотивировка отставки Коноэ и официальное заявление Тодзё о том, что «Япония не может безразлично относить­ся к развитию международных событий, явившихся ре­зультатом возникновения военных действий между Герма­нией и СССР», были истолкованы в США и Англии как намерение нового японского правительства уже в ближай­шем будущем вступить в войну с СССР.

Японские империалисты со времени нападения гитле­ровской Германии на СССР неоднократно нарушали советско-японский пакт о нейтралитете. В Маньчжурии стояла в полной боевой готовности японская почти мил­лионная Квантунская армия. Поскольку сам Тодзё при­надлежал к крайне враждебным Советскому Союзу воен­ным кругам, уверения американской буржуазной печати, соответствовавшие сокровенным желаниям американского империализма, о неизбежности близкого нападения Японии на СССР получили широкое распространение. Объективно это способствовало японской политике усыпления бдитель­ности американцев, с тем чтобы обеспечить внезапность удара. Номура и Курусу продолжали вести «переговоры» в Вашингтоне.

В ночь с 7 на 8 декабря 1941 г. японские военно-мор­ские и военно-воздушные силы атаковали главную базу американского тихоокеанского флота Пирл-Харбор (Га­вайские острова), а также Манилу, Гуам и английскую колонию — Г онконг.

Американскому флоту был нанесен серьезный ущерб: из строя были выведены 8 линейных кораблей, кроме того, были потоплены или сильно повреждены еще 10 американ­ских военных кораблей других классов.

Так без объявления войны японский империализм всту­пил в войну с США и Англией на Тихом океане.

Из книги «Очерки новейшей истории Японии», издательство Академии наук СССР,

Москва, 1957



[1] Инцидент в Шанхае, использованный Японией как повод для начала военных действий, был спровоцирован 9 августа 1937 г. За два дня до этого на совещании японского премьер-министра, мини­стра иностранных дел, а также военного и военно-морского мини­стров было решено, что «основным районом использования воору­женных сил на материке должны быть районы Хэбэй — Чахар и Шанхай»

[2] Н. Feis. The road to Pearl Harbor. Princeton — New Jersey.

Princeton University Press, 1950, p. 14.

[4] «Материалы процесса главных японских военных преступников», док. 762, стр. 36753—36754.

[5] «Материалы процесса главных военных преступников», ДОК. 3264, стр. 29844—29849.

[6] «Материалы процесса главных японских военных преступни­ков», док. 268, стр. 3566.

[7]     Бывший премьер-министр Окада, выступая на Токийском про­цессе, заявил, что составление этого плана было продиктовано не­обходимостью подготовки войны с Советским Союзом.

[8]     Ш. Лиф. Война и экономика Японии. М., 1940, етр. 242.

[9] М. И. Лукьянова. Японские монополии во время второй мировой войны. М., 1953, стр. 52.

[10]Фумицура Тё. Мемуары о военной ответственности, стр. 85, а также «Материалы процесса главных японских военных преступников», стр. 8413—8415.

[11] Несмотря на это, стачечная борьба рабочих не прекращалась. В 1938 г. было 262 забастовки с 18 341 участником, в 1939 г — 358 забастовок с 72 835 участниками, в 1940 г.— 226 забастовок с 32 160 участниками.

15   По оценке советского командования, потери японских войск достигали убитыми 600 человек и ранеными 2500 человек («Изве­стия», 15 августа 1938 г.).

[13]   «Материалы процесса главных японских военных преступников», стр. 22746.

[14]   «Материалы процесса главных японских военных преступни­ков», док. № 766, прилож. № 10.

[15]   Там же, стр. 22598.

[16]   «Материалы процесса главных японских военных преступни­ков», док. 503, стр. 6103.

[17]   Там же, док. 769, стр. 7810.

18 Там же, док. 780, стр. 7909,

[19]   «Материалы процесса главных японских военных преступни­ков», док. 776-А, стр. 7891. Показаниия Осима.

[20]   Там же, док. 781, стр. 7910.

[21]   «Материалы процесса главных японских военных преступни­ков», док. 531, стр. 6239.

[22]   Там же.

[23]    Речь шла о созданин «единой» фашистской организации вза­мен политических партий.                      '                       —

[24]   «Асахи», 17 мюля 1940 г,

[25]   Куни мацу Куни. Тоа кёэйкан но тири (География сфе­ры сопроцветания Восточной Азии). Токио, 1944. В Великую Восточ­ную Азию включены: Япония, Китай, Маньчжоуго, Индо-Китай и Монголия (стр. 7).

[26]   Даже «умеренный» министр иностранных дел Арита, высту­пая в августе 1940 г., говорил: «Наши планы включают в себя не только Японию, Маньчжурию и Китай, но французский Индо-Китай н Голландскую Индию.

3< Наибольшее противодействие «добровольному» самороспуску оказала партия минсэйто.

[28] Церемония открытия «Ассоциации помощи трону» состоялась 12 октября 1940 г. («Сэйсии ниппон рэкиси нэнхё», стр. 468).

38 7 декабря 1940 г. кабинет Коноэ принял программу установ­ления «новой экономической структуры» («Сзйсин ниппон рэкиси Иэнхё», стр. 464).

57   К. Д. Эдвардс. Японские концерны. М , ИЛ, 1950, стр. НО.

[31]   Статья 3-я пакта истолковывалась как вызов по адресу США — державы, еще не участвовавшей тогда в ерропейской войне и в «цпоно-кнтайском конфликте».                        .

[32]   «Japan Times Weekly*. Tokyo, September II, 1941, p. 44.

[33] Текст решения совещания 2 июля 1941 г. по вопросу об отно­шениях с СССР таков: «Хотя наше отношение к советско-германской войне определяется духом оси Рим—Берлин—Токио, однако мы некоторое время не будем вмешиваться в нее, но примем по соб­ственной инициативе меры к тайному вооружению для войны против Советского Союза. Тем временем мы будем продолжать дипломати­ческие переговоры с большими предосторожностями и если ход со­ветско-германской войны примет благоприятный для Японии оборот, то мы применим оружие для решения северных проблем и этим обеспечим стабильность положения в северных районах». Цит. по тексту «Приговора международного военного трибунала для Даль­него Востока по делу главных японских военных преступников». Рус­ский перевод см. М. Ю. Рагинский и С. Я- Роэенблит. Международный процесс главных японских военных преступников, стр. 243, прилож.

[34]   Номура Китисабуро. Бэйкоку ни си ситэ. Китибэй косё но кайко, 1946, стр. 54, 57—59.

[35]   М. Ю. Р а г и н с к и й и С. Я. Р о з е н б л и т. Международный процесс главных японских военных преступников, стр. 244, прилож.

[36]   В своих мемуарах Коноз изображает дело таким образом, что причиной отставки явилось несогласие военного министра Тодзё с продолжением переговоров между Японией и США, на чем якобы настаивал Коноэ. Но тут же Коноэ утверждает: назначение премь­ером Тодзё не означало, что Япония взяла курс на войну с США. Коноэ Фумимаро. Хэйва э но дорёку (Усилия, направленные на поддержание мира), стр. 100.

 

Читайте также: