ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
Вам нравится наш сайт?


Отличный сайт!
Хороший сайт
Встречал и получше
Совсем не понравился





» » «План восстановления Европы» и Германия
«План восстановления Европы» и Германия
  • Автор: Malkin |
  • Дата: 14-05-2014 15:24 |
  • Просмотров: 1587

Следующая глава

Вернуться к оглавлению

США должны «ускорить восстановление двух вели­ких мастерских Европы и Азии — Германии и Япо­нии»,— объявил Ачесон 8 мая 1947 г. в своем выступле­нии в сенатской комиссии по иностранным делам[1]. Это выступление называли «первым официальным за­явлением о том, что позже стало «планом восстановле­ния Европы». Было ясно, что эта программа означает нарушение существующих договоров четырех держав. Перед ноябрьской сессией Совета министров иностран­ных дел в Лондоне английский журнал «Экономист» писал:

«В беседах заместителей министров иностранных дел не выявилось никаких признаков того, что министры иностранных дел пойдут навстречу друг другу. Поло­жение в настоящий момент, разумеется, более трудное, чем в марте прошлого года в Москве: весьма сомни­тельно, можно ли заключить какое-нибудь соглашение об экономическом объединении Германии, которое не коснулось бы основ «плана Маршалла», стоящего теперь в центре внимания трех из четырех министров иностран­ных дел» [2].

Джон Фостер Даллес, не пытаясь даже сделать вид, что он придерживается Потсдамского соглашения, за­явил:

«В Потсдаме было заключено соглашение о демон­таже промышленных предприятий, по-видимому, совер­шенно нереальное и противоречащее программе, кото­рую мы здесь обсуждаем... Я полагаю, что Потсдам­ские соглашения могут в настоящее время считаться мертвой буквой...» *.

В США официально признали, что «план Маршалла» несовместим с контролем четырех держав над Герма­нией. Это заявили как сенатор Ванденберг, председатель сенатской комиссии по иностранным делам, так и госу­дарственный секретарь Маршалл при обсуждении в се­нате закона о «плане Маршалла». Вацденберг задал при этом вопрос:

«Перейдем к существу проблемы: правильно ли то, что, несмотря на ограничения, накладываемые на нас договорами четырех держав, мы не собираемся больше ожидать решения Совета министров иностранных дел по вопросу об объединении трех зон Западной Германии... и приступаем к нему, не ожидая плана, который нам предложит Совет министров, но стремясь к тому, чтобы каждый желающий мог присоединиться к нашему плану?»

Государственный секретарь Маршалл ответил: «Верно, мы поступаем именно так» [3].

Позже, когда военный министр Ройял подтвердил, что договор четырех держав был нарушен самим фактом увеличения промышленной продукции Западной Герма­нии в августе 1947 г., сенатор Ванденберг высказался еще определеннее:

«Мы начали теперь управлять Бизонией по собствен­ному разумению, не считаясь с Потсдамским договором, и, если я не ошибаюсь, мы сделали это, исходя из пред­положения, что этот договор был раньше нарушен кем-то другим».

Ройял ответил: «Конечно, господа, но мы ставили вопрос не совсем так»[4].

Государственный департамент США показал, что, повышая уровень производства, он отдает себе отчет в том, что восстанавливает военный потенциал Герма­нии. По этому вопросу он издал специальный меморан­дум, в котором между прочим говорится:

«Расширение производства проводится главным об­разом с тем, чтобы промышленная мощность Бизонии была достаточной для обеспечения производства товаров примерно на уровне 1936 г.

В 1936 г. нынешняя Бизония экспортировала про­мышленных товаров приблизительно на 1,75 млрд. долл. (в текущих ценах). При намечаемом теперь объеме промышленной продукции она могла бы вывозить на 15% больше.

Не следует забывать, что на средства, которыми немцы располагали в 1936 г., они создали колоссальную военную машину».

Французы, чехи и другие народы, ставшие в свое время жертвами нацистов, были серьезно обеспокоены таким восстановлением германской промышленности и тем, что в «плане» было отдано предпочтение потребно­стям германского хозяйства. Одновременно с увеличе­нием промышленной продукции были внесены изменения в ту программу германских репараций, о которой дого­ворились четыре державы. Глава Администрации эконо­мического сотрудничества Гофман заявил, что «будет создана комиссия из руководящих промышленников США, которая поможет установить, какие промышлен­ные предприятия Западной Германии, предназначенные .ранее для демонтажа в счет военных репараций, могли бы оказаться полезными делу восстановления, если бы остались на местах» [5].

На следующий день французский представитель ска­зал:  

«Государственный департамент США дал недавно отрицательный ответ на ноту, требующую возвращения 60 тыс. станков, вывезенных во время войны немцами из Франции. Государственный департамент считает, что это может нанести серьезный ущерб германской промыш­ленности, хотя французы подчеркивали, что эти машины необходимы для их промышленности, которая была ограблена и понесла большой урон во время войны» [6].

Таким образом, государственный департамент США и американские промышленники на основе «плана Маршалла» решают, что украденное у французов ма­шинное оборудование должно остаться в Германии во­преки международному праву и договорам, по которым имущество такого рода должно быть возвращено. Ри­чард М. Биссел, выступая от имени комитета Гарримана, сказал:

«Комитет придает величайшее значение восстанов­лению производства в Германии... Он считает, что если бы восстановление Европы в целом могло происходить быстрее благодаря помощи, оказанной восстановлению Германии, и тому, что в Германию импортировалось бы больше товаров, чем в другие страны, то в таком случае следовало бы отдать предпочтение Германии, так как вопрос нужно рассматривать прежде всего с точки зре­ния наиболее быстрого и здорового восстановления экономики.

Я думаю, что комитет отдает себе отчет в том, что если это решение будет неправильно понято, может создаться впечатление, что мы стремимся использовать помощь Соединенных Штатов для укрепления бывшего врага за счет бывшего союзника, чего, как я показал, комитет, конечно, не имел в виду»[7].

Опасения господина Биссела, что программа восста­новления германской промышленности может быть «не­правильно» понята, не были лишены оснований. Это видно из следующего заявления министра Ройяла:

«Германия больше нуждается для экономического оздоровления в помощи извне, чем всякая другая стра­на Западной Европы. Я не хочу этим сказать, что с Германией нужно обращаться так же, как с осталь­ными государствами, но говорю, что немцы находятся в худшем положении, чем все другие народы Европы, и больше нуждаются в помощи. Необходимо, чтобы вос­становление их хозяйства проводилось как составная часть всего европейского восстановления» [8].

Ройял добавил:

«Германия станет участницей плана восстановления Европы. В рамках этого плана военные органы получат в свое распоряжение фонды и товары, предназначенные на восстановление, и вспомогательные фонды. Распре­деление средств, предназначенных на восстановление Германии, будет проводиться под надзором всех участ­ников Организации восстановления, так же как и в дру­гих европейских государствах, хотя бесспорно, что в данном случае достаточен был бы меньший контроль, так как правительство США все равно будет в значи­тельной мере контролировать проведение восстанови­тельной программы в Германии»[9].

На случай, если для кого-нибудь все же осталось бы неясным, кто же собственно управляет Германией, Ройял заявил:

«Наше влияние в финансовых и экономических во­просах будет более или менее соответствовать размерам нашей помощи: это фактически значит, что наше мне­ние в этих вопросах будет решающим» [10].

В этом действительная причина того, почему потер­пело неудачу совместное управление четырех держав в Германии. Пока Советский Союз имел право голоса в решениях о Западной Германии, США не могли во всеуслышание заявлять, что они являются там един­ственными правителями и не могли заставить Францию, Великобританию и немецкий народ дать свое согласие на сохранение частных предприятий в Руре.

В августе 1948 г. американский военный губернатор генерал Клей особенно подчеркнул, что он «не считает временное правительство западногерманского государ­ства... постоянным».

10 октября 1948 г. генерал Клей, заявив, что восста­новление Германии идет «удивительно благоприятно», сделал неожиданное сообщение. Он объявил, что запре­щение иностранных инвестиций в Германии будет скоро отменено [11].

По данным д-ра Аденауэра, вождя немецких христи­анских демократов, не менее трети акций немецких угольных копей находится в руках иностранцев, главным образом американцев. Это акции довоенных картелей, поддерживавших Гитлера. Пауль Гофман, для того что­бы оправдать поддержку, оказываемую картелями, за­явил следующее:

«Наша политика, несомненно, не будет поощрять со­здание картелей. Но целью нашей программы является восстановление, и если бы мы столкнулись с планом, предполагающим картелизацию, но подающим надежду на оздоровление в какой-нибудь области, то мы, хотя и неохотно, но все же вынуждены были бы с ним согла­ситься» [12].

Эти люди неистовствуют в своей ярости против Советского Союза, запретившего в соответствии с Потс­дамским соглашением картели в Восточной Германии. Они могут пытаться свалить на Советский Союз вину в расчленении Германии, но остается фактом, что в объединенной Германии, управляемой на основе Потс­дамского соглашения, они не смогли бы провести в ин­тересах американского монополистического капитала американизацию Рура.           

Это те же самые люди, которые сразу после оконча­ния войны, летом 1945 г., отдали приказ о расширении аэродрома Фюрстенфельдбрюк, возле Мюнхена. Уже в 1945 г. некоторые американские политики готовились более чем к «холодной» войне.

Недавно несколько американских деятелей, посетив­ших Испанию, опубликовали заявление, которое, несом­ненно, доставило удовольствие генералу Франко.

Сенатор республиканец Гарней, глава военной мис­сии, сказал после беседы с Франко:

«У испанцев есть моральное мужество, возрождение которого нам, генералиссимусу и мне, хотелось бы ви­деть во всей Европе. Я полагаю, что экономическое вос­становление Испании должно итти рука об руку с вос­становлением других стран Европы» [13].

Позднее сообщалось:

«По словам свидетелей беседы в Виго, испанский ге­нерал сказал сенатору Гарнею, что Испания в случае войны могла бы выставить на Пиренеях миллион сол­дат; но он добавил, что испанской армии нехватает во­оружения и транспортных средств».

Почти в то же время Джемс А. Фарлей, бывший ми­нистр почт США, писал из Мадрида:

«Я считаю, что руководство нашими военными и морскими силами должно понять необходимость расши­рения сотрудничества с испанскими вооруженными си­лами. В случае конфликта с Россией Испания и Англия будут двумя странами, в которых смогут базироваться самолеты. Пиренейский полуостров окажется бесспорно весьма полезным во время конфликта между Россией и Западом».

Чем вызваны эти переговоры о Пиренеях, если не военным планом захвата Европы вплоть до этого хребта? Если Пиренеи должны стать линией обороны, то чем объяснить лихорадочные усилия восстановить Рур, нахо­дящийся на расстоянии всего нескольких часов пути от расположения ближайших советских военных частей?

Принесет ли пользу немецкому народу восстановле­ние рурского арсенала? Конечно, нет. Интересы немцев типа Генриха Динкельбаха, который внес 50 млн. марок в фонд фашистской партии и был в 1947 г. назначен директором рурской чугуно- и сталелитейной промыш­ленности [14], остались теми же, что и при гитлеровском режиме. Финансистов с Уолл-стрита благополучие не­мецких рабочих интересует еще меньше, чем благополу­чие рабочих американских. Английский генерал Брайан Робертсон сказал, что Западная Германия останется оккупированной в течение неопределенного периода вре­мени и что при существующих условиях немцы Бизонин не могут себе позволить такую роскошь, как стачки...

Около 5 млн. немецких рабочих провели 12 ноябре однодневную стачку протеста с требованием национали­зации ключевых отраслей промышленности и установле­ния контроля над ценами для прекращения новой инф­ляции, которая после проведенной недавно денежной ре­формы подрывает жизненный уровень немецких трудя­щихся. Они требовали проведения эффективной борьбы со спекуляцией, установления государственного конт­роля над производством и распределением продовольствия и потребительских товаров, провозглашения «чрез­вычайного экономического положения»[15]. В своем ответе генерал Робертсон подтвердил, что «черный рынок» рас­ширился еще больше, чем год назад, что закупки зер­новых достигли всего 87% прошлогодних, хотя урожай был на 33% больше, а цены снизились на 18%.

Робертсон призывал рабочих не бастовать и угрожал «ответными мероприятиями». Он признал, что до денеж­ной реформы магазины в Германии были пусты, а кар­маны потребителей полны обесцененных денег, тогда как теперь витрины полны, а людям не на что покупать. «В настоящее время, — заявил Брайан, — не приходит­ся ожидать, чтобы жизненный уровень немецкого наро­да достиг довоенного. Это невозможно. Немцы в течение многих лет должны будут удовлетворяться весьма скромным жизненным уровнем». Он закончил излюб­ленной угрозой западных военных губернаторов — пре­кратить поставки продовольствия.

Политика «плана Маршалла», направленная на от­деление Рура и Западной Германии и прекращение торговли с Востоком, означает, что Западная Германия в продовольственном отношении будет полностью зави­сеть от США.

Рабочим Западной Германии предстоит еще много испытать при том военном режиме, который готовят для них американцы.

Следующая глава

Вернуться к оглавлению


8 См. «The Wallace Plan or the (Hoover — Dulles) Marshall Plan», p. 7­

[2]  The Economist, November 22, 1947, p. 826.

[3]  Там же, стр. 12.

[4]  Там же, стр. 453.

[5]  USIS, Washington, September 10, 1948.

[6]  New York Herald Tribune, September 12, 1948.

[7]  U. S. Senate Hearings on the Euiopean Recovery Program, p. 269.

[8]  Там же, стр. 458.

[9]  U. S. Senate Hearings on the European Recovery Program, p. 459.

[10] Там же, стр. 450.

[11] New York Herald Tribune, October 13, 1948.

[12] Testimony before U. S. Senate Appropriation’s Committee, May 13, 1948, p. 36.

[13] The New York Times, October 1, 1948.

[14] New York Herald Tribune, June 29, 1948.

[15] New York Herald Tribune, November 18, 1948.

Читайте также: