ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
Вам нравится наш сайт?


Отличный сайт!
Хороший сайт
Встречал и получше
Совсем не понравился





» » » Становление первых городов в Северной Руси
Становление первых городов в Северной Руси
  • Автор: Malkin |
  • Дата: 11-05-2014 13:16 |
  • Просмотров: 1710

Историографический обзор исследова­ний по этой проблематике недавно был сделан E. H. Носовым (Носов. 2002. С. 5-42). Он начинает анализ историографии с трудов В. О. Ключевского, со­гласно концепции которого движущей силой экономического развития восточ­нославянского общества была внешняя торговля с Востоком. Города, согласно В. О. Ключевскому, возникали как сбор­ные места торговли, пункты складирова­ния товаров древнерусского импорта и отправления их в дальние страны. Города, полагал историк, были посредниками между сельскими округами и рынками сбыта. В IX в. в городах сооружались фор­тификации, в них сосредотачивается во­енная сила, осуществлявшая охрану тор­говых путей и связи с городскими округа­ми. Со временем торговые города пре­вращаются в политические центры, а прилегающие к ним области - в государ­ственные территории. Построения В. О. Ключевского по начальной истории древнерусского города получили опреде­ление в исторической литературе как «торговая теория».

В трудах историков XX в. (M. H. По­кровский, Н. А. Рожков, С. В. Юшков, М. Н. Тихомиров, П. П. Толочко и др.) эта теория была отвергнута. Появление городов теперь обусловливалось развити­ем феодализма. Город рассматривался как центр феодального производства и феодальных отношений. Согласно Б. Д. Грекову, возникновение первых го­родов на Руси связано было, прежде все­го, с развитием ремесла, отделением его от сельского хозяйства и сбытом ремес­ленной продукции. Город - поселение, где концентрировались ремесленники и торговцы (Греков. 1949. С. 92-106). В монографии, посвященной древнерус­скому городу, M. H. Тихомиров утверж­дал, что города возникали в густонаселен­ных регионах с развитым земледелием как внутренняя потребность экономи­ческого развития. Это были центры ре­месленного производства, обслуживав­шие ближайшие сельские округи (Тихо­миров. 1956. С. 9-64). Рассматривая ра­боты этого периода, E. H. Носов отмечает их слабые стороны и справедливо поле­мизирует с высказанными в то время мнениями, в той или иной степени зави­симыми от марксистского понимания социально-экономического развития об­щества. В завершение историографиче­ской статьи E. H. Носов возвращается к «торговой теории» В. О. Ключевского и проводит мысль об определяющей роли внешней торговли в процессе возникно­вения первых городов на Руси. Он счита­ет, что все началось с развитием начиная с 70-80-х гг. VIII в. торговли с исламским Востоком. В годы правления династии Аббасидов в Багдадском халифате бурно развивалась экономика. В поисках рын­ков сбыта восточные купцы направились в славянские земли, оттуда в обмен на монетное серебро в страны Востока стали поступать меха и рабы. В результате в Восточную Европу хлынул поток серебря­ных арабских диргемов (дирхамов. - ред. А. Е.). Их доставка осуществлялась по широкой сети речных путей, главной же стала Волго-Балтийская магистраль. Последняя оказала огромное воздействие на экономическое развитие и характер размещения населения в примыкающих к ней регионах. К числу таковых E. H. Носов относит и Поильменье, где в ключевых местах и возникли первые го­рода - Ладога и Новгород, благосостоя­ние которых во многом зависело от внешней торговли.

На мой взгляд, историю развития зна­ний по проблеме становления первых го­родов в Северной Руси следует дифферен­цировать на три периода. На первом эта­пе проблема рассматривалась исключи­тельно на материалах письменных источ­ников, которых для отчетливого решения

ее было явно недостаточно. Исследовате­лями предлагались, как подметил А. Е. Пресняков, критически оценивая построения В. О. Ключевского, лишь ги­потезы, или «логические схемы» (Прес­няков. 1993. С. 307-308). На следующем этапе к рассмотрению проблемы началь­ного севернорусского градообразования стали подключаться археологические дан­ные. Однако они были еще малочислен­ные и не могли стать ведущими в изуче­нии этой проблематики. Материалы ар­хеологии нередко играли роль иллюстра­ций в исторических построениях. По ме­ре накопления археологического фонда его роль в изучении начального градообразования в Северной Руси заметно воз­растала. Так, в названной выше работе E. H. Носова исторические данные уже носят второстепенный характер. Однако его концепция становления ранних горо­дов в Северной Руси покоится прежде всего на нумизматических материалах, действительно свидетельствующих о широком распространении в этом регионе кладов восточного серебра и соответ­ственно о развитии торговли с арабским Востоком. Материалы же археологиче­ских раскопок Ладоги и Новгородского (Рюрикова) городища носят в основном иллюстративный характер. Думается, что по мере расширения источниковой базы археологии последние должны занять ве­дущее место в освещении рассматривае­мой проблематики. Это - третий этап в изучении ранней истории древнерусского города, который пока находится в стадии становления.

Целью настоящей работы является подключение к изучению начальной ис­тории города Северной Руси материалов раскопок Изборска и Пскова. Вслед за А. О. Ключевским, который начинал из­ложение своих взглядов на историю древ­нерусского города с процесса колониза­ции Восточной Европы, представляется целесообразным кратко рассмотреть осо­бенности славянского освоения лесной полосы Восточно-Европейской равнины.

До середины I тыс. н. э. северные зем­ли Восточной Европы от побережья Фин­ского и Рижского залива на западе до Се­верного и Среднего Урала на востоке за­селяли племена финской языковой груп­пы. Юго-восточными соседями их были балты, занимавшие пространства от юго-восточного побережья Балтики до верхней части бассейна Оки включитель­но. Славяне в римское время жили в бас­сейнах Вислы и Одера, где составляли значительную часть населения пшевор- ской культуры, а их ответвление - анты исторических источников — в лесостеп­ной части Днестре-Днепровского между­речья (Седов. 2002б. С. 97-198; Седов. 2003а).

В конце IV—V в. в северной части Вос­точно-Европейской равнины среди фин­ноязычных и балтских аборигенов появ­ляется новое население. Археологически определяется, что миграция шла из Висло-Одерского региона вдоль возвышен­ной гряды, оставленной валдайским оледенением, через Мазурское Поозерье до Валдая и далее на восток в области меж­дуречья Волги и Клязьмы. О продвиже­нии крупных масс населения говорят, с одной стороны, появившиеся в это время в лесной зоне Восточно-Европейской рав­нины многочисленные предметы средне­европейского провинциальноримского происхождения и запустение Среднего Повисленья, с другой. Культуры раннего железного века на местах оседания сред­неевропейских переселенцев прекратили свое развитие. Складываются культурные новообразования, генетически не связан­ные с предшествующими древностями. Таковы культура псковских длинных кур­ганов в бассейнах озер Псковского и Ильменя, тушемлинская культура в бас­сейнах Западной Двины и Смоленского Поднепровья, мерянская культура в меж­дуречье Волги и Клязьмы (Седов. 1999. С. 91-158).

Начальная дата культуры псковских длинных курганов определяется вещевы­ми находками IV-V вв., в том числе при­внесенными из Средней Европы (Седов. 2000. С. 26-31; Седов. 2002.

С. 348-364). Имеются все основания от­носить эту культуру к кривичам. Как мне не раз приходилось подчеркивать, на ран­ней стадии это были не только славяне, но и местные финны, увлеченные мигра­ционными движениями балты и, воз­можно, представители иных этносов, постепенно включавшиеся в единый этногенетический процесс, конечным ре­зультатом которого стало сложение древ­нерусской народности с ее диалектным многообразием.

Поселениями культуры псковских длинных курганов были селища. Они ис­следовались в разных частях ареала этой культуры. Вместе с тем в землях, примы­кающих к Псковскому озеру с юго-запа­да и юга, которые выделяются концен­трацией могильников с длинными курга­нами и, очевидно, наиболее плотно засе­ленными кривичами, уже в эпоху велико­го переселения народов возникло два по­селения, заметно выделяющихся среди массы земледельческих селищ. Они были основаны на высоких мысах - Изборское городище при впадении небольшой реч­ки (ручья) в озеро, связанное системой вод с Балтийским морем, и Псковское при слиянии реки Псковы с Великой. Уже эта особенность дает основание по­лагать, что поселения были не рядовыми, скорее всего они выполняли администра­тивно-племенные функции.

При раскопках Изборского городища найдены вещи провинциальноримских типов, привнесенные из Средней Евро­пы. Это - железная шпора с простейшим шипом, плоскими дужками, крючкооб­разно отогнутыми наружу, и пластинча­тые кресала. В римское время подобные шпоры были распространены в Средней Европе, в частности в Висло-Мазурском регионе. В эпоху переселения народов они были занесены среднеевропейскими переселенцами в лесные области Восточ­но-Европейской равнины, где бытовали непродолжительное время. Пластинча­тые кресала имели широкое распростра­нение в пшеворском ареале и в конце IV-V в. также были перенесены в лесные земли Восточной Европы.

Привнесенной среднеевропейцами является также найденная в Изборске бронзовая булавка с головкой из двух утолщений и ромбовидным ушком свер­ху. Согласно X. А. Моора, это типичная

мазурская булавка позднеримского вре­мени (Моога. 1938. S. 212. Abb. 25:1). Другая изборская булавка принадлежит к группе хорошо известных в Прибалтике украшений с расширяющейся раструбо­образной головкой. Подобные булавки с профилированными головками получи­ли распространение в самом начале сред­невековья в ареалах жемайтов и земга- лов в бассейне среднего Немана. V столе­тием датируются железные булавки, в VI—VII вв. доминировали бронзовые (Lie- tuvos atlasas. 1978. P. 78- 79. Zem. 45: l, 2; LA. 1974. 160 1pp. Lent. 30: 2; 41: 17). К первому периоду жизни на Изборском городище относятся еще булавки с плос­кой треугольной головкой, орнаментиро­ванной штамповым узором из треуголь­ничков и кружков, а также с треугольны­ми навершиями,     заканчивающимися грибовидными головками. Такие украше­ния были характерными для жемайто- земгальского региона в V-VIII вв. (LA. 1974. 160 1pp. Lent. 41: 2; Tautavicius. 1996. P. 230. Pav. 109: 3). В изборской коллекции из раскопок имеется также железный втульчатый наконечник копья с длинным, узким пером вытянуто-ром­бических очертаний и ромбического се­чения. Он принадлежит к типу 1Д по классификации В. Казакявичюса. Такие копья в Прибалтике имели хождение в VI-VIII вв. (Казакявичюс. 1988. С. 35. Рис. 12).

К рассматриваемому периоду истории Изборска относятся сделанные без помо­щи гончарного круга относительно высо­кие горшкообразные глиняные сосуды с более или менее прямым венчиком, сла­бо выраженными плечиками и усеченно­конической нижней частью. Наибольшее расширение приходится на верхнюю треть горшков, орнаментация отсутству­ет. Ближайшие аналогии этой посуде на­ходятся среди керамики культуры псков­ских длинных курганов. Таковы горшки-урны из курганных погребений могиль­ников в Михайловском на берегу Жижецкого озера, Дорохи в бассейне верх­него течения Ловати, Лоози в юго-восточ­ной Эстонии. Глиняные сосуды того же типа обычны и на селищах культуры псковских длинных курганов. Они отме­чены на поселениях Жабино в УСВЯТСКОМ районе Псковской обл., Съезжее в Хвойнинском районе Новгородской обл., Юрьевская Горка в Удомельском По­озерье и др. Горшкообразные сосуды того же облика имеются среди лепной кера­мики Псковского городища и грунтового могильника Узмень на юге Псковской обл. Мне уже приходилось отмечать, что такая керамика находит некоторые ана­логии в материалах тушемлинской куль­туры, также сформировавшейся при участии среднеевропейских переселен­цев, на поселении Шелиги под Плопком в Польше и далее среди глиняной посуды суковско-дзедзицкой культуры, населе­ние которой вышло из того же венедского ареала, что и среднеевропейские пере­селенцы лесной полосы Восточной Евро­пы (Седов. 1995. С. 213; Седов. 1999. С. 123, 124, 134).

К сожалению, определить, как выгля­дело Изборское поселение в V—VII вв., не представляется возможным. Культурные напластования этого периода были разру­шены в процессе строительной и хозяй­ственной деятельности изборян в после- дущие столетия. Вещевые и керамичес­кие находки этого времени встречены в переотложенном состоянии. К начальной истории Изборска можно отнести печи, остатки которых зафиксированы раскоп­ками непосредственно на материке. Они двух типов — глиняные или каменки; еди­нично представлены и очаги.

В северной, мысовой, части поселения при его основании была устроена округ­лая в плане площадь диаметром 25-26 м. При этом был использован плитняковый выступ материка, подрезанный, чтобы создать горизонтальную площадку округ­лых очертаний. На первых порах она воз­вышалась над окружающей застроенной частью поселения над 0,3-0,5 м. Пред­назначалась площадь, очевидно, для «пле­менных» сборов-собраний, культовых празднеств и гаданий. Находка шпоры является показателем участия в основа­нии поселения представителя дружинно­го сословия. Таким образом, Изборск в самом начале своей истории был военно-политическим и культовым центром какой-то крупной группировки кривич­ского населения, занимавшего земли к юго-западу от Псковского озера.

История Изборска, как она восста­навливается по археологическим данным, связана с активным развитием ремеслен­ной деятельности и торговли (Седов. 2002а. С. 47-90). Поселение было явно неаграрным, хотя какая-то часть его жи­телей не порывала с земледелием и животноводством, но последние не были оп­ределяющими в экономике. В слоях VIII-Х вв. зафиксированы следы бронзо­литейного, кузнечного, костерезного и камнерезного ремесел. Найдены также многочисленные изделия изборских ре­месленников. Вещевые находки свидетельствуют о развитии торговли. Регио­нальные торговые связи Изборска с окру­жающими кривичскими землями оце­нить затруднительно. Можно полагать, что немалая часть изделий изборских мастеров поступала в сельские поселения в обмен на продукцию земледельческого труда, промыслов и охоты. Во внешней торговле наиболее ранние связи фиксиру­ются с областями Юго-Восточной При­балтики. В первых десятилетиях IX в. изборские торговые люди налаживают кон­такты с южными землями восточного славянства и через посредство их с Кавка­зом и арабским Востоком. Свидетельст­вами их являются привезенные в Изборск различные бусы, а также диргемы африканской, закавказской и среднеази­атской чеканки. Начиная с IX в. развива­ются торговые связи и со странами Се­верной Европы. В изборской коллекции имеются предметы северноевропейского происхождения - бусы, наконечники ко­пий, равноплечная фибула, фризский костяной гребень. В отличие от Ладоги ни в домостроительстве, ни в культовых особенностях, ни среди вещевого мате­риала в Изборске не обнаружено показа­телей проживания выходцев из Сканди­навии. Это, конечно, не исключает крат­ковременных посещений Изборска нор­маннскими купцами.

Изборск VIII - первой половины X в. следует рассматривать как протогород- ское укрепленное поселение. Около сере­дины X в. после сильного пожара, какие в средневековье были нередкими, в Избор- ске были проведены большие строитель­ные работы. Городище приобрело двух­частную структуру. Его мысовую часть с вечевой площадью составил детинец, ко­торый по периметру был обнесен бревен­чатой крепостной стеной с воротами с южной стороны. Южная часть городища за воротами стала «окольным городом», с напольной стороны защищенным валом с каменной стеной на вершине. И детинец,и «окольный город» были плотно за­строены срубными домами с печами из глины или камня. Следов ремесленной деятельности в детинце не выявлено. Кроме бытовых находок здесь встречены предметы вооружения и конского снаря­жения, а также украшения. Очевидно, в детинце сосредоточивались княжеско- племенная верхушка и дружинное сосло­вие. В конце X в. за пределами укрепле­ний разрастаются посадские поселения.

Таким образом, во второй половине X - начале XI в. Изборск из протогород­ского поселения трансформируется в ти­пичный раннесредневековый город с трехчленной социально-топографической структурой: детинец - окольный город - посад. Основой экономического и со­циального развития Изборска в это вре­мя были ремесло и торговля. Изделия изборских ремесленников удовлетворяли потребности сельской округи, которая со своей строны поставляла в Изборск и сельскохозяйственную продукцию, и то­вары для международной торговли - ме­ха, кожи, воск и рабов, к сожалению, не фиксируемые археологическими метода­ми. Вещевые находки Изборского горо­дища (предметы вооружения, импорт­ные предметы) свидетельствуют о социальном расслоении его жителей. «Пле­менная» верхушка, формирующееся дру­жинное и купеческое сословия могли обогащаться не только в результате успе­хов экономического развития, в том чис­ле международной торговли, но и вне­экономическими путями. Административно-дружинный характер Изборска, несомненно, был важнейшим фактором как в развитии социально-экономиче­ских отношений, так и в трансформации протогородского поселения в раннесред­невековый город.

Подобная ситуация трансформации протогорода в раннесредневековый город наблюдается и в Пскове. Возникновение поселения в устье Псковы определяется также периодом переселения народов. Оно, как и Изборск, по всей вероятности, было административным (племенным) центром какой-то группировки кривичей (предположительно - расселившихся в нижнем течении Великой и на восточном побережье Псковского озера). В VIII—IX вв. на Псковском городище развивается ремесленная деятельность. Раскопками засвидетельствованы следы железоделанья, бронзолитейного, ювелирного, костерез­ного ремесел. Параллельно развивались и торговые контакты.

Становление Пскова как раннесредне­векового города определяется X в. Уже на рубеже IX и X вв. за пределами городища формируются посадские поселения, имев­шие преимущественно ремесленный ха­рактер. В X в. получает широкое развитие торговля, особенно международная. Уста­новлена топографическая структура Пско­ва - раннегородского образования X в. Она включала ядро города - детинец (Кром), быстро растущий посад, площадь которого к рубежу Х-Х1 вв. приближалась к 90 тыс. кв. м, языческое святилище и городской курганный некрополь. В конце X в. Псков стал одним из административных центров княжеской администрации Древнерусско­го государства (Седов. 20036). Это во многом способствовало развитию города.

В том же кривичском регионе кроме Изборского в VIII-IX вв. возникли и дру­гие городища, в частности относительно хорошо изученные археологически Камно и Рьгуге, имевшие неаграрный харак­тер. Они не стали городами прежде всего потому, что не располагали администра­тивно-политической властью. Формиру­ющиеся ранние города притягивали к се­бе ремесленников и купцов из других ук­репленных поселений и последние, как это очевидно по исследованиям городи­ща Камно, приходили в упадок.

Если обратиться к археологическим материалам других регионов Северной Руси, то выясняется, что начальный про­цесс градообразования протекал так же, как в Изборске. Подобная картина наб­людается у истоков Волхова. В VIII—IX вв. здесь происходит концентрация населе­ния и среди массы земледельческих се­лищ возникают городища. Таковы Холо­пий городок, Георгиевское, Новгород­ское (Рюриково), Васильевское. Жизнь на тех из них, которые не располагали ад­министративно-племенными функция­ми, прервалась в период начального градообразования. Только Новгородское го­родище, которое, судя по всем данным, было племенным центром словен иль­менских (на противоположном берегу находилось «племенное» святилище Пе­руна), стало основой становления ранне­го города, который, правда, в силу ряда исторических обстоятельств вырос в 2 км ниже по Волхову. До вокняжения Рюри­ка это городище не было ни важным пунктом международной торговли, ни ремесленным центром. Оно стало резиденцией приглашенного на княжение конфедерацией словен, кривичей и мери (чуди) варяга Рюрика только потому, что и прежде обладало властными функция­ми. Рюрик с дружиной заменил преж­нюю власть племенной аристократии и, судя по В. Н. Татищеву, этот процесс протекал далеко не спокойно.

Думается, что вообще не стоит ста­вить в зависимость становление первых городов в Северной Руси от развития международной торговли и транзитных путей, связывавших Северную Европу с мусульманским Востоком и Византией. Торговые поселения, возникшие на Волго-Балтийской и Днепровской водных магистралях и обеспечивавшие при учас­тии варяжских купцов международную торговлю, - Тимерево, Гнездово, Шесто- вица и др. - не стали городами. В Северо-Восточной Руси городами на началь­ной стадии градоформирования стали Муром (X в.), уже название которого до­пускает мысль, что в его основе был пле­менной центр муромы (жизнь на распо­ложенном поблизости Чаадаевском горо­дище, в большей степени связанном с северноевропейской торговлей, вскоре за­чахла); Ростов (X в.), чье развитие нахо­дилось в какой-то зависимости от пле­менного центра мери - Сарского городи­ща, жизнь на котором также прервалась. Менее ясна начальная история Белоозера (X в.), но предположение об его станов­лении в округе, где прежде находился один из племенных центров веси, вполне допустимо.

Подводя итоги рассмотренному, можно отметить, что в Северной Руси, как и во всей Европе к северу от рубежей Римской империи, градообразователь­ный процесс был самостоятельным явлением, обусловленным прежде всего соци­ально-экономическим развитием обще­ства (Седов. 1989. С. 6-55). Во второй половине I тыс. н. э. в лесной зоне Вос­точно-Европейской равнины, освоенной славянами, возникают первые укреплен­ные поселения неаграрного характера, более массово они основываются в VIII-IX вв. Развитие ремесла и торговли способствовало социальному расслоению общества, становлению купеческого и дружинного сословий с их концентраци­ей на городищах. Особенно активно этот процесс протекал начиная с IX в., когда получила развитие международная тор­говля. В следущем столетии те ремеслен­но-торговые поселения, которые облада­ли политико-административными функ­циями, то есть были центрами «племен­ных» образований, трансформируются в раннесредневековые города. Жизнь на других поселениях торгового или ремес­ленно-торгового характера постепенно затухает. Очевидно, торговый и ремесленный люд перемещается в города как селения более благоприятные для их за­нятий. Поселения, ориентированные на внешние связи, были менее жизнеспо­собными, чем поселения с администра­тивными функциями.

Рассмотренные процессы имели мес­то лишь на начальной стадии становле­ния городов в Северной Руси. На следую­щих этапах пути градообразования были многообразными.

 В. В. Седов, г. Москва

Доклад на международной научной конференции, посвященной 75-летию профессора Э. М. Загорульского и 30-летию кафедры археологии и специальных исторических дисциплин БГУ, Минск, 16 января 2004 г.

Литература

1. Греков Б. Д. Киевская Русь. М., 1949.

2. Казакявичюс В. Оружие балтских племен II - VIII веков на территории Литвы. Вильнюс, 1988.

3. Носов E. H. Происхождение первых городов Северной Руси (постановка пробле­мы: история и археология) // Исторические записки. М., 2002. Вып. 5 (123).

4. Пресняков А. Е. Княжое право Древней Руси: Лекции по русской истории. Киевская Русь. М., 1993.

5. Седов В. В. Становление европейского раннесредневекового города//Становление европейского средневекового города. М., 1989.

6. Седов В. В. Славяне в раннем средневековье. М., 1995.

7. Седов В. В. Древнерусская народность. Историко-археологическое исследование. М., 1999.

8. Седов В. В. Становление культуры псковских длинных курганов // Stratum plus. СПб.; Кишинев; Одесса; Бухарест, 2000. № 5.

9. Седов В. В. Изборск - протогород. М., 2002а.

10. Седов В. В. Славяне. Историко-археологическое исследование. М., 20026.

11. Седов В. В. Славяне в римское время // XIII Международный съезд славистов (Сло­вения, 2003). М., 2003а.

12. Седов В. В. Становление Пскова // Псков в российской и европейской истории: Ма­териалы Междунар. науч. конф. М., 2003б.

13. Latvijas PSR arheologija. Riga, 1974.

14. Lietuvos TSR archeologijos atlasas. Vilnius, 1978. T. IV.

15. MooraH. Die Eisenzeit in Lettland bis 500 n. Chr. Teil II. Tartu, 1938.

16. Tautavicius A. Vidirinis gelezies amzies Lietuvoje (V-IX a.). Vilnius, 1996.

 

Читайте также: