ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
Вам нравится наш сайт?


Отличный сайт!
Хороший сайт
Встречал и получше
Совсем не понравился





» » Сравнительная топография первых древнерусских городов IX-X вв.
Сравнительная топография первых древнерусских городов IX-X вв.
  • Автор: Malkin |
  • Дата: 12-02-2014 14:46 |
  • Просмотров: 3992

Многолетние исследования, посвященные Киеву, Старой Ла­доге, Новгородскому (Рюрикову) городищу, Городку на Ловати, Пскову, Тимерёво и Твери стали своеобразными «фирменными» знаками ленинградских и петербургских археологов-медиевистов. На результатах раскопок этих поселений базируются широкие обобщения, связанные с проблемами происхождения и развития древнерусского города, сделанные в работах М. К. Каргера, А. Н. Кирпичникова, В. А. Лапшина, Е. Н. Носова и ряда других исследовате­лей. В связи с актуальностью этой темы мне хотелось бы обратить внимание на приближение юбилея небольшой, но важной работы, опубликованной в Ленинграде почти сорок лет назад. Это широко известная статья В. А. Булкина и Г. С. Лебедева «Гнёздово и Бирка» (Булкин, Лебедев, 1974, с. 11-17]. Авторы одними из первых в со­ветской историографии обратили внимание на большое значение международной торговли в формировании первых древнерусских городских поселений. Они поставили вопрос о том, что в VIII-Xвв. на Руси, как и на побережье Балтийского моря, существовал особый тип открытых торгово-ремесленных поселений (ОТРП] предгородского типа (Носов, 1993, с. 67]. В дальнейшем большинство отече­ственных исследователей признали концепцию Булкина - Лебедева достаточно убедительной. Благодаря этим авторам в восточноевро­пейской археологии широкое распространение получило название для особого типа раннегородских или предгородских поселений - открытое торгово-ремесленное поселение, или ОТРП[1].

 Важнейшим результатом работы В. А. Булкина и Г. С. Лебедева стало сопоставление самых первых древнерусских раннегород­ских центров с одновременными им памятниками эпохи викин­гов. Не только вещевой материал, домостроительство или погре­бальные памятники, но и сама схема возникновения и развития первых древнерусских городов, как казалось ленинградским ис­следователям, имела прочные североевропейские аналогии. От­дельной работы заслуживает исследование терминологии, пред­ложенной Булкиным и Лебедевым для памятников этого типа. Как мне кажется, дабы не раздражать историков-марксистов, со­авторы старались избегать терминов «город» или «ранний город» при определении памятников эпохи викингов. Они предложили, как им казалось, нейтральный термин - ОТРП, близкий по смыслу европейскому термину «эмпорий» для аналогичных поселенче­ских памятников.

 Как мне кажется, за последние десятилетия появилась насущ­ная потребность вновь обратить внимание на памятники, объ­единённые когда-то в единую группу по целому ряду общих при­знаков. С момента публикации прошло уже около 40 лет, и наши представления о многих памятниках из группы ОТРП значительно изменились. На многих из них к моменту публикации только-толь­ко возникли постоянные исследовательские коллективы, и лишь недавно появились опубликованные результаты работ. В итоге исследований этих ключевых для формирования древнерусской культуры и государственности памятников накопился обширный материал, который требует нового осмысления.

 Представляется, что главным итогом исследований древне­русских раннегородских центров стали находки участков с «влаж­ным» слоем, где хорошо сохраняется органика. Сорок лет назад лишь Старая Ладога и Новгород могли похвастаться находкой влажного слоя с остатками деревянных строений эпохи викингов. В 1970-е гг. первые открытия кварталов с аналогичными находка­ми сделали киевские исследователи. Но никто не мог предпола­гать, что влажный слой с органикой можно найти на территории практически каждого древнерусского города. Для таких памятни­ков, как Гнёздово, Шестовица, Чернигов, Новгородское городище, появилась возможность, пусть и выборочно, получить дендрода­ты и существенно скорректировать наши представления об их то­пографии. Попробую кратко резюмировать результаты работ на главных ОТРП, перечисляя памятники с севера на юг.

Старая Ладога

После десятилетий раскопок современные петербургские ис­следователи довольно полно представляют динамику застройки центральной части Староладожского поселения. Древнейшее ядро поселения возникает на месте Земляного городища на нижней бе­реговой террасе в середине VIII в. Поселение занимает устье речки Ладожки, которая становится его естественной гаванью, а также узкой полосой располагается вдоль берега Волхова. Строительные горизонты последовательно сменяют друг друга, и к середине IX в. плотная застройка занимает почти всю доступную площадку со­временного Земляного городища (рис. 1: а] (Репников, 1948, с. 11­70; Кузьмин, 2008, с. 74-81]. Стоит отметить, что на начальном этапе поселение занимало только узкий участок надпойменной террасы. Единственный сохранившийся могильник, синхронный IIVярусам Земляного городища, обнаружен далеко за границей жилой зоны VIII-IXвв. в районе Никольского монастыря. В связи с этим, некоторые исследователи предполагают, что наиболее ран­няя часть некрополя могла находиться на границе жилой зоны. Вероятно, древнейшая часть могильника могла быть уничтожена во время расширения поселения или была перекрыта застройкой Х столетия (Кузьмин, Волковицкий, 2001, с. 46-48].

 

 

Рис. 1. Старая Ладога: а -1 этап (IX - начало X в.); б -11 этап (X в.)

 Во второй половине IX - начале Х в. происходит значитель­ное увеличение площади поселения. В 840-850-е гг. застройка распространяется на левый берег Ладожки в район современной Варяжской улицы (Черных, 1985, с. 122]. Недавние исследованияЗ. Д. Бессарабовой, А. И. Волковицкого, А. А. Селина и Я. В. Френ­келя продемонстрировали, что в конце IX - начале Х в. начинает застраиваться верхняя береговая терраса к западу от Земляного городища, за современным Волховсим проспектом (Бессарабова, 1996, с. 176-186; Волковицкий, Селин, Френкель, 2007, с. 288­298]. Полевые исследования экспедиции под руководством А.Н. Кирпичникова открыли плотную застройку конца IX- пер­вой четверти Х в. в южной части Земляного городища. По наблю­дениям З. Д. Бессарабовой, в тот же период жилая зона расширя­ется от южной части Земляного городища вплоть до границы Никольского монастыря (Кирпичников, 2012, с. 41, 57]. В Х в. пло­щадь поселения приближается к своему максимуму. В начале - первой половине Х в. расширяется не только площадь неукре­плённого поселения, но значительно увеличивается некрополь Староладожского поселения. Возникают курганные могильники в урочищах Победище, Плакун, около Успенского монастыря и на правом берегу Ладожки. На границах поселения возводятся мно­гочисленные сопки.

 Таким образом, на раннем этапе существования Ладоги можно выделить два крупных строительных этапа (рис. 1: а, б]. На первом этапе жилая застройка концентрируется только вдоль береговой полосы Волхова на нижней надпойменной террасе (Земляное го­родище]. Ладожские могильники занимают верхнюю береговую терраску рядом с поселением. На втором этапе после максималь­ной застройки всхолмления на надпойменной террасе, поселение максимально расширяется в стороны и вверх, на верхнюю террасу. Расширение поселения сопровождается максимальным расши­рением и его некрополя, который превращается в агломерацию могильников с разнообразными погребальными обрядами (Кузь­мин, Волковицкий, 2001, с. 44-51]. На памятнике так и не обнару­жили ранних укреплений[2]. Скорее всего, застройка крепостного мыса происходит синхронно с застройкой горизонта Д Земляного городища, но не ранее Х в.

Новгородское (Рюриково) городище

На первый взгляд, развитие городища и его топография от­личаются от ладожской. Е. Н. Носов неоднократно отмечал, что в древности поселение на городище имело двухчастную структуру. Одна часть располагалась на возвышенности, вторая занимала низменный мыс, через который в 1797-1802 гг. был прорыт канал.

Перепад высот между холмом и мысом достигал 10 м. Часть по­селения на возвышенности на самом раннем этапе существования была окружена укреплениями - рвом и дерево-земляными сте­нами. Время строительства укреплений автор раскопок отнёс ко второй половине IX в. (Носов, 2007, с. 30-34]. По данным раскопок 1970-2000 гг., во второй половине IX в. происходит строительство небольшого укреплённого городища на вершине холма и, веро­ятно, одновременно застраивается вторая, нижняя часть надпой­менной террасы вдоль берега Волхова и бывшего русла Волховца. Именно устье небольшой реки при впадении в Волхов становится естественной речной гаванью, которую могли использовать лодки и небольшие паромообразные суда, распространённые на Северо- Западе. Ныне большая часть этой территории занята Сиверсовым каналом. Раскопки на южном берегу канала в 1980-1990-е гг. вы­явили окраину этой части поселения с остатками срубных постро­ек, датированных IX - первой половиной Х в. Если реконструиро­вать этот своеобразный городищенский аналог киевского Подола, то его вероятная площадь достигала 2-3 га. Общая площадь неза- топляемой «верхней» части памятника со слоем составляет около 10 га. Из них около 1 га занимает укреплённая площадка и только около 5-6 га - площадь слоя с находками Х в.

Наиболее ранние комплексы конца IX - начала X в. были обна­ружены в южной части городищенского холма, в пределах укре­плённой площадки. Там сконцентрированы ямы с лепной кера­микой и наиболее ранние находки. В то же время новые раскопки 2000-х гг. установили, что вдоль внешнего края рва, окружавше­го холм, концентрируются комплексы более позднего времени. Ранние находки к востоку ото рва, частично опубликованные в статьях Е. Н. Носова и Н. В. Хвощинской, также преимуществен­но относятся к Х в. Следовательно, расширение поселения на верхней речной террасе происходит на втором этапе застройки территории. Одновременно с развитием поселения в первой по­ловине - начале Х в. ликвидируются первоначальные укрепле­ния городища. Как отмечают авторы раскопок, со временем ров осыпался, а затем на его склонах стали возводить ювелирные и кузнечные комплексы (Носов, Хвощинская, 2010, с. 60-70]. В рас­копе на берегу Сиверсова канала поверх слоя разрушения ранних укреплений обнаружены срубные постройки хлебных печей с дендродатами от 897 до 911 гг. (Носов, 1990, с. 61]. Следователь­но, укрепления просуществовали не более четверти века и не сы­грали большой роли в развитии поселения. Весь Х в. городище обходилось без укреплений.

Таким образом, на мой взгляд, топография раннего городища всё больше напоминает раннюю ладожскую. На первом этапе строительства застройка концентрируется на берегу естественной га­вани - в старом устье Волховца при его впадении в Волхов. Первые укрепления, скорее всего, занимают южную часть городищенско- го холма, и там же концентрируется жилая застройка (рис. 2: а). Но уже с начала Х в. укрепления забрасываются и больше не воз­обновляются. При расширении поселения застройка покрывает весь холм. За её пределами, по краям частично засыпанного рва, возникают производственные комплексы. По аналогии со Старой Ладогой и Г нёздово, на подобном поселении некрополь должен бы располагаться на краю жилой зоны. На верхней террасе эта зона заканчивалась почти сразу же к востоку ото рва. Таким образом, его можно локализовать на ближайшем всхолмлении к востоку от собора Благовещения (рис. 2: б).

 

 

Рис. 2. Новгородское (Рюриково) городище: а -1 этап (IX - начало X в.); б - II этап (X в.)

 

 Гнёздово

По мнению современных исследователей Гнёздова, «первона­чальное небольшое по площади поселение, возникшее на рубеже IX-Х вв. на первой надпойменной террасе Днепра, ... не имело опре­делённой планировки и застраивалось хаотично» (Пушкина, 2001, с. 9]. Наиболее ранние комплексы Гнёздова тяготеют к естествен­ной днепровской гавани - устью р. Свинец. На правом берегу речки с момента основания поселения возникает производственный куз­нечно-ювелирный центр (Вешнякова, Булкин, 2001, с. 51]. На мысу левого берега Свинца в конце IX - начале Х в. существует небольшое укреплённое городище. Имеющиеся данные позволяют предполо­жить, что в середине - второй половине Х в. Гнёздовское городище было или разрушено, или застроено. По-видимому, большую часть Х столетия его укрепления не функционировали (Нефёдов, 1998, с. 31-42]. В то же время за пределами двух небольших площадок на верхней террасе до сих пор не найдено комплексов с лепной кера­микой. Новые данные о планировке раннего Гнёздова предостави­ли раскопки в днепровской пойме. Именно в пойме были обнаруже­ны остатки причальных сооружений и ещё одна площадка с лепной керамикой (Мурашёва, Панин, Фетисов, 2009, с. 132-148; Мурашёва, Стефутин, 2011, с. 50]. Наиболее ранняя часть могильника находи­лась на верхней террасе в районе Лесной группы курганов. Таким образом, топография раннего Гнёздова сближается с топографией раннего Рюрикова городища, Старой Ладоги и Киева с их развитой пойменной частью в районе речной гавани (рис. 3: а].

 

 

Рис. 3. Гнёздово: а -1 этап (конец IX - первая четверть X в.); б -11 этап (вторая половина X в.)

На втором этапе развития Гнёздовского комплекса происходит максимальное расширение Центрального поселения вглубь бере­га на верхней террасе и освоение пойменной части, где возводит­ся производственная зона (Пушкина, 2001, с. 9]. Многочисленные группы гнёздовских курганов начинают возводиться во второй четверти Х в. и связаны именно со вторым этапом существования поселения (рис. 3: б].

Киев

Топография Киева неоднократно привлекала внимание учё­ных, а последние годы вопросы его развития вызвали бурную дис­куссию в рядах киевских исследователей (Андрощук, 2004, с. 7-47; Зоценко, 2004, с. 27-52; Комар, 2005. с. 114-115; Козюба, 2004, с. 139-152; Михайлов, 2004; Козюба, 2008, с. 237-271]. Остроту этому обсуждению придавали результаты новых открытий, сде­ланных в ходе масштабных раскопок в исторической части горо­да в 1970-2000- е гг. Одна часть археологов обратила внимание,что за столетний период раскопок на Старокиевской горе так и не были найдены жилые комплексы с лепной или раннегончарной керамикой IX-Х вв. Многочисленные попытки обнаружить в Киеве кварталы времён Олега и Святослава так и остались безрезультат­ными. На месте «города Владимира» и «города Ярослава» удалось найти только остатки погребений древнейшего киевского некро­поля. В то же время Подольской экспедиции ИА НАН Украины во главе с М. А. Сагайдаком удалось обнаружить обширную городскую застройку на надпойменной террасе Днепра на месте современно­го киевского Подола.

Вторая проблема, с которой столкнулись исследователи Ки­ева, связана с отсутствием городских укреплений. Старокиевское городище, которое традиционно называли «княжеской резиден­цией», становится таковой только после строительства комплекса каменных построек в конце Х в. Остатки рва на месте Десятинной церкви и площадка за рвом неоднократно исследовались архео­логами, но никаких свидетельств активной жизни укреплённого поселения в IX-Xвв. на Старокиевской горе обнаружить так и не удалось. Существовавший на Горе городской некрополь частично перекрывал внешний край рва и площадку перед ним. Могильник не оставлял места для окольного города и не позволял использо­вать укрепления. Эта дилемма заставила В. Н. Зоценко искать кня­жескую резиденцию Х в. на Замковой горе, а В. А. Булкина и Г. С. Ле­бедева отождествлять с резиденцией Олега поселение на Лысой горе (Булкин, Лебедев, Дубов, 1978, с. 14; Зоценко, 2004, с. 33-35]. В то же время исследования рва Старокиевского городища проде­монстрировали общие конструктивные черты между его ранними оборонительными сооружениями и ранними укреплениями Нов­городского (Рюрикова] городища (Михайлов, 2010, с. 308-315]. Киевские укрепления были возведены в самом конце IX- начале Х в. и вскоре оказались заброшены. Края рва и гласис использова­лись для строительства курганов. В этом также просматривается сходство Киева с поселениями на Севере Руси. Топография Киева Х в. напоминает топографию Ладоги, Рюрикова городища и Гнёз­дова на ранней фазе их существования. Развитие поселения вглубь верхней террасы, т. е. та фаза расширения, которую уже прошли северные ОТРП к середине Х в., в Киеве начинается только в конце Х в. (рис. 4: а, б].

 

 

Рис. 4. Киев: а - 1 этап (конец 1X- начало Xв.); б -11 этап (вторая половина X в.)

Чернигов

В последние годы меняются представления о ранней топогра­фии древнего Чернигова. В 1980-2000-е гг. основные исследова­ния были сосредоточены в районе черниговского Детинца, Окольного города и городского некрополя. Но эти исследования так и не позволили очертить границу древнейшей части города, про­вести параллели с другими древнерусскими городами. Чернигов­ские исследователи до сих пор повторяют выводы о топографии города, высказанные в работах Б. А. Рыбакова (Коваленко, 1988, с. 22-33]. Только недавно появилась новая информация о раскоп­ках на черниговском Подоле. В полевом отчёте А. В. Шекуна упо­минается многометровый культурный слой с многочисленнымисредневековыми находками из металла и кости, а также остатки деревянных конструкций. Среди находок в отчёте представлены: составные роговые гребни IIгруппы (по классификации О. И. Да- видан], которые датируются второй половиной Х в., и железные ключи Х в. (Шекун, 1999, рис. 62: 8-10, 19; 78: 2-4]. Можно только предполагать, что слой с органикой, обнаруженный недалеко от впадения р. Стрижень в Десну, является остатками древнейшей городской застройки. Удобное местоположение устья р. Стрижень, которое вполне могло быть древнейшей городской гаванью, на­поминает топографию ранней Ладоги, Гнёздова и Киева. В этом районе под аллювиальными отложениями нижней террасы Десны могут быть найдены слои второй половины и даже середины Х в. Отдельные черты топографии раннего Чернигова, на мой взгляд, всё больше сближаются с топографией основных древнерусских ОТРП (рис. 5: а, б].

 

 

 

Рис. 5. Чернигов: а -1 этап (IX - начало X в.); б - II этап (X в.)

 

 

 В качестве характерных особенностей ОТРП Г. С. Лебедев иВ.А. Булкин отметили следующее.

 

1.  Колеблющийся в зависимости от сезона состав населения.

Если признаками сезонности считать неупорядоченность и хаотичность застройки поселения, то на раннем этапе существо­вания большинство ОТРП имели подобную особенность. В конце  IX - середине X в., как показали исследования последних десяти­летий, Старая Ладога и Киев получили упорядоченную уличную застройку, сформировались границы поселений.

 2.  Временные формы социальной связи «торговых» людей.

Эта особенность формирования раннегородского сообщества эпохи викингов прослеживается, главным образом, по данным письменных источников. Если же рассмотреть характер форми­рования некрополей таких памятников, как Гнёздово, Киев или Чернигов, то давно отмечена концентрация захоронений вокруг больших («королевских»] курганов. В могильниках ОТРП выде­ляются устойчивые группы погребений одного типа, что может быть связано с существованием внутри городского сообщества устойчивых этнических или социальных групп. Разнообразие погребальных обрядов раннегородских могильников, не столь характерное для сельских некрополей, указывает на полиэтничность городских общин.

3. Отсутствие, по крайней мере на ранних этапах развития, укреплений.
Для Гнёздово, Новгородского городища, Киева и Шестовиц это положение не подтвердилось. Как показали археологические ис
ледования последних лет, укрепления строятся на этих поселени­ях на самом раннем этапе, на рубеже
IX-Xвв. Но время их существо­вания на Рюриковом городище или в Киеве на Старокиевской горе оказалось ограничено несколькими десятилетиями. Вскоре после строительства ранние фортификации перестают подновляться и естественным образом разрушаются. К концу Х в. на большинстве древнерусских ОТРП они, скорее всего, отсутствуют. Не обнаруже­но достоверных следов укреплений Х в. в Пскове и Тимерёво, т. е. отсутствие укреплений можно считать характерной особенностью поздней фазы существования ОТРП.

4.  При господстве язычества поселения окружены большими могильниками с разнообразными вариантами обряда.

Характерные обширные некрополи являются своеобразной визитной карточкой раннегородских памятников. Сотни и даже тысячи погребений с разнообразным инвентарём, многочислен­ными восточными и северными импортами характерны в Х в. только для ОТРП. Следует отметить ещё одну характерную черту этих могильников: в середине - конце Х в. в их составе заметно увеличивается число трупоположений. Эта особенность отмечена для всех раннегородских поселений Скандинавии и Восточной Ев­ропы. Особенно она заметна на фоне полного господства обряда трупосожжения в большинстве могильников Руси и Центральной Швеции.

5.   Период функционирования ограничен IX - началом XI в., во второй половине Х в. начинается упадок, а к середине XI в. торго­вые центры исчезают, сменяясь средневековыми городами.

Характерные особенности ОТРП, отмеченные В. А. Булкиным и Г. С. Лебедевым, как мне кажется, могут быть подтверждены осо­бенностями топографии. Последние раскопки на самых ранних го­родских поселениях Древней Руси наглядно продемонстрировали общую схему топографии этих пунктов в Х столетии. В совокуп­ности эти особенности выделяют ОТРП из ряда поселений Восточ­ной Европы.

На начальном этапе существования все поселения имели двух­частную структуру (Подол - Городище] которая перерастает также в двухчастную (Подол - Посад]. Значительная часть застройки на­ходилась вдоль берега водоёма на первой террасе, вторая часть - на второй, высокой. В ряде случаев наиболее ранние кварталы рас­полагались непосредственно на берегу водоёма на первой речной террасе, а в дальнейшем начинала застраиваться верхняя, вторая терраса. Наиболее наглядными примерами подобной застройки могут служить Новгород и Киев. Земляное городище в Старой Ла­доге почти полностью располагалось на нижней террасе. О разме­рах и хронологии застройки в Гнёздово, Чернигове и в Шестовице судить ещё рано, но она обнаружена, и это неоспоримый факт. Для всех раннегородских поселений характерно наличие обширного некрополя с многообразными вариантами погребального обряда (это отмечали В. А. Булкин и Г. С. Лебедев]. К этому можно приба­вить, что характерной чертой этих некрополей является раннее и достаточно широкое для Восточной Европы распространение погребений по обряду ингумаций. Эта черта также сближает не­крополи Гнёздова, Киева, Чернигова, Шестовицы с могильниками Бирки и Хедебю.

Для подобных поселений характерно местоположение на мысу при впадении небольшой реки в крупную речную артерию. Подобное стандартное расположение позволяло получить при­родную гавань для стоянки речных судов. В качестве примеров можно назвать: Ладожку и Волхов в Старой Ладоге, Волхов и Вол- ховец на Рюриковом городище, Свинец и Днепр в Г нёздово, Почай- ну и Днепр в Киеве, Жердову и Десну в Шестовице. Эта характер­ная черта связана с важным значением торговли в жизни ОТРП.

На ранней фазе существования древнерусские ОТРП име­ли фортификации (собственно, по этой причине называть их ОТРП было бы не совсем корректно]. Эти первоначальные укре­пления были крайне незначительны по площади (1-1,5 га]. Они были вынесены на верхнюю (вторую] террасу и господствовали над застройкой в пойме. Безусловно, они не предназначались для обороны всего поселения. Ранние укрепления не могли служить убежищем для всего населения, собиравшегося в торговый сезон на поселении (считается, что в Бирке или Гнёздово в сезон могло собираться до 1,5-2 тыс. человек]. Эта особенность и хронология древнерусских ОТРП перекликаются с особенностями расположе­ния и хронологией ранних городищ Хедебю и Бирки. Они также имели незначительные размеры, были вынесены на ближайшие возвышенности. В период существования поселения укрепления Бирки и Хедебю были заброшены или заняты погребениями го­родского некрополя.

Как показывают примеры исследований Гнёздова, Старой Ла­доги, Пскова и в некоторой степени Тимерёва, Чернигова, Шесто- вицы и Киева, все ОТРП имели обширные и сложные по составу некрополи. Могильные поля начинались на границе жилой зоны и плотным кольцом окружали поселение. Можно утверждать, что все могильники находились на второй, высокой террасе. Некропо­ли состоят из групп погребений с различными типами захороне­ний. Разнообразие типов погребений, наличие многочисленных ингумаций, размеры некрополей и многообразие погребального инвентаря резко отличают некрополи ОТРП от одновременных им прочих памятников. Та же закономерность была отмечена в Север­ной Европе, где, например, могильники Бирки резко отличаются от окружающих её шведских сельских могильников с трупосожже- ниями.

Топография древнерусских ОТРП, безусловно, отличается от топографии раннеславянских городов Дунайской Болгарии или городищ державы ранних Пястов. Наиболее близкие аналогии этому типу поселения существуют в Скандинавии (Бирка, Хеде- бю, Сигтуна] и на южном берегу Балтийского моря (Волин, Гросс- Штромкендорф].

К.А. Михайлов

Из сборника материалов Международной научной конференции «Северная Русь и проблемы формирования Древнерусского государства», состоявшейся в городах Вологда, Кириллов и Белозерск 6-8 июня 2012 г.

Источники и литература

Андрощук Ф. А., 2004. Скандинавские древности в социальной топографии древнего Киева // Ruthenica. К. Т. III.

Бессарабова З. Д., 1996. К вопросу о топографии древнего Ладож­ского поселения (по материалам археологического досмотра земля­ных работ] // Новгород и Новгородская земля. Новгород. Вып. Х.

Булкин В. А., Лебедев Г. С., Дубов И. В., 1978. Археологические па­мятники Древней Руси IX-XIвв. Л.

Булкин В. А., Лебедев Г. С., 1974. Гнёздово и Бирка (к проблеме ста­новления города] // Культура средневековой Руси. Л.

Вешнякова К. В., Булкин В. А., 2001. Ремесленный комплекс гнёз- довского поселения (по материалам раскопок И. И. Ляпушкина] // Гнёздово: 125 лет исследования памятника. М. (Труды ГИМ. № 124].

Волковицкий А. И., Селин А. А., Френкель Я. В., 2007. Охранные раскопки в Старой Ладоге в 2004 г. (предварительное сообщение] // Археология и история Пскова и Псковской земли: семинар имени ака­демика В. В. Седова: материалы LIIсеминара. Псков.

Зоценко В. Н., 2004. Скандинавские древности и топография Кие­ва «дружинного» периода // Ruthenica. К. Т. II.

Кирпичников А. Н., 2012. Раскопки в Старой Ладоге в 2008 г. //Ла­дога и Ладожская земля в эпоху средневековья. СПб. Вып. 3.

Коваленко В.П., 1988. Основные этапы развития древнего Черни­гова // Чернигов и его округа в IX-XIIIвв. К.

Козюба В. К., 2004. Городище на Старокшвськш горi // Стародавнш ккоростень iслов'янськ гради VIII-Xст. К.

Козюба В. К., 2008. «Мкто Володимира» у Киев^ кторична ре­альность чи iсторiографiчний мiф? // Стародавнш ккоростень iслов’янсьга гради. Коростень. Т. I.

Комар А., 2005. К дискуссии о происхождении и ранних фазах истории Киева // Ruthenica. К. Т. IV.

Кузьмин С. Л., Волковицкий А. И., 2001. К вопросу о некрополе Ста­рой Ладоги // Вестник молодых ученых. Серия: исторические науки. № 1. СПб.

Михайлов К. А., 2004. Киевский языческий некрополь и церковь Богородицы Десятинная // Российская археология. № 1.

Михайлов К. А., 2010. Реконструкция древнейших укреплений Ста­рокиевского городища // Археолопя iдавня iсторiя Украши. К. Вып. 1.

Мурашёва В. В., Панин А. В., Фетисов А. А., 2009. Междисциплинар­ные исследования в археологии (по результатам исследования Гнёз- довского археологического комплекса] // Средние века. М. Вып 70 (3].

Мурашёва В. В., Стефутин С. А., 2011. К вопросу об исторической то­пографии Гнёздова: исследование береговой линии Днепра // Архео­логия древнерусского города XI-XVвв. Проблемы источниковедения, становления государственности и культурогенеза: тезисы докладов международной научной конференции. Рязань, 6-9 апреля 2011 г. М.

Нефёдов В. С., 1998. Гнёздовский археологический комплекс и путь «из варяг в греки» // Гнёздово: история и современность. Смо­ленск.

Носов Е. Н., 1990. Новгородское (Рюриково) городище.

Носов Е. Н., 1993. Проблема происхождения первых городов Се­верной Руси // Древности Северо-Запада. СПб.

Носов Е. Н., 2007. Тридцать лет раскопок Городища: итоги и пер­спективы // У истоков русской государственности. СПб.

Носов Е. Н., Хвощинская Н. В., 2010. К вопросу о размещении участ­ков ремесленного производства на Городище под Новгородом // Крае­угольный камень. Археология, история, искусство, культура России и сопредельных стран. 80-летию со дня рождения А. Н. Кирпичникова посвящается. СПб.

Петренко В. П., 1985. Раскоп на Варяжской улице (постройки и планировка) // Средневековая Ладога: новые археологические от­крытия и исследования. Л. С. 81-116.

Пушкина Т. А. 2001. Гнёздово: итоги и задачи исследования // Гнёздово: 125 лет исследования памятника. М. (Труды ГИМ. № 124).

Пушкина Т. А., Мурашева В. В., Нефёдов В. С., 2001. Новое в изуче­нии Центрального селища в Гнёздове // Гнёздово: 125 лет исследова­ния памятника. М. (Труды ГИМ. № 124).

Черных Н. Б., 1985. Дендрохронология Ладоги (раскоп в районе Варяжской улицы) // Старая Ладога. Л.

Шекун А. В., 1989. Альбом иллюстраций к отчёту «Археологиче­ские работы в районе Черниговского Подола». Чернигов, 1989 г. // На­учный архив ИА НАНУ. Д. 22830.



[1]Историография этого вопроса подробно рассмотрена в работах Е. Н. Носо­ва, посвящённых развитию первых городов (см.: Носов, 1993, с. 59-78].

[2]За рамками нашей публикации остаётся обсуждение спорной информа­ции об открытии на Ладожском мысу древнейшей каменной крепости IX в.

Читайте также: