ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
Вам нравится наш сайт?


Отличный сайт!
Хороший сайт
Встречал и получше
Совсем не понравился



Самое читаемое:



» » Хозяйство ительменов
Хозяйство ительменов
  • Автор: Malkin |
  • Дата: 08-05-2014 20:13 |
  • Просмотров: 3193

Традиционные занятия: рыболовство, морской зверобойный и охотничий промыслы, собирательство

Для ительменов, как и для многих малых народностей Севера, была характерна комплексность хо­зяйства, что обусловливалось низким уровнем развития производительных сил, сезонностью занятий и суровыми природными условиями. Ни одна из отраслей не была в состоянии пол­ностью обеспечить их жизненные по­требности. Но комплексный характер хозяйства не означал равномерности в развитии отдельных его отраслей. Одна из них была определяющей. Это — рыболовство.

По производственной деятельности ительменов XVIII—начала XX в. относят к особому хозяйственно-куль­турному комплексу оседлых рыбаков. Об этом красноречиво свидетельст­вуют данные Приполярной переписи 1926—1927 гг. [39, с. 40—41], по кото­рым видно, что из общего числа хо­зяйств (603) 54 значатся охотничьими, 422 рыболовецкими, 24 сельскохозяй­ственными, 5 зверобойного промысла и 98 прочих.

Основными объектами лова явля­лись рыбы лососевых пород, рунный ход которых начинался со второй по­ловины июня и длился до конца сен­тября-начала октября. Как отмечал С. П. Крашенинников, больше всего ловили кету, на корм собакам — гор­бушу, в меньшей степени — кижуча, чавычу, гольца [107, с. 303—305]. То же самое подтверждается данными Е. П. Орловой. В 1926 г. в поселках, где жили ительмены, за сезон было выловлено: кеты и красной рыбы (нер­ки) — 43.5 %, горбуши — 42, кижу­ча — 7.5, гольца — 6.4, чавычи — 0.6 % [143, с. 73].

Для рыболовного сезона был ха­рактерен следующий календарь: пер­вым в году вылавливали гольца, когда в апреле—мае очищались верховья рек ото льда; в июне — корюшку, кото­рая заходила в реки; в июне—июле заготовляли чавычу; в июле начинался массовый лов горбуши, а самые важ­ные промысловые рыбы — кета и кижуч — вылавливались в августе— сентябре; поздней осенью, в октябре— ноябре, ительмены вновь заготовляли гольца. В некоторых местах, особенно у морского побережья, не исключался и зимний подледный лов.

Основными орудиями промысла были запоры, сети, невода. Незначи­тельное количество рыбы били остро­гой. В начале сезона, когда в реках еще стояла большая вода, ительмены ловили рыбу сетями, изготовленными из крапивных нитей, привозной пряжи. С распространением последнего мате­риала стали вязать не только сети, но и невода.

В процессе изготовления сетей существовало половозрастное разде­ление труда. Заготовкой и обработкой крапивы, скручиванием из ее волокон нитей занимались женщины [190, с. 182—183], а сети вязали пожилые мужчины. Инструментами при этом служили игла, мерка и вешалка, к которой прикрепляли сеть. Размеры иглы и мерки зависели от того, для какого вида рыбы изготовлялась сеть.

Поплавки делали из дерева, а гру­зила — из камней

Как указывалось выше, в начале лета ительмены ловили рыбу сетями Первой вылавливали чавычу В Н Тю- шов так описал процесс лова «В июне месяце они по ночам промышляют рыбу—чавычу , которая первая поднимается из моря в вершины рек для метания икры Ловят сетями, или, как они говорят, плавят рыбу, обыкновенно соединяясь в партии по четыре человека на два бата, и за одну ночь добывают (уплавляют) до 20—30 штук» [199, с 9] Такой способ промысла сохранялся до недавнего времени.

Строенные баты-паром для перевозки грузов, р Ковран, 1911 г (по В И Иохельсону)

Строенные баты-паром для перевозки грузов, р Ковран, 1911 г (по В И Иохельсону)

Однако большую часть заготовляе­мой рыбы вылавливали запорами Их устанавливали почти на каждой реке после спада большой воды и ис­пользовали с конца мая до поздней осени Подготовка частей запора, их ремонт начинался обычно с апреля

Ительмены строили несколько ви­дов запоров [194, с 75—80], которые отличались принципом действия, ти­пом ловушки и объектом лова. Пользо­вались ими коллективно. Обычно в мелководье река пере­крывалась изгородью, и от количества участников, строящих запор, зависело число устанавливаемых в центре лову­шек В запоре тк'апэс рыба, идущая против течения, попадала в ловушку через оставленную щель, в запоре к’энс сгонялась по течению неводом, а запор мероз предназначался для ловли корюшки и гольцов

В Л Комаровым в начале XX в был встречен несколько модернизиро­ванный тип запора, который бытовал только среди камчадалов и ставился на небольших реках «Это — ящик во всю ширину реки, — писал он, — пе­редняя и задняя стенки его закрыты решетками из прутьев, привязанными к поперечным брусьям, а по бокам устроено два помоста и около них паевые ящики Рыба идет по дну и, если нижняя решетка запора припод­нята, подлезает под нее Очутившись в запоре, рыба останавливается, и когда ее накопится много, то ловцы становятся на боковых площадках и крючками таскают рыбу из воды, бро­сая на помост, где ее глушат и распре­деляют по паевым ящикам» [109, с 416]

Большую часть пойманной рыбы вялили и квасили, частично поедали свежей, а от русских научились солить (табл. 1).

Итак, разнообразие основных ору­дий лова, сохранившихся в конце XIX - начале XX в., и количество выловленной рыбы подтверждают бо­льшую значимость рыболовства в жиз­ни ительменов.

Немаловажную роль в хозяйстве народности играли морской зве­робойный и охотничий промыслы. Их основными объек­тами были: различные виды тюленей, мясной и пушной зверь (медведь, ди­кий баран, росомаха, лисица, соболь и т. д.), многие породы гусей и уток, лебеди и др.

Инструменты для вязания сетей: 1 — игла; 2 — мерка; 3 — вешалка-крючок

Инструменты для вязания сетей: 1 — игла; 2 — мерка; 3 — вешалка-крючок

Главными орудиями промысла бы­ли лук и стрелы, ловушки, сети, петли, просто палки, а с приходом русских широкое распространение на охоте получило огнестрельное оружие.

Т. М. Дикова на основе анализа материалов археологических раскопок полагает, что культура морского зве­робойного промысла ительменами бы­ла заимствована от айнов [76, с. 167], с чем трудно согласиться. Так, приемы охоты и орудия промысла ительменов восточного побережья полуострова аналогичны с алеутскими [53, с. 46— 47], что свидетельствует о более древ­них связях, чем с айнами. Кроме того, при раскопках стоянок Тарьи, Жупа- нова, Копыто-П и др. были обнару­жены поворотные гарпуны и кости ластоногих, относимых «к начальному этапу заселения Восточной Камчатки» [151, с. 174—184].

Без продуктов морского зверобой­ного промысла не обходилась ни одна семья. Еще С. П. Крашенинников за­метил, что «тюлени на Камчатке не столько дороги, сколько нужны к упо­треблению по обстоятельствам тамош­него места» [107, с. 272], а В. Н. Тю- шов в конце XIX в. писал: «. . . быто­вые и экономические условия жизни инородца сложились таким образом, что ни одно хозяйство, каково бы оно ни было, не может обойтись без шкур и ремней» [199, с. 411].

В XVIII в. ительмены, населяющие южную часть Камчатского полуост­рова, охотились на китов отравлен­ными стрелами [ 107, с. 291], а осталь­ные китобойного промысла вообще не знали и использовали лишь выброшен­ные во время шторма туши. При на­хождении такого кита обычно опове­щались жители всех соседних поселе­ний. Каждый из них имел возможность запастись мясом и жиром. По сооб­щению А. П. Горланова, одного из участников Второй Камчатской экспе­диции, ительмены юга восточного побережья охотились на байдарках со спицами за морскими котами и боб­рами.

Так, обитатели губы Аул «ника­ких морских зверей, кроме котов, не промышляют, промышляют только летом» [52, с. 141]. Для жителей же западного побережья Камчатки, где в устьях рек были прекрасные много­численные лежбища, основными про­мысловыми морскими животными бы­ли тюлени и лахтаки. На них охотились как в XVIII в., так и в 30—50-е гг. XX в. До сих пор сохранилась богатая на­циональная терминология в названиях морских животных, особенно среди юж­ной группы ительменов [192, с. 147].

С.   П. Крашенинников дал подроб­ное описание многообразных способов охоты на тюленя: «... 1) в реках и озерах стреляют из винтовок, причем должно смотреть, чтоб попасть в их голову. . . ; 2) ищут их по берегам морским и по островам сонных и бьют палками; . . .3) камчадалы бьют их носками ж, подкравшись из-под ветру в тюленьей коже; колют же их и пла­вающих близко берега; . . .4) около реки Камчатки. . . ловят их тамошние жители особливым и искусным обра­зом: собравшись человек до 50 или более и приметив, что много тюленей ушло вверх реки, протягивают чрез реку местах в двух, в трех и четырех крепкие сети; при каждой сети стано­вятся по нескольку человек в лодках с копьями и дубинами, а прочие, пла­вая по реке, с великим криком пужают их и к сетям гонят; как скоро тюлени заплывут в сети, то иные их бьют, а иные вытаскивают на берег; и таким образом иногда достают они по сту тюленей в один раз» [107, с. 271].

Все указанные С. П. Крашенин­никовым способы охоты на тюленя бытовали до недавнего времени. Так, жители сел Морошечного и Утхолока до 40—50-х гг. нашего столетия били ластоногих на лежбищах палками-ду­бинками. Их делали из березы, для прочности и легкости в готовом виде сушили.

Старики-ительмены сообщали, что в XX в. вместо сетей во всю реку ино­гда ставили специально изготовленные «морды»-ловушки для тюленя в виде усеченной четырехсторонней конусо­образной пирамиды. «Морда»-ловуш- ка, которая закреплялась петлями за колья (от входа до середины), плелась из веревок, сделанных из лыка ивы. Последнее заготовляли в начале лета, очищали от коры и хранили в темном и прохладном месте. Перед изготовле­нием сетей и «морд» его отмачивали, дубили в настое ольховой коры и рас­тягивали, затем плели веревки. Лыко­вые ячеи были крупного размера. На­чиная от середины «морды» до ее осно­вания бока забирались мелкоячеистой сетью из тюленьих ремней. Эта часть должна была выдержать тяжесть тюленя и силу его ударов. Возле лову­шек были расставлены охотники, а другая группа на лодках сгоняла кри­ком поднявшихся по реке ластоногих Как только тюлень попадал в «морду», ловушку снимали с кольев и подни­мали на поверхность, где добычу уби­вали дубинкою и после этого втаски­вали в лодку или брали на буксир

До 40—50-х гг. XX столетия, когда охота на морского зверя была массо­вой, в зависимости от назначения раз­делка ластоногих производилась не­сколькими способами. Как правило, шкуры больших экземпляров шли на ремни; разрезали их от головы неши­рокой лентой по спирали до хвоста, отделяли от жира, на несколько дней клали заквашиваться. Затем заготов­ку очищали от шерсти, дубили в на­стое ольховой коры, а потом в растяну­том виде сушили. Готовые ремии ис­пользовались при изготовлении нарт, лыж и упряжи для собак.

В большинстве случаев шкуры с ластоногих снимали разрезанными у брюшины, в расправленном виде су­шили. Затем такими шкурами обивали лыжи, из них выкраивали подошву, а из выделанной обработанной кожи шили одежду, разнообразную обувь, хозяйственные и продовольственные мешки, патронташи, упряжь для собак и т. д.

Иногда шкуры с тюленя снимали чулком. Сырыми их заполняли кус­ками нарезанного жира и подвешен­ными хранили в амбарах. В качестве сосудов для топленого жира исполь­зовались желудки ластоногих, вычи­щенные, промытые и высушенные в надутом виде.

Продукты описанного промысла полностью использовались в хозяй­стве ительменов: мясо и жир употреб­ляли в пищу, шкуры шли на изготов­ление одежды, обуви и утвари; они часто являлись предметами обмена с коряками. За тюленьи ремни, шкуры и жир ительмены получали от кочевых соседей оленье мясо, шкуры, камусы и сухожилия для изготовления нитей.

Такое разнообразное использова­ние продуктов морского зверобойного промысла еще раз свидетельствует о 'древности его возникновения.

Охота на сухопутных животных и птиц имела подсобное (после соби­рательства) значение, хотя мясо и шкуры их высоко ценились местным населением. Особо почиталось у итель­менов мясо медведя. С. П. Крашенин­ников писал: «У камчадалов медведя убить так важно, что промышленник должен звать для того гостей и под- чивать медвежьим мясом, а головную кость и лядвеи вешают они для чести под своими балаганами». Далее иссле­дователь сообщает о способах охоты на медведя: «Промышляют их камча­далы двояким образом: 1) стреляют из луков; 2) бьют их в берлогах.. . сперва натаскивают туда множество дров. . . что все медведь убирает, чтоб выход закладен не был; и сие делает он по тех пор, пока нельзя ему будет поворотиться: тогда камчадалы дока­пываются к нему сверху и убивают его копьями».

При охоте на горных баранов «те, кои за промыслом их ходят, с начала осени оставляют свои жилища и, за­брав с собою всю фамилию, живут на горах по декабрь месяц, упраж­няясь в ловле их» [107, с. 247—250].

В значительном количестве итель­мены добывали промысловую птицу, особенно летом. «Водяных птиц ловят громадными количествами в период их линяния», — отмечал Дж. Кеннан [99, с. 45]. Г. В. Стеллер сообщал: «. . . собаками камчадалы в июле охо­тятся на уток, гусей и лебедей, кото­рые, когда у них начинают выпадать перья, в значительном количестве сле­таются на большие озера» [230, л. 170].

Камчатка представляла собой ес­тественный заповедник ценных и ред­ких видов пушного зверя. С. П. Кра­шенинников писал: «Зверей на Кам­чатке великое изобилие, в которых состоит и вящшее ее богатство: в том числе есть лисицы, соболи, песцы, зайцы, еврашки, горностаи, ласточки, тарбаганы, росомахи, медведи, волки, олени дикие и ежжалые и каменные бараны». К этому списку нужно доба­вить выдру, морского котика и калана. О качестве пушнины С. П. Крашенин­ников отзывался следующим образом: «Соболи камчатские величиною, пыш­ностью. .. превосходят всех соболей сибирских. . . лисицы столь пышны, осисты и красны, что других сибир­ских лисиц и сравнить с ними не мож­но» [107, с. 241—244].

Все названные виды пушного зверя в той или иной степени были объектом охоты ительменов. Соболя промыш­ляли кулемами (давящая ловушка), при помощи лука и стрелы. Часто для пушного зверя изготовляли стрелы с тупым концом, чтобы не испортить шкурку. Деревянными капканами-кле- пцами ительмены добывали лисиц. По сообщению С. П. Крашенинникова, выдр «ловят по большей части соба­ками во время вьюги, когда оные далеко от рек отходят и в лесах заблу­ждаются» [107, с. 269]. Каланов и котиков ловили сетями, с байдар кололи их носками (орудиями типа гарпуна).

Продукты пушного промысла ис­пользовались в хозяйстве ительменов: из шкур шили одежду, мясо употреб­ляли в пищу, из костей изготовляли предметы домашнего быта (иглы, шильца, скребки). Только небольшая часть пушнины шла на внутриплемен- ной и межплеменной обмен. Крашенин­ников писал: «Корякам давали они соболи, лисицы, рослые белые собачьи кожи, сушеный мухомор и другие ме­лочи, а от них получали шитое оленье платье и кожи» [там же, с. 369].

Если до освоения Камчатки рус­скими пушной промысел носил нату­ральный потребительский характер и занимал в комплексном хозяйстве ительменов последнее место, то с XVIII  в. в связи с обложением мест­ного населения ясаком он превратился в одну из важных отраслей, дающую товарную продукцию.

Одним из главных подсобных заня­тий ительменов было собира­тельство. Им преимущественно занимались женщины. С. П. Краше­нинников отмечал: «Любопытство сего народа, знание силы в травах и упот­ребление их в пищу и как лекарство, и на другие потребности, столь удиви­тельно, что большего, не токмо в дру­гих отдаленных диких народах, но и в самых политических, не можно наде­яться. Они все свои травы поимянно знают: известна им их сила как по­рознь, так и различие силы в травах по разности природного места. Время собирания их наблюдают они столь точно, что автор довольно надивиться не может» [107, с. 236—237].

Собирали съедобные растения (особенно лилейные и зонтичные) и их клубни, различные травы для пле­тения предметов домашнего обихода и снаряжения, лекарственные расте­ния, многообразные ягоды, орехи кед­рового стланика, луб березы и т. п. Продукты собирательства в значи­тельных количествах запасали впрок. Многовековой богатый опыт итель­менов и их навыки в использовании растительных богатств полуострова очень быстро переняло пришлое рус­ское население.

Таким образом, рыболовство, соби­рательство, морской зверобойный и охотничий промыслы являлись истори­чески сложившейся основой эконо­мики народности. Такая комплекс­ность хозяйства была обусловлена сезонностью промыслов, низким раз­витием производительных сил и необ­ходимостью обеспечения минимальных жизненных потребностей в суровых природных условиях Камчатки.

Тесные связи с русским населением полуострова содействовали приобще­нию ительменов к русской культуре, новым хозяйственным занятиям. Уже во второй половине XIX в. во всех ительменских селениях имелись не­большие огороды с посевами карто­феля, капусты, репы, а также лошади и крупный рогатый скот. К началу социалистических преобразований сельскохозяйственные отрасли стали занимать в жизни ительменов весьма заметное место. По данным Припо­лярной переписи, на каждую семью в ительменских селах Ковран, Напана, Сопочное, Морошечное, Седанка и Утхолок приходилось в среднем 0.35 га посевов, 3.3 головы крупного рогатого скота, 1 лошадь. В 1926 г. в среднем на одно хозяйство было заготовлено около 5 т сена, собрано 4.3 ц карто­феля, 21.3 кг овощей [161, с. 88].

За годы Советской власти тради­ционный хозяйственный комплекс ительменов претерпел существенные изменения. Исчез, как отрасль хозяй­ства, морской зверобойный промысел, утратили былое значение охота на пушного зверя и собирательство. Глав­ное занятие ительменов — рыболов­ство, развиваясь в рамках колхозного производства, превратилось из потре­бительской в высокотоварную, техни­чески оснащенную отрасль хозяйства, с которой, однако, в настоящее время связана небольшая часть населения. Для большинства ительменов харак­терны новые занятия: рыбообработка, свиноводство, тепличное овощевод­ство и др.

Развитие основных отраслей хозяйства в Советский период

Главная отрасль хозяйства итель­менов — рыболовство — прошла в своем развитии три этапа. Первый, самый длительный, охватывает 30— 50-е гг. Основу отрасли в этот период составляло пассивное рыболовство, во многом сохранявшее свои тради­ционные черты. Техническая рекон­струкция, едва начавшись в 30-е гг., была надолго прервана войной и внес­ла в исторически сложившуюся тех­нологию промысла лишь незначитель­ные изменения. Исчезли вредные ору­дия промысла — лососевые запоры, заездки. Перестали применяться неко­торые малоэффективные виды само­дельных ловушек. Вышли из употреб­ления сети из крапивных ниток, они уступили место привозной дели. В кол­хозах вместо традиционных лодок и батов стали использовать более современные плавсредства — кунгасы, кавасаки и т. п. В целом же техниче­ский уровень отрасли оставался низ­ким.

Основными объектами промысла по-прежнему оставались лососевые: кета, горбуша, кижуч, чавыча, нерка, голец, которых добывали в прибреж­ной зоне и устьях рек. Удельный вес лососевых в общей добыче колебался в зависимости от подходов рыбы от 40 до 90 %. Остальное приходилось на корюшку. Ограниченные запасы ло­сосей не позволяли наращивать объе­мы промысла. До начала 60-х гг. до­быча держалась практически на одном уровне. Некоторое увеличение вылова в годы Великой Отечественной войны было обусловлено задачами военного времени.

Техническое перевооружение рыбо­ловства произошло у ительменов не­сколько позже, чем на восточном по­бережье Камчатки. Первая колхозная путина с использованием моторного флота, в том числе сейнеров, состоя­лась в 1962 г. С этого времени начинается второй этап в развитии рыболовства •— период экспедицион­ного промысла, освоения отдаленных районов лова, новых сырьевых ресур­сов. Быстро растет добыча сельди, камбалы, трески, крабов. Уже в 1964 г.

на их долю приходилось почти 90 % всего колхозного улова. Общий вылов в 1970 г. вырос к уровню 1962 г. почти в 27 раз и составил более 26 тыс. т. Большое развитие получила в колхозе обработка рыбы [231; 2321.

В начале IX пятилетки экспеди­ционный промысел рыболовецких ар­телей Камчатки столкнулся с боль­шими трудностями. В рыбной промыш­ленности Дальнего Востока возникла диспропорция в развитии добываю­щего и обрабатывающего флота. При­емных мощностей в экспедициях не хватало. Пришлось вводить ограниче­ния на сдачу уловов, и прежде всего они коснулись колхозного флота. Эф­фективность его работы сразу же упа­ла. С удалением районов промысла возросли расходы на эксплуатацию и техническое обслуживание флота. За­траты на экспедицию не окупались доходами от добычи и обработки рыбы.

Лодки для рыбной ловли. Фото Н. К. Старковой. 1964 г.

Лодки для рыбной ловли. Фото Н. К. Старковой. 1964 г.

Все это заставило пересмотреть структуру промысла в рыболовецких артелях. В 1975 г. на Камчатке было создано межколхозные производствен­ное объединение, которому колхозы передали свой среднетоннажный флот. Объемы колхозного промысла сущест­венно сократились, зато укрепилась экономика артелей. В колхозе «Крас­ный Октябрь», например, общий вылов в 1975 г. к уровню 1970 г. сократился более чем в три раза, а прибыль хозяй­ства выросла в 50 раз и составила более 500 тыс. руб. [232].

С 1975 г. начинается третий этап в развитии рыболовства у ительме­нов — этап активного прибрежного рыболовства. Становление его прохо­дило в крайне неблагоприятных усло­виях. Долгие годы важнейшим объек­том промысла в колхозе была охот­ская сельдь. Ее добыча и обработка определяли финансовое состояние хо­зяйства. В 1976 г., по рекомендации ученых, промысел сельди был времен­но прекращен. Колхоз лишился важ­нейшей статьи доходов и значитель­ную часть X пятилетки работал с боль­шими убытками.

Государство оказало колхозу по­мощь кредитами. Он получил возмож­ность увеличить добычу крабов, сох­ранил обрабатывающую базу в Ар­мани — она стала выпускать продук­цию из другой рыбы. К началу 80-х гг. трудности, связанные с технологиче­ской перестройкой отрасли, были в ос­новном преодолены. В XI пятилетке добыча рыбы и морепродуктов вновь стала увеличиваться. Вылов на одно промысловое судно повысился с 5190 ц в 1980 г. до 11000 ц в 1986 г., на одного рыбака соответственно — с 844 ц до 1292 ц. Прибыль от рыболовства за это же время выросла почти в 5 раз и составила 2384 тыс. руб.

Основными объектами промысла в настоящее время в колхозе «Красный Октябрь» являются камбала, палтус, минтай, треска, мелкий частик и др. На их долю в общем вылове приходит­ся более 60 %. Донную рыбу добывает промысловый флот.

Прибрежный промысел в колхозе отличается рядом объективных труд­ностей. Путина здесь начинается на месяц позже, чем в других районах, и заканчивается значительно раньше. На прилегающей акватории Охотского моря расположены крупнейшие нере­стилища краба. По этой причине про­мысел рыбы здесь запрещен. Флот вынужден совершать в район лова длительные переходы. Большую часть улова колхоз сдает на плавбазы, рабо­та которых не отличается стабильно­стью. Все это снижает эффективность работы флота. Уровень рентабель­ности судов типа МРС-150 не превы­шает 25—27 %, в отдельные неблаго­приятные для промысла годы они за­канчивают путину с убытками.

В период экспедиционного промыс­ла ительмены плохо переносили дли­тельные рейсы и по окончании экспе­диции вновь на суда, как правило, не возвращались. С развитием активного прибрежного рыболовства числен­ность ительменов на флоте стала увеличиваться. Среди них появились судоводители, механики, радиоопера­торы. В большинстве своем они рабо­тают на Усть-Хайрюзовском рыбокон­сервном заводе. Много ительменов занято ремонтом и техническим обслу­живанием промыслового флота (элек­трики, судовые плотники, слесари, сварщики и др.).

Основная часть ительменов, заня­тых на добыче рыбы, работает на пас­сивном лове. Внимание к нему в по­следние годы выросло. Лососевые при­носят колхозу более трети всех дохо­дов от рыболовства, хотя их удельный вес в общем вылове не превышает 25 %. Пассивный промысел отличает­ся низкой трудоемкостью — на него приходится 11 % всех затрат рабочего времени, а уровень рентабельности в 5—6 раз выше, чем у флота. Его высокая эффективность стимулирует­ся государством закупочными ценами. За каждый центнер добытого кижуча, например, колхозу выплачивается 75 руб. — в несколько раз больше, чем за донную рыбу.

Пассивный лов сосредоточен в основном на Ковранском отделении и до некоторой степени сохраняет свои традиционные черты. Его ведут нево­дами, а также сетями, на долю кото­рых приходится в отдельные годы до 60 % общего вылова лососей.

В конце мая путину открывает промысел корюшки. Затем, по мере подхода рыбы, начинается добыча лососевых. Их ловят в традиционных для ительменов районах — в устьях рек Ковран, Хайрюзово, Сопочная. Здесь устанавливаются ставные и закидные невода, каждый из которых обслуживает бригада. Сетной лов ве­дется индивидуально. В общественном рыболовстве на сетном лове в настоя­щее время используются ставные сети. Плавные почти повсеместно вышли из употребления. Их применяют иногда' в любительском промысле. В быту сох­раняются также сетевые ловушки для добычи гольца, различные типы удо­чек.

Подготовка к путине начинается задолго до подхода первых косяков рыбы. На рыбацких станах заготавли­вают лед, готовят лодки и орудия промысла, формируют рыбацкие бри­гады. Рыболовство — любимое и очень престижное занятие у ительменов. Желающих попасть на промысел очень много. Выбирают лучших. Контроль за формированием бригад осущест­вляют сельский Совет, партийная и общественные организации. Включе­ние в бригаду рыбаков рассматривает­ся как поощрение.

Во время добычи корюшки рыбаки живут на рыбацком стане в течение светового дня, с началом лососевой путины — круглые сутки. Здесь име­ются общежитие, столовая, организу­ется культурное обслуживание. Сюда же с неводов и сеток подвозят на тракторах пойманную рыбу. Для луч­шей сохранности она пересыпается льдом. В таком виде ее принимает Усть-Хайрюзовский рыбозавод.

Объем добычи лососей зависит от подходов рыбы. В 1986 г. в колхозе «Красный Октябрь» был взят самый высокий в истории хозяйства улов ло­сосей — 3409 т. Это стало возможным благодаря изменению сроков про­мысла. Сетной лов на реках начали во второй половине мая вместо конца июня.

Важным объектом промысла в кол­хозе долгие годы была добыча крабов. Она давала хозяйству более 30 % всех доходов от рыболовства. Добыча кра­бов велась сетями на мотоботах. Продукцию принимали крабоконсерв­ные плавзаводы. В конце XI пятилетки начался переход на новые орудия лова — крабовые ловушки. Ими мож­но добывать только взрослого кра­ба. Тем самым сохраняется много молоди, которая при сетном лове погибает. Новая технология потребо­вала существенной перестройки про­мысла. К ней в колхозе оказались не готовы. Добыча краба сократилась и в 1984 г. впервые принесла убытки В 1985 г. хозяйство отказалось о- крабового промысла.

Несмотря на трудности, связанные с изменением структуры рыболовства, в целом оно по-прежнему приносит колхозу высокие доходы, обеспечивает рост материального благосостояния колхозников. Среднегодовой зарабо­ток рыбака вырос с 4227 руб. в 1971 г. до 10 391 руб. в 1986 г. Артель ведет крупное капитальное и жилищ­ное строительство, заново отстроена база рыбообработки в Армани. Капи­тальные вложения колхоза за XI  пятилетку составили в общей слож­ности 6 млн. руб.

Важное место в экономике колхоза занимает обработка рыбы. Она при­носит ежегодно около 1 млн. руб. при­были. В отдельные, неудачные для промысла годы финансовое состояние хозяйства полностью зависит от ре­зультатов работы обрабатывающей базы в Армани. Поэтому в колхозе уделяют большое внимание совершен­ствованию производственного про­цесса на обработке рыбы, повышению качества продукции, снижению ее себестоимости.

Сельскохозяйственные отраслив общественном производ­стве ительменов представлены живот­новодством и растениеводством. Дол­гие годы они играли важную роль в жизни населения. Натуральная оплата труда продукцией сельского хозяйства обеспечивала значительную часть потребностей колхозников в про­дуктах питания. Развитие сельского хозяйства в колхозах, особенно в годы Великой Отечественной войны, было острой жизненной необходимостью.

Улучшение снабжения Севера при­возными продуктами питания в после­военные годы не могло не сказаться на отношении к развитию сельского хозяйства, тем более что в северных условиях это всегда было сопряжено с большими трудностями. В 1950—

1960 гг. посевные площади под карто­фелем сократились в Тигильском райо­не со 155 до 94 га, овощей — с 63 до колхозов, а также раз­личные ограничения и запреты в от­ношении приусадебных хозяйств кол­хозников.

17   га. Уменьшилось поголовье круп­ного рогатого скота [131, с. 38—39]. К значительному сокращению сельско­хозяйственного производства привело укрупнение

С 1962 г. основное производство продукции сельского хозяйства у ительменов сосредоточено в рыболо­вецком колхозе «Красный Октябрь». На первых порах хозяйство весьма серьезно отнеслось к развитию сель­скохозяйственных отраслей. Концент­рация и внутрихозяйственная специа­лизация позволили значительно под­нять их эффективность (табл. 2).

В 1962—1964 гг. более чем в 2 раза выросла в колхозе урожайность кар­тофеля. в полтора раза — капусты, более чем на треть повысилась продук­тивность дойного стада. В результате, несмотря на существенное сокращение
посевных площадей, снижение по­головья скоту, среднегодовой объем сельскохозяйственной продукции в колхозе почти не сократился, а про­изводство молока и мяса даже выросло. Сложилось оптимальное соотношение между производством и потреблением сельхозпродукции в кол­хозе, сельскохозяйственные отрасли впервые стали приносить колхозу прибыль.

К сожалению, в последующие годы внимание к развитию сельского хозяй­ства в «Красном Октябре», как и в целом по району, было ослаблено. Вместо укрепления материально-тех­нической базы земледелия и животно­водства. совершенствования организа­ции труда началось неоправданное сокращение поголовья животных, упали урожаи картофеля и овощей. В IX пятилетке, когда хозяйство испытывало финансовые трудности, стремление ослабить нагрузку на эко­номику колхоза за счет свертывания нерентабельного производства про­явилось особенно ярко.

Обострение в стране к середине 70-х гг. продовольственной проблемы заставило местные органы власти пересмотреть отношение к сельскому хозяйству. На промышленных пред­приятиях района создаются подсобные хозяйства, расширяется сельскохозяй­ственное производство в совхозе «Ти- гильский» и колхозе «Красный Ок­тябрь». Появляются новые отрасли сельского хозяйства — свиноводство, тепличное овощеводство. В колхозе «Красный Октябрь» за годы XI — XII пятилеток достигнут значительный прирост большинства видов сельско­хозяйственной продукции.

Рассмотрим современное состояние основных отраслей сельского хозяй­ства.

В настоящее время у колхозного растениеводства весьма скромная роль: обеспечивать свежими овощами и картофелем медицинские и детские учреждения, расположенные на тер­ритории колхоза, однако справляется оно с этой задачей плохо. В хозяйстве нет агрономической службы, мине­ральные удобрения не поступают, колхозные фермы из-за малочислен­ности скота не могут удовлетворить потребности в органике. Истощение почв, отсутствие севооборотов отри­цательно сказываются на урожай­ности, которая в зависимости от погод­ных условий подвержена большим ко­лебаниям.

Большие затраты труда, низкая урожайность сказываются на себе­стоимости продукции. У картофеля она колеблется от 68 до 295 р\б. за центнер, у капусты — от 58 до 176 руб.

В.XI—XII пятилетках растениеводство приносило колхозу ежегодно от 50 до 80 тыс. руб. убытка.

При существующем уровне разви­тия растениеводства колхоз не может удовлетворить потребности населения в картофеле и овощах, поэтому все большее распространение у ительме­нов получает домашнее огородниче­ство. Во всех селах у колхозников, рабочих и служащих имеются при­усадебные участки. В Ковра не, на­пример, в 1985 г. их имели 127 семей из 132. Размеры участков невелики — в среднем около трех соток. В нацио­нально-смешанных семьях (с рус­скими, украинцами, корейцами) — до 8 и даже до 10 соток. Некоторые имеют еще посевы за пределами села. Для этого колхоз ежегодно готовит пахотные площади, при необходимо­сти оказывает помощь техникой.

На огородах выращивают обычно картофель и капусту, в последние годы к ним добавились укроп, редис, петрушка, лук, чеснок и др. В отдель­ных ительменских семьях не без успеха пробуют сажать плодово-ягодные культуры. Зеленый лук летом почти не используется, по традиции ему предпочитают черемшу.

С середины 70-х гг. у ительменов стало развиваться тепличное овоще­водство. Вначале оно появилось в лич­ных хозяйствах, с 1978 г., им стал заниматься колхоз. В 1985 г. в Ков- ране насчитывалось более 20 личных теплиц. В них выращивают огурцы и помидоры. Себестоимость продукции в колхозной теплице высокая — до 10 руб. за килограмм, однако кол­хоз несет эти расходы, поскольку речь идет о производстве очень ценной в северные условиях витаминной иро­ду кции. Потребности населения в ней. с учетом производства в личном хозяй­стве, удовлетворяются полностью. В конце лета имеет место даже некото­рое перепроизводство.

Более успешно развиваются в кол­хозе «Красный Октябрь» животновод­ческие отрасли, особенно молочное животноводство, для которого харак­терно значительное повышение про­дуктивности. Среднегодовое производ­ство молока в XI пятилетке выросло в колхозе к уровню IX почти на 250 ц, причем рост достигнут за счет повыше­ния надоев. Повышение продуктив­ности молочного стада связано прежде всего с улучшением кормления живот­ных. Долгие годы их рацион состоял исключительно из сена, зачастую очень низкого качества, поскольку его заготавливали осенью из перестояв­шей и сухой травы. В настоящее время заготовка кормов — важнейшая хо­зяйственная кампания.

Сенокос и закладка силоса начи­наются во второй половине июля. Всего по колхозу готовят ежегодно до 500 т силоса, 200—300 т сена. Заготовка кормов из-за неустойчи­вости камчатской погоды проходит в сложных условиях и требует боль­шого напряжения сил. Сенокосные угодья расположены вдали от сел, их характер не позволяет использовать технику. Косят ручными косами-«ли- товками». Широко бытовавшая в прошлом у ительменов коса-«горбуша» окончательно вышла из употребления. Закладывают силос на месте его заготовки. Зимой сено и силос вывозят к фермам тракторами.

Правление колхоза стимулирует заготовку кормов в наиболее благо­приятное время года, когда трава обладает наилучшими питательными свойствами. В первые 20 дней заго­товки кормов оплата труда кормо- заготовителей повышается на 30 %\ кроме того, колхоз организует бес­платное коллективное питание.

Сено и силос составляют основу кормовой базы. Кроме них широко применяются травяная и костная мука, комбикорма, белково-минераль­ные добавки. Улучшились условия содержания животных. К начал} 60-х гг. животноводческие помещения в колхозах представляли собой легкие постройки без пола и потолка. Тем­пература в них почти не отличалась от наружной. В таких условиях еког находился до 270 дней в году и. конечно, часто болел. Сейчас вы­строены более современные животно­водческие фермы. Они оснащены про­стейшими средствами механизации. Улучшились условия труда животно­водов, болыие внимания стало уде­ляться организации летне-пастбищ­ного периода, проведена некоторая работа гю улучшению породности.

Все это, безусловно, способство­вало росту продуктивности отрасли. Если для достижения надоя в 2 тыс. кг молока на корову колхозам Тигиль- ского района в свое время потребова­лось более 20 лет, то трехтысячный рубеж был достигнут в «Красном Ок­тябре» в 2 раза быстрее. Рост про­дуктивности позволил, не увеличивая дойную часть стада, полностью удов­летворять потребности населения в свежем молоке. Летом в Хайрюзове, например, потребляется на .месте лишь пятая часть производимого мо­лока. В Ковране также образуется большой излишек. Продукцией ков- ранской молочно-товарной фермы пользуются многие жители Уеть- Хайрюзова. Назрела проблема пере­работки молока на месте, однако производство молочных продуктов невыгодно для колхоза из-за низкой реализационной цены.

Несмотря на возросшую продук­тивность, молочное животноводство является убыточной отраслью. Ручной труд на заготовке кормов, большие транспортные расходы, низкий уро­вень механизации ферм требуют зна­чительных трудовых и материальных затрат. В 1984 г. каждый центнер мо­лока обходился колхозу в 108 руб. — в 3 раза дороже, чем в среднем по кол­хозам РСФСР [132, с, 165].

Сдерживающим фактором раз­вития отрасли является также сбыт продукции. Численность населения в колхозных селах невелика. Вывозить молочные продукты за пределы можно только с ковранскон фермы, да и то весьма нерегулярно, поскольку надеж­ного сообщения с селом до сих пор нет.

Для дальнейшею развития молоч­ного животноводства в колхозе неот­ложным является снижение себестои­мости продукции за счет комплексной механизации заготовки кормов, трудо­емких процессов на фермах, роста производительности труда, повышения общей культуры животноводства. Хо- 'рошей предпосылкой к этому может стать мелиоративное улучшение лугов и пастбищ, которое уже ведется в Тигильском районе. В XII пятилетке приступили к мелиоративным работам и в колхозе «Красный Октябрь».

В начале 60-х гг. в ительменских колхозах стала развиваться новая отрасль — птицеводство. К кон­цу 1964 г. имелось более 3.5 тыс. кур. В колхозе «Ленинский путь», кроме того, держали гусей и уток. Первую продукцию от птицеводства — 39 тыс. яиц — колхоз «Красный Октябрь» по­лучил в 1963 г. В последующие годы отрасль успешно развивалась. Средне­годовое производство яиц в XII пяти­летке достигло 600 тыс. шт. Для дет­ских дошкольных учреждений произ­водится также мясо птицы.

До середины 70-х гг. колхозная птицеферма размещалась в Ковране. Ительмены быстро освоили новое дело, в селе появились опытные кадры птичниц. Рост продуктивности фермы вызвал трудности со сбытом яиц, поэтому в 1976 г. птицеферму пере­несли на центральную усадьбу. С этого времени ительмены в колхозном птице­водстве не работают, однако среди них много опытных специалистов в других птицеводческих хозяйствах Коряк­ского округа.

Интенсивно развивается в послед­ние годы в колхозе свиновод­ство. Как отрасль домашнего живот­новодства оно существовало в Тигиль­ском районе еще в 30-е гг. В 1940 г. в личных хозяйствах колхозников, рабочих и служащих имелось более 500 свиней [95, с. 105]. Были они и в семьях ительменов. В качестве отрасли колхозного производства свиноводство стало развиваться с 1979 г. Большая часть продукции используется внутри хозяйства, не­которое количество свинины колхоз продает государству.

На свиноферме работают в основ­ном мужчины.

В прошлом в структуре животно­водства у ительменов значительный удельный вес занимало коневод­ство. Приполярная перепись зафик­сировала в ительменских селах более 120 лошадей [ 161, с. 33]. До середины 50-х гг. их число                                                 увеличивалось.

Лошади были основной тягловой силой на сельхозработах и транспор­тировке грузов в летнее время. С ростом технической                                                 вооруженности

поголовье лошадей           стало сокра­

щаться. Так, в колхозе «Красный Октябрь» только в X пятилетке оно уменьшилось с 75 до 23 голов.

Лошадей теперь используют глав­ным образом на вспашке приусадеб­ных участков, мелких внутрихозяйст­венных перевозках. Основной тягло­вой силой служит трактор, причем использование техники приобретает порой довольно своеобразные формы. Так, например, в Ковране можно наблюдать, как в розвальни вместо лошади впрягается трактор «Бела­русь».

«Любовь» к ’технике дорого об­ходится хозяйству. Расходы на эксплу­атацию автотранспортного парка со­ставляют ежегодно более 200 тыс. руб. Их можно было бы существенно уменьшить, если бы гужевой транс­порт использовался более рацио­нально, тем более что содержание лошадей в хозяйстве не требует особых затрат. Местные лошади (так называемая камчатская порода) не­прихотливы к содержанию и кормле­нию. Большую часть года они и поныне проводят на открытом воздухе, от­личаются завидной выносливостью. Коневодство — как раз та животно­водческая отрасль, которая могла бы дать колхозу прибыль. Пока же раз­витию коневодства мешает плохое снабжение гужевым инвентарем. За последние 10 лет колхоз не получил ни одного комплекта упряжи, дефицит­ными стали телеги, сани, хомуты, седла.

 

Динамика* поголовья собак в Тигильском районе в 1926—1950 гг.

Владелец

1926

1933

1936

1940

1945

1950

Колхозы

 

 

 

25

65

33

Колхозники

2562

3287

3597

2945

2281

Предприятия и органи­

68

648

922

862

зации

 

 

 

 

 

 

Рабочие и служащие

519

852

765

Единоличники

7367

614

1211

342

89

69

Всего собак

7367

3176

4566

5121

4873

4010

* Составлена поданным: ГАХК, ф. 137, on. 1,

д. 3, л. 192, ГАКАО, ф. 1, on. 1,

д. 14, л. 9.

 

 

 

 

Наряду с коневодством полностью утратило свое былое значение упряж­ное собаководство. Числен­ность собак у ительменов стала быстро сокращаться во второй половине 20-х гг. (табл. 3). Стремясь повысить товарность рыболовства, местные ор­ганы власти запретили добычу рыбы на корм собакам. На эти цели действи­тельно расходовалась значительная часть улова. В 1926 г., например, для собак было заготовлено 912 тыс. штук лососей или более половины всей их добычи, 857 пудов икры, более

10 тыс. пудов мелкой рыбы [161, с. 33]. Случались годы, когда население с наступлением весны голодало, по­скольку заготовленная рыба скармли­валась собакам.

Административные ограничения на заготовку корма для собак, безусловно имевшие под собой основания, все же не учитывали хозяйственных особен­ностей ительменов, для которых соба­ка всегда была «главным работни­ком». Сокращение поголовья собак отрицательно сказалось на развитии охотничьего промысла, возникли труд­ности с перевозкой грузов и пассажи­ров.

После частичной отмены ограниче­ний (на корм разрешалось ловить малоценную рыбу) поголовье собак стало увеличиваться, но рост на­блюдался лишь в тех селах, через которые проходили традиционные пути сообщения. Так, например, в Тигиле, Сопочном, Хайрюзове, Ковране чис­ленность собак в 1940 г. значительно превысила уровень 1926 г., в то время как в других селах сократилась в 2—3 раза. Упряжное собаководство к этому времени стали развивать в государственных предприятиях и орга­низациях. В мае 1941 г. Корякский окрисполком утвердил план развития транспортного собаководства в Ти­гильском, Олюторском и Пенжинском районах. В Тигильском районе, в част­ности, планировалось увеличить по­головье ездовых собак к началу 1942 г. более чем на треть [281, л. 20—21].

Значение упряжного собаковод­ства как средства транспорта сохра­нялось в районе до середины 50-х гг. Позднее, в связи с укрупнением кол­хозов, ростом их технической оснащен­ности, развитием общественного меха­нического транспорта, оно начинает быстро падать. Сужается сфера ис­пользования собак и внутри хозяйств. В 60-е гг. их держали лишь те итель­мены, кто занимался охотой.

В настоящее время ездовые собаки у ительменов редки. В Ковране, на­пример, в 1985 г. имелось всего 6 упря­жек, в том числе пять у охотников и одна у учителя. В значительной степени использование собак теперь связано не с хозяйственной необходи­мостью, а с традиционной привязан­ностью ительменов к собаководству. Даже часть охотников, по их словам, держат упряжки «для души». Упряж­ное собаководство все больше пре­вращается в средство развлечения —•

на собаках катают детей, «для удо­вольствия» совершают редкие выезды в Усть-Хайрюзово.

Остановимся теперь на состоянии д о машнего ж и в о т н о в о д- с т в а у ительменов. К началу 40-.\ гг. большинство домашнего скота находи­лось в личной собственности. По мере развития общественного животновод­ства личное поголовье стало сокра­щаться. Если в 1940 г. в колхозах Тигильского района насчитывалось 70 голов крупного рогатого скота, а у колхозников— 432, то в 1953 г. соответственно 583 и 116 голов [там же, л. 17).

Сокращение личного поголовья ускорилось после укрупнения колхозов и перехода их на денежную оплату труда. Жилищное строительство, раз­вернувшееся в хозяйствах в связи с переселением колхозников, не пре­дусматривало помещений для живот­ных. Возникли трудности с обеспече­нием скота сеном, которое раньше вы­давалось на трудодни. Население вы­нуждено было отказаться от содержа­ния домашних животных.

В 1985 г. в Ковранском сельском Совете домашний скот держало лишь 11 ительменских семей (у них имелось 6 голов крупного рогатого скота, 17 свиней, лошадь и несколько десят­ков птицы). Коров в настоящее время ительмены держать не стремятся, так как общественное животноводство полностью удовлетворяет потребности в молоке. Предпочтение отдастся раз­ведению свиней и птицы. Развитие домашнего животноводства сдержи­вает отсутствие подсобных помеще­ний, которые в связи с новым типовым жилищным строительством в нацио­нальных селах не возводятся.

Охотничий промысел. Тигильский район по своим природным условиям — важнейшая охотопромыс­ловая зона Камчатской области. Вы­ход пушнины на 100 кв. км охото- угодий здесь значительно выше сред­необластного показателя. На долю района приходится три четверти пушных заготовок Корякского авто­номного округа, в том числе 80 % соболей (более трех тыс. штук).

86 % ондатры, более половины всех лисиц и выдр, пятая часть белки.

К началу социалистических преоб­разований охота на пушного зверя играла в жизни ительменов очень важную роль. Охотничьим промыслом, согласно переписи 1926—1927 г., занималось 96 % ительменских хо­зяйств [94, с. 48, 54]. Почти вся добытая пушнина шла на продажу. В хозяйстве оставался лишь мех росомахи, который использовали для отделки одежды. Особенно славились охотники-соболевщики Седанки. В го­ды, богатые соболем, в Седанке шел бойкий торг пушниной, торговые ком­пании держали здесь фактории.

Развитие колхозного производства, создание промышленных предприятий ослабили зависимость коренного на­селения от результатов охотничьего промысла, и все же еще долгие годы он оставался важной составной частью экономики ительменов. В конце 50-х гг. охотой на пушного зверя занималось около половины всех ительменских семей. Доля ительменов в общей численности охотников райо­на достигала 42 %. Каждый охотник проводил на промысле 4 -5 месяцев в году. Доходы от пушнины состав­ляли три четверти всех денежных поступлений ительменской семьи.

Долгие годы непосредственное руководство охотничьим хозяйством на местах' осуществляли вначале организации «Союзпушиины», за­тем — «Заготживсырья». Они заклю­чали с охотниками и колхозами договора на добычу пушнины, следили за их выполнением, за соблюдением правил охоты, проводили различные массовые мероприятия — слеты охот­ников, семинары и т. п.

За годы Советской власти произо­шло перевооружение промысла повой техникой. Охотники получили более совершенное огнестрельное оружие, в достатке снабжались капканами, на промысле стала использоваться бригадно-звеньевая форма организа­ции труда.

Большая работа была проведена по рациональной эксплуатации охот­ничьих угодий. В районе более 20 лет была запрещена охота на белку, дважды вводился запрет на добычу выдры и соболя. В результате охран­ных мер., нормирования добычи уда­лось значительно поднять численность этих ценных зверей, обеспечить ста­бильность роста пушных заготовок. Если, например, в 1940 г., в первый год промысла соболя после пятилетнего запрета, в районе была заготовлена 70 шкурка соболя, то в 1958 г. — 2017. В стоимостном выражении за­готовки пушнины за этот же период выросли с 206 тыс. до 995 тыс. руб. [261, л. 35].

Несмотря на то что уже с конца 20-х гг. охотничий промысел считался отраслью колхозного производства, фактически он никогда ею не был. Охота всегда носила форму отходни­чества колхозников. Колхозы не вкла­дывали в развитие охотничьего хозяй­ства средств. В их функции вменялась единственная обязанность—по до­говору с заготовительной организа­цией отпустить на промысел оговорен­ное число колхозников. Охотники сами обеспечивали себя транспортом, бое­припасами, охотничьим снаряжением.

Индивидуальный характер труда охотников нашел отражение уже в самой системе его оплаты. На началь­ном этапе коллективизации вся стои­мость пушнины, добытой в пределах установленного плана, выплачивалась охотнику заготовительной организа­цией наличными. Товариществу за содействие промыслу перечислялось лишь 10 % стоимости сверхплановой пушнины. Такой порядок сохранился и после перехода товариществ на артельный устав, с той лишь разницей, что колхозу отчислялась часть стои­мости не сверхплановой, а всей до­бытой пушнины. Размеры таких от­числений были невелики, поэтому колхозы не уделяли охотничьему хозяйству внимания. Результаты промысла всецело зависели от личной инициативы охотника.

В 1942 г. Тигильский райисполком принял решение о переводе труда охотников в колхозах района на трудо­дни. Это повышало заинтересован­ность колхозов в развитии отрасли, но сраз\ же сказалось на бюджете колхозников. К тому же хозяйства оказались не в состоянии взять в свои руки организацию промысла. У них не было транспорта, охотничьего сна­ряжения, промысловой одежды. Рай­исполком вынужден был отменить свое решение [253, л. 389].

Попытки поднять заинтересован­ность колхозов в развитии отрасли путем изменения оплаты труда охотни­ков предпринимались неоднократно. К концу 40-х гг. в ительменских колхозах сложился порядок, при кото­ром от 50 % до 90 % стоимости добытой пушнины охотники получали наличными в момент ее сдачи на заго­товительный пункт, оставшаяся часть должна была выдаваться по трудо­дням. На практике колхозы начисляли на трудодни далеко не эквивалентные суммы. В 1957 г., например, в пяти ительменских хозяйствах отчислили от заработка колхозных охотников 11.6 тыс. руб., а выдали в конце года по трудодням — 5.6 тыс. руб. [262, л. 21 ]‘ '

Кроме отчислений от заработка охотников колхозы получали до 10 % стоимости пушнины от заготовителей, которые, таким образом, тоже стиму­лировали участие колхозов в про­мысле. В 1957 г. им стала выплачи­ваться дополнительная двадцатипро­центная надбавка. В итоге общий доход от охоты достигал в отдельных колхозах 70 % заготовительной стои­мости пушнины, однако это мало влияло на отношение хозяйств к нуж­дам отрасли, они ею по-прежнему не занимались. Численность же охотни­ков в результате снижения материаль-' ной заинтересованности неуклонно сокращалась.

На результаты промысла отрица­тельно влияла плохая обеспеченность ездовыми собаками. Их не имела треть охотников района. По этой причине производительность труда при добыче горностая, например, снижалась почти в 5 раз, лисицы — в 3 раза, выдры —  в 2.5 раза и т. п. Совершенно не использовались другие природные ре­сурсы — дичь, копытные животные, дикоросы [67, с. 224].

Все более заметной становилась слабая техническая оснащенность охотничьего хозяйства. В глазах моло­дежи профессия охотника стала терять свою былую престижность. Рост при­быльности основных отраслей колхоз­ного производства, переход на денеж­ную оплату труда также не могли не сказаться на отношении коренного на­селения к охотничьему промыслу. Как источник свободных денежных средств охота перестала играть преж­нюю роль.

Остро проявлялись недостатки в руководстве охотничьим хозяйством. С 1956 г. оно перешло к Роспотреб- союзу. но потребительская кооперация не занималась его организацией. Промысел шел стихийно. Отпускаемые на охотохозяйственное обустройство средства не использовались. Ухудши­лось снабжение охотников промысло­вым снаряжением и боеприпасами. Нерешенными оставались многие вопросы организации труда колхозных охотников, а также любителей, кото­рые в период промысла работали по сезонному договору с потребительской кооперацией. Поскольку в штат рыб- коопов они не зачислялись, на них не распространялось социальное стра­хование, северные льготы. Время, проведенное на промысле, не включа­лось в трудовой стаж.

В 60-е гг. было утверждено новое положение об охоте, где оговарива­лись правила охоты, порядок за­готовки пушнины, содержания охотугодий и т. п. В целях улучшения руководства промысловым хозяйством на базе государственных охотничьих инспекций при исполкомах областных и краевых Советов были созданы управления охотничье-промысловым хозяйством. В таежной и тундровой зонах РСФСР создавалась широкая сеть государственных хозрасчетных промысловых хозяйств.

Первое такое хозяйство в Коряк­ском автономном округе — Тигильский госпромхоз — было создано летом 1963 г. До конца года оно дало товарной продукции на 99 тыс. руб. Свою первую пятилетку (1966—1970) госпромхоз выполнил за 4 года и 3 ме­сяца. План добычи пушнины при этом был значительно перевыполнен. При плане 470 тыс. руб. ее было заготов­лено на 635 тыс. руб. [263. л. 59]. Деятельность госпромхоза положила начало комплексному использованию природных ресурсов района. Кроме пушнины он стал заготавливать и перерабатывать грибы, ягоды, орехи, черемшу, кожевенное и меховое сырье, на внутренних водоемах вести добычу рыбы, готовить из нее деликатесную продукцию, шить меховую одежду, изготавливать сувениры, оказывать населению различные услуги.

В 1985 г. Тигильский госпромхоз произвел товарной продукции почти на миллион рублем. Более половины ее приходится на долю рыбной продук­ции: хозяйство выпускает для внутри­районного потребления соленую, коп­ченую, вяленую, свежую рыбу. 28— 30 % в структуре товарной продукции занимает промысловая пушнина. В среднем за год Тигильский госпромхоз заготавливает более 2 тыс. соболей, 60—80 лисиц, 40—50 выдр. 1500—1700 ондатр, 250—300 горностаев, а также росомаху, рысь, дикую норку и др.

На промысел выходит ежегодно 30—35 штатных охотников, 15—20 се­зонников, а также более 50охотников- любителей. Ительменов среди штат­ных охотников госпромхоза немного, однако они составляют не менее половины охотни ков-л юбителей. В Ковране, например, на промысел ежегодно уходит 10—12 ительменов. Среди них пенсионеры, колхозники, рабочие. Средний возраст ительмена- охотника (любителя) в настоящее время 47 лет. Лица моложе 30 лет встречаются крайне редко. Значитель­ное число ительменов работает в госпромхозе сезонно — на заготовке гри­бов, ягод, орехов.

Практически все штатные охотники госпромхоза имеют снегоходы «Бу­ран» или собачьи упряжки. Последние считаются более надежным транспорт­ным средством. За каждым штатным охотником, а также за многими люби­телями закрепляются постоянные участки, которые в среднем объезжа­ются за три дня. На вооружении промысловиков кроме ружей, мало­калиберных винтовок и карабинов имеются капканы (до 100 и более штук на каждого охотника). В каче­стве приманки используют гольца или другую рыбу, а также глухаря и куропатку. В среднем каждый капкан проверяется раз в пять дней.

Промысел пушного зверя начина­ется в октябре, заканчивается в середине марта (соболя — в конце февраля). В случае досрочной добычи установленного лимита охота прекра­щается раньше. Каждый профессио­нальный охотник имеет ежегодно лицензии на 40—50 соболей. При сред­ней стоимости собольей шкурки в 100 руб. это обеспечивает промысло­викам высокий заработок. Охотникам- любителям лимит устанавливают в за­висимости от объемов добычи «цвет­ной» пушнины. Чем больше добывает он лисиц, горностая, выдры, тем больший лимит по соболю ему выделя­ется. Обычно он колеблется от 5 до 10 соболей.

Большинство пушнины теперь дает капканный промысел. Применяется также традиционный метод добычи — гоньбой. т. е. путем выслеживания зверя. По производительности он сильно уступает капканному промыс­лу, однако ительмены продолжают им широко пользоваться, поскольку он со­держит в себе много элементов состя­зательности (со зверем) и, по общему мнению промысловиков, интереснее.

В целях техники безопасности, а также повышения производительности труда в госпромхозах практикуется звеньевой метод промысла. Звено со­стоит. как правило, из двух охотников. Иногда один из них — профессионал, второй — любитель или сезонник. Условия труда и быта промысловиков в последние годы заметно улучшились, Каждый из них имеет на участке землянку или охотничью избушку. В большинстве звеньев имеются пор­тативные радиостанции «Гроза» или «Недра». Периодически промысловые участки облетает вертолет, он при­возит свежий хлеб, необходимые продукты.

Охотничий промысел в Тигильском районе имеет хорошие перспективы для дальнейшего развития. Возможно значительное увеличение объемов про­мысла «цветной» пушнины. Далеко не полностью используются сегодня воз­можности охоты на дичь, медведя, дикого оленя, а также на морского зверя. Слабо вводятся в хозяйствен­ный оборот растительные ресурсы района.

Из сборника «История и культура ительменов», 1990

 

 

Читайте также: