ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
Вам нравится наш сайт?


Отличный сайт!
Хороший сайт
Встречал и получше
Совсем не понравился





» » Хронология катакомбной культуры
Хронология катакомбной культуры
  • Автор: Malkin |
  • Дата: 17-02-2014 15:19 |
  • Просмотров: 7168

В результате исследования В. А. Городцова была установлена после­довательная смена культур бронзовой эпохи в степях Северного Причер­номорья и их относительная хронология Было доказано, что катакомб­ная культура существовала после ямной культуры и предшествовала срубной культуре. Все три культуры — ямная, катакомбная, срубная — были отнесены В. А. Городцовым к палеометаллической эпохе, которая подразделялась им на три поры: раннюю, среднюю и позднюю[1]. Ранняя пора, по В. А. Городцову, соответствует времени появления первых метал­лических изделий. Средняя пора соответствует времени широкого распро­странения и применения металлических орудий. Поздняя пора — время наибольшего расцвета бронзовой индустрии, заканчивающаяся появле­нием первых железных орудий.

К ранней поре палеометаллической эпохи В. А. Городцов относил ямную культуру. Катакомбная культура относилась им к средней поре; к поздней поре палеометаллической эпохи относил В. А. Городцов срубную культуру.

После исследований в бассейне Северного Донца В. А. Городцов не только установил относительную хронологию катакомбной культуры, но и на основании широких аналогий с соседними культурами, доказал ее синхронность северокавказской, среднеднепровской и фатьяновской культурам. Абсолютная хронология катакомбной культуры была дана В.  А. Городцовым несколько позднее. Время существования катакомбной культуры было им определено промежутком с конца III до конца первой половины II тысячелетий до н. э.[2], то есть 2000—1500 лет до н. э.

Сравнивая так называемые «примитивные литейные формы» ката­комбной культуры с такими же формами, открытыми в наслоениях Гассарлыка (Троя), в разных местах Франции и Англии, с точно такими же песчаниковыми формочками из погребений Северного Кавказа и фать­яновской культурой, В. А. Городцов устанавливает время дх существова­ния в первой половине II тысячелетия до н. э. Серебряные и бронзовые височные кольца, имеющие также широкие аналогии, дают ту же дату. Датирующим предметом В. А. Городцов считал костяные молоточкооб­разные булавки, характерные для катакомбной культуры. Сравнивая их с подобными типами булавок, найденных на Северном Кавказе, в Венг­рии и Италии, В. А. Городцов определяет время их существования II ты­сячелетием до н. э. Катакомбная культура прекратила свое существова­ние, по В. А. Городцову, в первой половине II тысячелетия до н. э.

Эта датировка катакомбной культуры принята в настоящее время.

В вышедшей в 30-х годах работе А. П. Круглов и Г. В. Подгаец­кий [3] попытались изменить классификацию бронзовой эпохи на терри­тории степной полосы СССР, данную В. А. Городцовым. Разделив культуру бронзовой эпохи на две стадии, они объединили катакомбную и срубную культуры в одну стадию и тем самым изменили ее датировку. Подобное нововведение явилось шагом назад по сравнению с тем, что было сделано много раньше В. А. Городцовым. Работа А. П. Круглова и Г. В. Подгаецкого целиком была основана на работах Н. Н. Марра, на его теории стадиального развития общества. Авторы полагали, что общество, оставившее памятники древнеямного типа, надо относить ко времени материнского рода, что соответствовало их первой стадии; памятники катакомбной и срубной культур отражают, по их мнению, возникновение и развитие патриархальных отношений, что соответство­вало их второй стадии.

Подобные взгляды А. П. Круглова и Г. В. Подгаеикого были подвер­гнуты критике и никем из советских'археологов не приняты.

Следовательно, остались никем не опровергнутые датировки В. А. Городцова, которые в своей основе верны и до настоящего времени общеприняты.

Со времени работ В. А. Городцова прошел большой промежуток времени, накопился большой новый археологический материал, который позволяет внести некоторые поправки в датировку катакомбной культуры.

Нижняя дата катакомбной культуры в настоящее время изменена быть не может и, наоборот, подтверждается рядом новых фактов.

Установленные датировки культур, синхронных с катакомбной куль­турой, прослеженные связи катакомбной культуры с такими культурами, как усатовская, среднеднепровская, городская, фатьяновская, полтавкин­ская, майкопская и северокавказская, позволяют считать за нижнюю дату катакомбной культуры рубеж III и II тысячелетий до н. э.

В погребениях катакомбной культуры часто находят бронзовые и серебряные спиральные височные кольца. Височные кольца этого же типа в небольшом количестве встречаются уже в погребениях ямной культуры, но для ямной культуры височные кольца еще большая редкость, тогда как в погребениях катакомбного типа их довольно много.

Территориальные и хронологические рамки спиральных височных колец в полтора оборота довольно велики. Такие височные кольца известны в древних слоях Трои, они встречены в погребениях Микен, широко распространены в Венгрии, Чехии, Моравии и по всему Северному Причерноморью и в большом количестве известны в могильниках Кав­каза. Хронологически они не одновременны; появившись в III тысячеле­тии до н. э., височные спиральные кольца доживают до эпохи железа, как, например, височные кольца из погребений Кабанского могильника.

Г. Шмидт [4] составил хронологическую таблицу для височных колец в полтора оборота. Самыми ранними он считает венгерские височные кольца, которые бытовали до начала II тысячелетия до н. э. За ними следуют троянские височные кольца из второго города Трои, которые датируются рубежом III и II тысячелетий до н. э.

Более поздними являются височные кольца унетицкой культуры в Чехии. За ними следуют височные кольца из погребений в Микенах, которые датируются Г. Шмидтом от 1700 до 1500 года до н. э. И, нако­нец, еще более поздними он считает кавказские высочные кольца.

Г. Шмидту не были, повидимому, известны находки спиральных височных колец в курганных могильниках степной части Северного Причерноморья и Приазовья. Поэтому он считает, что их в этих местах не было. Теперь нам известно большое количество погребений из степной части Северного Причерноморья, в которых были найдены бронзовые спиральные височные кольца. Они оказались как в погребениях ямной, так и катакомбной культур и с полным правом могут считаться древней­шими височными кольцами этого типа. Появившись на этой территории еще в конце III тысячелетия до н. э., они продолжают бытовать здесь на протяжении всего времени существования катакомбной культуры и известны даже в более поздних памятниках. Поэтому верхней даты катакомбной культуры по ним установить невозможно.

Нижняя дата катакомбной культуры до некоторой степени устанав­ливается и по находкам в погребениях катакомбной культуры костяных молоточкообразных булавок с отверстием в центре головки. Эти булавки являются типичными предметами ямной и катакомбной культур; только несколько экземпляров их мы знаем на территории соседних археологи­ческих культур: один экземпляр в могильнике фатьяновской культуры [5] (Ивановский могильник), в погребениях днепровской культуры (погребение 26-е в Новоселовке 1 и погребение 72-е у Ясковиц2), в Поволжье на территории, занятой полтавкинской культурой (д. Бородаевка K-F63), и шесть экземпляров на Северном Кавказе (ст. Переяславская — цент­ральное погребение — две булавки 4; с. Летницкое — одна булавка 5; ст. Костромская — две булавки6; ст. Петропавловская, курган № 11, погребение 1-е — одна булавка 1.

Е. Маевский8 в свое время считал, что этот тип костяных молоточко­образных булавок происходит от микенской культовой двойной секиры и приурочивал их распространение на территории Северного Причерно­морья ко времени первой половины II тысячелетия до н. э. Такая дати­ровка слишком растянута.

В.  А. Городцов9 приводит находимым молоточкообразным булавкам из кости широкие аналогии, ссылаясь на находки таких же булавок в Венгрии и Италии. Г. Чайлд 10 сравнивает их с булавками, найденными в Центральной Анатолии, в царских гробницах Аладжа Хейюк и в могиле Ахлатлибела, и относит их приблизительно к 1950 году до н. э., а также указывает на находки молоточкообразной булавки в одной гробнице с ходом, датированной началом II тысячелетия до н. э. п).

Все приведенные аналогии далеки от наших костяных молоточкооб­разных булавок. Во-первых, все булавки Венгрии, Италии, Центральной Анатолии металлические, некоторые бронзовые, другие серебряные; во- вторых, все они существенно отличаются от наших булавок и формой и размерами. Металлическая булавка из «гробницы с ходом», а также бронзовая булавка из центральной Италии12, на которую ссылается

В.  А. Городцов, ближе всего подходят к металлическим булавкам, хорошо лам известным в ранних памятниках унетицкой культуры. Это небольшие металлические булавки с совершенно гладкой небольшой головкой в виде палочки, перпендикулярной к игле булавки.

Эти булавки не имеют отверстия, которое всегда есть на катакомб­ных булавках, следовательно, они и не могли так же укрепляться на одежде, как костяные молоточкообразные булавки, которые заматыва­лись, повидимому, шнурком, продетым в отверстие.

Наши костяные молоточкообразные булавки отличаются от всех других булавок, серебряных или бронзовых, известных в Европе. Они являются специфическими украшениями, характерными для ямной и ката­комбной культур, и аналогии этим булавкам известны только в соседних культурах, куда они могли попасть только в результате культурных связей между этими культурами и катакомбной культурой. Наши костя­ные булавки оказываются, повидимбму, наиболее древними, так как этого же типа молоточкообразные костяные булавки были найдены на ■Северном Кавказе в погребениях, которые А. А. Иессен [6] относит к пер­вому этапу, то есть, по абсолютной хронологии, к концу III — началу II тысячелетия до н. э.

До некоторой степени датирующими предметами для катакомбной культуры являются так называемые литейные формочки, встречаемые как в ранних, так и в поздних погребениях катакомбной культуры. Если молоточкообразная костяная булавка является характерным предметом почти исключительно для катакомбной культуры, то о литейных песча­никовых формочках этого сказать нельзя. Действительно, эти формочки в основном концентрируются на территории катакомбной культуры и отсюда, повидимому, попадают в другие места; Истринский[7] и Буньков- ский[8]—фатьяновские могильники. По утверждению В. А. Городцова [9], они были найдены также по одному экземпляру в Тверской, Калужской, Тульской и Рязанской губерниях; кроме того, они оказались в могильнике -среднеднепровской культуры (у с. Янковйчи под Киевом) [10] и на Северном Кавказе (в Кабарде, в Нальчикском кургане) [11]. Но, помимо находок этих формочек в южной и средней части СССР, подобные песчаниковые формочки были найдены и на севере, почти у берегов Белого моря, и весьма вероятно, что эти находки никакого отношения к катакомбным формочкам не имеют.

Подобные литейные формочки известны и в более отдаленных рай­онах: в древних слоях Трои \ во Франции[12], Чехии, в Польше[13] (культура «колоколообразных кубков») и Англии [14]. Время этих находок не совсем одно и то же, но тем не менее укладывается в первую половину II тысяче­летия до н. э.

Песчаниковые литейные формочки катакомбной культуры могут быть датированы рубежом III и II тысячелетий, судя по однотипной находке в Нальчикском кургане[15], которая своим происхождением безу­словно обязана катакомбной культуре.

Итак, основываясь на датировках, которые нам дают спиральные височные кольца, молоточкообразные костяные булавки, а также до неко­торой степени песчаниковые литейные формочки, мы можем принять за начальную дату катакомбной культуры рубеж III и II тысячелетий до н. э.

Прежде чем перейти к рассмотрению верхней даты катакомбной куль­туры, необходимо описать последовательное развитие керамики ката­комбной культуры как в отношении формы, так и в отношении орнамен­тики, так как развитие керамики, появление некоторых новых форм, имею­щихся в хорошо датированных памятниках Северного Кавказа, а также появление некоторых новых приемов орнаментации, могут служить осно­ванием для хронологизации.

Изучая керамику, можно прийти к выводу, что катакомбную куль­туру можно разделить на три этапа. В основу деления на эти этапы (ранний, развитой и поздний) положено типологическое деление кера­мики, постепенное развитие и изменение как ее форм, так и ее орнамен­тации.

Ранний этап катакомбной культуры тесно связан с предшествующей ямной культурой и датируется непосредственно при­мыкающим к ней временем — рубежом III и II тысячелетий и первой четвертью II тысячелетия до н. э.

Керамика этой стадии почти везде имеет одну и ту же форму. Это — плоскодонные сосуды с выпуклыми высокими боками, резко выражен­ными плечиками, отделяющимися линией от хорошо выраженной шейки.. Орнамент покрывает чаще всего плечи сосуда, немного опускаясь иногда на тулово. Большая часть поверхности сосуда остается свободной от орна­мента. Почти всегда внутренняя и внешняя поверхности сосуда загла­жены мелким 'зубчатым штампом. Следует заметить, что эта сглаженность поверхности сосуда является одной из характерных особенностей в тех­нике изготовления посуды катакомбной культуры для всех ее этапов развития; она лишь немного изменяется в более позднее время и совсем исчезает на некоторых поздних сосудах.

Орнаментальные мотивы довольно просты. Главное место занимает елочный орнамент, нанесенный нарезкой или различными штампами — зубчатым и веревочным, представляющими собой палочку, обмотанную ниткой или тонкой веревкой.

Часто встречается простой нарезной орнамент в виде треугольников, опускающихся на тулово сосуда. Широко применяется и простой вере­вочный орнамент, который покрывает плечи сосуда несколькими рядами оттисков и полукруглыми фестонами спускается на тулово.

Постепенно узоры из простой веревочки усложняются, и к концу этого этапа появляются узоры, нанесенные оттисками плетеного шнурка, которому предшествуют отпечатки простой веревочки, положенной пет­лей и дающей псевдошнуровой орнамент.

Нередки и «ногтевые» узоры, нанесенные ногтями или штампом, под­ражающим этому отпечатку.

Часто можно видеть на одном и том же сосуде сочетание сразу нескольких орнаментов.

Полукруглые фестоны, спускающиеся на тулово, появляются только в это время; мы совершенно не знаем их в орнаментике предшествующей ямной культуры.

Для этого этапа катакомбной культуры характерными предметами являются костяные молоточкообразные булавки, которые в последующее время не встречаются.

Характерны также и костяные пронизки со спиральными нарезками, чаще всего из них состоят целые ожерелья. Нередко в таких ожерельях костяные пронизки чередуются с просверленными зубами волка, лисицы и других животных.

Развитой этап катакомбной культуры датируется второй четвертью II тысячелетия до н. э..

К этому времени начинает изменяться форма сосудов; вместо пропор­циональных форм сосудов появляются горшки с очень высокой шейкой и сильно приплюснутыми боками; бока сосудов, подчеркнуто выпуклые, резко переходят к днищу и шейке сосудов. Усложняется орнаментация сосудов. Теперь орнамент занимает большую часть сосуда, а нередко и всю его поверхность. Среди орнаментов преобладающую роль играют веревочные и тесемчатые элементы, веревочные штампы, ногтевой и от­печатки свернутого куска ткани. Попрежнему, но гораздо реже, встре­чается нарезной елочный орнамент. Орнамент становится все сложнее и сложнее. Полукруглые фестоны превращаются в круги, нанесенные веревочкой й отпечатками ткани; пространство между фестонами запол­няется также орнаментом.

К концу этого этапа появляются налепные валики с ногтевыми защипами. Этим валикам предшествовали естественные валики, получав­шиеся на сосудах от очень сильного вдавливания веревочного штампа при елочном узоре.

К концу этого времени появляется совершенно новая — репчатая — форма сосуда, которая существует наряду с описанной.

Эта репчатая форма сосудов с так называемым воротничком и вали­ком на плечах и дает дату конца этого этапа — середины II тысячелетия до н. э.

Следует подчеркнуть, что именно в этом периоде наиболее ярко выступают территориальные варианты катакомбной культуры, а следо­вательно, и специфические черты в орнаментике керамики различных областей. На этот же этап развития катакомбной культуры падает наи­большее количество металлических вещей и украшений северокавказских типов, а также привозных восточных вещей из ляпис-лазури, бирюзы и сердолика.

Поздний этап катакомбной культуры датируется следующей, третьей четвертью II тысячелетия до н. э.

Керамика этого этапа довольно специфична. Так, если мы могли говорить о локальных особенностях, хорошо выраженных в керамике предшествующей эпохи, то для позднего этапа катакомбной культуры керамика, ее формы и особенно орнаментика имеют очень много общего на всей территории распространения поздней катакомбной культуры.

Появившиеся на предшествующем этапе налепные валики широко применяются для орнаментации всех сосудов. Господствующим видом орнамента являются налепные валики, по которым идут ногтевые защипы или вдавления кружочками.. Из налепных валиков теперь делаются целые узоры. Валиками покрыты иногда сплошь, в несколько рядов, горло и тулово сосуда. Из налепных валиков состоят елочные узоры; иногда из них делаются треугольники. Нередко на одном и том же сосуде орнамент из налепных валиков сочетается с нарезным или веревочным орнаментом.

Веревочный штамп продолжает существовать в орнаментации посуды и на этом этапе катакомбной культуры. Больше появляется нарезных грубых орнаментов, реже встречаются плетеные веревочные орнаменты из спускающихся фестонов, широко распространенные в предшествую­щую эпоху. Вообще посуда на этом этапе развития более груба, чем на первых двух этапах. Вместо прежних красивых, аккуратных сосудов, покрытых орнаментом, мы видим сосуды более крупных размеров, почти с незаглаженной поверхностью; орнамент нередко нанесен неровно и небрежно, и чем позднее эта керамика, тем более можно заметить в орнаментации и в выделке сосуда погрешностей, асимметрии, неров­ностей поверхности, неточностей в повторении орнаментального мотива.

Таковы в основном отличительные черты трех этапов катакомбной культуры. Они настолько четки, что дают нам возможность при наличии в том или другом памятнике датировать его ранним, развитым или позд­ним этапом катакомбной культуры.

Кроме того, такое последовательное развитие керамики, особенно изменения в орнаментике сосудов, позволяет подойти к вопросу об абсо­лютной датировке, опираясь на некоторые хорошо датированные вещи в соседних культурах.

Катакомбная культура своими корнями уходит в предшествующую ей ямную культуру. Но переход от ямной культуры к катакомбной совер­шается не везде одновременно, и не на всей обширной территории от Волги до Днепра — территории, занятой племенами катакомбной куль­туры, — можно одинаково хорошо проследить переходные моменты от ямной к катакомбной культуре.

Повидимому, раньше всех совершился этот переход на территории Северного Приазовья, где обнаружены самые древние погребения в ката­комбах, которые сооружались еще племенами позднеямной культуры. Здесь мы имеем и все признаки перехода от ямной к катакомбной куль­туре — как в формах керамики и орнаментах, так и в особенностях погре­бального обряда.

Повидимому, можно предполагать, что именно из Северного При­азовья обряд погребения в катакомбах и распространился на другие области.

Так, при довольно хорошей изученности района Северного Донца и верхнего течения Дона мы не знаем там ни одного случая погребения в катакомбе, совершенного в эпоху ямной культуры, не находим и других признаков, которые могут указать на постепенное развитие от ямной к катакомбной культуре. Единственное указание на связь катакомбной культуры с древнеямной могут дать погребения в ямах, но по обряду захоронения и инвентарю, типичные для катакомбной культуры. Обряд погребения покойников не в катакомбах, а в ямах удерживается как пережиточное явление очень долго на всей территории распространения катакомбной культуры. В бассейне Северного Донца из сотен погребений катакомбной культуры ни одно не дало керамики переходного типа от ямной к катакомбной культуре, которую в большом количестве мы можем наблюдать в многочисленных могильниках Северного Приазовья и Поднепровья.

Не наблюдалось здесь и случаев захоронения в катакомбах по древ- неямному обычаю: класть покойника вытянуто на спине с ориентиров­кой, характерной для погребений ямной культуры.

В северном же Приазовье такие случаи наблюдаются нередко (кур­ганы под Ново-Филипповкой, Аккерменом, Мелитополем, курганы под Ногайском, у с. Преслав на р. Обиточной и др.). Вместе с тем погребения катакомбной культуры в районе Северного Донца, совершенные в ямах, известны в довольно большом количестве. Они были открыты В. А. Го- родцовым в целом ряде пунктов.

Сначала такие погребения были отмечены В. А. Городцовым как «случайные». а потом названы им «ямными погребениями катакомбного типа» [16]; их довольно много. Они известны в Николаевке (курган № 3, погребение 4-е), Черногоровке (курган № 1, погребение 4-е), Ковалевке (курган № 3, погребение 1-е и курган № 2, погребение 2-е), Великой Камышевахе (курган № 3, погребение 6-е), Мечебеловке (курган № I, погребение 7-е) и в других пунктах на Северном Донце.

Инвентарь всех этих погребений дает возможность отнести их к раз­витой катакомбной культуре. Почти все они сопровождаются сосудами, пышно орнаментированными по высокому горлу, плечам и тулову. Орна­менты представляют собой горизонтальные полосы на горле сосуда и полукруглые и круглые фестоны по тулову, нанесенные по большей части плетеной тесьмой и веревочным штампом, иногда и тем и другим. Во всех этих погребениях ни разу не было встречено сосуда с уплощен­ным дном, близкого по своей форме к сосуду ямного типа — остродон­ному.

Больше того, в бассейне р. Северный Донец нам не представляется возможным даже выделить переходные памятники катакомбной куль­туры, между тем как памятники ямной культуры известны на этой тер­ритории как наиболее древнего, так и позднеямного типа. При столько же или еще более четко выраженном различии между ямной и катакомбной культурами, как и в Поднепровье и северном Приазовье, в области Северного Донца и верховьев Дона отсутствует, следовательно, ранний переходный этап между обеими культурами, существующий в Подне­провье и северном Приазовье. Слабые архаические черты в погребальном обряде катакомбной культуры на Северном Донце, как, например, погре­бение в ямах, не могут'служить таким же неоспоримым доказательством генетического родства ямной и катакомбной культур, какие мы имеем в других районах.

Следует отметить и тот факт, что в погребениях района Днепра и Приазовья очень часто мы имеем одну и ту же ориентировку для ямных и катакомбных погребений. В бассейне Северного Донца этого нет; преобладающее большинство погребений, относящихся к ямной культуре, здесь ориентировано на СВ-СЗ, а погребения, характерные для ката­комбной культуры, ориентированы на Ю или ЮЗ, ЮВ; северная ориен­тировка костяков в погребениях встречается очень редко. Так, на 30 по­гребений катакомбной культуры, исследованных В. А. Городцовым под Харьковом, только два погребения были ориентированы на СВ и СЗ, так же как древнеямные погребения, а все остальные имели южную ориентировку *.

Ту же картину дают нам и материалы с поселений в бассейне Север­ного Донца. Нам неизвестно ни одного указания на существование слоя переходного времени от ямной культуры к катакомбной.

Керамика ямной культуры как по своим формам, так и по орнамен­там дает возможность доводить ее здесь до несколько более позднего времени, чем в других районах, примерно до начала II тысячелетия до н. э.; после этого она сменяется уже керамикой развитой катакомбной культуры.

Отсутствие в бассейне Северного Донца переходных форм керамики и отсутствие там же обряда погребения в катакомбе в позднеямную эпоху при наличии того и другого в соседнем районе дает право пред­полагать, что.процесс перехода от ямной к катакомбной культуре совер­шился здесь позднее, чем в северном Приазовье. Племена в области Северного Донца и Дона восприняли новый обряд погребения от сосед­них родственных им племен примерно только в начале II тысячелетия до н. э.

На территории Поднепровья процесс перехода от ямной к катакомб­ной культуре происходил в то же самое время, что и в Приазовье, — на рубеже III и II тысячелетий до н. э. Этот процесс хорошо прослежи­вается на целом ряде памятников, в которых мы имеем все переходные формы керамики и орудий.

Процесс перехода от ямной к катакомбной культуре в Поднепровье совершался без резкого изменения погребального обряда; вместо настоя­щей катакомбы мы чидим там те же ямы, но с небольшой нишей, типа ямы неправильной формы.

Таким образом, переход от ямной к катакомбной культуре происхо­дил не повсюду одинаково и не в одно и то же время. Но в общем он совершился за короткий промежуток времени: между самым концом II и началом II тысячелетий до н. э.

Точно так же не повсюду конец существования катакомбной куль­туры приходится на одно и то же время. Конечная дата существования катакомбной культуры тесно связана с временем существования и рас­пространения срубной культуры.

Срубная культура, связанная генетически с полтавкинской культурой Среднего Поволжья, известна уже с середины II тысячелетия до н. э., то есть в эпоху существования на Дону, Донце, Днепре и Приазовье поздней стадии катакомбной культуры.

Племена срубной культуры, как это неоспоримо доказала О. А. Крив­цова-Гракова, начали постепенно расселяться на запад, вытесняя пле­мена катакомбной культуры.

Раньше всего племена срубной культуры достигли Дона и бассейна Северного Донца. Дальнейшее продвижение их дальше на запад при­остановилось.

Это доказывается материалами из могильников и поселений ката­комбной культуры. На Дону и на Северном Донце нет памятников ката­комбной культуры позднее XV—XIV веков до н. э.

Одно из наиболее поздних катакомбных погребений в Малой Комышевахе [17] в кургане № 4 (погребение 2-е), в катакомбе, отделенной пла­хами от входной ямы, содержало довольно богатый инвентарь. Рядом с покойником, положенным скорченно на правом боку, головой на юг, стоял прекрасно орнаментированный сосуд и рядом с ним, у головы, жаровня; около лица были положены два полированных сверленых молотка, костяное шило, бронзовое шило, бронзовый копьевидный нож и kj[cok белой краски; около колен лежали литые бронзовые бусы, асбесто­вые бусы и бусы из синего стекла. Для нас в данном случае интересным является факт наличия в этом погребении синих стеклянных бус египет­ского происхождения, которые довольно широко были распространены и в культурах Западной Европы и Кавказа. Они датируются XIV веком до н. э.'. Инвентарь этого погребения нисколько не противоречит этой датировке.

Стеклянные синие египетские бусы были найдены и в других пунктах и так же хорошо увязываются с остальным инвентарем погребений. Так, например, такие же бусы были найдены в погребении у с. Каменка, в кур­гане № 5 (погребение 5-е) [18] на том же Северном Донце и т. д.

Ту же дату дают нам некоторые импортные вещи, привезенные с Северного Кавказа. Такова, например, находка в окрестностях Камен­ки у хут. Ковалевка в одном из курганов, исследованных Ю. В. Готье[19], — круглой бронзовой бляхи в виде кольца с широким ушком, поверхность которой была покрыта шнуровым орнаментом. Эта находка является единственной в этом роде на всей территории катакомбной культуры. Такие бляхи были широко распространены в предгорной полосе Северно­го Кавказа у племен северокавказской культуры, которая представляет собой следующий- этап развития бронзовых культур и возникла на базе майкопской культуры. Все такие бляхи находятся в комплексах, которые могут быть датированы не раньше середины II тысячелетия до н. э. (в Саломенском кургане около Нальчика [20], в подкурганных погребениях Кабардино-Пятигорья[21] и в соседней Осетии).

Эта же дата подтверждается наличием в поздних катакомбных по­гребениях Донетчины сосудов репчатой формы с воротничком и налеп- ным валиком по тулову сосуда.

Эти сосуды известны на территории Донетчины из курганов под Лу­ганском [22], под Краматорском [23], у с. Камышеваха [24] (погребение 3-е, кур­ган № 15), в курганах у д. Каменка [25] (погребение 15-е, курган № 1). Сосуды репчатой формы имеют также немало аналогий в курганных погребениях северокавказской культуры, в памятниках середины II тыся­челетия до н. е.

Следовательно, смена катакомбной культуры в бассейне верховьев Дона и Северного Донца срубной культурой произошла приблизительно в середине II тысячелетия, около XV—XIV веков до н. э.

В то время как на этой территории уже существовала срубная куль­тура, в Поднепровье, северном Приазовье, а также в районе низовьев Дона и Маныча продолжала существовать и развиваться катакомбная культура. В течение почти всей второй половины II тысячелетия до н. э. срубная культура очень медленно продвигалась из Донецкого бассейна дальше на юг и запад, постепенно занимая всю территорию, охваченную раньше катакомбной культурой. Позже всех племена срубной культуры заняли территорию Приазовья и Поднепровья, а затем перешли и на правобережье Днепра.

Факты сосуществования .племен срубной культуры с племенами позд­ней стадии катакомбной культуры довольно многочисленны.

В первую очередь обратимся к керамическим материалам. Как было уже показано, керамика позднего этапа развития катакомбной культуры представлена сосудами, сплошь орнаментированными сложными узора­ми, нанесенными плетеной веревочкой, с одной стороны, и крупными со­судами репчатой формы с налепными валиками, а также сосудами с вы­соким горлом, выпуклыми боками, со сложными орнаментами, выпол­ненными налепными валиками с ногтевыми защипами по ним, — с дру­гой стороны.

Наряду с этими сосудами западнее и южнее среднего течения Се­верного Донца появляются во второй половине II тысячелетия до н. э. другие формы керамики, напоминающие сосуды срубной культуры, хотя орнаментация и техника изготовления этих сосудов совершенно те же, что и на обычных сосудах, характерных для катакомбной культуры.

В этом отношении большой интерес представляет два комплекса на­ходок — В. А. Харламова в с. Каракуба и с. Бешево в северном При­азовье .

В кургане у с. Каракуба были обнаружены следующие вещи: брон­зовый листовидной формы с черешком ножичек обычного для катакомб­ной культуры типа. Вместе с тем здесь оказались два фрагмента кера­мики (рис. 2, 1, 2, 3) совершенно различного типа. Один из них — от сосуда с высоким горлом и выпуклыми боками. Венчик и шейка, а так­же плечи сосуда сплошь покрыты орнаментом, нанесенным нарезкой, зуб­чатым штампом и несколькими рядами оттисков веревочки. Этот орна­мент характерен для памятников катакомбной культуры. Другой- фрагмент сосуда, форму которого полностью восстановить невозможно, повидимому, принадлежит сосуду со слегка выпуклыми боками. Его по­верхность орнаментирована оттисками веревочки в виде двух полос, от которых идут треугольники, дважды обведенные веревочкой; в середине треугольников 'поставлены крестообразные значки, нанесенные также ве­ревочкой. Сосуд с подобного рода орнаментом находит себе ближайшие аналогии только в памятниках срубной культуры.

Керамика и орудия из курганов Северного Приазовья 1—3 — с. Каракуба; 4—6 — с. Бешево

Рис. 2. Керамика и орудия из курганов Северного Приазовья 1—3 — с. Каракуба; 4—6 — с. Бешево

Еще убедительнее это подтверждает комплекс предметов из с. Бешево, в котором мы находим каменный сверленый топор и фрагменты керамики, повидимому, от одного сосуда. Каменный молоток орнаменти­рован (рис. 2, 4—6) небольшими канеллюрами и орнаментом, подражаю­щим плетеной веревочке. Обработка поверхности каменных предметов (молотков, пестов, молотов и зернотерок) канеллюрами, желобочками и псевдоверевочной орнаментацией является одной из характерных особен­ностей в технике обработки каменных орудий катакомбной культуры. Керамика из этого комплекса, с одной стороны, имеет сходство по фор­ме с острореберными сосудами срубной культуры, а с другой стороны, орнамент этих фрагментов характерен для катакомбной культуры. Он нанесен веревочным штампом, который хорошо известен на сосудах ямной культуры и широко применялся для орнаментации керамики катакомб­ного типа. Выделка этого сосуда, техника изготовления, заровненность поверхности, примеси в тесте глины сближают его с посудой обычного катакомбного типа.

Таким образом, в одном комплексе мы имеем типичный катакомбного типа топор и обломки сосуда острореберной формы с характерной орна­ментацией катакомбной культуры. Весь этот комплекс говорит о несо­мненном факте заимствования новых форм, которые, однако, попрежнему украшались старыми приемами и старыми узорами.

Первый приведенный пример показывает катакомбного типа керамику со срубными элементами узора; во втором примере мы видим остроребер­ной формы сосуд, характерный для срубной культуры, орнаментирован­ный веревочным узором, характерным для керамики катакомбной куль­туры.

Ту же картину мы можем наблюдать в керамическом материале не­которых поселений этого времени.

Довольно большой материал дает нам поселение у деревни Варенычевка (Харьковская обл.- Змиевский р-н) представленное главным об­разом керамикой и остеологическим материалом. Эта керамика довольно разнообразна как по форме, так и по орнаментам. Орнамент нанесен преимущественно нарезкой или налепными валиками (рис. 3 и 4). На­лепные валики также разных типов. Преобладают налепные валики с ногтевыми защипами, идущими по всему валику. Нередки и гладкие, без защипов и нарезок. Реже всего встречаются валики с мелкими нарезка­ми. Валики составляют целый узор на сосудах: они то располагаются многими параллельными рядами, опоясывающими сосуд, то составляют елочный узор, который покрывает весь сосуд сверху донизу. Иногда на сосудах из стоянки у д. Варенычевки можно видеть сочетание налепных валиков с ногтевыми защипами с нарезными узорами, расположенными обычно между валиками.

Нарезным орнаментом почти во всех случаях нанесены треугольники, которые сплошь заштрихованы или обведены по нескольку раз (рис. 3, 1—2, 4). Интересна одна особенность этого рода орнаментации: почти все треугольники, выполненные нарезкой, имеют бахрому, которая со всех сторон обрамляет треугольник.

Нарезкой иногда наносился сетчатый орнамент, но он крайне редок (рис. 3, 1, 2, 5).

Не меньший интерес представляет для нас и форма некоторых со­судов. В основном они были крупными, с диаметром горла в 25—30 см.

Удается реконструировать сосуды округлой формы с высокой шей­кой и сосуды с намечающимся ребром. Острореберность некоторых сосу­дов несомненна (рис. 3, 5).

Керамика с поселения у д. Варенычевка из-под г. Змиева

Рис. 3. Керамика с поселения у д. Варенычевка из-под г. Змиева

Следовательно, эта стоянка содержит материал, который дает нам формы острореберной посуды, орнаментированной налепными валиками с ногтевыми защипами. Где мы можем найти аналогии рассматриваемой керамике? Подобные узоры, нанесенные аналогичными приемами, мы можем найти только на керамике, характерной для позднего этапа ката­комбной культуры.

Орнаментация сосудов налепными валиками широко, применялась как в эпоху позднего этапа катакомбной культуры, так и в эпоху поздне-срубной культуры, но первые совершенно четко отличаются от последних. Налепные валики, известные на катакомбных сосудах, всегда правильны, выполнены аккуратно и имеют ногтевые защипы, делающие их наряд­ными. Валики, обычные для срубной керамики, имеют на своей поверх­ности ряд насечек или крестов. Кроме этого, валики на сосудах срубной культуры располагаются обычно под горлом сосуда, и, как правило, на сосуде имеется один валик, очень редко два; на сосудах позднего этапа катакомбной культуры мы имеем целые ряды валиков, покрывающих горло и тулово сосуда. Очень часто валики с ногтевыми защипами обра­зуют на поверхности сосуда сложный орнамент в виде треугольников, елочек и других узоров.Керамика с Лоселения у д. Варенычевка из-под г. Змиева

Рис. 4. Керамика с поселения у д. Варенычевка из-под г. Змиева

Рассматриваемая нами керамика со стоянки у д. Варенычевка имеет налепные валики именно катакомбного типа. Керамика с этого поселения по своим орнаментальным мотивам, особенно по узорам, нанесенным валиками, перекликается с керамикой, найденной в поселении эпохи поздней катакомбной культуры — Шелаево-1, раскопанном М. Е. Фосс на границе Харьковской и Воронежской областей, недалеко от города Валуйки *. На керамике из Шелаево-I мы видим те же узоры из налепных валиков, идущие в несколько рядов или образующих елочный орнамент, что и на керамике с по­селения у д. Варенычевка.

С катакомбной керамикой род­нят эту керамику и узоры из нарез­ных спускающихся треугольников с характерной бахромой, обрамляю­щей со всех сторон треугольники.

Сочетание нескольких налепных валиков с нарезным орнаментом также является обычным явлением в орнаментации сосудов позднего этапа катакомбной культуры. Ана­логии этим фрагментам мы находи­ли в поселении Шелаево-1', на Оско­ле и других поздних памятниках ка­такомбной культуры.

Совершенно необычной являет­ся форма этих сосудов с ясно вы­раженным ребром на тулове. Анало­гии подобной форме мы можем ука­зать только в памятниках срубной культуры. Правда, следует сказать, что, судя по фрагментам, сосуды с поселения Варенычевка гораздо больше, чем острореберные сосуды срубной культуры. Скорее по разме­рам им подойдут крупные сосуды репчатой формы, которые появля­ются около середины II тысячелетия до н. э. в катакомбной культуре.

Многие орнаменты с поселения Варенычевка находят себе ближай­шие аналогии среди поздних типов керамики, обнаруженной на поселе­нии в саду им. Шевченко в Днепро­петровске (рис. 5,1—6). Здесь также есть налепные валики с защипами или без них, из которых полностью или частично выполнены узоры на сосудах в виде треугольников и полос.

Рис.5

Таким образом, мы имеем керамику, которая, с одной стороны, со­держит острореберную посуду, с другой стороны, пышный орнамент, на­несенный типичными приемами, характерными для керамики катакомб­ного типа.

Учитывая и другие сосуды с другой орнаментацией и формой, пол­ностью имеющие аналогии только в катакомбной керамике, можно ска­зать, что преобладающими элементами в керамике с поселения Варены- чевка являются элементы катакомбной культуры. Острореберность на со­судах указывает только на влияние срубной культуры.

Может быть, в данном случае мы можем говорить и о более слож­ном процессе, происходившем на этой территории. Так, если мы видим полное исчезновение катакомбной культуры и замену ее срубной куль­турой в середине II тысячелетия до н. э. на среднем течении Северного Донца и Дона, то в данном случае мы видим нечто иное. Можно гово­рить только о процессе взаимного влияния племен катакомбной и сруб­ной культур, хотя мы и не можем еще сказать, в чем он конкретно вы­ражается. Процесс смены населения на территории севернопричерномор­ских степей был чрезвычайно сложный и может быть окончательно вы­яснен только в процессе дальнейших новых исследований.

Доказательством задержки катакомбной культуры на территории Поднепровья служит и факт нахождения некоторых вещей, обычных для срубной культуры, в некоторых погребениях, относимых к катакомбной культуре.

Так, одно из многочисленных погребений на о-ве Виноградном в по­рожистой части Днепра, открытое А. В. Добровольским *, относится ко времени существования здесь катакомбной культуры. Это погребение (62-е) совершено было в обыкновенной яме с округлыми углами; костяк лежал на боку в скорченном положении. Инвентарь этого погребения не богат. При погребенном в могиле оказался сосуд с высокой шейкой, вы­пуклыми округлыми боками и пронизки из птичьих костей. Кроме этого сосуда, были найдены бронзовые несомкнутые кольца, круглые в попе­речном сечении. В погребениях катакомбной культуры всей первой поло­вины II тысячелетия до н. э. мы подобных украшений не знаем. Зато они хорошо известны в погребениях, относящихся к срубной культуре. Кроме того, они известны и в некоторых памятниках катакомбной поздней культуры в тех местах, которые не были заняты племенами срубной куль­туры и в которых катакомбная культура задержалась. Так, подобного рода украшения известны на Маныче, в курганах у хутора Веселого[26] и Спорного[27]. В памятниках срубной культуры их мы хорошо знаем в По­волжье по раскопкам П. Рау[28] у д. Баоро и в других местах. Подобные находки одинакового типа вещей как в памятниках срубной культуры, так и в памятниках поздней эпохи катакомбной культуры позволяют го­ворить об одном и том же времени существования тех и других. Становится несомненным факт, что во второй половине II тысячелетия на среднем Дону и по р. Северный Донец существовала срубная культура, а западнее и южнее еще продолжала оставаться катакомбная культура.

Приведем еще несколько примеров, чтобы показать, что приведен­ные выше примеры не представляют исключения.

Так, при исследовании в 1952 году А. И. Тереножкин на р. Молоч­ной (у совхоза Аккермен, в кургане № 14) открыл погребение которое было впускным в этом кургане и находилось в небольшой неглу­бокой яме. В погребальной камере находился покойник в вытянутом по­ложении на спине, головой на СВ. Около рук и на груди оказалась красная краска, в головах стоял сосуд, представляющий большой инте­рес. Форма сосуда острореберная. Высота этого сосуда меньше ширины устья горла. Орнамент покрывает сплошь всю верхнюю часть сосуда и проходит небольшой полосой у самого днища сосуда. Орнамент нанесен простой веревочкой, которая в шесть рядов опоясывает сосуд. Мы видим, что форма сосуда аналогична острореберным сосудам срубной культуры, в то время как орнаментация целиком повторяет древние образцы. Кро­ме того, положение покойника — вытянутое, на спине — совершенно несвойственно погребениям срубной культуры, между тем как такие по­гребения мы знаем, правда, хотя и не в больших количествах в памятни­ках катакомбной культуры: вытянутое погребение на спине с типичным сосудом катакомбной культуры было открыто, например, в кургане № 2 (погребение 6-е) на р. Обиточной у с. Преслава[29].

Рис.6

Следовательно, в погребении под Аккерменом мы имеем сосуд с орна­ментом катакомбного типа, по форме указывающий на влияние срубной культуры.

Еще более характерным в этом отношении является сосуд из погре­бения 2-го (курган № 4) на р. Молочной у села Ново-Филипповка [30]. Фор­ма сосуда так же острореберная; поверхность сосуда покрыта пышным орнаментом, нанесенным рядами простой и плетеной веревочки; орнамент занимает всю поверхность сосуда и опускается от горла к днищу харак­терными фестонами, столь обычными на сосудах катакомбной культуры.

Подобного рода сосуд был обнаружен также в Поднепровье, под Никополем, у хутора Хмельницкого, раскопками 1951 года И. П. Костюченко[31]. Еще более интересным является факт нахождения в катакомб­ных погребениях целых сосудов срубной культуры, которые формой пол­ностью повторяют баночные горшки срубного типа.

Так, при раскопках в “Северном Приазовье «а р. Обиточной у села Преслав[32] в кургане № 1 было обнаружено погребение (13-е) в катаком­бе, которая оказалась впущенной в курган, насыпанный над погребением ямной культуры. Покойник в катакомбе был положен скорченно на ле­вом боку, головой на ЮЗ. У ног покойника лежали две «литейные фор­мочки» из красноватого песчаника (рис. 7, 2), около виска было найде­но височное бронзовое кольцо с заходящими друг за друга расширяющимися концами (рис. 7, 1). Перед лицом погребенного был поставлен неорнаментированный сосуд баночной формы (рис. 7, 3).

Инвентарь погребения из кургана № I, погребение 13 у с. Преслав на р. Обиточной

Рис. 7. Инвентарь погребения из кургана № I, погребение 13 у с. Преслав на р. Обиточной

Песчаниковые «литейные формочки» и спиральное височное кольцо с несомненностью позволяют датировать это погребение катакомбным временем. Сосуд баночной формы находит себе аналогии только в памят­никах срубной культуры. Правда, немного удивляет техника изготовле­ния этого сосуда: толщина его стенок очень велика и достигает 2 см, поверхность страшно бугристая; все производит впечатление неумелого и необычного изготовления этого сосуда, возможно, в подражание чужим сосудам. О принадлежности этого погребения катакомбной культуре го­ворит то, что положение и ориентировка костяка на ЮЗ отличаются от положения всех костяков в этих курганах, относящихся к срубной куль­туре, строго ориентированных на запад, и совпадает с ориентировкой ямных погребений в этих курганах.

Подобные явления позволяют утверждать, что хронологически ката­комбная культура несомненно, хотя бы некоторое время, существовала одновременно со срубной культурой.

Теперь возникает вопрос, когда же окончательно катакомбная куль­тура была вытеснена срубной на территории Поднепровья и в северо- западной части Приазовья?

На этот вопрос нам могут ответить материалы поселений и отчасти могильников срубной культуры на указанной территории.

Материалы эти довольно многочисленны. В Северном Приазовье мы имеем значительное число поселений орубной культуры, которые все без исключения дают обильный керамический материал, позволяющий уста­новить их дату. Во-первых, при довольно обширных исследованиях, про­веденных в последнее время рядом экспедиций Б. Н. Гракова, не было обнаружено в Приазовье ни одного раннего поселения срубной культуры. Во-вторых, было найдено значительное количество поселений поздней срубной культуры — типа поселения «Куца Бердынка» [33] (Запорожская обл. Приморский p-он), расположенного на небольшой речке этого же названия при впадении реки в Азовское море в 1 км от с. Луначарское. Керамика этого поселения дает основание отнести его к позднесрубному времени. Значительное количество сосудов имело налепной валик с хаактерными косыми насечками по всей его поверхности; валики распола­гались по шейке сосудов. Кроме того, некоторые валики заканчивались типичными для эпохи поздней срубной культуры «усами», которые не раз были отмечены О. А. Кривцовой-Граковой [34] как характерная особенность этого времени. К этому же времени относятся и другие поселения в Северном Приазовье, такие, например, как поселение у с. Терпенье (Запорожская обл. Мелитопольский р-н) на р. Молочной, поселение у с. Преслав на р. Обиточной (Запорожская обл. Ногайский р-н), а также посе­ление «Зинцева балка» на окраине г. Мариуполя и поселение у с. Гуселыциково на р. Грузской Еланчик (Сталинская обл. Буденнов- ский р-н) *.

Совершенно ту же картину мы можем наблюдать и на территории Поднепровья. На этой территории мы точно так же, как и в Северном Приазовье, имеем обильное количество памятников, относящихся ко времени позднекатакомбной культуры, при полном отсутствии ранних памятников срубной культуры. Такое положение невозможно оправды­вать малой изученностью территории. В таких районах, как порожистая часть Днепра, были обнаружены при исследованиях сотни различных памятников, в том числе десятки памятников поздней стадии срубной культуры. В низовьях Днепра было исследовано поселение на Белозер­ском лимане (Запорожская обл.) у с. Знаменка О. А. Кривцовой-Грако­вой [35], которое дало керамику, аналогичную керамике поселения «Куца Бердынка» в северном Приазовье. Здесь мы имеем те же типы сосудов, с теми же орнаментами и налепными валиками, а также несколько фраг­ментов сосудов, которые имели валики, оканчивающиеся «усами», хо­рошо известными во многих поздних памятниках срубной культуры, в том числе и в Поволжье[36].

В порожистой части Днепра также известны поселения позднесрубной культуры на острове Хортица [37], у хутора Божкова [38], в 'балке Сухенькая[39], на острове Майорка[40], Гадючья балка [41], Вовнижская9 стоянка около по­рога того же названия и целый ряд других стоянок этого же времени. Все перечисленные стоянки по керамике относятся ко времени поселения на Белозерском лимане и близкому к нему времени, то есть к рубежу II и I тысячелетий до н. э. и началу I тысячелетия. Вся керамика стоянок из порожистой части Днепра представлена большим числом фрагментов от сосудов с острыми налепными валиками, с косыми или крестообраз­ными насечками по ним. Форма сосудов крупная, с широким устьем, края венчиков плоские, чаще всего отогнутые во внешнюю сторону, по­верхность серая гладкая — все признаки, говорящие за поздний возраст этих стоянок.

В абсолютной датировке это, повидимому, последние века II тысяче­летия до н. э. Более точной датировки дать в настоящее время не пред­ставляется возможным ввиду отсутствия датирующих предметов, за исключением керамики, которую можно датировать исключительно толь­ко типологическим методом.

Кратко коснемся вопроса о продвижении племен срубной культуры в низовья Дона и на Маныч.

В последнее время в ряде работ М. И. Артамонов утверждал, что в степях между Волгой и Доном, а также в долине реки Маныча срубной культуры не существовало. М. И. Артамонов пишет, что: «в треугольни­ке, образованном нижними течениями Волги и Дона и основанием своим опирающимся на Кавказ, срубной культуры, оказывается, вовсе не бы­ло», и далее: «Катакомбные могилы с сосудами, несомненно, представ­ляющими традицию, свойственную катакомбной керамике, доживают здесь до самого конца медно-бронзового века» Эта мысль М. И. Арта­моновым проводится и в другой работе, где он пишет: «Катакомбная культура на юго-востоке европейской части СССР живет долго, так как здесь она, в отличие от степей Северного Причерноморья, не сменяется срубной культурой, распространяющейся из своей лесостепной родины на юго-запад, а не на юго-восток»[42].

Но опубликованные этим автором материалы сами противоречат его утверждению об отсутствии на этой территории памятников срубной культуры.

Раскопки М. И. Артамонова на Маныче у хутора Веселого и хутора Спорного дали не только материал, относящийся к катакомбной культу­ре, но и большое количество погребений, с несомненностью позволяющих отнести их к срубной культуре.

В насыпях курганов, раскопанных у хутора Веселого, Спорного и еще раньше у хутора Каракашева и у хутора Прогресс, И. И. Артамо­новым было обнаружено значительное количество погребений в простых ямах, с ориентировкой на запад. Костяки были в сильно скорченном по­ложении и сопровождались довольно бедным инвентарем.

Инвентарь таких погребений по большей части состоял всего-навсего из одного сосуда, в большинстве случаев баночной формы. Поверхность сосудов плохо заровнена, слегка приглажена. Они имеют полное сход­ство с обычными сосудами баночной формы из памятников срубной куль­туры.

Так, например, типичный баночный сосуд срубной культуры был найден в погребениях 1-м, 2-м, 3-м кургана № 2 у хутора Веселого, а также в погребениях 1-м, 2-м, 4-м в кургане № 3 [43].

Сильная скорченность покойников и западная ориентировка их так­же позволяют нам отнести эти погребения к срубной культуре. М. И. Артамонов сравнивает эти погребения с погребениями в насыпях, исследованных В. А. Городцовым на Донце и Калмиусе, и считает, что «характер погребений в насыпях не представляет чего-либо нового по сравнению с уже известными ранее V в. а большинство погребений В.           А. Городцова, исследованных в курганных насыпях, относились к срубной культуре.

Таким образом, и погребения на Маныче относятся к эпохе срубной культуры, что позволяет опровергать утверждение о том, что срубной культуры на этой территории не существовало.

Другой вопрос — когда появилась здесь срубная культура? На этот вопрос можно ответить только приблизительно. В части погребений, от­носящихся к катакомбной культуре, мы находим некоторые формы сосу­дов, позволяющие говорить о существовании в этом районе катакомбной культуры в начале второй половины II тысячелетия до н. э. Таковыми являются репчатые крупные сосуды с налепными валиками по плечам сосуда. Кроме этого, в ряде катакомбных погребений мы находим височ­ные кольца с несомкнутыми концами, которые, как уже говорилось, встречаются в погребениях срубной ’Культуры в Поволжье. И, наконец, основной формой посуды при впускных погребениях, относящихся к срубной культуре, является баночная форма, которая при отсутствии в этих погребениях острореберных сосудов не позволяет датировать погре­бения ранней стадией срубной культуры и дает возможность отнести их к последней четверти II тысячелетия до н. э.

Племена срубной культуры, достигнув в конце II тысячелетия ни­зовьев Дона и Маныча, не вытеснили, повидимому, окончательно с этой территории племена катакомбной культуры. Об этом свидетельствуют существующие до очень позднего времени некоторые элементы катакомб­ной культуры, например, шнуровой орнамент на сосудах в сочетании с налепными валиками. Эти сосуды были найдены в поселениях на ниж­нем Доне (Кобяково городище) и на хуторе Веселом в одном слое с ке­рамикой поздней бронзы, характеризующейся налепными валиками и косыми насечками по ним.

В керамическом материале этих погребений мы найдем немало эле­ментов катакомбной культуры, но это нисколько не противоречит нашему доказательству, что на территории в низовьях Дона и Маныча существо­вала срубная культура, которая достигла этого района в конце II тыся­челетия до н. э.

Таким образом, катакомбную культуру на среднем Доне и на Северном Донце можно датировать первой половиной II тысячелетия до н. э.

Катакомбную культуру Поднепровья и Приазовья, а также на Ма­ныче можно датировать, начиная с рубежа III—II тысячелетий до н. э. и приблизительно до последней четверти II тысячелетия до н. э. Верхняя дата катакомбной культуры окончательно будет установлена только при дополнительных находках, которые смогут дать нам абсолютную дату.

Татьяна Борисовна Попова

Из сборника «Племена катакомбной культуры», Труды государственного исторического музея, Выпуск 24, 1955 г

 

Бронзовые украшения катакомбной культуры, найденные при погребениях

Табл. I. Бронзовые украшения катакомбной культуры, найденные при погребениях: /, 6 — станица Константиновская, курган «Баба»; 2. 8 — д. Селимовка близ г. Изюма; 3 — с. Ковалевка на Северном Донце; 4 — окрестности г. Симферополя; 5 — окрест­ности г. Жданова; 7 — колония Константиновская под г. Пятигорском

Керамика с орнаментацией, характерной для донецкого варианта катакомшшй культуры, найденная в курганах в бассейне р. Северного Донца

Табл. II. Керамика с орнаментацией, характерной для донецкого варианта катакомшшй культуры, найденная в курганах в бассейне р. Северного Донца.



[1]  В. А. Городцов. Бронзовый век на территории СССР. БСЭ, изд. 1.

[2]  В. А. Городцов. Культуры бронзовой эпохи в Средней России. Отчет Исто­рического музея за 1914 г. М., 1916.

[3]  А. П. Круглов и Г. В. Подгаецкий. Родовое общество степей Восточ­ной Европы. ИГАИМК, вып. 119. М.—JI., 1935.

XIII                       Gubert Schmidt. Troja Moukeno-Ungarn, Zeitschrift fur Ethnologie. Berlin,

XIII     H. V. S., 608.

[5]  К. Я. Виноградов. Три эпохи культуры у Ивановой горы на р. Рузе. М., 1925, стр. 12, рис. 6.

! А. А. Иессен. Из истории древней металлургии Кавказа. ГАИМК, Вып. 120. М.—Л., 1935.

[7]  К. Я. Виноградов. Новые памятники фатьяновской культуры. СА, т. IV. М.—Л., 1939.

[8]  Материал не издан. Хранится в Ногинском краеведческом музее. Раскопки А. Я. Брюсова.

[9]  В. А. Городцов. Культуры бронзовой эпохи в Средней России. Отчет Исто­рического музея за 1914 г. М., 1916, стр. 47.

[10]    Т. С. На ссек. К вопросу о среднеднепровской культуре. КС ИИМК, вып. XVI, ■стр. 43, табл. 13. Хранится в ГИМ, инв. № 78607.

[11] Е. И. Крупнов. Древнейший период истории Кабарды. Сборник по истории Кабарды, вып. 1. Нальчик, 1951.

[12] G. et a. de Mortillet. Musee prehistorigne. Paris, 1881, mes. LXI, f. 593.

[13] V. Gordon Child. The donn of Europen civilization. London, 1950, рис. 109—4.

[14] J. Evans. Les 8ges de la pierre Instruments, armes et ornamente des la Grande-Bretangn. Paris, 1878, стр. 260, рис. 185.

[15] E. И. Крупнов. Указ. соч.

[16] В. А. Городков. Результаты археологических исследований в Бахмутском у_ Екатеринославской губ. Труды XIII АС в Екатеринославе, т. I. М., 1907, стр. 278.

[17]          В. А. Городцов. Результаты археологических исследований в Изюмском у.

Харьковской губ. в 1901 г., стр. 294, табл. IV.

[19]  Т. Б. Попова

[20] Е. И. Крупнов. Указ. соч., табл. IX.

[21]    Б. Е. Д е г е н. Курганы в Кабардинском парке города Нальчика. МИА, № 3. М.—Л., 1951, стр. 213—216.

[22]    С. А. Л о к т ю ш о в. Среднедонецкие курганные погребения бронзовой эпохи с оригинальной бытовой индустрией. Сб|рник № 1 матер!ял!в вивчення бассейну Донця. В1дбитки 3 т. I. Труд1в наук! т-ва Донеччини, м. Луганск, 1928.

[23] Материал хранится в Мариупольском краеведческом музее.

[24] В. А. Городцов. Результаты археологических исследований в Изюмском у. Харьковской губ. в 1901 г. Труды XII АС в Харькове в 1903 г. т. I. М., 1905, стр. 174.

[25] В. А. Городцов. Там же, стр. 278.

[26] М. И. Артамонов. Раскопки курганов на р. Маныче в 1937 г. СА, т. XI. М.—Л., 1949.

[27] М. И. Артамонов. Раскопки курганов в долине реки Маныча в 1935 г. СА, вып. IV. М.—Л., 1937.

[28] P. R a u Neue Funde des Wolgadeutschen Gebiet. ESA, IV. Helsinki, 1929. S. 49.

[29] Материалы не изданы. Раскопки были произведены Б. Н. Граковым в Т. Б. По­повой в 1951 г. Хранятся в ГИМ, инв. № 33642.

[30] Экспедиция А. И. Тереножкина 1951 г. Материал хранится в Киеве, в Ин-те археологии.

  1. 1.   Материал не издан. Хранится в Киеве, в Ин-те археологии.

3   Хранится в ГИМ, инв. № 83641.

[33] Стоянка была открыта А. Огульчанским, который в 1950 г. произвел там раз­ведки с небольшими раскопками. Материал не издан и хранится у исследователя. Материал из разведок и раскопок довольно большой и представлен в основном ке­рамикой. В 1952 г. экспедицией Б. Н. Гракова были проведены там раскопки разве­дывательного порядка, в результате чего получен материал того же типа, что и у. А. Огульчанского, но более бедный в силу того, что раскопки производились лишь на площади, не занятой виноградником.

[34] О. А. Кривцов а-Г ракова. Поселение бронзового века на Белозерском ли­мане. КС ИИМК, в. XXVI. М., 1949.

[35] О. А. Кривцова-Гракова. Поселение бронзового века на Белозерском лимане. КС ИИМК, в. XXVI. М., 1949.

[36]0. А. Кривцов а-Г ракова. Алексеевское поселение и могильник. Труды

ГИМ, вып. XXIII. М., 1943.

—s Все материалы получены в результате работ ряда экспедиций при строитель­

стве Днепрогэса в 1928—1932 гг. Материалы не опубликованы и хранятся в Киеве,

в Историческом музее. Инв. №№: Хортица — 190, Майорка — 207-, хутор Бажков —

1651, Вовнижская — 266 и др.

[42] М. И. Артамонов. Раскопки курганов на р. Маныче в 1937 г. СА, в. XI. М.—Л., 1949, стр. 333.

[43]   М. И. Артамонов. Раскопки курганов на р. Маныче в 1937 г. СА, в. XI. М.—Л., 1949, стр. 309, рис. 5/1, 5; стр. 316, рис. 12 (2—6).

Читайте также: