ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:


Самое читаемое:



» » Этнокультурные особенности хозяйства западносибирских татар
Этнокультурные особенности хозяйства западносибирских татар
  • Автор: Malkin |
  • Дата: 08-11-2014 18:26 |
  • Просмотров: 3173

Традиционное хозяйство тюркоязычного населения Запад­ной Сибири, в том числе татарского, изучено довольно под­робно (1; 2; 3 и др.). Особенно значительный вклад в освеще­ние темы внес Ф.Т.Валеев (4; 5), отобразивший многие сторо­ны и детали традиционного хозяйства западносибирских татар: земледелие, животноводство, промыслы и т.д. Тем не менее, нам в ходе полевых этнографических экспедиций последних лет в Тюменскую и Омскую обл. удалось получить интересный материал, расширяющий наши представления о хозяйстве местных татар. С целью его изложения и пред­принята настоящая работа. Есть и другая задача данной статьи. Дело в том, что некоторые выводы и положения на­ших предшественников в исследовании темы вызывают оп­ределенные сомнения. В частности, обращает внимание из­вестный стереотип советской исторической науки об исклю­чительно и однозначно прогрессивном влиянии русских пе­реселенцев на коренное население Сибири, о более высоком уровне материального производства первых едва ли не во всех отраслях хозяйства и т.д. (1, с.475, 476 и др.; 6, с.187; 7, с. 16, 19). Не умаляя заметного и положительного влияния пе­реселенцев, причем не только русских, но и поволжских та­тар на хозяйственную культуру местного населения, хотелось бы внести некоторую ясность и в этот вопрос.

Основой для настоящей статьи послужили полевые ма­териалы, полученные автором в 26 населенных пунктах сибирских татар в Тюменском, Тобольском, Вагайском, Нижнетавдинском, Ялуторовском, Ярковском районах Тюменской обл. (1990 и 1992 гг.), в Тарском, Тевризском, Усть-Ишимском, Большереченском районах Омской обл. (1994 г.), а также некоторые данные рукописей, экспонаты местных школьных и краеведческих музеев, в том числе Тобольска и Большереченска.

Объектом изучения было традиционное хозяйство тюркоя­зычного населения перечисленных районов, в прошлом вхо­дивших в Тобольскую губ. (Тюменский, Тобольский и Тарский уезды): коренных сибирских татар, бухарцев и поволжских татар-переселенцев (расселение, этнодемографическую ситу­ацию в крае см. в работах Ф.Т.Валеева (4; 5), Н.А.Томилова (8).

Поскольку главным источником для подготовки статьи были сообщения информаторов-старожилов обследован­ных населенных пунктов, то полученный материал отно­сится преимущественно к первым десятилетиям текущего столетия. С известной осторожностью эти сведения можно отнести и к концу XIX в. Поэтому в большинстве случаев в своем изложении мы придерживаемся хронологических рамок рубежа XIX-XX вв.

Рассматриваемый район расположен на Западно-Сибир­ской равнине со сравнительно плоским рельефом, заболо­ченными понижениями и слаборасчлененными долинами. Континентальный климат отличается обилием тепла и све­та летом (2066 часов солнечного сияния в Тюмени; для срав­нения в более южном Киеве - 1786 часов); холодной и мало­снежной зимой - 35-45 мм снежного покрова; достаточным увлажнением - 300-500 мм. Район входит в лесную (Тоболь­ский и Тюменский уезды) и лесостепную (Тарский уезд) ландшафтные зоны. В первой преобладают малоплодород­ные серые лесные и дерново-подзолотистые почвы, во вто­рой - различные виды черноземов (6).

Различия в физико-географических условиях и особеннос­ти ландшафта Тюменской и Омской областей (Тобольская губ.) и сегодня и, тем более, в прошлом накладывали заметный от­печаток на хозяйственные занятия населения. Так, низмен­ный Тюменский уезд покрывали леса и болота, а сельскохо­зяйственные земли располагались по берегам рек. В Тобольс­ком уезде пашни находились в основном к югу от уездного города; пойма Иртыша и Тобола здесь достигала 20-80 км, изо­биловала протоками, озерами и болотами, что делало почти невозможным нормальное ведение земледельческого хозяй­ства. Северная часть Тарского уезда была богата водоемами, а южная - плодородными черноземами. Поэтому северная часть Тобольской губ. имела лучшие условия для занятия жи­вотноводством, охотой и рыболовством, а юго-восточная часть

*   земледелием. По тем же причинам заметные различия на­блюдались и в агрокультуре, например, тобольских и тарских групп татар (см. ниже). Ландшафт, в частности растительный покров, сказывался и на особенностях промысловой деятель­ности: в березовых лесах имело место углежжение и добыча дегтя; кедровые рощи близ Тобольска и Усть-Ишима были важ­ной статьей дохода местного населения; отсутствие липы к востоку от Тобольска сказалось и на прекращение здесь тра­диции плетения лаптей, выделки рогож и т.д.

Тюркоязычное население Западной Сибири в этносоци­альном аспекте состояло из собственно сибирских татар, выходцев из Средней Азии - бухарцев и переселенцев - по­волжских татар. Первые составляли ясачное и служилое сословие (со второй половины XIX в. - государственные кре­стьяне) и были основными среди податного населения зем­лепользователями. Бухарцы официально землей не наделя­лись и, либо вели скотоводческо-земледельческое хозяйство на арендованных землях, либо занимались другими вида­ми хозяйственной деятельности. Такому положению в не­малой степени способствовала известная этнокультурная самоизоляция бухарцев. В отличие от них, перселенцы - поволжские татары, обычно селившиеся в аулах сибирских татар, активно смешивались с последними и обладали оди­наковыми, в том числе поземельными правами.

В Сибири господствовала индивидуальная подворно­наследственная форма землепользования с элементами уравнительности (3, с.29). Но у отдельных групп сибирско- татарского населения характер землепользования разли­чался. Так, служилые татары землей владели по наслед­ству на праве собственности «за службу» и прежде ясака не платили (характеристика наших информаторов - д.Е- панчино Тобольского района). Вторая часть сибирских та­тар - ясачные - пользовались землей по общинному праву. Причем, пока земли было много (границы земельной дачи

д.Аслана Ялуторовского района отстояли на 40-50 км от населенного пункта) ее практически не переделяли. Но в течение только периода с середины XIX по начало XX вв.. население Тобольской губ за счет переселенцев увеличива­ется в 2,4 раза - с 872 до 2070 тыс.чел. (3, табл.1,2), значи­тельно возрастает плотность населения и начинает ощу­щаться нехватка сельскохозяйственных угодий. Поэтому в начале XX в. почти все татарские общества пашни пере­деляли через определенные сроки. Не подлежали переде­лам, по крайней мере первые несколько лет, новоросчисти из-под леса. Редко делили сенокосы, поскольку в большин­стве деревень сибирских татар их было с избытком. В об­щественном пользовании находились пастбища и другие угодия: реки, озера, леса, кедровые рощи, ягодники и т.п.

К началу XX в. по мере нарастания плотности населе­ния, имущественного и социального расслоения местной деревни лучшие угодия, прежде всего - пахотные земли - концентрировались в руках зажиточной части сельчан. Слабосильные домохозяйства сдавали свои наделы в арен­ду кулакам, бухарцам, соседним русским крестьянам, сами жили промыслами и отходничеством. Подобная ситуация складывалась и в животноводстве: выпасать скот на луч­ших, но и наиболее удаленных пастбищах было под силу лишь состоятельным хозяйствам (см ниже).

Традиционное хозяйство западно-сибирских татар со­ставляли земледелие, животнводство, охота, рыболовство, овощеводство и собирательство, промыслы и торговля. У различных этносоциальных групп татар в разных райо­нах их расселения соотношение перечисленных отраслей хозяйственной деятельности было разным, причем, если в силу ряда причин в начале XX в. ведущую роль играло зем­леделие, то в предшествующее время преобладали другие отрасли хоязйства - животноводство, рыболовство и т.д.

Современник в середине XIX в. отмечал, что «земледелие татар однако развивается в Сибири весьма мало» (2, с.91), а хлебопашеством в Тобольской губ. более всего промышляют татары Ялуторовского и Тюменского уездов (2, с.92). Почти для этого же времени (1825 г.) чиновники сообщали, что тар­ские татары живут охотой и рыболовством, хотя пашенных земель в достатке (10, с.2,3). На рубеже XIX-XX вв. земледе­лие было в основе хозяйства у тех же тюменских, ялуторов­ских татар, а также в южной части Тарского уезда. Имело место оно и в северных районах расселения сибирских та­тар в Тобольской губ., причем у последних сохранились вос­поминания, что земледелие распространилось относитель­но поздно, «с приходом русских» (дд.Шамша, Очтамак То­больского района, Ашаван Усть-Ишимского района). В этом можно усматривать, помимо прочего, и направление широ­кого распространения земледелия среди местного тюркоя­зычного населения. А свидетельство о внедрении земледель­ческой культуры с приходом русских вполне допустимо интерпретировать и как вынужденную меру, сопровождав­шую возросшую плотность населения и сокращение ското­водческих, охотничьих и рыболовных угодий.

«Скотоводство составляет одну из главных отраслей про­мышленности, которою занимаются сибирские татары» (2, с.95), отмечал Н.Юшков в середине XIX в. Но и позднее, на рубеже XIX-XX вв. у части тобольских, усть-ишимских, тар­ских татар оно играло ведущую роль (дд.Шамша Тобольс­кого района, Сибеляково Тарского района, Ашаван Усть- Ишимского района и др.). Вероятно, в этом прослеживает­ся влияние специфических особенносетй экологической среды перечисленных районов: обилие лугов и пастбищ при недостатке пахотных угодий и скудном плодородии мест­ных почв, а также древняя традиция этой отрасли (хозяй­ственно-культурная инерция) для сибирских татар.

Теми же причинами можно объяснить и сохранение в значительных размерах рыболовства в ряде деревень си­бирских татар (Янтыково Тюменского района, Епанчино, Шамша, Лайтамак Тобольского района, Сибеляково Тарс­кого района и т.д.). У местных жителей рыболовство часто сочеталось с охотой, поскольку заболоченная низинная местность, залесенность и та же нехватка пашен ориенти­ровали развитие хозяйства именно в этом направлении. В качестве примера сошлемся на хозяйство жителей д.Ян- тыково, расположенной в обильном лесами, болотами и озерами районе, где пашни разбросаны островками на возвышенностях. Здесь при обилии сенокосов держали много скота, рубили и вывозили лес, пилили доски, выго­няли деготь и т.д. Но едва ли не важнейшей отраслью хо­зяйства было рыболовство: при богатстве рыбы в соседних озерах она была главным товарным продуктом. Ее везли в Тюмень, обменивали в соседних деревнях на картофель и овощи. Близкой в рассматриваемых районах была ситуа­ция и с охотой. О роли этой отрасли в прошлом свидетель­ствует традиция уплаты местными татарами ясака пуш­ниной. Но к концу XIX в. из-за сокращения естественной среды обитания зверя и птицы, охотничьих угодий, про­мысел падает. В заметных размерах в начале текущего столетия он сохраняется лишь у части тобольских татар, особенно у заболотной группы (д.Лайтамак и др.).

Традиционной отраслью хозяйства западно-сибирских та­тар было собирательство и его специфическая отрасль - шиш- кование кедра. Если культурного садоводства до середины XX в. известно практически не было, то сбор дикорастущих ягод и плодов, местами - грибов и , там где это было возможным, кедровых орехов был известным подспорьем в домашнем хо­зяйстве, нередко служил и для пополнения бюджета.

Не только неимущие крестьяне, не имевшие сил и воз­можностей обрабатывать пашню или содержать много ско­та, безземельные бухарцы, но зачастую и вполне состоя­тельные домохозяева активно прибегали к сторонним при­работкам: отходничеству, местным ремесленным промыс­лам, торговле. Характер и степень занятия промыслами определялся, главным образом, локальными условиями экологической среды и хозяйственной коньюнктурой.

Выше мы рассмотрели структуру и примерное соотно­шение различных отраслей хозяйственной деятельности западно-сибирских татар. Обратимся к их конкретному содержанию, в частности - к земледелию.

Вопреки мнению И.А.Асалханова о том, что в Сибири в конце XIX - начале XX вв. господствовали или паровая без удобрения или залежно-паровая системы земледелия (3, с. 139, 148,160), у сибирских татар в это время в основе земледельчес­кой культуры все же была паровая система обычного для широкой полосы лесной и лесостепной зоны Евразии вида: три поочередно сменяемых клина - озимой, яровой и паровой. Пар на местных подзолистых и серых лесных почвах унаво­живался; на более плодородных выщелоченных черноземах (д.Красный Яр Ялуторовского района, например) пар удобря­ли только зажиточные крестьяне. Новины из-под леса расчи­щали топором. Лишь в д.Лайтамак Тобольского района, где земледелие внедрялось сравнительно поздно, сохранялись ос­татки подсечно-огневой системы земледелия: крупные дере­вья вырубали и вывозили, остальное жгли. Этим местные та­тары не отличались от русских крестьян (11, с.205). На ново- росчисти в первый год сеяли рожь, реже - ячмень, следующие 1-2 года - пшеницу, овес и т.д., затем оставляли под пар. Редко на новине в первый год высевали коноплю и никогда - репу, как это практиковалось в Европейской России. У сибирских татар к началу XX в. почти не сохранилась переложная (лесо­польная) система земледелия, в прошлом широко распростра­ненная в Западной Сибири (11, с.216). Нами зафиксировано, что лишь в д.Ашаван Усть-Ишимского района, где на рубеже XIX-XX вв. были развиты другие отрасли хозяйства, еще со­хранялось бессистемное земледелие с неупорядоченным сево­оборотом и отсутствием унавоженного пара.

Системе земледелия соответствовал состав возделывае­мых сельскохозяйственных культур. В озимом поле выра­щивали рожь (арыш, арш). Разнообразием отличались яро­вые куьтуры: овес (солы), пшеница (бодай, питай, подай), ячмень (ашлык), просо (тары), горох (борчак), гречиха (ка- рачуха, кара бодай). В северо-западной группе у заболот­ных татар не было посевов пшеницы и гречихи. У после­дних, а также татар близ Тобольска, на севере Тарского уез­да посевы пшеницы заменял ячмень. Напротив, в южной части Тарского уезда, у ялуторовских крестьян эта культу­ра почти не выращивалась, а посевы озимой ржи замеща­ла яровая рожь (3, с. 139). У собственно сибирских татар по Иртышу не было гречихи, либо она распространилась по­здно и под русским названием карачуха. Незначительные посевы проса имели место лишь на юго-востоке губернии, у части тарских и ялуторовских татар. Ф.Т.Валеев свидетель­ствует, что в прошлом довольно распространенной была полба (5, с.64). А по нашим данным эта древняя культура упоминается только жителями д.Аузбакеево Ялуторовского района, где часть населения были переселенцы - поволжс­кие татары, причем татары казанские, для которых полба - весьма характерное растение (12, с.40-41).

Сложная картина складывалась с прядильными расте­ниям - льном (лен, житен) и коноплей (киндер, терма, тар- таим). Русские крестьяне в больших размерах возделыва­ли эти культуры (13, с.72-73), а у сибирских татар посевы льна и конопли в период рубежа XIX-XX вв. были незначи­тельными; выращивали их преимущественно ради масла Необходимый же в хозяйстве холст и полотно выменивали у соседей на хлеб, рыбу и другие продукты (д.Епанчино То­больского района). Обращает внимание тот факт, что там, где население деревни (Иски-Чуганаево Нижне-Тавдинско- го района) или значительная часть жителей были пересе­ленцы - поволжские татары, посевы этих культур были весь­ма заметными. Много конопли было в д.Бол.Тябенди Усть- Ишимского района, где ее специально выращивали на во­локно для вязания сетей. Наконец, на волокно же использо­вали во многих населенных пунктах дикую крапиву.

Упряжные пахотные орудия на рубеже XIX-XX вв. у за­падно-сибирских татар отличались унифицированностью. Прежние архаичные орудия типа двузубой сохи с переклад­ной полицей, известные в крае во второй половине XIX в. (3, с. 156-157; 5, с.68) полностью вышли из употребления, о них не сохранилось даже воспоминания. Повсеместно поля обраба­тывали полусабаном (агач сука, пермянка) (12, рис.12): кус­тарным плугом с колесным передком, одним лемехом или, реже, двумя сошниками, стальным или, иногда, деревянным отвалом и запряжкой в 2-3 лошади. Это орудие возникло во второй половине XIX в. в Прикамье и Пермском Приуралье на основе поволжского (татарского) сабана и двузубой сохи (кунгурский и курашимский сабан), откуда вскоре появи­лось в Зауралье и под названием «пермянка» распространи­лось в Западной Сибири. В первые десятилетия XX в. в То­больской губ. появляется стальной фабричный плуг.

Повсюду у местных татар на рубеже XIX-XX вв. употреб­лялась одна и та же борона: четырехугольная рамная из деревянных брусьев с 16 деревянными или, чаще, желез­ными зубьями. У сибирских татар она называлась себер- ке, у переселенцев - поволжских татар - тырма. Изредка встречалась треуголная рамная борода, драпач, в конце XIX в. появившаяся в Пермской губ., а оттуда быстро рас­пространившаяся по соседним регионам, в том числе и среди сибирских татар (дд.Красный Яр, Сингуль Ялуторов­ского района). В данном случае наши информаторы спра­ведливо подчеркивали, что эта борона - «от русских». В д.Ис- ки Нижне-Тавдинского района сохранилась архаичная форма бороны - волокуша из ветвей.

Необходимо отметить, что отдельные исследователи запад­но-сибирских татар появление сохи, рамной четырехуголь­ной бороны, даже сабана у них увязывают исключительно с русским земледелием. Более того, предполагается, что подоб­ное влияние испытали и переселенцы - поволжские татары (4, с.74; 6, с.187). Подобные утверждения вызывают серьезные возражения, ибо местные татары и до широкого распрост­ранения русской агрокультуры знали пашенное земледелие с определенным набором орудий. Об этом, в частности гово­рят не русские, а тюрко-татарские названия сохи, бороны и т.п. Что же касается поволжских татар, то последние имели развитую для своего времени земледельческую культуру и совершенные пахотные орудия тех же типов и видов, что и в Западной Сибири (12). Переселенцы-татары, жившие в од­них деревнях с местными тюркоязычным и единоверным населением, имели больше возможности для этнокультурно­го взаимодействия. Характерный пример: в д.Иски Нижне- Тавдинского района казанские татары и местные сибирс­кие пахали полусабаном, но у первых он был совершеннее, имел больше металлических деталей.

Для уборки урожая использовали серп (урак) и косу (чал­гы). Серп был фабричной или кустарной работы того же типа, что и широко распространенный в Евразии. Косой- литовкой убирали овес, горох и любой хлеб при плохом уро­жае. Часто ее снабжали 4-5 зубьями (тырнавычлы чалгы). Любопытно, что ее появление связывали с приходом по­волжских татар (д.Иски Нижне-Тавдинского района). Для косьбы сена, помимо обычной косы, еще сохранялась ар­хаичная коса-горбуша (кэкре чалгы). Дольше всего она употреблялась у заболотных татар (д.Лайтамак Тобольско­го района). Некоторые исследователи считают, что тарс­кие татары для сенокошения употребляли серп (6, с.187), что вызывает недоумение, поскольку для лесной и лесостеп­ной полосы России подобная практика неизвестна.

Сжатый и связанный в снопы хлеб для просушки, доз­ревания и хранения ставили в различные клади. Наибо­лее распространенной формой была кладь типа поволжс­кого суслона и бабки: суслон и бишэм, мишэм. Суслон со­стоял из 10 снопов, бишэм - из 10 снопов ржи или 6 снопов яровых хлебов (а не 5 снопов, как писал Ф.Т.Валеев - 5, с.71). В любом случае 9 или 5 снопов ставили вертикально в кучу, а последним снопом, раскрыв вершину, накрывали всю кладь. Лишь в дд.Иски Нижне-Тавдинского района и Красный Яр Ялуторовского района, где часть населения составляли поволжские переселенцы, 9 снопов накрывали тремя положенными горизонтально (кырлык). В той же д.Иски (крещенотатарской ее части - Чугунаево) для бишэ- ма употреблялось характерное для казанских татар назва­ние бэбкэ, в д. Лайтамак Тобольского района - шапка. В Чугунаево (у татар-переселенцев) для сырой погоды была известна кладь урмэ из ряда зигзаобразно уложенных сно­пов. Часто встречающаяся копна чцмэлэ предназначалась главным образом для сена. На гумне снопы хранили в круп­ных, 30-40 возов снопов кладях круглой (кибэн, кысма) и продолговатой (скырт, ябсар, зарод) формы. Часто кибэн ставили на помост аяк для предохранения от сырости и мышей. Сено для длительного хранения укладывали в тот же кибэн или в кладь могъл,_богъл У зоболотных татар кладь сена называлась кибэн, а снопы ставили в кысма.

В формах и названиях кладей снопов просматриваются несколько особенностей. Так, кладь суслон, широко распро­страненная в лесной полосе Евразии у многих народов, в том числе поволжских татар и русских, явно заимствована у последних сибирскими татарами. К слявано-русской тра­диции восходит, скорее всего, зарод и скырт. Названия и способ укладки снопов в такие клади, как чцмэлэ, црмэ, кибэн, богыл характерны для поволжских татар, из агра- культуры которых они могли попасть и в местное земледе­лие. А клади кысма и_бишем, возможно местного проис­хождения; у поволжских татар они неизвестны.

При необходимости и при возможности снопы просу­шивали в специальных сооружениях - эвен. В рассматри­ваемое время западносибирские татары употребляли три типа хлебосушилен: ригу, срубный овин и, предположитель­но, овин-шиш. Первая была распространена у тюменских, тобольских, ялуторовских татар. Рига представляла собой однокамерный сруб размером приблизительно 5х5 м с пе­чью по-белому. У всех групп татар применялся срубный овин двух видов - ямный и верховой: первый у тарской и усть-ишимской группы, второй - у тюменских, тобольских, ялуторовских, заболотных татар. Ямный овин состоял из двух камер: земляной ямы с печью по-черному или без нее и верхней камеры размером 4-5х4-5 м для снопов. Верхо­вой овин напоминал ригу и отличался от последней печью по-черному. У ялуторовских татар сохранилось, правда довольно путанное, воспоминание о хлебосушильне напо­добие известного овина-шиша: земляная яма, где разво­дили костер, перекрывались жердями, куда прислоняли снопы (д.Сингуль Ялуторовского района).

Риги и овины были у состоятельных домохозяев; осталь­ные довольствовались сушкой снопов в поле и лишь в дож­дливые годы арендовали их у односельчан, либо непосред­ственно перед помолом сушили зерно на солнце, на печи в избе. Показательно, что сушить снопы в бане не было при­нято из суеверных соображений. Этим сибирские татары отличались от поволжских, где подобная практика была обыденным делом. Добавим, что в Западной Сибири, как и в Европейской России, срубные овины и риги тяготели к лесной зоне, овин типа шиша - к лесостепной (12).

Гумно (ырдын, ыртын, ындыр, табалык, бакча) с током, кладями снопов и овином обычно располагалось в удале­нии от усадьбы, на околице деревни, редко - на задах усадь­бы. В силу местных скотоводческих традиций - свободного выпаса скота (см. ниже) гумно огораживали, каждое поот- дельности или группами по несколько домохозяев. У тюмен­ских татар бытовали только открытые токи, в других груп­пах преимущественно у состоятельных крестьян встреча­лись гумна с крытым током в виде двухскатного крытого соломой на жердях навеса; со стенами из жердей или сруб- ными. Два последних варианта тока бытовали у тарских татар. В этой группе исключение составляла д.Уленкуль и окружающие населенные пункты татар, где была распрос­транена молотьба лошадьми на открытых токах.

Обычным и наиболее употребительным способом обмо­лота снопов у западносибирских татар была молотьба це­пом. У тюменских, тобольских, ялуторовских татар цеп назывался суккыш, суккыч,_молотило, у тюменских еще и тукмак, у заболотных - цеп. У тарской группы татар употреблялось единое наименование - мулата. Там, где проживали перселенцы - поволжские татары, бытовало название чубагач. Наряду с цепом в деревнях ялуторовс­кой и тарской групп практиковалась молотьба лошадьми, с телегой или без нее. Наиболее употребительным этот спо­соб был в южной части расселения тарских татар: в цент­ре тока вкапывали специальный столб, вокруг которого на аркане ходили лошади. Практически вышли у западноси­бирских татар из употребления архаичные способы молоть­бы хлестанием и оббивкой. Но в начале ХХ в. не получила сколько-нибудь широкого распространения и машинная молотьба. Показательно, что у южных групп татар - ялуто­ровской и, особенно - тарской, где широко была распрост­ранена молотьба лошадьми, название цепа - заимствован­ное (мулата, молотило), что косвенно свидетельствует и о традиционности способа обмолота снопов лошадьми.

Обмолоченное зерно перед поездкой на меьницу и для сева сортировали. Практически единственным был способ веяния лопатой на ветру. Лишь в д.Сингуль Ялуторовского района для сортировки посевного зерна применялся грохот - илэк.

Помол зерна производили на водяных (су тегермэне) и вет­ряных (жил тегермэне) мельницах. Последние были только у ялуторовских татар, где не было подходящих рек. Ветряные мельницы были шатровой конструкции, с одним поставом камней, 4-6 крыльями. Водяные, в зависимости от характера местности и мощности потока сооружались верхобойными или нижнебойными, с 1-3 поставками. Строили мельницы татарс­кие либо русские плотники. В большом и богатом с.Тураево Тюменского района в начале ХХ в. была и паровая мельница.

В каждом хозяйстве для переработки небольшого коли­чества зерна на муку и крупу использовали ручные мель­ницы - кул тегермэне, кул тирмэне - из березовых, оси­новых чурбаков с чугунной набойкой. Для рушения на крупу применяли ступы - килэ, ручные и ножные. Ступы же использовались для давления масла из конопли и раз­минания волокна. Материалом для их изготовления слу­жили береза и осина, отверстие выжигали. В д.Сингуль Ялуторовского района была и конная крупорушка.

Крупу и зерно, другие продукты и хозяйственные пред­меты хранили в клетях и амбарах. У сибирских татар клеть повсеместно называлась итлэк, в деревнях с поволжски­ми татарами - клэт. В большинстве это были срубные од­нокамерные постройки с двухскатной крышей, полом и потолком, у зажиточных селян - двухкамерные (куш_итлэк) и двухэтажные (астылы-естеле клэт). Амбары (савасна, завозной) отличались от клетей только размерами и широ­кими двухстворчатыми дверями. В клети или амбаре в нижней или одной из двух горизонтальных камер храни­ли хозяйственный инвентарь, в верхней или второй - про­дукты, в срубном или тесовом ларе (бура, лар) - зерно и т.д. На усадьбе располагался погреб с двухскатной крышей над ним (пугряб), где на леднике хранили молоко, масло, мясо либо использовали для картофеля.

Завершая рассмотрение земледелия сибирских татар, приведем характеристику, данную ему Ф.Г.Валеевым: «...на­ходилось на очень низком уровне...» и характеризовалось примитивными сельскохозяйственными орудиями, трех­польным севооборотом и т.п. (4, с.73). С этим утверждением согласиться трудно. Если агрокультуру сибирских татар сравнивать с «эталоном» - земледелием русских крестьян Сибири, на что завуалировано или явно указывают многие исследователи, то очевидна их почти полная тождествен­ность в тех же системах земледелия, в пахотных орудиях, других орудиях, приспособлениях и т.п. Некоторые специ­фические черты агрокультуры сибирских татар, которые ввиду своей кажущейся «примитивности» выбивались из общепринятой в Сибири практики, следует расценивать не как свидетельство низкого уровня земледелия, но как мест­ную традицию, результат приспособления к экологической среде и особенностям хозяйственной культуры. Наконец, уместно привести замечание одного из авторов, справедли­во подчеркнувшего, что многие рассуждения, в частности, о небрежной обработке пашни у сибирских крестьян - ре­зультат поверхностного общего взгляда (14, с.104).

Сибирские татары овощи, ягоды и т.п. знали и с охотой употребляли в пищу. Однако культурного приусадебного са­доводства до послевоенного (1945 г.) времени не было соверше­но. Что касается овощеводства, то в середине XIX в. Н.Юшков отмечал: «Огородничество сибирских татар находится в мла­денческом состоянии» (2, с.92). Ненамного выросло оно и к ру­бежу XIX-XX вв.: небольшие огороды были у хозяев во многих деревнях региона, в несколько больших размерах выращива­ли овощи бухарцы Тюменского уезда. Наиболее распростра­ненными были морковь (сэртэк), лук (пы/яс), огурцы (кавын), редька (торма), свекла (ляпляк), брюква (коляге), репа (шал- кан) и тыква (кабак). Впрочем, сибирские татары более охот­но покупали или выменивали на масло, деготь и т.д. овощи у соседских русских крестьян. Медленно внедрялся и картофель (бэрэнге): даже на рубеже XIX-XX вв. его посевы занимали обыч­но 1-2 грядки. Любопытно свидетельство старожила д.Крас- ный Яр Ялуторовского района: увидев, как русские крестьяне сажают картофель, татары недоумевали: «...такой хороший кар­тофель и в землю закапывают».

Но издавна собирали и употребляли в пищу дикорасту­щие ягоды, плоды и т.п.: бруснику, смородину, малину, землянику, боярышник, черемуху, морошку, голубику. Из ягод делали пастилу; сушеную черемуху мололи, смешива­ли с мукой и пекли лепешки. Охотно, особенно дети, ели борщевник, черемшу и т.п., пекли корни камыша. Весной своеобразным лакомством была внутренняя нежная сто­рона бересты. Большинство сибирских татар грибы не со­бирали («русская пища»). Исключение составляли креще­ные татары дд.Иски-Чуганаево Нижне-Тавдинского райо­на, д.Кулларово Вагайского района, Иртышакское Тоболь­ского района, где грибы солили, пекли с ними пироги. Жители д.Аузбакеево Ялуторовского района в большом ко­личестве собирали грузди на продажу.

Важной составляющей хозяйственной культуры части сибирских татар, преимущественно тобольской и усть- ишимской групп, был сбор кедровых орехов - кысык сугу. Кедрачи принадлежали всему сельскому обществу и стро­го охранялись. По решению схода, обычно в августе, на­значался день сбора шишки. Добывали ее ударяя по кед­ру деревянным молотом на длинной рукояти - кысык баш. Дома шишки лущили при помощи двух зубчатых деревян­ных пластин и очищали от чешуи и сора на плоском ящи­ке из коры. Однако промысел не был постоянным, посколь­ку урожай орехов бывал раз в несколько лет.

Важнейшей отраслью традиционного хозяйства запад­носибирских татар было животноводство. Основу стада составляли лошади, крупный рогатый скот и овцы. Коз почти не держали. Еще в середине прошлого столетия от­мечали, что скот у татар хороший, но особенно они забо­тятся о лошадях (2, с.97). На рубеже XIX-XX вв. при мест­ном обилии пастбищными угодьями и сенокосами у отдель­ных хозяев, особенно зажиточных, было до 10-30 лошадей (в д.Енбаево Тюменского района специально для извоза держали до 60 лошадей), до 15-25 коров, до 40-50 овец. При этом особо значительным поголовьем отличались стада тарских татар, где скот разводили и на продажу (д.Боль.- Тябенди Усть-Ишимского района).

В рассматриваемое время содержание скота было паст­бищно-стойловым. В зависимости от обеспечения земельны­ми угодьями, прежде всего - выгонами, конфигурации земель­ной дачи и, возможно, в силу традиций, летом скот выгули­вался с пастухом или, чаще, без пастуха. Этим же определя­лась система ограждения населенного пункта, выгонов и полей во избежании потравы хлебов. Если за скотом смотре­ли пастухи, то огороженной была сама деревня; на выездах из нее устраивали полевые ворота (кыр капка). В другом слу­чае изгородь сооружали на удалении 1-2 км от деревни, обра­зуя обширный выгон (пускыт, поскотъ). Здесь скот держали весь период вегетации хлебов, от посева до жатвы. Встреча­лись выгоны, расположенные в излучине реки - тогда пре­градой служила вода (дд.Епанчино Тобольского района, Ас­лана Ялуторовского района). Нередко для молодняка близ воды устраивали специальный выгон. Там, где пашни были небольшими и скот пасся без пастуха, огораживали собствен­но поля с посевами (д.Лайтамак Тобольского района). Изго­родь в виде прясла из жердей или плетневую (читан) для со­оружения и дальнейшего надзора делили между домохозяе­вами пропорционально количеству скота.

Способ выпаса скота без пастуха - наиболее древний и со­ответствующий природной среде и экономике населения лес­ной зоны Евразии. Характерным он был и для сибирских та­тар. Не лишено основания предположение, что русские крес­тьяне Европейского Севера заимствовали эту традицию у финно-угорского населения (15, с.248-249), а у поволжских та­тар практика выпаса скота без пастуха была распростране­на в северных лесных районах, в Вятской и Пермской губ. (12, с. 128). Вероятно, и сибирские татары в свое время переняли этот способ выпаса скота у тюркизированных угров, у кото­рых, судя по материалам памятников бакальской культуры XII-XIV вв. в основе хозяйства лежало скотоводство (16, с.199).

Зимой скот содержали в срубных конюшнях и хлевах (кура) ночью, днем - под навесом (тцбэлек). Для птицы со­оружали землянку (гебкэ). В холода молодняк и, особенно, новорожденных держали дома в специальной загородке.

Обратим внимание на довольно широкое бытование тер­минов жэйлэц и кышлау. В частности, топоним ж/эйлэц со­хранился в названии деревни Яйлау - Летнее Усть-Ишимско- го района. На рубеже XIX-XX вв. у западно-сибирских татар жэйлэц называли отдаленные на 5-20 км от населенного пун­кта хутора с пастбищами, пашнями, гумном, жилыми пост­ройками (см. статью Ю.Г.Мухаметшина в настоящем сбор­нике), где с весны до осени под присмотром наемных пасту­хов содержался скот зажиточных крестьян, проводились зем­ледельческие работы и т.д. Таких хуторов у зажиточных та­тар было особенно много в Тарском уезде (3, с.31). Это было то же, что и заимки русских крестьян в Сибири, используемые сезонно как один из видов землепользования (17, с.143). Од­нако не лишено оснований предположение о взаимосвязи между заимками и залежной системой земледелия (17, с. 155). Не случайно, на жэйлэу кроме пастбищ обычно располага­лись и пашни. В прошлом такая заимка скорее всего было летовкой полуоседлого кочевника-скотовода, помимо стада имевшего и небольшие участки пашни, эксплуатируемой по залежно-переложной системе земледелия. Так, к примеру, в

XIX   в. переходили от полукочевого образа жизни к оседлости томские тюрки-калмаки (18, с.14).

Из домашней птицы западно-сибирские татары держали, главным образом, кур и гусей. Несмотря на то, что еще в сере­дине XIX в. по свидетельству Н.Юшкова, татары разводили уток и индеек (2, с.97), последних в рассматриваемое время почти не было. Водоплавающей птицы особенно много было в селениях, удобно расположенных близ водоемов (Янтыково Тюменского района, Лайтамак Тобольского района).

Многие источники и современники говорят о важном значении охоты и рыболовства в структуре хозяйства мес­тных татар. Так, Генерал-губернатор Западной Сибири Канцевич (1825 г.) отмечал, что «инородцы Тарского округа живут охотой и рыболовством» (10, с.2). Н.Юшков в 1861 г. писал: «Рыбным промыслом сибирские татары занимают­ся весьма усердно, чему много способствует самое распо­ложение их деревень по берегам рыболовных мест на ре­ках и озерах» (2, с.93). Однако позднее Ф.Т.Валеев пишет: «В занятиях татарского населения края рыболовством и охо­той ... ничего оригинального, традиционно-национального не наблюдалось» (4, с.88), при этом все способы и приемы добычи зверя, птицы и рыбы объявляет результатом заим­ствования, преимущественно от русских промысловиков.

Обратимся к конкретному материалу. На рубеже XIX-

XX   вв. рыбный промысел был одним из важнейших источ­ников существования у тюменских, тобольских, заболот­ных, тарских татар. Так, в дд.Уват, Корты авыл, Аусак на обширном озере Уват, в дд.Кубяково, Ванке почти все жи­тели промышляли и кормились рыболовством. Ловили стер­лядь (кэрэш), нельму (ак балык), плотву (чабак), налима (курты), язя (опты), окуня (алабуга), карася (табан ба­лык), щуку (чуртан, чурагай - мелкая щука), линя (кара балык), а также сырок, муксун и др.

Повсеместно, больше в любительских целях, ловили удоч­кой (кормак). Но наиболее продуктивной была добыча рыбы неводом и бреднем (жолыш., елыш, ж,эймэ), а также сетью (ау). Неводы могли достигать огромных размеров - до 300­700 м. Использовали их с лодки летом и через систему про­рубей зимой. Осетровых на Иртыше ловили разновиднос­тью невода, аналогичной поволжскому ахану. Кроме обыч­ных ставных сетей, применяемых на озерах, старицах, существовали сплавные сети (кайбаты, актырма), кото­рыми ловили преимущественно деликатесную нельму. Спус­каясь по течению на лодке, держали за веревку один ко­нец сети; другой поддерживал поплавок: почувствовав попавшуюся рыбу, тотчас вынимали сеть. Другой распрос­траненной снастью были вентили (битилъ, питилъ) и мор­ды (саган), - плетеные из лозы или из сети на обручах ло­вушки, вентили - с одним-двумя крыльями из сети же. Саком-наметкой (курын) ловили весной в мутной воде.

На крупных реках - Иртыше, Тоболе, Ишиме - активно использовали крючковые снасти типа самодура и переме­та (лянгар, ташлама, самолов). Местной особенностью было использование их для ловли осетровых, прежде всего - стер­ляди: это так называемая шашковая снасть, без наживки.

Широко и повсеместно практиковалось острожение рыбы (острога - чаничке, санек). Ранней зимой ночью с ог­нем по тонкому льду глушили рыбу колотушкой (чумар) , пробивали пешней (симан) лунку и доставали острогой.

Характерным для местных татар было устройство зако­лов (ез, туван) на небольших реках на протоках из озер в Иртыш, Тобол и т.д. В центре закола - решетчатой изгоро­ди и ветвей поперек русла устанавливали одну, иногда две морды. Следует отметить, что подобное рыболовное соору­жение типично для местных хантов (19, с. 124).

О масштабах промысла свидетельствуют специальные хранилища живой рыбы: либо в виде помещенных в воду больших корзин (курак), либо наподобие загона (ыйчек) из воткнутых в дно жердей и веток, откуда рыбу доставали сачком. Осенью по первому льду сюда часто наведывались медведи. Рыбу употребляли в пищу в соленом, вяленом виде, варили уху, пекли рыбные пироги. Красную рыбу ели сы­рой - явное заимствование от местных угров (19, с.130).

Приведенные сведения красноречиво свидетельствуют о самобытном и развитом характере рыболовства у сибирских татар, имеющем многочисленные аналоги в тюркоязычном мире. К примеру названия рыб, большинства рыболовных снастей и приспособлений, равно как и конструкций после­дних, практически идентчины поволжско-татарским и (12, с.142-144); такие же сплавные сети, загоны для хранения и ловли рыбы использовали астраханские татары (20, с.43).

В краю, обильном лесами, водоемами и прочими угодья­ми, при относительно невысокой плотности населения и слабой земледельческой освоенности заметную роль в хозяй­стве играла охота. Круглый год добывали разнообразного зверя и птицу: медведя (ак>), лося (ан, кыек_поши), оленя (юша), волка (буре), лису (телке), зайца (куян), белку (тиен), бобра (кондыЗ), барсука (бурсук), куницу (сусар), соболя (кеш), горностая (ас), куропатку (агун, агывун), глухаря (суре, ысон), перепелку (агувал, путэне), утку (црдж, колкойрак, кугелъ), чирка (сореш, црдэк), рябчика (чел) и т.д. Различались ак­тивные и пассивные способы охоты. К последним относи­лись петли и силки, капканы, ловчие ямы и самострелы.

Наиболее употребительыми из-за своей простоты были петли и силки (тозак) из конского волоса, веревки, в пос­леднее время - проволоки. Их ставили на многих зверей, от лося до зайца. Любопытно, что у заболотных татар тради­ция запрещала сооружать петли на лося. К началу XX в. все шире распространялись преимущественно фабричные капканы на белку, лису, волка, бобра. При этом сохраня­лось и такое самобытное сибирское орудие как черкан - сочетание капкана и лука, устанавливаемое на пушных зверей (преимущественно у тарских татар). Применялись для пушных же зверей ловушки-кулемы и пасти, причем, трудно согласиться с мнением о русском происхождении таких устройств у сибирских татар (6, с. 188): они известны и алтайским тюркам и местным хантам, от которых, как и черканы, могли распространиться у татар (1, с.576; 5, с.82). На различных зверей готовили ловчие ямы. Прежде широ­ко распространенные самострелы постепенно выходят из употребления, а в ряде мест из-за опасности для людей в начале XX в. они были просто запрещены.

Из активных способов добычи зверя обращает внима­ние гоньба волков на лошади с кистенем (чукмар). Зимой по твердому насту с собаками и ружьем добывали лося, по глубкому снегу на лыжах - волка. Любопытно, что после­дние понимали - от охотника на лыжах им не уйти и в такое время держались подальше от деревень. Встречалась загонная охота на зайцев: в сети - тенета (ау) их загоняли трещетками (шатыршак). На медведя возле задраной им домашней скотины устраивали засаду на помосте (тас- как) на дереве или добывали его из берлоги. К началу XX в. прочие виды охоты сильно потеснила охота ружейная. По этой же причине исчезает рогатина и лук, причем после­дний дольше всего сохранялся у заболотных татар.

Большим подспорьем в охоте были собаки - западно-си­бирские лайки («остяцкие» - по свидетельству информат- ров), отличавшиеся выносливостью и сообразительностью. Хозяева внимательно следили за сохранение породы.

Охотничьи угодья были общими. Лишь у тобольских и забо­лотных татар за каждым промысловиком была закреплена определенная территория, где находились срубные зимовья (аилыг ой, збушка) с печью (чувал) и нарами (урын, таскак). Рядом располагался амбар (итлек) из сруба в 3-4 венца, раз­мером в 1х 1,5 м, на очищенных от коры столбиках метровой высоты. Такие же амбарчики располагались и вдоль охотни­чьей тропы (тесок). Охотники по неделе - месяцу жили на зи­мовьях и сами признавали, что промысел был тяжелым.

Мясо зверя и птицы почти без исключения употребляли в пищу. Существовал запрет лишь на стерха (белого журавля) и лебедя: у заболотных татар говорили: «... убьешь лебедя - твой род захиреет» (родовой тотем?!). Не везде ели зайца («ког­тистый» - считали тобольские татары). Высоко ценился мед­ведь: мясо шло на пироги, сало и желчь предназначались для лекарственных целей. Такое же назначение имело сало барсука. Много поверий в связи с медведем сохранилось у заболотных татар: в д.Лайтамак одна из родовых фамилий

*   аю токым. Там же, по преданию , медвежат вскармлива­ли женским грудным молоком. Наконец, именно в Лайта- маке при первом весеннем выгоне скота череп медведя на столбе ограды смазывали жиром, испрашивая хорошего приплода. Отметим, что медведь был одной из центральных фигур в религиозных воззрениях местных угров (1, с.593).

Пчеловодство во многих деревнях сибирских татар не было вовсе: «вкуса не знали» (Митькино Вагайского района). Впро­чем, при возможности собирали мед диких пчел (дд.Янтыко- во, Лайтамак Тобольского района). Уже в советское время, особенно после 1945 г. в нескольких селениях по 1-3 домохо­зяина держали колодные ульи на усадьбе. Добавим: по отно­шению к тарским татарам есть свидетельство, что пчеловод­ству их учили переселенцы - казанские татары (6, с.188-189).

Западная Сибирь и местные татары на рубеже XIX-XX вв. находились в общем русле развития капиталистичес­ких отношений, общественного разделения труда, функ­ционирования местных и всероссийского рынка и т.д. Поэтому, традиционные занятия - земледелие, животновод­ство, охота, рыболовство, домашние ремесла дополнялись разнообразными приработками - промыслами.

Распространенной формой приработков был гужевой извоз. Это была и своеобразная традиция: татары издавна осуществляли ямскую гоньбу в Тобольской губ. (13, с.75).

Н.Юшков в середине XIX в. отмечал: «Одно из любимых занятий сибирских татар есть извозничество. Редкий из живущих по большим трактам не занимается извозом» (2, с.97). При этом основными организаторами извозничьего промысла выступали бухарские татары, по крайней мере до времени постройки Сибирской железной дороги в кон­це XIX в., когда промысел стал постепенно сокращаться (1, с.476,479). Возили как местные товары - хлеб, рыбу, дрова на близлежащие заводы, в города Тобольск, Тюмень, Тару, так и купеческие караваны в Семипалатинск, Екатерин­бург, Петропавловск, Иркутск, вплоть до Китая. В дд.Асла- на, Красный Яр в окрестностях Ялуторовска крестьяне возили на местный завод дрова, с завода в Тюмень - стек­ло, обратно - известь и т.д. Жители д.Бол.Тябенди Усть- Ишимского района заготавливали строевой и дровяной лес и сплавляли его по Иртышу в Тобольск. Известны слу­чаи, когда местные бедняки из-за безисходности разбира­ли свои избы и также сбывали их в губернском городе.

Развитыми были промыслы, связанные с обработкой де­рева: пилка досок, плотницкое и столярное дело. Много плот- ников-отходников было в д.Иртышакское Тобольского рай­она. Особенно часто уходили в отход, нередко - дальний, мастера из поволжских татар. Имел место экипажный про­мысел: изготавливали на заказ телеги, сани и части к ним: колеса и колесные станы, полозья, дуги. Последние, в част­ности, из д.Кулларово Вагайского района продавались на базаре в Тобольске. Технологически промысел был далек от совершенства: использовались простейшие инструменты и приспособления; брусья распаривали в навозе; сгибали в станке из сосны (дуга, чана калибы). В краю, богатом вод­ными путями и при развитом рыболовстве спросом пользо­вались лодки (кимэ). Их изготавливали самыми разнообраз­ными, от небольшой одноместной долбленки-однодеревки до крупных дощатых судов, вмещавших сотни килограм­мов груза и ходивших под парусом.

Распространенными были лесохимические промыслы: добыча дегтя (тус мае) и смолы (сумала), углежжение. Пер­вый, например, шел на нужды ремесленников и извоза - деревянные оси телег требовали смазывания дегтем через каждые 10 км. Сидка дегтя и смолокурение особенно раз­витыми были в дд.Янтыково Тюменского района и Кубя- ково Вагайского района. Деготь и смолу выгоняли в яме: копали круглую в 3-4 м глубиной и диаметром яму, обма­зывали глиной и сушили все лето. Из нижней части в подъямник выпускали трубу для сбора продукта, получая 3-4 ведра дегтя за раз. В начале XX в. стали появляться смолокуренные котлы. В качестве сырья для дегтя исполь­зовали березовую, реже, осиновую кору, смолу добывали из сосновых сучьев и корней. Уголь на нужды местных «за­водов» и кузниц получали, сжигая без доступа воздуха (за­сыпав землей) в кучах березовые дрова.

Из других, связанных с обработкой дерева ремесел сле­дует отметить изготовление лаптей. Это были мегезле чабата плетеные из 5, 7, 9 лык. Промыслом занимались практи­чески только переселенцы - поволжские татары, так как сибирские татары предпочитали кожаную обувь. Хорошим примером могут служить жители полиэтничной д.Иски Ниж- не-Тавдинского района, где крещеные, казанские татары и мишари носили лапти, сибирские татары - традицион­ную обувь. Редким исключением было население д.Лайта- мак Тобольского района: здесь, помимо лаптей, ткали ци­новки из лыка и камыша (еген). Рогожи из последнего мате­риала изготавливали и в д.Кулларово Вагайского района.

Во многих деревнях работали кожевники; известны были и «заводы» из хозяина - мастера и 1-2 подмастерьев. Обраба­тывали кожи как домашнего скота, так и лосиные. Выде­ланное сырье попадало, либо через прасолов и купеческих приказчиков на промышленные предприятия (в Тюмени, например), либо к местным ремесленникам - сапожникам и шорникам. Изделия последних опять же шли на обеспе­чение развитого извоза. Были и скорняки, причем техноло­гия обработки овчин ничем самобытным не выделялась и не отличалась от принятой среди русских или поволжско- татарских ремесленников (12, с.176-177). Валяльщики вой­лока выделывали кошмы (киез), валенные сапоги. Среди этих мастеров особенно выделялись поволжские татары, в том числе отходники из Кукмора Казанской губ. Пришлы­ми из районов Заказанья были и ювелиры. Некоторые тата­ры изготавливали на заказ кирпич, сырцовый для печей и обожженый для домостроительства; в д.Тураево Тюменско­го района у местного бая был кирпичный «завод», В двух­трех деревнях по Иртышу плели на продажу сети и неводы.

Достаточно подробное и полное описание ремесленных и отходнических промыслов западносибирских татар содер­жится в работах Ф.Т.Валеева (4, 5). Однако трудно согласить­ся с тезисом Ф.Т.Валеева о том, что на рубеже Х1Х-ХХ вв. ре­месло у собственно сибирских татар было еще на стадии до­машнего и не отделившимся от традиционных отраслей хо­зяйства: животноводства, земледелия и т.д. (5, с.82-83). Наши материалы говорят о противном. Но, справедливости ради, следует отметить, что сибирские татары -ремесленники в это время еще больше работали на заказ, а не на рынок. А в целом ремесла местного тюркоязычного населения по техно­логическим приемам, оборудованию и т.д. мало чем отлича­лись от традиционных ремесел поволжских татар (12, 21).

Местные татары активно занимались торговлей и торгово­посреднической деятельностью: еще в середине прошлого века.

Н.Юшков отмечал: «... род промышленности, из наиболее рас­пространенных между сибирскими татарами, есть торговля» (2, с.98). Причем большинство «торгующих татар» составляли бухарцы (2, с.22,24), Так, купцы из д.Тураево Тюменского рай­она везли в Монголию хлеб, оттуда кожи на тюменские обув­ные предприятия. Они же торговали галантереей, гастроно­мией, сельскохозяйственной продукцией и ремесленными из­делиями. Татары д.Красный Яр Ялуторовского района на яр­марке в Ялуторовске покупали и перепродавали лошадей. При- тобольские татары активно торговали со своими северными соседями: предприниматели из д.Епанчино Тобольского рай­она поддерживали широкомасштабную пушную торговлю с охотничьими хантами; многие жители д.Кулларово Вагайс- кого района работали приказчиками у русских и татарских купцов, имевших дело с пушниной и т.д.

Традиционное хозяйство западно-сибирских татар рубе­жа XIX- XX вв. было комплексным и включало земледелие, животноводство, охоту, рыболовство, собирательство, про­мыслы и ремесла, торговлю. Большинство этих занятий ме­стных татар были самобытными и достаточно древними.

Структура хозяйства отдельных групп сибирского насе­ления в силу причин экологического и этносоциального характера заметно различалась. У северных: усть-ишимс- ких, тобольских, особенно - заболотных татар наряду с зем­леделием важную роль играли охота, рыболовство, собира­тельство. В хозяйстве тарской, отчасти - ялуторовской групп развитым было животноводство.

В Западной Сибири происходили активные этнокуль­турные контакты в области хозяйства. Собственно сибирс­кие татары оказали значительное влияние на окружаю­щее население, в свою очередь перенимая рациональные орудия, навыки и приемы хозяйственной культуры. Осо­бенно сильное воздействие шло не от русских переселен­цев, а от местных угров и поволжских татар.

И последнее. В советской науке было принято считать, что развитое земледелие в Сибирь принесли русские кресть­яне. Не принижая значения русской (как и поволжско-та­тарской) агрокультуры на сибирских татар, отметим дав­нюю традицию земледелия местного тюркоязычного насе­ления. Об этом говорят данные археологии (16). При всем сходстве элементов земледельческой культуры сибирских татар с представителями других национальностей, агрокуль­тура первых сохранила ряд самобытных черт, отображаю­щих историю их формирования и взаимосвязь с местными природными условиями. В пользу традиционности земле­делия сибирских татар свидетельствует и собственная лек­сика земледельческой тематики. В их агрокультуре сохра­нились и черты ранних этапов сложения данной отрасли. Достаточно указать на сибирско-татарское название ячме­ня - ашлык. Термин имеет у них и второе значение - хлеб вообще, жито. Этот факт весьма показателен, поскольку многие кочевники Азии и Сибири, переходя к оседлости и земледелию , в первую очередь начинали возделывать имен­но ячмень (см. например; 22, с.201,210 и др.).

Н.А.Халиков

Из сборника «Сибирские татары», Институт истории Академии наук Республики Татарстан, Казань, 2002

Литература

*           Народы Сибири. Этнографические очерки //Народы мира.- М.-Л., 1956.

*           Юшков Н. Сибирские татары//Тобольские губернские ведомости, 1861.- № 35-45.

*           Асалханов И.А. Сельское хозяйство Сибири конца XIX – начала XX вв.- Новосибирск, 1975.

*           Валеев Ф.Т. Западно-сибирские татары во второй половине XIX -начале XX вв.: историко-этнографические очерки.- Казань, 1980.

*     Валеев Ф.Т. Сибирские татары. Курьтура и быт.- Казань, 1993.

*            Козина Г.М., Кузнецова Н.В., Первых С.Ю. Влияние этнической ситуации на хозяйственные занятия тарских татар. (Предва­рительное сообщание по материалам Большеречинского рай­она Омской области)// Этнокультурные явления в Западной Сибири.- Томск, 1976.

*      Хвостов Н.А. К вопросу истории взаимоотношений и взаимо­влияния тюркских народов Прииртышья с русскими в XVIII- XIX вв // Россия и Восток: традиционная культура, этнокуль­турные и этносоциальные процессы.- Омск, 1997.

*        Томилов Н.А. Тюркоязычное население Западно-Сибирской равнины в конце XXI - первой четверти XIX вв.- Томск, 1981.

*            Никонов С.П., Тарасенков Г.Н., Черезов И.В. География Тюменской области.- Свердловск, 1966.

*        Обращение Генарал-губернатора Западной Сибири П.М.Канцевича к татарам Тобольской губернии по доводу перечисле­ния их в разряд оседлых инородцев//Ежегодник Тобольского губернского музея.- 1910.- В.ХХ.- Тобольск, 1912.

*        Этнография русского крестьянства Сибири. XVII - середина XIX в.- М., 1981.

*      Халиков Н.А. Хозяйство татар Поводжья и Урала (середина - начало XX в.).- Казань, 1995.

*        Лебедева А.А. Формирование русского населения в Притоболье и хозяйственный быт (XVIII - начало XX вв. //Хозяйство и быт западно-сибирского крестьянства XVII- начала XX в.- М., 1979.

*        Пронин В.И. Влияние трудовых традиций крестьян на разви­тие земледелия в Сибири в конце XIX - начала XX в. (Трудовые традиции крестьянства).-Новосибирск, 1985.

*        Финченко А.Е. Пастбищное хозяйство и типы выпаса скота на Русском Севере (вторая половина XIX - начало ХХ в.) // Этносы и этнические процессы. Памяти Р.Ф.Итса. - М.,1993.

*        Археологическое наследие Тюменской области. Памятники лесостепи и таежной полосы. - Новосибирск, 1995.

*        Липинская В.А. Заимки Западной Сибири конца XIX в. как сезонные поселения //Хозяйство и быт западносибирского крестьянства XVII - начала ХХ в. - М.,1979.

*        Томилов Н.А. Этнография тюркоязычного населения Томско­го Приобья (Хозяйство и материальная культура). - Томск, 1980.

*        Лукина Н.В. Культурные традиции в хозяйственной деятель­ности хантов//Культурные традиции народов Сибири. -Л., 1986.

*        Халиков Н.А. Средневолжские татары в Астраханском крае: традиции и инновации в хозяйственной культуре //Астрахан­ские татары. - Казань, 1992.

*        Халиков Н.А. Промыслы и ремесла татар Поволжья и Урала (середина XIX - начала XX в.). - Казань, 1998.

*        Радлов В.В. Из Сибири. Страницы дневника. - М., 1989.

 

Читайте также: