ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
?


!



Самое читаемое:



» » Пер Альбин Ханссон
Пер Альбин Ханссон
  • Автор: Malkin |
  • Дата: 30-10-2014 20:13 |
  • Просмотров: 2016

Per Albin Hansson

После завершения Первой ми­ровой войны, породившей ре­волюции в России, Германии, Венгрии, а также гражданское противостояние в Финляндии, Ирландии и позднее в Ис­пании, общество как никогда ранее ис­пытывало потребность в идеологии классового мира и национального един­ства. В этой ситуации появилось два по­литика, предложивших свои подходы к новому мироустройству. Одного звали Бенито Муссолини, другого — Пер Аль­бин Ханссон.

Строитель Дома

Итальянец Муссолини предложил фашистское государство, основанное на корпоративистской экономике, в ко­торой капиталисты и рабочие сотруд­ничают ради возрождения националь­ного величия, а агрессивность бедно­ты, не имеющая выхода в классовой борьбе, выплескивается наружу через завоевания соседних земель. Муссоли­ни порвал с социалистами, отверг демок­ратию, сделал упор на авторитаризм и стал благодаря этому известен всему миру. Созданное же им государство не просуществовало и четверти века.

Швед Ханссон предложил теорию «Народного дома», согласно которой капиталисты и рабочие должны были сотрудничать примерно таким же образом, как в корпоративистской экономике, да и государство, так же как в сис­теме Муссолини, брало на себя невиданные по сравнению с временами либерализма XIX столетия функции.

Однако у социал-демократа Ханссона преобразование общества основывалось на принципах демократии, внут­ренний классовый мир не порождал никакой внешней аг­рессивности, а предлагаемая правящей партией концеп­ция переустройства общества не имела тенденции к превращению в тоталитарную идеологию. В системе Ханс­сона личности «отца народа» отводилась весьма скромная роль, и хотя он практически бессменно занимал пост пре­мьер-министра целых 14 лет до самой смерти, сегодня имя Пера Альбина не известно почти никому за пределами Швеции.

Пожалуй, даже среди шведских политиков XX века он значительное менее популярен, чем, скажем, Рауль Валлен- берг, Даг Хаммаршельд и Улоф Пальме. Но шведский соци­ализм, который он построил, оказался одной из наиболее прочных политико-экономических моделей минувшего столетия. И потому у себя на родине Пер Альбин, пожалуй, остается единственным человеком, который наряду с мо­нархами известен просто по имени. Ханссонов много, но Пер Альбин один.

Более того, фактически именно со шведской социал-де­мократии берет начало то, что ныне во всем мире принято называть государством всеобщего благосостояния (или бла­годенствия). Это понятие было использовано другом и со­ратником Ханссона Густавом Меллером еще в 1928 г., т.е. задолго до того, как оно прижилось в других западных стра­нах. В результате шведский социализм оказался наиболее ярким, последовательным воплощением того подхода, ко­торый после Второй мировой войны был использован во всем цивилизованном обществе без исключения.

Основы государственного патернализма в Европе закла­дывались еще в XIX веке — сначала Наполеоном III во Фран­ции, а затем Отто фон Бисмарком в Германии, причем у «железного канцлера» система приняла по-настоящему раз­витые формы. Тем не менее то, что происходило в XIX веке, вряд ли можно было назвать в полной мере строительством государства всеобщего благоденствия, поскольку «благодея­ния» изливались на народ сверху исключительно для того, чтобы тот не слишком активно напирал на элиту снизу.

Примерно то же самое можно сказать и об английской социальной реформе начала XX века, осуществленной ли­беральным правительством, в котором тон задавали пре­мьер-министр Герберт Асквит и канцлер казначейства Дэ­вид Ллойд Джордж. Лейбористы тогда ворвались в пар­ламент и тем самым заставили либералов, в общем-то чуж­дых идеям социализма и уравнительности, действовать в новом для себя ключе. Однако в полной мере заинтересо­ванными в формировании государства всеобщего благосос­тояния могли быть, естественно, только социал-демократы, представлявшие широкие народные слои, но в отличие от коммунистов не мечтавшие о полном социальном переуст­ройстве.

К власти социал-демократы стали приходить сразу пос­ле Первой мировой войны, однако у этого поколения, пред­ставленного, например, Фридрихом Эбертом в 1ермании, Карлом Реннером в Австрии, Яльмаром Брантингом в Швеции и др., была задача скорее не созидательная, а ох­ранительная. Требовалось удержать народ от радикальной революции и предоставить возможность обществу нор­мально существовать на демократических началах. Време­ни для осуществления масштабных преобразований исто­рия этому поколению не отпустила.

Перед следующим же поколением социал-демократии, пришедшим к власти в 30-е гг. на гребне Великой депрессии, стояли уже новые задачи. Ханссон, родившийся в 1885 г., принадлежал именно к этому поколению и волей судьбы ос­тался практически единственным, кому действительно уда­лось реализовать задуманное. Волна правого радикализма и последовавшая за ней Вторая мировая война поставили крест на социал-демократическом эксперименте во всей Европе, за исключением нейтральной Швеции.

Пожалуй, только Франклин Рузвельт за океаном в рам­ках своего «нового курса» успешно двигался в направлении государства всеобщего благосостояния. Но позднее, в 50­60-х гг., американские масштабы продвижения оказались несопоставимы со шведскими, поскольку социал-демокра­тии в США практически не имелось, а традиции индивиду­ализма были намного более крепкими, чем в Европе.

Успешный предвоенный старт дал Швеции возмож­ность закрепить достигнутое в послевоенный период и со­здать такую систему, в которой масштабы перераспределе­ния от богатых к бедным не имели себе равных. Вплоть до конца столетия Швеция в отличие от тэтчеровской Англии и рейгановских США так и не породила сильной оппози­ции идее государства всеобщего благосостояния. Фунда­мент дома, заложенный Ханссоном, оказался одним из наи­более крепких фундаментов XX века.

Социал-бюрократ

Пер Альбин (как, кстати, и Муссолини, бывший лишь на два года старше Ханссона) родился в рабочей семье. Он окончил всего-навсего четырехлетнюю школу, после чего трудился то мальчиком на побегушках, то складским слу­жащим до тех пор, пока не примкнул к создававшемуся в 1903 г. молодежному социал-демократическому движению. Здесь он быстро сделал карьеру партийного журналиста (опять-таки как и Муссолини), возглавив в 1905 г. газету «Фрам», что в переводе на русский означает «вперед», а в переводе на итальянский — «аванти» (газету итальянских социалистов «Аванти!» Муссолини стал редактировать с 1912 г.).

Удивительное сходство с биографией будущего лидера итальянских фашистов вполне объяснимо — всех молодых рабочих интеллектуалов этого поколения (от крайнего се­вера Европы до крайнего юга) «штамповали» как бы из од­ной социалистической формы. Однако по мере того как эти люди взрослели, все более заметны становились и различия.

Пер Альбин не воевал, не менял свою партию, не фор­мировал отряды штурмовиков. В теоретическом плане он с молодости был сторонником умеренного марксизма Кар­ла Каутского (который в зрелые годы Ханссон еще более «умерил»), а в практическом — помимо социал-демократи­ческой деятельности он был активен лишь в движении за трезвость.

Ханссон редко склонялся к радикализму. Пожалуй, лишь его намерение заменить монархию республикой, выдвину­тое на волне русской революции 1917 г., разошлось с уме­ренным подходом Брантинга. Обычно же Ханссон сам уре­зонивал других.

И в личной жизни Пер Альбин был демократичен, но отнюдь не столь радикален, как любвеобильный Муссоли­ни. В 20 лет он сошелся с Сигрид Вестдаль и жил с ней вне брака на протяжении всей жизни, за исключением перио­да с 1918 по 1926 г., в течение которого он был расписан с другой женщиной. От обеих дам у него были дети.

Словом, Ханссон делал обычную бюрократическую карь­еру и самыми серьезными испытаниями на его пути станови­лись внутрипартийные дискуссии, в которых приходилось давать отпор переходившим постепенно на коммунистичес­кие позиции соратникам с их склонностью использовать не­парламентские методы давления на власть. С либералами же, напротив, он был в неплохих отношениях, полагая, что у этой «буржуазной» партии, выступавшей за предоставление народу все более широких избирательных прав, есть много общего с социал-демократами.

С 1908 г. Пер Альбин был уже лидером молодых социал- демократов и членом национального комитета партии. Однако вскоре он проигрывает битву за власть в молодеж­ной организации более радикальному Цету Хеглунду и по просьбе Брантинга переезжает в Стокгольм, где в 1914 г. становится председателем городской парторганизации. В 1917 г. он меняет Брантинга на посту редактора главной партийной газеты «Социал-демократ» и одновременно по­лучает мандат депутата риксдага.

После введения в 1909 г. всеобщего избирательного права для мужчин социал-демократы неуклонно наращива­ли свой политический вес, и в 1920 г. Брантинг впервые сформировал правительство. Затем на протяжении 20-х гг. социал-демократы еще два раза возвращались к власти, и Ханссон каждый раз принимал на себя обязанности мини­стра обороны. В отличие от «ястреба» Муссолини, исполь­зовавшего власть для наращивания вооружений своей стра­ны, Ханссон стал «голубем», уже тогда поддержав сокраще­ние военных расходов ради увеличения ассигнований на социальные нужды.

К моменту своего сорокалетия Пер Альбин был видным человеком в Швеции, но не более того. На фоне десятков ярких политиков авторитарного склада, сформировавших­ся к тому времени в Европе, Азии и Америке, Ханссон смот­релся весьма бледно. Ничто не предвещало его дальнейшей экстраординарной роли. Но судьба оказалась благосклон­на к нему и дала шанс, которым шведский социал-демократ умело воспользовался.

Радикальный перелом в жизни Ханссона случился пос­ле 1925 г., когда Брантинг скончался и руководство в партии перешло к новому поколению политиков. Пер Альбин не был харизматиком и сразу столкнулся с сильной оппозици­ей. Дело доходило даже до того, что «Социал-демократ» отказывался печатать его опусы. Лишь с большим трудом к 1928 г. он закрепил за собой лидерство, причем его продви­жение было не столько проявлением воли широких партий­ных масс, сколько результатом соглашения в верхах, пред­почитавших не допускать до власти радикала Хеглунда.

В том же году, когда Пер Альбин стал председателем партии, состоялись очередные выборы. Они ознаменова­лись серьезным поражением социал-демократов, которые хотя и остались ведущей парламентской фракцией, но по­теряли 14 мест в риксдаге. Программа социал-демократов была безликой, штампованной, содержащей рецидивы не­приемлемого для Швеции радикализма, и рабочие, на ко­торых опиралась партия, отдали значительную часть сво­их голосов «ставленникам буржуазии», показав тем самым, что все классовые границы весьма относительны.

В иной ситуации Ханссон, наверное, потерял бы лидер­ство и остался на всю жизнь малозначимым партийным бюрократом средней руки. Но в условиях Швеции конца 20-х гг. поражение лишь стимулировало кардинальный пе­ресмотр всего теоретического наследия, доставшегося пар­тии от германской и австрийской социал-демократии, дол­гое время являвшейся для шведов своеобразной моделью.

Ревизионист

Уже в 1929 г. Ханссон публикует программные статьи, в которых доказывает, что суть социал-демократического дви­жения состоит не в битве с буржуазией, а в удовлетворении интересов общества в целом. Термин «народ» заступает те­перь место марксистской категории «класс», понятие «со­трудничество» вытесняет всякие разговоры о классовой борьбе, идея об экспроприации экспроприаторов отверга­ется в пользу системы государственного регулирования эко­номики. Частная собственность перестает быть плохой сама по себе. Она теперь плоха лишь в том случае, когда излишне сконцентрирована в руках узкой группы лиц.

В ортодоксальном марксизме пролетариат, как извест­но, не имеет отечества. Ханссон же сделал патриотизм, уважение к национальным символам одной из составных частей своей концепции «Народного дома».

Маркс, наверное, перевернулся бы в гробу, узнай он о столь «творческом» развитии его учения, предпринятом скромным шведским социал-бюрократом, не сильно обра­зованным и не очень-то склонным к написанию пухлых теоретических томов.

Однако практика, по Марксу, критерий истины. Уже в 1932 г. социал-демократы на основе своего нового внеклас­сового подхода добились очередного успеха, доказав тем самым, что они пошли по правильному пути.

Значение поворота состояло отнюдь не в том, что за социал-демократов стал голосовать весь народ. Напротив, влияние партии вне рабочего класса по сей день остается не столь уж большим. Главное другое — наследников марк­сизма перестали считать внесистемной силой, что повлек­ло за собой два важных последствия.

Во-первых, за них стали голосовать рабочие, не склон­ные к радикализму. Во-вторых, «буржуазные партии» и предприниматели увидели в социал-демократах нормаль­ных партнеров, которым можно доверять власть. Лидеры правых сами рекомендовали королю назначить социал-де­мократическое правительство, и Ханссон в 1932 г. впервые стал премьер-министром, не обладая при этом даже абсо­лютным большинством голосов в риксдаге.

Насколько Пер Альбин попал в точку со своим полити­ческим маневром стало очевидно через два года, когда выш­ла в свет книга Альвы и Гуннара Мюрдалей «Проблемы кри­зиса народонаселения», произведшая в обществе настоящий фурор. Выяснилось, что рождаемость у шведов катастрофи­чески падала, и во весь рост встал вопрос о спасении малень­кой нации от грозящей ей деградации.

Классовое противостояние окончательно вышло из моды. Широкомасштабная социальная политика должна была те­перь способствовать «расширенному воспроизводству пле­мени», и социал-демократы благодаря этому оказались вы­разителями мыслей и чаяний буквально всей Швеции.

Народу надо было дать денег. Эрнст Вигфорс — министр финансов в правительстве Ханссона считается первым в мире кейнсианцем, проводившим политику стимулирова­ния экономики за счет расширения социальных расходов еще до того, как сам Джон Мейнард Кейнс опубликовал свой эпохальный труд, заложивший основы системы ши­рокомасштабного государственного регулирования.

Впрочем, при проведении новой социальной политики Ханссон и Вигфорс были сравнительно умерены. Неумерен­ные блага и неумеренное налогообложение стали результа­том деятельности социал-демократов уже в послевоенный период.

Пер Альбин полагал, что одной из причин поражения партии в 1928 г. стало требование введения высокого нало­га на наследство. Поэтому в 30-х гг. социально-экономиче­ские нововведения в основном ограничились хорошо оп­лачиваемыми общественными работами, сельскохозяй­ственными субсидиями, детскими пособиями, начальными мерами по развитию массового жилищного строительства, небольшим пособием по безработице и небольшим повы­шением пенсий.

Главным же толчком к наметившемуся росту благосос­тояния стали отнюдь не социальная политика и не финан­совые манипуляции Вигфорса. Швеция преодолела кризис за счет девальвации, проведенной еще в 1931 г. находив­шимися тогда у власти правыми. Ханссон воспользовался тем, что благодаря развитию экспортных производств стра­на вышла из Великой депрессии и создала тот продукт, ко­торый можно было легко подвергнуть перераспределению в целях «воспроизводства племени».

В ходе двух следующих избирательных кампаний партия Ханссона увеличила отрыв от политических конкурентов, заняв к 1941 г. более половины мест в риксдаге. Это было поистине триумфальное шествие, столь контрастирующее с политическими тенденциями, проявлявшимися в средней и южной Европе. Но самым удивительным было, впрочем, другое. По мере того как усиливались позиции социал-демо­кратов, шведские правительства все дальше уходили от, ка­залось бы, столь естественной в подобной ситуации одно- партийности.

Объединяй и властвуй

Пер Альбин отвергал известный со времен Древнего Рима принцип «разделяй и властвуй», поступая на практи­ке прямо противоположным образом. Альянсы как внутри партии, так и на общенациональной арене неизменно при­носили ему успех. Порой его даже критиковали за то, что бывший мальчик на побегушках слишком много времени проводит в компании представителей деловой элиты стра­ны.

В 1936 г. Ханссон создал коалицию с аграриями, а к на­чалу Второй мировой войны включил в свое четырехпар­тийное правительство и «представителей буржуазии». Это был блестящий ход. При полном доминировании социал- демократов в практической политике обществу давался на­глядный пример строительства «Народного дома» на осно­ве классового мира. Зажатая между схлестнувшимися в чудовищной схватке монстрами маленькая Швеция демон­стрировала уникальный пример внутренней солидарности.

Впрочем, мировая война на практике скорее способ­ствовала успехам шведской социал-демократии, нежели уг­рожала им. Ханссон столь же блестяще воспользовался обострением внешнеполитической обстановки во внутри­политических целях, как ранее он сумел поражение 1928 г. и демографические проблемы страны использовать для за­воевания власти.

Дипломатические отношения с 1ерманией Ханссон под­держивал до 7 мая 1945 г., т.е. до самого момента ее капиту­ляции. Когда профсоюзы призвали к экономическому бой­коту нацистов, социал-демократы отвергли сей шаг как неразумный. В итоге шведские железные дороги перево­зили немецкие войска и грузы от норвежской границы к финской, а шведская промышленность активно работала для нужд рейха. Примерно четверть всей германской же­лезной руды, столь необходимой для производства оружия, поставлялось из Швеции. Лишь в середине 1943 г., когда ветер явно задул в иную сторону, поставки начали переори­ентироваться на Англию и США.

Все это выглядело не пособничеством нацизму, а впол­не оправданным компромиссом, необходимым для спасе­ния нации. Но все же, как ни трактуй тактику Ханссона, он в итоге оказался, пожалуй, самым лояльным к нацизму со­циал-демократом в истории Европы, что зачастую раздра­жало даже его коллег. В 1944 г. министр торговли Герман Эрикссон записал в своем дневнике: «Прискорбно, что наш дорогой премьер-министр движим безотчетным страхом перед немцами. Бедная страна!».

Швеция строила свой «Народный дом» в том числе и с использованием того железа, которое обрушивала Люфт­ваффе на советские города. При этом в непосредственных отношениях с Советским Союзом Ханссон был крайне ос­мотрителен. Когда после подписания пакта Молотова- Риббентропа Сталин задумал отхватить изрядный кусок у Финляндии, Швеция не стала вмешиваться в конфликт, хотя тысячи шведов требовали поддержать соседа и у ми­нистра иностранных дел Рикарда Сандлера имелся даже план заключения с Финляндией оборонительного союза. В итоге финны сражались в одиночку и пали жертвами яв­ного неравенства сил.

Политика нейтралитета, представлявшая собой на прак­тике политику объединения с сильным, позволила Швеции выйти из Второй мировой войны, пожалуй, менее ослаб­ленной, чем любое другое европейское государство. Что же касается лично Пера Альбина, то он к 1946 г. фактичес­ки был уже отцом народа. Его уважала вся страна, и если даже бизнес подвергал атаке экономическую политику со­циал-демократов, критические стрелы были направлены скорее на Вигфорса и Мюрдаля, нежели на Ханссона.

Однако пожать плоды всенародной любви отец народа уже не успел. 6 октября 1946 г. он скончался от сердечного приступа прямо в трамвае, на котором премьер-министр обычно добирался с работы домой.

А в это время в Швеции уже начиналась невиданная по европейским меркам эра благоденствия. Пролетариат, о котором Маркс и Энгельс сто лет назад говорили в «Мани­фесте», что ему нечего терять кроме своих цепей, обживал­ся в новых, комфортабельных квартирах, начинал пользо­ваться услугами бесплатной системы здравоохранения и готовился провести старость с пенсиями, обеспечивающи­ми такой уровень благосостояния, который не снился даже высокооплачиваемым рабочим в те суровые годы, когда Пер Альбин еще только приходил к власти.

Впрочем, через четверть века выяснилось, что привык­шая к равенству и благоденствию Швеция попала в ловуш­ку. Государство поглощало все больший объем ресурсов, передаваемых от богатых к бедным в «дырявом ведре». Че­рез дырки значительная часть благ утекала на содержание все разраставшегося государственного аппарата. Экономи­ка теряла свою эффективность, но общество уже не хоте­ло кардинальным образом менять систему, созданную в свое время отцом нации Пером Альбином Ханссоном.

Дмитрий Травин, Отар Маргания

Из книги "Модернизация: от Елизаветы Тюдор до Егора Гайдара"

Читайте также: