ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
Вам нравится наш сайт?


Отличный сайт!
Хороший сайт
Встречал и получше
Совсем не понравился





» » Отто фон Бисмарк
Отто фон Бисмарк
  • Автор: Malkin |
  • Дата: 30-10-2014 20:03 |
  • Просмотров: 2547

Otto von BismarckЖелезный канцлер всеобщего благосостояния

Отто фон Бисмарк известен как сильный дипломат, как фактический создатель германской импе­рии, как политик, сумевший разъеди­нить те соседние державы, которые по­тенциально способны были не допус­тить объединения страны под главен­ством Берлина. Но этот человек был так­же своеобразным реформатором, кото­рый вслед за политикой стал перестра­ивать устоявшуюся было социально-эко­номическую модель. Именно при Бис­марке с трудом зарождавшийся прусский либерализм был маргинализирован и вытеснен на обочину общественной жизни.

С одной стороны, эти перемены привели к развитию монополизма и протекционизма, усилили связь крупно­го бизнеса с имперским административ­ным аппаратом. Немцы стали ориен­тироваться исключительно на автори­тарную модель принятия решений и, соответственно, начали терять вкус к демократии. В конечном счете это при­вело к поражению в мировой войне, к нарастанию реваншизма и к приходу национал-социализ­ма. То есть к катастрофе.

Но, с другой стороны, именно Бисмарк первым зало­жил реальные основы системы социального страхования, столь радикально изменившей позднее (в XX веке) подхо­ды к хозяйственному развитию общества. На экономику эти новые подходы оказали весьма противоречивое воздей­ствие, расширив совокупный спрос, однако в то же время подорвав стимулы к труду и к предпринимательской дея­тельности. В итоге одни экономисты в наше время благо­словляют наследие Бисмарка, тогда как другие его прокли­нают. Но, как бы то ни было, представить сегодняшнюю экономику без социального страхования уже невозможно. Вышло так, что «железный канцлер» стал одним из созда­телей современной хозяйственной системы, хотя сам вряд ли когда-либо задумывался о лаврах реформатора.

Революцией мобилизованный и призванный

Бисмарк родился в 1815 г. Несмотря на бравый военный вид, запечатленный в некоторых портретах позднего вре­мени, армейским человеком он не был. Бисмарк учился в Геттингене — лучшем германском университете той эпохи, а затем в Берлине. Несмотря на свое штатское положение, этот студент показал себя забиякой. Храбрости ему было не занимать. За первых три семестра он дрался на дуэли 25 раз и всего однажды был задет. Однако военная служба как та­ковая его не привлекала: слишком плохие виды на будущее. А Бисмарк хотел добиться успеха.

Впрочем, унылая чиновничья служба, требующая мно­гих лет просиживания штанов, тоже была не по нутру это­му непоседе. Несколько раз пытался он дать старт админи­стративной карьере и каждый раз срывался. Скука заедала.

Его удел не служба, а политика. Но в авторитарной ко­ролевской Пруссии политики не существовало. Бисмарк тосковал. И так, возможно, он протосковал бы всю жизнь, если бы не революционный взрыв конца 40-х годов. В 32 года Бисмарк становится депутатом прусского ландтага. Здесь он чувствует себя, как на поле брани — азарт, интри­га, противостояние и в то же время возможность реализо­вать свои неординарные способности.

Бисмарк с самого начала проявил себя консерватором. Господство парламента, по его собственным словам, мож­но прерывать даже с помощью временного введения дик­татуры. Великие вопросы эпохи решаются не речами и не постановлениями большинства, а железом и кровью.

Но надо признать, что, если бы не революционная ситу­ация, вряд ли бы Бисмарк смог каким то образом выделить­ся из общей массы прусской аристократии. Через несколь­ко лет депутат становится дипломатом и начинает делать карьеру. Его судьба чем-то напоминает судьбы тех россий­ских государственных деятелей, которые на рубеже 80­90-х гг. XX века пришли в политику через парламент, а затем сразу перескочили на высокие административные посты.

Он служит во Франкфурте, в Петербурге, в Париже. А в 1862 г. Бисмарк совершает резкий административный ры­вок и возглавляет правительство Пруссии. Наступает блес­тящий период его государственной деятельности. Жесткая агрессивная внешняя политика, сочетающаяся с военными действиями, посредством которых удается одну за другой разбить Данию, Австрию и Францию, сопровождается ли­беральным курсом в хозяйственной сфере. К началу 70-х гг. под руководством Бисмарка объединенная Германия дости­гает истинного величия.

Возможно, триумфом внешней политики и завершилась бы биография этого человека, если бы не неожиданный поворот в политике внутренней. 70-е гг. оказались для «же­лезного канцлера» столь же важными, как и 60-е, однако характер его деятельности стал вдруг совершенно иным.

Деньги некуда девать

Радикальные преобразования начались, казалось бы, совершенно случайно. Победа над Францией дала Германии огромную контрибуцию, сопоставимую с размером нацио­нального дохода. Свалившееся на голову богатство прави­тельство со свойственной немцам аккуратностью стало использовать для погашения госдолга. Деньги попали в частный сектор и были затем пущены на фондовую биржу. Кроме того, большие вознаграждения получили генералы и чиновники, приведшие Германию к победе. Часть денег тратилась на выплаты пенсий ветеранам. Расширились гос- инвестиции, на которых грели руки частные предприни­матели.

Вся эта «благодать» должна была обязательно сказать­ся на стабильности финансового рынка. В начале 70-х гг. возникало множество новых акционерных обществ, курс ценных бумаг взлетел до небес. Вся страна бросилась в спе­куляции. Людям казалось, что курс будет расти бесконеч­но, а потому можно неплохо зарабатывать, ничего не де­лая и лишь вкладывая деньги в ценные бумаги. Стишок того времени хорошо отразил дух спекулятивной горячки:

Играют немец и еврей,

Купцы в ажиотаже.

Юрист бежит купить скорей Себе бумаг, что поценней.

Мать с малышом туда же.

Это и погубило немцев. Возросли зарплаты и цены. Раз­жиревший Берлин, недавно еще по-бюргерски экономный, стал вдруг наиболее дорогим городом в Европе. Но самое главное — «мыльный пузырь» совершенно не отражал ре­альных возможностей экономики, не способной перева­рить обрушившиеся на нее деньги.

В мае 1873 г. биржевой подъем неожиданно для многих сменился крахом. Люди стали сбрасывать ценные бумаги. Само по себе значение кризиса не следует преувеличивать. Он даже оздоровил экономику. Однако общество должно было на кого-то списать возникшие проблемы. Козлами отпущения оказались либералы, бывшие на протяжении многих десятилетий идеологами рыночных преобразова­ний. Казалось, что именно либеральная политика привела к краху. При этом, правда, не обращали внимание на то, что именно либералы активно разъясняли спекулятивную природу бума начала 70-х гг.

Альянс стали и ржи

Общество хотело, чтобы его защищали, а потому либе­ральные идеи стали отступать перед натиском идей этатист­ских. Причем кризис со всеми его спекулятивными прова­лами представлял собой лишь поверхностное проявление глубинных процессов, создававших проблемы для эконо­мики.

Рост денежной массы вызвал рост цен. Это, в свою оче­редь, увеличило издержки производства. Экспорт стал не­конкурентоспособен, а потому фритредерство в новых ус­ловиях потеряло большую часть сторонников.

К 1877 г. в обществе четко оформилось пять ведущих сил, настроенных на кардинальный пересмотр либераль­ной экономической политики, к которым примкнула им­перская бюрократия во главе с Бисмарком.

Во-первых, активизировали свои протекционистские требования предприниматели. Консервативные политики, представлявшие интересы промышленников и юнкеров, шли на контакт с Бисмарком и все больше становились его опорой.

Во-вторых, набирала силу социал-демократия, объеди­нившаяся в 1875 г. в единую партию и требовавшая переде­ла общественного пирога в пользу рабочих.

В-третьих, нетерпимыми к либералам стали католические круги, придерживавшиеся патерналистских идей. Посколь­ку либералы в союзе с Бисмарком раньше боролись против католической церкви, то и им не приходилось теперь рас­считывать на снисхождение со стороны противника.

В-четвертых, среди научной интеллигенции также ста­ли набирать силу социалистические идеи. Возникло целое течение катедер-социализма. Профессора все чаще прихо­дили к выводу о том, что большое неравенство чревато неприятностями для общества. Таким образом, отход от либерализма получал не только католическое, но и науч­ное оправдание.

Наконец, в-пятых, пересмотр традиционных взглядов про­изошел в среде юнкерства. Если раньше помещики выступа­ли с фритредерских позиций, поскольку были заинтересова­ны в свободном экспорте германского зерна, то теперь они начинали все больше склоняться к протекционизму, оказыва­ясь в одном эшелоне с промышленниками. Определившийся в те годы альянс стали и ржи сформировал германскую элиту, господствовавшую на протяжении более 40 лет.

Причина изменения взглядов юнкерства состояла в том, что быстрое развитие морских грузовых перевозок, появ­ление холодильного оборудования и постепенный выход на мировой рынок сельхозпродукции таких стран, как Рос­сия, США, Аргентина и Австралия, нанесли сильный удар по германскому сельскому хозяйству. Усиление конкурен­ции достигло апогея в 1875 г., когда в мировой экономике разразился крупный аграрный кризис.

Таким образом, объективно получалось, что именно к концу 70-х гг. экономическая и политическая почва ушла из-под ног либералов. Это повлекло за собой метаморфо­зы как в либеральном лагере, так и в высшей администра­ции империи.

Реальная политика, как она есть

Ранее Бисмарк был сторонником свободной торговли и содействовал устранению тарифов. Но он был фритреде­ром, так сказать, по традиции. Канцлер никак не являлся либералом по своим убеждениям, а потому изменение внут­риполитической ситуации заставило его, как прагматика, коренным образом пересмотреть свои взгляды. Перед ли­цом складывающегося сильного антилиберального движе­ния Бисмарк, как опытный политик, постепенно стал скло­няться к кардинальному изменению правительственного курса.

Один из современников, наблюдая за этими метамор­фозами, с удивлением заметил даже, что пути канцлера, как и пути Господа, неисповедимы. Однако на самом деле не­ожиданная смена ориентиров была вполне объяснимой. Правительству Бисмарка требовалась твердая опора в об­ществе, которую либералы в новую эпоху не могли уже ему предоставить.

Политический маневр, осуществленный Бисмарком, нанес двоякий удар по германскому либерализму. С одной стороны, ему пришлось отказаться от свободы торговли, а с другой — начать осуществление социальной политики, усилившей фискальное бремя, возложенное на общество.

В качестве своей основной опоры канцлер избрал кон­серваторов. Это означало, что для союза с ними необходи­мо осуществлять политику протекционизма. В качестве ос­новных противников Бисмарк стал рассматривать социал- демократов. Это, в свою очередь, означало, что правитель­ство должно перехватить популярные в среде рабочего клас­са идеи и начать реализовывать их от своего лица. Патерна­лизм данного типа был также угоден католическим поли­тикам, с которыми Бисмарк помирился.

Между протекционизмом и социальной политикой име­лась четкая финансовая связь. Бюджетные доходы, аккуму­лируемые за счет таможенных пошлин, должны были дать дополнительную возможность для осуществления широко­масштабных социальных программ. Таким образом, фор­мально малообеспеченные слои населения вроде бы полу­чали правительственную поддержку. Но реально они же сами оплачивали ее через посредство пошлин.

Вся эта концепция хорошо сочеталась и с централиза- торскими идеями Бисмарка. Высокие таможенные пошли­ны делали имперский бюджет независимым от платежей отдельных германских государств, вошедших в состав импе­рии. Тем самым роль этих государств в политической жизни страны еще более снижалась, а роль берлинской бюрокра­тии достигала апогея.

Два покушения на императора Вильгельма дали прекрас­ный повод для осуществления решительных действий по перемене экономической политики. Все сходилось одно к одному. Авторитарное общество не способно было понять того, что новый курс направлен против его непосредствен­ных интересов, зато оно готово было сплотиться вокруг императора в едином патриотическом порыве. «Пусть бис- марковская программа приведет к некоторому повышению цен, — писала одна из газет того времени, — зато платить мы будем только немцам, перестанут гаснуть огни фабрик, лучше будут использоваться недра германской земли. В ко­нечном счете это приведет народ к процветанию». Протек­ционизм становился теперь элементом поддержания на­циональной безопасности.

Формально врагами народа были объявлены социалис­ты, но часто словами «социалистическая опасность» стали обозначать парламентаризм, свободу торговли, либера­лизм и социал-демократию. Власти явно стремились унич­тожить не одну, а две партии — социал-демократов и нацио­нал-либералов.

Лица без определенных занятий

В этот-то момент и выявилась подлинная слабость гер­манских либералов. В авторитарном по своей природе об­ществе они не смогли, да по большому счету и не захотели, встать в оппозицию. За либералами не стояли никакие се­рьезные хозяйственные интересы. Они представляли со­бой оторванную от общества группировку интеллектуалов, к тому же в известной степени состоящую из евреев, ч э никак не способствовало народной любви к провозглашае­мым ими принципам.

Бисмарк прекрасно понимал, что представляют собой его вчерашние друзья и в чем состоят их основные слабо­сти. Вот портрет национал-либералов, нарисованный са­мим Бисмарком: «Ученые без определенных занятий, те, кто не имеет собственности, не занимается ни торговлей, ни промышленностью, живет на гонорары и на доходы от акций». Характеристика злая, но в общем-то верная.

Вместо того чтобы развернуть широкое общественное движение в поддержку фритредерства, либералы стали нерв­ничать, пытаясь определить, что для них важнее — верность принципам или сохранение насиженных мест в рейхстаге. С одной стороны, они хотели представлять народ, а с дру­гой — желали вместе с государством выступать против тех сил общества, которые считали опасными. Подобное пове­дение хорошо укладывалось в старую германскую традицию лояльности к власти. Но, увы, оно никак не могло способ­ствовать решению задач, поставленных перед обществом новой эпохой.

Значительная часть либералов предпочла любой ценой остаться с Бисмарком. За свободу торговли бились теперь в основном только так называемые берлинские доктрине­ры. «Умеренные» депутаты из южной и западной Германии предпочли оставаться партией власти, насколько это было возможно в тех условиях.

Да и доктринеров постепенно становилось все меньше. Они отдавали себе отчет в том, что сопротивление беспо­лезно и что единственное, от чего теперь зависят все ре­шения в Германии, это мнение рейхсканцлера. Поначалу либералы пытались еще созывать митинги в поддержку фритредерства, но затем признали безуспешность попы­ток.

Либеральная печать пыталась поначалу осуждать канц­лера, но вскоре пришла к выводу о ненужности и бесплод­ности всяких оппозиционных действий. Впоследствии мно­гие либералы предпочли избрать для себя вполне ком­фортную позицию, позволяющую не портить отношений с властью, подорвать позиции которой они все равно были неспособны.

Теперь опору Бисмарка составляли консерваторы. Бло­кируясь при необходимости то с национал-либералами, то с католиками, они могли теперь определять позицию пар­ламента. Перемена в расстановке сил позволила принять серию законов, заложивших основу новой социально-эко­номической системы.

Альянс свинины и ржи

Сначала последовал исключительный закон против со­циалистов (1878), вытеснявший их из легальной полити­ческой жизни. В данном случае либералы поддержали пра­вительство, и это еще больше сузило их возможности в дальнейшем противостоять протекционизму.

Затем парламент принял новый таможенный тариф (1879). Покровительственные пошлины были введены на железо, лес, зерно и скот, что усиливало позиции нацио­нальных производителей. В основе протекционистского блока в рейхстаге оказались консерваторы, объединивши­еся на этот раз с католиками и частью оперативно пере­смотревших свои взгляды либералов-конформистов. Бис­марк разделял и властвовал.

Поначалу таможенные пошлины были сравнительно низкими. Однако отсутствие серьезного сопротивления со стороны общества вдохновило протекционистов. Тарифы вновь были повышены в 1885 г., а затем еще раз — в 1887 г.

Весьма характерно, однако, что протекционизм не смог избавить промышленность от трудносте * Уже в 1882 г. она оказалась охвачена депрессией, которая длилась пять лет. Затем было два удачных года, и вновь экономику постигли трудности. Неудивительно, что именно в 80-е гг. резко вы­росли масштабы эмиграции.

Кто сильно выиграл от протекционизма, так это агра­рии — помещики и крестьяне. Это позволило Бисмарку к 1890 г. сцементировать консервативный блок и сформиро­вать своеобразный альянс свинины и ржи.

Сам Бисмарк уделял такое серьезное внимание новой таможенной политике, что в 1880 г. лично занял пост ми­нистра торговли и промышленности, на котором и нахо­дился почти до самой своей отставки.

Наконец, последовала целая серия социальных законов. В 1883 г. была введена система медицинского обслуживания для трех миллионов рабочих и членов их семей. В 1884 г. приняли закон о страховании рабочих от несчастных случаев. В 1886 г. создали систему страхования по болезни и стра­хования от несчастных случаев для сельскохозяйственных рабочих. В 1889 г. появился закон о страховании по старо­сти и инвалидности. Наконец, в 1891 г. все социальное за­конодательство было оформлено в единую систему.

Социальное страхование, поначалу довольно скромное и не слишком дорогое, с течением времени стало приобре­тать все большие масштабы. Так, например, если в 1885 г. медицинская страховка распространялась лишь на 10% на­селения, то в 1910 г. она уже охватывала 21,5% немцев. Еще большими оказались масштабы распространения системы страхования от несчастных случаев.

Железный канцлер сам по себе не был социалистом и отвергал все предложения об ограничении рабочего дня, а также о введении запрета на использование женского и детского труда. Он полагал, что капиталист должен быть реальным хозяином на своем предприятии. Отвергалась в Германии вплоть до 1926 г. и идея страхования по безрабо­тице: ведь пособия, выплачиваемые тем, кто не имеет ра­боты, объективно снижают желание трудиться.

Но при всем этом Бисмарком была подхвачена и глубо­ко развита идея Наполеона III о необходимости патерна­листской заботы по отношению к широким слоям населе­ния. Говорят, что Бисмарк восхищался Наполеоном III, желавшим сделать Францию страной рантье, зависимых от государства. Это Бисмарк считал лучшей профилактикой от революции. В системе Бисмарка зависимыми станови­лись не только рантье в собственном смысле этого слова, но и рабочие, получающие пособия, а также капиталисты, юнкеры и крестьяне, имеющие дополнительный доход бла­годаря устранению иностранной конкуренции. По сути своей это была идея, которая в той или иной форме впо­следствии вдохновляла коммунистов.

«Взять это дело в свои руки, — отмечал канцлер, — долж­но государство — ему легче всего мобилизовать необходи­мые средства. Не как милостыню, а как право на поддержку, когда искреннее желание работать человеку больше помочь не может. Почему только тот, кто стал неработоспособным на войне или на посту чиновника, должен получать пенсию, а солдат труда — нет?.. Возможно, что наша политика когда-нибудь пойдет прахом; но государственный социализм про­бьется. Всякий, кто снова подхватит эту идею, придет к кормилу власти».

Это были поистине пророческие слова. Железный кан­цлер верно оценил то, чем будут заниматься политики в следующем столетии. Фактически именно с Бисмарка на­чинается становление государства всеобщего благососто­яния.

Бисмарк увеличивал государственные расходы не толь­ко на социальное развитие. Так, например, в 1884 г. были предоставлены субсидии судовладельцам, поскольку разви­тие пароходства требовалось для активизации колониаль­ной политики. А в 1886 г был создан фонд для переселения немецких крестьян в провинции, населенные поляками. Подобная «национал-экономическая» политика способ­ствовала развитию хозяйственной культуры на польских землях, но немцам создала головную боль на многие годы.

Впрочем, расхлебывать заверенную Бисмарком кашу пришлось уже другим политикам. В связи с восшествием на престол нового кайзера (Вильгельма II) он утратил бы­лое влияние и должен был уйти в отставку. А в 1898 г. Бис­марк скончался, не увидев ни революции, ни гиперинфля­ции, ни нацистского режима — всего того, что породило созданное им всесильное государство.

Дмитрий Травин, Отар Маргания

Из книги "Модернизация: от Елизаветы Тюдор до Егора Гайдара"

Читайте также: