ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
Вам нравится наш сайт?


Отличный сайт!
Хороший сайт
Встречал и получше
Совсем не понравился





» » Анн Робер Жак Тюрго
Анн Робер Жак Тюрго
  • Автор: Malkin |
  • Дата: 27-06-2014 13:34 |
  • Просмотров: 2496

Анн Робер Жак ТюргоИменно во Франции XVIII века люди впервые задумались о том, какое разрушительное воздействие на эконо­мику оказывает административная си­стема управления хозяйством.

Конечно, то, как управлялась эконо­мика в те давние времена, заметно от­личалось от хорошо известной россия­нам практики администрирования, сложившейся в сталинские времена и разрушенной лишь к самому концу ми­нувшего столетия. И тем не менее се­рьезный историко-экономический ана­лиз позволяет обнаружить множество общих черт. Причем в принципиаль­нейших вопросах.

Так, в частности, во Франции XVIII века государство жестко регламентиро­вало всю хлебную торговлю. А ведь если вспомнить, какое значение для жизни людей имел тогда хлеб, можно факти­чески констатировать, что это админи­стрирование пронзало сердцевину всей хозяйственной системы. Относительно свободный рынок был явлением маргинальным.

Деятель Просвещения

В 1774 г. систему регламентации хлебной торговли по­пытался разрушить назначенный генеральным контроле­ром финансов Франции Анн Робер Жак Тюрго, барон де л’Ольн — крупный ученый-экономист и талантливый госу­дарственный деятель. Наверное, именно он может считать­ся первым реформатором либерального толка в мировой истории. Людвиг Эрхард, Лешек Бальцерович, Вацлав Кла­ус, Егор Гайдар и многие другие экономисты, сочетавшие науку и практику реформирования, должны числиться его последователями. Более того, реформы Тюрго не только предшествовали всем другим либеральным реформам в мире, но и на два года опередили выход в свет знаменито­го «Богатства народов» Адама Смита — теоретической ос­новы либерального мировоззрения.

Тюрго вполне может быть отнесен к числу деятелей Про­свещения, точнее, к их экономическому крылу—так называе­мым физиократам. Однако в отличие от большинства физио­кратов он не только писал статьи для энциклопедии Дидро и д’Аламбера, не только создавал научные трактаты, но в ос­новном проявлял себя на административном поприще.

Тюрго появился на свет в 1727 г. в знатной и обеспе­ченной, хотя не слишком богатой нормандской семье. Впрочем, как младший сын своего отца, он не мог претен­довать на фамильное достояние и должен был посвятить себя какой-либо службе. Поначалу предполагалось, что он по окончании Сорбонны станет священником. Тюрго дей­ствительно получил сан и некоторое время фигурировал как аббат де Брюкур. Но постепенно юный аббат пере­смотрел старые взгляды и решил избрать себе иное по­прище.

В течение нескольких лет он оставался в университете, где выступал со своими первыми научными трудами, в ко­торых чувствовалось влияние Джона Локка. Однако Тюр­го с самого начала был ориентирован не столько на фило­софию, сколько на практические экономические вопросы. В частности, уже в 22 года он проанализировал знамени­тый кредитный эксперимент Джона Л о и показал, к каким последствиям должен приводить выпуск большого количе­ства бумажных денег. Тюрго пришел к выводу, что спасти бюджет при помощи денежной накачки невозможно, а по­тому надо иметь эффективно работающую экономику.

В 50-х гг. он познакомился с энциклопедистами и стал своим человеком в интеллектуальных салонах. Однако ин­теллектуальная атмосфера, которая, казалось бы, должна полностью захватывать такого человека, как Тюрго, окуты­вала его на самом деле лишь в свободное время. Уже в 1752 г. Тюрго переходит на административную работу. Все, что он напишет, будет делаться, так сказать, без отрыва от произ­водства.

На «ручном управлении»

В 34 года Тюрго занял крупную должность интенданта, т.е. главного государственного чиновника, в провинции Лимузен и начал осуществлять свои первые преобразова­ния. Он лично просвещал темные массы. Отдал дань даже идее распространения картофеля среди местного населе­ния и лично поглощал этот экзотический овощ за обедом. Но главный вопрос, которым приходилось заниматься ин­тенданту, — это, естественно, сбор земельного налога.

Тюрго полностью в духе просвещенного абсолютизма вел кропотливую работу по составлению земельного када­стра. Он собирал точные сведения о состоянии земледе­лия, дабы не мучить суровыми поборами налогоплательщи­ка и определить, кто, как и сколько может реально платить в королевскую казну. Административный аппарат у либе­рала Тюрго начал работать как часы. Ежемесячно местные аббаты — единственные представители Просвещения в де­ревенской глуши — передавали в Лимож — главный город провинции — подробные сведения о доходах и убытках ча­стных лиц, о том, кто и как пострадал от разного рода объек­тивных обстоятельств.

В еще большей степени приходилось Тюрго занимать­ся «ручным управлением экономикой» в период голода, свалившегося на Францию в 1769-1770 гг. Рынок в хлебной торговле не работал, и интендант лично пытался обеспе­чить приток зерна в голодающую провинцию. Он органи­зовал негоциантов и израсходовал государственные сред­ства на закупку хлеба в нескольких портовых городах. Затем зерно из государственного фонда тщательно распределя­лось между голодающими. Одновременно для людей, не имеющих источника дохода, организовывались обществен­ные работы на строительстве дорог и в благотворительных мастерских. Но по-настоящему поддержать жизнь провин­ции с помощью такого рода мер было практически невоз­можно, в чем интендант постепенно и убедился.

Тюрго пришел в отчаяние. Он стонал под тяжестью взя­того на себя бремени, жаловался генеральному контроле­ру финансов на непосильность работы, но тем не менее тянул воз и даже отказался от предложенного ему повыше­ния — перевода интендантом в Лион, второй по величине город страны. Постепенно вызрело убеждение: наладить работу администрации можно лишь в том случае, когда в стране действуют более либеральные принципы хозяйство­вания. Интендант начал писать из Лиможа в Париж док­ладные записки.

Прежде всего Тюрго обосновывал необходимость отме­ны ограничений, существующих в хлебной торговле. Он подготовил и переслал генеральному контролеру финан­сов проект эдикта о свободной торговле хлебом.

Но этими предложениями Тюрго не ограничился. Ин­тендант сформулировал положение об ошибочности про­текционистской политики во внешней торговле и о необ­ходимости свободы международных хозяйственных связей. Наконец, он разработал и записку о том, что нельзя иметь нормальную кредитную систему, если государство пресле­дует кредиторов, взимающих процент с заемщика.

Решение всех этих вопросов невозможно организовать в отдельно взятом Лимузене. Тюрго постепенно убедился в том, что реформы необходимы всей Франции. Тем не менее интендант получил возможность осуществить в сво­ей провинции некоторые экономические эксперименты. Так, в частности, он отменил натуральные повинности по перевозке казенных грузов и ремонту дорог, заменив их на специальный налог. Второй эксперимент — предоставление возможности подданным, подлежащим рекрутской повин­ности, нанимать вместо себя добровольцев для службы в армии. Как в том, так и в другом случае Тюрго высвободил время и силы эффективно работающих крестьян для не­посредственного производства, позволив им не отвлекать­ся на дорожные работы и армейскую службу.

«Место, на которое никогда не рассчитывал»

При застойном режиме Людовика XV ни наука, ни госу­дарственная деятельность не могли принести удовлетворе­ния Тюрго. Только восшествие на престол молодого Людо­вика XVI и связанная с этим перетряска правительства предоставили интенданту из Лиможа внезапный шанс про­явить себя как реформатора.

Быстрое выдвижение Тюрго произошло не столько благодаря его интенсивной деятельности, сколько благо­даря удачному стечению обстоятельств и внезапно открыв­шимся личным связям. Его школьный товарищ оказался близок к фавориту молодого короля, и Тюрго вызвали из Лимузена для того, чтобы поставить на должность... мор­ского министра. Это был внешне нелепый, но весьма эф­фективный в условиях административной системы ход. Тюрго вошел в состав высшей государственной админист­рации, получил личный доступ к королю и буквально сразу же оказался переведен на пост генерального контролера финансов, к занятию которого он фактически готовился всю жизнь.

Назначение Тюрго не означало сознательного стремле­ния короля к либерализации экономики. Людовик хотел изменить положение дел в стране, но озабочен он был, ско­рее, проблемами пополнения госбюджета. Тюрго же пре­красно понимал, что перед Францией стоят экономические проблемы, далеко выходящие за рамки одной лишь фискаль­ной сферы. Реформатор готовился действовать в крупных масштабах, однако король, который хотя и был умен, да к тому же неплохо образован, вряд ли мог взглянуть на состо­яние дел в стране по-настоящему широко. Он отличался ра­ботоспособностью, но не внутренней энергией.

Как отмечал биограф короля Д. Хардман, «Людовик любил физиократов, представлявших собой политическое и экономическое крыло Просвещения, не больше чем Про­свещение в целом. Однако он решился сделать ставку на Тюрго (хотя и считал экономиста не более чем хорошим теоретиком), поскольку полагал, что его линия представ­ляет собой линию реформаторского крыла королевской бюрократии, с которым он сам себя отождествлял». Но королевская бюрократия жила не теми идеями, которые были бы способны дать свободу экономике, а стремления­ми все и вся поставить под свой контроль.

Таким образом, думается, что Тюрго с самого начала оказался случайным элементом в королевской админист­рации, человеком, которого система должна была отторг­нуть. Министр сам это понимал. При первой же встрече с королем он сказал несколько льстивые, но весьма знаме­нательные и почти что пророческие слова: «Я должен буду бороться с Вашей врожденной добротой, с Вашим врож­денным великодушием и с людьми, которые особенно Вам дороги. Меня будет бояться и ненавидеть большая часть придворных и тех, которые пользуются милостями. Мне будут приписывать все отказы; меня будут называть жесто­ким, потому что я говорю Вашему Величеству, что нельзя обогащать тех, кого любишь, в ущерб благосостоянию на­рода. Народ, которому я желаю себя посвятить, так легко обмануть: может быть, я заслужу и его ненависть теми ме­рами, которыми хочу его избавить от притеснений. На меня будут клеветать и, может быть, с таким правдоподо­бием, что я лишусь доверия Вашего Величества. Но я не боюсь потерять место, на которое никогда не рассчиты­вал».

Как бы ни был Тюрго скован своими опасениями отно­сительно широкого противодействия, а также равнодуши­ем короля к серьезным реформам, доставшийся ему пост генерального контролера давал огромную власть. Он был аналогом даже не министерского, а скорее вице-премьер- ского. Вся экономика страны — финансы, торговля, обще­ственные работы — попала в ведение Тюрго.

Хотя новому генеральному контролеру не было еще и 50 лет («мальчик в розовых штанишках» по современной терминологии, введенной Александром Руцким), власть пришла к нему уже несколько поздно. Тюрго тяжело болел, с трудом ходил из-за подагры, и подобное печальное состо­яние здоровья, бесспорно, накладывало отпечаток на всю его деятельность, требовавшую как ни какая другая деятель­ность той эпохи полного сосредоточения сил.

И тем не менее планы преобразований были поистине огромными. В арсенале нового генерального контролера имелся целый комплекс реформ. Здесь были и отмена це­хового строя, и ликвидация круговой поруки, существовав­шей при взимании земельного налога, и создание некоего прообраза центрального банка, осуществляющего учет век­селей наряду с кредитованием казны. Предлагал Тюрго и коренное изменение механизма управления провинциями, в соответствии с которым вместо назначенных из центра интендантов (в неэффективности работы которых он мог убедиться на собственном опыте), вводилась бы система ограниченного сословного самоуправления.

Осуществлял Тюрго и чисто административные пре­образования, не связанные напрямую с либерализацией экономики. Прежде всего ему удалось увеличить доходы бюджета и сократить расходы, сведя дефицит к миниму­му. Кроме того, он непосредственно занялся дорожным хозяйством, поглощавшим без пользы слишком много де­нег. Однако главным делом за время непродолжительного пребывания Тюрго на посту генерального контролера была, конечно, либерализация хлебной торговли.

Мучная война

Предшественник Тюрго — умный и прагматичный аб­бат Террэ, воспитанный в духе французского дирижизма, пытался решить проблемы административной системы посредством ее углубления. Он полагал, что высокие цены и диспропорции в снабжении хлебом можно устранить, если просчитать потребности каждого региона, оптими­зировать на этой основе транспортные потоки и снизить таким образом издержки, одновременно увеличив разме­ры государственных хлебных закупок. Однако хозяйство­вание аббата привело к значительным убыткам казны. Кра­сивая теория не сошлась с печальной финансовой прак­тикой.

Становилось ясно, что никаких денег не хватит на про­ведение столь глобальных торговых операций. Террэ был отставлен. Но, думается, что даже если бы он смог довести свой эксперимент до конца, казнокрадство, устранить ко­торое невозможно в столь глобальных этатистских систе­мах, как та, которую создавал Террэ, сделало бы государ­ственную хлебную торговлю неэффективной.

Тюрго энергично взялся за реформы совершенно ино­го толка. Королевским эдиктом от 13 сентября 1774 г. сис­тема регламентации хлебной торговли отменялась. Цены на зерно становились свободными.

Реформатор понимал, что вначале хлеб должен подо­рожать, и потому предусмотрел меры социальной защиты населения. Причем меры эти были выдержаны вполне в духе либеральных подходов XX века. Тюрго опирался на три важнейших принципа: поддерживать потребителя, а не производителя; поддерживать не всех, а лишь нуждаю­щихся; поддерживать путем создания рабочих мест, а не посредством бюджетных субсидий. Всем этим трем прин­ципам удовлетворяла идея создания благотворительных мастерских, в которых по-настоящему бедные люди смогли бы заработать себе на хлеб, продаваемый по рыночной цене.

Спорным в конструкции Тюрго является только одно. Государственное предпринимательство всегда заведомо менее эффективно, чем предпринимательство частное. Либерал XX века предпочел бы, наверное, общественным работам снижение налогов, стимулирующее частный сек­тор создавать новые рабочие места. Однако Тюрго мень­ше всего был теоретиком. Он ориентировался на практи­ку тогдашней жизни. В условиях скованной цеховыми ограничениями Франции XVIII столетия налоговый сти­мул, скорее всего, не сработал бы. Возможно, благотвори­тельные мастерские были единственным реальным спосо­бом решения социальных проблем. Правда, узнать о том, так ли это, мы уже не сможем. Реформы Тюрго оказались остановлены внешними обстоятельствами.

Преобразования были начаты в неурожайный год, что обострило проблему дороговизны. Весной 1775 г. во Фран­ции разразилась так называемая «мучная война». Толпы людей громили рынки и хлебные лавки, порой разворовы­вая хлеб, а порой насильственно устанавливая на него «справедливые» цены. Народная «таксация» стала любо­пытным явлением, говорящим о том, насколько сильны во Франции того времени были идеи административного ре­гулирования рынка.

Трудно сказать, мог ли генеральный контролер выжи­дать с реформами. Возможно, через год или два молодой король уже не был бы столь склонен к рискованным эконо­мическим экспериментам. Тюрго использовал то, что че­рез 200 с лишним лет Лешек Бальцерович назвал окном политических возможностей. Он рискнул сделать ставку на силу и, казалось бы, победил.

«Мучная война» была жестоко подавлена войсками. Ре­форматор подготовил новые эдикты, в том числе и об от­мене цеховой системы. Считается, что Тюрго хотел каче­ственным образом изменить не только экономику, но и всю общественную жизнь. Он стремился обеспечить религиоз­ную терпимость, сформировать систему государственного просвещения и здравоохранения, создать систему местно­го самоуправления, уравнять в правах различные сословия.

Но обстановка в обществе была уже совершенно иной. Тюрго откровенно травили. Пасквилянты изображали Тюрго то злым гением Франции, то беспомощным и не­практичным философом, то марионеткой в руках «секты экономистов».

Надо сказать, что не только низы общества, но и верхи глубоко прониклись идеями дирижизма. Парламенты отдель­ных французских регионов, и прежде всего парижский, ак­тивно сопротивлялись отмене регламентаций хлебной тор­говли еще до начала преобразований Тюрго. В частности, они самостоятельно налагали запреты на вывоз хлеба из региона, примерно так же, как через два с лишним столетия после этого действовали ничего не знавшие о французском опыте российские губернаторы эпохи Ельцина. Реформа столкнулась с отторжением преобразований на ментальном уровне, сказывавшемся позднее даже в ходе революции, ког­да, казалось бы, все традиционные перегородки уж были раз­рушены.

Фригийский колпак ему не подойдет

Тюрго приобрел так много врагов даже не столько из- за того, что он уже сделал, сколько из-за того, что от него ожидали впоследствии. Скорее всего, силы, имеющие вли­яние при дворе, не готовы были соглашаться на изменение фискальной системы, которая отрезала бы часть их дохо­дов в пользу казны. Поэтому очень многим удобно было воспользоваться сегодняшними трудностями, случившими­ся в ходе либерализации хлебной торговли, для того что­бы не допустить крупных налоговых преобразований в дальнейшем.

На волне общественного отторжения реформ пришла к Тюрго высочайшая опала. Слабая власть шла на поводу у общественных настроений. Если в начале своего царство­вания Людовик говорил: «Только мы двое любим народ — я и Тюрго», то впоследствии, когда плодовитый на идеи генеральный контролер приносил ему очередной проект преобразований, монарх со скучающим видом замечал: «Опять мемуар?». В конечном счете король потерял инте­рес к деятельности Тюрго и в 1776 г. отправил его в от­ставку.

На данное решение самым непосредственным образом повлияли придворные интриги. Во-первых, «доброжелате­ли» показали королю подложные письма, в которых Тюр­го якобы непочтительно отзывался о нем самом и Марии Антуанетте. Во-вторых, соответствующим образом интер­претировали наличие дефицита в бюджете, сверстанном Тюрго. На самом же деле этот дефицит возник из-за того, что генеральный контролер был чересчур честным и вклю­чил в расходы один старый долг, который необходимо было срочно погасить. Вскоре после ухода Тюрго огромный де­фицит стал в бюджете нормой.

Почти все крупные реформы были аннулированы. По­кидая свой пост, генеральный контролер заметил Людови­ку: «Я желаю, чтобы время меня не оправдало и чтобы Ваше царствование было спокойным». Больной и измученный неудачами Тюрго скончался в 1781 г. в возрасте 54 лет.

Как отмечает историк Е. Кожокин, «экономист и адми­нистратор в гораздо большей степени, чем политик, Тюрго мало занимался расчетами, какую оппозицию может вызвать та или иная предлагаемая им реформа, к тому же он слиш­ком уповал на возможности убеждения. Ему казалось, что всех можно убедить и все можно объяснить. Лишь бы то, что ты доказываешь, было разумным и истинным. В просве­тительских иллюзиях заключались сила и слабость Тюрго и многих других энциклопедистов».

Общество, несмотря на формально значительный ин­терес к идеям Просвещения, не готово было принять то, что действительно было разумно и истинно. «Думаете, у Вас любовь к общественному благу, — говорил после отставки Тюрго его соратник Кретьен де Мальзерб. — Да у Вас поме­шательство на этой почве, только безумный мог надеяться осуществить все, что Вы задумали...»

После смерти Тюрго практически все стали его любить. Сегодня это одна из самых почитаемых фигур в истории мировой экономической политики и экономической мыс­ли. Все авторы отмечают его высокие человеческие каче­ства и крайне редко за что-либо критикуют.

Тюрго даже попытались тесно связать в духовном пла­не с разразившейся через 18 лет после его смерти револю­цией: мол, на должность генерального контролера он был поставлен по воле народа. Однако, как заметил выдающий­ся экономист Йозеф Шумпетер, «точнее было бы сказать, что Тюрго был возведен на министерский пост королем, а свергнут народом (хотя эта правда также была бы непол­ной)... Фригийский колпак не подойдет Тюрго». Реформа­тор ни в коей мере не отражал волю и взгляды народа. Он, напротив, как мог воевал с ним в прямом и в переносном смысле, пытаясь обеспечить преобразования, необходи­мость которых широкие массы совершенно не способны были в то время осознать.

Дмитрий Травин, Отар Маргания

Из книги "Модернизация: от Елизаветы Тюдор до Егора Гайдара"

Читайте также: