ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
Вам нравится наш сайт?


Отличный сайт!
Хороший сайт
Встречал и получше
Совсем не понравился





» » Запрещенный Гитлер. 10 мифов о фюрере
Запрещенный Гитлер. 10 мифов о фюрере
  • Автор: admin |
  • Дата: 23-12-2013 19:17 |
  • Просмотров: 11652

Вернуться к оглавлению

Миф № 4

НАРКОМАН У ВЛАСТИ

 

Некоторое время назад на киноэкраны Европы вышла комедия о Гитлере, более всего напоминающая по сюжету и внешним характеристикам провальный спектакль из фильма «Продюсеры». «Майн фюрер: самая правдивая правда об Адольфе Гитлере» стал первой киносатирой германского производства о Гитлере. Картина изображает Гитлера наркоманом, который играет в ванне с игрушечным линкором и наряжает свою собаку в нацистскую форму. На самом деле речь идет не об одном конкретном фильме, а о сложившемся стереотипе. Образ фюрера-наркомана накрепко утвердился в «массовом бессознательном».

Ставшая почти официальной версия о наркомании Гитлера восходит к весьма одиозной персоне, «широко известной в узких кругах» – эзотерику и «чернокнижнику» Алистеру Кроули, одному из наиболее ярких представителей эзотерических кругов времен «Серебряного века». Он заявлял, что лично обучал Гитлера магическому искусству и в процессе этого обучения потчевал фюрера мескалином и прочими экзотическими наркотиками. Однако никаких подтверждений этому нет. Кроули никогда не встречался с Гитлером, а свидетельств употребления лидером Третьего рейха настолько серьезных психоактивных средств не зафиксировано. Мало того, будущего фюрера нацистской партии обошло стороной даже ставшее повсеместным в 20-х годах ХХ века увлечение кокаином. Можно, конечно, сказать, что причиной тому была бедность юноши. В «Моей борьбе» он открыто жалуется на копеечную сиротскую пенсию и на то, что жить ему приходилось на сущие гроши. Но стоит перечитать, например, мемуары Вертинского, и станет ясно, что стоил кокаин в те времена едва ли не дешевле сахара, и бедность никогда не останавливала пристрастившегося к нему. Так что, скорее всего, английскому «магу и чародею» просто хотелось прославиться, сделать так, чтобы его имя было прочно связано с именем величайшего злодея Европы. Ибо как ни пытался Кроули изобразить себя Зверем из бездны, как ни намекал на прямые связи с преисподней и умение творить злые чудеса, Гитлера ему было не переплюнуть.

Тем не менее почти официальная версия, публикуемая многими СМИ, выглядит примерно так: вначале было слово. А точнее – поэма Вольфрама фон Эшенбаха «Парсифаль». На рубеже веков в Австро-Венгрии и особенно в Германии было модно все средневековое: немцы занимались поиском собственных корней, формированием национальной идентичности, утраченной за годы раздробленности, наступившей в результате поражения в Тридцатилетней войне. Поэтому в моде были руны, средневековые поэмы, эддические мотивы и, разумеется, музыка Вагнера, эти мотивы использовавшего. Поэтому в том, что молодой австриец взялся штудировать довольно специфическую литературу, нет ничего странного. На почве пристрастия к такому чтению Гитлер познакомился с еще одним любителем древностей – владельцем венского книжного магазина Эрнстом Претцше. Ну, а поскольку Претцше не только вырос в немецкой колонии в Мехико, но и был сыном аптекаря, в истории снова появляется пресловутый мескалин. Дальше стоит просто процитировать эту версию, потому что пересказывать ее бесполезно: миф есть миф.

«Отец этого странного человека: оккультиста, алхимика и астронома, держал аптеку, а в свободное время отдавался изучению верований и магических ритуалов ацтеков. По возвращении на родину Претцше-младший стал ярым сторонником вагнеровского пангерманизма. Претцше объяснил Гитлеру, как читать в «космической хронике» без применения черной магии. Он и посвятил его в теорию секретного «чтения» посредством священного кактуса ацтеков пейотля. Проведя большую часть своей жизни в Мексике, Претцше рассказал Гитлеру о мифологии ацтеков и магических свойствах пейотля, открывшего ацтекам способность к ясновидению. Гитлер решил начать свое проникновение в высшие сферы самым коротким путем – через наркотик. Но Претцше не спешил давать ученику пейотль, он считал, что прежде, чем тот примет наркотик и приступит к познанию трансцендентных реалий, нужна определенная подготовка: воспитание концентрации, медитативная практика, контроль над эмоциональной жизнью, усмирение вожделений. Приблизительно в это время, в Мюнхене, будущему фюреру посчастливилось познакомиться с потомственным травником Гансом Лодцем.

Лодц был тем человеком, который по просьбе Гитлера приготовил ему настой из полученного от Эрнста Претцше пейотля. В Вахау, что расположен в окрестностях Мюнхена, у вод Дуная, вдали от городского шума, в хижине отшельника Ганса Лодца, Адольф Гитлер, приняв средство, расширяющее сознание, совершил свой первый трансцендентный trip. Прошедший эзотерическое обучение у Претцше, он понимал, что при подобных опытах необходим строгий контроль над сознанием, так как неизбежная его трансформация подвергает человека риску полного растворения в потоке трансцендентного, другими словами, риску уничтожения самоидентификации.

Соединяясь с трансцендентным разумом, человеческое бессознательное открыто для получения состояния, которое можно назвать «благодатью». Визионеру в его путешествии все грезится исключительно «новым» и «удивительным». «Это абсолютное создание себя заново», – считал Олдос Хаксли. Духовное восприятие имевшего несомненные медиумические способности Адольфа Гитлера посредством мескалина открыло ему «двери восприятия», но это состояние будущего фюрера благодатью назвать было нельзя. Напротив, видения Гитлера, контролируемые его могучим, но психопатическим разумом, были направлены на определение своей роли в истории человечества. Ему открылись фрагменты своих предыдущих реинкарнаций. Это была небесная мифология: символическое отражение далеких событий Средневековья, связанных с поисками Грааля.

Когда-то, при первом прочтении «Парсифаля», Гитлер был удивлен, что в нем содержатся явные и скрытые ссылки на реинкарнацию. Он полагал, что христианское наследие, как и вся иудео-христианская культура, чуждо идее перевоплощения, что законы кармы являются исключительной прерогативой восточных религий: индуизма, буддизма и т. д.

Посредством мескалина Гитлер понял, что книга фон Эшенбаха – это посвятительный документ громадной магической силы, он осознал пророческий пафос и оккультную сущность «Парсифаля». Другими словами, Адольф Гитлер в романе о Граале видел некое пророческое предсказание событий, которые произойдут в XX веке. Гитлер верил, что все персонажи века девятого воплотятся в ином физическом теле в веке двадцатом. А самого себя он ощущал наследником рыцаря Грааля.

Далее творцы легенды развивают свою мысль: «То, что мы называем преступлениями нацизма «против человечества и человечности», по сути своей, – ритуальные обряды. Концлагеря и газовые камеры: «окончательное решение еврейского вопроса», уничтожение цыган, разного рода этнические и иные «чистки», все это не что иное, как человеческие жертвоприношения, массовые ритуальные убийства. Подобно ацтекам, герб которых украшал орел, сидящий на кактусе пейотль, нацисты с двуглавым орлом и свастикой и другими магическими символиками, типа эмблемы СС, состоящей из двух рун, приносили жертву жаждущим крови богам. Это все германское неоязычество, основанное на нордической мифологии и кровавом культе ацтеков. Все это превратно понятая модель мира исконных месоамериканских народов, культура которых во многом обусловлена потреблением психоделиков, в частности, мескалина».

В принципе, таких историй довольно много. Каких-либо доказательств авторы, естественно, не приводят – по той простой причине, что их нет. Рассчитаны сказки про «предыдущие реинкарнации» и «жертвы кровавому культу ацтеков» на недалекого и падкого до всевозможных сенсаций читателя. На самом деле, как бы отрицательно мы ни относились к Гитлеру, приходится признать: у него был весьма здравый рассудок, хорошо развитое умение логически мыслить и ни малейшего желания замутнять разум при помощи разного рода химических средств.

Еще одна легенда повествует о том, что фюрер был алкоголиком. Здесь доказательства тоже практически отсутствуют. Гитлер не питал пристрастия к вину – не из каких-либо убеждений, а от того, что в свое время, по окончании очередного класса реального училища, «перебрав», попал в глупую и неприятную ситуацию, выйдя из которой зарекся употреблять спиртное вовсе. Впрочем, слово самому Адольфу: «Мы получили свидетельства и решили отпраздновать это дело. Мы потихоньку поехали в один крестьянский трактир и там пили и говорили ужасные вещи. Как все это было в точности, я не помню. Мне пришлось потом восстанавливать события. Свидетельство было у меня в кармане. На следующий день меня разбудила молочница, которая нашла меня на дороге. В таком ужасном состоянии я явился к своей «мамочке» (квартирной хозяйке). «Боже мой, Адольф, как вы выглядите!» Я вымылся, она подала мне черный кофе и спросила: «И какое же свидетельство вы получили?» Я полез в карман – свидетельства нет. Я решил: скажу, что показывал его кому-то в поезде, а тут налетел ветер и вырвал его из рук. Но «мамочка» настаивала: «Куда же оно могло пропасть?» – «Наверное, кто-то взял!» – «Ну, тогда выход только один: вы немедленно пойдете и попросите выдать дубликат. У вас вообще-то деньги есть?» – «Не осталось». Она дала мне пять гульденов, и я пошел. Тем временем четыре обрывка моего свидетельства уже доставили в школу. Будучи без памяти, я перепутал его с туалетной бумагой. Это был кошмар. Все, что мне наговорил ректор, я просто не могу передать. Это было ужасно. Я поклялся всеми святыми, что никогда в жизни больше не буду пить. Я получил дубликат. Мне было так стыдно! Когда я вернулся к «мамочке», она спросила: «Ну, и что он вам сказал?» – «Этого я вам не могу сказать, но скажу одно: я никогда в жизни больше не буду пить». Это был такой урок, что я никогда больше не брал в рот спиртного».

Справедливости ради заметим, что тут Адольф несколько лукавит. Или, в качестве варианта, просто не рассматривает как спиртное пиво, которое он весьма уважал и позволял себе выпить кружку-другую в праздничный день. Но ничего крепче он и правда в рот не брал до конца своей жизни. Что, впрочем, не делало его завзятым абстинентом: своих взглядов на спиртное он никогда особенно не пропагандировал и никому не навязывал.

Иная история была с табаком. Тут Гитлер делался фанатическим противником курения: на дверях его квартиры висела табличка «Курильщиков просят не переступать этот порог». Мало того, курящим соратникам по партии приходилось несладко: он безжалостно высмеивал их в личных беседах или при всех, собравшись за общим столом. Больше всего доставалось, пожалуй, Герману Герингу, любившему позировать для портретов с трубкой в зубах, и заядлому курильщику Генриху Гофману.

«Мне долгое время было очень плохо в Вене, – рассказывал Гитлер. – Несколько месяцев я не ел горячей пищи. Питался молоком и черствым хлебом. Но зато тратил тринадцать крейцеров в день на сигареты. Выкуривал от 25 до 40 сигарет в день. Но крейцер тогда был больше, чем сегодня десять пфеннигов. И однажды мне в голову пришла мысль: а что, если не тратить 13 крейцеров на сигареты, а купить масла и сделать бутерброды? На это уйдет 5 крейцеров, и у меня еще останутся деньги. Вскоре я выкинул сигареты в Дунай и никогда больше к ним не притрагивался».

В планах Адольфа Гитлера была даже всегерманская кампания против курения, запланированная им на период после войны. «По вине прежнего командования сухопутных войск мы в начале войны первым делом стали выдавать солдату столько-то и столько-то сигарет в день, – сетовал он во время застольной беседы в Ставке. – Но как только наступит мир, с этим надо будет кончать. Валюту нужно тратить на что-нибудь полезное, а не на импорт яда. А начну я с молодежи. Ей нужно будет только сказать: не берите пример со стариков, и все будет в порядке. Я потерял столько выдающихся людей, которые отравили себя табаком!»

Впрочем, истории о «Гитлере-наркомане» все же имеют под собой определенные основания. Связаны они с именем лечащего врача фюрера в годы Второй мировой войны, Тео Мореля. Эта достаточно зловещая личность, равно как и истинные размеры ее влияния, до сих пор остается в тени.

Тео Морель был сверстником Гитлера – он родился в 1886 году в Гессене. Будучи специалистом по кожным и венерическим заболеваниям, он держал частную практику в Берлине и пользовался большим авторитетом в своей области. К нему приходили лечиться весьма именитые пациенты – к примеру, личный фотограф Гитлера Генрих Хоффман. Именно через него Морель в 1936 году знакомится с Гитлером.

Лидер Третьего рейха на тот момент вовсе не был образцом здоровья. К врачам ему приходилось обращаться еще в двадцатые годы, причем по самым различным поводам. Весьма серьезные нагрузки на организм в дальнейшем только усугубляли ситуацию. Известно, что в середине тридцатых годов Гитлер страдал от болей в области живота и почек. Морель, человек, падкий до денег и славы, берется за лечение именитого пациента. На первых порах он старается обойтись вполне безобидными средствами – к примеру, пилюлями, которые должны нормализовать кишечную флору. Но желанное облегчение приходит ненадолго: состояние Гитлера продолжает постепенно ухудшаться. Время от времени происходят резкие приступы боли в брюшной полости. Фюрер все сильнее боится умереть, не успев воплотить в жизнь свои замыслы. В 1937–1938 годах он пишет сначала политическое, а затем и личное завещание.

Такая ситуация, естественно, совершенно не устраивает Мореля. Арсенал применяемых лекарств постоянно расширяется. Используются вполне безобидные средства, но прием большого количества химических веществ сам по себе достаточно вреден для организма. Гитлер постепенно втягивается в «лекарственную спираль»: чем больше лекарств, тем больше побочных эффектов, тем хуже здоровье, что снова требует увеличения числа лекарственных препаратов…

Свою роль играет и то обстоятельство, что «наци № 1» страшно боится за свое здоровье и считает ситуацию критической. На самом деле проведенное в 1940 году подробное медицинское обследование не обнаружило у него никаких особенно тяжелых и опасных для жизни заболеваний. Но Гитлер, обложившись медицинскими справочниками и учебниками по терапии, предпочитает видеть ситуацию в самых мрачных тонах.

В 1941 году у Гитлера обнаруживаются отеки на икрах, вызванные проблемами с сердечно-сосудистой системой. Именно тогда Морель делает первый шаг к сильнодействующим препаратам. Он прописывает своему пациенту весьма серьезные стимуляторы вроде корамина и первитина. Медицинских показаний к их применению нет, воздействие же на психику Гитлера они оказывают весьма серьезное.

Но это было только начало. В конце 1942 – начале 1943 года под воздействием серьезных психических нагрузок из-за поражений на фронтах мировой войны состояние Гитлера начинает резко меняться в худшую сторону. «У него снова дрожит левая рука и левая нога, которую он подволакивает. Заметны явные нарушения координации движений. Он возбуждается легче, чем раньше, раздраженно реагирует на возражения и неприятные ситуации. Упрямо держится за свои идеи и представления, которые его окружению кажутся порой ошибочными и странными. Речь в значительной степени теряет богатство оттенков», – пишет Вернер Мазер. Количество лекарств, принимаемых Гитлером, возрастает. Морель дает ему право в неограниченных количествах принимать кардиазол, который является достаточно сильным стимулятором.

Физическое состояние Гитлера резко ухудшается после покушения 20 июля 1944 года. Хотя фюрер остался в живых, взрыв не мог пройти для него бесследно. «Дрожит уже вся левая половина тела. Походка становится шаркающей. Все движения происходят как бы в замедленной съемке. Дрожат веки глаз. Впервые явно проявляются сильные нарушения равновесия. Во время коротких прогулок он то и дело шатается» – так описывают биографы состояние Гитлера во второй половине года. Вдобавок ко всему в сентябре он заболевает желтухой. В последующем физическое состояние фюрера ухудшается, более того, он попадает в зависимость от стимуляторов, прописываемых ему Морелем.

После войны все это послужило поводом для того, чтобы заявить: Морель давал своему пациенту сильные наркотики и некие «тайные лекарственные средства». Вернер Мазер, подробно изучивший состав лекарственных препаратов, прописанных Гитлеру Морелем (всего с 1936 по 1945 год набралось более 30 наименований), не находит подтверждения этим данным. Пожалуй, единственное исключение – так называемые «золотые таблетки», которые Морель изготавливал по собственному рецепту из первитина и кофеина. По некоторым данным, содержавшиеся в них дозы стимуляторов намного превышали допустимые нормы.

Подведем итог: единственное, что может хоть как-то подтверждать легенду о «Гитлере-наркомане», – это несомненная лекарственная зависимость, которая сформировалась у лидера Третьего рейха к концу войны. Однако его здоровье к этому моменту и без того было разрушено; более того, на развитие событий оно не оказывало уже практически никакого влияния. Война неотвратимо двигалась к своему завершению, и вне зависимости от того, стоял во главе Германии безумный наркоман или юный атлет, Третий рейх был обречен.

Вернуться к оглавлению

Читайте также: