ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
Вам нравится наш сайт?


Отличный сайт!
Хороший сайт
Встречал и получше
Совсем не понравился





» » Славяно-молдавские политические и этноязыковые контакты в раннем средневековье
Славяно-молдавские политические и этноязыковые контакты в раннем средневековье
  • Автор: Malkin |
  • Дата: 10-06-2014 16:25 |
  • Просмотров: 1818

молдаванеВ статье на основе археологических исследований, свидетельств средневековых авторов и лингвистиче­ских данных рассматривается вопрос о более раннем, чем принятая в исторической литературе время по­литических и этноязыковых контактов между славянами и неолатинским населением Карпато-Днестровского региона, а также роль славян в этногенезисе молдавского и румынского народов и их языка.

Румынская и частично молдавская историческая наука, особенно после провозглашения политической не­зависимости Республики Молдова, обходят молчанием или тенденциозно рассматривают вопрос о значительной роли славян, в частности их восточной ветви, в формиро­вании молдавского и румынского народов, а также их языка и культуры. Преподаваемая уже около 25 лет в школах и на исторических факультетах учебная дисциплина «История румын», вместо курса «История Молдовы», отвергает второе наименование единого литературного языка — мол­давский. Более того, опубликованы работы с целью «дока­зать», что не было исторического «симбиоза славян с ру­мынским народом» (ведь молдаван за народ не считают) и, конечно, глоттонима «молдавский язык» [2]. Молдаванам навязывают румыноцентричное видение истории, хотя ис­следование этногенеза румын является одной из наиболее сложных проблем румынской историографии. Источники о раннем периоде существования румынского народа, так же, как и молдавского, очень скудны. А поскольку направ­ление официальной историографии определяют полити­ческие элиты, то румынская и частично молдавская исто­риографии сильно политизированы и трактуют вопросы в соответствии с геополитическими или шовинистическими целями. Интересы изучения настоящей, а не фальсифици­рованной истории Молдовы, а также проблемы этноязы­ковых контактов народов Карпато Днестровского региона требуют обязательного рассмотрения и роли славян в мол­давско-славянском этнокультурном взаимодействии. Учи­тывая, что эта тема очень объемна, мы в данной статье ограничимся анализом непродолжительного периода эт­нокультурных контактов славян с предками молдаван, а именно в раннесредневековый период.

В начале первого тысячелетия н. э., вопреки утвер­ждению румынских историков о том, что славяне появи­лись только в VI в. н. э., в северной части Карпатских гор, по соседству с Восточно-Карпатским и Днестровским ре­гионом, проживало славянское население пшеворской культуры. Первые упоминания славян античными авто­рами под именем «венеды» («венеты») датируются I­II вв.н. э. Впервые венеды — славяне встречаются в эн­циклопедическом труде «Естественная история» Плиния Старшего (23-79 гг. н. э.) [18, 594-605]. О том, что это действительно были славяне, достаточно определенно сви­детельствует Иордан — автор «Гетики», написанной в се­редине VI в. Он сообщает, что венеты — «многочисленное племя», расселившееся «от истоков Вистулы (Вислы) на огромных пространствах», известное преимущест­венно как славяне и анты. Судя по средневековым доку­ментам, венедами называли славян их ближайшие соседи- германцы, и этим этнонимом немцы до сих пор именуют славян — лужичан. Венедами называют славян и прибал­тийские эстонцы, карелы, вепсы и собственно финны. Об­ласти, занятые славянами в римское время (I—IV вв.н. э.), не имели каких-либо естественных рубежей. В пределы их расселения неоднократно вторгались с запада герман­ские племена — факты документированные материалами пшеворской, то есть славянской археологической куль­туры и зафиксированные античными хронистами. Анализ археологических данных позволил вычленить в домострои­тельстве, погребальной обрядности и глиняной посуде до­машней выработки этнографические особенности, харак­терные для славян и свойственные германским племенам. Изделиями, вышедшими из провинциально-римских ма­стерских — гончарной керамикой, кузнечной продукцией, металлическими изделиями, одеждой и украшениями, — в равной степени пользовались и славяне, и германцы.

Наукой уже собрано достаточно материалов, свиде­тельствующих, что на определенном этапе славяне про­живали по соседству с римским миром и освоили целый ряд элементов его культуры. Славянам, пришедшим в Грецию, были знакомы водяные мельницы, хорошо из­вестные в провинциально-римском мире, бороны, при­способленные для обработки пахотных земель на рав­нинной местности (до этого греки знали иной тип бороны, более пригодной для работ на подгорных и гористых землях), косы, серпы и мотыги тех типов, которые были свойственны провинциально-римским культурам. Зна­комство славян VI-VII вв. с римской культурой прояв­лялось не только в сельскохозяйственной лексике, но и в терминологии, связанной со строительством, обработкой металлов и дерева, ткачеством, рыболовством и пчело­водством. Безусловно, что такая ситуация могла иметь место только в том случае, если славяне продолжительное время проживали по соседству с римским миром.

Исследователи не раз обращали внимание на воздей­ствие римской цивилизации на некоторые стороны сла­вянской народной жизни. Так, не подлежит сомнению, что в результате языковых контактов наименования ка­лендарных циклов (коляда, русалии и др.) были заимст­вованы славянами от римлян еще в общеславянский пе­риод. Чешские исследователи Д.Бялекова и А.Тирпакова, анализируя раннесредневековый керамический материал, доказали, что сосуды изготовлялись в соответствии с рим­скими мерками еще в то время, когда славяне жили к се­веру от Карпат [18, 594-605]. Еще раньше, во второй половине I в. до н. э., пшеворское население распростра­нилось на верхнем Днестре и в западной части Волыни. В результате смешения с местным населением формиру­ется особая группа пшеворской культуры — волыно-по- дольская. Во II-III вв. крупные массы славян из Висло- Одерского региона перемещаются в лесостепные районы междуречья Днестра и Днепра, заселенные сарматскими и позднескифскими племенами, принадлежащими к иран­ской языковой группе. Они становятся уже не только со­седями гето-дакийского населения, но и проникают вглубь территории на правобережье Днестра.

Судьбы романизированного, неолатинского по языку, населения в различных частях Карптского региона после отступления римлян из Дакии было неодинаковым. На­селение придунайских областей в результате многочи­сленных войн и нашествий было частично истреблено или вытеснено к северу и северо-западу, в горные районы Карпат и к югу от Дуная. В Подунавье нашествие герман­ских племен готов значительно ослабило, но не уничто­жило полностью следы римской культуры. Тем не менее, тенденция развития неолатинского населения вела его, по выражению В. Ф. Шишмарева, к «постепенному уга­санию» [16, 82]. Иной была ситуация в Трансильвании и северных районах Молдовы, отстоящих далеко от путей продвижения мигрировавших народов, где были условия для сохранения неолатинского фракийского населения. В этом временном периоде славяне эпизодически прони­кали отдельными племенами и селились в Восточно-Кар­патско-Днестровском регионе. Таким образом, население этих земель развивалось в пестром этническом окру­жении. Здесь, за пределами бывшей римской провинции Дакия, не подвергшейся романизации, гето-дакийское население вступало в контакты с многочисленными пле­менами, продвигавшимися на территорию Карпато-Дне- стровского региона с севера и востока.

В том же III в. н. э. по направлению к Черному Морю продвигаются восточногерманские племена — готов и ге- пидов. Они поселились на большой территории Северного Причерноморья, от Днепра до Карпато-Дунайского ре­гиона. Вместе с готами к Карпатам и Черному Морю и к югу Дуная, оседая по пути в тех или иных местах, двинулись и славянские племена ругов [9, 133]. Некоторые из них позже сольются со славянскими племенами периода вели­кого переселения народов. В фольклоре новгородского на­селения сохранилась память о войнах ругов в главе с Одо- акром и остготом Теодорихом. Таким образом, новгородцы помнили о «злом Теодорихе» как о заклятом враге Руси [11, 31]. Немногочисленные племена гето-даков иногда враждовали или вступали в союзы со славянами, в неко­торых районах в значительной мере смешивались с ними, в других проживали отдельно. В результате контактов готов и гепидов с гето-дакийскими и славянскими племе­нами на этой огромной территории складывается новая полиэтничная археологическая культура провинциально­римского облика — черняховская. Она характеризуется относительным единством гончарной керамики и метал­лических изделий — продукцией ремесленных мастерских, но значительной разнотипностью погребальной обряд­ности, домостроительства и лепной посуды, отражая неод­нородную этническую структуру населения: в его составе были местные скифо-сарматы и гето-фракийцы, славяне и пришлые германцы [18, 594-605].

В первые столетия н. э. земли между Восточными Кар­патами, Дунаем и Днестром, в незначительной численности, но продолжали заселять неолатинские гето-даки, карпы и отдельные славянские племена. Свидетельством тому яв­ляется римская дорожная карта — Певтингерова таблица, восходящая к III в. н. э. Эта дорожная карта свидетельствует о древних славянах-венедах, которые заселяли территорию между Дунаем и Днестром [5, 182]. Сюда славяне проникли или с севера, из районов Прикарпатья и Вислы, откуда они, по свидетельству римского историка Тацита, еще в I в. н. э. совершали дальние походы, или с востока — с территории современной Украины, где между Днестром и Днепром в III веке н. э. в результате смешения славянского населения со скифо-сарматским сложился славяно-иранский сим­биоз с последующей постепенной славянизацией местных племен. В итоге формировалось новообразование, из­вестное в исторических источниках как анты.

О присутствии древних славян на левобережье Ни­жнего Дуная в III—IV вв. н. э. свидетельствуют взаимное проникновения множества слов из языка славян в язык населения дунайских провинций Римской империи и, нао­борот, из латинского в славянский. Этот же процесс про­исходил и между древним славянским и германскими язы­ками, прежде всего готским. Судя по языковым данным, на древних славян влияли вестготы-тервинги с терри­тории Нижнего Подунавья. Славянский язык пополнился такими готскими словами, как хлеб, котел, блюдо, ку­пить, слон, меч, лесть, хитрость, осел и др. Под влия­нием языковых контактов с готами окончательное форми­рование старославянского языка завершается к V в. н. э.

В отдельных районах между Днестром и Дунаем одним из представителей черняховской культуры были древние славяне-венеды. Их участие в создании черня­ховской культуры прослеживается благодаря наличию от­дельных черт, сближающих ее со славянской культурой. На поселениях черняховской культуры в Днестровско- Прутском междуречье — у сел Будешты, Балабанешты, Малаешты — найдены лепные горшки, сходные со сла­вянскими. Были общие черты и в устройстве полуземля- ночных жилищ [5, 182].

Многие археологи утверждают, что создателями чер­няховской культуры в Карпато-Днестровских землях были многочисленные племена (фракийцы, сарматы, поздние скифы, славяне-венеды, готы, бастраны) [6, 586-587]. Все это свидетельствует о сложных этнических про­цессах, происходящих в регионе, — формировании этно­культурной общности народов в результате их длитель­ного общения. Именно такой общностью следует считать черняховскую культуру. Поселения и могильники, от­носящихся к ней, появились в III-IV вв.н. э. в Карпато- Днестровских землях, непосредственно прилегающих к границам римских провинций Дакия и Нижняя Мезия. Племена-создатели черняховской культуры, проживая здесь вперемежку, вступали между собой в экономиче­ские и культурные связи. Частыми были и войны между ними, заканчивавшиеся изгнанием побежденного пле­мени, но, борясь с Римом, эти племена образовывали ко­алиции и союзы. Особенности культуры отдельных этни­ческих групп и племен в упомянутую эпоху мало заметны.

Все племена Карпато-Днестровских земель подвергались воздействию провинциальноримской позднеантичной ци­вилизации, усиливавшему единообразие черняховской культуры. Местное «варварское» население заимствовало преимущественно из античных городов Северного При­черноморья, римских провинции Дакия и Нижняя Мезия ряд технических достижений и элементов культуры: форму и технику выделки керамики, гончарные горны, формы пряслиц, грузил, гребней и многое другое. Создание еди­нообразной черняховской культуры, распространенной на обширной территории, простирающейся от левых при­токов Днепра до Нижнего Подунавья, могло произойти только в условиях господства могучих межплеменных со­юзов, задачей которых были усиление экономических и политических связей для борьбы с Римской империей.

В III в. н. э. племена Северного Причерноморья, в частности, те, которые населяли земли восточнее Карпат (карпы, сарматы, готы, славяне и другие), вос­пользовавшись социально-экономическим кризисом Римской империи, совершали походы в римские про­винции. В 232-250 гг. н. э. ведущая роль в антиримских походах принадлежала племенному объединению карпов. Некоторые походы подготавливались в Поднестровье, что указывает на значительную роль племен этого региона в борьбе с Римской империей.

В IV в. н. э. продолжалась борьба между племенами, не покоренными Римской империей. Сражения происходили и в Поднестровье. Так, в 367-369 гг. н. э., по свидель- ству Аммиана Марцеллини, император Валент во главе римского войска переправился через Дунай у Новиодуна, проследовал на север между озерами Кагул и Ялпуг, пе­ресек южный Траянов вал и двинулся в земли даков, готов и других племен, покорив их. Однако эта победа ничего не дала римлянам. Набеги «варваров» продолжались еще более настойчиво, чем прежде.

В течение II-IV вв. н. э. в результате ассимиляции славянами множества местных племен, локализованных в междуречье Днестра и Днепра, образовался племенной союз антов. В связи с этим раннее юго-восточное сла­вянство унаследовало из иранского мира ряд языковых и культурных элементов. Языковое влияние прояви­лось на уровне лексики, в элементах фонетики и грам­матики. Это дало основание ученым-иранистам заклю­чить, что в этногенезисе рассматриваемой группы славян участвовал скифо-сарматский этнический субстрат [10]. Иранское языковое наследие в юго-восточной части рас­селения славян выявляется также в духовной культуре и антропонимике.

Анты многократно упоминаются позднеантичными ав­торами в VI —VII вв. В частности, Иордан отмечает, что пле­мена антов заселяли области между Днестром и Днепром. Ссылаясь на труды своих предшественников, Иордан пишет и о более ранних событиях, когда славянские пле­мена антов враждовали и сражались с германскими пле­менами готов. Вначале славяне отразили нападение гот­ского войска, но через некоторое время готский король Винитарий заманил в ловушку предводителей антов, раз­громил и казнил их князя Божа и 70 старейшин. Ряд иссле­дователей указывает на наличие в праславянской лексике комплекса терминов (князь, дружина, господин, купец, ху­доба в значении «бедность», голота — «нищета», дань — «повинность», цята — «денежная единица»), ассоцииру­ющихся с ранней государственностью и зарождающейся социальной стратификацией общества. Примечательно то, что эти лексемы свойственны не всему славянскому миру, а только болгарскому, сербохорватскому, словенскому, македонскому и древнерусскому языкам [18, 594-605]. Археологические исследования подтверждают, что все это относится к славянам, вышедшим из антского суперэт­носа, и, следовательно, зарождение и формирование этих терминов необходимо связывать с антами. Таким образом, можно утверждать, что антское общество в позднеримское время было социально расслоенным и соответствовало зрелым формам военной демократии. Анты создали ран­негосударственное образование, во главе которого стоял князь, возможно, с наследственной властью.

Однако в конце IV в. н. э. происходит значительное ухудшение климата. Известно, что в первые века н. э. климатические условия были благоприятны для жизни и сельскохозяйственной деятельности — основы эко­номики всех племен, в том числе и славян. Это под­тверждается и археологическими исследованиями, фик­сирующими значительный рост населения, увеличение количества поселений и развитие техники земледелия. Однако в конце IV в. н. э. в Европе и Азии наступило резкое похолодание. Особенно холодным было V столетие, от­меченное самыми низкими температурами за последние более чем 2000 лет. Значительные массы населения вы­нуждены были покинуть обжитые места и искать новые земли. Начинается «великое переселение народов» из евразийских степей. Именно в это время развитие про­винциальноримских культур — пшеворской и черняхов­ской — прерывалось нашествием воинственных кочевых племен — гуннов. Северное Причерноморье и области Карпато-Дунайских и Днестровских земель были разо­рены. Были уничтожены крупные ремесленные центры, снабжавшие своими высококачественными изделиями жителей огромных территорий, среди которых значи­тельную часть составляли славяне-земледельцы. Восста­новить прежнее производство было невозможно, так как мастера-ремесленники или погибли во время гуннского нашествия, или ушли в пределы Римской империи. На­блюдается резкий упадок культуры, быта и экономики: уровень материальной культуры славян начала средневе­ковья оказался ниже провинциально-римского.

Гунны, перекочевавшие из Средней Азии, вначале со­стояли только из скотоводов, затем в объединение вошли земледельческие племена лесостепной зоны Восточной Европы. А уже при Аттиле, когда в состав этого союза, за­нимавшего обширную территорию в Средней и Юго-Вос­точной Европе, входили северофракийские, славянские, германские и другие племена, в Восточно-Карпатских и Днестровских землях в конце IV в. прекращает свое су­ществование подавляющее большинство поселений. Спа­саясь от преследования, жители зарывают свои сокро­вища (большие клады монет найдены у г. Оргеева, у пос. Криуляны и в других местах). Денежное обращение в ре­гионе прекратилось.

В результате сильнейшего удара племенного союза гуннов в IV — начале V вв. поселения даков, сарматов, готов и славян были, в большинстве случаев, здесь унич­тожены. Упоминания об этих племенах исчезают из пись­менных источников. Славянские племена, начавшие ин­тенсивно заселять Карпато-Днестровские земли в конце V — начале VI вв., нашли их, в сущности, опустошенными [4, 98].

Середина I тысячелетия н. э. характеризуется глубо­кими преобразующими процессами в социально-эконо­мической, этнической, политической и других областях. Начались они со славянской колонизации обширных ре­гионов Европы, в том числе Карпато-Днестровского ре­гиона. Славянское расселение было последней, самой мощной волной великого переселения народов.

Если до середины I тысячелетия н. э. славяне посе­лялись в Карпато-Днестровском регионе небольшими группами племен, то уже со второй половине V начина­ется первый этап массового заселения славян на балкан­ский полуостров, длившийся до конца VII в. Пришедшие в движение многочисленные славянские племена равнин, Центральной и Восточной Европы большими массами направляются к Дунаю. Славяне двигались на юг двумя большими потоками: с севера через Карпато-Днестров­ские земли, где с этого времени они становятся посто­янным населением, и через земли западнее Карпат. Ма­териальная культура в этот период отражает этнические различия двух основных групп славян. На поселениях у сел Шаптебань, Стынкэуцы, Селиште, Ганск встреча­ются элементы материальной культуры антов (пражско- пеньковский тип), с одной стороны, и склавинов (пра- жско-корчакский тип) — с другой. Славяне заселяли лесостепь современной Молдовы.

Славянские племена обосновалась и в левобережье Среднего и Нижнего Дуная. В письменных источниках конца IV — начала VI вв. не упоминается ничего о гето- дакском населении земель между Восточными Карпатами и Днестром. Очень бедны и археологические источники. Незначительная часть населения, пережившая гуннское нашествие, оставила единственный пока сохранившийся памятник этого времени — могильник у с. Данчены в ле­систых Кодрах Прутско-Днестровского междуречья, ко­торый просуществовал до начала V в.

Анты заняли значительную часть Пруто-Днестровского междуречья. Районом наиболее плотного антского рассе­ления и тогда остались земли в бассейне верхнего и сред­него Днестра с прилегающей частью междуречья. Антское население здесь встретилось с раннее поселившимися сла­вянскими племенами — склавинов. На юге Среднего и в Нижнем Поднестровье возник в VI в. второй очаг расселения антов в регионе. Анты осели на правом, западном берегу реки и по ее притокам (Реут, Бык и др.). Реже встречаются антские поселения вниз по реке Прут. Здесь обосновались отдельные разрозненные группы антских племен. Основной поток западной миграции двинулся уже в занятые склавинами земли Буковины, к югу от верховий реки Прут. Довольно плотно заселив эту область, анты продолжали свое движение вниз по реке Сирет, основывая поселения, а местами переходя реку. В итоге древнейшие склавинские поселения Буковины и Молдовы (Рашков, Кодыма, Гореча, Ботошаны) оказались смешанными по со­ставу населения, антско-склавинскими. Отдельные чисто антские поселения возникли в междуречья Прута и Сирета.

В итоге своего продвижения по долине реки Сирет и вдоль Карпат на юг племена антов заняли довольно об­ширные пространства в древней Дакии — позднейшую Буковину, Молдову, северо-восток Мунтении, выйдя нем­ногим выше дельты Дуная. Значительная часть этой тер­ритории, то есть северная, была уже освоена склавинами. Отношения между двумя группами славяноязычного насе­ления в то время были мирными. Анты были более много­численны и без каких-либо конфликтов селились на скла- винских поселениях или чересполосно с ними. Склавины расселились вместе с антами и дальше на юг, в Подунавье, что отмечено в археологическом материале Румынии. Кор- чакская и пеньковская керамика сочетается здесь в чуть более позднем могильнике Сэрата-Монтеору [11]. Родст­венные склавины не оказали сопротивления антской миг­рации. Зато она натолкнулась на естественную враждеб­ность местного романизированного дакийского населения, сосредоточенного в горных областях. Даки сосуществовали с немногочисленными племенами склавинов, в основном, мирно, но приход многолюдных антских племен, хорошо организованных, не мог не вызвать осложнений. Отго­лоски преданий о враждебности «волохов» сохранились в «Повести временных лет». Косвенным их подтверждением может служить восприятие славянами (очевидно, именно в Дакии) мифологизированного образа римского импера­тора Траяна. У румын Траян — эпический герой. Сербы же и восточные славяне восприняли его как враждебное божество подземного мира. К 540-ому году антские пле­мена лучше других придунайских соседей Византийской империи были обучены навыкам войны в горной местности. Выработаться эти навыки могли только в Карпатах, и оче­видно, в сражениях с местными племенами. Вместе с тем, сопротивление даков и других племен, хотя упорное и про­должительное, не могло быть организованным и дейст­венным ввиду их разрозненности. Славянское расселение беспрепятственно продолжалось. Местным племенам, ли­шенным политической организации и давно брошенным империей на произвол судьбы, в итоге оставалось убегать в пределы империи, отступить в недоступные и ненужные завоевателям горы или смириться.

Смирившимся и оставшимся на своих землях дакийским племенам анты не представляли серьезной угрозы. Сла­вяне воспринимали их в первую очередь как пастухов. По­этому славянское название восточных романцев «волохи» перекликается с именем славянского бога Велеса-Волоса, защитника скота и пастухов. Волохи, селившиеся рядом со славянами, неизбежно включались в славянское общество и в политическом плане подчинялись антам и склавинам. Свидетельством начала расселения славян на терри­тории сегодняшних Республики Молдова и Румынии явля­ются материальные элементы раннеславянской культуры Ипотешти -Чурел- Киндешти, Чирешану- Ипотешти - Кын - дешты (к югу от Карпат) и Костиша-Ботошана-Ханска (к востоку от Карпат). Археологи Румынии говорят о тесном родстве между этими культурными комплексами и куль­турой Братей-Цага-Бихаря в Трансильвании. Правда, ру­мынские ученые стараются доказать, что названные куль­туры существовали еще до расселения славян, которые временно влились в их среду только в середине VI в. [7, 108-109]. Однако это мнение основательно не доказано. Создателями данных археологических культур были сла­вянские племена, носители пражско-корчакской архео­логической культуры. Следующим этническим элементом культур Ипотешти-Кындешти-Чурел, Чирешану-Ипо- тешти-Кындешты, Костиша-Ботошана-Ханска и Братей-Цага-Бихаря было местное неолатинское население. Рядом со славянскими племенами и на поселениях Мол­довы и Румынии проживало несколько более развитое в культурном и экономическом плане население, находив­шееся под сильным воздействием Византийской культуры. Оно оставили большое количество керамики провинци­ально-римского типа, изготовленной на гончарном круге. На памятниках этой группы имеются находки византий­ского происхождения. Количество и качество предметов материальной культуры убеждает многих археологов в на­личии на поселениях типа перечисленных четырех культур постоянного романо-дакийского населения. Оно мирно сосуществовало со славянами и оказало на них разно­плановое воздействие. В силу этих причин названные ар­хеологические культуры приобретают черты славянской материальной культуры, о чем свидетельствуют археоло­гические раскопки у с. Сарата-Монтеору (Румыния) [15, 298]. Это явление было наследием традиций мирного со­жительства славян и даков на землях Восточно-Карпат­ского и Днестровского регионов.

Византийские хронисты Прокопий, Иордан и др. от­мечают, что уже к середине VI в. Карпато-Днестровские земли оказались в глубоком тылу славянских племен, продвигавшихся вглубь балканского полуострова. Часть из них оседает на данной территории, которая, судя по письменным источникам, была почти не заселена. Сла­вянские поселения появились в лесостепной зоне у совре­менных сел Малаешты, Рудь, Лопатна, Реча, Ганск и др. В VI в. появившиеся на территории региона славяне сли­лись с племенами, расселившимися здесь еще в V в. Миг­рация проходила в условиях непрерывного передвижения и перемешивания различных славянских племен. Это же подтверждает облик материальной культуры поселений VI в., где в одних и тех же жилищах найдена посуда, характерная для различных групп славян, обитавших на очень широкой территории Восточной Европы [13, 3].

Заселение славянами Карпато-Днестровских земель в ходе их движения на Балканы шло в основном с севера и северо-востока. Переселенцы пражско-пеньковской группы славян из Поднепровья и Побужья встретились здесь со славянами другой этнокультурной группы — пра- жско-корчакской, пришедшей с Верхнего Поднестровья и Припятского правобережья. Новые группы славян, проходя через Карпато-Днестровские земли, продолжали свой путь дальше на юг к границам Византийской империи и заселили Карпато-Дунайские земли. Они достигли ле­вобережья Дуная, откуда предпринимали на протяжении всего VI в. набеги на византийские владения, осаждали такие крупные города, как Солунь и даже Константино­поль. К началу VII в. славяне прорвали границу Византий­ской империи и заселили почти весь Балканский полуо­стров вплоть до Фесалии и Эпира.

Древние авторы сообщают о близком родстве по облику, культуре, языку, обычаям, обрядам и верованиям между антами и склавинами, часть которых обосновалась в Кар­пато-Днестровских землях, о том, что в древности они со­ставляли один народ. Прокопий Кесарийский пишет: «Не­когда даже имя у склавинов и антов было одно и то же». Много общего у славян VI-VII вв. было в домостро­ительстве, погребальных обрядах, посуде, которая в этот период лепилась без гончарного круга. Характерными осо­бенностями культуры славян, заселивших Карпато-Днестровские земли, были полуземлянки с печами-каменками, служившие жилищами, обряды трупосожжения (кре­мации), своеобразная лепная глиняная посуда, так назы­ваемые пальчатые фибулы (застежки) и т. д. Судя по тому, что византийские хронисты, хотя и упоминают склавинов и антов очень часто вместе, подчеркивая их близкое род­ство, но все же отличают их друг от друга, можно полагать, что это были, во всяком случае до начала VIII в., отдельные племенные группы, имевшие свои этнографические осо­бенности. Были у них и некоторые отличия в материальной культуре, в частности в керамике [5, 206,207].

Тесные политические, и экономические контакты сла­вянского и восточнороманского населения, длительное их совместное проживание подтверждают и языковые мате­риалы. Лингвисты, изучившие проблему романо-славян­ских связей, относили начало языковых контактов нео- латинского населения со славянами к разным периодам:

О.Денсушану — к IX в., И.Бэрбулеску — к X-XI вв., Т.Капидан — к XII в. Занимавшиеся более обстоятельно языковыми связями славян и неолатинского населения В.Ф Шишмарев и Н. Г. Корлэтяну датируют первый этап язы­ковых связей неолатинского населения со славянами VI-VII вв.н. э. [16, 82]. В общеславянском языке появился до­вольно мощный пласт заимствований из латинского, в том числе и более или менее явные восточнороманские диалек­тизмы. Выделяется группа терминов, связанных со ското­водством, но в общем заимствования касаются разных обла­стей хозяйства, быта, обрядности, социального устройства.

В свою очередь, восточные романцы заимствовали у славян термины, связанные с земледелием (grebla, coasa, cosor, co^niia, lopata, plug, ogor, brazda, boroana, pirloaga etc), ремеслами, особенно деревообработкой (nicovala, dalta, cle$te, pila), названия домашнего скота и птицы (bivol, bi- voliia, coco§, gisca,ogar etc), гидронимы (Rimnicul, Bistrifa, Putna, Ilomiia, Prahova, Dtmboviia, Crasna etc), мифоло­гические понятия (например, «vircolac» — ‘оборотень, дух затмения’). Первые славяне, расселившиеся в Карпато- Дунайско-Днестровские земли, на первоначальном этапе были билингвами [7, 115]. Эти контакты составили первый этап в истории длительных и многообразных связей славян с даками. Как показали исследования болгарского лин­гвиста И.Дуриданова, в VII—VIII вв. в неолатинском языке произошло изменение славянского безударного о в а и а на славянской основе (например: могила — mägurä, ко- леда — colinda). Верхней хронологической границей вхо­ждения древнеславянских элементов в язык романизиро­ванного населения Балкан является IX в. По образному выражению болгарского историка П.Мутафичева, «рома­низированное население могло превратиться в новую этни­ческую общность только после того, как в него было влито значительное количество славянской крови» [4, 89].

В VIII и первой половине IX в. славянское население Карпато-Днестровских земель продолжает пополняться переселенцами из Побужья и Поднепровья. Здесь фор­мируется восточнославянские племена и их объединения. Летопись Нестора «Повесть временных лет» (начало XII в.), передавая сообщения более ранних источников и устных преданий, среди древнерусских (восточносла­вянских) племен упоминает тиверцев, которые «седяху бе по Днестру, приседяху к Дунаеви» [12, 4].

В степной зоне, в районе придунайских озер и на пра­вобережье Нижнего Прута в VIII-IX вв. расселяются славяне с материальной культурой, характерной для се­веро-восточной Болгарии, где в конце VII вв. было осно­вано Первое Болгарское царство.

Таким образом, по имеющимся данным, северофра­кийские, неолатинские, племена гето-даков и карпов соседствовали и контактировали со славянскими пле­менами еще в позднеримский период (II — IV вв. н. э.), до­казательством чему служат письменные свидетельства античных хронистов и памятники материальной культуры пшеворской и черняховской археологических культур. В это же время отдельные славянские племена рассе­лялись на Восточно-Карпатских и Днестровских землях, мирно сосуществуя с местными гето-даками и карпами и совместно участвуя в походах против Римской империи.

Начиная с V в. славянские племена начинают массово осваивать слабо заселенные земли Карпатско-Днестров­ского региона. Начиная с этого времени, вплоть до IX в., неолатинское население находилось в постоянном язы­ковом и культурном контакте с окружающим славянским миром, завершившимся формированием новой этнической общности — волохов, предков восточнороманских народов Юго-Восточной Европы, в том числе молдаван и румын.

Славянское влияние имело решающее значение для форми- время обеспечили в регионе своей колонизации стабильную рования молдо-румынского языка. Славяне на длительное хозяйственную и социально-политическую жизнь.

Дубровский Анатолий Дмитриевич, кандидат исторических наук, доцентСлавянский университет (г. Кишинев, Республика Молдова)

Из сборника «Исторические исследования: материалы II Mеждунар. науч. конф. (г. Чита, декабрь 2013 г.)».

Литература:

  1. Абаев В. И. Скифо-европейские изоглоссы. На стыке Востока и Запада. М., 1965.
  2. Gonja A. Relajiile romänilor cu slavii de räsärit pinä la 1812. Chi^inäu, 1993.
  3. Древняя Русь в свете зарубежных источников: Учебное пособие для студентов вузов//М. В. Бибиков, Г. В. Гла- зырина идр.; Под ред.Е. А. Мельниковой. М., 2000.
  4. Зеленчук В. С. Волохи в Карпато-Дунайских землях, проблемы ранней этнической истории // Археология, Эт­нография и Искусствоведение Молдовы: итоги и перспективы. Материалы республиканской конференции 8-9 августа 1989. Кишинев, 1990.
  5. История Молдавской ССР: В 6 т., т.1. //редкол. В. Л. Янин и др.; АН МССР. Ин-т истории им. Я. С. Гросула. Кишинев, 1987.
  6. Istoria Moldovei. Epoca preistoricä §i anticä: (pinä la sec.V) // Acad. De §tiinje fa Moldovei, Inst.Patrimoniul Cultural, Centrul Arheologie. Ch-& «Tipografia Centralä».Chi§inäu, 2009
  7. История Румынии // И.Болован, И. А. И.А.Поп (координаторы) и др./Пер.с рум. М., 2005..
  8. Корлэтяну Н. Г. лимба молдовенеаскэ литерарэ контемпоранэ. Кишинэу, 1973.
  9. Кузьмин А. Г. Руги и русы на Дунае // Средневековая Россия. Сборник научных статей.Санкт-Петербург, 1996.
  10. Милов Л. В. RUZZI «Баварского географа» и так называемые «русичи» // Отечественная история. 2000. № 1.
  11. Перевезенцев Сергей. Древняя Русь. История русского народа с I по IX век. Научный редактор В.Михайлов: М, 2007.
  12. Повесть Временных Лет. М.-Л.,1950.
  13. Свод древнейших письменных известий о славянах. Т. I (1-VI вв.). М., 1991
  14. Cедов В. В. Этногенез ранних славян // Вестник Российской Академии Наук, т. 73, 2003, № 7,
  15. Федоров Г. Б., Полевой Л. Л. Археология Румынии. М., 1973.
  16. Шишмарев В. Ф. Романские языки Юго-Восточной Европы и национальный язык Молдавской СССР // Во­просы языкознания, № 1, 1952; Корлэтяну Н. Г. Лимба молдовеняскэ литерарэ контемпоранэ. Кищинэу, 1973.
Читайте также: