ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
?


!



Самое читаемое:



» » » Восточные славяне: источники и гипотезы
Восточные славяне: источники и гипотезы
  • Автор: Malkin |
  • Дата: 26-04-2014 19:32 |
  • Просмотров: 4007

Анты и венеды

Обычно первым упоминанием славян в письменных источниках считается текст «Естественной истории» Гая Плиния Секунда Стар­шего (24-79 гг.). В нем говорится о некоем племени венедов, обитаю­щем рядом с сарматами, скирами и хиррами:

«Некоторые передают, что она [Энингия — мифический остров Или полуостров, который комментаторы отождествляют с Висло-Одерским междуречьем] населена вплоть до реки Висулы сар­матами, венедами, скирами и хиррами, что залив называется Кили- пен и остров в его устье Латрис, затем другой залив Ланг, погранич­ный кимбрам»[1].

Впервые мысль о том, что в данном случае речь идет о славянах, высказал В. Суровецкий (1824). Сопоставив данные Плиния со сведе­ниями Иордана (который, как мы убедимся чуть позже, прямо отно­сит венедов к славянам) и названиями славян в финских и германс­ких языках, он посчитал венедов Плиния древнейшим упоминанием собственно славян. Никакой аргументации, кроме фонетической бли­зости этнонимов, В.Суровецкий не предложил. Тем не менее его точ­ку зрения приняли столь авторитетные ученые, как П.Шафарик и Л.Нидерле, и вскоре она стала (без достаточных оснований, как слу­чается довольно часто) весьма популярной в кругах славистов. Пред­лагались даже славянские этимологии этого этнонима. Чуть ли не един­ственным усомнившимся в тождестве венедов Плиния и древнейших славян был А. А. Шахматов, Видимо, он был прав.

Никаких серьезных оснований для отождествления славян и ве­недов «Естественная история» не дает. По мнению Ф.В. Шелова-Коведяева, с которым трудно не согласиться, венеды упомянуты Пли­нием в контексте архаичных, неясных и полусказочных представле­ний. Их окружают племена, существование которых в бассейне Вис­лы весьма сомнительно. Поэтому и само присутствие этнонима вене­ды в «Естественной истории» не может, судя по всему, рассматриваться в качестве бесспорного доказательства их реального обитания в Повисленье в середине 1 в. н.э. Ученый пишет:

«Характерно, что Пл[иний] поместил упоминание венедов в полусказочный контекст: он понимал, что венеды побережья Се­верного Океана — один из элементов древних легендарных пред­ставлений, а не живой, современной ему реальности. Прочных оснований для отождествления их со славянами текст Пл[иния] не дает»[2].

Скорее всего, этот этноним обозначал у разных авторов в разное время разные народы. Античные писатели начала нашей эры (Це­зарь, Страбон, Мела и др.) связывали его с кельтскими или герман­скими племенами.

В качестве примера можно привести цитату из так называемой «Германии» Тацита (конец 50-х годов I в.— ?):

«Я колеблюсь, причислить ли народы певкинов, венетов и феннов к германцам или сарматам. Впрочем, певкины, которых некото­рые называют бастарнами, в отношении речи, образа жизни, мест обитания и жилищ ведут себя как германцы. Все они живут в грязи, а знать — в бездействии. Смешанными браками они обезображива­ют себя, почти как сарматы. Венеты многое усвоили из их нравов, ведь они обходят разбойничьими шайками все леса и горы между певкинами и феннами. Однако они скорее должны быть отнесены к германцам, поскольку и дома строят, и носят [большие] щиты, и име­ют преимущество в тренированности и быстроте пехоты — это все отличает их от сарматов, живущих в повозке и на коне» [3].

Сведения Птолемея о локализации венедов ничуть не более реа­листичны, чем сообщения Плиния или Тацита. К тому же все, что нам достоверно известно о ранних миграциях славян, связано с юж­ным, а не северным направлением движения. Между тем, все упоми­нания, так или иначе связанные у Птолемея с венедами, касаются юго-восточной Прибалтики:

«Европейская Сарматия окружена с севера Сарматским океа­ном вдоль Венедского залива... И иными горами опоясана Сарма­тия, из которых называют... и Венедские горы. ... А занимают Сар- матию очень большие народы — венеды вдоль всего Венедского залива... И меньшие народы населяют Сарматию: по реке Вистуле ниже венедов гитоны, затем финны, затем сулоны; ниже них фругудионы, затем аварины у истока реки Вистулы; ниже этих омбрио- ны, затем анартофракты, затем бургионы, затем арсиэты, затем сабоки, затем пиенгиты и биессы возле горы Карпата. Восточнее названных, снова ниже венедов, суть галинды и судимы и ставаны вплоть до аланов... И снова побережье Океана вдоль Венедс- кого залива последовательно занимают вельты, выше них осии, затем еще севернее карбоны, восточнее которых кареоты и салы, за ними и гелоны, и гиппоподы, и меланхлены; за ними агафирсы, затем аорсы и пагириты; за ними савары и боруски вплоть до Рипеиских гор» [4].

Рассуждения, позволяющие связать приведенные тексты со сла­вянами, весьма просты, а потому кажутся (во всяком случае, на пер­вый взгляд) вполне убедительными:

1) Иордан прямо утверждал, что предками славян были венеты;

2) венеты, по упоминаниям Плиния, Тацита и Птолемея, жили в Повисленье;

3) бассейн Вислы — центр славянских земель в историческую эпоху; именно здесь концентрировались древнейшие бесспорно сла­вянские археологические памятники, сюда же «тянут» и языковые материалы;

4) следовательно, можно принимать за аксиому, что венеды ан­тичных источников — славяне.

Данные материальной культуры и языка, которые привлекаются для доказательства этого положения, связываются со славянами на основании тех же рассуждений, а потому не могут рассматриваться в качестве сколько-нибудь надежных аргументов: порочный круг в до­казательстве здесь очевиден[5]. Как бы то ни было, но об одном можно говорить с полной уверенностью: у авторов наиболее ранних источ­ников, упоминавших венедов или венетов, этот этноним ассоцииро­вался с северными окраинами классического мира.

По замечанию одного из крупнейших современных специалистов в области изучения славянского глотгогенеза (происхождения языка и его развития: от греч. glotta язык + genesis происхождение) Г. А. Хабургаева,

«сопоставление археологического материала с историческими сви­детельствами VI в. о славянах не дает оснований считать, будто распад праславянского единства имел следствием выделение трех племенных объединений, каждое из которых лежит в основе трех современных славянских групп — западной («венеты»), южной («склавены») и восточной («анты»), как это принято в слависти­ке еще с прошлого столетия. Если признавать реальность всех трех наименований, встречающихся в сочинениях позднеантичных ав­торов, то необходимо учитывать, что они могут быть связаны лишь с отдельными славянскими группи­ровками этого времени и попали на страницы сохранивших­ся сочинений в силу определенных исторических условий. Отчас­ти авторами VI в., а отчасти современным читателем эти наи­менования распространяются на ряд близких друг другу племенных объединений, которые впоследствии могли оказаться в составе славянских народов разных групп. Так, например, склаве- ны византийских авторов — это население, вторгшееся на Балка­ны и, следовательно, принявшее участие в формировании южных славян; однако территория, отводимая склавенам Иорданом и Про­копием, и распространение на этой территории относительно од­нородной археологической культуры говорят о том, что племена того же культурно-этнографического облика (в действительно­сти носившие разные названия, некоторые из которых, види­мо, продолжали функционировать и в историческое время, но авторам VI в. не были известны) приняли участие и в форми­ровании восточных славян, и в формировании южных групп западных славян (где, кстати сказать, как и на Балканах, со­храняется этноним slovensky). В состав разных славянских груп­пировок более позднего времени вошли и племена, нерасчлененно названные византийскими авторами второй половины VI в, антами, и, видимо, племена, населявшие север Централь­ной Европы, недифференцированно (в силу этнографической и, вероятно, диалектной близости) именовавшиеся соседями име­нем венеты»[6].

В завершение этого краткого очерка проблематики, связанной с изу­чением упоминаний венедов и антов, следует, видимо, вспомнить до­вольно любопытный факт, обычно выпадающий из сферы внимания тех специалистов, которые склонны непосредственно отождествлять антов с предками восточных славян. На рубеже VI-VII вв. анты вступили в союз с Римской империей и подняли восстание против новых порабо­тителей — аваров. В ответ аварский каган направил огромное войско для того, чтобы уничтожить антов. Об этом походе, который состоялся в 602 г., почти ничего не известно. Однако, с того времени какие бы то ни было упоминания антов исчезают со страниц источников. Создается впечатление, что аварский поход оказался вполне успешным.

Первые известия о славянах

После ухода гуннских племен из степей, примыкавших к грани­цам Небесной империи, в Восточной Монголии и Западной Маньч­журии сформировался союз кочевых племен, который китайские ле­тописи называли терминами сяньби или вэй. Наиболее влиятельными в этом союзе были племенные объединения жуань-жуаней и киданей.

В V в. жуань-жуани начали продвигаться по следам гуннских племен на запад. В середине VI в. они напали на Кавказскую Албанию, вторг­лись в пределы Азербайджана и Армении, а оттуда пошли на север. В европейских источниках их называют аварами.

К 50-м годам VI в, они вступили на земли Северного Причерномо­рья и Приазовья, которые в V-VI вв. уже были колонизованы славянами.

По мнению ряда исследователей, именно авары стали той силой, которая привела в движение славянские племена и вывела их на исто­рическую арену. Начиная с середины VI в, славяне попадают в поле зрения западноевропейских хронистов и восточных (арабоязычных) авторов.

Первые бесспорные сообщения о славянах как о самостоятельной этнической группе содержит труд готского историка Иордана (первая половина VI в.). Он дважды упоминал славян:

  1. «В этой Скифии первыми с запада пребывает народ гепидов, который окружен великими и славнейшими реками. Ведь по северу и по его области растекается Тисия (совр.Тиса), с юга же [его] отсе­кает сам великий Данувий, с востока — Флутавсий (Олт? Прут?), который, будучи стремительным и изобилующим водоворотами, не­истовствуя, катится в воды Истра. В их [т. е. рек] окружении лежит Дакия, укрепленная [расположенными], наподобие венца, крутыми Альпами. У их левой стороны, которая склоняется к северу, от истока реки Вистулы на огромных пространствах обитает многочисленное племя венетов. Хотя теперь их названия меняются в зависимости от различных родов и мест обитания, преимущественно они все же на­зываются славянами и антами. Славяне живут от города Новиетуна [традиционно отождествляется с г. Новиодуном, совр. Исакча, на правом берегу Дуная] и озера, которое называется Мурсианским [?], вплоть до Данастра и на севере до Висклы; болота и леса заменяют им города. Анты же, самые могущественные из них, там, где Понтийское море делает дугу, простираются от Данастра вплоть до Данапра. Эти реки удалены друг от друга на много переходов»[7].
  2. «После избиения херулов (германские племена, потерпев­шие в 512 г. поражение от гепидов и лангобардов и ушедшие из Среднего Подунавья на свою историческую родину, в Ютландию) Херманарик также двинул войско на венетов, которые, хотя и достой­ные презрения из-за их [плохого] вооружения, но могучие численнос­тью, сперва попробовали сопротивляться, Но ничего не значит множе­ство негодных для войны, особенно когда с попущения Господня на­ступает многочисленное [хорошо] вооруженное войско. Они же, как мы сказали в начале нашего изложения или в каталоге народов, про­изойдя из одного корня, породили три народа, то есть венетов, антов и славян, которые, хотя теперь свирепствуют всюду, по грехам нашим, тогда, однако, все подчинились власти Херманарика»[8].

Согласно Иордану, к племенам венетов, названия которых меня­лись «в зависимости от различных родов и мест обитания», относи­лись народы, которых он именовал славянами и актами. Территорию славянского расселения историк ограничивал низовьями Дуная, Дне­стром и верховьями Вислы.

Приблизительно к этому же времени относятся и первые (пока еще легендарные) сведения об истории славян, попавшие на страни­цы древнерусских летописей:

 [9]

Вместе с аварами славянские племена прошли по всему Балканс­кому полуострову. Они были преобладающим этническим элементом в Греции на протяжении почти трех с половиной столетий, вплоть до первых десятилетий X в. Неизвестно, подчинялись славяне в этих по­ходах аварам или действовали по собственной инициативе. После того как в 795-796 гг. Аварский каганат пал под ударами франков, во главе которых стоял король Карл (буквально через несколько лет после этого он получил прозвище Великого), славяне стали самостоятельным эт­носом, осознавшим свое положение в мире.

Важным показателем самосознания славян как этнического це­лого явилось формирование классического общеславянского языка. На его основе сложился литературный старославянский язык, еди­ный для всех славянских народов. Это непосредственно связано с созданием в 60-х годах IX в. Кириллом и Мефодием славянской пись­менности. Вскоре вслед за переводами Священного Писания и бого­служебных текстов появились первые собственно славянские литера­турные произведения. На этом выдающемся событии, по мнению известного немецкого слависта К. Менгеса, закончилась предысто­рия и ранняя история славян.

Приблизительно на рубеже IX—X вв. завершается позднеобщесла­вянский период. Именно в это время вся территория, населенная сла­вянами, делится, как уже говорилось, на три главных диалектных ареала. Западные славяне, продвигаясь вслед за германскими племе­нами, завоевывали все новые пространства и достигли берегов рек Эльбы, Майна и Дуная. Южные славяне осели на Балканах. И только восточная группа осталась на территориях, занятых славянами еще на начальном этапе освоения европейских земель.

Восточные славяне

До сих пор в исторической и лингвистической литературе широко распространено мнение об исходном единстве всего восточноевро­пейского славянства, о распространении всех восточных славян из единого центра, каковым признается Поднепровье. В соответствии с указанным представлением находится и господствующая в славянс­ком языковедении концепция, согласно которой в древнейший пери­од (до XIII в.) язык восточных славян был единым, без разделения на диалекты. Последние якобы возникли в эпоху раздробленности русских земель, когда разные княжества и области оказались разделены политическими, экономическими и культурными барьерами.

Между тем, еще в начале века высказывалась и иная точка зрения. Так, основываясь на изучении этнографии и диалектологии восточ­ных славян, Д.К.Зеленин утверждал:

«южнорусское население (т. е. русское население Рязанской, Там­бовской, Воронежской, Курской, Тульской, Орловской и Калуж­ской губерний)... отличается от севернорусского (в Новгородской, Владимирской, Вятской, Вологодской и др. губерниях) значительно больше, чем от белоруссов»[10].

Из этого он делал вывод о существовании двух «русских народно­стей» и, следовательно, четырех восточнославянских народов:

«украинцы, белорусы, севернорусские (окающий диалект) и юж­норусские (акающий диалект)» [11].

Исторические корни такого этнического деления ученый видел в том, что восточные славяне в VII-VIII вв. распались на три «племени»:

«Восточная группа русских, фигурирующая в древнейших руко­писях под названием вятичи, проникла на восток и заселила обла­сти по северному течению Дона; ей впоследствии принадлежала Тьмутаракань — третий после Киева и Новгорода значительный культурный центр Древней Руси. Северные русские распространи­лись к северу; летописец называет их словенами (на оз. Ильмень возле Новгорода), кривичами (по верхнему течению Волги и За­падной Двине и у истоков Днепра, т. е. в Смоленске, Витебске и Пскове) и полочанами (на Западной Двине, у Полоцка). Южные русские остались на древней территории, т. е., согласно термино­логии летописи, поляне — на Днепре, около Киева, древляне — в Полесье, дулебы — на Буге, уличи и тиверцы — а Днестре, северяне — на Десне, Сейме и Суле, дреговичи — между Припя­тью и Двиной»[12].

Выводы о неоднородности восточных славян, основанные на этно­графических наблюдениях и данных диалектологии, хорошо согласуются с результатами исследования языка берестяных грамот древнейшего пе­риода, предпринятого в последние годы А. А. Зализняком. Он установил существование древнейшего новгородско-псковского диалекта, кото­рый в XI-ХП вв. отличался от южнорусского не менее чем двумя десятка­ми существенных признаков. В то же время этот диалект был сходен многими элементами с языками балтийских славян, а также сербско-словенской группы южных славян[13]. Такие выводы имеют особое значе­ние, поскольку и берестяных грамотах отразился живой разговорный язык, не сохранившийся в памятниках древнерусской книжности.

Подобные наблюдения подкрепляются анализом ономастики (антропонимии, микротопонимии и гидронимии), изучением археологи­ческих материалов, в том числе монетной топографии, указывающей на наличие в Восточной Европе X-XI вв. двух разных денежно-весовых систем — южной и северной, а также данными антропологии.

Так, в антропологическом строении восточного славянства ран­него периода выделяются четыре основных типа. Они установлены при анализе костных останков, полученных из курганов и городских кладбищ древней Руси, независимо от племенных ареалов, намечае­мых археологией и летописью[14].

Для юго-западной части территории, заселенной восточными сла­вянами, характерен мезокранный, относительно широколицый ант­ропологический тип. Серии таких черепов найдены в курганах Волы­ни и южных регионов Прикарпатского Полесья, в древнерусских мо­гильниках Прикарпатья и Молдавии, а также в некрополях Киева, Витичева и Родни. Их ближайшие аналоги выявляются среди крани­ологических материалов из средневековых славянских погребений Польши и Чехословакии. Происхождение этого антропологического типа славян пока не выяснено. В восточноевропейских материалах пред­шествующего времени каких-либо генетических корней его обнару­жить пока не удалось. Частично это объясняется тем, что у многих племен Средней и Восточной Европы в I тыс. до н.э. и в I тыс. н.э. господствовал обряд кремации умерших, который не оставляет ма­териалов для антропологов.

В днепровском левобережье и бассейне верхней Оки локализуется второй антропологический тип восточного славянства. Он характери­зуется средним или узким лицом и долихо-субмезокранией. При срав­нительном сопоставлении краниометрии славян днепровского лесо­степного левобережья и населения II-IV вв., известного по черня­ховским могильникам, была обнаружена их явная близость. В свою очередь черняховское население, судя по антропологическим дан­ным, в значительной степени восходит к скифскому. Таким образом, ранние славяне Среднего Поднепровья, принадлежавшие к рассмат­риваемому антропологическому типу, видимо, были в основном сла­вянизированными потомками скифского (ираноязычного) населе­ния тех же областей.

Труднее отметить на вопрос о происхождении долихо-мезокранного узко-среднелицего антропологического типа славян левобереж­ной части Верхнего Поднепровья и верхней Оки. Не исключено, что распространение этого типа здесь было результатом расселения сла­вян из Среднего Поднепровья. Особенности краниологических мате­риалов Окского бассейна можно объяснить частичной ассимиляцией с финно-уграми. Однако не исключено, что рассматриваемый антро­пологический тип в этих областях восходит к глубокой древности. Расселившиеся здесь славяне смешались с местным населением и могли унаследовать их антропологическое строение.

На территории Белоруссии выявляется третий антропологичес­кий тип восточного славянства — долихокранный широколицый. Име­ются все основания полагать, что этот тип в Верхнем Поднепровье и в бассейне Западной Двины — результат ассимиляции местных бал- тов славянами. Формирование же долихокранного широколицего ан­тропологического типа в Восточной Европе восходит к весьма отда­ленному периоду — культуре боевых топоров эпохи бронзы.

Четвертый антропологический тип восточного славянства харак­теризуется мезо- или суббрахикранией, низким или низко-средним, сравнительно узким лицом. Черепа, принадлежащие к этому типу, были найдены в курганах и могильниках Северо-Западной Руси. Суббрахикранный узколицый антропологический тип славян не связан с антропологическим строением прибалтийско-финского населения, жившего в Новгородско-Псковской земле в древности. Ближайшие аналогии черепам раннесредневековых славян Новгородской и Псков­ской земель обнаруживаются в северо-западной части общего сла­вянского ареала — в землях балтийских славян. Это приводит к выво­ду о переселении предков новгородских словен и кривичей откуда-то из бассейнов Одры и Вислы.

Таким образом, становится ясно, что начальная история рассе­ления славян в Восточной Европе была более сложной, нежели пред­ставлялось ранее. Северо-Западная Русь, сохранившая древние вече­вые порядки на многие столетия, вобрала в себя не днепровский, а главным образом западнославянский контингент населения, Северу и Югу были присущи различавшиеся между собой традиции, а Древ­нерусское государство возникло в результате объединения в IX-X вв. двух систем славянства.

К сожалению, письменные источники далеко не всегда дают достаточный материал, чтобы можно было уточнить, о какой имен­но из указанных групп идет речь в каждом конкретном случае. В час­тности, это было, вероятно, связано с тем, что цивилизованные соседи не всегда могли отличить их друг от друга, а самих восточ­ных славян гораздо больше занимало не то, что объединяло в эт­ническом плане формировавшиеся союзы племен, а локальные различия между ними.

И. Н. Данилевский

Из книги «Древняя Русь глазами современников и потомков (IX-XII вв.). Курс лекций»

Примечания

1   Плиний. Естественная история. IV. 13.96-97 // Свод древнейших пись­менных известий о славянах. М., 1991. Т. 1: I-VI вв. С. 24.

2   Шелов-Коведяев Ф.В. Комментарий [Плиний] // Свод древнейших пись­менных известий о славянах. М., 1991. Т. 1: I-VI вв. С. 24.

3   Публий (Гай?) Корнелий Тацит. О происхождении и местах обитания германцев (49. 1-2) // Свод древнейших письменных известий о славянах. М., 1991.Т. 1: I-VI вв. C. 39.

4   Клавдий Птолемей. Географическое руководство // Свод древнейших письменных известий о славянах. М., 1991. Т. 1.: I-VI вв. С. 41.

4 Ср., напр.: Седов В. В. Происхождение и ранняя история славян, М., 1979. С. 17 и др.

6   Хабургаев Г. А. Этнонимия «Повести временных лот» в связи с задача­ми реконструкции восточнославянского глоттогенеза. М., 1979. С. 102.

7       Иордан. О происхождении и деяниях гетов. § 33-34 // Свод древней­ших письменных известий о славянах. М., 1991. Т. 1: I-VI вв. С. 104, 107.

8   Иордан. Указ. соч. § 119. С. 111.

9   Повесть временных лет. С. 8.

10Зеленин Д. К. Восточнославянская этнография, М., 1991. С. 29.

11Там же. С. 32.

12Там же. С. 32-33.

13Зализняк А. А. Значение новгородских берестяных грамот для истории русского и других славянских языков // Вестник АН СССР, 1988, № 8. С. 99; Зализняк А. А. Древненовгородский диалект. М., 1994.

14Седов В. В. К палеоантропологии восточных славян // Проблемы архе­ологии Евразии и Северной Америки. М., 1977. С. 148-146.

 

 

Читайте также: