ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
Вам нравится наш сайт?


Отличный сайт!
Хороший сайт
Встречал и получше
Совсем не понравился





» » Социально-демографическая и морально-психологическая характеристики личности сотрудников ОВД Украины, совершивших преступления
Социально-демографическая и морально-психологическая характеристики личности сотрудников ОВД Украины, совершивших преступления
  • Автор: Vedensky |
  • Дата: 11-03-2018 22:07 |
  • Просмотров: 1531

  • Социально-демографические признаки

Обычно исследования личности преступника начинают имен­но с анализа социально-демографических данных. Эта груп­па признаков, прежде всего, представляет научный интерес из- за того, что они определяют место и роль человека в социальной структуре общества, а сотрудника ОВД, соответственно, в струк­туре правоохранительных органов.

В рамках социально-демографических признаков обычно анализируют пол, возраст, семейное положение, образование, материальные условия и другие признаки. Для категории сотруд­ников ОВД также анализируют признаки, присущие им в резуль­тате их профессиональной деятельности — общий стаж службы, должность, стаж службы в должности, службе и подразделении, в которых работает сотрудник; специальное звание.

  • пол преступника

Относительно распределения преступников по полу следу­ет отметить, что женщины составляют незначительную их часть. По данным российских исследователей, среди всех преступни­ков — сотрудников ОВД удельный вес женщин составляет от 2% до 4,1%о, и чаще всего они совершают преступления, связанные

с выполнением служебных обязанностей (злоупотребление служеб­ным положением, получение взятки, посредничество во взяточниче­стве), преимущественно в группе, выполняя при этом второстепен­ную роль.[1]

В 2010 г. прокуратурой Васильковского района Днепропетровской области возбуждены уголовные дела по признакам преступлений, пре­дусмотренных соответственно ч. 3 ст. 364 и ч. 2 ст. 366 УК Украины (злоупотребление властью или служебным положением и служебная подделка) в отношении бывшего начальника отделения Васильков­ского райотдела внутренних дел капитана милиции Т. Она обвиняет­ся в том, что в 2001 году, на основании поддельных документов, неза­конно выдала паспорт гражданина Украины гражданину Российской Федерации.

Незначительная доля женщин-преступников объясняется преж­де всего тем, что преступность мужчин по количественным показате­лям значительно превосходит женскую, а, во-вторых, подавляющее большинство сотрудников ОВД составляют мужчины.[2] Как результат, в ведомственной статистике МВД Украины практически отсутствуют данные о количестве женщин-сотрудниц, привлеченных к уголовной ответственности, однако в процессе исследования нам удалось об­наружить единичные факты совершения преступлений женщинами.

Измаильской межрайонной прокуратурой Одесской области было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотрен­ного ч. 3 ст. 296 УК Украины (хулиганство) в отношении старшего сле­дователя следственного отделения Измаильского горотдела внутрен­них дел майора милиции Р 1977 г. р., в ОВД с 2000 года. Она обвиняется в том, что ночью 19 июля 2010 года в г. Измаил в помещении диско-бара «Гэлэкси» причинила телесные повреждения администратору указан­ного бара К. и местному жителю М.

  • Возраст

В силу возрастных особенностей пребывания на службе, до 94,5% всех преступлений совершаются сотрудниками ОВД в возрасте до 40 лет. Однако подобная статистика не представляет особой ценно­сти, поскольку в эту категорию попадает подавляющее большинство лиц, проходящих службу в ОВД. Поэтому указанную возрастную ка­тегорию (до 40 лет) обычно анализируют, разделив ее на подгруппы с интервалом в 5 лет, начиная с 20-летнего возраста. С помощью этого приема по данным 2005-2012 годов мы получили следующую карти­ну. Наибольшее количество преступлений совершено сотрудниками в возрасте от 26 до 30 лет — 32,3%. Далее возрастные группы распо­лагаются в порядке убывания следующим образом: 21-25 лет — 28,6%, 31-35 лет — 19,9%, 36-40 лет — 11% (см. рис. 2.1). Иными словами, 60,9% преступников составляют лица не старше 30 лет.

Анализ возрастных признаков в зависимости от совершенных со­трудниками преступлений свидетельствует о том, что последователь­ность возрастных групп по распространенности совершения, напри­мер, должностных преступлений не отличается от общего состояния: большинство должностных преступлений было совершено сотрудни­ками ОВД в возрасте от 26 до 30 лет (33,3%), в следующей возрастной группе находятся лица возрастом 21-25 лет — 25,2%.

 

Распределение сотрудников ОВД, осужденных в 2005-2012 гг. по возрастным категориям

Рис. 2.1. Распределение сотрудников ОВД, осужденных в 2005-2012 гг. по возрастным категориям

Российские исследователи, изучая «профессиональную» преступ­ность среди сотрудников ОВД, выявили тенденцию снижения удель­ного веса преступников с увеличением возраста. Эта же тенденция присуща и Украине: несмотря на то, что большинство должностных преступлений совершают сотрудники в возрасте от 25 до 30 лет, одна­ко удельный вес преступлений, совершенных в этом возрасте, умень­шается с параллельным постепенным увеличением удельного веса должностных преступлений, которые совершают более молодые со­трудники в возрасте от 21 до 25 лет.

Этот процесс «омоложения» преступности становится очевидным при сравнении данных, полученных нами в 2006 г. Тогда преступления наиболее часто совершались также сотрудниками ОВД в возрасте от 26 до 30 лет, однако следующей по степени криминальной активности шла более старшая возрастная категория — от 31 до 40 лет.

  • Образовательный уровень

Предоставляя образовательные характеристики личности пре- ступника-сотрудника ОВД необходимо, как минимум, разделять лиц на две группы — совершивших общеуголовные и совершивших долж­ностные преступления, поскольку доля лиц с высшим образованием значительно больше именно среди второй группы. Кроме того, уро­вень образования сотрудников ОВД, совершивших преступления, имеет различия и для представителей различных служб. Например, образовательный уровень преступников среди дознавателей и сле­дователей выше по сравнению с другими сотрудниками ОВД, что, прежде всего, связано с формальными требованиями к сотрудникам следствия и дознания.

В целом же среди всех сотрудников ОВД Украины, осужденных в 2005-2012 гг., подавляющее большинство имело высшее образова­ние — 57,8%, причем 73,8% из них — высшее юридическое образова­ние. 23,9% составляют осужденные со средним специальным образова­нием: 40% — со специальным юридическим и 60% — со специальным неюридическим образованием. Последние 18,3% осужденных — это лица, которые имели базовое среднее образование (см. рис. 2.2).

 

 

Распределение осужденных сотрудников ОВД в зависимости от уровня образования

Рис. 2.2. Распределение осужденных сотрудников ОВД в зависимости от уровня образования

  • Семейное положение

Изучение семейного положения лица, совершившего преступление, преследует разнообразные задачи. Прежде всего, выясняется влияние: а) семейных отношений на условия нравственного формирования лич­ности и характер преступного поведения, б) характера и степени устой­чивости преступного поведения на семейные отношения, в) изменения семейного положения в структуре населения на характер преступных проявлений и состав преступников. Считается, что наличие родствен­ных связей выступает сдерживающим фактором для совершения пре­ступлений, а отсутствие семьи, наоборот, способствует формированию и закреплению антиобщественных взглядов и привычек. Однако, время от времени желание повысить доход семьи подталкивает человека к со­вершению преступления. Следовательно, наличие семьи может выпол­нять параллельно две роли, которые противоречат друг другу — как сдерживать, так и провоцировать совершение преступления.

В результате опроса бывших сотрудников ОВД, осужденных к ли­шению свободы, было обнаружено, что в браке на момент совершения преступления состояло 46,6% опрошенных, остальные 53,4% в браке никогда не состояли или были разведены, причем большинство из этой категории были разведены — 35%. Анализируя отдельно должност­ные преступления (например, злоупотребление властью, превышение власти и взяточничество), следует обратить внимание на то, что подав­ляющее большинство лиц, виновных в совершении этих преступлений, находилось в браке (70%), что можно объяснить стремлением улуч­шить материальное обеспечение своей семьи. Сами осужденные пре­имущественно отмечали, что преступление совершили для улучшения материального положения или из-за необходимости удовлетворения минимальных материальных собственных нужд и потребностей семьи.

  • Стаж службы

Важность изучения стажа службы среди других социально-демог­рафических признаков объясняется, прежде всего, тем, что именно стаж службы в ОВД свидетельствует об опыте конкретного лица, его профессиональном мастерстве, осведомленности в служебной де­ятельности, наличии определенного круга знакомых среди коллег, а также частично определяет уровень профессиональной деформа­ции сотрудника. Кроме того, определение этого признака помогает вы­явить наиболее криминогенный период прохождения службы в ОВД.

37% опрошенных осужденных-бывших сотрудников ОВД отмети­ли, что их стаж в ОВД насчитывал от 5 до 10 лет. Если же проанализи­ровать данный признак, относительно сотрудников, совершивших взяточничество, то следует отметить, что большую часть взяточников, по данным С. А. Шалгуновой, составляют лица, находящиеся на службе в ОВД более 10 лет.[3]

Многочисленные исследования российских криминологов в 2001­

2004 гг. зафиксировали ощутимую тенденцию к снижению срока выслу­ги сотрудников ОВД, совершающих преступления. Так, большинство как служебных, так и общеуголовных преступлений было совершено сотрудниками ОВД, стаж работы которых не превышал 5 лет.[4] Последу­ющие исследования показали, что тенденция к снижению срока служ­бы не остановилась, и наибольшее количество преступлений, совер­шенных сотрудниками ОВД РФ в последние годы, совершались лицами, стаж службы которых составлял от 1 до 3 лет. Некоторые преступления совершаются уже на стадии обучения в вузах системы МВД.

В августе 2010 г. следственным отделением Замостянского райот­дела Винницкого горуправления внутренних дел было возбуждено уголов­ное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 296 УК (хулиганство) в отношении курсанта Киевского национального универ­ситета внутренних дел рядового милиции Б., 1989 г.р., в ОВД с 2005 года, и жителей г. Винницы К., В. и С. (1988-1989 г.р., все без постоянного мес­та работы). Они обвинялись в том, что вечером 28 августа на улице указанного города причинили телесные повреждения местным жите­лям Ж. и Я. (1965,1982 г.р., оба без постоянного места работы). Постра­давшие были госпитализированы.

Статистические данные в отношении осужденных сотрудников ОВД Украины демонстрируют, что в Украине наблюдается аналогичная тенденция, хотя еще 5 лет назад ситуация была несколько иная. Так, до

2005   года 67% правонарушителей составляли лица, имевшие общий стаж службы в ОВД от 6 до 10 лет, и совсем незначительным был удель­ный вес лиц, прослуживших до 6 лет (13% — от 3 до 5 лет и 7,5 % от 1 до 3 лет). В течение следующих семи лет доля лиц, стаж работы которых не превышает 5 лет, выросла, в то время как значительно уменьшилась до­ля правонарушителей с выслугой от 6 до 10 лет (см. рис. 2.3 на стр. 148).

Как видно из диаграммы, сегодня наиболее «опасным» периодом пребывания в ОВД, по данным 2005-2012 годов, являются первые го­ды службы в подразделениях. Так, 34,2% осужденных сотрудников прослужили от 1 года до 5 лет и 33,1% — 6-10 лет. При этом особое внимание следует обратить на преступления, совершенные сотрудни­ками в течение 6-10 годов службы в ОВД, поскольку их стаж службы не отражает реальной ситуации. На самом деле большее число пред­ставителей этой группы (почти 50%) в течение первых 4-5 лет службы в ОВД получают юридическое образование в ведомственных учебных заведениях, а преступления совершают в течение первых пяти лет, уже непосредственно находясь в практическом подразделении. На этом основании можно смело делать вывод, что не менее половины пре­ступлений совершается сотрудниками ОВД в первые пять лет непо­средственного выполнения своих служебных обязанностей.

 

Распределение осужденных сотрудников ОВД в зависимости от стажа службы

Рис. 2.3. Распределение осужденных сотрудников ОВД в зависимости от стажа службы

Этот факт подтверждается также результатами опроса осужден­ных из числа бывших сотрудников ОВД. 41% преступлений, совер­шенных сотрудниками ОВД со средним специальным неюридических образованием и средним образованием, приходится на первые три года пребывания на службе, в то время как 34% сотрудников с высшим юридическим образованием совершают преступления на 5-10 годах пребывания в ОВД (фактически в первый пятилетний период после за­вершения обучения в вузе).

Проанализировав отдельно срок выслуги в ОВД, в течение которого совершают должностные и другие преступления, мы увидели, что обще­уголовные преступления чаще всего (в 38,2%) совершают сотрудники в первые 5 лет службы (до 1 года — 5,9%, от 1 до 2 — 9,2%, от 3 до 5 лет— 23,1%). Большинство же должностных преступлений совершают сотруд­ники ОВД, которые прослужили в органах от 6 до 10 лет (см. рис. 2.4).

Параллельно с анализом стажа службы следует анализировать и время пребывания в должности. Среди осужденных из числа быв­ших сотрудников ОВД 40% находились в занимаемой должности лишь от 1 до 3 лет, 23% занимали определенную должность от 5 до 10 лет.

Проанализировав одновременно два фактора — подразделение, в котором работал сотрудник ОВД и год службы, на котором совер­шается большинство преступлений, мы получили следующие данные. В категории наименее опытных сотрудников-правонарушителей пер­вое место занимают сотрудники патрульной службы милиции (ПСМ) — 62,5% преступлений совершено ими в первые 3 года службы. Частично этот факт связан также с образовательным уровнем — подавляющее большинство бывших сотрудников ПСМ имеют среднее специальное неюридическое образование (56,25%) или вообще только среднее об­разование (31,25%).

 

Распределение сотрудников ОВД, осужденных за должностные и иные преступления, в зависимости от стажа службы

Рис. 2.4. Распределение сотрудников ОВД, осужденных за должностные и иные преступления, в зависимости от стажа службы

Распределение осужденных по имевшимся на момент совершения преступления специальным званиям выглядит следующим образом: большинство преступлений было совершено представителями средне­го начальствующего состава, среди которых 20% находились в звании младшего лейтенанта и лейтенанта милиции. Такую же долю составлял и бывшие старшие лейтенанты, 15% на момент совершения преступле­ния были капитанами милиции, 12% — майорами милиции, 3% до осуж­дения находились в звании подполковников и полковников милиции.

  • Морально-психологические качества

Выяснение основных социально-демографических признаков со­трудников ОВД, совершивших преступления, дает возможность полу­чить лишь частичное представление о личности таких сотрудников. Более полную картину невозможно составить без тщательного иссле­дования их внутреннего мира, который можно характеризовать только при условии изучения морально-психологических признаков и свойств. Познание внутреннего содержания личности предполагает проведение анализа наиболее весомых компонентов нравственной составляющей личности (жизненные ценности, взгляды, убеждения, интересы, потреб­ности), а также психологических качеств, которые определяют структу­ру личности и форму поведения в конкретных жизненных ситуациях.

  • Ценностные ориентации личности

Одной из центральных личностных характеристик считают цен­ностные ориентации личности, поскольку именно они отражают со­знательное отношение человека к социальной действительности, оп­ределяют широкую мотивацию его поведения. Изучение ценностей сотрудников ОВД, совершивших преступления, позволяет выделить среди множества социальных ценностей те, которые стали для индиви­дов чем-то большим, чем внешние требования, то есть вошли в их мо­тивационную структуру и стали личностными ценностями. Выяснение ценностных ориентаций и доминирующих ценностей мы считаем необ­ходимым этапом для построения целостного представления о мораль­но-психологической характеристике данной категории правонаруши­телей, поскольку эти компоненты тесно связаны с другими элементами структуры личности — потребностями, способами достижения цели, интересами, мотивами, отношением к нормам права и морали.

Ряд исследований различных авторов показал, что ведущее место среди сотрудников-правонарушителей занимают ценности корыстной направленности: «деньги», «власть», «собственное благополучие», «по­лезные связи», «карьерный рост». Ценности, связанные с трудовой дис­циплиной, задачами и содержанием служебной деятельности, интере­сами других людей, находятся значительно ниже в иерархии ценностей.

Нами для более точного изучения индивидуальных ценностей личности сотрудников ОВД, совершивших преступления, была исполь­зована методика Ш. Шварца, позволяющая оценить выраженность у конкретного индивида таких ценностей, как власть, достижение, ге­донизм, стимуляция, самостоятельность, универсализм, доброта, тра­диция, конформность, безопасность. В результате было установлено, что для сотрудников, совершивших насильственные преступления, доминирующими на уровне индивидуальных приоритетов оказались ценности «самостоятельность», «стремление к автономности, незави­симости» и «власть», т. е. достижение контроля и доминирования над людьми и материальными ценностями. «Доброта» и «конформность» оказались на последних местах как наименее значимые для этих лиц.

Похожие нормативные идеалы свойственны сотрудникам уголов­ного розыска — среди индивидуальных приоритетов преобладают «власть», «достижения» и «гедонизм» (удовольствие, наслаждения от жизни). Для большинства участковых инспекторов «власть» и «дости­жения» также заняли приоритетные места в системе ценностей. Ко­рыстная направленность осужденных сотрудников милиции является доминирующей, что подтверждается также результатами опроса. Так, на вопрос: «Почему Вы совершили преступление?» одним из самых по­пулярных ответов был «улучшение материального положения».

  • Психологический профиль

Для изучения психологических признаков сотрудников ОВД, со­вершивших преступления, нами был выбран стандартизированный многофакторный метод изучения личности (тест MMPI). Проведение тестирования по этому методу позволяет оценить основные характе­рологические черты личности: эмоциональные особенности, мотива­ционную направленность, стиль общения, деловые качества, степень тревожности, уровень социально-психологической адаптированности, отношение к соблюдению общепринятых норм и традиций, наличие психических ресурсов, мягкость, решительность, коммуни­кабельность, агрессивность, форму реакции на стресс и т. п. Кроме того, выбранная методика позволяет оценить надежность полученных результатов и выявить правдивость полученной информации. Полу­ченные данные позволяют построить графическую схему результатов тестирования, так называемый профиль MMPI.

Изучение личности осужденных сотрудников с помощью указан­ной методики выявило следующее. Профиль MMPI сотрудников ОВД, совершивших преступления, имеет линейный характер со средней линией 55 Т-баллов. Это свидетельствует о неоднородности группы по своим психологическим особенностям и об относительно незна­чительном количестве среди них лиц с выраженными психопатизи- рованными личностными свойствами. Одновременно были выявлены и определенные характерные черты, свойственные всей группе. Так, профиль сотрудников ОВД, совершивших преступление, определя­ется выраженным пиком по шкале 4 («импульсивность»), а также не­которым повышением по шкале 9 («оптимистичность») с заниженным показателем по шкале 0 («интроверсия») (см. рис. 2.5).

 

Обобщенный профиль ММР1 для категории осужденных сотрудников ОВД

Рис. 2.5. Обобщенный профиль ММР1 для категории осужденных сотрудников ОВД

Доминирование профиля по 4-й шкале («импульсивность») свиде­тельствует об активной личностной позиции, высокой поисковой актив­ности, а в структуре мотивационной направленности — о мотивации достижения, уверенности и скорости принятия решений. Мотив дости­жения успеха связан со стремлением к реализации сильных желаний, которые не всегда подконтрольны рассудку. Если такой человек в про­цессе воспитания не проникся необходимостью соблюдения норм пове­дения, то в своей деятельности он будет пытаться реализовать мгновен­ные побуждения вопреки здравому смыслу и интересам окружающих.

Решения, которые принимают эти лица, имеют спонтанный ха­рактер и не учитывают существующий опыт. К этой характеристике следует добавить нетерпеливость, склонность к риску, отсутствие ус­тойчивости и завышенный уровень желаний, которые часто зависят от внешнего воздействия. Поведением таких людей руководят вне­запные побуждения. Именно они определяют желания, становятся ос­новной опорой при избрании определенной позиции в той или иной ситуации. В отдельных ситуациях могут проявляться быстро угасаю­щие вспышки конфликтности. Характерно отсутствие комформности, выраженное стремление к независимости, нежелание находиться в состоянии подчиненности (что еще раз подтверждает результаты изучения ценностных ориентаций). Императивные способы воздей­ствия на таких лиц вызывают заметное противодействие. В стрессовой ситуации проявляется активный тип поведения, решительность, му­жество. Однообразие, монотонность вызывают плохое самочувствие, сонливость. Эти лица имеют тенденцию к изменению места или вида деятельности в поисках лучшего варианта или просто новизны. При дезадаптации проявляется синдром повышенного возбуждения, по­ведение приобретает антисоциальные черты.

Неудержимое желание самореализации, мгновенные побуждения, активное управление своей судьбой при эмоциональной незрелости часто приводит к конфликту с реальной ситуацией и возможностями. В такой ситуации лица с доминирующей 4-й шкалой выбирают антисо­циальный путь, который может привести к противоправным поступкам. При отсутствии высокой нравственности, воспитанности в духе необ­ходимости соблюдения социальных норм, импульсивность и наруше­ния прогнозирования последствий своих поступков влекут неприятие правовых норм и требований общества, вызывая враждебное, антисо­циальное отношение к окружающему. Повышение по шкале 4 является индикатором того, насколько индивид уважает и учитывает существу­ющие нормы при реализации собственных стремлений. Однако следу­ет отметить, что асоциальное поведение является эпизодическим, не носит систематического характера и не является образом жизни.

Сочетание пика по 4-й шкале с повышением по 9-й шкале («опти­мистичность») свидетельствует о том, что эти лица проявляют доста­точную настойчивость в тех видах деятельности, которые полностью совпадают с их потребностью в самореализации. Более того, стремле­ние удовлетворить внезапное желание доминирует над другими, от­ставленными на второй план целями и ценностями, может привести к пренебрежению моральными нормами. Итак, мы видим еще одно объяснение данных, полученных в отношении иерархии ценностей личности: в случае актуализации таких мотивационных целей, как «власть» и «достижения», ценности конформности и доброты отодви­гаются для личности на последние места.

Лица, профиль которых имеет подъем по 9-й шкале, характеризуют­ся завышенной самооценкой, легкостью в принятии решений, отсутстви­ем особой разборчивости в контактах, бесцеремонностью в поведении, пренебрежением к собственным недостаткам. У таких лиц легко возни­кают эмоциональные вспышки с быстрой отходчивостью, им характерно непостоянство в предпочтениях. Низкие показатели шкалы 0 («интро- версия») свидетельствуют также о неразборчивости в контактах, избы­точной активности, граничащей с настойчивостью в сочетании с высо­кой шкалой 9. Кроме того, эта категория лиц склонна демонстрировать не только общительность и отсутствие застенчивости, но и непринуж­денность в демонстрации своих характерологических особенностей.

Сравнивая полученные нами результаты с результатам многочис­ленных исследований по ММР1, проведенных среди обычных, «тради­ционных» преступников, мы видим значительные различия (см. рис. 2.6).

Так, обобщенные показатели обычных преступников характеризу­ются пиками по 4, 6, 8 и 9 шкалам. Такие психологические особенности не являются результатом неблагоприятной ситуации, а выступают фун­даментальными качествами личности, сформированными в процессе социализации на достаточно раннем этапе. Сочетание пиков по шка­лам 4, 6 и 8 встречается у большинства преступников не случайно, ведь именно такие личностные характеристики в наибольшей степени по­тенциально, при наличии определенных условий, способствуют совер­шению преступления. Более того, именно такое сочетание пиков час­то называют классическим профилем насильственного преступника.[5]

 

Обобщенный профиль ММР1 для категории преступников

Рис. 2.6. Обобщенный профиль ММР1 для категории преступников

Построив отдельно профиль сотрудников ОВД, осужденных за совершение убийств и нанесения тяжких телесных повреждений, мы также получили довольно схожий профиль с пиками по шкалам 4, 6, 8 и 9 (см. рис. 2.7).

 

Обобщенный профиль ММР1 для сотрудников ОВД, осужденных по ст. 115 и ст. 121 УК Украины

Рис. 2.7. Обобщенный профиль ММР1 для сотрудников ОВД, осужденных по ст. 115 и ст. 121 УК Украины

Однако по сравнению с «традиционными» преступниками, у кото­рых эти пики достигают значения в 70 Т-баллов, что свидетельствует о наличии у большинства преступников заостренных личностных черт, в значительной мере определяющих поведение, пики по этим шкалам у сотрудников ОВД несколько ниже.

У таких лиц доминирующими являются импульсивность, агрессив­ность, асоциальность, гиперчувствительность и низкая социальная приспособляемость, как и у большинства насильственных преступ­ников, хотя и выражены они менее обостренно. Характерными пси­хологическими особенностями большинства осужденных из числа сотрудников ОВД являются импульсивность и высокий уровень актив­ности. Собственные эмоции, которые носят полярный характер, ярко демонстрируются окружающим. Этим лицам присуща быстрая возбу­димость с не менее быстрым угасанием вспышек гнева, они не пыта­ются глубоко изучить проблему, даже когда последствия могут быть весьма существенными. Характерно после совершения преступления, несмотря на пессимистичность дальнейшей судьбы, демонстрировать браваду, убежденность в своей правоте. Жизнь и повседневное пове­дение подчинены сиюминутным желаниям, отсутствует глубокий ана­лиз ситуации, проявляется поверхностность в налаживании контактов. Наиболее важно для этих людей то, что они желают получить, достичь чего-то «здесь и сейчас», не заглядывая в будущее. При этом действуют эти лица решительно и активно.

Если проанализировать профиль сотрудников ОВД, осужденных за совершение должностных преступлений, то мы напротив — полу­чим результаты, весьма схожие с приведенным выше усредненным профилем всех бывших правоохранителей, отбывающих наказание в виде лишения свободы. Это профиль с пиками по шкалам 4 и 9, а так­же заметным спадом по шкале 0 (см. рис. 2.8).

Выявление наличия/отсутствия определенных психических пато­логий у сотрудников ОВД, осужденных за совершение преступлений, является весьма проблематичным в силу общей неразработанности данной темы. Это вызвано несколькими причинами.

Прежде всего, это связано с тем, что все сотрудники ОВД прохо­дят профотбор, в т. ч. психологами и психиатрами, что делает невоз­можным попадание на службу в ОВД лиц с явными психическими патологиями. Как правило, ежегодно военно-врачебные комиссии признают негодными к службе в ОВД 15-17% кандидатов, имеющих психические патологии. Две трети всей выявленной психической па­тологии составляют умственная отсталость и расстройства, связанные с психологическим развитием; связанные со стрессом невротические расстройства и поведенческие синдромы, связанные с физиологиче­скими нарушениями.[6]

 

Обобщенный профиль ММР1 для сотрудников ОВД, осужденных за совершение должностных прест

Рис. 2.8. Обобщенный профиль ММР1 для сотрудников ОВД, осужденных за совершение должностных преступлений

  • Психические патологии

Как результат, распространенность психических расстройств среди личного состава ОВД сегодня ниже, чем среди населения Украины — 22,0 чел. против 25,2 чел. на 1000 чел. Данный факт является также ре­зультатом проведения психопрофилактической работы среди персо­нала ОВД: проведение ежегодных профилактических психиатрических осмотров с привлечением психологических методов, своевременное оказание амбулаторной психиатрической помощи.

Во-вторых, в материалах судов результаты психолого-психиатрических экспертиз либо отсутствуют, либо удостоверяют отсутствие ка­ких-либо психических отклонений.

Одновременно отметим, что в советское время проблема изучения психических аномалий среди личного состава ОВД была засекречена.

Вместе с тем наличие психических аномалий среди персонала уже тогда вызывало обеспокоенность руководства МВД. Так, например, в 1980-х го­дах в результате проведения специальных обследованиях у 90% бывших сотрудников, осужденных за тяжкие насильственные преступления, бы­ли диагностированы нервно-психические заболевания, в основном ор­ганические поражения головного мозга, психопатии, алкоголизм. В це­лом, по оценкам экспертов, количество чрезвычайных происшествий, прямо или косвенно связанных с наличием у сотрудников ОВД нервно-психических аномалий, достигало 67%. Пограничные формы патологии в виде психической дезадаптации и психоэмоционального напряжения были обнаружены у 52 сотрудников ОВД СССР на 1000 обследованных, а среди сотрудников оперативных служб эта цифра была значительно выше — 321 случай на 1000 обследованных, что объяснялось система­тическим наличием стрессов.[7]

С конца 1970-х годов американские исследователи также впервые констатировали, что в США 20% личного состава полиции злоупотреб­ляют алкоголем, а от нервного перенапряжения и болезней, связанных с ним, полицейских погибает в 3 раза больше, нежели от руки преступ­ников. Замеры, сделанные в отдельных департаментах, показали, что только 5% полицейских были психически здоровы. До 60% обследо­ванных имели психотические расстройства, подлежащих излечению, а 35% полицейских имели неизлечимые заболевания. Уровень само­убийств среди американских полицейских был в 6,5 раза выше, чем в среднем по стране.[8]

Немногочисленные работы украинских авторов указывали на более высокую, по сравнению с общими показателями СССР, распро­страненность нервно-психических заболеваний среди личного соста­ва ОВД (до 29,6 больных на каждую 1000 сотрудников). Исследования, проведенные на общей популяции, показали, что отдельные формы нервно-психических аномалий в значительной степени способству­ют совершению сотрудниками тяжких насильственных преступлений, поскольку приводят к появлению злобности, агрессивности, расторможенности влечений, снижению социального контроля.

Резонансным в этом отношении стал случай с двумя инспектора­ми ДПС ГАИ г.Киева, которые, сменившись после несения службы, будучи в форме, задержали на рынке гражданина Вьетнама. После проверки документов отвезли его на квартиру к знакомой, где избили, застави­ли принять спиртное и вступить со знакомой в половую связь. После этого, подавляя сопротивление задержанного, начали одновременно насиловать его в извращенной форме. Вызванный соседями наряд «Бер­кута» задержал сотрудников ДПС во время совершения преступления. Приговором суда оба инспектора были осуждены по ст.ст. 365 ч. 2, 153 ч. 2,366 ч. 1 к 4 г. лишения свободы.[9]

По ведомственным данным МВД Украины, в 2006 г. под наблюдени­ем врачей-психиатров находилось 2006 лиц рядового и начальствую­щего состава ОВД со следующими видами расстройства психики:

—     органические психические расстройства — 49,8%;

—     невротические расстройства, связанные со стрессом и пове­денческие синдромы, связанные с физиологическими наруше­ниями и физическими факторами — 47,8%;

—     психические и поведенческие расстройства вследствие упо­требления психоактивных веществ — 1,1%;

—     аффективные расстройства — 0,7%;

—     шизофрения, шизотипные состояния, бредовые расстройст­ва — 0,5%;

—     другие — 0,1%.

  • Мотивы преступлений

Установление мотивации преступного поведения считается одним из основных этапов изучения личности, поскольку именно мотив явля­ется внутренней непосредственной причиной преступления. Анализ работ по указанной проблематике позволяет нам констатировать, что единого подхода к изучению мотивов совершения преступлений сотрудниками ОВД не существует, поэтому каждый ученый подходил по-разному к их классификации. Зачастую ученые делают попытки определить специфические мотивы, характерные исключительно для преступников из числа сотрудников ОВД.

Так, С. А. Шалгунова предложила классифицировать корыстные побуждения взяточников-сотрудников ОВД, выделяя 6 подгрупп моти­вов: жажда накопительства денег, материальных ценностей, стремле­ние достичь материального комфорта и считать себя «не хуже других», потребность в алкоголе, легком, безмятежном существовании; удов­летворение материальной необходимости «служебного характера» — желание угодить начальнику, поддержание необходимых для работы деловых и неформальных связей; удовлетворение первоочередных проблем семейно-бытового характера для приобретения лекарств, одежды, мебели; осуществление коррупционного деяния для получе­ния острых ощущений, когда важен не столько результат, сколько само переживание риска.[10]

Идея выделения в качестве самостоятельной категории мотивов служебной деятельности получила свое развитие в работе С. А. Алту­хова, который выделил соответствующие типы преступников-«служ- бистов»: азартные «силовики», «взяточники», «карьеристы». Кроме то­го, С. А. Алтуховым были предложены к рассмотрению два типа сотруд­ников, совершивших общеуголовные преступления — «случайный» тип и «оборотни». Последняя категория, имеющая не вполне удачное популистское название, включала лиц, совершающих общеуголовные преступления без использования возможностей службы и должно­стных полномочий, среди которых автором весьма сжато описывался корыстный и насильственный типы преступников.[11]

Собственное разделение мотивов насильственных преступлений, совершенных сотрудниками ОВД, предложил А. Н. Игнатов, выделив три группы мотивов: мотивы, связанные с агрессией; мотивы, связан­ные с экспансией и мотивы, связанные с обманом. Такое распределе­ние было предложено автором в рамках концепции, согласно которой «движущей силой» деструктивного поведения являются три духовных феномена — агрессия (подавление воли и жизни другого), экспансия (агрессия, направленная преимущественно на материальный мир) и обман (форма агрессии или экспансии, направленная на установлен­ный миропорядок).[12]

Ю. А. Мерзлов и А. С. Черепашкин среди мотивов преступлений, связанных с выполнением служебных обязанностей, выделили такие группы мотивов, как карьеристские, ведомственно-корпоративные, статусно-исполнительные, идейные.[13]

А. Н. Варыгин в рамках общего изучения преступности в ОВД вы­делял мотивы «профессиональных» и общеуголовных преступлений. К основным мотивам совершения профессиональных преступлений он относит «службистские» (карьеристские мотивы, попытки казаться профессионалом, нежелание портить отношения с коллегами), корыст­ные мотивы и стремление показать свое превосходство над другими людьми. Среди мотивов совершения общеуголовных преступлений наиболее распространенными он называет корыстные мотивы, по­пытку показать свое превосходство над другими людьми, хулиганские мотивы, месть, ревность и легкомысленно-безответственные мотивы.[14]

Наряду с указанными мнениями существует позиция, согласно ко­торой не следует искать специфические мотивы «милицейских» пре­ступлений, а разделить все мотивы преступных действий сотрудников ОВД на две категории: 1) ошибочное понимание служебных интересов, обязанностей и полномочий (проявляющееся в двух формах — жела­ние любыми средствами искоренить преступность и желание улуч­шить показатели); 2) получение личной выгоды, т. е. мотивы, наиболее присущие «оборотням в погонах». Поскольку остальные мотивы харак­терны для обычных преступников и не связаны с деятельностью ОВД, их не следует подвергать, по мнению ученых, отдельному изучению.[15]

Основываясь на концепции В. В. Лунеева предлогается анализиро­вать следующие категории мотивов преступного поведения персонала ОВД: корыстные мотивы, куда следует относить все мотивы, связанные с приобретением материальных ценностей, улучшения своего иму­щественного положения; насильственные мотивы (ревность, месть, злоба, эгоцентризм, хулиганские мотивы); «идейные» мотивы — же­лание восстановить справедливость, вера в непогрешимость закона, непримиримость к правонарушителям, принципиальное подражание высоким нравственным принципам; конформистские мотивы, а имен­но стремление быть «как все», нежелание проявлять инициативу, не­желание «портить отношения», подражание примеру коллег и проч.; легкомысленно-безответственные, среди которых избежание ослож­нений, каких-либо проблем и внутреннего напряжения, нежелание от­вечать за собственные поступки, стремление жить одним днем.[16]

Для выяснения основных мотивов, которыми чаще всего руководс­твуются в своей жизни сотрудники ОВД, осужденные за совершение преступлений к лишению свободы, мы использовали тест юмористи­ческих фраз А. Г. Шмелева и В. В. Столина. Результаты, полученные по этой методике, дают возможность понять те мотивы, которые не всег­да осознаются самим лицом. На наш взгляд, это имеет существенное значение, поскольку довольно часто, совершив преступление, лицо не может объяснить, что было мотивом этого поступка. Раскрытие же таких подсознательных мотивов помогает понять, почему и ради че­го совершено преступление, почему индивид избрал именно такую линию поведения и чем он руководствуется, строя свое отношение к окружающему миру. Тестирование по указанной методике дало нам возможность сделать следующие выводы.

Для осужденных сотрудников ОВД минимальную значимость име­ет мотив самосохранения. Для них неинтересными являются взаимо­отношения между людьми, и прежде всего, отношение людей к ним самим. Это подтвердило результаты, полученные по предыдущим методикам, констатировавшие, что для осужденных сотрудников ОВД характерна завышенная самооценка, доминирование среди других людей, увлечение собственной персоной, акцентуация на собствен­ных желаниях и потребностях, которых они достигают активно, порой вопреки здравому смыслу и интересам окружающих.

На одной из последних ступеней оказался и мотив социального благосостояния. Итак, большинство осужденных продемонстрировали равнодушие к проблемам, которые сегодня существуют в обществе, не слишком они обеспокоены и асоциальным поведением окружающих. Нарушение социальной справедливости и правовых норм не вызыва­ет у них возмущения, что свидетельствует о достаточно низком уровне правосознания. Вместе с тем, определенная часть преступлений со­вершается правоохранителями именно во время попытки установить справедливость, использовав незаконные для этого методы, на что прямо указали 12% опрошенных нами осужденных. Эту разновидность мотивации также называют ложным пониманием служебных интере­сов, обязанностей и полномочий. В этом случае, зная, что определен­ное лицо причастно к совершению преступления, сотрудники пытают­ся доказать его вину, используя незаконные способы и методы, таким образом переходя границу дозволенного, совершая противозаконные действия для раскрытия и расследования другого преступления.

К мотивации ложного понимания служебных интересов, обязан­ностей и полномочий также относят преступления, совершенные для улучшения показателей в работе своего подразделения, на что указа­ли 2% опрошенных, утверждая, что преступление совершено ими из- за того, что необходимо было «делать показатели».

Первое же место среди мотивов бывших сотрудников ОВД прина­длежит мотиву достижения высокого положения в обществе, получе­ния широкого профессионального и социального признания, продви­жения по служебной лестнице. Если учесть данные, полученные нами при изучении ценностей и характерологических особенностей, мы увидим, что большинство из осужденных стремятся к получению влас­ти и автономии, хотят быть независимыми в принятии решений и де­монстрируют желание получить властные полномочия. Они концент­рируются на этих приоритетах и уверенно идут к поставленной цели.

Стремительный карьерный рост, приводящий к получению широких властных полномочий, желание доминировать, управлять, стремление пользоваться авторитетом, общественным признанием за счет получе­ния определенных благ, создание собственного имиджа как человека, способного решать любые проблемы — вот небольшой перечень тех внутренних побуждений, которым руководствовалось большинство осужденных сотрудников ОВД в своей повседневной жизни.

Объясняя свое преступное поведение, лишь 1,2% осужденных от­метили, что совершили преступление ради достижения определенного места в служебной иерархии и 1,2% подчеркнули, что пытались полу­чить определенный авторитет. Это еще раз подтверждает то, что в пре­ступном поведении довольно часто можно встретить различия между теми намерениями, которые провозглашены преступником и реальны­ми мотивами его поведения. Так, преступления, совершенные по карь­еристским мотивам, мотивам достижения власти могут объясняться преступниками как действия, совершенные для улучшения показателей или для раскрытия преступлений, поскольку, имея репутацию хороше­го сотрудника, легче получить повышение по службе. К этой же группе мотивов следует относить преступления, совершенные в результате выполнения указания начальника, на что указали 3,6% опрошенных.

Отдельно следует рассмотреть корыстный мотив. В целом, корысть как мотив лежит в основе большинства насильственных и должност­ных преступлений, является стержнем организованной преступности. А корыстная преступность является доминирующей не только в мас­штабах нашей страны, но и в мире. Для осужденных сотрудников ОВД категория «деньги» является одной из приоритетных при изучении доминирующих мотивов. Получение материальных благ, собственное благосостояние и денежное обеспечение семьи довольно часто вы­ступают движущей силой при совершении преступлений.

Среди опрошенных осужденных из числа сотрудников ОВД на вопрос «Почему Вы совершили преступление?» ответили: 15% — «для улучшения материального положения», 8% — «необходимо было удов­летворить материальные собственные потребности или потребности семьи», 3,5% — «хотели в материальном плане быть не хуже других». Желание получить определенные материальные блага может иметь различную природу — необходимость обеспечить минимальные по­требности (собственные и своей семьи) или стремление к обогащению.

Иногда можно наблюдать сплетение двух мотивов — достижения влас­ти и корыстного мотива. Подобную ситуацию можно встретить в случа­ях, когда совершение преступления становится средством продвиже­ния по карьерной лестнице и достижения определенной должности, находясь на которой сотрудник получает большую заработную плату, а также более широкие властные полномочия, используя (превышая) которые он может надеяться на материальное обогащение.

Несколько возвращаясь к вопросу о классификации мотивов пре­ступлений, мы, вслед за рядом ученых, предлагаем не искать специ­фических «милицейских» мотивов. Напротив, мы считаем целесооб­разным анализировать мотивы с уже привычными родовыми назва­ниями, уделяя основное внимание форме реализации этих мотивов и особенностям, вызванным принадлежностью лица к персоналу ОВД и возможностью использовать служебные обязанности.

Одновременно мы считаем необходимым отдельно рассмотреть группу так называемых общественно-полезных мотивов преступле­ния, под которыми в широком смысле понимают такие мотивы, как мотив защиты, желание помочь пострадавшему, сочувствие, желание выполнить служебный приказ, ложно понятые интересы государства, родственные чувства, защита общественных или личностных интере­сов от общественно-опасного посягательства и др.[17]

В отношении сотрудников ОВД мы предлагаем в рамках этой груп­пы мотивов рассматривать только те общественно-полезные мотивы, которые характеризуются наличием специфической идеи, непосредс­твенно связанной с социальной ролью представителя власти, назначе­нием и задачами, возложенными государством. Основными побужде­ниями, формирующими указанные мотивы, являются необходимость во что бы то ни стало восстанавливать справедливость; желание за­щитить потерпевших, обеспечить безопасность граждан на опреде­ленной территории; стремление раскрыть преступление, найти пре­ступника, собрать необходимую доказательную базу и т. п. Однако реа­лизация этих мотивов сотрудниками ОВД (учитывая предоставленные им властные полномочия) приобретает специфические формы, в том числе — и в совершении преступлений.

К перечню преступных действий, совершенных сотрудниками этой мотивации, следует относить такие действия, как, например, превышение мер, необходимых для задержания преступника, фальси­фикация документов, незаконное применение мер физического воз­действия, специальных средств и огнестрельного оружия при охране общественного порядка, совершение любых других противозаконных действий — лжи, провокации, обмана, насилия.

Таким может быть пример милиционера роты сопровождения по­ездов в Одесской области С., который перевозил товар в спецвагоне. По ходу следования часть товара была украдена проводником и сбро­шена им на станции. Рядовой милиции С., обнаружив пропажу и узнав причастность к этому проводника, избил последнего, сломав ему 6 ребер. Затем, вернувшись на станцию вместе с напарником и провод­ником, нашли его сообщника, изъяли у него большую часть похищенно­го товара, после чего поместили проводника в багажник автомобиля, привезли в райотдел, а затем домой к С. Там приковали его наручниками к батарее, требуя возврата остатка товара, периодически избивая. От нанесенных побоев проводник скончался. С. был осужден по ст. 166

ч. 2 к 3 г. лишения свободы.[18]

Во всех подобных случаях сотрудник ОВД идет на определенные нарушения закона ради соблюдения или восстановления нарушенных прав других лиц. Говоря о правосознании таких лиц очевидно, что все они достаточно хорошо знают закон, однако допускают возможность его нарушения ради определенной идеи. Основной идеей указанных мотивов является достойное выполнение своего долга, эффективная борьба с преступностью, искоренение преступности и, в конечном ито­ге, принесение таким образом пользы обществу. Сотрудники ОВД с та­кой мотивацией являются типичными «борцами за справедливость», пытающимися раскрыть преступление, несмотря на ряд препятствий. Такими препятствиями могут стать как недостатки в законодательстве, не дающие возможности совершить определенные действия для рас­крытия преступления, так и «изобретательность» преступников, кото­рые делают все возможное для сокрытия преступления и его следов.

Изучение позиций других исследователей и собственной эмпири­ческой базы дает нам основания полагать, что именно эти «идейные» мотивы можно было бы условно считать специфическими «милицей­скими» мотивами совершения преступления, не являющимися ха­рактерными для других категорий преступников. Если для рядового гражданина реализация социально-положительных идейных мотивов в сфере противодействия преступности обычно заключается в обра­щении в правоохранительные органы, то для персонала ОВД форма реализация этого мотива совпадает с их служебными обязанностями. Именно поэтому, руководствуясь идеей поиска преступника и дове­дения дела до рассмотрения в суде, при невозможности достичь цели только законными способами и методами, сотрудники ОВД могут при­бегать к совершению правонарушения, трансформируя положитель­ный мотив в мотив совершения преступления.

Справедливости ради необходимо отметить, что число преступле­ний, совершенных персоналом ОВД с указанной мотивацией является совсем незначительным. Исследования В. П. Шариковой показали, что среди сотрудников ОВД наблюдается устойчивая девальвация выполне­ния служебных обязанностей ради защиты правопорядка, в то время как содержание понятий «исполнение служебных обязанностей» и «интере­сы службы» наполняются целями, отвечающим корыстным интересам.[19]

Все остальные мотивы совершения преступлений сотрудниками ОВД, по нашему мнению, действительно, являются общими для любой категории правонарушителей. Это общеизвестные мотивы (корыст­ные, насильственные, хулиганские, мотивы самоутверждения, легко­мысленно-безответственные т. д.), которые нужно оценивать в зависи­мости от того, реализован тот или иной мотив благодаря прохождению лицом службы в ОВД, или реализация мотива состоялась независимо от наличия должностных полномочий, связей, полученных на службе, наличию форменной одежды, табельного оружия и др.

Корыстный мотив может быть реализован сотрудниками ОВД специфическим путем благодаря наличию у них властных полномо­чий, непосредственно связанных с их служебной деятельностью.

Так, например, к пяти годам лишения свободы с конфискацией всего личного имущества осужден по ч. 2 ст. 368, ч. ст. 358 УК Украины началь­ник отдела борьбы с правонарушениями в сфере интеллектуальной собственности и компьютерных технологий УГСБЭП УМВД Украины в Хмельницкой области Б. и три старших оперуполномоченных ука­занного подразделения, которые с мая 2007 года по март 2009 года, по предварительному сговору между собой, за непривлечение к уголовной ответственности за использование нелицензионного программного обеспечения в персональных компьютерах, с использованием поддельных документов периодически требовали и получали от частных предпри­нимателей взятки в размере от 100 до 20 000 грн. (всего 13 эпизодов)?

Другим примером реализации корыстного мотива путем использо­вания служебных полномочий может быть преступление, совершенное старшим следователем лейтенантом милиции Г., который требовал по 200 долларов США от двух подозреваемых и по 250 долларов США от четырех подозреваемых по уголовному делу, которое находилось у него в производстве, угрожая содержанием под стражей и переквалификацией совершенных действий на более тяжкое преступление. Получив 1000 грн. и по 520 грн. от еще двух подозреваемых, Г потребовал и в результате получил 800 долларов США и мотоцикл «Днепр 16», который продал за 150 долларов США, затем вновь требовал и получил 800 долларов США, и еще 300 долларов США, при получении 50 из которых был задержан.[20]

Формы и методы противоправного лишения граждан собствен­ности со стороны сотрудников милиции достаточно разнообразны, в зависимости от занимаемой должности и принадлежности к подраз­делению. К наиболее распространенным видам незаконных действий следует отнести:

1. Завладение собственностью граждан сотрудниками милиции пу­тем краж, разбойных нападений, грабежей, вымогательств, убийств и со­вершения других преступлений общей криминальной направленности.

Четверо сотрудников ГУМВД Украины в Харьковской области орга­низовали преступную группу, которая в течение 2010-2011 годов совер­шала имущественные преступления в отношении предпринимателей по наработанной схеме. Один из участников группы через СМИ выявлял предпринимателей, которые осуществляют торговую деятельность с нарушениями действующего законодательства Украины и догова­ривался с ними о встрече для приобретения товара. Вместо него на место встречи прибывала группа сотрудников милиции и, используя свое служебное положение и властные полномочия, изымала предметы торговой деятельности, которые в дальнейшем реализовывались. По­лученные средства участники группы делили между собой.[21]

  1. Противоправное задержание транспортных средств с последу­ющим доставлением их на платные специальные площадки и противо­правное взыскание денежных сумм за предоставление принудитель­ных услуг, связанных с транспортировкой и хранением противоправно задержанных транспортных средств.

22 января 2010 гр. Г и его водителя гр. Д пригласили в Одесское город­ское Управление ГАИ, где сообщили, что якобы 23 декабря 2009 (за месяц до приглашения) с участием надлежащего гр. Г. автомобиля УАЗ-452 со­вершено ДТП, в результате которого причинен ущерб другому авто­мобилю. Любые предусмотренные законодательством основания для временного задержания автомобиля отсутствовали. Однако сотруд­ники ГАИ заставили водителя, гр. Д., отогнать автомобиль к месту, названного ими «штрафплощадкой № 6». С марта по сентябрь 2010 г. гр. Г. несколько раз обращался с заявлениями о возврате автомобиля, мотивируя противоправность действий ГАИ по задержанию автомо­биля и возможного взыскания средств за предоставление «услуг» по его доставке и хранению на штрафплощадке.

Каждый раз сотрудники ГАИ соглашались вернуть автомобиль толь­ко при условии оплаты предоставленных «услуг». В сентябре 2010 г. в свя­зи с острой необходимостью использования автомобиля гр. Г. забрал его со штрафплощадки, вынужденно уплатив около 3 тыс. грн. за услуги по доставке и хранению.[22]

3. Принуждение граждан к передаче сотрудникам милиции иму­щества и средств в результате мошеннических действий.

Начальник Хустского ГО УМВД Украины в Закарпатской области не­однократно вымогал деньги у гражданина за непривлечение его к уголов­ной ответственности якобы за совершенные хулиганские действия. При этом сотрудник милиции точно знал, что в действиях граждани­на отсутствует состав преступления. За окончательное «решение этого вопроса» начальник милиции потребовал 2 тыс. грн., после чего был задержан в своем служебном кабинете во время получения указан­ных средств.[23]

4. Противоправное взыскание ничем не предусмотренных плате­жей при осуществлении административных и разрешительных проце­дур (прохождение технических осмотров, регистрация автомобилей, прием государственных экзаменов на допуск к управлению автомоби­лем, согласование архитектурных проектов, предоставление разре­шений на движение транспортных средств, выдача бланков, номерных знаков и т. п.).

5. Противоправное взыскание денежных средств под предлогом оказания информационных услуг (наличие или отсутствие задолжен­ности по оплате штрафов и т. п.).

6. Противоправное взыскание штрафов по постановлениям, кото­рые не подлежат выполнению.

7. Создание условий для лишения граждан собственности в виде вымогательства и получения взяток.

Двое сотрудников ГУМВД Украины в Одесской области с целью на­живы собирали информацию о состоятельных лицах, употребляющих наркотики. После чего приобрели и сбыли ранее судимому гражданину 9,5 грамм каннабиса, предварительно проинструктировав его об ус­ловиях продажи этого наркотика состоятельному жителю г. Одесса. Затем под видом проведения оперативно-розыскных мероприятий ми­лиционеры вошли в квартиру покупателя каннабиса, провели личный досмотр и получили от него 1200 долларов США и 1800 грн. за непривлечение к уголовной ответственности.[24]

  1. Фальсификация материалов по совершению противоправных действий с последующим завладением собственностью граждан путем мошенничества или вымогательства взяток.

Так, до 3 лет 6 месяцев лишения свободы были осуждены по ч. 2 ст. 189,

ч.   2 ст. 342, ч. 2 ст. 345 УК Украины начальник сектора уголовного розыс­ка Шепетовского ГО УМВД Украины в Хмельницкой области С. и старший инспектор технико-криминалистического обеспечения Р., которые по предварительному сговору между собой неоднократно требовали у ра­нее судимого Л. деньги в сумме 2000 долларов США, а в случае невыполне­ния их требований угрожали на основании сфальсифицированных дока­зательств привлечь его к уголовной ответственности, в результате чегоЛ. был вынужден отдать им первоначальный взнос в сумме 6500 грн

  1. Фальсификация материалов, в результате которой граждане в дальнейшем лишаются собственности в виде противоправного взыс­кания штрафов.
  2. Противоправное изъятие имущества в результате осуществле­ния уголовных и административных процедур и невозвращение изъ­ятого имущества в результате присвоения или потери.

Сотрудники Ворошиловского РО Донецкого городского управления наладили уникальную схему лишения собственности граждан. Под ви­дом геев через интернет они знакомились с якобы будущими партне­рами, назначали встречу и предлагали принять наркотики. После это­го появлялся наряд милиции, задерживал жертву и доставлял в отдел милиции. Задержанный обыскивался, у него отбирались все имеющиеся у него деньги и ценности, а его самого выбрасывали на улицу.[25]

  1. Противоправная организация деятельности субъектов хозяйс­твования в помещениях ОВД.
  2. Принуждение физических и юридических лиц к осуществлению взносов на счета благотворительных фондов для «содействия ОВД» и другие виды «благотворительной помощи» ОВД.[26]

Реализация карьеристских мотивов сотрудников ОВД имеет разнообразный характер. Так, наиболее распространенным способом продвижения по карьерной лестнице является демонстрация дости­жений в служебной деятельности, которых сотрудники ОВД достига­ют не всегда законными средствами — от внесения ложных данных в отчетную информацию до раскрытия преступлений с применением противозаконных методов ведения досудебного следствия.

Тернопольский суд приговорил к 5 годам лишения свободы с трехлет­ним испытательным сроком без права работать в органах внутрен­них дел инспектора ГАИ, который систематически фальсифицировал административные протоколы о нарушении правил дорожного дви­жения. Указанный милиционер фальсифицировал протоколы с целью выполнения планов статистических показателей. Он останавливал автомобили, проверял документы, говорил водителям, что все в поряд­ке, а затем, имея данные просмотренных документов, выписывал на них протоколы. Преимущественно протоколы составлялись на иногород­них водителей, подписи водителей в протоколах инспектор подделы­вал. При этом выписывал протоколы и на якобы нетрезвых водителей.[27]

Иногда карьеристские мотивы присущи и таким тяжким пре­ступлениям, как преступление, совершенное начальником столичного райотдела в сговоре с подчиненными, которые с целью «создания пред­ставления об успешной работе» при раскрытии тяжкого преступ­ления — убийства, превысили служебные полномочия в отношении задержанного гр. Г., сопровождая свои действия насилием и пытками, продолжавшимися более 1,5 часа. В результате гр. Г. были причинены телесные повреждения средней тяжести, а получить от него призна­ние в убийстве сотрудникам киевской милиции не удалось.[28]

Разумеется, нельзя утверждать, что данное преступление соверше­но исключительно из карьеристских мотивов. Этим мотивом руководс­твовался начальник, убедивший своих подчиненных в необходимости такого своеобразного способа раскрытия преступления. Мотивы же подчиненных, которые непосредственно принимали участие в получе­нии доказательств, могут быть смешанными. С одной стороны, угодить начальнику, раскрыв тяжкое преступление, является неплохим зало­гом для дальнейшего карьерного роста. С другой стороны, здесь могут присутствовать и так называемые конформистские или ведомстве-

 

но-корпоративные мотивы — простое желание угодить начальнику, работать так, как это «разрешается» в коллективе и «быть как все» и др.

Показательным в этом отношении может быть чрезвычайное происшествие в Одесской области, где по подозрению в убийстве был арестован и доставлен в Суворовский РО ранее четырежды судимый И. После того, как последнему ночью стало в камере плохо, дежурный по райотделу вызвал «Скорую помощь». Приехавший врач сделал укол и рекомендовал госпитализировать арестованного, но дежурный по райотделу отказался, мотивируя отказ тем, что у него нет на это разрешения руководства. Однако впоследствии о случившемся руко­водству не доложил, решив отложить дело до начала рабочего дня. Через 2 часа, около 03.00 ч. арестованный скончался в камере от при­ступа эпилепсии и сотрясения мозга. По результатам служебного рас­следования было наказано 14 чел?

Как разновидность конформистской мотивации могут выступать трусливо-малодушные мотивы, когда преступление является резуль­татом неготовности сотрудника взять на себя личную ответственность за собственное поведение в стрессовой ситуации.

Примером такого преступления может выступать случай с на­чальником отдела УБОП одной из областей майором милиции Б, кото­рый вместе со знакомой выехал в ночное время на берег реки. Оставив машину на склоне, он перебрался со знакомой на заднее сиденье, где они начали распивать спиртные напитки. Спустя некоторое время авто­мобиль сорвался с ручного тормоза и упал в реку. Майор милиции Б. су­мел выплыть, оставив девушку в автомобиле. Спасать ее не пытался, хотя она была жива и впоследствии захлебнулась в затопленном ав­томобиле. С места происшествия сразу скрылся, объяснив все сильным испугом, о происшествии никому не сообщил. Был осужден по ст. 286 к 5 годам лишения свободы.[29]

Преступлениям, совершенным правоохранителями, характерны также и легкомысленно-безответственные мотивы. 46% опрошен­ных осужденных сотрудников ОВД указали, что именно по таким моти­вам ими было совершено преступление. На вопрос «Почему Вы совер­шили преступление?» 18% опрошенных отметили, что легкомысленно, 10% — безответственно отнеслись к совершению преступного деяния, 15% объяснили совершение преступления отсутствием понимания того, что они делали. 3% указали, что совершили преступление, по­скольку никто не контролировал их действий.

Примером реализации легкомысленно-безответственного мотива при исполнении служебных обязанностей может стать совершение преступления помощником участкового старшим сержантом мили­ции А. и фельдшером ИВС сержантом милиции Ж. Они неоднократно незаконно позволяли встречи родственников с задержанными, а также осуществляли передачи продуктов и вещей. Однажды после получения очередной передачи они на посту распивали спиртные напитки, по­лученные от родственников вместе с задержанным. В результате со­трудники милиции уснули на посту, а задержанный сбежал.[30]

Легкомысленно-безответственные мотивы часто лежат в основе со­вершения преступлений, связанных с применением табельного оружия.

Так, показательный случай произошел с милиционером службы охраны, который, находясь на службе, дослал патрон в патронник, а во время обеда в комнате приема пищи достал пистолет, который внезапно выстрелил, повредив колено напарника, что повлекло теле­сные повреждения средней тяжести.[31]

  • Хулиганские мотивы

Также присущи сотрудникам милиции. По статистике, чаще всего преступления, совершенные из хулиганских побуждений, не имеют непосредственного отношения к служебной деятельности, однако в этих случаях, находясь преимущественно в нетрезвом состоянии, сотрудники милиции открыто демонстрируют свою принадлежность к органам внутренних дел, предъявляют служебные удостоверения, применяют специальные средства и табельное оружие.

Ярким примером реализации хулиганских побуждений сотрудниками ОВД является преступление, совершенное двумя оперуполномоченны­ми, находящимися в командировке. Вечером после 21.00 они употребляли алкогольные напитки в баре, приставали к посетителям заведения, ус­троили драку, после чего один из милиционеров достал табельное ору­жие и начал стрелять по ногам присутствующих, требовал встать на колени, просить прощения, нацеливая оружие в голову. Кроме того, оба ругались и оскорбляли людей. Посетители начали выбегать из поме­щения, прятаться под столами. Сотрудники милиции вышли на улицу, один из них сделал три выстрела в сторону людей, которые пытались остановить их действия. После этого один из них выстрелил трижды в гр. П, который пытался унять сотрудников, что привело к смерти гр. П. Второй оперуполномоченный также достал оружие и сделал 4 вы­стрела в сторону людей, пытавшихся их остановить. В результате гр. И. получил телесные повреждения средней тяжести.[32]

Мартыненко О. А., Самотиевич В. А.

Из книги «Преступления сотрудников органов внутренних дел Украины», 2013.

 



[1] Фесунов В. А. Криминологическое изучение личности сотрудника правоохрани­тельных органов, совершившего преступление: дис. .канд. юрид. наук: 12.00.08. — М. — 2003. — 192 с.; Алтухов С. А. Преступления сотрудников милиции / С. А. Алтухов // Юридический центр Пресс, 2001. — 269 с.

[2] Кримінолопя: Підручник для студентів вищих навч. закладiв / [О. М. Джужа, Я. Ю. Кондратьев, О. Г. Кулик, П. П. Михайленко та Гн.]; за заг. ред. О. М. Джужи. — К.: Юрш- ком 1нтер, 2002. — 416 с.

[3] Шалгунова С. А. Кримiнологiчно-правовi та кримінолопні заходи попередження хабарництва серед ствробггниюв оргаыв внутршых справ: дис. .канд. юрид. наук: 12.

0   08. — Нац. акад. внутр. справ УкраТни. — К., 1999. — 203 с.

[4] Аксенов Ю. А. Криминологический анализ и предупреждение преступлений, со­вершаемых сотрудниками органов внутренних дел: дис....канд. юрид. наук: 12.00.09. — СПб., 2004. — 161 с.

[5] АнтонянЮ. М. Личность преступника / Ю. М. Антонян, В. Н. Кудрявцев, В. Е. Эми­нов. — СПб.: Юрид. Центр Пресс, 2004. — 366 с.

[6] Обзор результатов деятельности центров психиатрической помощи и професси­онального психофизиологического отбора ГУМВД, УМВД Украины в 2006 году.

[7] Малышев Д. Т. Состояние военно-врачебной экспертизы в ВВК МВД, УВД // Мат- лы Всесоюз. совещания-семинара председателей ВВК-ОВВК МВД-УВД. М., 1980. С. 45-52; Орловский Ю. П. Задачи военно-психиатрической экспертизы в органах и войсках МВД СССР // Мат-лы Всесоюз. совещания-семинара председателей ВВК-ОВВК МВД-УВД. М., 1980. С. 22-35.

[8] Виноградов М. В. Проблемы распространенности, диагностики и профилактики психических расстройств среди личного состава органов внутренних дел. М., 1982.

[9] Архiв УВБ ГУБОЗ МВС Украши. НС по м.Киеву № 74, т. 2 (нетаемно), 2003. — 262 с.

[10]    Шалгунова С. А. Кримiнологiчно-правовi та кримннолопчы заходи попередження хабарництва серед ствробннимв оргаыв внутршшх справ: дис. .канд. юрид. наук:

12.0.   08. — Нац. акад. внутр. справ УкраТни. — К., 1999. — 203 с.

[11]    Алтухов С. А. Преступления сотрудников милиции (понятие, виды и особенности профилактики). СПб., 2001. С. 139-155.

[12]    !гнатов О. М. Насильницьк злочини, що вчиняються пра^вниками оргаыв внут- рщшых справ УкраТни: кримннолопчна характеристика, детермша^я та попередження: Монографiя- Х.: ТОВ «Вид-во «Формат Плюс», 2008 — 296 с.

[13]    Мерзлов Ю. А. Криминологическая характеристика и предупреждение преступ­лений, совершаемых сотрудниками службы криминальной милиции: дис....канд. юрид. наук: 12.00.08. — Омск, 1998. — 195 с.; Черепашкин А. С. Криминологическая характе­ристика и предупреждение преступлений, совершаемых сотрудниками общественной безопасности: дис... .канд. юрид. наук: 12.00.08. — Омск, 2004, 167 с.

[14]    Варыгин А. Н. Личность преступника в погонах / А. Н. Варыгин // Современное пра­во. — № 6. — 2003. — С. 44-47.

[15]    Антонян Ю. М. Личность преступника / Ю. М. Антонян, В. Н. Кудрявцев, В. Е. Эми­нов. — СПб.: Юрид. Центр Пресс, 2004. — 366 с.

[16]    Мартыненко О. А. Детерминация и предупреждение преступности среди персо­нала органов внутренних дел Украины: Монография. — Х.: Изд-во ХНУВД, 2005. — 469 с.

[17] Дагель П. С, Котов Д. П. Субъективная сторона преступления и ее установление / Дагель П. С, Котов Д. П. — Воронеж.: Изд-во Воронежского ун-та, 1974. — 244 с.

[18] Архiв ДВБ УБОЗ МВС УкраТни. НС по надзвичайним подiям у Одеськш обл., № 146. 2002. Т. 2 (нетаемно).

[19]    Шарикова В. П. Типовые характеристики состояния правосознания сотрудников органов внутренних дел // Норма та девiацiя у правоохороннш дiяльностi: кримшоло- пчш дослщження: вип. 6 — Луганськ: РВВ ЛДУВС iм. Е. О. Дщоренка, 2012. — С. 359-370.

[20]    Архiв 1нспекцп з особового складу ДРП МВС УкраТни. Матерiали про надзвичайн поди в УМВС УкраТни в Одеськм обласп. Спр. № 162, т. 2, 2004 р^.

[21]    http://www.bagnet.org/news/summaries/ukraine/2011-03-15/116173

[22]    Права людини в дiяльностi украТнськоТ мтщп — 2010. — Харюв: Права людини, 2010 р. — 276 с.

[23]    http://cripo.com.ua/?sect_id=10&aid=111868

[24]    http://www.048.ua/article/99592

[25]    http://pro-test.org.ua/index.php?id=5005&show=news&newsid=91705

[26]    Права людини в дiяльностi украТнськоТ мтщп — 2011. — КиТв-Харюв: Права люди­ни, 2011 р. — 354 с.

[27]    http://tsn.ua/ukrayina/5-rokiv-umovno-otrimav-inspektor-dai-za-protokoli-dlya-planu.html

[28]    Вирок Оболонского районного суду м. Киева вщ 04.11.2004 р. — Справа № 1-502.

[29]    Архiв ДВБ УБОЗ МВС УкраТни. НС по надзвичайним подiям у Херсонськш обл. № 111. 2002. Т. 1 (нетаемно).

[30]    Архiв !нспекци з особового складу ДРП МВС УкраТни. Матерiали про надзвичайн поди в УМВС УкраТни у Сумськш обласп. Спр. № 165, т. 3, 2004 рт.

[31]    Архiв !нспекци з особового складу ДРП МВС УкраТни. Матерiали про надзвичайн поди УМВС УкраТни у Днтропетровськш обласп. Спр. № 149, т. 4, 2004 рт.

[32] Архiв 1нспекцп з особового складу ДРП МВС УкраТни. Матерiали про надзвичайн поди в УМВС УкраТни в Одеськм обласп. Спр. № 162, т. 1, 2004 рк.

Читайте также: