ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
Вам нравится наш сайт?


Отличный сайт!
Хороший сайт
Встречал и получше
Совсем не понравился





» » » Болгарская колонизация Юга России (1820-1830)
Болгарская колонизация Юга России (1820-1830)
  • Автор: Malkin |
  • Дата: 08-02-2017 11:02 |
  • Просмотров: 822

К середине 1820-х гг. водворение задунайских переселенцев пред­ставляло хорошо налаженную организацию с широкими административ­но-хозяйственными и юридическими правами. Благодаря хлопотам воз­главлявшего Попечительный комитет об иностранных поселенцах Южно­го края России И.Н. Инзова 29 декабря 1819 г. император Александр I подписал подготовленный Сенатом указ о правах задунайских переселен­цев. Им было отведено около 500 тыс. десятин земли в размере 50-60 десятин на семью, даны 3-х и 7-и-летние льготы от государственных податей и повинностей[1]. На берегу озера Ялпух построили администра­тивный центр болгарских колоний - город Болград. В 1827 г., по данным географа академика Л.С. Берга, в городе проживали 2270 болгар[2]. Всего же насчитывалось 2279 жителей. В мае 1828 г. Николай I посетил главную колонию болгар. Поездка была связана с началом русско-турецкой войны. К этому времени Болград представлял хорошо оборудованный городок, в котором сосредоточились хозяйственные запасы, были построены госпи­таль, дома для военного командования[3]. Император осмотрел квартиро­вавший в Болграде пятидесятитысячный корпус генерала Рудзевича.

В преддверии войны русские военачальники укрепляли пограничный район. В 1827 г. определился статус запорожских казаков, сербских и бол­гарских волонтеров (200 семей), усть-дунайских буджакских казаков. М.С. Воронцов неоднократно писал в Петербург о необходимости посе­ления иностранцев, принимавших участие в русско-турецкой войне 1806- 1812 гг., «в краю мало еще населенном»[4].

В новой войне ход военной кампании предполагал участие болгарско­го населения на стороне России. Но российское правительство опасалось широкомасштабных действий по освобождению болгарских земель[5]. Придерживаясь Лондонского протокола, русские офицеры имели приказ отклонять желание болгар открыто выступать против турок[6]. В воззвании генерал-фельдмаршала П.Х. Витгенштейна к болгарскому населению подчеркивалось, что нужно оставаться на своих родных местах и оказы­вать помощь провизией, фуражем и т. д.[7].

На начальном этапе войны ситуация на Балканах сложилась не в пользу русских войск. Мусульманское население проживало компактной массой в Дсмиораманс, Тузлуке, Герлово и в долине реки Камчик. В селе­ниях от Варны до Шумена преобладал болгарский элемент. Такое же по­ложите было и в селениях Сыртовского района, южнее города Провадия. Летом 1828 г. шли ожесточенные военные действия, в которых турецкое командование придерживалось политики «опустошения земли». Местные турецкие власти изъяли продукты у местного населения. Османы, отсту­пая вглубь, сжигали и разрушали дома, чтобы русские не могли осквер­нить жилища мусульман. Болгары были вынуждены оставлять места сво­его проживания[8].

Командированный чиновник по особым поручениям при генерал- губернаторе Новороссийского края и Бессарабии М.С. Воронцове россий­ский поэт В.Г. Тепляков, направленный для сбора «антиков» (памятников античности - Е.Б.) в музей древности, с ужасом писал о том, что мирные жители бродят толпами «вокруг пепла разоренных лачуг своих»[9]. Уже через месяц после начала войны отмечались случаи голодания среди бол­гарского населения. Спасаясь от смерти, болгары шли в русские военные лагеря и, получив необходимую помощь, уходили дальше на юго-восток Болгарии или еще дальше - в соседние Валахию или Молдавию. По за­ключению академика В. Хр. Христова, Северо-Восточная Болгария почти обезлюдила[10]. Николай I, знавший о массовой эмиграции болгар, дал ука­зание организовать переселение болгар из Румелии. Стремясь поднять экономику в Бессарабии и Новороссии, император поддержал помещиков юга, требующих свободных рабочих рук. Однако губернские власти име­ли другое мнение: краю нужны были матросы.

В 1820-е гг. развернулось строительство военных и гражданских ко­раблей на юге России. Командир Черноморского флота A.C. Грейг, назна­ченный на эту должность в 1816 г., столкнулся с бесхозяйственностью: догнивали стапели и другие строения в Николаеве, Севастополе, возве­денные при Г.А. Потемкине-Таврическом. Еще Александр I жаловался Грейгу, что о делах на флоте он понимает так же, как слепой судит о красках[11]. По его указу две трети состава команды на корабле должны были иметь российское гражданство. В 1820 г. в Николаеве построили первый на Черноморском побережье пароход «Везувий». В 1825 г. в Рос­сии был построен первый военный 14-пушечный пароход «Метеор», а в 1826 г. - пароход «Молния». Во время военных событий 1828 г. перевоз­ки между Одессой и Варной были организованы на недавно построенном корабле «Одесса»[12]. Пароход построили в Николаеве по инициативе гу­бернатора Новороссии и Бессарабии М.С. Воронцова[13]. При осаде крепо­сти Варна Грейг и Воронцов выполняли общие задачи: один - на суше, другой - на море. Оба сторонники сильного флота, они столкнулись друг с другом, продвигая государственные интересы. Россия имела выход на Черном море, но она не могла воспользоваться плодами военных побед. М.С. Воронцов писал начальнику главного штаба А.И. Чернышеву: «Все важные европейские державы запретили в последнее время подданным своим служить на иностранных кораблях»[14].Черноморское побережье Во­ронцов не собирался заселять русскими, так как «вся Россия, за исключе­нием трех или четырех губерний, нуждается в жителях». В рапорте от 20 февраля 1829 г. на имя Николая I Воронцов выступил с предложением: набрать моряков - жителей прибрежных районов болгарских земель. Получив ответ от императора, Воронцов энергично взялся за дело. 19 марта 1829 г. он отправил в Николаев письмо к командующему черно­морской эскадрой адмиралу A.C. Грейгу о решении Николая I. Однако Грейг считал, что вряд ли может быть реализован план Воронцова, так как население территории, занятой русскими войсками, занимается в основ­ном виноградарством, и, скорее всего, желающих стать матросами не найдется. Неожиданно для самого М.С. Воронцова проект был изменен Николаем I, получившим информацию о беженцах. 23 февраля контр- адмирал Кумани докладывал Грейгу: «По овладении Сизополем жители соседственных с ним мест спешат искать покровительства города», 10 марта Грейг в свою очередь передал эту информацию Николаю I: «...по овладении Сизополем жители окрестных мест, убегающие от угро­жающих им бедствий, стекаются в покоренный город и отдаются покро­вительству России»[15]. Воронцов- сторонник фермерского пути разви­тия, прийлекал зажиточных хозяев к освоению Новороссии. Им были вы­двинуты возражения против массового переселения болгар. Во-первых, по его мнению, в Новороссийском крае осталось мало свободной земли; во- вторых, новороссийское генерал-губернаторство не имело материальных средств в связи с ведением войны, и, в-третьих, а это главное - М.С. Во­ронцов считал, что привлекать нужно матросов и портовых рабочих. Аги­тация населения эмиссарами, направленными Воронцовым, была встрече­на «в штыки» командованием Второй армии. Болгары были нужны для начавшихся фортификационных работ в Созополе. Кроме всего прочего, мужчины привлекались для волонтерской службы. Узнав от A.C. Грейга, что император решил приостановить болгарскую иммиграцию, командо­вание Второй армии запретило эмиссарам вести пропагандистскую работу среди болгарского населения.

Разные взгляды на проблему переселения болгарского населения привели к несколько неожиданным последствиям для исполнителей за­думанного М.С. Воронцовым проекта. Главный попечитель переселен­цев Южного края России генерал И.Н. Инзов дал общие сведения о на­личии свободной земли: всего в Херсонской губернии - 4558 десятин, из них при селе Терновка (под Николаевым) - 1360 десятин, при Парканах (Приднестровье)- 1878 десятин, при Катаржино - 1360 деся­тин. Достаточно много свободной земли было в Бессарабии, но она уже распределена для беженцев из Бабаунгской области. 6 апреля 1829 г. М.С. Воронцов писал А.И. Чернышеву, о том, что желающих заниматься мореходством и судостроением модно поселить возле морских городов Одессы, Феодосии, Керчи, Херсона, Евпатории и Таганрога, но выде­лить им не более 3-4 десятин на семейство под усадьбу и виноград. Не­большие участки не позволяли заниматься хлебопашеством. Воронцов, учитывая уже ранее правительственный опыт в даче привилегий, пред­лагал матросам и портовым рабочим из болгарских земель предоставить на пять лет денежные ссуды на развитие хозяйства, подарить новые до­ма и освободить на 25 лет от всяких податей. Всех же земледельцев пе­редать в ведение Попечительного комитета. И, продолжая действовать по своему плану, М.С. Воронцов послал Кумани секретное письмо, в котором просил землепашцев в Одессу не отправлять. Но контр-адмирал на основании полученной директивы от Грейга, уже направил в Одессу на двух суднах болгарских крестьян-хлебопашцев. Эмиссары, которых послал Воронцов в Созополь, сообщили ему, что с трудом нашли 507 человек, готовых к переселению на правах моряков. Прибытия пер­вых двух партий земледельцев очень обеспокоили Воронцова. Была опасность, что за первыми партиями последуют и другие, потому, что положение, в котором оказались пришедшие в русские военные лагеря толпы болгар, могло подтолкнуть их к переселению в Новороссию и Бессарабию. Воронцов обратился за помощью к Инзову- найти сво- бедные земли под поселение. Также Воронцов запросил сведения о сво­бодной земле в Крыму. Феодосийский градоначальник сообщил о нали­чии 500 десятин свободной земли, таганрогский - о 2464 десятинах, керченский - о 300 десятинах, а всего по всей Новороссии - 13386 де­сятин[16]. Николай I, получив сведения о земельном фонде, подписал ука­зание о привлечении болгар, «способных к мореходству»[17]. Пока вопрос решался наверху, поступали партии переселенцев. 15 июня прибыла еще одна партия из Созополя численностью 124 человека. М.С. Воронцов предложил И.Н. Инзову перевозить болгар на южный берег Крыма с предоставлением им работ в виноградных и фруктовых садах как воль­нонаемным. 22 июня Николай I дал разрешение для дальнейшего пере­движения 124 болгар и поселения их на свободных условиях на поме­щичьих землях в Крыму. 27 июня М.С. Воронцов отдал распоряжение: вновь прибывающих из Созополя в Одессу отправлять в Феодосию. Ни­колай I подписал указ «О дозволении прибывающим из Созополя в Одессу выходцам по выпуске из карантинов поступать по произволу в услужение к частным людям»[18]. 5 июля 1829 г. М.С. Воронцов распоря­дился, чтобы румелийским выходцам дано было право заниматься в Но­вороссийском крае частными работами: «поступать по произволу в ус­лужение к частным людям»[19]. Николай I завизировал эти два распоря­жения М.С. Воронцова и подписал как единый указ. Подписание этого документа явилось ответом на существующие точки зрения М.С. Ворон­цова, И.Н. Инзова, наконец, министра финансов Е.Ф. Канкрина, считав­шего, что переселение румелийских болгар не выгодно России, так как «теперь уже издерживается на переходящих из Турции в Новороссий­ский край ежегодно значительная сумма до 150 тыс. рублей»[20]. Кроме трат на переезд, государство предоставляло и паспорта для свободного проживания в Крыму.

По мере продвижения русской армии вглубь Балкан все большее чис­ло болгар обращалось с убедительнейшей просьбой о переправе их на левый берег Дуная и о переселении в Россию. 23 июля М.С. Воронцов разрешил жителям города Рахова переселиться в Екатеринославскую гу­бернию и окрестности Мариуполя. Болгары, прибывшие весной 1829 г., были из-юго-восточной части Болгарии, расположенной между городами Бургас, Карнобат, Ямбол, Малко Тырново.

2 сентября 1829 г. между Оттоманской Портой и Россией был подпи­сан Адрианопольский мирный трактат, по которому все занятые русскими войсками болгарские земли оставались в составе Османской империи[21]. Не получив желанной автономии, которая уже была у Сербии, болгары были разочарованы. К мирному договору между Россией и Портой был составлен Пояснительный акт, в котором подробно излагался ход выпла­ты Турцией России контрибуции и соответственно ухода русских войск.

Согласно статьям 1, 2 и 6 Адрианопольского мира, после выплаты Турцией России 100 тыс. дукатов в счет компенсации, предусмотренной за убытки, понесенные русскими подданными и купцами, передачи рус­ским войскам Джурджсво, а также выполнения плана, касающегося Сер­бии, предусматривалось освобождение городов: Адрианополя, Кирк-Килисе, Люле-Бургаз, Мидии, Иниады от русских войск в месячный срок после обмена ратификационными грамотами мирного договора.

Через 6 месяцев после обмена данными грамотами турецкие власти обязаны были выплатить 400 тыс. дукатов в качестве возмещения убыт­ков, понесенных русскими купцами и подданными, а русские войска обя­заны были освободить всю территорию страны от Балкан до моря и Бур­гасского залива и все города, селения и деревни передать представителям турецкого правительства. В течение последующих 6 месяцев, когда Тур­ция выплачивала 500 тыс. дукатов России как компенсацию за ущерб, причиненный российским купцам и подданным, русские войска должны были оставить всю Болгарию и Добруджу со всеми имеющимися на их территории городами, селениями и деревнями. Таким образом, Россия обязалась вывести свои войска с территории Болгарии[22]. Исключение со­ставляли крепость Силистрия, Молдавия и Валахия, которые Россия воз­вращала Турции после всех выплат, предусмотренных Ст. 3. Пояснитель­ного акта.

При подписании мирного трактата российская дипломатия включила в него не только статью об амнистии выступавших на стороне воюющих государств, но также усилила ее, как и в русско-турецкую войну 1806- 1812 гг., рядом оговорок. На основании ст. 13 желающие могли пересе­ляться со всем имуществом в другую страну на протяжении 18 месяцев. Переселенцам разрешалось распоряжаться собственностью, приобретен­ной до или после войны. Им можно было переселяться со своим капита­лом и движимым имуществом[23]. Таким образом, был открыт легальный путь для перехода под юрисдикцию другого государства.

Прерванная в июне эмиграция болгар возобновилась вскоре после за­ключения договора. В течение сентября 1829 г. - марта 1830 г. в Южную Россию из Болгарии перешло 280 семей[24]. Основная масса болгарского населения, пока на территории Болгарии находились русские войска, на­деялась на лучший исход ситуации. Руководитель добровольческих отря­дов Г. Мамарчев предпринял две попытки поднять национально-освобо­дительное восстание, закончившиеся неудачей. В результате ожесточен­ной внутренней борьбы болгары разделились на три лагеря[25]. Сторонники первого считали необходимым смириться с создавшимся положением. Второй, возглавляемый Г. Мамарчевым выступал за продолжение воору­женной борьбы за политическое освобождение. Представители третьего лагеря, жители юго-восточных и северо-восточных районов, призывали к скорейшему переселению. В начале января 1830 г. в штаб-квартиру рус­ских войск прибыла депутация от жителей Сливена, Ямбола, Неры, Каза­на, Башкиной и Карнобата с просьбой дать официальное разрешение на выезд из Турции и переселение в Россию[26]. В первых числах февраля главнокомандующий 2-ой армией И.И. Дибич получил от Николая I резо­люцию по болгарскому вопросу. Разрешалось переселяться «жителям Болгарии и Румелии, которые непосредственно или косвенно принимали участие в военных действиях против турок»[27]. В условиях стихийно фор­мирующейся болгарской эмиграции петербургский кабинет либо должен был помочь желающим переселиться, либо утратить свой авторитет среди болгар[28]. На основании полученной инструкции из Петербурга И.И. Ди­бич в ответе болгарам подчеркнул неоднозначность ситуации: болгарам предоставлялось право переселения на основании ст. 13 Адрианопольско­го мирного трактата, Россия была готова оказать им помощь при пересе­лении, но «нисколько к тому не приглашает»[29]. Для осуществления кон­троля за исполнением ст. 13 и для защиты интересов оставшихся жителей в Сливен был направлен российский консул Г.В. Ващенко.

Положение об учреждении консульства в Сливене Николай I утвердил 11 (23) февраля 1830 г.[30] Назначая Ващенко в Болгарию, Петербург ставил перед дипломатом задачу содействовать остановке миграционного дви- жсния болгар, которое «весьма мало соответствует интересам России и будет гибельно для Оттоманской империи»[31]. Уменьшение христианского населения в Турции способствовало ослаблению позиций России в этом регионе. Турецкое правительство обвинило Петербург в том, что массовая эмиграция болгар вызвана деятельностью российских агентов. Импера­торский посланник в Константинополе А.Ф. Орлов, руководствуясь инст­рукциями из МИДа Российской империи, дал разъяснительный ответ Порте. Он уточнил, что назначите консула было вызвано необходимо­стью остановки миграционного потока из Болгарии[32]. Орлов раскрыл ис­тинную цель миссии Ващенко[33]. Назревающий конфликт между Россией и Турцией был предотвращен.

Сливенцы во главе с И. Селиминским назначили переселение на вес­ну[34]. Эмигранты численностью в 100 тысяч человек в основном были из Сливсна, Ямболы, Варны, Стара-Загоры и окрестностей этих городов. Они собрались 13 апреля[35]. Русские офицеры занимались оформлением видов на выезд, распределением провизии[36] . В апреле Г.В. Ващенко со­общил К.В. Нессельроде, что предпринял все действия, чтобы остановить переселение болгар в Россию[37].

Академик Ст. Дойнов считает, что, начиная с 1830-х гг., проникнове­ние русских в болгарские земли начало осуществляться на широко орга­низованной основе и «едва ли это случайная стратегия Петербурга в Вос­точном вопросе». Болгарский исследователь видит в проводимой Россией политике положительные моменты, так как используя все свои преиму­щества (веру, язык, географический фактор и т. д.), она ослабляла запад­ноевропейскую экспансию и создавала благоприятные условия для разви­тия российско-болгарского союза, действия которого были направлены против Турции[38].

Как правило, переселенцы отправлялись в Бессарабию. Часть из них оседала в Одессе. И хотя на переселенцев должен был распространяться установленный еще в начале XIX века имущественный ценз, тем не менее в данной ситуации невозможно было придерживаться строго установлен­ных процессуальных норм.

К 5 мая 1830 г. более 40 тысячам болгар русские власти выдали биле­ты для переселения в Бессарабию[39]. Болгары шли через Одесский, Аккер- манский, Сатуновский, Керченский, Измаильский, Феодосийский, Сева­стопольский и Овидиопольский карантины. Основной поток переселенцев проходил через Сатуновский карантин (51 150 человек)[40], где переселен­цами занимался адъютант начальника главного штаба А.И. Чернышева гвардии капитан Золотарев. «Все дороги от Балкан до Дуная покрыты людьми, ищущими спасения и спокойствия», - отмечал Чернышев. К кон­цу июня в губернскую канцелярию к М.С. Воронцову поступили сводные сведения из Сатуново, что через реку Камчик переправилось более 70 тыс. с начала переселения[41]. Из них к концу октября 1830 г. в Бессарабию и Новороссийский край перешли 58 727 человек[42] . В целом, по мнению ака­демика Ст. Дойнова, из Болгарии за два года эмигрировало около 140 тыс. человек[43].

А.И. Чернышев распорядился выдать болгарам хлеб из провиантских магазинов. Для переселенцев покупали зелень и другие припасы, а также разрешалось отпускать водку и уксус «для отвращения цынготной или другой болезни, происходящей от нечистоты воздуха и испорченной во­ды»[44]. Узнав о том, что у болгар имеются в наличии только турецкие деньги (а в приграничных пунктах не было возможности их обменять), Воронцов отправил для переселенцев 15 тыс. рублей для обмена по одес­скому курсу.

7 июля 1830 г. Николай I подписал подготовленный М.С. Воронцо­вым проект «О призрении и устройстве выходящих в Россию болгар и других единоверцев». Болгар разделили по профессиональному признаку на две группы: 1. Причисляющиеся «в матросский цех для поощрения собственной мореходной промышленности» освобождались от всех пода­тей на 25 лет; 2. Желающие вступить в мещанство освобождались от всех податей и рекрутской повинности на 10 лет. Им разрешалось записывать­ся в мещане без согласия общества. Сироты и вдовы должны были содер­жаться на средства колоний[45]. Во всех принятых указах не было никаких распоряжений о раздаче свободной земли и выдаче денежных пособий. Хотя понятно, что расходы российского правительства по обеспечению псрссслснцсв веем необходимым были очень велики. К концу мая 1830 г. на переселенцев было потрачено 71 тыс. левов и 65 тыс. рублей[46].

По предложению Воронцова в июле 1830 г. крестьянам из внутренних губерний империи запрещалось переселяться на Юг. Свободные государ­ственные земли передавались в колонистское ведомство[47]. Но земли для новичков не хватало. И.И. Инзов призывал старожилов-колонистов выде­лить по 10 десятин от семьи в пользу соотечественников.

В 30-е годы XIX в. в колониальном управленческом аппарате наблю­дались растущая безответственность чиновников. Действия Попечитель­ного комитета «стали ограничиваться бумагомаранием и требованиями о доставлении множества ведомостей с неверными цифрами»[48]. В 1831- 1834 гг. отмечались эпидемии чумы и холеры, засуха. Высокая смерт­ность и возникшие экономические трудности послужили поводом для реэмиграции болгар. Переселенцы, прибывшие в Буджак во время русско- турецкой войны 1828-1829 гг. и после Адрианопольского мира, отказа­лись оставаться в Буджакс. В этот период в Болгарию, Валахию и Запрут- скую Молдавию выехало 18840 задунайских переселенцев[49]. Несмотря на отток болгарского населения из Бессарабии, за время войны и в первые годы после се окончания на территории Бессарабии возникло 26 новых сел. К 1832 г. насчитывалось 83 болгарские колонии[50], численность кото­рых не изменилась вплоть до 1860-х гг. К 1835 г. количество болгар на ее территории составляло 57164 человека[51].

В 1836 г. началась подготовка к эвакуации русских войск из Силистрии. Члены Силистринского магистрата и некоторые из турецких пашей были награждены «за преданность» России[52]. По предполагаемому пере­селению турецких подданных из Силистрии и его окрестностей между К.В. Нессельроде и военными завязалась переписка. К.В. Нессельроде просил составить подробнейший список желающих переселиться в Рос­сию. На 22 июля командир 5-го Пехотного корпуса генерал-адъютант Муравьев через деревенских старшин собрал следующие данные: желание переселиться в Россию изъявило 62 семьи (1659 душ мужского пола, 1465 душ женского пола, а всего - 3124 души обоего пола). Перед ново­российским и бессарабским генерал-губернатором А.Г. Строгановым встал сложный вопрос: «Может ли быть допущено таковое новое пересе­ление болгар, турецких подданных, в Россию, на основании заключенных с Турцией трактатов?» (Адрианопольский мирный трактат и Пояснитель­ный к нему акт - Е.Б.). Еще в начале июня К.В. Нессельроде писал гене­рал-адъютанту при императоре Э. Адлербергу, что «на основании ст. 13 известного трактата после оставления русскими войсками Силистры у желающих на переход в Россию сеть 18 месяцев». А 23 июля К.В. Нес­сельроде дал указание министру внутренних дел Д.Н. Блудову действо­вать «по строгому смыслу трактата», и как пожелание «я бы... не освящал таковой переход их (болгар - Авт.) из турецких владений явным дозво­лением» от российского правительства. Понимая, что желающих поки­нуть Силистрию ждут репрессии и многочисленные препятствия со сто­роны турок, К.В. Нессельроде советовал желающим переселиться «теперь же, пока крепость Силистрия занята еще нашими войсками», и просил коменданта крепости Марачева содействовать в быстром переселении. У нас нет данных, когда вышли переселенцы из Силистрии и ее окрестно­стей, но известно, что 31 августа 1836 г. ни консул в Бухаресте Рикман, ни военный министр А.И. Чернышев не имели сведений о переселенцах. Только в конце октября жители Силистринского округа подошли к рос­сийско-молдавской границе. Между консульством Российской империи в Молдавии, Азиатским департаментом МИДа и молдавским правительст­вом возникли трения. У переселенцев были турецкие и сербские паспорта. Все они шли с предписанием следовать в Молдавию. Не смотря на то, что Азиатский департамент был информирован о готовящемся переходе из Силистрии, российский консул в Молдавии не имел предписания о выда­че паспортов на въезд в Россию. Российский консул требовал такой выда­чи от молдавского правительства, но оно «продолжало присылать в (рос­сийское- Е.Б.) консульство требования о снабжении турецких поддан­ных паспортами» для следования на российскую территорию. И хотя еще граф А.Г. Строганов считал это «переселение по ближайшем и подроб­нейшем рассмотрении полезным и удобным»[53], однако российское прави­тельство открыто не показывало, что поддерживает переселенцев, прини­мавших участие в антитурецких выступлениях. Петербург старался не столкнуться с интересами Англии, выступавшей против силистринского переселения.

Миграционный поток из Силистрии по своему составу отличался от предыдущих тем, что наряду с болгарами турецкую территорию в числе беженцев покинули украинцы, некрасовцы, молдаване, греки (во время войны были еще и казаки Запорожской Сечи)[54]. Перечневая ведомость о числе жителей, выехавших из крепости Силистрия и округа в Россию и Дунайские княжества, показывает, что всего переселилось 2 388 чело­век[55]. Из них больше всего было болгар- 1346 человек, часть из них пе­решла в Россию - 640 человек, 11 человек остались в Молдавии, а ос­новной поток-- 1213 болгар остались в Валахии, не дождавшись офици­ального разрешения на въезд в Россию. Российское правительство ожида­ло массового прихода сербов, но всего их переселилось из Силистрии 34 человека. Кроме сербов и болгар в России поселились украинцы (это была вторая по численности группа после болгар)- 310 человек. Всего их выехало 348 душ обоего пола. Из 74 некрасовцев, убывших из Силист­рии, в России осталось 70 человек. Кроме того, в Дунайские княжества и Россию перешли 218 греков, 139 молдаван и 104 цыгана[56].

У нас нет данных, почему из 3124 желающих переселиться в Россию всего выехало 2388 человек, причем в России поселилось 640 человек. Это малочисленное переселение показало, что, идя навстречу болгарам, оказывая им незамедлительную помощь при переходе, в целом петербург­ский кабинет обходил болгарский вопрос. Вопрос о паспортах, ставший открытым в эти годы и в дальнейшем, например, при переселении из Молдавской Бессарабии в 1860-1862 гг., решался точно по такой же схе­ме, как и при Силистринском переселении.

В 1836 г. в Бессарабии насчитывалось 57 440 задунайских переселен­цев[57]. В 1840-е гг. население болгарских колоний выросло за счет внут­ренних резервов (создание молодых семей, рождаемость). За два десяти­летия задунайские переселенцы построили 83 хорошо спланированных и устроенных поселения, превратили пустынные степи в благодатную жит­ницу, завели прекрасные сады и виноградники, огороды и лесные планта­ции, заложили основы современного земледелия. В 1846 г. в болгарских колониях кроме болгар проживали молдаване, греки, арнауты, украинцы, цыгане. В состав Бессарабского Болгарского водворения входили 12 мол­давских и 1 украинское поселения, которые обладали, как и задунайские переселенцы, правами колонистов[58]. Болгарский элемент был преобла­дающим. Из 87894 жителей болгарских колоний 73230 были болгарами[59].

Сами болгары разделяли себя на разные этнические группы. Те из них, которые поселились до 1830 г., называли себя «старыми», а посе­лившиеся после 1830 г.- «новыми». Самые первые выходцы из Болга­рии в народе звались «македонскими»; выходцы из Добруджи - «гагау­зами»; болгары родом из Софийской, Пиротской, Берцовицкой и Кестснджийской областей - «шопами»; последние выходцы из Румелии (пе­реселение 1830 г.) - «черными болгарами»[60].

Как верно замечает О. Демин, «...болгары, получив колонистские при­вилегии, сохранили компактность расселения. К тому же, соседство с не­мецкими колонистами и молдавскими селами способствовало языковому изоляционизму»[61]. В результате миграционных процессов XVIII - первой трети XIX вв. значительно изменилась этническая картина изучаемого региона. В своих чертах она приобрела тот облик, который с небольшими изменениями сохранился и поныне на территории Украины и Молдавии.

Е.В. Белова

Из сборника статей «Война, открывшая эпоху в истории Балкан: К 180-летию Адрианопольского мира», 2009.

Примечания


[1] Оноприенко В.Ф. Главный попечитель. Из жизни и деятельности Ивана Никитича Ин­зова. Одесса, 2007. С. 15.

[2] ХазинМ.Г. Твоей молвой наполнен сей предел... Повесть. Очерки. Кишинев, 1987. С. 113.

[3] Фадеев М.А.Воспоминания // Русский архив. 1891. № 3. С. 415.

[4] Полное собрание законов Российской империи. Собр. 2. Т. 2. СПб., 1830. № 913.

[5] Грек И., Червенков Н. Българите от Украйна и Молдова. Минало и настоящее. София, 1993.С. 19.

[6] Епанчин Н. Очерк похода в Европейской Турции в 1829 г. Ч. 1. СПб., 1905. С. 89.

[7] Стоянов В. Документа за русско-турската война от 1828 г. // Периодично списание. 1891. №18. С. 213.

[8]      Христов Христо В. Северовосточная Болгария во время русско-турсцкой войны. 1828—

1829 гг. // Военно-исторически сборник. 1980. № 4. С. 39-43.

[9]  Тепляков В.Г. Письма из Болгарии (Писаны во время кампании 1829 года). М., 1833. С. 206-207.

[10] Христов Христо В. Северовосточная Болгария во время русско-турецкой войны. 1828-1829 гг. // Воснно-историчсски сборник. 1980. № 4. С. 45—47.

[11] Аренс Е.И. Конспект по русской военно-морской истории. Спб., 1910. С. 223.

[12] УдовикВ. Воронцов. М., 2004. С. 192-193.

[13] Захарова О.Ю. Генерал-фельдмаршал Светлейший князь М.С. Воронцов. М., 2001. С. 273-274.

[14] Цит. по: Бернштейн С.Б. Страница из истории болгарской иммиграции в Россию во время русско-турецкой войны 1828-1829 гг.// Ученые записки Института славяноведения. М.-Л., 1949. С. 328.

[15] Там же.

[16] Бернштейн С.Б. Указ. соч. С. 335. С.Б. Бернштейн уверен, что сведения И.Н. Инзова о свободной земле явно занижены.

[17] Там же.

[18] Полное собрание законов Российской империи. Собр. 2. Т. 4. СПБ., 1830. № 2980.

[19] Там же.

[20] Бернштейн С.Б. Указ. соч. С. 333.

[21]  Всемирная история. Т. XVII. Национально-освободительные войны XIX века. М., 2001.С. 111.

[22] Внешняя политика России XIX и начала XX века. Сборник документов. Сер. 2. Т. 8 (16). М., 1995. С. 277.

[23] Там же. С. 270.

[24] Мещерюк И.И. Переселение болгар в Южную Бессарабию. 1828-1834 гг. Кишинев, 1965. С. 81-83.

[25] Табаков С. История на град Сливен. Т. II. София, 1924. С. 142-149.

[26] Медведева О.В. Российская дипломатия и эмиграция болгарского населения в 1830-е годы (по неопубликованным документам Архива внешней политики России) // Советское славяноведение. 1988. № 4. С. 26; она же. Проблемы за българската емиграция в Русия през

1830  г. в дейностга на руската дипломация (по неопубликовани документа на АВПР) // Из­вестия на държавните архиви. Кн. 57.София, 1989. Док. 3, 10.

[27] Мещерюк //.//.Указ. соч. С. 81.

[28] Медведева О.В. Российская дипломатия и эмиграция болгарского населения в 1830-е годы... С. 27.

[29] Мещерюк И.И. Указ. соч. С. 82; Медведева О.В. Проблемът за българската емиграция в Русия... Док. 3, 10.

[30] Медведева О.В. Деятельность российского консула в Сливене Г.В. Ващенко... С. 72.

[31] Пит. по: Медведева О.В. Российская дипломатия и эмиграция болгарского населения в 1830-е годы...С. 27-28.

[32] Там же.

[33] Медведева О.В. Проблемы за българската емиграция в Русия... Док. 6.

[34]Арнаудов М. Сслимински. Живот, дело, идеи (1799-1867). София, 1938. С. 142-146;

Пастухов С. Българска история. Т. 2., С. 657; Станев II. България под иго (1393-1878). Со­фия, 1943. С. 318; Табаков С. История на град Сливен. T.II. София, 1924. С. 140.

[35] Табаков С. Указ. соч. С. 16,145,147.

[36] Мещерюк //.//.Указ. соч. С. 90; Медведева О.В. Российская дипломатия и эмиграция болгарского населения в 1830-е годы... С. 27.

[37] Медведева О.В. Проблемы за българската емшрация в Русия... Док. 1, 2,5,6.

[38] Дойнов Ст. Българитс и руско-турскитс войни. 1774-1856. София, 1987. С. 222-223.

[39] ПСЗ РИ-2. Т. 5. № 3697.

[40] Грек И., Червенков Н. Указ. соч. С. 21.

[41] Там же. Дойное Ст. Преселмически движения от българските движения от български­те земи по времена русско-турските войни през първата половина на XIX в. // Българското възраждане и Русия. София, 1981. С. 310.

[42] Там же.

[43] Там же. С. 269; Трайков В., Жечев Н. Българска емиграция в Румыния XIV век-1878. София, 1986. С. 113.

[44] ПСЗ РИ-2. Т. 5. № 3697.

[45] Там же.

[46] Бернштейн С.Б. Указ. соч. С. 341.

[47] ПСЗ РИ-2. Т. 5. № 3775.

[48] Фадеев А.М. Воспоминания // Русский архив. 1891. № 4. С. 468.

[49] Мещерюк И.И. Указ соч. С. 198.

[50]  Мещерюк И.И. Социально-экономическое развитие болгарских и гагаузских ссл в Южной Бессарабии (1808-1856 гг.). Кишинев, 1970. С. 4.

[51] Хаджиниколова Е. Българските преселници в Южните области на Русия. 1856-1877. София, 1987. С. 27.

[52] Архив внешней политики Российской империи (АВПРИ). Ф. Славянский стол. Оп. 495. 1836-1860 it. Д. 8597. Л.14.

[53] Белова Е.В. Миграционная политика на Юге Российской империи и переселение бол­гар в Новороссийский край и Бессарабию (1751-1871 гг.). М, 2004. С. 120-121.

[54] См.: Шафранов П.Л. О водворении в Россию запорожских казаков, возвратившихся из-за Дупая в 1828 г. // Исторические материалы из архива министерства государствешшх имуществ. Вып. 1.4. 1.Спб., 1891. С. 208-221.

[55] АВПРИ. Ф. Славянский стол. Оп. 495. 1836-1860 гт. Д. 8597. JI.24-25; Грек И., Чер- вепков Н. Указ соч. С. 26.

[56] Белова Е.В. Указ. соч. С. 123.

[57] Д-р Иван Селимински, като учител, лекар и общественник. София, 1962. С. 112.

[58] Новаков С.З., Старостенко H.H. К истории освящения трехпрестольной во имя пре­ображения господня. Предтечи крестителя Иоанна и архангела Михаила церкви в колонии Болграде (Бессарабия, 15 октября 1838 г.) // Славянские культуры в инонациональной среде. Материалы международной научно-практической конференции. Май. 1995. Кишинев, 1995. С. 113.

[59] Скальковский А. Хронологическое описание Новороссийского края. Ч. 2. Одесса, 1838. С. 100.

61 Список населенных мест по сведениям 1859 г. Ч. III. Бессарабская область. Спб., 1861. С.ХХШ.

[60]  Демин О. Русификация в сфере образования болгарского населения // Българите в Се­

верного Причерноморис. Изслсдования и материали. Т. 9. Одесса, 2006. С. 150.

Читайте также: