ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
Вам нравится наш сайт?


Отличный сайт!
Хороший сайт
Встречал и получше
Совсем не понравился





» » » Денежная реформа 913/1507-914/1509 гг. Мухаммад-Шейбани-Хана (опыт комплексного источниковедения)
Денежная реформа 913/1507-914/1509 гг. Мухаммад-Шейбани-Хана (опыт комплексного источниковедения)
  • Автор: admin |
  • Дата: 06-12-2013 18:50 |
  • Просмотров: 4008

Из сборника «Восточное историческое источниковедение и специальные исторические дисциплины», 1989 г.

Елена А.Давидович

В пятницу в середине мухаррама 913 г.х. (май 1507 г. н.э.) в соборной мечети Герата была впервые провозглашена хутба на имя нового его завоевателя — Шейбани-хана, и тем самым даже формально прекращено существование тимуридской династии. Многие восточные историки подробно и обстоятельно описали все политические события последних дней когда-то блестящего государства Тимуридов, шаг за шагом проследили историю его завоевания основателем новой, шейбанидской державы, но только один из них среди потока мелких и крупных событий не проглядел любопытный факт, понять подлинный смысл и значение которого за внешними проявлениями могли далеко не многие современники. Этим единственным восточным историком был Хондемир, а этим фактом была денежная реформа Мухаммад-Шейбани-хана.

Сразу и непосредственно после провозглашения хутбы и была обнародована эта реформа. Реформа — как показывает дальнейший ее анализ — имела большое не только экономическое, но и политическое значение и должна была способствовать упрочению власти, авторитета и даже популярности ее номинального автора. Однако краткое описание Хондемира не отличается ясностью. Так что не случайно историк-востоковед А.Н.Болдырев обратился к нумизматам с пожеланием, чтобы последние «высказались по существу этих интересных сведений»[1]. Но и для нумизматов текст Хондемира не оказался простым и понятным[2]. Дополнительные источники, позволяющие понять и объяснить свидетельство Хондемира, а также обнаружить новые данные о существе и назначении реформы Шейбани-хана, этапах ее осуществления, о предреформенной ситуации и пореформенном денежном обращении, следующие: сами монеты этого и близкого времени (золотые, серебряные и медные) и клады монет; надчеканы на серебряных и медных монетах, сделанные при Шейбани-хане; казийские документы (васика и вакф-наме XV-XVI вв.); трактаты-пособия по оформлению юридических документов.

1. Термины танга, тангача, динар-и кепеки

Для понимания текста Хондемира о денежной реформе Шейбани- хана прежде всего необходимо выяснить конкретно-историческое значение в Хорасане и Мавераннахре XV-XVI вв. терминов танга, тангача и динар-и кепеки.

Термином танга могли назвать и золотые, и серебряные монеты. Но конкретно в XV-XVI вв. и в названных регионах его преимущественно использовали как название именно серебряных монет, золотые же монеты обозначали термином ашрафи. Если в нарративных письменных источниках термин танга не сопровождался какой-либо дополнительной характеристикой (например, «танга красная», т.е. золотая), современники воспринимали его как название именно серебряной монеты. Тем не менее в актовых источниках (васика, вакф-наме) при описании танга металл их указывался: »Ju aSu; «танга серебряные». Тот факт, что термин танга служил наимено­ванием серебряных монет при Тимуре, Тимуридах и Шейбанидах, был известен. Но, как многие монетные термины, он отнюдь не был собственным наименованием серебряной монеты только одного достоинства — основного номинала. Этим же словом обозначали и кратные основного номинала, достоинство же в таких случаях определяли другие признаки или характеристики. Вот несколько конкретных примеров.

На маленьких серебряных монетках Мешхеда, чеканенных от имени последнего Тимурида в Герате — Хусайна, в надписи картуша вместе с наименованием города — термин танга[3]; по весу (около 1,5 г) и размерам (15-17 мм) эти монетки — не основной номинал, а меньшие кратные (вероятно — треть основного номинала). В данном случае их кратное достоинство определяли именно вес и размеры монеток, однако назывались они не каким-либо специальным термином, а словом танга.

На маленьких серебряных монетках Герата, чеканенных при Шейбани-хане (ниже мы увидим, что это пореформенный выпуск), в картуше надпись ним танга («половина танга»)[4]. В этой надписи термин танга — название серебряной монеты основного номинала.

В разновременных позднетимуридских и шейбанидских васика и вакф-наме изредка вместо основного номинала фигурируют крат­ные разного достоинства: половинные, в две трети основного но­минала, в два номинала. Но все они названы термином танга, а их достоинство определяют комбинированно дополнительные характе­ристики: указание веса, соотношения с основным номиналом, ра­венства определенному числу медных монет.

Например, в васика 3 зу-л-ка‘да 915/1510 г. о продаже сада в тумане Ура-типпа (на терр. Таджикистана) фигурируют танга, равные десяти медным динарам[5]. Это кратные основного номинала. В текст вакф-наме XVI в. в пользу медресе и хауза Газийан в Бухаре включены купчии на те объекты (участки земли, сады), которые переданы в вакф[6]. В этих купчих названы даты свершения сделок (например, 940/1533-34 г., 941/1534-35 г.) и названа цена в серебряных танга, вес которых — один мискал. В эти годы весовой стандарт танга основного номинала равнялся именно мискалу. Затем в вакф-наме следует перечень денежных расходов, назначенных в других серебряных танга, которые описаны следующим образом:

«танга, имеющие обращение, причем каждая танга из тех, [которые равны] по весу четырем дангам мискала хорошего серебра, а в торговле ходят за две трети чеканных одномискалных серебряных хороших танга». В этом случае речь идет о кратных в две трети основного номинала. Но те и другие в этой вакф-наме одинаково названы термином танга.

Наконец, в другой вакф-наме, составленной раби‘ I 942/1535 г. в пользу того же медресе Газийан в Бухаре7, достоинство танга зафиксировано следующим образом:

«танга известные, каждая танга из числа тех, которые [равны] сорока фельсам из [числа] фулусов [весом] в мискал и два нухуда, имеющих обращение в настоящее время в Бухаре». Из других документов известно, что танга основного номинала в это время равнялась двадцати медным динарам, следовательно, в этом описании термином танга названы серебряные монеты двойного достоинства.

Приведенные примеры позволяют понять сущность и значение термина танга в рассматриваемое время и в названных регионах. Термин был полисемантичным, в целом он имел самое общее значение— «деньги». Различные признаки или дополнительные характеристики (монетные надписи, вес и размер самих монет, описания в актовых источниках, изредка в других письменных) определяли металл и достоинство этих «денег». Однако уже сложилась определенная традиция восприятия. Если в письменных (не актовых) источниках танга упоминались без всяких характеристик, современники воспринимали их как серебряные монеты основного номинала.

Термин тангача («маленькая танга»), насколько мне известно, долгое время не был предметом специального исследования. Представляется, что М.Е.Массон был первым, кто попытался объяснить конкретно-историческое значение этого термина. По его мнению, термин тангача имел самостоятельный и однозначный смысл, был специальным названием мелких серебряных монеток, вес которых равнялся четверти одномискалной танга. Идею эту М.Е.Массон подробно развил в специальной статье, сформулировав вывод следующим образом: «Главным номиналом при Тимуридах была высокопробная серебряная тенга или танга

, вес которой, судя по нумизматическим объектам, был при Тимуре до 6 г, а позднее, на протяжении XV в. и даже в пору наибольшей устойчивости, колебался примерно в пределах 4,5-5,5 г. <...> Время от времени в меньшем количестве чеканились серебряные полутеньги — „нимтенга“

 и монетки в 'А тенги — „тенгача“

, соот­ветствующие ,,дирхему“»[7]. Оставляя в стороне совершенно невер­ные представления о весе и весовых переменах в чекане серебряных монет Тимура и Тимуридов[8], отметим, что предложенное М.Е.Массоном толкование двух терминов (и равенство танга = 4 тангача) некоторое время казалось правдоподобным, так как позволяло на первый взгляд удовлетворительно объяснить ту часть текста Хондемира, которая была посвящена курсу серебряных монет.

Однако дальнейшее накопление материалов не оставило сомнений в том, что оба термина, т.е. и танга и тангача (во всяком случае, после Тимура), употреблялись как синонимы. Вот несколько примеров из источников XV-XVI вв.

При описании серебряных монет в васика и вакф-наме XV в. их достоинство определялось точно, чаще всего с указанием их веса. Так, среди разновременных документов, относящихся к обители и мазару Тадж ад-Дина Хасана в селении Нийак (селение города Амуля мазендаранского), есть целая группа тимуридских васикав. В них приведены подробные описания серебряных монет с указанием их веса, и это вес монет основного номинала. Серебряные монеты Шахруха (807/1405-850/1447) основного номинала в 12 документах его и более позднего времени (в пределах 833— 878 гг.х.) названы двояко: в большинстве случаев — это тангача, в одном — танга'0.

Хондемир также употреблял оба термина применительно к монетам одного достоинства. Их синонимичность особенно заметна при сравнении одинаковых пассажей в «Хабиб ас-сийар» и в седьмой части «Раузат ас-сафа». Например, при упоминании размеров контрибуции с Герата, размеров подношений от знатных гератцев и т.д. в «Хабиб ас-сийар» фигурируют тангача, а в «Раузат ас-сафа» — танга.

И при Шейбанидах термины танга и тангача употреблялись как синонимы. В сотнях среднеазиатских васика и вакф-наме при описании серебряных монет основного номинала (их вес оговорен и равен мискалу) они названы танга. Но в вакф-наме, составленной в джумадаН 947/1540 г. в пользу ряда объектов в Балхе[9], серебряные монеты такого же веса названы тангача. В этом случае синонимичность двух терминов следует из одинакового веса серебряных монет. Другого рода пример сообщает памятник эпиграфики — надпись 1541 г. на мраморной плите, вмонтированной в стену бухарской мечети Калан[10]. Надпись сообщает об освобождении от трех денежных налогов, размер каждого назван в тангача, а общая сумма — в танга.

Можно отметить следующую закономерность. Оба термина употреблялись при Тимуридах и Шейбанидах и в Мавераннахре, и в Хорасане, но в Мавераннахре преимущственно все же термин танга.

Естественно возникает вопрос: когда и почему два термина, столь разные в смысловом отношении («танга» и «маленькая танга»), стали употребляться для обозначения монет одинакового веса и достоинства?

Изучая вопрос о весовых стандартах, принятых для чекана серебряных монет Тимура и Тимуридов, я высказала следующее предположение о происхождении термина тангача. В чекане Тимура использованы были минимум два весовых стандарта. Точный размер раннего и более высокого пока не установлен (но он был выше 7 г), второй весовой стандарт равнялся мискалу и двум дангам (6,4 г). При Шахрухе использовали три весовых стандарта (мискал и полтора данга = 6,0 г; мискал и данг = 5,6 г; мискал и половина данга = 5,2 г), при последних Тимуридах весовой стандарт равнялся одному мискалу (4,8 г). Общая тенденция — поэтапное понижение весового стандарта[11]. Обычная норма понижения — половина данга. Низший весовой стандарт для серебра Тимура (мискал и два данга) и высший весовой стандарт для серебра Шахруха (мискал и полтора данга) отличались всего на половину данга. Размер понижения не был большим, но это было понижение того весового стандарта, который установил сам Тимур. Представляется, что термин тангача вошел в употребление после Тимура, нарушение его нормы было и воспринималось как нечто особенное, отличное от любого обычного снижения весового стандарта. Иначе говоря, появление «уничижительного» термина тангача («маленькая танга») и его употребление вместо и в качестве синонима термина танга были, вероятно, следствием переплетения фактической ситуации и ее психологического восприятия.

О термине динар написано много, но его конкретно-историческое значение именно в XV-XVI вв. и именно в Хорасане и Мавераннахре оставалось невыясненным долгое время, что наглядно демонстрируют справочная литература и обобщающие труды по истории мусульманского Востока. Между тем постепенное накоп­ление материалов и частных наблюдений, комплексный анализ разнородных источников (надписей монет и надписей надчеканов на них, описаний монет в васика и вакф-наме, образцов для описания монет в сочинениях по шуруту, отдельных сведений в других источниках) позволили понять значение этого термина. Именно такой анализ не оставил сомнений в полисемантичности термина динар в изучаемое время[12]. Взятый изолированно, этот термин мог быть использован для обозначения монет любого металла). Его связь с золотыми монетами в торговле, в быту уже была разорвана, золотые монеты в Мавераннахре и в Хорасане имели свои названия (преимущественно, как выше уже отмечено, ашрафи), и все же золотой динар мог появиться в письменном источнике, такое применение термина не вызвало бы недоумения. Серебряные и медные динары были реальностью, поэтому четкое представление о металле давали лишь эпитеты или любые дополнительные определения. Для медных динаров и в Мавераннахре, и в Хорасане самым общим и наиболее употребительным определением был термин фулус (мн.ч. слова фале). Сам по себе он означал в это время любую медную монету (вне зависимости от ее достоинства), поэтому и являлся достаточным определением другого термина. Выражение динар-и-фулус означало, что этот динар - медный. Были и другие, как дополнительные, так и самостоятельные, определения динара, которые показывали, что речь идет о медной монете, медном динаре. В частности, в Иране в качестве эпитета для определения медного динара употребляли названия тех городов, в которых они были чеканены (например, «динар гератский», «динар тебризский»).

Ясно, что никаких определений не требовал термин динар в надписях самих медных монет и надчеканов на них, и действительно в монетных надписях слово это часто поставлено самостоятельно (например, на динарах Хисара, Термеза, Кундуза 907/1501-02 г.). Но и в монетных надписях термин динар столь же часто определен каким-либо словом, подчеркивающим, что эта реальная медная монета — «медный динар» (например, на динарах Мерва 912/1506-07 и Самарканда 914/1508-09 гг.)! Определение металла динара в условиях, когда это не требуется, — инерция полисемантичности самого термина.

Из всех эпитетов, определявших в XV в. слово динар, самым загадочным был эпитет кепеки (кебеки, копеки - разные авторы приняли разную огласовку), именно он получил различные и даже противоположные истолкования. Динар-и-кепеки очень часто упоминается в разных письменных источниках, повествующих о событиях времени Тимура и Тимуридов. Долгое время считалось, что динар-и-кепеки XV-XVI вв. — это крупная серебряная монета, получившая свое название от имени чагатаидского хана Кепека (1318-1326), начавшего их чеканку в Мавераннахре. В.В.Бартольд считал, что введенные Кепек-ханом серебряные динары весили два золотника и впоследствии назывались его именем (вплоть до времени Тимура и Тимуридов). Из отдельных высказываний В.В.Бартольда видно, что до Тимуридов дожили, по его мнению, те самые монеты, которые отчеканил сам Кепек[13]. Когда В.В.Бартольд не упоминал происхождения динаров кепеки, он все же подчеркивал, что при Тимуридах они были серебряными и весили два мискала[14]. Вместе с тем В.В.Бартольд знал и о медных динарах. Опирался он на свидетельства Бабура о туманах в медной монете и на вакф-наме первой четверти в. в пользу медресе Мухаммад-Шейбани-хана в Самарканде[15]. Важно подчеркнуть, что В.В.Бартольд не ставил знака равенства между медными динарами и динарами кепеки, считая последние серебряными монетами весом в два золотника или в два мискала.

Значение динара кепеки в трактовке В.В.Бартольда не укладывается в сообщение Хондемира о реформе Шейбани-хана (о реформе в разделах 3-4 статьи). В частности, в тексте Хондемира подчеркнуто, что, согласно реформе, «прежние» (т.е. тимуридские) одномискалные тангача будут равняться пяти динарам кепеки. Если бы динар кепеки весил два золотника или два мискала, то пять динаров кепеки равнялись бы 10 золотникам или 10 мискалам (при золотнике 4,26 г это составит 42,6 г, при мискале в 4,8 г — 48 г). Одномискалная тимуридская тангача (весовой стандарт — 4,8 г) не может равняться пяти таким динарам кепеки, т.е. 42,6-48 г! В.В.Бартольд, считая динары кепеки монетами самого чагатаидского государя Кепек-хана, тем самым допускал, что они обращались долгое время, два и более столетия. Вообще такое возможно, примеры длительного обращения некоторых выпусков есть[16]. Но в таких случаях вес монет основательно и различно уменьшается. Например[17], танга Мухаммад-Рахима (1753-1758) обращались в Средней Азии более полутора столетий; их весовой стандарт — 4,8 г; реальный вес и весовой разброс — в пределах 1,09-3,90 г (т.е. весовые потери в пределах 20-80%); внешний вид — потертый (на большинстве вовсе или почти не видны надписи и картуши). Иначе говоря, динары Кепек-хана к началу XVI в. имели бы столь низкий и разный реальный вес, что выражать через них курс других монет и курсовые перемены было бы нелепо. Кроме того, состав кладов серебряных монет XV — начала XVI в. никак не подтверждает допущение В.В.Бартольда о столь длительном обращении динаров Кепек-хана. В составе кладов тимуридских и раннешейбанидских серебряных монет нет серебряных динаров Чагатаида Кепек-хана.

М.Е.Массон, очевидно, был первым, кто динары кепеки счел, наоборот, медными монетами. Он определил четкое отношение между терминами танга, тангача и динар кепеки (и монетами, которые назывались этими тремя терминами): основной серебряный номинал — танга, четвертушка (многочисленные серебряные монеты весом в Ул часть танга) — тангача («маленькая танга»), медные монеты — динары кепеки. Эта концепция подробнейшим образом изложена в специальной статье «Динары копеки»[18].

Вывод о том, что динар-и кепеки — это медная монета, некоторое время не вызывал сомнений, ибо находил, как тогда казалось, все новые и новые подтверждения. Наиболее весомым было обнаружение термина динар в надписях самих медных монет и в надче канах на них. В нескольких статьях 1950-1953 гг. я опубликовала эти замечательные медные монеты первого десятилетия XVI в. (чекан Мерва, Самарканда, Хисара, Кундуза, Термеза)[19]. Оказалось, что в научной литературе не раз такие монеты издавались, только это самое важное, ключевое слово динар не было прочтено публикаторами.

Однако дальнейшее исследование прямых и косвенных данных источников убедило в том, что термин динар-и кепеки никогда не был названием медной монеты.

В 1965 г. я опубликовала интереснейшее свидетельство источника, близкого к рассматриваемому времени и реформе Шейбани- хана. Из этого свидетельства следовало, что динарами кепеки назывались не медные, а серебряные монеты, хотя и медные тоже назывались динарами, только не кепеки. Металл монет, названных динарами, определял эпитет; эпитет кепеки давал современникам ясное представление, что речь идет о серебряной монете[20]. Тем не менее М.Е.Массон прошел мимо этого опубликованного указания источника и в упоминавшейся выше статье 1972 г. повторил и развил свои старые представления о динаре кепеки как исключительно медной монете при Тимуридах.

Упомянутый источник, открывающий значение термина динар-и кепеки (столь важного для понимания текста Хондемира о денежной реформе Шейбани-хана), — это справочник и руководство для судей о судопроизводстве и оформлении бумаг в судебной инстанции. Автор — Ихтийар б. Гийас ад- Дин ал-Хусайни, известный гератский судья (ум. в 927/1520 г.). Сочинение завершено, очевидно, в 908/1502 г.[21]. В разных его разделах даны подробные рекомендации относительно описания денег, приведены образцы этих описаний. Для наших целей особый интерес представляют два варианта описаний тех серебряных монет, вес которых приравнен к трети мискала, так как именно в этих ва­риантах появляется термин-эпитет кепеки.

В разделе, именуемом «васика, [оформляющая] покупку», при­веден формуляр этого вида васика и в соответствующем месте — следующее описание денег:

 «За одну тысячу хороших серебряных чеканных динаров из чекана города (области?) Герат, из которых каждые три динара по весу равны одному мискалу обычными в Герате мискалами и ходят за восемнадцать гератских динаров».

В другом разделе сначала описываются разные вещи и называется их цена в динарах (без характеристики последних), затем рекомендуется такое общее описание этих динаров:

«'адли превосходные, имеющие обращение, кепекские, из которых каждые три динара [равны] одному мискалу хорошего серебра и в Герате ходят за восемнадцать гератских динаров».

В обоих случаях речь идет об одинаковых монетах: это не счетные единицы, а действительно монеты («чеканные» в первом описании, «имеющие обращение» — во втором); у них один и тот же весовой стандарт (три штуки по весу равны гератскому мискалу); они чеканены из серебра («серебряные» в первом описании; приравнены к мискалу весового серебра — во втором); каждая такая чеканная серебряная монета весом в треть мискала равна шести «гератским динарам». Следовательно, в двух описаниях речь идет об одинаковых монетах. Руководство допускало, чтобы описания этих одинаковых монет варьировались текстуально, но непременно включали следующие характеристики: обозначение металла (серебро), вес (треть мискала) и курс (через «гератские динары»). Названий же два: динар и ‘адли. Следовательно, эти названия — синонимы. Их синонимичность могла бы быть установлена даже из одного второго описания, в котором ‘адли и динар заменяют друг друга. Кроме того, в этом втором описании термин ‘адли снабжен эпитетом кепеки. Из чего можно уверенно заключить, что эпитет кепеки определял металл монеты, «аморфно» названной то динаром, то 'адли. «Аморфными» эти названия являются потому, что могли быть использованы для монет разных металлов. Выше уже упомянуто употребление термина динар для медных монет рассматриваемого времени. Но и термин ‘адли употреблялся как название медных монет, что следует и из монетных надписей, и из письменных источников[22].

Итак, сравнительный анализ двух образцов денежных описаний, приведенных в сочинении начала XVI в., позволяет сделать первый важный вывод: мелкие серебряные монеты весом в треть мискала назывались в то время динарами кепеки или ‘адли кепеки.

Вывод этот подтверждают еще два денежных описания, обнаруженных О.Д.Чехович. Одно из них оказалось в руководстве по составлению частных актов, написанном, по ее определению, под названием «Джавами1 ал-‘алийат фи васаик аш-шари‘ат ва-с-сиджил- лат ал-мар‘иат» бухарским судьей на рубеже XV-XVI вв. Али б. Мухаммадом Али б. Али б. Махмудом ал-Мухтари ал-Хаваризми ал-Кубрави. Описание это (со ссылкой на аналогичные материалы в моей статье 1965 г.) О.Д.Чехович опубликовала в виде пересказа: «динары Кепеки, серебряные, весом в одну треть мискаля, обмениваемые в Герате на шесть местных динаров каждый»[23].

О.Д.Чехович была настолько любезна, что сделала для меня вы­писку этого фрагмента текста (который я ниже привожу с переводом), ценность его умножена точной датой, ибо денежное описание извлечено из документа (о продаже земли в селениях области Балх), приведенного в сочинении под 901/1496 г.:

«За сумму      в двадцать три тысячи динаров кепеки, из которых каждые три динара по весу [равны] одному мискалу хорошего серебра и в Герате обращаются за восемнадцать динаров». В этом описании термины динар и кепеки связаны уже напрямую.

В трех однозначных описаниях серебряных динаров фигурируют также динары иного рода, названные гератскими, через них зафиксирован курс серебряных: динар кепеки = ‘адли кепеки во всех трех случаях равен шести гератским динарам. Ясно, что динары гератские — это медные монеты, т.е. достоинство и курс динаров кепеки зафиксированы через весовое серебро (три динара кепеки равны мискалу серебра) и через обращающиеся в Герате медные монеты. Следует отметить, что фиксация курса серебряных монет через монеты медные была распространенной практикой[24].

Возникает лишь один вопрос: отражают ли три равнозначных описания динаров кепеки реалии конца XV — начала XVI в. или это абстрактные рекомендации о составе необходимых характеристик (металл, вес, курс)? Свидетельство совсем иного рода убеждает в том, что это именно реалии. В 910/1504-05 г. была куплена рукопись (о чем есть запись в самой рукописи) за 1000 динаров, тогда равных 55 тангача[25]. Как выше уже было обосновано, тангача в то время чеканили по весовому стандарту в один мискал, причем из чистого серебра. Это значит, что мискал хорошего чистого се­ребра в 910/1504-05 г. равнялся: 1000 : 55 = 18 динаров. Именно та­кое равенство (мискал хорошего серебра = 18 медным гератским динарам) зафиксировано и в трех приведенных выше образцах описаний денег.

Итак, динар кепеки — это не медная, а серебряная монета. В процитированных источниках рубежа XV-XVI вв. один мискал се­ребра (а значит, и одномискалная тангача) равнялся трем динарам кепеки, а каждый серебряный динар кепеки (‘адли кепеки) равнялся шести медным гератским динарам.

Дополнительные данные о реальном значении термина динар-и кепеки - в вакф-наме 912/1506 г., составленной в Герате[26]. Грамоту эту обнаружила и изучила О.Д.Чехович, которая любезно прислала мне текст денежного описания:

«Все наличные деньги, которые упомянуты, — это ‘адли, имеющие обращение, кепекские, из которых шесть динаров по весу [равны] одному мискалу хорошего серебра и в Герате ходят за тридцать шесть гератских динаров».

В этом описании (в отличие от предыдущих) мискал хорошего серебра равен не трем, а шести кепекским динарам ‘адли и не восемнадцати, а тридцати шести медным гератским динарам.

Получается, что в процитированных выше разных источниках динарами кепеки названы серебряные монеты двух достоинств: динары кепеки весом в одну треть мискала и в одну шестую часть мискала. Из этого прежде всего следует, что термин динар кепеки не был собственным названием каких-то совершенно определенных серебряных монет одного достоинства19.

Привлекает внимание свидетельство Клавихо (испанского посла при дворе Тимура в Самарканде) о деньгах Самарканда в самом начале XV в. Из его сообщения следует, что мелкая серебряная монетка в четверть основного серебряного номинала называлась мири. Свидетельство Клавихо достоверно, ибо подтверждается другими данными. Во-первых, серебряные монетки, по весу равные четверти основного номинала, действительно были отчеканены, они встречаются в кладах вместе с серебряной танга основного номинала. Во-вторых, термин мири прочно вошел в монетное дело и просуществовал в Средней Азии до начала XX в., сохранив исходный смысл: мири — это четверть основного номинала[27]. Следовательно, при Тимуре и Тимуридах было конкретное название для монет одного достоинства. Употреблялся ли термин мири как название серебряной монетки в четверть основного номинала и в Хорасане? С другой стороны, употреблялось ли выражение динар-и кепеки в качестве синонима термина танга для обозначе­ния кратных основного серебряного номинала в Мавераннахре? Самым надежным ответом на эти вопросы было бы обнаружение термина мири в документах, составленных в любом городе Хорасана, а термина динар-и кепеки — в документах, происходящих из любого города Мавераннахра. Пока исключить механически ло­кальные варианты монетной терминологии нельзя. Но в любом случае употребление в Мавераннахре термина мири как названия серебряной монетки одного определенного достоинства (четвер­тушки основного номинала) не опровергает сделанный выше вывод: выражение динар-и кепеки (во всяком случае, в Хорасане) использовали для обозначения двух (или любых?) кратных основного серебряного номинала, реальное же достоинство этих кратных опре­деляли дополнительные характеристики (в выше приведенных случаях — их курс, зафиксированный через медные гератские динары, и их вес).

2. Предреформенная ситуация в Мавераннахре и Хорасане

История Мавераннахра времени завоевания ее Шейбани-ханом столь насыщена военными походами, осадами, сражениями, грабежом и разорением населения, что это не могло не сказаться на экономическом положении региона, тем более на денежной торговле. Особенно тяжелой на этом отрезке времени оказалась участь центрального Мавераннахра (Самарканд, Бухара и т.д.), который стал ареной наиболее ожесточенной междоусобной борьбы различных представителей дома Тимуридов, причем деятельное участие в этой борьбе принял и Шейбани-хан, перешедший затем к систематическому завоеванию Мавераннахра. Тимурид Бабур — участник всех этих событий — описывает, к каким это привело гибельным и разорительным последствиям для населения[28]. Достаточно сказать, что после вторичного взятия Бухары Шейбани-хан предал город разграблению и наложил на него огромную контрибуцию. Но время четырехмесячной осады им Самарканда в городе наступил страшный голод, привоза продуктов не было. Но даже на этом тяжелом отрезке времени, когда города переходили из рук в руки, разорение населения и голод были приметой времени, а цены не могли не подскочить, — даже тогда разные владетели пытались извлекать доходы из чекана и обращения денег, чем еще более ухудшали положение.

После окончательного завоевания центрального Мавераннахра Шейбани-хан (1501 г.) предпринял попытку нормализовать денежную торговлю внутри городов и между городами, обеспечить некоторую стабильность денежного обращения, не отказываясь при этом и от фискальных доходов. Об этом свидетельствуют следующие нумизматические факты.

Попытка вернуть рынку серебряную монету. В 907/1501 г. к Самарканде был начат выпуск серебряных монет от имени Шейбани-хана, но его серебряные монеты следующих лет неизвестны. Наладить регулярный и обильный чекан (свободный или из собственного серебра) после длительной разрухи и неуверенности в будущем Шейбани-хану было, конечно, невозможно.

Но для нормальной жизни рынка серебряные монеты были необходимы. Найден был простой выход: разрешение легально торговать на серебряные монеты Тимуридов. Об этом свидетельствуют прежде всего анонимные надчеканы на тимуридских серебряных монетах, сделанные при Шейбани-хане в первые же годы его правления. Это надчеканы типа 1 (критерий типа — форма картуша надчекана; см. рис. 1Л), причем абсолютно достоверны две даты цифрами — 907 г.х.[29] и 909 г.х.[30]. Существенно, что это была продолжительная, многолетняя акция, следовательно, у нее была задача насытить рынок большим количеством однокурсных тимуридских серебряных монет с надчеканом. Продолжительность этого мероприятия свидетельствует о его успехе: тимуридское серебро (без­условно, тезаврированное в пору междоусобиц) возвращалось на рынок и обретало новую жизнь с помощью надчекана типа 1.

Рис. 1. 1-3 — анонимные надчеканы Шейбани- хана (типы 1-3) на тимуридских серебряных монетах; 4 — анонимные надчеканы Кучкунчи-хана

Тимуридские серебряные монеты без анонимных надчеканов тоже обращались. Об этом свидетельствует состав позднее сложившихся кладов. Но столь же несомненно, что курс тимуридских серебряных монет без надчеканов и с анонимными надчеканами типа 1 был разным, курс последних — выше. Это не только логи­ческое соображение. Конкретные материалы относительно организации обращения серебряных монет в XVI в. при Шейбанидах сви­детельствуют о том, что серебряные монеты, чеканенные по одному весовому стандарту и по одному стандарту чистоты (указной пробе), делились на разнокурсные группы. Мы не знаем размера курсовой разницы между тимуридскими монетами без надчеканов и с анонимными надчеканами типа 1 при Шейбани-хане, но разни­ца была, ее назначали и сообщали населению. Если когда-либо будет обнаружен документ первых лет правления Шейбани-хана в центральном Мавераннахре, оформляющий какую-нибудь сделку на серебряные монеты с полагающимся подробным описанием последних, эта официальная курсовая разница, возможно, станет известна. Впоследствии при Шейбанидах она всегда равнялась 10%.

Попытка преодоления инфляции медных монет и организации их равного общегосударственного обращения. В 907/1501-02 г. был начат децентрализованный чекан однотипных медных монет основ­ного номинала — медных динаров. В столичном Самарканде их выпуск был ежегодным с 907 по 910 г.х. Иначе говоря, «отменив» старые динары, пережившие глубокую инфляцию, новые динары «заполняли» освободившееся место в течение четырех лет: сам этот выпуск приносил доходы казне, но не было обычных попыток увеличить доходы частой заменой одних медных динаров другими. Самаркандские динары 907-910 гг.х. были избавлены от курсовых перемен, что должно было способствовать стабилизации розничной торговли в сфере обращения меди. Этого же типа медные динары 1 Бухары пока известны только с одной датой — 907/1501-02 г., т.е. датой декретирования выпуска. Не исключено, что в Бухаре чекан других динаров продолжался и в последующие годы, но без изменения даты на об. ст. (такие серии в чекане медных монет Средней Азии известны). После взятия Хисара там также произвели выпуск медных динаров по образцу самаркандских и бухарских. Типовое единство децентрализованного чекана медных динаров преследо­вало ясную цель — обеспечить их однокурсное обращение между городами на всей территории завоеванного государства маверан- нахрской ветви Тимуридов.

Рис. 2. Однотипные медные динары Самарканда, Бухары, Хисара 907- 910 гг.х.

Привлекает внимание еще одна деталь. Позднетимуридские серебряные монеты и серебряные монеты 907/1501-02 г. Шейбани-хана чеканены по весовому стандарту в один мискал. Новые медные анонимные монеты, выпуск которых начался в 907/1501-02 г., чеканены также по весовому стандарту в один мискал. Одинаковый весовой стандарт для серебряных и медных монет основного номинала — всегда свидетельство «системного подхода» к чекану и организации обращения денег. Единая концепция в данном случае — преодоление инфляции медных монет, возвращение рынку монет серебряных (с именем Шейбани-хана и тимуридских с его анонимными надчеканами и без надчеканов), унификация весового стандарта монет разных металлов. Конкретные курсы серебряных монет этого времени, выраженные через новые медные динары, пока неизвестны. Но не вызывает сомнения, что они были зафиксированы, в чем убеждает опыт предшествующего и последующего времени, когда после инфляций или кризисов денежного обращения пытались стабилизовать денежную торговлю. Возвращение к старому курсу или фиксация нового — важнейший компонент стабилизации.

Для оценки организации денежного обращения в центральном Мавераннахре при Шейбани-хане в 907-910 гг.х. существенно сравнение с Хисаром. До 907 г.х. и центральный Мавераннахр, и Хисар принадлежали Тимуридам, но монетная политика, формы и интенсивность эксплуатации монетной регалии в двух этих субрегионах были совершенно самостоятельными, поэтому к рубежу двух столетий состояние денежного рынка оказалось неодинаковым. В центральном Мавераннахре комплекс политико-экономических причин создал ситуацию, близкую к кризисной. Ситуацию в Хисаре без преувеличения можно оценить как острокризисную.

С 907/1501-02 г. центральный Мавераннахр и Хисар политически были разобщены, в одном и том же, 907 г.х. в двух субрегионах приняли меры к нормализации денежного обращения, меры были не только самостоятельные, но и принципиально различные по содержанию и результатам. Стартовые условия в Хисаре были хуже, но там вместо стабилизации старыми методами провели кардинальную реформу чекана и обращения медных монет 4. Здесь достаточно упомянуть три статьи реформы. Во-первых, выпуск совершенно новых монет трех достоинств, причем в надписях двух их достоинство обозначено на персидском языке, понятном местному населению: ду динар («два динара») и йак динар («один динар»). Во-вторых, полная перестройка масштаба цен: основным номиналом стали двойные динары, их в Хисаре, Термезе и Кундузе с 907 г.х. выпускали масштабно, как положено было выпускать основной номинал. Эта статья — опыт приспособления денежной массы к устойчивому повышению цен. В-третьих, запрет дальней­шего обращения дискредитированных дореформенных старых медных монет. После успешной реформы, которая учла глубину кри­зиса, устойчивость повышения средних цен и общественную психологию, в Хисаре наступили годы небывалой стабильности, не­сколько лет не было никаких перемен.

С 910/1504-05 г. фискальная политика Шейбани-хана изменилась коренным образом. Именно в этом году в общегосударственном масштабе произведено было надчеканивание медных динаров, убыточное для населения, но все же сохранявшее основы их рав- нокурсного общегосударственного обращения. Далее и эти основы были разрушены, многократные надчеканы производили удельные владетели «в свою пользу». Это снова привело к инфляции, медные монеты теряли доверие, о чем особенно красноречиво свидетельствуют надчеканы с персидской надписью хуб («хорошая [монета]») — явный сигнал тревоги.

О состоянии с 910/1504-05 г. чекана и обращения в Мавераннахре серебряных монет известно меньше. Надчекан Бухары 911/ 1505-06 г. (тип 2, рис. 1/2) на серебряной тимуридской тангача намекает на то, что фискальная политика в части организации обращения серебряных тимуридских монет также перестала быть общегосударственной.

Оценить предреформенную ситуацию на денежном рынке в Хорасане с такой же полнотой невозможно, так как медные монеты этого региона не изучены совсем. В кладах, найденных на территории Мавераннахра и Хисара, выпуски городов Хорасана (Мерва, Герата и др.) единичны. Клады медных монет с территории Ирана мне неизвестны, между тем именно клады являются основным источником изучения всех вопросов чекана и обращения медных монет, состояния розничной торговли товарами широкого потребления.

Некоторое представление о предреформенной ситуации в Хорасане дают цитированные выше письменные источники (см. раздел 1 статьи). Они зафиксировали курс серебряных динаров кепеки в медных динарах. Эти данные позволяют пересчитать равенство между мискалом чистого серебра (а значит, и одномискалной тимуридской тангача) и медными монетами. Оказалось, что одномискалные тимуридские тангача из чистого серебра сначала были равны 18 медным динарам, а потом — 36. Поздняя дата, для которой зафиксирован первый курс (одномискалная тангача = 18 медным динарам), — это 910/1504-05 г. А из описания денег в вакф-наме 912/1506 г. следует, что мискал серебра равен 36 медным динарам. Такой же курс упоминает и Хондемир, когда пишет о предреформенных тимуридских одномискалных тангача, равных шести динарам кепеки, т.е. 36 медным динарам. Получается, что где-то между

910/1504-05 и 912/1506-07 гг. на денежном рынке произошли невероятные потрясения. И это понятно в условиях, когда Шейбани-хан уже завоевал центральный Мавераннахр, Хорезм, Хисарский удел. Ясно было, что следующая его цель — столичный Герат и прочие владения Тимуридов. Инфляционные ожидания привели к большим переменам еще до того, как Шейбани-хан перешел Аму-Дарью, разбил тимуридское войско, 8 мухаррама 913/1507 г. стал лагерем не­далеко от Герата, а вельможи постановили без боя сдать ему столицу.

Итак, к моменту, когда Шейбани-хан овладел Гератом и в гератской соборной мечети 18 мухаррама 913/1507 г. была оглашена от его имени денежная реформа, ситуация на денежном рынке и в Мавераннахре, и в Хорасане была фактически кризисной. Именно это обстоятельство, как кажется, было одной из важнейших причин оглашения реформы сразу после взятия Герата. Очевидно, предусматривалось, что реформа изменит ситуацию к лучшему, обеспечит стабильность денежной торговли и этим привлечет доверие и симпатии к Шейбани-хану.

3. Сведения Хондемира о денежной реформе 913/1507 г. в свете нумизматических данных

Содержание реформы Шейбани-хана, оглашенной в джума-мечети Герата 18 мухаррама 913/1507 г., изложено в трех сочинениях. Самая полная характеристика — в «Хабиб ас-сийар» Хондемира[31]:

Шейбани-хан «повелел, чтобы на прежние тангача набавили половину данга, а когда украсятся августейшим чеканом, каждую считали бы по шесть кепекских динаров, а прежние одномискалные тангача брали бы по пять динаров».

Текст в VII части «Раузат ас-сафа» (написанной также Хонде- миром) новой информации не содержит. В литографии Лакхнау, которой я пользовалась, описание на первый взгляд короче[32], но на самом деле это результат ошибок (пропущены слова), содержание же не отличается, так что можно сделать конъектуры (см. в квадратных скобках):

Шейбани-хан «приказал, чтобы на [прежние] тангача набавили [половину данга], а когда украсятся [августейшим] чеканом, каждую считали бы по шесть кепекских динаров, а прежние тангача в один мискал брали бы за пять динаров».

В более позднем сочинении — «Мусаххир ал-билад» (написано Мухаммад-Йаром ибн Араб Каттаганом не ранее 1015/1606-07 г.) повторено сообщение Хондемира. В рукописи ЛО ИВ РАН (№ С-465, л. 56а) есть явная ошибка (Ijjbi j (*>jJ вместо lilila |*-J), в остальном — полное совпадение, поэтому нет надобности при­водить арабографический текст.

Вернемся, однако, к тексту Хондемира. Рассматриваемый вне нумизматического контекста, он ставит два взаимосвязанных клю­чевых вопроса и допускает на первый взгляд два разных на них ответа.

Что значит «украсить [августейшим] чеканом»: произвести надчекан с именем Шейбани-хана на «прежние», т.е. тимуридские, тангача или выпустить новые монеты от имени Шейбани-хана?

Что значит «набавить половину данга» (’/и часть) на «прежние», г.е. тимуридские, тангача: увеличить их курс (если подразумевалась надчеканка) или вес (если подразумевался выпуск новых монет)?

Насколько мне известно, в научной литературе опубликованы именно две столь разные интерпретации этой части текста Хондемира.

Первая принадлежит М.Е.Массону, сформулирована в 1943 г., повторена и развита в статье 1972 г.3 . Он заключил, что речь идет о надчекане тимуридских серебряных монет и о курсовых переменах. Вот его заключение: Шейбани-хан «отдал приказ, смысл которого сводился к следующему: обращавшиеся на рынках „прежние тенгачи“ (т.е. чеканенные при Султан Хусейне) объявлялись стоящими всего 72 данги, т.е. в 12 раз дешевле. После того как они будут предъявлены на монетный двор и там на них наложат надчекан с именем Шейбани-хана, они допускаются к нормаль­ному хождению по 6 динаров копеки ходячих (£>lj jLo). Старые же, не такие полновесные тимуридские тенгачи предлагалось считать соответствующими всего 5 таким динарам». Ссылки на источник нет, но реальные компоненты («половина данга», «прежние тангача», 5 и 6 динаров кепеки) ясно показывают, что использован текст Хондемира. Фразу «когда украсятся [августейшим] чеканом» М.Е.Массон трактовал как надчекан «прежних», тимуридских тангача. «Увеличение», «прибавление» половины данга на «прежние» (т.е. тимуридские) одномискалные тангача он превратил в свою противоположность, в «уменьшение» на половину данга, трактованное к тому же как удешевление в 12 раз. Происхождение этого расчета непонятно. Равно как непонятно такое противоречие относительно курса «прежних» тангача: с одной стороны, тимуридские монеты без надчеканов приравнены к пяти динарам кепеки (т.е. «потеряли» один динар кепеки), а это «подешевление» на 1/8; с другой стороны, «подешевление» в 12 раз. Разница двух расчетов настолько невероятна, что могла бы предостеречь автора.

В моей статье 1954 г.[33] свидетельство Хондемира было объясне­но следующим образом: Шейбани-хан приказал: чеканить серебряные монеты от своего имени; вес этих монет поднять на половину данга (на 1/6 часть) по сравнению с одномискалным весом тимуридских монет (т.е. назначить новый весовой стандарт — мискал и половина данга мискала); курс «прежних», т.е. тимуридских, одномискалных монет понизить до пяти динаров кепеки; монеты с именем Шейбани-хана приравнять к шести динарам кепеки.

Рассмотрим свидетельство Хондемира в нумизматическом контексте. Надчеканы времени Шейбани-хана на серебряных тимуридских монетах известны (см. рис. 1), но все они — анонимные, т.е. не отвечают прямому смыслу: «украсить [августейшим] чеканом». Зато монеты с именем и титулами Шейбани-хана, особенно чеканенные с 913 г.х., многочисленны. Следовательно, единственный правильный ответ на первый вопрос: реформа предполагала именно чекан новых монет с именем Шейбани-хана.

Но это означает также, что «прибавление» половины данга на монеты, которых еще нет, но которые будут отчеканены от имени 111ейбани-хана, — это увеличение веса на половину данга по срав­нению с «прежними», т.е. тимуридскими, тангача, вес которых (один мискал) назван в тексте Хондемира[34]. Отсюда следует, что реформа определила новый и более высокий весовой стандарт для тангача Шейбани-хана — мискал и половина данга мискала (13/i2 мискала).

Этот расчет также можно и следует проверить нумизматическими данными.

Серебряные монеты с именем Шейбани-хана, содержание и формуляр их надписей, принципы классификации, критерии типа (основной классификационной единицы) и описание шести выявленных типов (рис. 3) опубликованы[35], поэтому здесь можно опери­ровать итоговыми данными. По всем признакам кардинальные пе­ремены произошли именно в 913 г.х., этот год в чекане монет с именем и титулами Шейбани-хана подобен водоразделу. Первый признак — принципиально разное оформление типов монет, т.е. отсутствие (типы 1-3) или наличие (типы 4-6) картуша на л. ст. 1$ горой признак — места и даты чекана: монеты типов 1-3 выпущены в Мавераннахре (Самарканд, Бухара, в пределах 907-913 гг.х.; зафиксированы пока именно эти два года, 907 и 913 гг.х.); монеты же типа 4 (табл. 1) чеканены не только в Мавераннахре, но во многих завоеванных Шейбани-ханом городах и областях (сейчас зарегистрировано уже 14 монетных дворов), причем выпуск монет этого типа начался в 913 г.х. (известны монеты Герата), продолжался до 916 г.х. (года гибели Шейбани-хана), самым обильным был в 914 г.х. Третий признак — титулы Шейбани-хана. Сейчас на серебряных его монетах обнаружены два титула, причем в надписях монет типов 1-3 — один титул, ранее в литературе как будто не упоминавшийся (далее первый)

«Султан величайший, наместник [Аллаха] всемилостивого, защит­ник религии»; в надписях монет типов 4-6 — совсем другой и хо­рошо известный титул (далее второй)

«Имам своего времени, наместник [Аллаха] всемилостивого, Абу- л-фатх». Титулы неравнозначны, во втором значительно яснее, «напористее» выражена теократическая идея, второй титул подчеркивает, что Шейбани-хан — «имам своего времени».

Рис. 3. Типы 1-6 серебряных монет Шейбани-хана

Неслучайность появления второго титула на монетах именно типа 4 и именно в 913 г.х. следует и из текста Хондемира. Когда н мечети стольного Герата впервые была произнесена хутба на имя Шейбани-хана, последний приказал: его лакабы — «Имам своего времени и наместник [Аллаха] всемилостивейшего». После этой фразы у Хондемира следует процитированное выше описание денежной реформы. Иначе говоря, амбиции выросли и теократические идеи укрепились после взятия Герата, что окончательно было чакреплено и подчеркнуто в таких «документах», как хутба и монетная надпись.

Таблица 1

Пореформенные серебряные монеты типа 4: монетные дворы и даты

Четвертый признак — это вес монет; этот признак следует рассмотреть подробнее. Сейчас накопилось достаточное количество экземпляров, чтобы получить убедительные результаты изучения реального веса монет для выявления их среднего веса и весового стандарта графическим методом. Для оценки графиков следует иметь в виду следующее.

Если монеты не были в обращении, то графическая таблица их веса подобна равнобедренному «треугольнику», основание которого — это ремедиум, а вершина «треугольника» — одновременно и весовой стандарт, и средний вес. Если же монеты были в обраще­нии, «силуэт треугольника» изменяется — из равнобедренного он превращается в разносторонний из-за движения реального веса всех или части монет в сторону меньших цифр. Вершина такого разно­стороннего «треугольника» — это средний вес, который меньше весового стандарта. Разница между весовым стандартом и средним весом может быть различной, это зависит от средней продолжительности обращения изучаемой группы монет. При очень продолжительном обращении монет они настолько стираются, что график их реального веса уже не похож на «треугольник» и не фиксирует средний вес.

Для изучения веса серебряных монет Шейбани-хана самый существенный материал дают тангача типов 2 и 4. В этой статье для экономии места (из-за большого количества монет) графические таблицы веса преобразованы в статистические, в которых указаны и абсолютное число монет каждого веса, и их процент от общего количества выборки. Вес монет округлен до десятых грамма.

Зарегистрировано 630 монет типа 2 Все монеты чеканены в Самарканде в 913 г.х. Достоинство этой выборки для изучения веса заключается не только в большом количестве монет, но и в том, что они выпали из обращения в одно время (629 монет типа 2 — это клад[36]), т.е. весовые потери от обращения в среднем одинаковые.

Таблица 2

Вес монет Шейбани-хана типа 2 (Самарканд 913 г.х.)

График еще сохраняет вид «равнобедренного треугольника», движение в сторону меньших цифр незначительное, это ясно видно на статистической табл. 2. Основная масса монет (592 экземпляра, т.е. около 94%) весит 4,7-4,8 г, что дает средний вес в 4,75 г. Этот высокий средний вес позволяет определить весовой стандарт в восточных единицах веса.

Комплексное изучение сведений письменных источников и среднеазиатских монет разного металла позволило установить, что в основу монетного чекана при Тимуре и Тимуридах (конец XIV —

в.), в государствах Шейбанидов (XVI в.) и Джанидов (XVII- XVIII вв.) был положен мискал бухарского происхождения, получивший статус общегосударственного. Его размер — 4,8 г. Средний нес (4,75 г) монет типа 2 соответствует весовому стандарту в один мискал (4,8 г). Таблица 2 ясно показывает, что самаркандские монеты типа 2 уже были в обращении, однако короткое время. В пользу этих двух выводов говорят следующие особенности таблицы. Более низковесных монет (4,6 г) всего 26, т.е. 4,1%, причем реальный вес даже на несколько сотых выше 4,6 г (в пределах 4,61-4,64 г). Монет, весящих 4,7 г, несколько больше (320 экз., т.е. 50,8%), чем монет, мсс которых точно совпадает с весовым стандартом в 4,8 г (272 экз., | е. 43,2 %). При оценке этого факта существенны следующие моменты. Во-первых, имеются монеты весом в 4,9 г, что позволяет определить ремедиум — 0,1 г в каждую сторону от фиксированного весового стандарта. А это значит, что вес в 4,7 г находится в пределах ремедиума, заложен изначально и только увеличение числа монет с реальным весом в 4,7 г свидетельствует о потерях от обращения. Во-вторых, среди монет весом в 4,7 г преобладают те, реаль­ный вес которых на несколько сотых долей грамма выше этой округленной цифры (в пределах 4,71^,74 г). Ясно, что абсолютная продолжительность обращения монет типа 2 была незначительной (о чем свидетельствует и однородный состав клада, в котором нет более поздних монет). Все это позволяет заключить, что весовой стандарт монет типа 2 — один мискал (4,8 г).

Монет типа 1 (Самарканд 907 г.х.) и типа 3 (Бухара 913 г.х.) всего два экземпляра, их индивидуальный вес (4,68 и 4,77 г), взятый изолированно, позволил бы предположить, что их весовой стандарт равен мискалу. Сравнение же с типом 2 превращает это предположение в уверенность и позволяет заключить, что в Бухаре и Самарканде серебряные монеты типов 1-3 были выпущены на основе весового стандарта в один мискал, равный 4,8 г.

Таблица 3

Вес монет Шейбани-хана типа 4 (913-916 гг.х.)

Для изучения веса серебряных монет типа 4 использована выборка в 157 экземпляров 3. График дает столь же четкую картину, хорошо отраженную и статистической таблицей 3. Основная часть монет (127 экз., т.е. около 81%) весит 5,1-5,2 г, причем монет ве­сом 5,2 г даже несколько больше. Отсюда средний вес равен 5,15 г. Около 8% монет весят больше (5,3 г), т.е. ремедиум был не менее

1 г в каждую сторону (в пределах 5,3-5,1 г). Это значит, что общее число монет весом в 5,1 г сложилось частично за счет ремедиума, частично за счет потертости монет от обращения (которая наметила и начало движения реального веса монет в сторону меньших цифр — 5,0 и 4,9 г). Все эти показатели позволяют заклю­чить, что весовой стандарт монет типа 4 равнялся 5,2 г, среднюю норму потертости можно оценить в 0,05 г. Весовой стандарт в 5,2 г легко выразить восточными единицами веса: это один мискал (4,8 г) и половина данга мискала (0,4 г).

Весовой стандарт серебряных монет типов 5-6[37] сейчас не может быть выяснен. Единственная монета типа 5 фрагментирована. На основании размера можно заключить только одно: это основной номинал. Из двух монет типа 6 известен вес только одной — 3,59 г. Привлекает внимание маленький размер этой монетки (21-22 мм), заметно отличающий ее от монет основного номинала. Очевидно, что это не основной номинал, а меньшая кратная. Следует иметь в виду возможность выпуска монеток в две трети основного номинала (при весовом стандарте основного номинала в 5,2 г весовой стандарт кратной в две трети должен был бы равняться 3,5 г). Чекан и обращение монет в 2/3 основного номинала при Шейбанидах зафиксированы в цитированном выше (раздел 1 статьи) вакф-наме XVI в., более позднего времени[38]. Сам факт выпуска кратных основного номинала с именем Шейбани-хана известен достоверно. Это упоминавшаяся выше (в разделе 1 статьи) половинка основного номинала, причем ее достоинство обозначено в самой монетной надписи: ним танга («половина танга»). Монета пореформенная (тип 4), выпущена в Герате, весит 2,43 г, размер 17- 18 мм[39].

Итак, четвертый признак — разный весовой стандарт: у монет типов 1-3 он равен одному мискалу (4,8 г), т.е. продолжает поздне-тимуридскую традицию; у монет основного номинала типа 4 весо­вой стандарт равен мискалу и половине данга мискала (5,2 г), т.е. выше на половину данга. Следует оговорить, что весовой стандарт в мискал и половину данга тоже продолжает тимуридскую традицию, только другую. При Тимуриде Шахрухе (807/1405-850/1447) на протяжении очень длительного времени в основе чекана его монет был именно такой весовой стандарт (мискал и половина данга мискала), что следует из прямого свидетельства документальных источников XV в.4 и подтверждается реальным весом части его монет. Серебро Шахруха обращалось и после его смерти, этот факт фиксируют как даты некоторых документальных источников, так и состав кладов серебряных монет.

Серебряные монеты Шейбани-хана типов 2-3 выпущены в Мавераннахре в 913 г.х., т.е. после оглашения в Герате реформы, но в этих выпусках все установления реформы еще не реализованы. Они чеканены еще по старому, дореформенному весовому стандарту в один мискал, и в их надписях дореформенный (первый) титул Шейбани-хана И выпали из обращения они в таком хорошем состоянии, очевидно, довольно скоро, по мере реализации в Мавераннахре всех установлений реформы, в том числе и весового стандарта.

Реформе же, описанной Хондемиром, соответствует всеми признаками выпуск тангача типа 4. Из всех признаков в этом контексте подчеркнем три: новый тип монет (тип 4), одинаковый для всех монетных дворов; новый, второй титул; новый весовой стандарт. Выяснение весового стандарта серебряных монет типа 4 (5,2 г) не оставляет сомнений в том, что «прибавление» половины данга к прежним одномискалным (4,8 г) тимуридским тангача, о котором сообщил Хондемир, — это действительно увеличение веса на половину данга (0,4 г) для монет, которые будут впредь чеканить от имени Шейбани-хана.

В тексте Хондемира зафиксированы пять пунктов реформы: приказ о чекане монет с именем Шейбани-хана, весовой стандарт будущих его монет, их курс, разрешение дальнейшего обращения «прежних» одномискалных тимуридских тангача, их курс. Привлеченные к анализу текста нумизматические данные полностью подтвердили три пункта. Весовой стандарт пореформенных монет Шейбани-хана с его именем (тип 4) действительно равен мискалу и половине данга мискала (4,8 + 0,4 = 5,2 г); выпуск таких порефор­менных монет действительно был начат (тип 4) и производился по всему государству. Состав кладов серебряных монет подтверждает также, что «прежние» одномискалные серебряные монеты действительно продолжали обращаться при Шейбани-хане (и даже после его гибели)[40]. Общий вывод: три перечисленных пункта в сообщении Хондемира следует признать достоверными.

Нумизматические данные, как оказалось (об этом ниже, раздел 5), позволяют обнаружить еще некоторые компоненты реформы и пореформенного денежного обращения, вовсе не упомянутые Хондемиром, но вопрос о сравнительном курсе двух групп монет, т.е. два из пяти пунктов в тексте Хондемира, — вне возможностей нумизматического источника. Достоверно ли сообщение Хондемира о курсе, назначенном для «прежних», т.е. тимуридских, тангача и для «будущих» тангача, «украшенных» именем и титулами самого Шейбани-хана?

4. Курсовая сторона реформы Шейбани-хана (оценка достоверности сообщения Хондемира)

В «Хабиб ас-сийар» Хондемира при описании денежной реформы Шейбани-хана фигурируют два термина: тангача и динар кепеки. Теперь мы знаем, что тангача в данном контексте — название основного серебряного номинала, причем «прежние», т.е. тимуридские, тангача названы одномискалными (значит, их весовой стандарт был равен мискалу, 4,8 г), а для тангача с именем Шейбани-хана, которые еще предстояло отчеканить (и их действительно потом отчеканили), был назначен другой весовой стандарт, на половину данга выше (т.е. мискал + половина данга мискала = 5,2 г). Эту часть сообщения Хондемира полностью подтвердили нумизматические данные.

Курс двух групп тангача в тексте Хондемира зафиксирован в динарах кепеки, т.е., как мы теперь знаем, в мелких реальных се­ребряных же монетках. Реформа устанавливала, что одномискалные тимуридские тангача впредь будут равняться пяти динарам кепеки, а те, что будут «украшены [августейшим] чеканом» (т.е. именем Шейбани-хана), — шести динарам кепеки. Каким был курс одно- мискалных тимуридских тангача перед завоеванием Герата Шей- бани-ханом и перед оглашением его денежной реформы? На этот вопрос четко отвечает другое сообщение того же Хондемира — о контрибуции, которая была наложена на население Герата:

«<...> сумма в сто тысяч одномискалных тангача, каждая тангача из тех, которые в те времена ходили по шесть динаров кепеки»[41]. Контрибуция была собрана еще до оглашения реформы, так что одномискалные тангача — это именно тимуридские монеты, курс которых к началу 913 г.х. равнялся, следовательно, именно шести динарам кепеки. Из цитированных выше источников (раздел 1) стало известно, что динарами кепеки называли серебряные монетки, весовой стандарт которых равнялся то одной трети мискала (1,6 г), то одной шестой его части (0,8 г). В тексте Хондемира при упоминании размеров контрибуции и при описании реформы подразумеваются последние, поскольку шесть именно таких динаров кепеки (по 0,8 г) равнялись одномискалным тимуридским тангача (4,8 г). Получается, согласно реформе, что официальный курс одномискалных тимуридских тангача будет понижен до пяти динаров кепеки, а будущие тангача Шейбани-хана более высокого веса (5,2 г) будут обращаться по курсу в шесть таких же динаров кепеки. Лишь на первый взгляд курсовые перемены в рамках реформы кажутся логичными, ибо более высоковесные тангача (5,2 г) имеют и более высокий курс, а более низковесные (4,8 г) — более низкий.

На самом деле статьи о курсовой стороне реформы Шейбани-хана в изложении Хондемира непросты и противоречивы. Прежде всего возникает вопрос: почему Хондемир курс двух групп серебряных тангача зафиксировал в серебряных же динарах кепеки? В первом разделе статьи приведены описания денег в документальных источниках и рекомендуемые образцы (формуляры) денежных описаний (по времени близкие реформе), там курс серебряных монет зафиксирован через медные монеты. Сам Хондемир, называя несоразмерно высокую цену баранов, которых ему пришлось купить за серебряные монеты, тут же объясняет их курс путем перевода в медные монеты. В вакф-наме второй половины XV в., в сотнях шейбанидских и джанидских васика и вакф-наме XVI-XVII вв. курс серебряных монет также выражен через медные. Хондемир легко мог, излагая содержание реформы, прибегнуть к этому испытанному и надежному методу фиксации курса.

Но Хондемир для фиксации курсовых перемен отдал предпочтение серебряным динарам кепеки, пренебрегая двойной несообразностью этого способа с экономической точки зрения.

Во-первых, серебряные динары кепеки — это кратные основного серебряного номинала, их курс должен «колебаться» одновременно с последним, поэтому динары кепеки не должны бы быть фиксаторами курса тангача. Во-вторых, приведенные равенства невозможны с точки зрения веса. Действительно, шесть динаров кепеки равны мискалу серебра, т.е. «прежняя» одномискалная тимуридская тангача по весу равна именно шести динарам кепеки. Хондемир же уверяет, что реформа приравняла ее к пяти динарам кепеки, т.е. к /6 мискала. Тангача Шейбани-хана весом в мискал и половину данга мискала эквивалентна 6,5 динара кепеки. Хондемир же уверяет, что ее приравняли к шести динарам кепеки, т.е. к мискалу серебра. Нелепость двух курсовых определений еще заметнее, если восточные единицы веса перевести в граммы.

Уже отмечалось, что вес того динара кепеки, который фигурирует в описании реформы, равен 4,8 : 6 = 0,8 г. Получается, согласно Хондемиру, что 4,8 г серебра (одномискалную тимуридскую тангача) после реформы приравняли к 4,0 г серебра (5 динарам кепеки), а 5,2 г серебра (тангача Шейбани-хана) — к 4,8 г серебра (6 динарам кепеки).

В обоих случаях недооценка серебра в монете, что привело бы к тезаврации или оттоку монет за пределы государства. Если можно допустить, что реформа предусматривала экономическим путем «избавиться» от тимуридских тангача, то уж никак нельзя объяснить желание «избавиться» и от тангача Шейбани-хана, зара­нее обречь их на исчезновение с рынка.

В связи с этим возникают две гипотезы: либо Хондемир о содержании реформы сообщил не все, либо он допустил ошибку при описании ее курсовой стороны.

Хондемир ничего не сообщает о стандарте чистоты (указной пробе) тимуридских тангача и тангача Шейбани-хана, хотя организация чекана и обращения серебряных монет предусматривала легальность изменений стандарта чистоты: от населения не скрывали, если в серебро добавляли лигатуру, количество лигатуры было известно, при описании денег в васика и вакф-наме стандарт чистоты монет четко фиксировали. Умолчание Хондемира могло означать, что реформа не коснулась этой стороны монетного дела, т.е. стандарт чистоты тангача Шейбани-хана и тимуридских тангача был одинаковым. Стандарт же чистоты последних известен из документальных источников и проверен химическим количественным анализом: считалось, что тимуридские тангача чеканены из чистого серебра[42]. Именно в этом случае возникала невозможная ситуация, когда тангача Шейбани-хана заранее недооценивались на 0,4 г серебра: в них было 5,2 г серебра, а их приравняли к 4,8 г серебра.

Но умолчание Хондемира по поводу стандарта чистоты могло иметь и другие причины: он либо забыл, либо не счел нужным вда­ваться в подробности и описывать все детали. Свой труд «Хабиб ас-сийар» он писал много позже этих событий (с 927/1520-21 по 930/1524 г.), детали реформы уже стали историей, Хондемир «отбирал» ту часть информации, которая через полтора десятилетия ка­залась ему существенной и давала, с его точки зрения, достаточное представление о содержании и назначении реформы. Упомянул, что вес тангача повысили на половину данга мискала (и это соответствует весу тангача Шейбани-хана пореформенного типа 4), но забыл или не счел нужным написать, что это повышение общего веса было сделано за счет лигатуры. Первая гипотеза: не были ли тангача Шейбани-хана типа 4 сплавом 4,8 г серебра + 0,4 г лигатуры (меди)? Только в этом случае сообщение Хондемира об их равенстве шести динарам кепеки, т.е. 4,8 г серебра, обрело бы точность. Половина данга мискала лигатуры — это около 7,7% общего веса тангача Шейбани-хана типа 4. Следовательно, количество чистого серебра в них в этом случае не превышало бы 92%, а скорее, было бы еще ниже (учитывая подчас недостаточно полную предварительную очистку серебра-металла[43]).

Качество металла тангача Шейбани-хана проверено тремя методами. Пробирный анализ (с помощью пробирных игл) пяти его серебряных монет в коллекции Государственного Эрмитажа (СПб.) показал одинаковую и самую высокую пробу — 960. Принятые интервалы проб (следующая — 916) настолько велики, что проба 960 может скрывать и чистое серебро, и серебро с некоторым количеством лигатуры. Но монетам, количество серебра в которых не превышало бы 92%, более отвечает проба 916.

В Физической лаборатории Государственного Эрмитажа состав металла семи тангача Шейбани-хана был проверен двумя методами. Гидростатическое взвешивание показало, что современная плотность металла этих монет в пределах 10,33-10,43 (при плотности серебра—10,5). Рентгенофлюоресцентный анализ выявил очень небольшую примесь меди (в пределах 1,1-2,0%), золота (в пределах 0,26-0,56%), свинца (в пяти монетах, в пределах 1,0- 1,5%), следы других металлов, что нельзя рассматривать как искусственную добавку. Существенно, что одна из этих семи монет чеканена в 907 г.х., т.е. задолго до реформы, но пореформенные тангача по всем показателям не отличаются от нее.

Итак, результаты изучения металла тангача Шейбани-хана тре­мя методами снимают гипотезу о декретированной добавке в его пореформенные монеты (тип 4) половины данга мискала лигатуры. Можно заключить, что стандарт чистоты тангача Шейбани-хана продолжал тимуридскую традицию. Монеты же Тимуридов (согласно описанию в большинстве документов XV в.) чеканили из «чистого» (*серебра, стандарт чистоты тангача шахрухи «десяти десятый» (*j »з jL*j).

Вторая гипотеза предполагает, что изменения стандарта чистоты не было, т.е. вес тангача Шейбани-хана был увеличен добавлением полуданга мискала (0,4 г) серебра, но сообщение Хондемира о курсе этих пореформенных тангача ошибочно, число динаров кепеки «округлено», ибо пореформенные тангача (5,2 г серебра) равны не шести динарам кепеки (0,8 х 6 = 4,8 г), как у Хондемира, а 6,5 динара кепеки (5,2 г). Иначе говоря, вторая гипотеза требует текст Хондемира исправить следующим образом: Шейбани-хан «повелел, чтобы на прежние тангача набавили половину данга, а когда украсятся августейшим чеканом, каждую считали бы по шесть [с половиной] кепекских динаров». Уже отмечено, что Хондемир не зафиксировал курс «прежних» и новых тангача в медных динарах. Если реформа не изменила отношение динара кепеки и медного динара, то (с учетом рассматриваемой конъектуры) тангача Шейбани-хана равнялись бы 39 медным динарам, а «прежние», одномис- калные тимуридские тангача — 30. В пользу этой гипотезы и этой конъектуры можно привести два соображения.

Согласно Хондемиру, курс «прежних» одномискалных тангача, равных шести динарам кепеки, реформа понизила до пяти динаров кепеки, т.е. в пересчете на медные монеты — с 36 до 30 медных динаров. В этой части текста ошибки нет. Цитированные выше источники показали, что до реформы одномискалные тангача действительно равнялись 36 медным динарам. После реформы их курс должен был бы составлять именно 30 медных динаров. Таким он и стал, о чем прямо свидетельствует один любопытный факт. Уже после завоевания Герата Шейбани-ханом (а значит, и после оглашения его реформы, но практически до массового выпуска порефор­менных тангача с именем Шейбани-хана) Хондемир в Герате купил баранов по 20 ханских тангача, что составляло тогда 600 тебриз­ских медных динаров[44]. Отсюда одна ханская тангача равна 30 теб­ризским медным динарам. «Ханская тангача» здесь — тимуридская монета[45], и ее курс соответствует расчетному.

Возможна ли такая модель организации обращения серебряных монет, когда курс одной группы (будущих тангача Шейбани-хана) приравнен к шести с половиной динара кепеки (5,2 г), т.е. соот­ветствует их весу, а курс другой («прежних» тимуридских тангача) приравнен к пяти динарам кепеки (4,0 г), т.е. значительно занижен по сравнению с их весом (4,8 г)? Размер недооценки серебра в тимуридских тангача, согласно реформе, превысил бы 16% их веса (или немного меньше с учетом весовых потерь от обращения).

Оказалось, что такая модель возможна и имеет аналогию. Изучение сотен васика и вакф-наме XVI в. позволило реконструировать организацию обращения серебряных монет в государстве Шейба- нидов и способ извлечения доходов из такой организации. С 1525 г. и до конца XVI в. одинаковые по весу и пробе шейбанидские танга делились на две курсовые группы. Танга самого последнего выпуска называли «новыми» (»JuO> или у в документах), все предшествующие выпуски именовали «старыми» (д^Г в документах)[46]. Курс «новых» фиксировали в медных монетах. Сначала «новые» танга равнялись преимущественно 20 медным динарам, к концу столетия — тридцати. «Старые» танга определяло еще одно выраже­ние — «девяти-десятые» (^ в документах). Это позволяло сделать вывод, что курс «старых» равнялся девяти десятым частям курса «новых». Например, если курс «новых» равнялся 30 медным динарам, значит, курс «старых» — 27. Вывод этот не вызывал сомнения, но получил и дополнительное подтверждение. В двух документах конца XVI в. «старые девяти-десятые» танга приравнены именно к 27 медным динарам[47].

Таким образом, в XVI в. курс «старых» танга был занижен на 10% по сравнению с курсом таких же, но «новых» танга, что и бы­ло важным источником доходов для казны и причиной потерь для населения. Можно допустить, что на рынке эта принудительная курсовая разница корректировалась ценами на товары и продукты (разными в «старых» и «новых» танга), но в отношениях между казной и частными лицами официальная курсовая разница соблюдалась. Между тем денежную форму имели не только городские налоги с ремесла и торговли, арендная плата за государственную землю и государственные постройки в городе, но даже и некоторые сельские (например, с посевов клевера, с садов и пр.), а также отдельные налоги в пользу чиновников, экстраординарные налоги. Удельные владетели и чиновники покупали продукты и товары (за наличные или в кредит) на рынках, они тоже использовали курсо­вую разницу двух групп танга. Привлекает также внимание, что во многих сотнях документов XVI в. сделки оформлены на «новые» танга и лишь в единичных — на «старые». В торговле заметно преобладали «новые» танга, от них стремились «избавиться» (пока их еще не объявили «старыми»).

Итак, модель организации обращения серебряных танга, основанная на сосуществовании двух групп монет, из которых курс «прежних» (или «старых») занижен, — это реальность. В свете этого вывода вторая гипотеза и предложенная конъектура выглядят вполне убедительными: тангача Шейбани-хана равны не шести динарам кепеки (как у Хондемира), а шести с половиной; «прежние» же, тимуридские тангача получают тот заниженный курс, который зафиксировал Хондемир (они приравнены к пяти динарам кепеки). Нельзя не подчеркнуть, что этот заниженный курс сразу стал реальностью, о чем свидетельствует приведенный выше конкретный пример обращения серебряных тимуридских тангача по 30 медных динаров.

Построение такой модели обращения двух разнокурсных групп тангача решало, вероятно, еще одну задачу: без прямых запретов, чисто экономическим приемом «подтолкнуть» тезаврацию тимуридских тангача (и выпадение в клады части тимуридских серебряных монет действительно имело место), а новые тангача Шейбани-хана превратить в основу торговли.

5. Дополнительные нумизматические данные о реформе Шейбани-хана и составе пореформенной денежной массы.

Золотые монеты Шейбани-хана

Хондемир ничего не сообщил о золотых и медных монетах, но нумизматические данные позволяют заключить, что реформа реорганизовала чекан и обращение не только серебряных монет.

Мне известны лишь две золотые монеты, чеканенные от имени Шейбани-хана. Они однотипны (тип 1), т.е. у них одинаковые формы картушей на двух сторонах монетных кружков (рис. 4). Обе не сохранили наименования монетного двора, нет и даты чекана (стерта или не была проставлена)[48]. Однако титул государя (такой же, как на пореформенных серебряных монетах типа 4) позволяет уверенно заключить, что обе чеканены уже после оглашения реформы, т.е. составляют компонент пореформенного выпуска монет. Вес двух экземпляров (4,74 и 4,77 г) скорее соответствует весовому стандарту в один мискал (4,8 г), но двух монет недостаточно для уверенного заключения. Если станет известно большее число ашрафи Шейбани-хана и их реальный вес подтвердит предположение об одномискалном весовом стандарте в чекане золота, это будет означать, что реформа не предусматривала унификацию ве­совых стандартов ашрафи и тангача.

Рис. 4. Тип ашрафи Мухаммад-Шейбани-хана

Привлекает внимание один факт — полное типовое сходство этих золотых монет с серебряными типа 6 (рис. З/б) и частичное (одинаковый картуш л. ст.) — с серебряными типа 5 (рис. 3/5). К тому же полностью совпадают не только картуши л. ст., но также содержание и взаиморасположение надписей. В картуше л. ст. серебряных монет типов 5-6 и золотых монет типа 1 — два термина (‘адил, ширмард), вокруг картуша — имя государя, его пореформенные титулы, благопожелание ему и наименование монетного двора (стерто) после слова зарб. На об. ст. в картуше — символ веры, по сторонам в сегментах — имена первых четырех халифов, причем Осман с именем отца, остальные — со своими почетными эпитетами. Выше уже оговорено, что серебряные тангача типа 5, очевидно, основной номинал, типа 6 — кратные (достоинство которых, возможно, равно двум третям). Правдоподобно допустить, что тангача типов 5-6 и ашрафи типа 1 — это единовременная акция. В любом случае между ними есть безусловная связь, но отношение с тангача типа 4 — основным пореформенным чеканом 913-916 гг.х. — пока не может быть выяснено. Можно заключить лишь одно: порефор­менный чекан тангача типа 4 (основной номинал и половинки) был на каком-то отрезке времени дополнен выпуском золотых монет (тип 1, основной номинал) и серебряных монет (тип 5 — основной номинал и тип 6 — кратные, очевидно в две трети).

Медные динары Бухары и Самарканда 914/1508-09 г.

Медные динары вообще не упомянуты Хондемиром при описании реформы Шейбани-хана. Динары Самарканда и Бухары весьма существенны для понимания ее содержания и развития. На об. ст. этих динаров — дата словами; приводим реконструкцию (рис. 5) и описание л. ст.

Рис. 5. Реконструкция медных динаров 914 г.х. (Л. ст.): 1 — Самарканд; 2 — Бухара

Монеты Бухары этого типа и года я обнаружила в составе кладов, реконструировала и впервые издала в 1980 г. Монеты же Самарканда описанного здесь типа известны с XIX в., первый опыт прочтения неординарных надписей реконструируемого здесь самаркандского динара относится к 1826 г. и принадлежит Х.М.Френу. Впоследствии виднейшие русские нумизматы (В.В.Вельяминов- Зернов, В.Г.Тизенгаузен, А.К.Марков, М.Е.Массон) обращались к этой надписи, предлагали разное чтение и понимание ее частей: дата и город определены правильно, но ключевые слова в картуше не поняты, ключевое слово вокруг картуша не прочтено. Полное чтение, реконструкцию и интерпретацию я опубликовала в 1954 г. Эта надпись — ключ к пониманию политики в отношении веса медных монет с конца XV в. и для разработки метода определения их весового стандарта по реальному и среднему весу

Две в данной связи важнейшие части надписи — на монетах Самарканда: «йак мискал нимданг» (в картуше) и «динар ал-фулус» (по сторонам картуша). Последняя означает «динар фулусовый», т.е. «динар медный» — основной номинал в медном чекане этого времени. А первая — это весовой стандарт, назначенный для мед­ного динара Самарканда в 914/1508-09 г.: один мискал и половина данга мискала (5,2 г). Привлекает внимание одна деталь — язык двух частей надписи. Надпись по сторонам картуша следует признать арабской (исходя из ее грамматического строения), хотя оба термина — и динар, и фулус — прочно вошли в персидско-таджикский язык местного населения Средней Азии. Надпись же внутри картуша сделана на персидско-таджикском языке, о чем свидетельствуют слова йак («один») и ним («половина»). Язык надписи убеждает в том, что фиксация весового стандарта не случайность и не изыск, она была рассчитана на прочтение и понятность. Столь редкий в мусульманском чекане факт обозначения веса монеты в монетной надписи, даже взятый изолированно, свидетельствует о каких-то весовых переменах. Но изменение весового стандарта среднеазиатских медных монет в конце XV — начале XVI в. производилось неоднократно, не получая никакого отражения в монетных надписях. И сам весовой стандарт, его размер (мискал и половина данга мискала), рассматриваемый изолированно, не помогает понять необходимость надписи, фиксирующей его на самой монете.

Удалось выяснить, что весовой стандарт такого размера в медном чекане использовали и до и после выпуска динаров Самарканда 914 г.х. Например, именно этот весовой стандарт (мискал и поло­вина данга мискала) был назначен для медных динаров Самарканда 898/1492-93 г. Он же зафиксирован в вакф-наме раби‘ I 942/1535 г. в пользу медресе Газийан в Бухаре: при описании денег упоминается вес медных монет — один мискал и два нухуда[49]. Два нухуда равны половине данга.

Особенности самаркандских динаров 914 г.х. перестают удивлять при сопоставлении трех признаков: весового стандарта, факта его фиксации в монетной надписи и даты чекана. Это сопоставление показывает, что в данном случае весовой стандарт в мискал и половину данга не изолированная акция повышения веса медных динаров, а унификация весового стандарта серебряных и медных монет в рамках реформы Шейбани-хана.

Нельзя не отметить, что унификация весового стандарта монет двух металлов опиралась и на традицию. Как выше уже упоминалось, после завоевания Мавераннахра Шейбани-ханом здесь с 907 г.х. выпускали однотипные медные монеты в Бухаре, Самарканде, а потом и в Хисаре по весовому стандарту в один мискал, т.е. в соответствии с весовым стандартом тимуридских тангача того времени и первого выпуска (Самарканд 907 г.х.) серебряных монет самого Шейбани-хана. Иначе говоря, в 907 г.х. декретирован был выпуск монет двух металлов по одному весовому стандарту.

При явном преимуществе унифицированного весового стандарта в условиях, когда курс серебряных монет фиксировался в медных, подобная унификация производилась не всегда. Политика в отношении веса медных монет чаще была самостоятельной. Несколько примеров. В конце XV — начале XVI в., как удалось установить, употребляли следующие весовые стандарты для медных динаров, например, Самарканда: 898/1492-93 г. — мискал и половина данга (5,2 г); 900/1494-95 г. — мискал и нухуд (5,0 г); 917/1511-12 и начало 918/1512-13 г. — 4 данга, т.е. 2/3 мискала (3,2 г); 918/1512-13 и 919/1513-14 гг. — 3,5 данга мискала (2,8 г). Весовой стандарт серебряных тимуридских и шейбанидских тангача на этих отрезках времени был другим. Аналогичной оказалась ситуация полустолетием позднее: шейбанидские серебряные танга весили один мискал (4,8 г), медные монеты (упомянутые под 942 г.х.) — мискал и два нухуда (5,2 г).

При Шейбани-хане унификация веса монет двух металлов стала политикой, она была произведена дважды: один мискал (4,8 г) в 907/1501-02 г. (в рамках мероприятий по стабилизации денежного обращения в Мавераннахре); мискал и половина данга мискала (5,2 г) в 914/1508-09 г. (в рамках общегосударственной реформы, начатой годом ранее). С экономической точки зрения это не было столь уж необходимо, ибо медные монеты все равно ходили по принудительному курсу, их реальная стоимость (металл и работа) была ниже нарицательной. Но это было важно с точки зрения общественной психологии, являлось дополнительным аргументом продуманности и надежности проводимой политики, прочности и полезности перемен. Курсовая зависимость серебряных и медных монет психологически обретала «математическую абстрактность», отвлеченность от материи, раз ее количество в обоих случаях было одинаковым.

При оценке значения унификации весового стандарта медных и серебряных монет в рамках реформы Шейбани-хана не следует упускать из виду, что в Мавераннахре между 910 и 914 гг.х. независимая монетная политика удельных владетелей развалила общегосударственное до того обращение медных монет. На этом фоне унификация весового стандарта с одновременным его повышением выглядела еще более важной и завершающей позитивной частью реформы Шейбани-хана, взывала к доверию и получала его.

На медных динарах Бухары 914 г.х. в надписях их весовой стандарт не зафиксирован. Количество динаров Бухары этого года и типа не позволяет изучить их вес графическим методом самостоятельно, но их реальный вес полностью отвечает весовому стандарту в 5,2 г. Значит, в Мавераннахре при разнотипности медных динаров их вес был одинаков, весовая сторона реформы была проведена последовательно.

Пореформенные надчеканы на серебряных монетах

Именные надчеканы Шейбани-хана неизвестны, но среди анонимных некоторые уверенно могут быть связаны с финансовой деятельностью его казны.

Среди надчеканов на серебряных тимуридских и сефевидских монетах выделяется одна группа анонимных надчеканов с термином «ширмард»[50], атрибуция которых весьма непроста. Долгое время считалось, что сам этот термин появился в монетных надписях при Шейбанидах. Это позволяло всю группу надчеканов считать шейбанидскими. Но вот этот термин удалось обнаружить в надписях тимуридских медных монет, и династийная граница его появления перестала быть жесткой[51]. Нельзя, однако, не отметить, что регулярное использование этого термина в надписях монет и надчеканов действительно начинается при Шейбанидах.

Второе затруднение с атрибуцией надчеканов этой группы заключается в том, что даже среди шейбанидских государей сейчас известны два, при которых производились анонимные надчеканы с термином «ширмард»: не только Шейбани-хан (907-916 гг.х.), но и Кучкунчи-хан (916-936 гг.х.), второй глава династии. Для изучения реформы Шейбани-хана и пореформенного обращения задача, следовательно, заключается в том, чтобы внутри этой группы обоснованно выделить надчеканы, сделанные именно при Шейбани-хане и именно после реформы, начатой в 913/1507 г.

Критериев атрибуции несколько: тип (форма картуша надчекана), вариант (содержание надписей внутри картуша), география однотипных надчеканов, время выпуска надчеканенных монет.

С точки зрения содержания надписей надчеканы рассматриваемой группы можно разделить на 4 основных варианта:

[52]

Опыт изучения надчеканов на серебряных и медных монетах XV-XVI вв. позволил выявить следующие закономерности: однотипные надчеканы (как и однотипные монеты) произведены на одном отрезке времени; надписи однотипных надчеканов могут различаться (особенно наличием или отсутствием даты цифрами, разными датами). Если хоть один надчекан изучаемого типа имеет в надписи дату цифрами, это ориентирует относительно времени производства всех остальных однотипных надчеканов без дат. Два конкретных примера в рамках рассматриваемой группы с термином ширмард. Надчеканы типа 1 (рис. 1/j) без наименования монетного двора есть без дат (вариант Б) и с датами (вариант А). Известны две даты в надчеканах типа 1 — 907 и 909 гг.х.; ясно, что это долговременное дореформенное мероприятие Шейбани-хана в Мавераннахре (см. раздел 1 статьи). Довольно многочисленны надчеканы другого типа, в фигурном картуше (рис. 1/4), также без наименования монетного двора, варианты надписей А и Б, т.е. на некоторых есть даты, другие без дат. Но это одна акция. Дополнительное доказательство: надчеканы без дат есть на танга Кучкунчи-хана, следовательно, все они сделаны не ранее времени, когда он был главой династии. Время их производства уточняют надчеканы такого же типа с датой цифрами — 934 г.х.[53].

Значительно сложнее атрибуция тех типов, в надписях которых пока не обнаружена дата ни в одном надчекане. В подобных случаях очень существенно собрать количественно значительный материал. Для этой цели необходимо проработать весь фонд тимуридских и раннесефевидских серебряных монет, но такую работу никто (в том числе и автор) пока не проделал. Я располагаю вы­боркой, которая все же позволяет один тип надчеканов считать по­реформенным мероприятием Шейбани-хана.

К сожалению, публикации надчеканов с термином ширмард редко содержат данные для определения типа (нет рисунков картушей или фотографий). Например, А.К.Марков опубликовал надчеканы Баверда (Абиверд, южная Туркмения) и Герата[54], но их тип удалось установить только при осмотре монет в Государственном Эрмитаже, это тип 3 по моей классификации (рис. 1/3). Надчеканы Герата типа 3 самые многочисленные, они обнаружены на многих преимущественно неопубликованных тимуридских монетах, хранящихся в разных музеях: в Государственном Эрмитаже (СПб.)[55], в Государственном историческом музее (Москва)[56], в Музее истории и культуры в Самарканде (Узбекистан)[57], в кладе из южной Туркмении[58] и т.д. Есть надчекан Хавафа (olj>) и Карши типа З[59].

N.M.Lowick (1966 г.)[60], посвятивший специальный экскурс надчеканам, так или иначе связанным с Шейбанидами (шейбанидские надчеканы на своих и иноземных серебряных монетах и, наоборот, иноземные надчеканы на серебряных шейбанидских монетах), разбил их на четыре категории, обозначенные литерами. Катего­рия «С» — это шейбанидские надчеканы на персидских монетах (подразумеваются серебряные монеты Тимуридов и Сефевидов). Он приводит только два таких надчекана. Один — это упомянутый выше дореформенный надчекан типа 2 (рис. 1/г) Бухары 911 г.х. (по публикации В.Г.Тизенгаузена); второй, произведенный в Нишапуре, — на сефевидской монете из коллекции Британского музея (описания типа и прорисовки картуша нет).

S.Album (1987 г.)7 знает 6 монет с надчеканами, надписи которых включают название монетного двора. Это уже известные две монеты (тимуридская и сефевидская), сведения о надчеканах на которых (произведенных в Бухаре в 911 г.х. и в Нишапуре) заимствованы у N.M.Lowick. Четыре новые монеты — в коллекции само­го публикатора. На них — надчеканы Герата, Нишапура, Турбата и Awbah (<Ojl). Надчекан Оубаха — основной объект публикации: убедительно обоснованы чтение названия города и его локализация (на реке Герируд восточнее Герата), приведены надпись, прорисовка картуша надчекана и фотография монеты. Это тип 3 по моей классификации. Тип (типы) надчеканов Герата, Нишапура и Турба- та на монетах его коллекции не описаны, рисунков картушей нет. Публикатор считает, что все перечисленные им надчеканы сделаны при Шейбани-хане после того, как в 913 г.х. он завоевал Герат, т.е. в течение 913-916 гг.х. (при этом забывает о дате 911 г.х. в надчекане Бухары). Зато высказывает полезное соображение по поводу надчеканов Турбата и Оубаха, которые при Шейбани-хане не мог­ли быть произведены ранее 913 г.х.

N.M.Lowick и S.Album, таким образом, сообщают о шести надчеканах, произведенных в пяти пунктах: Бухаре, Герате, Нишапуре, Оубахе, Турбате. Но тип известен только для двух: для Бухары (благодаря прорисовке В.Г.Тизенгаузена) и для Оубаха (благодаря прорисовке S.Album). И в двух этих пунктах надчеканы разнотипные и разновременные. Поскольку S.Album объединяет все шесть надчеканов в одну группу (хотя в ее составе надчеканы Бухары и Оубаха - разных типов), тип надчеканов Герата, Нишапура и Турбата на монетах его коллекции по этой публикации определить нельзя.

Таким образом, уверенно можно говорить, что надчеканы типа 3 были произведены после 913 г.х. в Карши, Баверде, Герате, Хавафе и Оубахе. После 913 г.х. были произведены надчеканы также в Ни­шапуре и Турбате, но тип их мне неизвестен, поэтому пока их не следует включать в характеристику акции, оформленной надчеканом типа 3. Сплошной просмотр коллекций тимуридских и сефевидских серебряных монет в музеях открыл бы большее количество надчеканов типа 3, в том числе и новые пункты их производства. Но и приведенный материал убеждает в том, что надчекан типа 3 был масштабным пореформенным мероприятием.

Заключение (выводы и вопросы)

Определение реального значения терминов танга, тангача, динар и динар-и кепеки в XV-XVI вв. в Мавераннахре и Хорасане, крити­ка текста Хондемира о реформе Шейбани-хана, привлечение других письменных источников и нумизматических данных позволили представить предреформенную ситуацию, понять содержание реформы Шейбани-хана и пореформенное денежное обращение, но все же оставили и нерешенные вопросы.

Реформа была начата в условиях разных, но серьезных потрясений денежного обращения и в Мавераннахре, и в Хорасане. Ее основное содержание было оглашено сразу после взятия Герата, в мечети, на первом же пятничном богослужении! Сам этот факт свидетельствует о том, что реформа преследовала не только экономические, но и политические цели. Ясно, что она обещала стабильность в условиях негативных перемен предшествующего времени.

Статьи реформы, зафиксированные Хондемиром, не сразу были претворены в жизнь и не исчерпывают содержания реформы. Реформа дорабатывалась и дополнялась. Начатая в 913 г.х., она в общегосударственном масштабе организовала чекан и обращение тангача лишь в 914 г.х. Но реформа коснулась не только серебряных монет. Все данные о ее содержании и результатах можно сгруппировать в следующие статьи.

Статья первая. Объявление в столице Тимуридов — Герате о чекане тангача с именем основателя новой династии — Шейбани- хана, что имело политическое значение: это была самая понятная и наглядная в мусульманском мире «документация» конца старой династии и воцарения новой. Всенародное объявление о том, что серебряные тангача отныне будут «украшены августейшим чеканом», т.е. именем Шейбани-хана, было сделано (согласно Хонде- миру) в мухарраме 913 г.х., т.е. в самом начале года. Чекан тангача с именем Шейбани-хана в этом году действительно был начат, сейчас известны монеты Герата, Самарканда и Бухары с этой датой.

Статья вторая. «Монетная документация» нового титула Шей- бани-хана. Титул этот {«Имам своего времени, наместник [Аллаха] всемилостивого») с ясно выраженной теократической идеей был объявлен в хутбе в первую пятницу 913 г.х. после взятия Герата. И в том же, 913 г.х. он появился на тангача с именем Шейбани-хана, но не на всех монетах этого года. Он включен в титулатуру на тангача Герата 913 г.х. (тип 4). На тангача Бухары и Самарканда (типы 2-3) 913 г.х. — все еще ранний, первый титул, более скромный. Новый, второй титул получил общегосударственное употребление не с начала 913 г.х., а несколько позднее. В монетных надписях он связан с пореформенным общегосударственным типом 4. На тангача типа 4 всех известных сейчас монетных дворов (включая Бухару и Самарканд) с 914 г.х. — именно этот новый, второй титул.

Статья третья. Унификация типа тангача для всего государства (тип 4). Тип 4 был выработан в 913 г.х., очевидно в Герате.

В процессе осуществления реформы тангача этого типа начали выпускать другие монетные дворы (сейчас зарегистрировано 14 пунктов, см. табл. 1). Пример Мавераннахра, выпускавшего в 913 г.х. тангача совсем других типов (типы 2-3), позволяет предположить, что важнейшая статья об унификации типа монет в общегосударственном масштабе либо не рассматривалась в первоначальной разработке реформы, либо потребовалось время для ее практической реализации. Иначе говоря, тип 4 получил статус общегосударственного либо во второй части 913 г.х., либо в 914 г.х.; именно в 914 г.х. тангача типа 4 выпускали на всех монетных дворах, чекан этого года был и самым обильным. Реализация реформы в типе 4 и типовая неизменность до 916/1510 г. (года гибели Шейбани-хана) показывают, что реформа предусматривала равное общегосударственное обращение серебряных монет (вне зависимости от места выпуска каждой), исключала курсовые махинации удельных владетелей и курсовые перегруппировки с фискальной целью.

Статья четвертая. Назначение нового весового стандарта для тангача с именем Шейбани-хана. Согласно свидетельству Хондемира и результатам изучения реального и среднего веса пореформенных серебряных монет Шейбани-хана (тип 4), стало ясно: весовой стандарт его тангача равен мискалу и половине данга мискала (4,8 + 0,4 = 5,2 г). Таким образом, реформа Шейбани-хана повысила весовой стандарт на половину данга по сравнению с позднетимуридским весовым стандартом (один мискал). Но размер повы­шения не был случайным и произвольным. Шейбани-хан отказался лишь от поздней традиции Тимуридов и вернулся к последне­му весовому стандарту популярных тангача Шахруха (807/1404— 850/1447).

Статья пятая. Политика в отношении медных динаров. Эта статья не была задумана изначально, она является позитивным развитием реформы. Ее сущность — унификация весового стандарта серебряных и медных монет, придающая реформе особенно завершенный вид в условиях, когда курс серебряных тангача фиксировали через медные динары. Эта статья выявлена в результате изучения медных динаров Бухары и Самарканда 914/1508-09 г. Монетная надпись, реальный и средний вес этих монет убедили в том, что в 914/1508-09 г. весовой стандарт этих медных динаров равнялся мискалу и половине данга мискала, т.е. 5,2 г. Поэтому сейчас уверенно можно говорить о том, что в Мавераннахре реформа Шейбани-хана завершилась именно в 914 г.х. унификацией весового стандарта монет двух металлов — это была политика, имеющая и местные традиции.

Статья шестая. Определение курса тангача, которые еще предтояло отчеканить от имени Шейбани-хана. Их курс Хондемир зафиксировал не в медных динарах (что было бы традиционным и надежным), а в мелких серебряных же монетках — динарах кепеки. Одна будущая тангача, согласно Хондемиру, была приравнена к шести динарам кепеки. Анализ этого сообщения Хондемира убедил в его ошибочности. Наиболее убедительная конъектура: в тексте пропущено слово ним («половина»), т.е. тангача Шейбани-хана изначально были приравнены не к шести, а к шести с половиной динарам кепеки.

Статья седьмая. Разрешение дальнейшего обращения «прежних», т.е. тимуридских, одномискалных тангача, но с понижением их курса. До реформы Шейбани-хана, согласно Хондемиру, они равнялись шести динарам кепеки, реформа приравняла их к пяти динарам кепеки, т.е. понизила их покупную способность на одну шестую часть. Это сообщение достоверно, его можно проверить через медные динары. Перед реформой динар кепеки весом в одну шестую мискала (0,8 г) равнялся шести медным динарам, значит, одномискалные тимуридские тангача — 36; после реформы эти же тангача, пониженные до пяти динаров кепеки, должны были равняться 30 медным динарам. Именно такое пореформенное равенство тимуридских тангача и медных динаров подтверждено другим свидетельством.

Статья восьмая. Сравнительный статус (курс) двух групп тангача. Реформа установила сосуществование новых тангача Шейба- ни-хана и «прежних» тимуридских, по-разному определив их официальный курс. Для тангача Шейбани-хана был назначен «полный» курс, соответствующий их металлу; для «прежних», тимуридских тангача — искусственно заниженный, со значительной недооценкой содержащегося в них серебра. Возможность такой модели сосуществования двух групп серебряных монет достоверно подтверждена аналогией — организацией обращения «новых» и «старых» танга в государстве Шейбанидов (курс «старых» всегда был занижен на 10%).

Статья девятая. Масштаб цен. Пореформенный чекан серебра включал выпуск кратных основного номинала. Пореформенный тип монет основного номинала и половинок был одинаковым (тип 4), они отличались размером, весом и надписями. Иначе говоря, выпуск основного номинала и половинок был одной акцией, реализованной в одном типе 4. Известны также пореформенные монетки Шейбани-хана, равные, очевидно, двум третям основного номинала, но у них другой тип (тип 6), что следует признать правильным решением, так как однотипность двух кратных (половинок и монет в 2/3) близкого веса создавала бы трудности практического различения.

Статья десятая. Пореформенные надчеканы Шейбани-хана. Среди многочисленных анонимных надчеканов с термином ширмард надчеканы типа 3 (рис. 1/3) атрибутируются — это акция, произведенная после 913 г.х. на многих монетных дворах. Надчеканы типа 3 делили тимуридские тангача в курсовом отношении на две группы: тангача без надчеканов (их курс равен 30 медным динарам) и тангача с надчеканами (неизвестный, но более высокий курс). Первоначально разработанное содержание реформы предусматривало легальное сосуществование двух разновесных и разнокурсных групп тангача. Надчекан типа 3 (принесший казне несомненный доход) — либо результат доработки реформы, либо отдельное фискальное мероприятие. В любом случае — это третья группа тангача со своим официальным курсом.

Статья одиннадцатая. Декретирование выпуска золотых монет {ашрафи). Место (места) их выпуска пока неизвестно, нет и точных дат, но они относятся к пореформенному времени (титулы Шейбани-хана и тип ашрафи), поэтому выпуск ашрафи следует рассматривать как результат доработки реформы. Впрочем, золотые монеты в XVI в. существенной роли в торговле не играли, после Шейбани-хана в государстве Шейбанидов их вообще не чеканили многие десятилетия.

После реализации основного, первоначального содержания реформы Шейбани-хана и дополнительных мероприятий состав денежной массы обеспечивал все уровни денежной торговли. В основе крупной торговли были серебряные монеты (тангача, танга) разного достоинства: высоковесные (5,2 г) тангача Шейбани-хана (тип 4); тимуридские одномискалные тангача (весовой стандарт — 4,8 г) без надчеканов, они же — с надчеканами типаЗ; кратные основного номинала. Самое существенное достижение реформы — равное общегосударственное обращение тангача типа 4 (вне зависимости от места и года их выпуска). Такая стабильная ситуация на денежном рынке — явление редкое; впоследствии в государстве Шейбанидов на протяжении всего XVI в. ни одному государю не удалось повторить этот успех.

Политика в отношении медных монет, как она предстает по чекану центрального Мавераннахра (Бухара, Самарканд), предусматривала два результата: ликвидировать все негативные явления, накопившиеся в чекане и обращении медных монет на предшествующем этапе (910-913 гг.х.); дать рынку новый медный динар (основной номинал в медном чекане) в рамках реформы, на основе унификации веса серебра и меди. Пореформенное обращение медных монет в центральном Мавераннахре было организовано наилучшим образом, с учетом общественной психологии в деле стабилизации рынка после больших потрясений. Это было чрезвычайно важно, если учесть, что вторая половина XV и первая четверть в. — особый отрезок времени, «пик» развития мелкотоварного производства и розничной торговли 2, которую целиком обеспечивали именно медные монеты.

* * *

Изучение содержания реформы и пореформенного денежного обращения не завершено, пока нет материалов для ответа на несколько вопросов. К числу не решенных пока из-за состояния источниковой базы вопросов прежде всего относится состояние пореформенного чекана и обращения медных монет за пределами Мавераннахра[61].

Не вызывает сомнения, что пореформенная модель сосуществования тангача Шейбани-хана и «прежних», тимуридских тангача (без надчеканов* и с надчеканами типа 3) в Хорасане и Мавераннахре была одинаковой, т.е. официальный курс тимуридских тангача был искусственно занижен. Но это не исключает региональные варианты отношения между серебряными и медными монетами. Выявленные по документам нормы (мискал серебра равен сначала 18, а потом 36 медным динарам; после объявления реформы одномискалная тангача приравнена к 30 медным динарам) могли иметь не общегосударственное значение. В Мавераннахре могли быть свои тради­ционные нормы равенства между серебряными и медными монетами в стабильной ситуации. Например, согласно уже цитированной выше купчей[62], составленной 3 зу-л-ка‘да 915/1510 г., объект в тумане Ура-типпа был продан за 800 танга, каждая равна десяти полнокурсным медным динарам. Какие танга фигурируют в этой куп­чей? Если половинки, то основной номинал равен 20 медным динарам. Если монетки в одну треть основного номинала, то последний равен 30 медным динарам (как в Хорасане). Позже в Мавераннахре при Шейбанидах[63] многие десятилетия одномискалная серебряная монета, называемая в документах «новой» (каждый последний выпуск), официально была приравнена именно к 20 медным динарам и лишь в последней трети столетия — к 30. Видимо, этот вопрос решит документ, составленный в Мавераннахре в пределах 913— 916 гг.х. и содержащий описание тангача основного номинала.

Неясны пока место, время и значение чекана серебряных монет типа 5 (основной номинал), поскольку тангача основного номинала типа 4 выпускали до 916 г.х. включительно и на многих монетных дворах.

Углубленное изучение на более широкой источниковой базе, вероятно, откроет возможность все или часть этих вопросов рассмотреть, но почти неизбежно поставит новые. Процесс познания всегда многоступенчат; трудности возрастают, если основную информацию приходится извлекать из таких источников, как мо­неты и документы. Накопление тех и других не зависит от исследователя и в настоящее время не обеспечивает понимания некоторых сторон реформы Шейбани-хана и пореформенного денежного обращения.



[1]А.Н.Болдырев. Очерки из жизни гератского общества на рубеже XV-XVI вв. — в: Труды Отдела Востока Государственного Эрмитажа, т. IV. Л., 1947, с. 364, прим. 1.

© Елена А.Давидович, 2004

[2] Это ясно показывают две статьи, посвященные анализу текста Хондемира (см.: Е.А.Давидович. Денежная реформа Шейбани-хана (из истории среднеазиатской экономики в XVI в.). — в: Труды АН Таджикской ССР, т. XII, 1954; М.Е.Массон. Динары копеки. — в: Известия АН Туркменской ССР. Серия общественных наук. 1972, № 4). Накопившиеся почти за половину столетия новые нумизматические

дан.. с и новые сведения письменных источников требуют вновь обратиться

к пой теме.

[3]   В.Тизенгаузен. Новые нумизматические приобретения Н.П.Линевича. — в: ЗВОРАО, IX. СПб., 1896, с. 240, № 35. Неопубликованная монета ГЭ, № 195с,

44а/

'538*

[4]  В. Тизенгаузен. Восточные монеты Н.П.Линевича. — в: ЗВОРАО, IV. СПб., 1890, с. 312-313, №36, фототабл. Н/8. Другой экземпляр — ГЭ, №31361 (см.: Е.А.Давидович. Корпус золотых и серебряных монет Шейбанидов. XVI век. М., 1992, с. 292, № 728, тип и вариант 4/д (описание типа на с. 182), фототабл. 2/728).

[5]А.А.Егани, О.Д. Чехович. Регесты среднеазиатских актов. — в: Письменные па­мятники Востока. Ежегодник. 1974. М., 1981, с. 50, № 3, фото на рис. 5.

[6] Вакф-наме хранится в Бухарском музее-заповеднике, инв. № 150.

[7]М.Е.Массон. Динары копеки, с. 32.

[8] Этот вопрос рассмотрен специально, см.: Е.А.Давидович. О стандартах чистоты и весовых стандартах серебряных монет Тимура и Тимуридов (конец XIV — XV в.). — в: Восточное историческое источниковедение и специальные историче­ские дисциплины. Вып. 4. М., 1995, с. 120-142, 147-153.

[9]  Государственный архив Республики Узбекистан, ф. И-323, док. № 1216.

[10]В.А.Шишкин. Надписи на портале Большой мечети в Бухаре. — в: Бюллетень АНУзССР, 1947, №8, с. 25-26; он же. Фирман 1541 г. на портале Большой соборной мечети Бухары. —в: ИМКУ. Вып. 5. 1964, с. 161-162.

[11]Е.А.Давидович. О стандартах чистоты и весовых стандартах <...>, с. 120 сл.

[12]Е.А.Давидович. История денежного обращения средневековой Средней Азии (медные монеты XV — первой четверти XVI в. в Мавераннахре). М., 1983, с. 32-57.

[13]В.В.Бартольд. Улугбек и его время. — в: Сочинения. Т. II, ч. 2. М., 1964, с. 33; он же. История Туркестана. — в: T. II, ч. 1. М., 1963, с. 152; он же. История культурной жизни Туркестана. — в: Там же, с. 263.

[14]В.В.Бартольд. Мир Али-Шир и политическая жизнь. — в: Сочинения. Т. II, ч. 2, с. 216.

[15]В.В.Бартольд. Туман. — в: Сочинения. T. V. М., 1968, с. 570-571.

[16]Е.А.Давидович. О среднеазиатских средневековых монетах в связи с датировкой археологических объектов. — в: История, археология и этнография Сред­ней Азии. М., 1968, с. 247-248.

[17]Е.А.Давидович. О происхождении и значении термина мири в денежном хозяйстве Средней Азии XV — начала XX в. — в: История и культура народов Сред­ней Азии (древность и средние века). М., 1976, с. 125.

[18]М.Е.Массон. Динары копеки, с. 27-36. Автор счел, что само слово кепеки (огласованное им как копеки) не связано с именем чагатаидского государя Кепек- хана и является, видимо, «народным термином» для тех медных монет, которые официально назывались динарами.

[19]Е.А.Давидович. К медным номиналам конца XV — начала XVI в. по данным чекана Хисара и Кундуза. — в: Сообщения Таджикского филиала АН СССР. Вып. XXIV. Сталинабад, 1950, с. 39-46; она же. Некоторые черты обращения медных монет в Средней Азии XV-XVI вв. и роль надчеканов. — в: Известия АН ТаджССР, отделение общественных наук. 1953, № 3, с. 55-61; она же. Шаар- тузский клад двойных динаров 906/1500-01 и 907/1501-02 гг. — в: Доклады АН ТаджССР. Вып. 9. 1953, с. 31-42.

[20]Е.А.Давидович. Материалы для характеристики денежной реформы Улугбека. — в: Из истории эпохи Улугбека. Таш., 1965, с. 281.

[21]   Об этом сочинении см.: Б.С.Сергеев. Перечень восточных рукописей В.Л.Вяткина в Государственной публичной библиотеке УзССР. Т. I. Таш., 1935, с. 85, № 212 (датой завершения сочинения автор счел 899/1493 г., а список дати­ровал 908/1502 г.); Собрание восточных рукописей АН УзССР, т. IV. Таш., 1957, с. 292-293, № 3208-3209 (здесь сочинение датировано 908/1502 г., причем дата не вызывала сомнений и поэтому включена в Указатель точно установленных, см. с. 540). Я пользовалась двумя списками этого сочинения в ИВ АН Республики Узбекистан, цитирую по рукописи за инв. № 2064 (л. 105а и 196а); существенных разночтений с соответствующими фрагментами текста во второй рукописи нет.

[22]Е.А.Давидович. История денежного обращения средневековой Средней Азии <...>, с. 35-38, 56-57.

[23]О.Д.Чехович. Черты экономической жизни Мавераннахра в сочинениях по фикху и шуруту. — в: Ближний и Средний Восток. Товарно-денежные отношения при феодализме. М., 1980, с. 228 и прим. 40 на с. 230. Атрибуция этого сочинения вызывает определенные сомнения. Почему кази Бухары на рубеже XV-XVI вв. рекомендует в качестве образца описания денег внемавераннахрский (Балх) пример, тогда как в Мавераннахре с конца XV в. в сотнях документов использовался другой формуляр денежных описаний? Кроме того, в сотнях мавераннахрских казийских документов мне ни разу не встретилось в денежных описаниях выражение динар-и кепеки; и хотя курс серебряных монет в них фиксировали в медных динарах, но отнюдь не гератских. Представляется, что для окончательной атрибуции обнаруженного О.Д.Чехович сочинения необходима полная сверка текстов двух одножанровых произведений, из которых одно безусловно написано в Герате гератским же кази, а второе — якобы в Бухаре бухарским кази. Но эта источнико­ведческая проблема вне задач нашей статьи.

[24] В сотнях сохранившихся документов, составленных в Мавераннахре со вто­рой половины XV в. при Тимуридах, в XVI и первой половине XVII в. при Шей­банидах и Джанидах, именно медные динары — фиксаторы курса серебряных танга.

[25]  О.И.Смирнова. Из биографии рукописи «Та’рих-и гузида» собрания ЛО ИВАН СССР. — в: Средневековый Восток. История, культура, источниковедение. М., 1980, с. 243-244.

[26] Государственный архив Республики Узбекистан, ф. И-323, док. № 1427.

[27]Е.А.Давидович. О происхождении и значении термина мири <...>, с. 124-127. Термин полисемантичен, его стали употреблять как название монет и из других металлов (из меди и золота), но во всех случаях для обозначения именно четвертушек основного номинала.

[28] Бабур-наме. Записки Бабура. Пер. М.Салье. Таш., 1958, с. 93-102. Подробно борьбу в эти годы между Тимуридами и Шейбани-ханом рассмотрел А.А.Семенов (Шейбани-хан и завоевание им империи Тимуридов. — в: Материалы по истории таджиков и узбеков Средней Азии. Вып. 1. Труды АН Таджикской ССР, т. 12. 1954).

[29] ГЭ, № 31263, 31267. Две монеты с этими надчеканами опубликовал А.К.Мар- ков (А.К.Марков. Инвентарный каталог мусульманских монет имп. Эрмитажа. СПб., 1896, с. 678, № 249, 252), однако он неверно прочел дату надчекана на первой—917 г.х.: за цифру десятков он принял черточку, расположенную несколько ниже и под углом (она оформляет верх буквы лям), тогда как точка (обозначающая ноль) стоит на своем месте.

[30] Неопубликованные монеты: ГИМ, № 939278; Самаркандский областной историко-краеведческий музей, № 428.

[31]  Литография, Бомбей, с. 359. В тегеранской литографии, использованной А.Н.Болдыревым (см. Очерки <...>, с. 364, прим. 1), лишь грамматическое отли­чие: \jaajL<oI>iSuJ вместо aajLiCiLkScjу.

[32] Литография Лакхнау, часть VII, с. 106. Те же ошибки в рукописи №2928 (л. 139Ь), хранящейся в Институте востоковедения АН Республики Узбекистан. Возможно, проверка в других рукописях и литографиях позволила бы обнаружить этот текст и без ошибок.

[33]Е.А.Давидович. Денежная реформа Шейбани-хана <...>, с. 88-90.

[34] Весовой стандарт (указный вес) серебряных монет основного номинала при Тимуре и Тимуридах неоднократно изменялся, на последнем отрезке времени он равнялся именно одному мискалу (см.: Е.А.,Давидович. О стандартах чистоты и весовых стандартах <...>, с. 119-154).

[35]Е.А.Давидович. Корпус <...>, с. 77-80, 181-183, Каталог: с. 268-295, 358-359, № 1-808,2677-2695.

[36] Там же, с. 17-18 и табл. 1 (клад № 1).

[37] Там же, с. 295, № 806-808.

[38] См. с. 7 и прим. 6.

[39]Е.А.Давидович. Корпус <...>, с. 292, № 728.

[40] В этом смысле особенно убедительны клады, основу которых составляют серебряные монеты Шейбани-хана, но к ним подмешаны и тимуридские тангача.

[41]Хондемир. Хабиб ас-сийар, с. 358; «шестидинаровые» тимуридские тангача и танга Хондемир упоминает многократно.

[42]Е.А.Давидович. О стандартах чистоты и весовых стандартах <...>, с. 142-147.

[43] Количественный химический анализ монет Тимура и Тимуридов показал, что проба серебра очень высокая, но небольшое и разное количество лигатуры все же есть (см.: Е.А.Давидович. О стандартах чистоты и весовых стандартах <...>, с. 146, табл. 7), но это не искусственная добавка, так как из описаний серебряных монет в васика XV в. следует, что их якобы чеканили из чистого серебра.

[44]     А.Н.Болдырев. Зайнаддин Васифи. Таджикский писатель XVI в. (Опыт творческой биографии). Сталинабад, 1957, с. 62.

[45]     И в документальных, и в нарративных источниках тимуридские серебряные монеты часто характеризует эпитет хани — «ханские».

[46]     Практический критерий различения «новых» и «старых» танга — их тип, т.е. формы картушей на двух сторонах монетных кружков. Многообразие накопив­шихся типов не создавало трудностей, так как достаточно было знать тип «новых» танга, все остальные составляли единую курсовую группу «старых».

[47]Е.А.Давидович. К вопросу о курсе и обращении серебряных монет в государ­стве Шейбанидов (XVI в.). — в: Труды Среднеазиатского Государственного Университета. Новая серия. Вып. XI. Таш., 1950, с. 143-144.

[48]     Обе монеты поступили в ГЭ в 1946 г. (см.: Е.А.Давидович. Корпус <...>, с. 179 (описание типа), Каталог: с. 267, № 1-2.

[49] Государственный архив Республики Узбекистан, ф. И-323, док. № 12 и др.

[50] Дискуссия о числе букв (5 или 6), чтении и значении этого термина продолжается более полутора столетий (краткий обзор см.: Е.А.Давидович. История денежного обращения средневековой Средней Азии <...>, с. 17-18). Я приняла чтение ширмард (6 букв), так как в ряде надписей обнаружила диакритические знаки над первой буквой (шин) и под второй (йа).

[51] На монетах 901/1495-06 и 906/1500-01 гг.; см.: Е.А.Давидович. История денежного обращения средневековой Средней Азии <...>, с. 17, рис. 1/,_2.

[52] И единственный пока надчекан Бухары 911 г.х. (тип 2, рис. 1 /2), в котором вместо ‘адил проставлено зарб.

[53] Надчеканы этого типа с датами и без дат см.: Е.А.Давидович. Корпус <...>, с. 401^102, № 872, 909, 917, 922.

[54]А.К.Марков. Инвентарный каталог <...>, с. 679, № 255, 257.

[55] № 31271-31272 (первый опубликован, см.: А.К.Марков. Инвентарный каталог <...>, с. 679, X» 255).

[56] № 939259 и др.

[57] № 5668.

[58]Е.А.Давидович. Корпус <...>, клад № 2, прим. 27 на с. 164.

[59] Надчекан Хавафа — на тимуридской монете в ГИМ; надчекан Карши — на тимуридской монете в частной коллекции.

[60]N.M.Lowick. Shaybanid Silver Coins. — in: NCh, Seventh Series. Vol. VI. 1966, p. 262.

[61] Неизвестен состав денежной массы в сфере обращения медных монет даже на территории субрегиона Хисар, см.: Е.А.Давидович. История денежного обращения средневековой Средней Азии <...>, с. 222, 226, 301.

[62] А.А.Егани, ОД. Чехович. Регесты среднеазиатских актов, с. 50, № 3.

[63] Е.А.Давидович. К вопросу о курсе <...>.

Читайте также: