ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
Вам нравится наш сайт?


Отличный сайт!
Хороший сайт
Встречал и получше
Совсем не понравился





» » » Общественный уклад Киевской Руси
Общественный уклад Киевской Руси
  • Автор: Malkin |
  • Дата: 02-05-2016 16:37 |
  • Просмотров: 1337

Киевская Русь занимала огромную территорию — около 800 тыс. кв. км (лишь половина ее укладывается в границы современной Украины). В определении численности населения историки сильно расходятся друг с другом, называя цифры от 3 до 12 млн. В любом случае это было крупнейшее полити­ческое образование во всей средневековой Европе. Тем более впечатляющими следует признать те изменения, которые Киевская Русь претерпела за свою не столь уж долгую историю.

В ЇХ в. земледельческая община у восточных славян еще только начинает распадаться на простых общинников и пле­менную знать. В целом же восточные славяне в это время еще достаточно однородны как в этническом, так и в социальном отношении.

Но вот на восточнославянском небосклоне взошла поли­тическая звезда Киева. Быстро расширяя свои пределы, новое политическое образование втягивает в орбиту славянского мира воинов-варягов, охотников-финнов, греческих ремеслен­ников, турецких наемников, еврейских торговцев, армянских купцов. С развитием городов в них появляются собственные купцы и ремесленники, ни в чем не уступающие пришлым. Наконец, совершенно новый слой — духовенство — возникает с принятием христианства. Одним словом, население Киев­ской Руси, весь ее этнически пестрый и социально неоднород­ный люд становится соучастником и творцом общемировой культуры.

Между тем в обществе возникает своя иерархия. На вер­шине ее — правящая династия, Рюриковичи, число которых все более увеличивалось. Дальше — воины князя, дружинни­ки, старшие и младшие, да еще местная провинциальная знать. Все они составляли слой бояр, или «мужей». При этом большинство варяжской знати со временем славянизирова­лось: мы видим это по тому, как легко скандинавские по про­исхождению имена — Хелги, Хелга, Ингвар, Валдемар — обретают убедительные славянские эквиваленты: Олег, Ольга, Игорь, Володимир... И постепенно этот древнейший клан воинов-купцов превращается в слой крупных землевладель­цев. Тому в немалой степени способствовали объективные трудности, налагавшие ограничения на торговую деятель­ность: начиная с непрекращающихся набегов кочевников на торговые пути и заканчивая упадком важнейшего торгового партнера, Константинополя, к концу XII в. А вот земли как бы сами шли в руки. В громадных владениях киевского князя было вдоволь пахотной земли — чтоб и дружине раздать, и себя не обидеть. Это в тесноте Западной Европы землевла­дение мелких феодалов строго увязывалось с их службой суверену: не служишь — лишаешься всех своих угодий. Бояре же на Руси получали свои вотчины в вечное наследственное пользование и сохраняли их даже в том случае, когда от одного князя переходили на службу к другому. Многие бояре жили в городах и не вмешивались в дела крестьян на своих землях, требуя себе лишь определенную часть крестьянского урожая для свободной продажи. Таким образом, от западноевропей­ских феодалов бояре Киевской Руси отличались своей по­движностью, городской ориентацией, развитыми торговыми интересами.

Ниже бояр на иерархической лестнице стояла купеческая знать. В отличие от «мужей» это были просто «люди» — так сказать, средний класс. Знатные купцы торговали с заморски­ми странами, женились на боярышнях и задавали тон в город­ских делах. Современных им западноевропейских бюргеров они превосходили и числом, и влиянием. Таково было поло­жение киевских купцов даже в XII в., когда упадок торговли приводил к постепенному уменьшению их роли и реального политического значения.

Менее богатых и влиятельных горожан называли «млад­шими людьми». К их числу принадлежали мелкие торговцы, лавочники или такие высокопрофессиональные ремесленники, как оружейники, каменщики, гончары, ювелиры, сгруппиро­ванные в ремесленные корпорации (цехи). Наконец, на самой нижней ступени стояла городская «чернь» — люди без соб­ственности, нанимавшиеся на «черную» работу.

И все же большинство населения проживало отнюдь не в городах, и состояло оно из «смердов», т. е. крестьян. Но о них мы не знаем почти ничего: летописцы не считали крестьянство достойным упоминания и все свое внимание сосредоточивали на жизни высших классов. Между тем позднейшие историки единодушно отмечают относительную независимость крестьян киевского периода. Зато лихолетье XII—XIII вв. легло тяжким бременем прежде всего на крестьянство. Именно к этому вре­мени относятся признаки растущего закабаления крестьян феодалами, формы которого становятся все более жестокими и разнообразными.

Свободный крестьянин мог обращаться в суд, переходить на новое место жительства, передавать землю по наследству, но только сыновьям. Если же у него были одни дочери, князь мог претендовать на его землю. К обязанностям смерда отно­сились регулярная выплата дани и отбывание воинской повин­ности: во время войны крестьяне использовались на вспомо­гательных работах.

Наконец, в нашем распоряжении есть самый точный инди­катор правового положения различных слоев общества на Руси — тариф предусмотренных «Русской Правдой» штра­фов за убийство. Так вот, убийца купца или младшего дру­жинника должен был заплатить 40 гривен, убийца старшего дружинника — уже 80, жизнь же смерда оценивалась в пять гривен...

Так же легко, как жизнь, можно было потерять свободу. Достаточно сказать, что деньги в долг давались под 25— 50 %, и далеко не каждый мог их потом отдать. Если крестья­нин или представитель иного социального слоя попадал в дол­говую кабалу или просто заранее соглашался отработать определенное время на кредитора взамен денежной компен­сации, он заключал с ним договор и на этот период полностью поступал в его распоряжение. Такие лишь на время закабален­ные работники назывались закупами. А те, кто окончательно и бесповоротно попадал в рабство, именовались холопами. Рабы, или холопы, составляли подножье общественной пира­миды. На основании того уже известного нам факта, что работорговля на Руси не только процветала, но и была глав­ной статьей торгового обмена между Киевом и Константино­полем, нетрудно заключить, что рабство было обычным явле­нием, особенно до принятия христианства. Множество рабов использовалось на работах в княжеских угодьях. Ряды рабов постоянно пополнялись за счет военнопленных, детей рабов, а также тех закупов, которые пытались укрыться от испол­нения повинности, и им подобных бедолаг. Впрочем, за деньги можно было не только потерять, но и купить свободу, запла­тив положенное хозяину. Наконец, хозяин мог даровать сво­боду рабу — за верную службу.

Особую и весьма многочисленную социальную группу составляли служители церкви и все, кто жил церковным подаянием. Приходские священники и дьяконы с семьями, монахи и монахини находились под исключительной юрис­дикцией церкви. Кроме того, под защитой церкви были изгои. Поначалу это слово относилось лишь к князьям, по тем или иным причинам утратившим права на свои вотчины. Но затем изгоями стали называть всех, кто почему-либо выходил из рамок своей среды. В числе изгоев мог оказаться и только что освобожденный раб (а освобождение рабов церковь все­мерно поощряла, считая делом богоугодным), и обанкротив­шийся купец, и сын священника, по неграмотности не допу­щенный к сану.

Историки долго бились над вопросом о том, насколько Киевская Русь по своему общественному укладу была по­добна средневековой Западной Европе. В самом ли деле феодализм западноевропейского типа везде и всюду предше­ствовал эре промышленного переворота? Для советских исто­риков здесь двух мнений быть не могло: разумеется, Киев­ская Русь была обществом феодальным. Однако и некоторые видные ученые-немарксисты придерживались этой же точки зрения. Среди них назовем, например, Николая Павлова- Сильванского, который обращал особое внимание на факт распада Киевской Руси в XII в. на малые княжества и на то, что в экономике каждого из них сельское хозяйство начинало играть явно преобладающую роль.

Однако большинство современных историков с этой тео­рией не согласны. Во-первых, говорят они, феодализму свой­ственна вассальная зависимость, а таковой в Киевской Руси фактически не существовало: слишком мала была власть князей над боярами. И, во-вторых, огромная роль торговли и городов, а также наличие в основном незакабаленного крестьянства — все это факты, свидетельствующие о том, что ситуация в восточной части Европы коренным образом отли­чалась от той, что сложилась на западе. Вот почему западные историки предпочитают не втискивать Киевскую Русь в рамки феодализма, а рассматривать как в своем роде единственную и неповторимую общественную систему.

Орест Субтельный

Из книги «История Украины», 1994

 

Читайте также: