ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
Вам нравится наш сайт?


Отличный сайт!
Хороший сайт
Встречал и получше
Совсем не понравился



Самое читаемое:



» » » Возвышение Швеции и ослабление Дании. Установление абсолютизма (XVII в.)
Возвышение Швеции и ослабление Дании. Установление абсолютизма (XVII в.)
  • Автор: Malkin |
  • Дата: 14-02-2016 12:29 |
  • Просмотров: 3734

Превращение Швеции в великую державу. Войны первой поло­вины XVII в.

Швеция с середины XVI века возобновила завоевательную политику, прерванную в XIV в. Итогом этой политики явилось создание шведской балтийской им­перии. Победы малонаселенной Швеции над ее соседями объясня­лись в значительной мере благоприятными внешними обстоятель­ствами. Польско-Литовское государство испытывало растущую внутреннюю слабость. Надолго ослабленным оказалось и Русское государство после кровавого правления Ивана IV, крестьянских восстаний и династических смут. К тому же оба славянских соседа Швеции тогда враждовали между собой. Наконец, феодально-раз­дробленную княжескую Германию именно в первой половине XVI столетия раздирали глубокие конфликты (Тридцатилетняя война).

Однако в начале 1610-х годов международная обстановка еще сулила куда большие успехи великодержавным планам другого скандинавского государя — Кристиана IV Датского (1588—1648). Крупные силы шведов были скованы на Востоке; дряхлый король Карл IX лежал в параличе. В это время Кристиан IV объявил Швеции войну (Кальмарская война 1611—1613 гг.). Одной из глав­ных причин ее был спор о господстве на морских и сухопутных под­ступах к восточноевропейскому рынку, причем не только на Балти­ке, но и в Заполярье (Финмарк, Лапландия). Главными событиями военной кампании были осада и взятие датчанами двух шведских городов-крепостей — Кальмара (отсюда название войны) и Эльвс- борга. Ожесточенное столкновение закончилось с перевесом для Дании: она получила крупную денежную контрибуцию и сохранила Финмарк, а шведы — свободу от уплаты зундских пошлин за про­воз товаров шведского происхождения. Перемирием закончился в 1614 г. и первый тур шведско-польских войн из-за Лифляндии. По мирному договору с Россией в Столбове (1617) шведы закрепи­ли за собой Русское побережье Финского залива (Ижорскую землю) и часть Карелии с Приладожьем (Корельский уезд). Кандида­тура шведского принца на московский трон была отвергнута.

Пользуясь продолжающейся войной между Польшей и Росси­ей, юный шведский король Густав II Адольф (1611—1632) в 1617 г. возобновил войну с Польшей в Лифляндии и одновременно провел военную реформу, прославившую его имя. Набор рекрутов был упорядочен, вес пехотного и артиллерийского оружия облегчен, боевые задачи пехоты распределены между мушкетерами-стрелками и пикинерами. Артиллерия стала самостоятельным родом войск, взаимодействие ее с пехотой и кавалерией улучшилось, воинские подразделения были разукрупнены, что увеличило их маневрен­ность и открыло путь линейной тактике.

В новой войне с поляками шведы имели явное превосходство: в 1621 г. пала Рига, и после первой крупной победы при Вальхофе в Лифляндии (1626) Густав Адольф перенес военные действия в Восточную Пруссию (в то время ленное владение польских коро­лей). Шведско-польское перемирие 1629 г. (Альтмаркское) оставило в руках шведов не только Лифляндию, но и ряд восточнопрус­ских портов, включая Пиллау (ныне Балтийск) и Мемель (совр. Клайпеда), вновь утраченных в 1635 г.

Столь же активную внешнюю политику, хотя и все менее ус­пешную, вел датский король Кристиан IV. Он с тревогой следил за успехами австрийских Габсбургов в Германии, где шла Тридцати­летняя война, и в 1625 г. начал войну с ними, рассчитывая на по­мощь Англии и Нидерландов и на солидарность северогерманских протестантских князей. Однако англо-голландские субсидии ока­зались куда меньше обещанных. 7 августа 1626 г. немецко-датское войско короля было наголову разбито при Люттере (Нижняя Сак­сония) австрийским полководцем Тилли, а в 1627 г. армия талант­ливого имперского полководца Валленштейна -захватила Шлезвиг-Гольштейн и весь Ютландский полуостров. Только боязнь создания шведско-датской коалиции, предложенной шведским королем Гус­тавом Адольфом Кристиану IV, вынудила Валленштейна согла­ситься на крайне мягкие условия мира с Данией (Любекский до­говор 1629 г.): Кристиан отделался обязательством не воевать впредь с германским императором.

Шведское правительство было крайне обеспокоено выходом им­ператорских войск к берегам Балтики и Северного моря. Швеции грозила не только контрреформация — восстановление католициз­ма, но и утрата достигнутого преобладания на Балтике. Густав Адольф деятельно готовился к большой войне с императором. Глав­ной задачей короля было овладение южным побережьем Балтики, крупнейшими портами и устьями рек в этом районе. Но эти цели он умело прикрывал заявлениями о своей освободительной миссии, о стремлении избавить немецких протестантов-единоверцев от им­ператорской и папской тирании. Действительно, протестантское население Германии поначалу, пока шведские войска сохраняли дисциплинированность, с восторгом встречало «Снежного короля», как прозвали Густава Адольфа.

Сословный риксдаг поддержал «богоугодный» план короля. Ле­том 1630 г. шведский флот доставил 13-тысячную армию в устье Одера. Густав Адольф заручился крупными французскими субси­диями. За свои владения в Прибалтике он мог быть сравнительно спокоен благодаря обещанию правительства царя Михаила Федо­ровича начать войну против Польши. В течение 1631 г. шведы ов­ладели ключевыми крепостями на важнейших водных путях Гер­мании— Одере и Эльбе; немецкие протестантские князья приняли шведское предложение о союзе против императора. Густав Адольф успешно продвигался от Одера к Эльбе.

7 сентября 1631 г. в окрестностях Лейпцига, у Брейтенфельда, шведы наголову разгромили объединенные силы католических князей и императора [1]. Последующий победоносный поход в глубь Германии, к берегам Рейна и верхнего Дуная (1631—1632), превратил шведского короля в могущественного государя Европы. Опьяненный успехами, Густав Адольф добивался объединения про­тестантской'Германии под верховенством Швеции. Ему, однако, не удалось разбить католические армии до их соединения. Это со­единение произошло как раз на коммуникации шведов — в Лейпци­ге. Чтобы не быть отрезанным и окруженным, король осенью 1632 г. двинулся обратно на север. Генеральное сражение произо­шло, как и год назад, под Лейпцигом, у городка Лютцен. Против­ником Густава Адольфа был Валленштейн. 6 ноября 1632 г. шведы вновь одержали победу, но в битве пал сам Густав Адольф.

Регентский совет при малолетней королеве Кристине, дочери Густава Адольфа, до 1644 г. возглавлял сподвижник короля канц­лер граф Аксель Оксеншерна (1583—1654), после регентов Стуре крупнейший из некоронованных государственных деятелей Швеции. Новое правительство существенно умерило свои планы и добива­лось главным образом господства на Балтике, а не гегемонии в Германии. Соответственно вновь обострились шведско-датские про­тиворечия: Кристиан IV не порывал с императором; растущий экс­порт из шведской Прибалтики облагался все выше датскими зундскими пошлинами. Внезапным ударом с юга, из Германии, шведы сумели в 1643—1645 гг. нанести решительное военное поражение датчанам. По миру в Брёмсебру 1645 г. Дания потеряла острова Готланд и Эзель (Сарема), восточнонорвежские области Емтланд и Херьедален и провинцию Халланд на восточном побережье про­лива Каттегат. Дания была вынуждена отныне беспошлинно про­пускать через Зунд грузы не только собственно шведские, но и прибалтийские.

Все больше хлопот доставляли датским королям их шлезвиг-гольштейнские владения. После нескольких семейных разделов между королями из Ольденбургской династии и их младшими братьями оба герцогства распались на две отдельно управляемые части — королевскую и герцогскую (см. карту на с. 54). Герцогская часть выросла к началу XVII в. в сильное и враждебное Дании герцогство Гольштейн-Готторпское, ставшее союзником великодер­жавной Швеции.

По Вестфальскому миру, заключенному наконец в 1648 г. меж­ду Швецией, Францией, Империей и другими державами, Швеция получила всю Западную Померанию (так называемую Переднюю) с важным портовым городом Штеттин в устье Одера и с островами Рюген, Узедом и Воллин, другой балтийский порт — Висмар (в Мекленбурге), владения в Северо-Западной Германии, на реке Везер — бывшие епископства Бремен[2] и Фёрден (Верден). Швед­ский король тем самым стал номинальным ленником германского императора и получил законную возможность участия в немецких делах. Шведские владения в Германии вплотную подходили и к южным границам Гольштейна. Швеция стала великой державой.

Капиталистические мануфактуры и торговые компании в Скан­динавии. Хозяйственное возрождение Норвегии.

Превращению Швеции в великую державу благоприятствовало возросшее хозяй­ственное и политическое значение Северо-Западной Европы. Гол­ландцы, в первой половине XVII в. решительно вытеснившие ганзейцев из большой балтийской торговли, не только научили шведов и датчан военным новшествам. С середины XVI в. из Нидерлан­дов — Северных и особенно Южных (из Фландрии) прибывали сначала в Данию, а затем и в Швецию состоятельные иммигранты — опытные предприниматели, финансисты, а также квалифицирован­ные мореходы, строители, металлурги, инженеры. В молодом швед­ском городе-порте Гетеборге — ее океанском «окне в Западную Европу» (на своем нынешнем месте официально основан в 1621 г.) —жили поначалу преимущественно голландцы. Иммигран­ты привезли с собой в Скандинавию капиталы, нужда в которых особенно ощущалась в XVII в.

В течение большей части XVI в. горное дело в Швеции все еще было менее развито, чем в Германии. Решительные сдвиги насту­пили как раз на рубеже XVI—XVII вв., что и явилось предпосыл­кой крупнейших военных успехов Швеции. Новые, более высокие (французские) доменные печи из камня позволили увеличить плав­ку чугуна, а «валлонский» и «немецкий» способы ковки — перейти к производству хорошего полосового и прутового железа вместо прежних «чушек» и продавать его по более высоким ценам.

С конца XVI в. быстро стала расти также шведская медедобыча. Выручка от продажи шведской меди за границей покрывала в первой половине XVII в. значительную долю военных расходов го­сударства. Достигнув в середине века максимума (3000 т в год), производство меди стало затем падать. Зато производство железа росло в течение всего XVII в. (за 1600—1720 гг. впятеро), не пре­высив, впрочем, 27000 т ежегодно. Медь, железо и деготь состав­ляли 80—90% шведского экспорта в XVII в. Швеция стала глав­ным экспортером железа в Европе и крупным — меди и пушек. Шведская армия была полностью обеспечена собственным оружи­ем — огнестрельным и холодным. В шведской горно-металлургиче­ской промышленности конца XVII в. налицо уже централизован­ные мануфактуры; наиболее крупные пайщики промышленных и торговых компаний — это либо сама казна, либо знатные дворяне, либо богатые иностранцы. Хозяйственный подъем и утверждение капиталистического уклада ускорили рост населения Швеции. За 1620—1720 гг. оно выросло с 900 тыс. почти до 1,5 млн. человек (без Финляндии).

Скромными по сравнению со Швецией, но тем более разитель­ными на фоне предшествующего застоя были экономические успе­хи Норвегии. Быстро рос ее торговый флот, улов и экспорт рыбы (главным образом сельди). Раннекапиталистические формы пред­принимательства проникали в лесопиление и лесоторговлю. По­следние в XVI в. были крестьянским промыслом, но постепенно по­пали в руки крупных купцов-горожан, скупавших лесные участки.

С экономическим подъемом Норвегии было тесно связано во­зобновление после двухвекового перерыва роста населения страны (за 1500-1665 гг. со 180 до 450 тыс. человек). Именно в XVII в. сложился класс норвежской городской буржуазии, преимуществен­но торговой.

Датские власти охотно предоставляли вновь учреждаемым (обычно в самом Копенгагене) компаниям монополию на произ­водство сукна и шелковых тканей, пороха и вооружения, сахара, мыла, растительного масла. Однако этим компаниям не хватало капитала и, главное, покупателей. Недолговечными, как правило, были торговые и китобойные компании, получавшие от королев­ской власти монополию на торговлю в определенном весьма об­ширном районе. Датская Ост-Индская (1616) и Исландская (1619) компании оказались наиболее жизнеспособными среди них.

После прекращения в 1660 г. войн на датской земле и улучше­ния правового положения горожан развитие датской городской про­мышленности— мануфактур, а также внешней торговли и судо­ходства пошло успешнее, чем прежде. Правда, из-за территориаль­ных потерь население Дании сократилось примерно на четверть — с 1 млн. в середине века до 700—800 тыс. человек на рубеже XVII—XVIII в. Однако население Копенгагена выросло с 30 тыс. в 1660 г. до 70 тыс. человек в 1700 г. (население Стокгольма со­ставляло в конце XVII в. всего 60 тыс., норвежского Бергена — ок. 10 тыс.). Датско-норвежская буржуазия в конце столетия уже ус­пешно конкурировала с голландской, английской, ганзейской в тор­говле скандинавскими товарами.

Дания, а также Швеция, подражая великим державам, приня­ли в XVII в. участие в колониальной экспансии. Прочнее других оказались фактории датской Ост-Индской компании Транкебар на Западном побережье Индии (1616) и Вест-Индской на Малых Ан­тильских островах в Карибском море (1672); шведские же колонии на Атлантическом побережье Северной Америки (Новая Швеция)], и на Золотом Береге в Африке были вскоре захвачены голланд­цами.

Вообще XVII век и для Скандинавии стал первым веком уже нового времени. Невиданный ранее рост числа городов, появление таких учреждений, как биржа (в Копенгагене в 1619 г.) и госу­дарственный банк (в Стокгольме в 1668 г.), мануфактурных и ко­лониальных предприятий — все это были признаки начавшегося пе­рехода к новому типу экономики — капиталистической.

Укрепление феодальных отношений в сельском хозяйстве. Бар­щина и отработочная рента.

Раннекапиталистические отношения охватывали лишь меньший сектор хозяйства скандинавских стран XVII в. Преобладали по-прежнему земледелие и скотоводство, а в этих отраслях феодальные отношения не только оставались незыб­лемыми, но и укреплялись. Вовлечение дворян-помещиков в бал­тийскую торговлю сельскохозяйственными продуктами и рост на­туральных и денежных потребностей казны в XVII в. привели к усилению эксплуатации крестьянства.

Нажим на датских крестьян выразился прежде всего в увели­чении барщинных повинностей, особенно на датских островах и в Сконе — районах крупных господских хозяйств. 2—3 дня барщины в неделю стали обычным делом. В Швеции, как правило, поме­щичьи крестьяне еженедельно отбывали не более одного дня бар­щины. Барщина как основной вид феодальной ренты распростра­нялась здесь лишь на крестьян, живших в непосредственной близости от барского имения. Сходная со шведской картина на­блюдалась и в земледельческих районах Норвегии. Здесь один день барщины в неделю несла лишь незначительная часть кресть­янства.

Для Швеции и частично для Норвегии характернее увеличение натуральных и денежных платежей крестьянства. В связи с ростом цен на сельскохозяйственные продукты и спроса на землю взима­лись дополнительные поборы с держателей, пересматривались тра­диционные условия держания.

В Скандинавии практиковались в отдельных случаях и сгон держателей с лучших земель, переселение целых деревень и хуто­ров и основание на их месте крупных барщинных хозяйств для про­изводства зерна или разведения крупного рогатого скота на сбыт (особенно в Дании XVII в.). Однако даже в Дании господское зем­лепользование— домен — так и не заняло больше 8% всей дворян­ской земли; велось на нем не столько зерновое, сколько скотовод­ческое хозяйство, и главный доход датским дворянам приносила привилегированная торговля скотом, как «своим», таки купленным у крестьян. В самые удачливые годы (1610—1620) ежегодный вывоз волов и быков из Дании достигал 40—50 тыс. голов.

Усиление феодально-помещичьего гнета в скандинавских стра­нах выражалось еще в одной специфической форме, а именно — в передаче податных и коронных земель дворянам. В Дании, где податных, т. е. собственных крестьянских, земель почти не оста­лось, преобладал обмен помещиками худших земель на лучшие, доставшиеся королю в результате реформации.

Нуждаясь в деньгах и вознаграждая дворян за государствен­ную службы, Густав Адольф и его преемники передали дворянам в различной форме (дарение, залог, передача права взимания налога, продажа) 70% культурной площади страны. Владельческие права податных крестьян начали оспариваться дворянами, и над ними на­висла угроза превращения в частнозависимых.

В Норвегии держатели-лейлендинги не только не были закрепо­щены, но само их держание с начала XVII в. стало по закону по­жизненным. В дальнейшем на арендаторов дворянской земли была распространена полицейская власть землевладельца, однако зна­чительная часть лейлендингов арендовала землю у других крестьяян и у горожан. Крестьяне-собственники в середине XVII в. все еще владели примерно 7% культурной площади в Норвегии — больше, чем в Швеции, не говоря уже о Дании.

Наконец, в Северной Европе все шире распространялись полу­феодальные формы эксплуатации сельской бедноты. Повсеместно переиздавались и становились строже законы о принуждении без­земельных сельских жителей к найму. Все чаще встречался и спе­цифически скандинавский тип мелкого арендатора за отработки: в Норвегии и Дании — хусмен, в Швеции и Финляндии — торпарь.

Первая Северная война 1655—1660 гг. Завоевание шведами Сконе

Вестфальский мир 1648 г. закрепил превращение Швеции в сильнейшую державу Северной Европы. Однако Швецию с трех сторон по-прежнему окружали владения датского короля, считав­шего мирный договор в Брёмсебру (1645) не более чем перемирием. Положение Дании осложнялось тем, что герцоги гольштейн-готторпские, формально будучи ленниками своих родственников дат­ских королей, со времени войны 1643—1645 гг. были союзниками шведов.

В 1654 г. незамужняя королева Кристина, тайно перейдя в католичество, отреклась от престола в пользу своего кузена Карла Густава Пфальцского — известного полководца Тридцатилетней войны. Смена царствующих лиц совпала с большой русско-польской войной. Первоначально Карл X Густав, по-видимому, склонялся к войне против потенциально более опасной России и союзу с осла­бевшей Речью Посполитой. Против России было, в частности, на­правлено соглашение шведов с украинским гетманом Хмельницким осенью 1654 г. Однако противоречия между шведским и польским королями из-за Прибалтики оказались непримиримыми, и летом 1655 г. началась пятилетняя шведско-польская война. В течение первого года шведские захватчики в союзе с курфюрстом Бранден­бургским одержали крупные победы. Они дважды брали Варшаву и в июле 1656 г. выиграли трехдневную битву под столицей Поль­ши. Польский народ начал упорную партизанскую борьбу. На по­мощь Речи Посполитой пришла Австрия. Летом 1656 г. царь Алек­сей Михайлович повернул фронт и, заключив перемирие с Поль­шей, пошел на Ригу, занял Дерпт (совр. Тарту). Могущественные Нидерланды — хозяева балтийской торговли — теперь изменили своему традиционному союзу со Стокгольмом. Шведский король вынужден был перейти к обороне и с трудом удерживал завоеван­ную им часть Балтийского побережья.

Новый датский король Фредрик III (1648—1670) надеялся ук­репить свою власть, урезанную риксродом, путем успешного реван­ша. Однако к неосторожно начатой войне со Швецией (1657) дат­чане оказались не готовы. Датские финансы, а значит, и войско находились в плачевном состоянии. Главные силы шведского ко­роля осенью 1657 г. с юга овладели Ютландией и необычно холодной зимой перешли по льду Бельтских проливов на остров Зеландию. В феврале 1658 р. в городе Роскилле был подписан самый тяжкий мир в истории Дании: шведы получили не только области Сконе, Блекинге, Халланд (Халландом по миру 1645 г. они владели вре­менно), но также норвежские области Бохуслен и Тронхейм, т. е. выход в Северо-Западную Атлантику, и, наконец, датский остров Борнхольм. Союзник шведов — герцог гольштейн-готторпский — добился отказа Дании от ее верховных прав на Шлезвиг (хотя дат­ский король и продолжал владеть так называемой королевской частью в Шлезвиге и Гольштейне).

Опьяненный успехом Карл Густав решил полностью подчинить Данию, вынудив ее вступить в союз со Швецией. Это ему, однако, не удалось, и тогда король нанес новый удар Дании, желая ликви­дировать ее как независимое государство и тем закрепить свое гос­подство на Балтике. Зимой 1658/59 г. шведы тщетно осаждали ге­роически сопротивлявшийся Копенгаген. Тем временем западные великие державы определили условия шведско-датского примире­ния. По Копенгагенскому миру (1660) датчане получили обратно Тронхейм, восстановив непрерывность территории Норвегии, и ост­ров Борнхольм. По миру с Речью Посполитой в Оливе (1660) шведы довольствовались отказом поляков от претензий на Лифляндию и на шведский престол. Кардисский мир 1661 г. с Россией так­же подтвердил выгодное для шведов статус-кво.

Таким образом, Первая Северная война дала шведам удобные морские границы на юге Скандинавского полуострова. Полного господства на Балтике добиться им не удалось; европейские же позиции Швеции в итоге войны оказались ослабленными, посколь­ку обнаружилась ее политическая зависимость от западных держав.

Установление абсолютизма в скандинавских странах и его осо­бенности

Внутриполитическое развитие обеих скандинавских мо­нархий в XVII в. шло под знаком абсолютизма. В первой половине XVII в. усвоение западноевропейского, в том числе голландского, опыта помогло Густаву Адольфу и канцлеру Оксеншерна реоргани­зовать государственное устройство Швеции. На протяжении 1612— 1626 гг. было введено коллегиальное, управление важнейшими ве­домствами, упорядочено судопроизводство во всех инстанциях, модернизовано областное управление. В 1617 г. были определены формы работы сословного риксдага.

Отказываясь от политической власти на местах, датская и шведская знать вырывала у королей одну экономическую приви­легию за другой и непрерывно расширяла размеры своего земле­владения. В бюрократическом аппарате централизованной сослов­ной монархии именно земельная аристократия заняла ключевые позиции. Главным органом политического могущества аристократии по-прежнему оставались государственные советы — риксроды — датский и шведский. Однако по мере роста городов и торгово-ма­нуфактурной буржуазии и вследствие нужды самих королей в оп­ределенном противовесе могуществу знати стало усиливаться значение сословно-представительных собраний. Собрания эти теперь использовались центральной властью для утверждения новых на­логов и важных новых законов. В Швеции четырехсословный рикс­даг успел еще до XVII в. стать неотъемлемой составной частью государственной машины, в рассматриваемый период он созывался не реже одного раза в два года. Куда менее определенным и проч­ным был статус подобных сословных собраний (риксдагов, стендер- мёде) Датско-Норвежского государства, в каждой из двух частей которого они созывались по усмотрению властей, от случая к слу­чаю. Тем не менее именно на этих собраниях впервые выступила оппозиция из среды податных сословий.

В петициях и датских горожан (1629 г. и др.), и совместной — трех шведских податных сословий, т. е. духовенства, горожан и крестьян (1650; 1655), были выдвинуты уже антифеодальные поли­тические программы. В главном эти требования сводились к огра­ничению дворянских привилегий (в особенности налогового и су­дебного иммунитета, а также монополии дворян при назначении на высокие должности), к усилению королевской власти в ущерб государственному совету, к восстановлению розданного дворянам государственного и королевского земельного фонда, к упрочению личной свободы крестьян и привилегий горожан и священников.

В Дании аристократия была слишком могущественной, а король слишком слаб, и голос горожан поначалу прозвучал впустую. Од­нако военные поражения 1650-х годов скомпрометировали именно аристократию. Горожане, в особенности жители Копенгагена, ока­зали существенную помощь государству, финансируя военные рас­ходы и с оружием в руках обороняя столицу. Король Фредрик III сблизился с горожанами, сумел возглавить их патриотический подъем и тем значительно укрепил пошатнувшийся авторитет дат­ской короны.

Более сильные шведские короли охотно использовали антиаристократическую оппозицию в своих интересах. С помощью податных сословий королева Кристина закрепила на сессии риксдага право престолонаследия за Карлом Густавом («спор сословий» 1650 г.), который в 1655 г. отобрал у дворян часть бывших казенных земель.

Во второй половине XVII в. абсолютная монархия утвердилась сначала в Датско-Норвежском государстве, затем в Швеции. Вот как это произошло. Осенью 1660 г. депутаты от трех сословий (без крестьян) были собраны в Копенгагене для изыскания средств на покрытие государственного долга. Горожане и священники, воз­главляемые бургомистром столицы Хансом Нансеном и епископом острова Зеландия Хансом Сване, потребовали равного обложения всех сословий и реформы государственного строя Дании: наследст­венной королевской власти. Их заветным желанием была полная ликвидация дворянских привилегий и допуск податных сословий ко всем государственным должностям. Король держался в тени, втайне поощряя своих сторонников. Для нажима на аристократию он привел войска по всей стране в боевую готовность. Наготове была и бюргерская милиция Копенгагена. В октябре риксрод усту­пил, королевская власть была провозглашена наследственной, а унизительная «капитуляция», данная королем при его избрании на престол (1648), аннулирована. Переворот был одобрен и собрани­ем норвежских сословий.

Под новым законом о самодержавии (1661) стояли подписи трех сословий (дворян, священников, горожан). Горожане были вознаграждены важными привилегиями — полным уравнением с дворянством в доступе к высшим должностям и праве владеть землей; разбогатевшим горожанам и высокопоставленным чинов­никам незнатного происхождения был открыт также доступ в пер­вое сословие. Им даже присваивались новые для Дании титулы графов и баронов. Дворянство в Дании утратило свободу от упла­ты налогов и пошлин, ограничены были в пользу горожан и его торговые привилегии. От уплаты поземельных налогов были, одна­ко, вскоре вновь избавлены владельцы крупных имений с прилежа­щими к ним крестьянскими дворами.

Феодальное государство было последовательно реорганизовано на чисто бюрократических началах. Центральный государственный аппарат отныне состоял, как и в Швеции, из коллегий, главы кото­рых входили в тайный совет при короле. Вместо старых, феодаль­ного происхождения, ленов Дания и Норвегия отныне делились на амты (в Дании это деление сохранилось поныне). Во главе их бы­ли поставлены гражданские губернаторы-амтманы, уже не ведав­шие ни сбором налогов, ни военными делами.

Принципы устройства датской абсолютной монархии были за­креплены в «Королевском законе» 1665 г. Его автором был одаренный сын виноторговца Педер Шумахер, впоследствии граф Гриффенфельд — канцлер сына Фредрика III короля Кристиана V (1670—1699). Единственное, что «Королевский закон» запрещал монарху, это поступаться своей властью и делить страну на части (печальный опыт со Шлезвигом). Новые единые своды законов — первый в истории страны «Датский закон» 1683 г. и «Норвежский закон» 1687 г.— унифицировали правопорядок в отдельных про­винциях, провозгласили принцип равенства перед законом и смяг­чили наказания. Вместе с тем были устранены остатки средневе­кового крестьянского самоуправления (суд присяжных, участие жителей в выборе приходского священника и пр.).

Положение датских крестьян при абсолютизме отнюдь не улуч­шилось. Правда, в 1682 г. был запрещен снос крестьянских дворов, практиковавшийся помещиками; в 1702 г. отменено старинное крепостное право (ворнедскаб) на островах восточной части стра­ны (Зеландия, Лолланн, Фальстер). На деле, однако, сгон кресть­ян с лучшей земли и обращение в барщинников и отработчиков-хусменов, а также удержание их в деревне помещиками с помощью восстановленной в 1701 г. рекрутской повинности продолжались. Многие помещики по-прежнему имели право назначения судей и исполнения приговоров в своих владениях. Финансовые трудности послевоенных лет были преодолены увеличением поземельных на­логов, взимаемых отныне и с большинства помещичьих крестьян, а также распродажей коронных земель: последняя способствовала росту буржуазного землевладения в Дании, а в Норвегии, где эта распродажа была особенно велика, — также и крестьянского. При абсолютизме Норвегия перешла из-под власти датской феодальной знати (в лице датского государственного совета) под управление королевских чиновников. Для страны, почти не имевшей собствен­ного дворянства, это было благом. Однако, стремление самодер­жавных монархов максимально приблизить друг к другу обе части государства фактически усугубляло зависимость Норвегии от ко­пенгагенских властей.

В отличие от Норвегии положение Исландии и в XVII в. оста­валось крайне плачевным. Зависевшая от подвоза хлеба и дру­гих жизненно важных продуктов (земледелие в новое время пол­ностью уступило место скотоводству и рыболовству), страна хищ­нически эксплуатировалась датскими купцами. Последние в 1602 г. добились от короля монополии на торговлю с островом и потому могли диктовать цены. Главная масса сельских жителей — городов в Исландии еще не было — состояла из фактически бесправных, хотя и лично свободных арендаторов земли и скота у короля как крупнейшего землевладельца и у богатых бондов-собственников. Дворянства в Исландии не было. Натуральные платежи арендато­ров со времени революции цен росли, и они буквально бедствовали. В начале XVIII в. 10% из 50-тысячного населения острова жили подаянием.

В Швеции ранняя смерть Карла X Густава привела к учрежде­нию регентства при его малолетнем сыне Карле XI (1660—1697), т. е. к восстановлению власти аристократической олигархии, новым земельным раздачам и дальнейшему закабалению помещичьих крестьян. Расстройство финансов усугубилось неудачным участием Швеции в войне Франции против Габсбургов, Нидерландов и Бран­денбурга (поражение при Фербеллине, 1675). Новая война приобо­дрившейся Дании со Швецией за Сконе (1675—1679) кончилась безрезультатно, но финансовое положении Швеции к моменту сес­сии риксдага 1680 г. напоминало положение Дании в 1660 г. и имело те же последствия. Молодой, аскетического склада король Карл XI при поддержке податных сословий, низшего дворянства и части сановников-аристократов (заинтересованных в королевском жаловании не меньше, чем в феодальной земельной ренте) добился от риксдага решения и о расследовании действий регентов, и о ре­дукции земель. Редукция проводилась строго, и в 1700 г. размеры дворянского землевладения уменьшились вдвое (свои имения на лучших землях знать, впрочем, сохранила).

Благодаря редукции стала возможной и знаменитая военная реформа Карла XI (1680). Периодические рекрутские наборы были заменены постоянной повинностью крестьян содержать личный со­став королевского войска. Крестьянские дворы объединялись в «роты», каждая из которых полностью содержала солдата-пехотинца. Офицерское жалованье также выплачивалось группой дворов, закрепленных за данным офицером. Последний проживал в той же местности на выделенной ему усадьбе, где сооружался стандарт­ный дом (бостель), смотря по чину. Эта военно-поселенная систе­ма («») дожила до конца XIX в.

Одновременно власть короля была расширена сначала за счет государственного совета (переименованного в королевский), а за­тем и за счет самого риксдага. В 1682 г. риксрод и риксдаг приня­ли постановление, фактически передавшее в руки короля полноту законодательной власти, а в 1693 г. Карл XI был объявлен в осо­бом постановлении риксдага «суверенным», т. е. «самодержавным монархом божьей милостью».

Таким образом, абсолютизм по обе стороны Зундского проли­ва установился при поддержке податных сословий. Самодержавный строй наносил удар по экономическим и политическим позициям феодальной аристократии. Ряды высшего сословия и чиновничест­ва, особенно в Датско-Норвежском королевстве, стали пополнять­ся выходцами из других сословий. Однако классовое господство крупных привилегированных землевладельцев и сословный строй в целом оставались еще долго незыблемыми, и само одворянивание чиновников при самодержавных королях укрепляло этот строй.

Политика Швеции в Прибалтике и Карелии

Во вновь завоеван­ных землях шведы вынуждены были сохранить известную автоно­мию, поскольку их попытки навязать свои порядки вызывали, особенно в бывшей Ливонии (Эстонии и Латвии), яростное проти­водействие остзейскога (немецкого) дворянства. Эти крепостники, обладавшие широкой политической автономией и фактически рас­поряжавшиеся в провинциальных сословных собраниях — ландта­гах, естественно дорожили своими привилегиями. Аристократиче­ское шведское правительство в 1632 г. (регентство во главе с Оксеншерной) пошло навстречу остзейцам и решило впредь уп­равлять Прибалтикой как особыми «балтийскими провинциями», не посягая на привилегии местной знати, тем более что Оксеншерна, Делагарди и другие аристократы-шведы обзавелись в Прибал­тике обширными земельными владениями. Что касается карельских и русских земель, то они остались на положении рядовых шведских губерний. Всего осторожнее шведские власти обращались с их германскими владениями, сохранившими свое прежнее устройство.

Подвластные земли находились под тяжким податным гнетом шведской казны в виде прямых налогов и торговых пошлин. Про­винции несли бремя содержания шведских войск и возведения ук­реплений, мостов, дорог. Эти войска и многочисленные чиновники съедали значительную часть доходов шведской казны в Прибалти­ке. В течение большей части XVII в. крепостное право в шведской Прибалтике все усиливалось. По сравнению с этим фактом отсту­пали на второй план некоторые прогрессивные мероприятия шве­дов: их судебная реформа 1630—1632 гг., открытие первых гимна­зий в Риге, Ревеле, Дерпте и, наконец, академии (университета) в том же Дерпте (1632).

После установления абсолютизма шведская политика в балтий­ских провинциях временно резко изменилась. Карл XI отобрал в казну земли, розданные там шведской знати. Вслед за тем подо­шла очередь бывших земель Ливонского ордена и епископов, т. е. владений собственно остзейского дворянства.

Накануне Великой Северной войны Карл XI пытался ликвиди­ровать и самую автономию, вернувшись к первоначальной полити­ке полного растворения «провинций» в Шведском государстве. Тогда разъяренное остзейское дворянство стало искать пути борь­бы со шведским правлением и выдвинуло из своей среды опасного заговорщика — И. Р. Паткуля — позже советника Петра I. В годы Великой Северной войны шведы вновь пошли на уступки остзейцам и прекратили дальнейшую редукцию.

Кан А. С.

Из книги «История скандинавских стран», 1980



[1] Все даты шведской истории до 1753 г. и датско-норвежской до 1700 г. да­ются по юлианскому календарю.

[2] Но не город Бремен.

 

Читайте также: