ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
?


!



Самое читаемое:



» » » Первобытная и раннеклассовая Скандинавия (IX тысячелетие до н. э. — I тысячелетие н. э.)
Первобытная и раннеклассовая Скандинавия (IX тысячелетие до н. э. — I тысячелетие н. э.)
  • Автор: Malkin |
  • Дата: 24-08-2014 18:25 |
  • Просмотров: 8271

Тысячелетия камня и бронзы. Первые люди — охотники, соби­ратели, рыболовы — пришли в Скандинавию главным образом поз­же последнего из четвертичных оледенений, не ранее чем за девять тысячелетий до и. э. Следы межледникового, еще более древнего человека на Севере незначительны. Наиболее известные послелед­никовые культуры Скандинавии — Маглемосе и Эртебёлле (знаме­нитые «кухонные кучи») в Дании и на юге Скандинавского полу­острова, Комса и Фосна на Атлантическом побережье Норвегии, Сандарна в Юго-Западной Швеции. Все это приморские или при­речные культуры среднего каменного века — мезолита. Грубо об­битые каменные орудия скандинавов уже включали кремневый то­пор. Эти люди уже широко применяли костяные изделия, знали лук и стрелы, лодку-однодеревку, впервые приручили собаку. Носители самой поздней из этих культур (V^—III тысячелетие до н. э.) антро­пологически были уже сродни современным обитателям Южной Скандинавии, что свидетельствует о малых расовых изменениях. Вместе с тем Северная Скандинавия параллельно заселялась с востока охотниками — выходцами из Азии, что облегчалось сравни­тельно мягким («литориновым») климатом.

Важнейшим рубежом в истории скандинавских народов явился переход их к земледелию и скотоводству (ок. 3000 лет до н. э). От этой уже неолитической культуры в южной части Скандинавии сохранилось множество археологических следов самого разного характера, включая погребения и керамику. Распространение но­вых занятий, возможно, связано с приходом новых племен, также европеоидного типа. Оно позволило впервые удалиться от моря и начать освоение внутренних районов. В Дании и Южной Швеции, богатых кремнем и янтарем, развитой неолит достиг наибольшего расцвета. Его особенно заметным признаком, распространенным, впрочем, и далеко за пределами Скандинавии, были надгробия из крупных камней — мегалиты, дольмены. Само возведение этих сооружений предполагало коллективные усилия и, следовательно, крепкие родовые связи первобытных земледельцев.

Наскальное изображение. Эвенхус, Северная Норвегия

 Наскальное изображение. Эвенхус, Северная Норвегия

Культурой иных, одиночных погребений обозначается новая (в науке нередко оспариваемая) ©олна миграций в Скандинавию, около 2000 лет до н. э., из Центральной и Восточной Европы. Куль­тура эта известна также боевыми (еще кремневыми, но уже шли­фованными) топорами овальной формы, несущими следы влияния бронзовых образцов. Новая культура «боевых топоров» (иначе, ладьевидных топоров) глубоко проникла не только в Данию, но и в нынешнюю Среднюю Швецию и в Южную Норвегию. Носите­ли ее были скотоводами по преимуществу, а по своей языковой принадлежности, возможно, индоевропейцами. Они постепенно ассимилировали местное население. Обитатели Северной и заполяр­ной Скандинавии продолжали жить охотой, рыбной ловлей и поль­зовались более примитивными орудиями из местного шифера и кварца (арктический неолит). В целом же эпоха неолита и для Скандинавии считается порой расцвета первобытнообщинного строя.

Однако и Южная Скандинавия сильно отставала от остальной, континентальной части Европы. Век бронзы начался здесь лишь в середине II тысячелетия до н. э. Орудия из привозной бронзы и меди (скандинавы выменивали их за кремень) стали достоянием лишь верхушки общества, вероятно уже патриархально-родового, и не вытеснили камень. Это время начавшегося разложения перво­бытнообщинных отношений принесло с собой много нового: торго­во-культурные связи скандинавов с Британскими островами, придунайскими областями и даже Средиземноморьем, рало вместо моты­ги, золотые украшения, наконец, замечательные наскальные рельефы с изображениями условного характера. От многочисленных уже курганных погребений этой поры до нас дошли предметы одежды и туалета.

Железный век в Скандинавии. Около 500—400 лет до н. э. брон­за уступила место железу. Несмотря на этот огромный поступательный сдвиг, ранний железный век в Скандинавии скуднее поздне­бронзового. Стало холоднее и влажнее (установился современный субатлантический климат), связи с античным миром ослабли ввиду распространения кельтских племен в Западной Европе. Освоение местных запасов железной руды — на дне озер и болот — потребо­вало времени. Разложение первобытнообщинных отношений, иму­щественное и классовое расслоение замедлились. В эти последние века до нашей эры племена Дании и южной части Скандинавского полуострова уже известны как германские по языку. То были скорее всего потомки слившихся друг с другом людей «больших погребе­ний» и «боевых топоров». В Северной Скандинавии и Центральной Финляндии кочевали племена саамов (лопарей), а в Южной Фин­ляндии поселились еще до н. э. пришельцы с Поволжья — финны: те и другие принадлежали к финно-угорской языковой группе.

Более суровые условия существования вынудили часть северо­германских племен уйти во II в. до н. э. из древнедатских земель в пределы современной Восточной Германии и Польши. На рубеже нашей эры древние скандинавы вступили в оживленные торговые и культурные связи с северными провинциями Римской империи: именно поэтому I—IV века н. э. в истории Скандинавии именуются римским железным веком. Круг вещественных источников теперь расширился, а появление письменных источников — свидетельств античных авторов Питея, Плиния Старшего, Тацита, Птолемея о Скандинавии и населявших ее германских племенах ведет нас от первобытных времен уже к древним. В I—II вв. н. э. мы впервые уз­наем племенные названия жителей Севера — это свионы, гауты, финны — и само географическое понятие Скандинавии.

Протекая в более суровых природно-климатических условиях и в сравнительном удалении от Римской империи, процесс разложе­ния первобытнообщинного строя у древних скандинавов первых ве­ков новой эры шел медленнее, чем у южногерманских племен. Рас­копки жилищ говорят о существовании поселков родственных групп (родов или скорее паронимий), состоявших из патриархальных больших семей, живущих одним двором. За семьями были так или иначе закреплены пахотные участки, близлежащие луга; пастбища, леса, водоемы использовались жителями поселения или соседями- соплеменниками сообща. Производственный процесс, носил еще в значительной мере коллективный характер. Главным занятием было скотоводство в сочетании с земледелием. Последнее главенствовало на плодородных равнинных землях по обе стороны балтийских проливов и в приморской части Средней Швеции. Скотоводство было как стойловым, так и отгонно-пастбищным; наряду с пашен­ным (главное орудие — еще деревянное рало) распространено было и подсечно-огневое земледелие. По-прежнему важное значение име­ли промыслы: охота, рыбо- и звероловство. Выделились некоторые профессии — кузнецы, рудокопы, гончары.

У нескольких соседских поселений были свои вожди из более знатного рода, особые места для народных собраний, каменные городища для защиты от врагов. Кровнородственные связи были еще довольно прочными, хотя встречались уже и безродные люди, и домашние рабы. Появление примитивного буквенного письма — рун — одно из свидетельств распада первобытного общества. Оно возникло скорее всего в Южной Скандинавии (совр. Дания), тес­нее связанной с германскими провинциями Рима. Основой алфави­та служило латинское капитальное письмо. Рунические надписи вырезались чаще всего на дереве, но до нас дошли преимуществен­но высеченные на камне и металле. Ранние надписи датируются III веком н. э. Это различного рода сообщения, магические закли­нания, счетные таблицы.

Развитие внутренней колонизации, морской торговли. Сканди­навский регион остался на периферии «великого переселения наро­дов» IV—VI вв. Мнение средневековых авторов, будто Скандинавия служила исходным пунктом варварских переселений, «лоном на­родов», давно оставлено наукой. Бесспорно, однако, созвучие цело­го ряда географических названий в Скандинавии, начиная с острова Готланд, и германских племен — готов, вандалов, бургундов. С ма­териковой части нынешней Дании переселились на Британские ос­трова англы и юты. В Западную Норвегию прибыли из-за моря хорды и руги. Прослеживаются культурное родство и взаимные свяви готов из Швеции, с острова Готланд, Польши и Причерно­морья.

Данные раскопок в сочетании с топонимикой указывают на за­метный рост населения и расширение лесных расчисток — внутрен­нюю колонизацию Скандинавии как раз во времена «великого пере­селения народов». Появился колесный плуг с отвалом для вспашки тяжелых почв, разительны успехи металлургии и художествен­ных ремесел, с нею связанных. (После второй мировой войны ар­хеологами были открыты торгово-ремесленные поселения на остро­ве Хельгё, озере Меларен, к западу от Стокгольма.) О накоплении богатств свидетельствуют клады римских монет; об углублении иму­щественной и социальной розни — крупнейшие курганы и погребе­ния в ладьях; увеличение числа каменных городищ —об усилении военно^дружинной знати. Если с падением Римской империи вре­менно ослабли североморские торговые связи и началось оскуде­ние Западной Норвегии, то теперь развивались связи с народами Южной и Восточной Балтики — отсюда возвышение Средней Шве­ции. С VIII в. скандинавы сооружали уже парусные многовесель­ные корабли по 20 и более метров в длину, маневренные и грузо­подъемные, с острым внешним килем и искусно сшитыми из гибких планок бортами. В VIII в. появилось и множество приморских по­селков, специализирующихся на обслуживании торговли, ближней и дальней.

Не позже VI в. в Скандинавии возникли и первые княжества: названия их известны уже готскому историку Иордану. Англосак­сонское сказание о Беовульфе (нач. VIII в.) и позднейшие исланд­ские стихотворные памятники сообщают о межплеменных войнах свеев и гаутов (ёты в Западной Швеции или юты в Дании?), о «ко­ролевствах» рода Инглингов в Средней Швеции и в Норвегии,

Скьолдунгов в Дании. Растущее число рунических надписей свиде­тельствует как о культурном росте, так и об этническом размежева­нии — происходит деление единого языка на восточную и западную ветви.

До X в. язычество прочно владело умами скандинавов. Главным божеством их древнего пантеона был воинственный Один — отец рода богов, считавшийся носителем высшей мудрости, колдовства. Ближе к людям был бог Тор — могучий и простодушный громовер­жец, борец с великанами, защитник слабых. Бог Фрейр и его сест­ра Фрейя олицетворяли плодородие. Представления о жизни богов соответствовали идеалам родовой знати: боги сражались, пиро­вали, захватывали и делили добычу. Павшие воины допускались в чертоги Одина — Валхаллу, где продолжали земной образ жизни. Больше всего древние скандинавы ценили бесстрашие и преданность своему роду. Богам они приносили жертвы, в том числе человече­ские. Обязанности священнослужителей — жрецов в их святилищах исполняли представители местной родовой знати.

Походы викингов — экспансия, торговля и колонизация. Как и у южных германцев, славян, арабов, монголов, последняя стадия распада общинно-родовых отношений, переход к раннеклассовому обществу, а значит, и к государству сопровождался в Скандинавии энергичной внешней экспансией.

Отличаясь от «великого переселения народов» своей формой — движением по воде, а не по суше — и меньшими масштабами, похо­ды викингов, или норманнов, имели поначалу сходные причины. Начать с того, что на севере было мало пригодных и посильных для тогдашней обработки земель. Всякое расширение старого хозяй­ства и основание нового .сопряжены были здесь с тяжелым трудом корчевки, выжигания, осушения, очистки земель от камней. Неболь­шая культурная территория могла прокормить сравнительно огра­ниченное число людей. Прибавочный продукт оставался низким.

Вот почему беднота искала новых источников существования на чужбине, а знатные люди — новых источников наживы и эксплуата­ции. Успешные набеги и пиратские экспедиции могли быть проведе­ны лишь при взаимодействии этих двух сил. Нужны были не только люди, но и корабли, вооружение, воинский и мореходный опыт, съестные припасы, а при переселении — также скот и сельскохозяй­ственные орудия. Предводители первых викингских набегов — это главным образом приморская родовая знать, алчная, но не богатая.

Вторым мотивом был торговый расчет. В VIII—IX вв. торговые пути Северной Европы приобрели на время важное значение в то­варообмене между народами Запада и азиатскими странами, во многих отношениях более цивилизованными. Ведь традиционные средиземноморские пути были прерваны арабами-завоевателями. Жизненно важную для всей Западной Европы задачу сохранения экономических связей с Передним Востоком выполняли скандинав­ские купцы-викинги, разумеется, не одни, а наряду со славянскими и греческими купцами. Именно поиски торговых путей в сказочный Восток привели викингов сначала на Русь, а затем к хазарам и на Каспий, в Багдадский халифат и, наконец, в Иран. Скандинавы везли на Восток меха, тюлений жир, мед, рабов. Рынки рабов су­ществовали в IX—X вв. на Западном побережье Швеции — в устье Ета-эльв — и на датском острове Самсё, между Ютландией и Зелан­дией. В Европу скандинавы доставляли пряности, вина, шелка, ювелирные изделия, наконец, деньги.

Голова человека железного века, сохранившаяся в болоте. Тол луд. Ютландия

 Голова человека железного века, сохранившаяся в болоте. Тол луд. Ютландия

 

В-третьих, угроза подчинения нарождающейся в самой Сканди­навии государственной власти толкала строптивую знать к уходу, к поискам вольной жизни.

Успеху походов викингов способствовали не только превосход­ство мореходного искусства скандинавов (впоследствии превзой­денных лишь ганзейцами, да и то лишь отчасти) и внезапность их появления. Не менее важно было и то, что способность их соседей к отпору снижалась политической раздробленностью — феодальной на западе, племенной на востоке Европы. Обе части Европы, осо­бенно после распада Каролингской империи и до образования силь­ных государств в Англии, Франции, Германии, России, с разных сторон были открыты для набегов и нападений.

С конца VIII в. походы скандинавов становятся более активны­ми. Начинаются набеги, экспедиции викингов, как они себя назы­вали, или норманнов, данов, варягов, как их называли соседи. Скандинавские флотилии проникают в Каспийское, Черное, Среди­земное и другие моря. Они грабят берега Ирландии и Франции, Балтики и Италии, Испании и Северной Африки. Варяжских куп­цов встречают на рынках Константинополя, Багдада, Хорезма, Бу­хары. Впоследствии, в XI в., потомки викингов, уже осевшие на но­вых земдях — во Франции (Нормандия), совершили новые крупные завоевания в Британии и Южной Италии, а обосновавшееся в Ис^ ландии и Гренландии норвежцы достигли в конце X в. берегов Се­верной Америки.

Первыми викингами были жители той из скандинавских стран, для которой море имело наибольшее значение, т. е. Норвегии. Их походы начались в июне 793 г., когда они привели в ужас монахов острова Линдисфарна в Северо-Восточной Англии. Норвежские ви­кинги подчинили себе и колонизовали в первую очередь близкие к норвежским берегам острова — Фарерские, Шетландские, Оркней­ские. Затем норвежские дружины обрушились на кельтское населе­ние Ирландии, Гебридских островов, острова Мэн. Не встретив под­линного отпора, норвежские конунги приступили к завоеваниям. В 30-х годах IX в. было основано первое, а в 50-х годах — второе норвежское королевство в Ирландии.

После колонизации норвежцами мелких островов Северной Ат­лантики и побережья Ирландии настала очередь Исландии. По климату и природным условиям Исландия, омываемая Гольфстри­мом и лежащая к югу от полярного круга, близка Западной Норве­гии. До IX в. здесь скрывались от мирской суеты ирландские и шот­ландские монахи-отшельники. В 874 г. в Исландии высадился пер­вый норвежский колонист — знатный землевладелец Ингольф Арнарсон. Высадился он на юге-западе страны, в бухте, где из недр земли била горячая вода — гейзер (в XIX в. здесь была основана столица Исландии Рейкьявик). Затем развернулась подлинная ко­лонизация Исландии. Знатные норвежцы привозили на своих судах множество домочадцев, слуг, рабов, скота. Они захватывали боль­шие пространства земли, а затем выделяли мелкие участки в поль­зование своим бедным соотечественникам.

Слово знатного исландца было веским на местных судебных собраниях — тингах и на общеисландском законодательном и су­дебном народном собрании — альтинге (впервые собрался в 930 г.). Родовая знать выполняла и почетные обязанности языческих свя­щеннослужителей (годи). Тем не менее в эпоху викингов Исландия оставалась варварской республикой (народоправством — «тьоуд- вельди», по современному исландскому определению). Во главе альтинга стоял выборный «законоговормтель», не существовало ни короля, ни военной дружины, ни регулярного взимания по­датей.

Из Исландии викинги двинулись далее на запад. Около 982 г. изгнанный из Исландии за убийство богатый земле- и рабовладелец Эйрик Рыжий высадился в Гренландии и выстроил себе усадь­бу на юго-западном побережье острова.

 Корабль викингов. Реконструкция

Сыну первооткрывателя Гренландии Эйрика Рыжего — Лейфу Эйриксону (т. е. буквально Эйриковичу), прозванному Счастливым, исландские саги приписывают честь открытия новых земель к запа­ду от Гренландии, т. е., как мы теперь знаем, североамериканских островов. Около 1003 г. Лейф Эйриксон совершил первую высадку в Северной Америке. На ньюфаундлендском берегу Атлантики бы­ли выстроены жилища, колонисты зазимовали. Они вели оживлен­ную торговлю с индейцами («скрелингами»), меняя ткани на шку­ры. Нападения индейцев вынудили скандинавов, однако, к возвра­щению в Гренландию.

Датских викингов было больше, и организованы они были луч­ше, чем норвежские. Походы датчан — основной поток скандинав­ской экспансии, и это не случайно. Дания представляла собой наи­более развитую из скандинавских стран. Объединение в одно королевство — уже к началу IX в. — было здесь более легким делом, чем в обширных и малодоступных землях шведов и норвежцев.

Походы датских викингов — это не столько набеги, сколько пла­номерно организованные экспедиции. Их готовят, а то и возглавля­ют сами короли Дании, их родственники и приближенные. Не до­жидаясь,. пока Карл Великий, покорив саксов, возьмется за них, датские викинги при короле Годфреде около 800 г. сами обрушились на Каролингскую империю. Однако при жизни Карла Великого империя оказалась неприступной для датчан, хотя их корабли про­должали «разведку боем» все дальше к югу, заходя в Ла-Манш (820), а затем в Бискайский залив и Средиземное море.

Походы датских викингов на каролингскую Францию справед­ливо считаются непрерывной — вплоть до основания Нормандского государства в 911 г. — датско-франкской войной. Викинги вмеши­ваются в местные распри, нанимаются на службу то к одним, то к другим феодалам. В середине IX в. скандинавы поднимаются вверх по Сене, берут и грабят Париж, зимуют в устье Луары, появляются на Гаронне. Грабят они и Германию, поднимаясь по Рейну и Эльбе, проникают в арабский мир, опустошая берега Марокко и Испании. В 846 г. викинги осаждают Рим.

Во второй половине IX в. главной жертвой датчан стала раз­дробленная англосаксонская Британия. В 851 г. датское войско впервые зимовало в Кенте, на юго-востоке Англии. Северо-Восточ­ное побережье Англии датчане начинают использовать для заселе­ния. Датское завоевание и колонизация второй половины IX в. при­дали доброй половине английской территории, как и местному про­цессу феодализации, особый характер. Владения датчан в Северо­Восточной Англии впоследствии получили наименование «области датского права» — Денло, или, по-древнескандинавски, Данелаг. Область стала важным проводником обратного влияния англосак­сонских порядков на более отсталую Скандинавию.

В начале X в. происходит событие, знаменующее окончание пер­вого этапа экспансии викингов. В 911 г. датский (возможно, нор­вежский) вождь Ролло (Роллон) с войском преимущественно из датчан получил в лен от короля Карла Простоватого область в устье Сены, названную герцогством Нормандским, Нормандией. Новопоселенцы быстро офранцузились. Свой скандинавский облик Нормандия удерживала лишь до второй половины X в., тогда как «область датского права» в Англии сохранила его на ряд столетий. Чем объясняется столь быстрая ассимиляция викингов во Фран­ции? Во-первых, тем, что во Франции, в частности в Нормандии, уровень феодального развития был значительно выше, чем у англо­саксов. Во-вторых, изменениями в социальной природе самих ви­кингов. Походы IX в. способствовали накоплению богатств и даль­нейшему возвышению норманской знати над массой свободных; эта знать познакомилась на чужбине и с преимуществами феодальной эксплуатации над разбоем и рабовладением.

Известную роль в изменении характера скандинавской экспан­сии сыграло и проникновение в среду датской, норвежской и швед­ской знати христианской идеологии. Еще с 20-х годов IX в. в Дании действовали христианские миссионеры (немецкий монах Ансгарий). В 834 г. в Гамбурге, а в 864 г. в Бремене были основаны архиепи­скопства в целях пропаганды «слова божия» на Севере. В конце IX в. викинги в Нормандии и на Британских островах стали пере­ходить в новую веру. Во второй половине X в. крестились и сами короли трех скандинавских государств: датский Харальд Синезубый (ок. 960 г.), норвежский Олаф Трюгвасон и шведский Олаф Скотконунг (ок. 1000 г.). Более долгим делом было обращение в новую веру массы их подданных.

Лагерь викингов. Треллеборг, остров Зеландия. Аэрофотосъемка

 Лагерь викингов. Треллеборг, остров Зеландия. Аэрофотосъемка

 

Временное прекращение набегов викингов к началу X в. объ­яснялось не в последнюю очередь усилением отпора им со стороны западноевропейских государств. В конце IX в. английский король Альфред Великий и германский император Арнульф нанесли каж­дый на своей территории первые поражения датчанам. В середине X в. датские и норвежские владения в Британии пали одно за дру­гим. Однако англосаксонские короли не изгоняли скандинавских поселенцев, и те впоследствии слились с англосаксами.

Между тем в самой Дании королевская власть продолжала уси­ливаться. Особенно это относится ко времени Харальда Синезубого (царст. до 985 г.). При нем впервые прочно соединились в одних руках все составные части средневековой датской державы — ост­рова, Ютландия, Шлезвиг, Сконе. При Харальде в Дании были впервые учреждены епископства с немецким духовенством во главе.

В конце X в. властители трех скандинавских королевств столк­нулись между собой. Датский король Свейн Вилобородый — сын Харальда, низложивший отца, — выступил в союзе со шведским ко­ролем Олафом Скотконунгом против норвежского короля-викинга Олафа Трюгвасона. В знаменитой морской битве при Сволде (на Балтике, 1000 г.) норвежец проиграл и погиб. Норвегия признала верховенство Свейна, а восточные ее области достались шведскому королю (в том числе выход к Северному морю).

На рубеже X—XI вв. походы скандинавов на Англию, возглав­ленные могущественным королем Свейном Вилобородым, возобно­вились с удвоенной силой. По-сле взятая Лондона Свейн перед са­мой своей смертью (1014) стал властителем Англии. Ему наследо­вал его сын — юный Кнут, широко известный в истории Англии Кнут Великий (ум. в 1035 г.), завершивший дело отца. Кнут носил гордый титул «короля всей Англии и Дании, и Норвегии, и части Швеции». Жил он главным образом в Британии, старался привлечь на свою сторону местных феодалов и церковь, расширял их приви­легии, содействовал закрепощению крестьян, поощрял ассимиляцию датской знати в Англии.

После смерти Кнута его грандиозная держава распалась. Нор­вегия вновь стала независимой, один из ее королей — Харальд Хардрад (Строгий) тщетно пытался завоевать Британию и пал б сражении при Стамфордбридже (1066) за три недели до норманд­ского завоевания Англии. На нем мы не остановимся, ибо норманд­цы Вильгельма Завоевателя уже были не скандинавскими викин­гами, а французскими рыцарями. Так же обстоит дело и с норманд­ским завоеванием Южной Италии и острова Сицилии в XI в.

Если первые походы викингов — это подлинно варварские за­воевания, эпилог «великого переселения народов», то захваты нор­мандцев— это уже акты феодальной экспансии, близкие не только по времени к крестовым походам.

Последнюю неудачную попытку завоевать Британию предпри­нял датский король Свейн Эстридсен в 70-х годах XI в.

 

Шведские викинги (варяги) на Востоке. Швеция эпохи викингов была бесспорно более отсталой и менее населенной страной, чем Дания. Море здесь играло меньшую роль, чем в жизни Норвегии. Тем не менее общие предпосылки для походов викингов действова­ли и в Швеции. Именно у шведских викингов оказались наиболее благоприятные условия для торговли с Востоком. Напротив, для массового исхода населения серьезных предпосылок в Швеции, по- видимому, не было.

Имеется множество данных об участии шведских викингов в набегах на Каролингскую империю, в завоевании Британии, в ко­лонизации Исландии. Но главной ареной действий шведов была, естественно, Балтика. В восточной части Шлезвига шведские викин­ги в конце IX в. отняли у датчан Хедебю — один из немногих горо­дов Северной Европы того времени. Он был утрачен шведами во второй четверти X в. под ударами германского короля Генриха Птицелова и впоследствии сожжен датчанами.

Другая часть шведских викингов в IX в. направилась на Восток по прибалтийским и русским рекам: Западной Двине, Неману, Неве, Волхову, затем по Ловати к Днепру и по Свири к Волге. Их полуторговые, полуразбойничьи экспедиции проникали по Волге к хазарам и волжским болгарам, а затем в Среднюю Азию, к арабам и иранцам. По Днепру варяги — восточноевропейский синоним ви­кингов— выходили в Черное море и к Византии (путь «из варяг в греки»). Русь была в представлении скандинавов богатой страной, «страной укреплений» (Гардарики). Восточнославянские и визан­тийские города на пути прохождения варягов получили в древне­скандинавском языке свои наименования: Новгород — Хольмгардр, Киев — Кенугардр, Константинополь — Миклигардр.

Торговля с мусульманским Востоком через Русь сыграла в жиз­ни древнешведской державы (Свитьод) огромную роль. У исходно­го пункта торговых путей на восток — на острове в юго-восточной части озера Меларен — вырос первый собственно шведский город Бирка, ныне не существующий. Торговля с Востоком обогащала прежде всего местную знать. Не случайно восточная, связанная с русской торговлей часть Швеции — Упланд — стала центром соби­рания страны. Именно здесь и на острове Готланд больше всего найдено кладов с арабскими серебряными монетами, вырученными от продажи рабов и пушнины.

Грабительские набеги и захваты викингов имели место преиму­щественно на Севере, по берегам Финского залива, в районе Нов­города и Приладожья. Около 862 г. при неясных обстоятельствах в Новгороде оказывается викинг (варяг) легендарный Рюрик. Согласно летописи, потомкам этого Рюрика, позже (в течение Хв.) ославянившимся, суждено было стать преемниками древних сла­вянских князей Славии и Куявии, т. е. Новгорода и Киева, объеди­нить эти княжества в мощное Русское государство, освободить из-под власти хазар славянские земли, проникнуть к Дунаю и Чер­ному морю, установить западную границу Руси. Немногочисленные варяжские дружины могли удержаться на Руси только при условии постепенной ассимиляции и, главное, при условии подчинения их торговых интересов интересам славянской знати. Скандинавские имена в свитах киевских князей встречаются довольно часто, как это видно из русско-византийских договоров первой половины X в. Князь и бояре клялись уже по славянскому обряду, именами сла­вянских богов. Следы осевших здесь варягов прослеживаются лишь в нескольких поколениях.

Что касается так называемого «призвания варягов», то оно со­вершенно не подтверждается скандинавскими источниками. Совре­менные советские историки считают это призвание официозной ле­гендой, сочиненной в XI в. для укрепления позиций правящей ди­настии Рюриковичей.

Следствием варяжских походов и оседания отдельных групп скандинавской знати и воинов на Руси явились тесные политические, торговые и культурные связи древ­ней Скандинавии с Киевско-Новго­родской Русью. Наличие этих свя­зей подтверждается вещественными находками, руническими надписями и скандинавскими сагами. Расцвет русско-скандинавских связей отно­сится к тому времени, когда на Ру­си уже сложилось раннефеодальное государство. При Владимире I в конце X в. имела место последняя попытка наемной варяжской дружи­ны овладеть Киевом, но русский князь пресек эту запоздалую аван­тюру. Отныне прибывающим на Русь варягам приходилось доволь­ствоваться, как и в Византии, слу­жением местным государям в каче­стве вспомогательной военной силы наряду с тюрками-кочевниками.

Олаф II. древняя скульптура из церкви. Норвегия

 Олаф II. древняя скульптура из церкви. Норвегия

Ярослав Мудрый и другие рус­ские князья охотно давали при сво­ем дворе приют изгнанным со своей родины скандинавским королям и принцам. В Новгороде в конце X в. жил уже упомянутый выше норвеж­ский король-викинг Олаф Трюгва­сон. В Киеве нашел гостеприимное убежище креститель Норвегии ко­роль Олаф II Святой (царств, до 1028 г.). На Руси вырос сын и пре­емник его Магнус Добрый. При дворе Ярослава жил и следующий норвежский король-викинг Харальд Строгий, взявший в жены дочь Ярослава Мудрого Елизавету. После смерти Харальда его вдова Елизавета Ярославна вышла замуж за датского короля Свена Эст- ридсена (XI в.). Сам Ярослав был женат на Ингигерде — дочери шведского короля Олафа Скотконунга; позже внук его, другой ки­евский великий князь — Мстислав I Владимирович, взял в жены опять-таки шведскую принцессу.

Таким образом, династические связи Руси со Скандинавией до монгольского нашествия были, вероятно, теснее, чем с каким-либо иным государством Западной Европы. Экономической основой этих связей были общие интересы в посреднической торговле между За­падом и Востоком.

Никакой цивилизаторской миссии варяги на Руси выполнить не могли. У шведов значительно позже, чем на Руси, появились круп­ные города, утвердилось христианство, были созданы летописи и записаны законы.

 

Раннеклассовое общество. Возникновение городов, государств и народностей. Благодаря западноевропейским хроникам, руниче­ским надписям, поэзии скальдов, а также источникам более позд­ним— исландским сагам и записям обычного права,— скандинавы времен викингских походов известны историкам лучше, чем их пред­ки времен «великого переселения народов». Древнескандинавское общество на рубеже I—II тысячелетий н. э. все еще было переход­ным от первобытнообщинного к классовому, однако то была уже по­следняя ступень тысячелетнего перехода от варварства к цивили­зации.         ^

Прежде всего, общество эпохи викингов четко делилось на знат­ных людей (знатных по родовой принадлежности или по служебно­му положению), полноправных свободных и на людей зависимых: безземельных, вольноотпущенников, данников, наконец рабов. Ко­личественные соотношения этих слоев нам, разумеется, неизвестны. В самой удобной для земледелия, теснее связанной с Западной Европой части скандинавского мира — в Дании — социальная диф­ференциация была более четкой, чем в Норвегии и Швеции.

Сохранялись пережитки патриархально-родового уклада в виде больших семей — семейных общин, о чем свидетельствуют остатки раскопанных поселений, а также в виде хитроумных обычноправо­вых (записанных уже в XII—XIII вв.) запретов перехода земельных владений за пределы широкого круга родственников, совместно участвовавших в несении различного рода повинностей. Частью старого уклада были: народные собрания — тинги; неупорядоченная выборность королей (конунгов); устойчивость племенного самосоз­нания (особенно у шведов); наконец, сохранение (опять-таки доль­ше всего у шведов) языческого мировоззрения.

Тем не менее в эпоху викингов род потерял свое значение как производственная ячейка и как субъект собственности. Скандинавы стали жить преимущественно малыми семьями; на Скандинавском полуострове, особенно у норвежцев, был широко распространен ху­торской тип поселения. Пахотные земли вокруг хутора огоражива­лись и наследовались главой семьи. В рунических надписях на па­мятных камнях той эпохи сохранились имена землевладельцев- скандинавов. Индивидуально-семейная собственность на пашню или луг сочеталась с коллективной собственностью большего или меньшего круга соседей на «алменнинг», альменду — пастбища, леса и пр. Иначе говоря, скандинавская соседская (территориаль­ная) община уже сложилась тогда в том примерно виде, в каком она затем просуществовала до буржуазного аграрного переворота XIX в.

‘Известен ряд других значительных достижений древнесканди­навского общества. Это необычайно высокий уровень развития море­ходства, военной организации, включая инженерное искусство при сооружении воинских лагерей, торговли, накопление денег от тор­говли (со странами Востока) или от собранной дани (например, из Англии). Время норманских походов и транзитной торговли через Скандинавию — это пора рождения скандинавских городов. Не позже IX в. возникли: Бирка, Рибе, Хедебю, Скирингссаль на за­падном берегу Осло-фьорда. Несколько позже важным, хотя й не городским торговым центром стал остров Готланд на Балтике. Обнаруженные во всех этих местах скопления кладов и могил, остатки укреплений и жилищ указывают, повторяем, на широчай­ший межконтинентальный размах скандинавской торговли, ориен­тированной преимущественно на восток — на Русь, Халифат, Ви­зантию. В конце эпохи викингов — между серединой X и серединой XI  вв. — возникли новые города, сохранившие свое значение на многие столетия: Роскилле и Лунд в Дании, Тёнсберг и Нидарос (Тронхейм) в Норвегии, Сигтуна и Скара в Швеции. С городами вырос и слой профессиональных торговцев.

Далее, эпоха викингов стала и порой первых государственных объединений каждого из трех скандинавских народов, более того — порой появления самих датской, норвежской, шведской народностей и названий трех стран. Языковые различия еще были невелики: преимущественно между востоком — Данией и Швецией, и запа­дом— Норвегией и Исландией; вместе с тем шведско-норвежский рунический алфавит дифференцировался от датского. Взаимному сближению племен и сплочению их групп в народности способство­вало политическое развитие — образование трех королевств Скан­динавии. Раньше других твердо засвидетельствован король данов Годфред, воевавший с самим Карлом Великим в начале IX в. Пер­воначальное политическое объединение Норвегии и Швеции состоя­лось лишь в X в. На рубеже IX—X вв. один из южнонорвежских ко­нунгов— Харальд Харфагр (Прекрасноволосый) временно подчи­нил своей верховной власти большую часть современной Норвегии. Датские земли вновь собрали воедино Горм Старый (умер ок. 945 г.) и его сын Харальд Синезубый. Объединение Восточной и Западной Швеции завершилось на рубеже X—XI вв. при короле Олафе Скот- конунге (ум. ок. 1022 г.).

Эти раннесредневековые короли уже имели обширные земельные владения и опирались на свои дружины («хирд»). Они собирали дань и «дары» с населения, ставили в подвластных областях на- местников-ярлов, чеканили примитивные деньги (с начала XI в.), созывали военно-морские ополчения («лейданг», «лединг»). Суще­ствовало уже административно-территориальное деление (в виде сотенных округов «хундари» и других единиц, например «херред» и пр.). Это деление твердо засвидетельствовано с начала XI в., т. е. со времени образования трех крупных королевств при гегемонии датского. Государи западных и восточных стран Европы от Анг­лии до Киевской Руси — вступали со скандинавскими королями в равноправные брачно-политические связи.

Скандинавские королевства, возникнув как варварские, лишь 'постепенно становились организациями господствующего класса, раннефеодальными государствами. Раньше других, не позже конца X в., такое государство сложилось в наиболее развитой Дании, что и было предпосылкой для образования североморской державы Свейна и Кнута. В Норвегии государственное развитие достигло такого же уровня, но позже, чем в Дании, за пределами эпохи викингов.

Таким образом, общество эпохи викингов включало три разных уклада: общинно-родовой, рабовладельческий (рабство как домаш­нее, так и производственное, в обоих случаях весьма жестокое) и протофеодальный (угощения и повинности свободного населения в пользу королей, в других случаях уплата дани). Ни один из этих укладов еще не имел решительного перевеса над другими. Такое общество — конечный плод распада первобытнообщинного строя — многие советские историки и этнографы именуют теперь раннеклас­совым. Это определение поз!Воляет оттенить отличие такого общества от более ранних этапов разложения первобытного об­щества.

Культурный подъем эпохи викингов. В целом в эпоху викингов (IX—XI вв.) духовная культура древних скандинавов испытывала явственный подъем. Резко увеличилось число рунических надписей, упростился их алфавит — на смену общегерманскому из 24 знаков пришел особый скандинавский из 16 знаков, в дальнейшем диффе­ренцировавшийся. От этой эпохи дошло до нас много памятных камней с указанием имен знатных скандинавов, их подвигов и вла­дений. Заметен перелом и в изобразительном искусстве. Появляется новый стиль — энергичный, выразительный, строго организованный. Самым распространенным мотивом в украшениях на дереве, метал­ле, камне стал так называемый «хватающий зверь». Эпоха викин­гов ознаменовалась также расцветом поэтического искусства скаль- дов-стихотворцев, бывших одновременно воинами, мореплавателями и пр. Скальдическое искусство возникло в IX в. и переживало пору своего расцвета в X—XI вв. у норвежцев и особенно у исландцев. Творения скальдов жили в устной традиции вплоть до появления новой местной письменности, созданной из англосаксонского вари­анта латинского алфавита. В песнях скальдов, нередко импровизи­рованных, славились подвиги викингов. Сохранились имена наибо­лее искусных скальдов: первый среди них — Эгиль Скаллагримсон (X в.) с его хвалебной песнью «Выкуп головы».

Крайне сложные в построении стихи скальдов строго ритмичны, насыщены аллитерациями, замысловатыми синонимами — «хейти» и метафорами — «кеннингами». Вот некоторые из таких кеннингов: «чайка ран».— ворон, «река трупа» — кровь, «поле тюленя» — море, «война копий» — битва, «страна края сигов равнины» — это... женщина, «сиги (рыбы) равнины» — змеи, «край змей» — золото, «страна золота» — женщина.

На закате древнескандинавской языческой эпохи — скорее всего в VIII—XI вв. — были сложены и песни о богах и героях, дошедшие до нас в их исландской обработке, в записи XIII в. Песни эти по исландскому названию их сборника XIII в. именуются Эддой, точ­нее Старшей, или Поэтической Эддой. Это в основе своей плод устного народного творчества. У народов, говорящих на германских языках, нет более замечательного эпоса. Более 150 раз переводи­лась «Старшая Эдда» на разные европейские языки. Древнесканди­навский эпос стоит в одном ряду с эпическими частями Библии, с Илиадой и древнеиндийской Рамаяной.

Песни о богах сообщают бесценные и наиболее полные сведе­ния об общегерманской языческой мифологии. Из этих песен зна­мениты «Прорицание вёльвы» (вещуньи) и «Речи Высокого». Пер­вая из них повествует о начале и конце мира. Вторая содержит наставления житейской мудрости.

Сюжет песен о героях — главным образом южногерманского и лишь в меньшей части местного скандинавского происхождения. Они воспевают события времен великого переселения народов — деяния готов и гуннов, Сигурда (нем. Зигфрид) и Брунхильды, Гудрун и Атли (исторический Аттила).

И песни «Старшей Эдды», и стихи скальдов — памятники не столько исландской, сколько скандинавской литературы в целом. Ведь в эпоху викингов скандинавы, по существу, говорили на диа­лектах одного языка — древнескандинавского. Быт и нравы эпохи викингов отразились в свою очередь в содержании более поздней — средневековой исландской литературы, исландских родовых саг XII-XIII вв.

Кан А. С.

Из книги «История скандинавских стран», 1980

 

 

Читайте также: