ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
Вам нравится наш сайт?


Отличный сайт!
Хороший сайт
Встречал и получше
Совсем не понравился





» » Мандельштам Михаил Львович (1866-1939)
Мандельштам Михаил Львович (1866-1939)
  • Автор: Malkin |
  • Дата: 21-03-2015 21:56 |
  • Просмотров: 3449

адвокат Михаил Львович (Моисей Лейбович) МандельштамСреди самых ярких звезд «молодой адвокатуры» конца XIX — нача­ла XX в. блистал и Михаил Львович (Моисей Лейбович) Мандельштам — высококлассный правовед-криминалист, судебный оратор и политик (член ЦК Конституционно-демократической партии), литератор-мему­арист, разделивший в конце концов — при Сталине — судьбу П.Н. Ма­лянтовича.

Как и о Малянтовиче, о Мандельштаме тоже нет поныне хотя бы краткого обобщающе-биографического исследовании, хотя о нем свиде­тельствуют разнообразные — не только архивные, но и опубликованные источники, включая воспоминания его коллег и современников[1], а глав­ным образом, его собственные, редкостно содержательные мемуары...[2]

Михаил Львович Мандельштам родился в 1866 г. в Казани. Его отец, известный в городе детский врач, лечил юного Н.Э. Баумана — впослед­ствии видного революционера, большевика, которого сам Михаил Льво­вич через много лет (в 1905 г.) защищал на судебном процессе[3].

В 1883 г. Мандельштам поступил на юридический факультет Петер­бургского университета и познакомился там со своим однокурсником, студентом естественного факультета А.И. Ульяновым (старшим братом В.И. Ленина)[4]. Вместе с Ульяновым, его сестрой Анной, П.Я. Шевыре- вым, З.А. Венгеровой (младшей сестрой библиографа С.А. Венгерова) он входил в депутацию от петербургского студенчества, которая привет­ствовала М.Е. Салтыкова-Щедрина 8 ноября 1886 г., в день именин пи­сателя, у него дома, причем с приветственной речью выступил именно Мандельштам. «Ульянов и Шевырев указали на него, — вспоминала об этом Венгерова. — «Он юрист, известный у нас оратор, речь сказать — его дело»[5].

Вскоре после этого, 17 ноября 1886 г., снова вместе с А.И. Ульяно­вым и П.Я. Шевыревым (они в то время создавали террористическую фракцию партии «Народная воля» и через полгода будут казнены), Мандельштам, хотя и не был членом фракции, принял участие в на­шумевшей добролюбовской антиправительственной демонстрации у могилы Н.А. Добролюбова на Волковом кладбище в Петербурге. За это он был арестован и выслан «на родину», в Казань[6]. Его причастность к «Народной воле» не была установлена, но сугубая неблагонадежность стала для властей фактом: в феврале 1888 г. он был вновь арестован и выслан на два года в Симбирск[7].

Революционером Мандельштам не стал, но пережил в юные годы увлечение сначала народничеством, а затем марксизмом. Он был тогда дружен с одним из пионеров марксизма в России Н.Е. Федосеевым, ко­торый «в ранней молодости жил в семье Мандельштамов»[8], на одной из нелегальных лекций Мандельштама в Казани впервые услышал о Марксе 17-летний Ульянов (Ленин)[9].

С конца 1880-х годов Мандельштам надолго оказался под неглас­ным надзором полиции[10], причем его политическую оппозиционность каратели явно преувеличивали. Так, шеф заграничной агентуры Депар­тамента полиции А.М. Гартинг[11], следивший за поездкой Мандельшта­ма по Франции весной 1906 г., заключил, что Мандельштам «близко сошелся с Михаилом Гоцем[12] и чуть ли не целиком разделяет в настоящее время убеждения партии социалистов-революционеров»[13]. В дей­ствительности Мандельштам (хотя он и мог быть лично знаком с М.Р. Гоцем) еще в октябре 1905 г. стал членом ЦК несравнимо более умеренной Конституционно-демократической партии (кадетов)[14]. Прав­да, там он оказался излишне левым и в 1907 г. вышел из ЦК по несо­гласию с партией. Но вплоть до 1917 г. держал себя, по его собственно­му выражению, «спиной к революции»[15].

Блестяще эрудированный юрист, присяжный поверенный с 1902 г.[16], Мандельштам к тому же еще со студенческих лет имел репутацию выда­ющегося оратора. Рослый, статный, красивый брюнет с бурным темпе­раментом и могучим голосом, он был зажигательно красноречив и про­изводил сильное впечатление на любую аудиторию. Своей оппозиции к самодержавию он никогда не скрывал, скорее даже бравировал ею. По­этому «государственные преступники» охотно выбирали его своим за­щитником. Он, со своей стороны, рано выбрал для себя амплуа именно политического защитника и успел выступить в этом амплуа еще до того, как примкнул в 1903 г. к первому из кружков политзащиты, который был основан в Москве в 1896 г. во главе с Н.К. Муравьевым, П.Н. Малян- товичем, В.А. Маклаковым, Н.В. Тесленко и М.Ф. Ходасевичем[17].

Впервые Мандельштам, тогда еще юный, 25-летний помощник при­сяжного поверенного, выступил в качестве политического защитника

8   февраля 1892 г. в Казанском военно-окружном суде по делу о поку­шении на местного губернатора П.А. Полторацкого. Покушался бес­партийный террорист, будущий эсер и, затем, большевик Н.И. Кочурихин — трижды выстрелил в губернатора и легко ранил его (за то, что он из карьеристских соображений скрывал от центральной власти правду о страшном голоде, поразившем Казанскую губернию). В зна­нии и недонесении об этом теракте обвинялся народоволец А.И. Ар­хангельский. Его-то и защищал Мандельштам (Кочурихин от защитни­ка отказался).

Судя по воспоминаниям Михаила Львовича, которые согласуются с информацией о процессе Кочурихина—Архангельского в газетах «Ка­занские ведомости» и «Прогресс», военный прокурор требовал и для Кочурихина, и для Архангельского смертной казни. Суд, однако, прислушался к доводам Мандельштама: казнь оговорена в ст. 279 специаль­но для покушения, а что касается недонесения, то о нем статья ниче­го не говорит и «не может подлежать распространительному толкова­нию»[18]. В результате и Архангельский, и даже Кочурихин (по ходатай­ству суда перед царем) получили каторжные сроки.

В дальнейшем Мандельштам с равной ответственностью юриста- профессионала защищал и социал-демократов (Н.Э. Баумана, Н.А. Рож­кова), и эсеров (Г.А. Гершуни, И.П. Каляева), и кадетов (Е.В. Аничкова, А.В. Тыркову), и рядовых участников массового движении. При этом, кого бы ни защищал Михаил Аьвович из деятелей антиправительствен­ной оппозиции, он всегда акцентировал их демократические идеи и мирные, ненасильственные методы борьбы. Показательно его выступ­ление на процессе по делу о первомайской демонстрации 1902 г. в Са­ратове.

Этот процесс вела Саратовская судебная палата 4—7 ноября 1902 г. Суду были преданы 15 человек, в том числе рабочий П.И. Воеводин (впоследствии видный деятель СССР, член ВЦИК 5—6 созывов, Герой Социалистического Труда) и фельдшерица Е.Н. Ошанина (дочь члена Исполнительного комитета «Народной воли» М.Н. Ошаниной). Обви­нение поддерживал прокурор А.А. Макаров[19]. Защищали обвиняемых 12 адвокатов: среди них — Мандельштам, А.М. Александров (будущий защитник лейтенанта П.П. Шмидта), И.Н. Сахаров (дед академика А.Д. Сахарова), А.А. Никонов (родной брат народовольца С.А. Никоно­ва — шурина Н.П. Карабчевского)[20] и др. Перед началом процесса они согласовали общую линию поведения, сделав упор на том, чтобы опро­вергнуть юридическую базу обвинения, построенную на «свидетель­ских» данных жандармов, сыщиков и прочей «казенной» публики[21].

Мандельштам жестко оспорил попытки обвинения квалифициро­вать саратовскую демонстрацию по ст. 252. Напомнив судьям, что эта статья карает «составление и распространение письменных или печат­ных сочинений с дерзостным порицанием установленного строя», он вопрошал с недоумением, законно ли подгонять под сочинения надписи на флагах «Долой самодержавие!», а под публичные речи — возгласы из тех же двух слов[22].

Главное же, Михаил Львович подчеркивал, что ничего преступного в социал-демократических требованиях нет. «Посмотрим, чего хочет, чего добивается русская социал-демократия, — говорил он, обращаясь к су­ду. — Прочтем прокламацию: свобода совести, свобода печати, собра­ний, уравнение в правах всех сословий, всех национальностей. Да разве это все так несбыточно? Разве под многими их этих пожеланий не под­писались бы вы сами? Майская демонстрация по своему характеру не революционна. Это способ мирной пропаганды научных идей. Пожела­ете ли вы опять усиленной репрессией выбросить реку из ее берегов? Взгляните на Волгу. Как мирно катит она свои могучие волны! Но попро­буйте запрудить ее. Река вырвется из своего естественного русла»[23].

Судьи мало внимали таким речам и, как правило, выносили «врагам престола» даже при минимуме улик максимально суровые приговоры. Поэтому обвиняемые, бывало, разочаровывались в услугах адвокатов. «Что из того, — спрашивал социал-демократ С.Ф. Васильченко, судив­шийся по делу о политической демонстрации 2 марта 1903 г. в Росто­ве-на-Дону, — что из того, что рыкавший, как лев, Мандельштам, от негодующей речи которого дрожала не только его мощная фигура, а со­трясались даже стены, вопиял о справедливости? Судьи не дрогнули»[24].

Старый большевик в данном случае был не прав. Во-первых, благо­даря усилиям адвокатов, приговор был все-таки смягчен по сравнению с тем, чего требовал прокурор и что мог определить военный суд[25]. Ведь демонстранты оказали сопротивление полиции и казакам, когда те применили силу, причем был убит полицейский пристав. Состав суда предвещал обвиняемым все самое худшее: председатель и прокурор — генералы, члены суда — казачьи офицеры, «юридические» познания которых «не шли дальше применения нагайки»[26]. Так как непосред­ственный убийца пристава не был выявлен, прокурор связал всех под­судимых (23 чел.) коллективной ответственностью толпы за убийство, подвел обвинение под ст. 279 Военно-судебного устава и, в согласии с этой статьей, потребовал для шести подсудимых (включая трех жен­щин!) смертной казни и еще для 16 — каторжных работ.

Мандельштам, возглавлявший на этом процессе защиту, легко дока­зал юридическую несостоятельность попыток обвинения связать всех подсудимых коллективной ответственностью за единоличное убийство. «Один из основных принципов уголовного права гласит: «Каждый от­вечает за свои действия, и только за них, — напоминал адвокат воен­ным юристам азы правоведения. — Вне этого юридического положе­ния мы очутимся в области полной анархии уголовного права»[27]. Другие защитники (в их числе был Л.Н. Андроников) энергично поддержали Мандельштама. В результате суд вынужден был оправдать 11 подсуди­мых, а три смертных приговора вынес с ходатайством о замене их ка­торжными работами[28].

Мало того, всем своим поведением на ростовском процессе защи­та ударила по репутации суда и возвысила кредит российской демок­ратии. Осужденные по ростовскому делу прислали своим защитникам адрес, сохранившийся в архиве Мандельштама и целиком воспроиз­веденный в его воспоминаниях. Вот концовка адреса: «Дайте пожать вам руки, славные рыцари права, бескорыстные и отважные участни­ки великого формирования лучшего будущего для многомиллионной рабочей массы России»[29].

Были и другие случаи, когда удавались корифеям «молодой адвокату­ры» (в частности, и Мандельштаму) попытки облегчить судьбу их подза­щитных, смягчить приговор суда, не унижая при этом достоинства бор­цов против самодержавия. На процессе по делу Боевой организации социалистов-революционеров (ее лидера Г.А. Гершуни и еще четырех обвиняемых) в Петербургском военно-окружном суде 18—25 февраля 1904 г. Мандельштам опроверг обвинение его подзащитной Л.А. Ремян- никовой, основанное лишь на оговоре, и добился для нее редкого в то время по мягкости приговора — 3 месяца ареста (всем остальным ее со- процессникам приговоры были вынесены смертные и каторжные)[30]. Кстати, на этом процессе Мандельштам вместе с другими защитниками подверг обструкции своего коллегу, присяжного поверенного А.В. Боб- рищева-Пушкина, который, защищая предателя Е.К. Григорьева, поли­вал грязью остальных подсудимых и вообще все освободительное движе­ние. «Грязь, брошенная в людей, которые, быть может, завтра взойдут на эшафот, — заявил Мандельштам суду, — этих людей, конечно, не зама­рает, но руку, бросившую эту грязь, покроет на всю жизнь несмываемым позором»[31].

В тех же (обычных) случаях, когда адвокатам не удавалось смягчить приговор, их защитительные речи играли важную роль, разоблачая по­лицейский и судебный произвол. Так, на громком процессе члена Боевой организации эсеров И.П. Каляева в Особом присутствии Правитель­ствующего сената 5 апреля 1905 г. Мандельштам настойчиво проводил мысль о том, что «правительство само толкает людей на террор», ибо своим деспотизмом и жестокостью разжигает в стране «всеобщее недо­вольство»[32]. Здесь же, вместе с другим защитником Каляева В.А. Ждано­вым, Мандельштам позволил себе очень смелый для такого процесса[33] шаг: когда председатель суда П.А. Дейер удалил Каляева за «дерзость» его ответов на вопрос обвинения, оба защитника солидарно с подсудимым тоже ушли из судебного зала. Оставшийся без подсудимого и без адвока­тов Дейер вынужден был вернуть их всех в зал заседаний суда[34].

Кстати, именно Мандельштам во время одного из посещений Каля­ева в тюрьме разубедил его в том, что вдова великого князя Сергея Алек­сандровича Елизавета Федоровна (родная сестра императрицы), тоже приезжавшая к Каляеву в тюрьму, сделала это, как показалось Каляеву, по заданию Департамента полиции, чтобы разжалобить его и склонить к раскаянию. «Она, — говорил Мандельштам о великой княгине, — за­нимает слишком высокое положение, чтобы охранка какого угодно ран­га осмелилась впутывать ее в свои интриги»[35].

Мандельштам был широко известен не только как юрист, адвокат. У него были обширные связи в различных сферах культуры. Он был же­нат на драматической актрисе Ольге Александровне Голубевой (1868— 1942), блиставшей в театрах Ф.А. Корша, В.Ф. Комиссаржевской и на периферии[36], дружил с В.Г. Короленко, П.Н. Милюковым, корифеем Ма­лого театра А.И. Южиным[37].

После Октябрьской революции 1917 г. Мандельштам эмигрировал, но вскоре вернулся в СССР. В.А. Маклаков помянул его в своих мемуарах так: «Очень левый Мандельштам, который потом добровольно ушел к советской власти»[38].

В советское время Михаил Львович служил юрисконсультом в раз­личных (государственных и коммерческих) учреждениях, был чле­ном Коллегии защитников, участвовал в работе Всесоюзного общест­ва политкаторжан и ссыльнопоселенцев, писал мемуары. Его книга «1905 год в политических процессах» вызвала большой интерес[39]. Но 9 июня 1938 г. 72-летний Мандельштам был арестован как «враг наро­да» (ему конечно же припомнили кадетское прошлое) и, по данным КГБ СССР, 5 февраля 1939 г. умер в тюрьме «от упадка сердечной де­ятельности»[40]. Таким образом, он разделил судьбу своих товарищей по «молодой адвокатуре» начала XX в. П.Н. Малянтовича и Б.Г. Лопатина- Барта, тоже ставших жертвами сталинского террора.

Лишь 18 июня 1990 г. «постановлением Прокуратуры СССР дело в отношении Мандельштама М.Л. прекращено за отсутствием в его дей­ствиях состава преступления»[41].

Н.А. Троицкий

Из книги «Корифеи российской адвокатуры»

 



[1]  Cmj Васильченко С.Ф. Карьера подполыцика. 6-е изд. М., 1933; Маклаков В.А. Из вос­поминаний. Нью-Йорк, 1954; Милюков П.Н. Воспоминания. М., 1990. Т. 1.

[2]  См.: Мандельштам М.А. 1905 год в политических процессах. Записки защитника. М., 1931.

[3] См.: Мандельштам М.А. Н.Э. Бауман (по воспоминаниям его защитника) // Былое.

1926. № 1.С. 110.                                  '

[4] См.: Ленин в Самаре (1889—1893). М., 1933. С. 95.

[5] М.Е. Салтыков-Щедрин в воспоминаниях современников. М., 1975. Т. 2. С. 204.

[6] См: А.И. Ульянов и дело 1 марта 1887 г. М.; А, 1927. С. 103—105.

[7]  Из воспоминаний М.Л. Мандельштама, записанных в кн.: Зилъберштсйн И.С. Моло­дой Ленин. По воспоминаниям современников и документам эпохи // Москва. 1958. № 4. С. 55.

[8] Там же. С. 35.

[9]  Из рассказов тов. Ленина о его вступлении в революционное движение // Рабочая Москва. 1924. 22 апреля.

[10] См.: ГАРФ. Ф. 102. Особый отдел. 1900. Д. 387: «О присяжном поверенном Михаиле Львове (Моисее Лейбове) Мандельштаме».

[11] Возглавлявший в 1905—1909 гг. российскую тайную полицию за границей Аркадий Михайлович фон Гартинг (настоящие имя и фамилия Авраам-Аарон Геккельман, он же Ландезен, Бэр и Петровский) в прошлом был народником-провокатором. Завербован ох­ранкой в 1883 г. (см. о нем: Падение царского режима. М.; Л., 1927. Т. 7. С. 322).

[12] Г о ц Михаил Рафаилович (1866—1906) — один из основателей и член ЦК партии социалистов-революционеров. Департамент полиции считал его «самым опасным челове­ком» в партии.

[13] ГАРФ. Ф. 102. Особый отдел. 1900. Д. 387. Л. 29.

См.: Мандельштам М.А. 1905 год в политических процессах. С. 163.

[15]       Там же. С. 165,167; Шслохаев В.В. Кадеты — главная партия либеральной буржуазии в борьбе с революцией 1905—1907 гг. М., 1983. С. 317.

[16]       См.: Список присяжных поверенных округа Московской судебной палаты и их по­мощников к 15 ноября 1916 г. М., 1917. С. 156.

[17] Подробно об этом кружке см. в очерках «Н.К. Муравьев» и «П.Н. Малянтович».

[18]       Мандельштам МЛ. 1905 год... С. 30—32; Казанские вести. 1892. 9 февраля. С. 2; Про­гресс. 1893. №20-21. С. 17.

[19] Макаров Александр Александрович (1857—1918) — с 1901 г. прокурор Саратов­ской судебной палаты, в 1906 г. — товарищ министра внутренних дел П.А. Столыпина, в 1911 —1912 гг. — министр внутренних дел, «прославившийся» обещанием по поводу Ленс­кого расстрела рабочих 1912 г.: «Так было — так будет!» В 1916 г. — министр юстиции. Рас­стрелян большевиками вместе с другим бывшим министром юстиции И.Г. Щегловитовым.

[20] Подробно об этих адвокатах см.: Трошрсий ИЛ. Адвокатура в России и политические процессы 1866—1904 гг. Тула, 2000 (ук.).

*   См.: Мандельштам МЛ. 1905 год... С. 67, 73—74.

[22]       См.: Защита на саратовском процессе // Освобождение. 1903. № 14. С. 219.

[23]       Там же. С. 222.

[24] Васильченко С.Ф. Указ. соч. С. 264.

[25]       Дело о ростовской демонстрации рассматривал 14 — 23 августа 1903 г. в Таганроге Одесский военно-окружной суд.

[26] Баторгпн М.П. Перед судом царского самодержавия. М., 1964. С. 29.

[27] Таганрогский процесс по делу о ростовской демонстрации 2 марта. Женева, 1903. С. 36, 38.

См. там же. С. 20, 21.

[29] Цит. по: Мандельштам М.А. 1905 год... С. 97.

[30] См. там же. С. 235.

[31]       Из общественной жизни // Революционная Россия. 1904. № 47. С. 23. См. также: Дело Гершуни и др. // Искра. 1904. № 62. С. 3; Гсршуни Г.А. Из недавнею прошлого. СПб., 1907. С. 76, 97; Бобрищев-Пушкин А.В. Судебные речи. СПб., 1912. Т. 2. С. 39—75.

[32]       Мандельштам М.А. 1905 год... С. 253.

[33] И.П. Каляев был осужден на смертную казнь за убийство великого князя Сергея Алек­сандровича — дяди императора Николая II.

[34]       См. об этом: Мандельштам М.А. 1905 год... С. 253.

[35]       Там же. С. 241—242.

[36]       См. ее воспоминания: Голубева О.А. Мой первый сезон в провинции // Русский про­винциальный театр. А.; М., 1937.

[37] Письма Мандельштама к Южину см.: РГАЛИ. Ф. 878. On. 1. Д. 1428.

[38]       Маклаков В.А. Указ. соч. С. 325.

[39] См.: Чужак И.ф. Путеводитель по Мандельштаму // Мандельштам М.А. 1905 год... С. 7-10.

[40] Письмо ко мне замначальника Центрального архива КГБ СССР А.Т. Жадобина от 22 мая 1991 г.

[41]       Там же.

 

Читайте также: