ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
Вам нравится наш сайт?


Отличный сайт!
Хороший сайт
Встречал и получше
Совсем не понравился





» » » Торгово-экономические связи Германии и СССР перед Второй мировой войной
Торгово-экономические связи Германии и СССР перед Второй мировой войной
  • Автор: Vedensky |
  • Дата: 25-10-2014 16:54 |
  • Просмотров: 3405

С момента, когда большевики пришли к власти, они оказались в изоляции: их пытались задушить, и прежде все­го экономически. В тот момент, после мировой и граждан­ской войны, СССР страшно нуждался в кредитах. Но ему их не давали, своих же товаров для экспорта было очень мало и ввиду разрухи, и ввиду экономической отсталости России. Первый такой товар — золото запасов империи.

К примеру, в ужасной послевоенной разрухе (1914— 1920 гг.) износился паровозный парк России, а это озна­чало, что если и был в России хлеб, то доставить его к голодающим было нечем. Срочно нужно было получить паровозы. Рядом Швеция, не воевала, не разрушена. Мог­ла дать кредит и на этот кредит построить 1000 паровозов? Могла, но не дала. Паровозы построила, но взяла за них 125 т золота.

Но и с золотом следовало вести себя осторожно, ведь если выбросить его на рынок в больших количествах, то оно обесценится. (Молотов вспоминал, что к середине 50-х СССР накопил такой запас золота и платины, что даже сведения о нем были строгой государственной тай­ной: узнай об этом количестве на Западе, и цены на золо­то и платину резко бы упали.)

В помощь золоту выступили различного рода ювелир­ные и художественные ценности. Сейчас глуповатая часть православных голосит об «ограбленных» большевиками церквях. Эти люди не задумываются о том, что, возмож­но, они и на свет появились только потому, что больше­вики на эти ценности закупили хлеб для их предков и не дали предкам умереть.

К 30-м годам положение стабилизировалось, в СССР появились кое-какие, в основном сырьевые товары, но различного рода ограничения на торговлю с нами продол­жали существовать. Скажем, в начале 30-х годов нашим военным вздумалось купить танк у американского изо­бретателя Кристи. Этот танк сами американцы для своей армии не купили — он им был не нужен. Но и нам его Кристи продать не мог — с танка сняли башню и оружие, и мы купили корпус танка как трактор.

С приходом к власти в Германии в 1933 году Гитлера с его стремлением обеспечить немцев жизненным про­странством за счет России для СССР отпала Германия как торговый партнер, поставлявший технику и техноло­гию мирового уровня, но не прибавилось новых партне­ров на Западе.

Когда события, подталкиваемые, как я полагаю, сиони­стами, стали развиваться стремительно даже для Гитлера и ему потребовалась война с Польшей, настал кратковре­менный момент в истории, когда Гитлеру стало выгодно улучшить отношения с СССР. Причем Сталин понимал, что все это временно, но деваться было некуда.

Что оставалось делать советскому правительству? Только одно — попытаться извлечь из этой предсмертной ситуации максимум пользы для будущей войны. И СССР эту пользу извлек.

Когда немцы 15 августа 1939 года обратились к СССР с предложением заключить пакт о ненападении, т.е. заклю­чить договор, который Гитлер уже имел и с Англией, и с Францией, глава советского правительства В.М. Молотов ответил (выделено мною):

«До последнего времени Советское правительство, учиты­вая официальные заявления отдельных представителей гер­манского правительства, имевшие нередко недружелюбный и даже враждебный характер в отношении СССР, исходило из того, что германское правительство ищет повода для столк­новений с СССР, готовится к этим столкновениям и обос­новывает нередко необходимость роста своих вооружений неизбежностью таких столкновений. Мы уже не говорим о том, что германское правительство, используя так называе­мый антикоминтерновский пакт, стремилось создать и соз­давало единый фронт ряда государств против СССР, с особой настойчивостью привлекая к этому Японию...

... Если, однако, теперь германское правительство дела­ет поворот от старой политики в сторону серьезного улуч­шения политических отношений с СССР, то Советское пра­вительство может только приветствовать такой поворот и готово, со своей стороны, перестроить свою политику в духе ее серьезного улучшения в отношении Германии...

... Правительство СССР считает, что первым шагом к такому улучшению отношений между СССР и Германией могло бы быть заключение торгово-кредитного соглашения.

Правительство СССР считает, что вторым шагом че­рез короткий срок могло бы быть заключение пакта о нена­падении или подтверждение пакта о нейтралитете 1926 г. с одновременным принятием специального протокола о заин­тересованности договаривающихся сторон в тех или иных вопросах внешней политики, с тем чтобы последний пред­ставлял органическую часть пакта».

Обратите внимание: участие Советского Союза в вой­не пока не предполагается, а Германия ее вот-вот нач­нет. Это Германии, посылающей своих рабочих в армию, срочно требуется кредит — участие рабочих рук других стран в укреплении своей обороноспособности. И было бы логично, если бы Германия просила у СССР кредит, а не наоборот. А здесь Молотов даже не просит, не уни­жается, не называет Гитлера «другом Адиком», он просто требует выдать кредит СССР, он требует, чтобы немецкие рабочие поучаствовали в укреплении обороноспособности СССР, он прямо указывает, что без этого «первого шага» он вторым заниматься не будет.

Молотов знает, с кем Гитлер собирается воевать, и зна­ет, что под игом Польши находятся миллионы украинцев и белорусов, поэтому указывает, что второй шаг должен сопровождаться «специальным протоколом», не имеющим прямого отношения к германо-советскому пакту о нена­падении. Но к теме кредита это, правда, не относится. Через два дня немцы кредит СССР предоставляют. Интересные для нас места кредитного соглашения ме­жду СССР и Германией звучат так:

«1. Правительство Союза Советских Социалистических Республик сделает распоряжение, чтобы торговое предста­вительство СССР в Германии или же импортные организа­ции СССР передали германским фирмам добавочные заказы на сумму 200 млн германских марок.

  1. Предмет добавочных заказов составляют исключи­тельно поставки для инвестиционных целей, т.е. преимуще­ственно: устройство фабрик и заводов, установки, оборудо­вание, машины и станки всякого рода, аппаратостроение, оборудование для нефтяной промышленности, оборудование для химической промышленности, изделия электротехни­ческой промышленности, суда, средства передвижения и транспорта, измерительные приборы, оборудование лабора­торий.
  2. Сюда относятся также обычные запасные части для этих поставок. Далее сюда включаются договоры о тех­нической помощи и о пуске в ход установок, поскольку эти договоры заключены в связи с заказами, выдаваемыми на ос­новании настоящего соглашения...

Германское правительство сообщает, что die Deutshe Golddiskontbank (Германский Золотой Учетный Банк «ДЕТО») обязался перед ним принять на себя финансирова­ние добавочных заказов в сумме 200 млн германских марок на нижеследующих условиях:

—  Торговое представительство СССР в Германии депо­нирует у «ДЕГО» векселя. Векселя имеют средний срок 7лет и выставляются по каждому заказу отдельно со следующим распределением:

30% суммы заказа — сроком на 6,5 лет,

40% суммы заказа — сроком на 7 лет,

30% суммы заказа — сроком на 7,5 лет.

Векселя выставляются импортными организациями СССР и акцептуются торговым представительством СССР. Векселя выписываются в германских марках и под­лежат оплате в Берлине.

— На основании указанных векселей «ДЕГО» предоставля­ет торговому представительству и импортным организаци­ям СССР кредит, который будет использован для производ­ства платежей германским фирмам наличными в германских марках. «ДЕГО» не будет требовать от германских фирм- поставщиков никакой ответственности за этот кредит.

— Проценты по векселям составляют 5% годовых. Тор­говое представительство уплачивает таковые «ДЕГО» ка­ждые 3 месяца...».

Итак, кредит на 200 млн. марок, который выдается СССР в течение двух лет (120 млн в первый год) сроком на 7 лет (векселя должны быть оплачены не через 7 лет, а в течение 7 лет).

К этому кредитному соглашению тоже есть «конфи­денциальный протокол» по которому германское прави­тельство за счет немецких налогоплательщиков обяза­лось возвращать СССР 0,5% годовых, уплаченных нами «ДЕГО», т.е. этот кредит фактически был дан под 4,5%.

Одновременно было заключено и прямое торговое со­глашение (мы продаем товары немцам, а немцы нам), по которому немцы поставляли нам в течение двух лет еще оборудования и материалов на 120 млн марок. Итого, за

2   года немецкие рабочие должны были изготовить для СССР средств укрепления его обороны на общую сумму 320 млн марок, в первый год — на 180 млн.

В ответ за 2 года СССР должен был поставить товаров на 180 млн марок, по 90 млн в год, из которых 60 млн — в оплату товаров по торговому соглашению и 30 млн — в оплату процентов по кредиту и частичное погашение самого кредита.

По финансовой части это пока все. Более интересна товарная часть.

Прошу прощения у тех, кому подробности не очень ин­тересны, но они очень важны, поскольку сегодня, похоже, масса граждан просто не догадывается, на что еще можно потратить кредит, кроме тампаксов, сникерсов и куриных окорочков. Поскольку и по кредитному соглашению, и по торговому часть наименований товаров, закупаемых СССР в Германии, совпадает, то я в скобках буду давать сумму закупок в млн марок. Итак, «список отдельных видов обору­дования, подлежащих поставке германскими фирмами»:

  1. Токарные станки для обточки колесных полускатов. Специальные машины для железных дорог. Тяжелые кару­сельные станки диаметром от 2500 мм. Токарные станки с высотой центров 455мм и выше, строгальные станки шири­ной строгания 2000 мм и выше, кромкострогальные станки, расточные станки с диаметром сверления свыше 100 мм, шлифовальные станки весом свыше 10 тыс. кг, расточные станки с диаметром шпинделя от 155 мм, токарно-лобовые станки с диаметром планшайбы от 1500 мм, протяжные станки весом от 5000 кг, долбежные станки с ходом от 300 мм, станки глубокого сверления с диаметром сверле­ния свыше 100 мм, большие радиально-сверлильные станки с диаметром шпинделя свыше 80 мм.

Прутковые автоматы с диаметром прутка свыше 60 мм. Полуавтоматы. Многорезцовые станки. Многошпиндельные автоматы с диаметром прутка свыше 60 мм. Зуборезные станки для шестерен диаметром свыше 1500 мм. Большие гидравлические прессы, фрикционные прессы, кривошипные прессы, разрывные машины, окантовочные прессы, ковочные молоты свыше 5 т.

Машинное оборудование: вальцы, ножницы, гибочные ма­шины, машины для плетения проволоки, отрезные станки и др. (167,0).

  1. Краны: мостовые, кузнечные, поворотные, плавучие

(5.0)        .

  1. Прокатные станы: проволочные, листовые и для тон­кого листового железа (5,0).
  2. Компрессоры: воздушные, водородные, газовые и др.

(5.1)        .

  1. Установки Линде, различное специальное оборудование для сернокислотных, пороховых и других химических фабрик.

Установки системы Фишера для получения жидкого го­рючего из угля, генераторы Винклера и колонки высокого давления для азота (23,5).

Примечание. Поставка установки системы Фишера для получения жидкого горючего из угля, генераторов Винклера и колонок высокого давления для азота начинается в середине 1942 года.

  1. Различное электрооборудование: взрывобезопасные мо­торы, масляные выключатели, трансформаторы (3,3).
  2. Оборудование для угольной промышленности: пневма­тические бурильные молоты, погрузочные машины, транс­портеры (0,5).
  3. Буксиры мощностью от 100 до 200л.с., плавучие судо­ремонтные мастерские, 20 рыболовных траулеров (3,0).
  4. Турбины с генераторами от 2,5 до 12 тыс. кВт и ди­зельные моторы мощностью от 600 до 1200 л.с. (2,0).

10 Локомобили от 350 до 750 л.с. (2,8).

  1. Контрольные и измерительные приборы (4,1).
  2. Оптические приборы (2,3).
  3. Некоторые предметы вооружения (58,4).
  4. Дюралюминиевые листы (1,5).
  5. Металлы и металлоизделия: нежелезные полуфаб­рикаты из тяжелого и легкого металла, тонкие листы, стальная проволока, холоднокатаная лента, тонкостенные трубы, латунная лента, качественные стали (14,5).
  6. Химические товары, красители и химические полу­фабрикаты (4,9).
  7. Разные изделия, как то: печатные машины, двигатели внутреннего сгорания, машины для испытания материалов, арматура, пневматические машины и насосы, заготовочные и строительные машины, бумажные машины, бумагообра­батывающие машины, машины для пищевкусовой промыш­ленности, текстильные машины, машины для обувной и кожевенной промышленности, электроды, запасные части, измерительные приборы и пр. (16,6).

Итого на 320 млн рейхсмарок.

Что следует добавить к этому списку.

В подавляющем числе закупаемых товаров стоимость собственно сырья (железа, меди, алюминия и т.д.) — ми­зерна. Основная стоимость — это труд инженеров, тех­ников и рабочих, причем очень высококвалифицирован­ных.

Подавляющее число товаров несерийное и делается исключительно на заказ. В СССР такое уникальное и вы­сокоточное оборудование называлось «именниковым». Оно имело длительный цикл изготовления, и его прак­тически невозможно было использовать нигде, кроме тех предприятий, для кого оно предназначено. В СССР в то время отсутствовали возможности его изготовления.

Практически все, кроме, пожалуй, последних двух пунктов, это либо то, из чего делается оружие, либо то, на чем делается оружие, либо просто оружие.

А теперь о том, что должен был поставить в Германию Советский Союз в течение двух лет (в скобках стоимость в млн марок):

«Кормовые хлеба (22,00); жмыхи (8,40); льняное масло (0,60); лес (74,00); платина (2,00); марганцевая руда (3,80); бензин (2,10); газойль (2,10); смазочные масла (5,30); бензол

(1,0)        ; парафин (0,65); пакля (3,75); турбоотходы (1,25); хлопок-сырец (12,30); хлопковые отходы (2,50); тряпье для прядения (0,70); лен (1,35); конский волос (1,70); обрабо­танный конский волос (0,30); пиролюзит (1,50); фосфаты (половина в концентратах) (13,00); асбест (1,00); химиче­ские и фармацевтические продукты и лекарственные травы (1,60); смолы (0,70); рыбий пузырь (Hausenblasen) (0,12); пух и перо (2,48); щетина (3,60); сырая пушнина (5,60); шкуры для пушно-меховых изделий (3,10); меха (0,90); тополевое и осиновое дерево для производства спичек (1,50). Итого на 180,00 млн. марок».

Обсудим и этот список.

Что бросается в глаза сразу: СССР поставлял сырье в издевательски первоначальном его виде. Исключая неф­тепродукты и масла, ничто не прошло даже первого пе­редела. Что из земли выкопали или что с курицы упало, перед тем как курицу, ощипав, отправить в суп, то и от­правили немцам. Ни одной пары немецких рабочих рук немцам не сэкономили.

Вот, скажем, марганец. В то время в СССР два заво­да (Запорожский и Зестафонский) перерабатывали мар­ганцевую руду в ферромарганец, причем в количествах больших, чем это требовалось черной металлургии СССР. Поскольку именно в это время Берия создал такие запасы ферросплавов (и ферромарганца в том числе), что когда с началом войны Запорожский завод эвакуировали в Но­вокузнецк, Зестафонский — в Актюбинск, а Никополь­ский марганец попал в руки немцев, производство стали в СССР не прекратилось. Пока на новых местах заводы отстраивались, а в Казахстане строились марганцевые рудники, металлургия СССР работала на стратегических запасах, созданных под руководством Берия.

Казалось бы, СССР мог поставить немцам не марган­цевую руду и пиролюзит (богатую руду), а ферромарганец, ведь он дороже. Но нет, дали немцам самим задействовать рабочих и электроэнергию, самим выплавлять ферромар­ганец.

Второе. Для поставки этих товаров не требуется ква­лифицированная рабочая сила. Более того, и даже неква­лифицированная рабочая сила не всегда отвлекается от работы на СССР. Скажем, более трети поставок — лес. А его в те годы заготавливали зимой крестьяне, которые не имели в этот сезон вообще никакой работы.

Третье. Свойство сырья, в отличие от машин и меха­низмов, в том, что цена труда в сырье, как правило, суще­ственно меньше рыночной цены сырья, особенно в хоро­шую рыночную конъюнктуру военного времени. Скажем, добыть марганцевую руду стоит рубль, а ее цена — 10 руб. Рубль — твой труд, а 9 руб. — подарок от Бога этой стра­не. То есть ситуация с этим договором такова: немцам для того, чтобы поставить в СССР товаров на 1000 марок, требовалось, допустим, 5 высококвалифицированных ра­бочих, а Советскому Союзу — один и то неквалифици­рованный.

В дальнейшем были заключены с Германией еще тор­говые договора, и в них наши коммерсанты еще более, скажем так, осмелели. Немцам поставлялась под видом железной руды руда с таким низким содержанием желе­за, которую сами мы пустить в доменные печи не могли. Немцы вынуждены были ее обогащать. (Они пытались поскандалить по этому поводу, но Сталин их укротил.) Далее, мы просто закупали сырье на Дальнем Востоке и перепродавали его немцам.

Уместен вопрос: но ведь немцы из этого сырья делали оружие, которое использовали против нас?

Конечно, делали. Но, во-первых, мы гораздо больше делали оружия на поставленном немцами оборудовании; во-вторых, часть нашего же сырья немцы, переработав, пускали на выполнение заказов нам; в-третьих, своими заказами мы мешали им делать оружие для себя. А что касается сырья, то ведь мы были всего лишь нейтрала­ми по отношению к немцам, а у них были и союзники, и очень дружественные страны, которые поставляли им свое сырье и без нас, и в больших количествах. Уйди мы с немецкого рынка, его бы заполонили Франция, Италия, Румыния, Венгрия, Болгария, Финляндия, Испания, Лит­ва, Латвия, Эстония, а мы бы сами остались невооружен­ными и неготовыми к той войне, в которой нам предстоя­ло выстоять.

Ведь всю войну с 1941 года немцы получали нефть из Румынии и Венгрии, высококачественную железную руду и подшипники из Швеции. Мы им уже ничего не прода­вали, а у них до 1945 года практически всего хватало.

К сожалению, у меня нет цифр фактического выпол­нения немцами наших заказов, а это в данном деле очень важно.

Когда покупается что-то, выпускающееся серийно, скажем, двигатели, дюралюминий, мелкие станки, оружие и т.д., то оплачивают их по получении. Но когда покупа­ется именниковое оборудование, которое изготавливается очень долго, то обычно дают аванс и оплачивают этапы изготовления. Если этого не делать, то тогда фирма-ис­полнитель вынуждена будет сама взять кредит и добавить в цену проценты по нему. В данном случае это было не­выгодно, и я уверен, что наши внешнеторговые органи­зации авансировали наши заказы, поэтому формальный баланс по поставкам, т.е. стоимость товаров, пересекших границу с обеих сторон, не в нашу пользу.

К примеру, предположим, по какому-то крупному обо­рудованию, стоящему 10 млн марок, мы своими поставка­ми проавансировали 9 млн к началу войны, но оно еще не было полностью готово и, естественно, не было постав­лено. Баланс по поставкам получается 9 млн к 0 млн не в нашу пользу, но по фактически выполненным работам он 9 к 9. А учитывая, что достаточно много советских дипло­матов и внешнеторговых работников к описываемому вре­мени закончили свою карьеру за воровство и предательст­во стенкой или лагерями, вряд ли приходится сомневаться в дисциплине внешнеторговцев в Германии, т.е. в том, что баланс по заказам неукоснительно поддерживался.

Можно сказать, что это оборудование все же оста­лось в Германии. Да, но и немцам его использовать было очень трудно. Вспоминает бывший нарком авиационной промышленности А.И. Шахурин: «На одном из заводов у нас был мощный пресс, с помощью которого изготавлива­лись специальные трубы. Пресс в свое время мы закупили у немецкой фирмы «Гидравлик». И вот лопнул цилиндр, весив­ший почти 90 т. Такие цилиндры у себя мы тогда не делали. Заказали новый цилиндр немцам. ...Кначалу войны он так и не поступил. Готовый к отправке цилиндр пролежал у них без дела всю войну. После войны мы его нашли. Немцам он оказался ненужным. И пришлось наш треснувший цилиндр много раз сваривать, заваривать. Обошлись, конечно».

Поскольку позднее (11 февраля 1940 г. и 10 января 1941 г.) мы заключили с немцами еще два торговых со­глашения, то я дам баланс поставок и по кредиту, и по всем этим соглашениям вместе.

СССР на 22 июня 1941 года поставил в Германию сы­рья на сумму 637,9 млн марок, а Германия в СССР по­ставила оборудования на общую сумму 409,1 млн марок, в том числе на 81,5 млн военных заказов.

Однако и в этом балансе не все просто, если вспом­нить, что за эти деньги правительство СССР купило у Германии для Литвы бывшую литовскую территорию на 21 млн немецких марок.

То есть эту сумму надо добавить в баланс торговых от­ношений между СССР и Германией. Кроме этого, из дан­ного протокола следует, что дисбаланс в торговле устра­нялся платой золотом, т.е. за превышение поставок сырья над поставками оборудования Германия платила СССР поставками золота.

(Надо думать, что золото это было чешским. В сво­ем военном напряжении к сентябрю 1938 года Германия практически исчерпала свой золотой запас до остатка в 17 млн долларов. Когда немцы по мюнхенскому сгово­ру отобрали у Чехословакии Судетскую область, то пре­дусмотрительные чехи отправили свой золотой запас в Лондон, а когда в начале 1939 года немцы захватили всю Чехословакию, то чешское правительство переехало в эмиграцию тоже в Лондон, поближе к золоту. Но идил­лия длилась недолго. Чемберлен сразу же передал своему любимцу Гитлеру золото чехов на сумму 31 млн долла­ров.)

Кредитное и торговое соглашение с Германией дало СССР возможность провести подготовку к войне с нем­цами руками самих немцев. Шла эта подготовка по не­скольким направлениям.

Как вспоминал нарком авиапромышленности А.И. Шахурин, накануне войны было решено сдвоить стратегические заводы СССР. Имелось в виду, что если в западных районах СССР был завод, производящий что- либо для обороны (моторы, резину, сплавы и т.д.), то та­кой же завод надо было иметь и на востоке СССР, чтобы в случае потери завода на западе не остановить произ­водство оружия. Строительство этих заводов, разумеется, увеличивало производство оружия, боеприпасов и боевой техники. Шли двумя путями: строили на востоке заводы на новом месте или перестраивали заводы, выпускавшие до этого мирную продукцию.

Для строительства этих дублеров требовался большой станочный парк. И немцы эти станки нам поставляли, более того, если судить по списку к кредитному догово­ру, они поставляли станки для производства станков. И в том, что наша промышленность смогла, к изумлению все­го мира, эвакуироваться на восток СССР и там произве­сти оружия и боевой техники больше, чем Германия, есть существенная доля поставок оборудования из Германии.

Второе, в чем помогла Германия СССР накануне вой­ны, — это в совершенствовании оружия.

Дело в том, что инженерная база СССР была очень слаба, как в конструкторском, так и в технологическом плане — в умении воплотить чертежи в металл так, чтобы замысел конструктора осуществился и машина не разва­лилась сразу после выхода с завода.

Пока Гитлер не пришел к власти в Германии, не­мецкие конструкторы напрямую учили наших — под их руководством создавались чертежи первого советского тяжелого танка, они возглавляли артиллерийские КБ. Са­мостоятельные работы у нас получались плохо. Скажем, из 40 типов авиадвигателей, спроектированных советски­ми конструкторами к 1930 году, ни один нельзя было по­ставить на самолет. Или уже в 1940 году из 115 первых серийных танков Т-34, 92 сломались через 3 месяца. Ми­ноносец собственной конструкции переломился и затонул во время шторма в Баренцевом море. Ужасаться тут особо нечего, к сожалению, это естественный процесс становле­ния молодых инженерных и рабочих кадров в стране.

Решался этот вопрос тем, что СССР широко практико­вал закупки лицензий на производство боевой техники за рубежом. На внедрении в производство образцов импорт­ной техники и технологии учились советские конструк­торы и технологи. Массовые легкие танки начала войны Т-26 и БТ-7 были английской и американской конструк­ции. Авиадвигатели также были модификацией лицен­зионных. Тем не менее к началу войны наше отставание по отношению к немцам было огромным, к примеру, по скорости своих истребителей мы догнали немцев только в 1944 году. Провальным было положение с радиосвязью, с оптическими приборами.

У нас многие конструкторы оружия и боевой техники написали мемуары, из которых следует, что все хорошее, что они изобрели и сконструировали, а такого действи­тельно было очень много, было результатом исключи­тельно их собственного ума. Но ведь это не так!

Чего мы добиваемся таким порой наивным хвастовст­вом? Ведь любая ложь дезориентирует. И сегодня обыва­тель равнодушно смотрит, как разрушаются наши славные КБ, как инженеры и конструкторы теряют квалификацию, торгуя турецким и китайским барахлом. Дескать, ничего, надо будет — мы сможем, как в войну. Ни хрена мы не сможем! Потребуются годы и годы, чтобы восстановить инженерный и рабочий потенциал страны.

А тогда, в счет немецкого кредита, немцы уже к 1 ав­густа 1940 года поставили в СССР оружия и военной тех­ники на 44,9 млн марок, в том числе: самолеты «Хейн- кель Хе-100», «Мессершмитт-109», «Мессершмитт-110», «Юнкере Ю-88», «Дорнье До-215», «Бюккер Бю-131», «Бю-133», «Фокке-Вульф», авиационное оборудование, в том числе прицелы, высотомеры, радиостанции, насо­сы, моторы, 2 комплекта тяжелых полевых гаубиц калиб­ра 211 мм, батарею 105-мм зенитных пушек, средний танк «Т-111», 3 полугусеничных тягача, крейсер «Лютцов», раз­личные виды стрелкового оружия и боеприпасы, приборы управления огнем и т.д.

Сегодняшние историки если и вспоминают об этой технике, то исключительно как об образцах, купленных из любопытства. Надо думать, что этому способствуют мемуары. Так, к примеру, и нарком авиапромышленно­сти А.И. Шахурин, и его заместитель и авиаконструктор А.С. Яковлев дружно убеждают читателей, что закуплен­ные ими образцы немецкой авиационной техники со­ветским конструкторам ну никак не пригодились. А вот немецкий генерал Б. Мюллер-Гиллебранд в книге «Сухо­путная армия Германии (1933—1945)» пишет (выделено мною): «Германия должна была незамедлительно обеспе­чить ответные поставки. Для того чтобы они в стоимост­ном выражении быстро достигли большой суммы, Советско­му Союзу предлагалась по возможности готовая продукция. Так, в счет ответных поставок были переданы находивший­ся на оснащении тяжелый крейсер «Лютцов», корабельное вооружение, образцы тяжелой артиллерийской техники и танков, а также важные лицензии. 30 марта 1940 года Гитлер отдал распоряжение о предпочтительном осуществ­лении этих поставок, к чему, однако, отдельные виды воору­женных сил ввиду испытываемых ими трудностей в облас­ти вооружений приступили без должной энергии». (Видимо, чувствовали, что до добра эти поставки не доведут.)

Следовательно, у немцев закупались лицензии, т.е. чер­тежи и технология изготовления, а уже к ним образцы.

Скажем, авиаконструктор Петляков, сидевший в это время в специальной тюрьме, скорее всего, за воровст­во, сначала получил задание спроектировать высотный одноместный истребитель в начале 1939 года. Но осенью СССР купил у немцев лицензию на Me-110, а посколь­ку испытания истребителя Петлякова было трагическим, то их прекратили, приказали Петлякову взять немецкие чертежи, скопировать их по советским стандартам и пе­редать в производство. Поэтому КБ Петлякова и сделало их в немыслимо короткие сроки — за полтора месяца, а к этому времени прибыли и сами Me-110, которые послу­жили эталоном советского бомбардировщика Пе-2, пока на заводах не изготовили собственно Пе-2 как эталон.

По-другому трудно объяснить невероятные превраще­ния одноместного истребителя Петлякова в его же трех­местный бомбардировщик.

Вы скажете, что и Me-110 тоже ведь был истребите­лем, и так вот просто взять и без испытаний отдать на за­вод чертежи на него как на бомбардировщик тоже нель­зя. Да, во всей советской литературе Me-110 фигурирует только как дальний истребитель, и таким он у немцев и был, поскольку у них хватало пикирующих бомбардиров­щиков (кроме Ю-87, пикировал и массовый Ю-88 и Хш- 123). Но в альбоме «Самолеты Германии», выпущенном в 1941 году с тем, чтоб «обеспечить нашим доблестным ста­линским соколам и героическим бойцам ПВО Красной Армии распознавание и уничтожение фашистских стервятников» на листах «Истребитель Мессершмитт Me-110» есть при­мечание: «Самолет может быть использован как скорост­ной бомбардировщик, штурмовик и дальний разведчик при наличии экипажа из 3 человек».

То есть немцы создавали Me-110 не только как истре­битель, но и в варианте бомбардировщика, просто этот вариант им не потребовался. Но зато он нам оказался очень кстати.

А в 1930 году наши артиллерийские конструкторы получили задание создать 100-мм зенитную пушку. За­вод им. Калинина изо всех сил пытался снабдить РККА 85-мм зенитной пушкой, но 85-мм зенитных орудий не хватало настолько, что мы, похоже, на деньги кредита закупали у немцев их 88-мм зенитные орудия не как об­разцы, а сериями. Это следует из мемуаров Э. Манштей- на «Утерянные победы». Описывая бои начала войны, он восклицает: «Среди трофеев находились две интересные вещи. Одна из них — новенькая батарея немецких 88-мм зе­нитных орудий образца 1941 г.!»

Чтобы понять, почему Манштейн поставил восклица­тельный знак, нужно учесть, что самые совершенные 88-мм зенитные пушки образца 1941 года немцы сначала постав­ляли в Африку генералу Роммелю, а в войска Восточно­го фронта эти пушки впервые попали только в 1942 году. А тут Манштейн увидел, что первоочередные поставки, оказывается, велись не только Роммелю, но и в СССР!

Конечно, внешнеторговое соглашение дало немцам сырье, но, как я уже писал, сырье они получили бы и без СССР, через союзников. Правда, скажете вы, и за то сы­рье немцы также обязаны были бы платить. Правильно, но, во-первых, это были их союзники, во-вторых, они своим союзникам в оплату за сырье поставляли не немец­кую боевую технику, а в основном трофейную — поль­скую, французскую и т.д. (А финнам за никель и лес, надо сказать, даже нашу.)

Но в СССР они по кредитно-торговому соглашению поставляли исключительно продукцию немецких рабо­чих, немецких заводов, и это не могло не ослаблять их накануне войны с нами. Ведь Гитлер вынужден был на­чать войну в 1939 году, не перевооружив до конца армию. У немцев были очень хорошее оружие и техника, но их не хватало. И остановиться немцы не могли, война шла, вооружались все страны, и немцы обязаны были спешить с войной, чтобы не дать противникам вооружиться.

А ведь немецкие заводы, особенно металлургические, литейные, металлообрабатывающие, «не резиновые», они не могут работать более чем 24 часа в сутки. И если на них делают коробки скоростей для станков, поставляе­мых в СССР, то, значит, нельзя на том же оборудовании и теми же рабочими сделать коробку перемены передач для танка. И если эти рабочие собирают мостовой кран для СССР, то, значит, они не могут собрать танк. И если металлургические заводы Круппа поставляют броню и ка­чественную сталь для строительства переданного в СССР тяжелого крейсера «Лютцов», то они не могут поставить сталь для строительства примерно 500 средних танков.

Интересна судьба крейсера «Лютцов». Опасаясь начала войны с немцами, мы отбуксировали этот недостроенный корабль из Германии, как только немцы спустили его на воду, — без энергетической установки, рулей и винтов. К началу войны достроить не успели, и он встал на защи­ту Ленинграда как несамоходная плавучая батарея «Пе­тропавловск». Тем не менее «Петропавловск» оказался самым деятельным крупным надводным кораблём ВМФ СССР. При защите Ленинграда и при прорыве блокады он из своих сначала четырех, а после выхода из строя од­ного орудия — из трех 203-мм орудий главного калибра, расстреляв стволы, выпустил по немцам 1946 снарядов. Так уж получилось, но собственно советские линкоры не расстреляли по немцам и боекомплекта: «Парижская ком­муна» (Чёрное море) израсходовала 1159 снарядов из сво­их 12 орудий главного калибра; «Октябрьская революция» (Балтика) — 1140 снарядов; «Марат» (Балтика) — 1529 снарядов. По сумме перекрыл показатель «Петропавлов­ска» только крейсер «Максим Горький», который из сво­их 9 180-мм орудий выпустил по немцам и финнам 2311 снарядов. Таким образом, «Лютцов» затраченные на него деньги оправдал.

В тот момент, когда мы взяли у немцев кредит, поло­жение с рабочей силой в Германии было очень тяжелым. Упомянутый мною Мюллер-Гиллебранд писал:

«Ощущалась хроническая нехватка рабочей силы, осо­бенно квалифицированных рабочих, для военной промышлен­ности. 13 сентября 1939 г. верховное командование воору­женных сил через штаб оперативного руководства отдало распоряжение о возвращении из вооруженных сил в военную промышленность квалифицированных рабочих.

...27 сентября 1939 г. управление общих дел сухопутной армии по поручению верховного командования вооруженных сил издало положение об освобождении рабочих от призыва в армию в случае незаменимости их на производстве.

С ноября 1939 г. началось массовое перераспределение специалистов в самой промышленности: квалифицирован­ные рабочие снимались со второстепенных участков про­изводства и направлялись на более важные в военно-эконо- мическом отношении участки. Позже эти мероприятия со всей энергией продолжал проводить министр вооружений и боеприпасов.

В конце 1939 г. последовал приказ штаба оперативного руководства вооруженными силами при ОКВ об увольнении из армии военнослужащих рождения 1900 г. и старше, вла­девших дефицитными профессиями. Командование на мес­тах очень сильно противилось проведению этих мер, так как оно само испытывало большие затруднения с личным составом».

Что стоило немцам кредитно-торговое соглашение с СССР, можно оценить на примере состояния их танко­вых войск накануне войны.

По замыслу немцев, основой танковых войск долж­ны были стать средние танки (T-III и T-IV) весом около 20 т. Их начали проектировать в 1936 году. Кроме того, в каждый танковой дивизии предполагалось иметь около 20 сверхтяжелых танков для прорыва очень сильной обо­роны противника, так называемых «штурмовых танков». Проектировать такие танки начали в 1938 году, а окон­чательно с их концепцией определились в мае 1941 года. Таким танком стал танк T-VI «Тигр».

Разведку и прикрытия флангов в каждой дивизии должны были осуществлять легкие танки T-II.

Но немцы были профессионалы войны, они понима­ли, что танковые войска — это не танки, а люди. И для обучения этих людей был создан очень легкий, дешевый, вооруженный только пулеметами танк Т-I. С него и нача­лись танковые войска Германии. Т-I построили 1500 шт. и в 1937 году прекратили выпуск. С этого времени начи­нается производство только основных танков.

Но война началась для немцев так быстро, что основ­ных танков им просто не хватило, и они начали войну, по существу, своими учебными танками. В ходе войны в Польше и во Франции выяснилась слабая эффектив­ность легких танков, даже чешского производства. (Чехи в 1946 году победили на конкурсе в Перу американский танк М-3 «Генерал Стюарт» и продали перуанцам 24 лег­ких танка образца 1938 г. своего производства.)

Началось усиленное перевооружение немецкой армии средними танками, ускорение работ по созданию «Тигра». Но к началу войны с СССР немцы все равно перевоору­житься не успели.

В их танковых дивизиях, напавших на нас 22 июня 1941 года, было 3582 танка и САУ, из них всего 1884 сред­них и командирских танка и САУ. А 1698 — легкие танки и даже 180 танков Т-I. (Пять танковых дивизий были воо­ружены исключительно легкими танками).

В результате очень малой эффективности применения легких танков на Восточном фронте немцы с 1942 года начали просто убирать их с фронта в тыл и в мае этого же года полностью прекратили производство всех легких танков, сосредоточившись только на средних и тяжелых.

История не имеет сослагательного наклонения, и тем не менее давайте оценим — смогли ли бы немцы пере­вооружить свои танковые войска полностью к 22 июня 1941 года, если бы не были вынуждены создавать технику и оборудование для СССР? Производившийся всю войну средний немецкий танк T-IV стоил 103 462 марки, для за­мены им всех 1698 легких танков в напавших на нас тан­ковых дивизиях немцев требовалось квалифицированного рабочего труда в промышленности Германии примерно на 176 млн марок.

Начиная с 1942 года и за всю войну немцы построили 1350 тяжелых танков «Тигр-1». Стоил он 250 800 марок, т.е. на сумму примерно 339 млн марок.

Таким образом, если бы Германия не поставила в СССР высокоточное оборудование на 409 млн марок (произвела она его больше), то (чисто теоретически) она к 22 июня 1941 года могла бы не только закончить пере­вооружение всех своих танковых дивизий, напавших на СССР, средними танками, но и произвести более 900 тя­желых танков «Тигр-1».

Повторюсь, все это, конечно, из области «бабушка на­двое сказала», но все же такой расчет дает возможность оценить, что стоило Германии кредитно-торговое согла­шение с СССР.

Юрий Мухин

Из книги «Уроки Великой Отечественной»

Читайте также: