ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
Вам нравится наш сайт?


Отличный сайт!
Хороший сайт
Встречал и получше
Совсем не понравился





» » Агенты «Альта» и «Арбин»
Агенты «Альта» и «Арбин»
  • Автор: Vedensky |
  • Дата: 20-06-2014 19:18 |
  • Просмотров: 1418

«Альта» и «Арбин» были ценными агентами Разведуправления Красной Армии. Под псевдонимом «Аль­та» в советской разведке числилась немецкая журналистка Ильзе Штёбе. Псевдоним «Арбин» принадлежал журналис­ту Рудольфу Гернштадту. В их судьбе тесно переплелись любовь, подвиг и трагедия.

Жизнь Ильзе Штёбе напоминает судьбу библейской героини Эсфирь, самоотверженно защищавшей свой на­род. Она родилась в 1911 году в Берлине в семье служа­щего. Материальное положение семьи Штёбе было сложным, и она не смогла закончить гимназию. После школы Ильзе поступила на курсы секретарей-стеногра- фисток, получила диплом и устроилась на работу в из­дательский концерн Моссе. В 1930 году она стала со­трудницей газеты «Берлинер тагеблатт», которой более десяти лет руководил известный публицист Теодор Вольф. Он был широко известен в политических кругах Германии периода Веймарской республики. С помощью Вольфа Ильзе Штёбе сделала первые шаги в журна­листике.

Редактором одного из отделов газеты был Рудольф Гернштадт. Он родился 18 марта 1903 году в городе Глей- виц в семье крупного адвоката, по настоянию родителей окончил юридический факультет, но в 1924 году увлекся журналистикой. Гернштадт придерживался левых по­литических взглядов. В это время он начал сотрудничать с советской военной разведкой, искренне веря в то, что, помогая СССР, он помогает немецким рабочим в борьбе за их социальные права.

В 1930 году Гернштадт познакомился с Ильзе Штёбе. Их взгляды на жизнь совпали. Вскоре Ильзе Штёбе и Гернштадт стали жить вместе. Время было тревожное. Они собирались активно бороться за свободную Германию и решили до лучших времен не регистрировать свой брак.

Прошел год, и Рудольф привлек Ильзе к разведыва­тельной работе. Вначале в Центре ей был присвоен псев­доним «Арним». Ильзе занималась сбором и обработкой политической информации.

С мая по ноябрь 1930 года Рудольф Гернштадт нахо­дился в командировке в Праге. Руководить разведыва­тельной работой Ильзе Штёбе стал Яков Бронин — рези­дент советской военной разведки в Германии. В секретной переписке Разведуправления Я. Бронин упо­минался под псевдонимом «Абрам».

В 1931 году Я. Бронин докладывал в Центр: «Арним» — выходец из мелкобуржуазной семьи. Отец умер. Имеет мать и брата.

Здесь надо внести некоторое пояснение. У Ильзе Штёбе не было родного брата. После смерти мужа фрау Фрида Штёбе, мать Ильзе, второй раз вышла замуж за некоего Мюллера. У второго мужа был ребенок. Его зва­ли Курт. Ильзе и Курт росли вместе, были очень дружны. Впоследствии Курт тоже принимал участие в борьбе про­тив национал-социалистов.

Далее Бронин писал об И. Штёбе: «Беспартийная, симпатизирует коммунистической партии. Работает с на­ми по убеждению. По профессии секретарь-машинистка главного редактора «Берлинер тагеблатг» Теодора Вольфа. Связи ограничены составом редакционных работников. Главная связь — хорошие отношения с Вольфом, кото­рый ей доверяет и многое рассказывает. В газете работа­ет несколько лет. Возможности ее исчерпываются редак­цией. Может давать отдельные, не предназначенные для публикации материалы на основании устных бесед».

Таковы были первые впечатления полковника Я. Бро- нина об Ильзе Штёбе.

В декабре 1932 года Я. Бронин дал И. Штёбе такую ха­рактеристику: «Арним» на работе доказала свою предан­ность делу... Все данные говорят о том, что при соответ­ствующем политическом влиянии с нашей стороны из нее со временем выйдет хороший работник». Он не ошибся...

Бронин встречался с И. Штёбе один раз в неделю. Она передавала сведения, которые составляла на основа­нии бесед в основном с Вольфом, приносила копии ма­териалов, находившихся в закрытых редакционных пап­ках.

Бронин учил И. Штёбе премудростям разведыватель­ной работы, ставил перед ней конкретные задания, объ­яснял, как лучше и безопаснее их выполнять, всегда на­ходил время, чтобы провести анализ подготовленных ею донесений, учил выбирать среди соотечественников тех, кто мог бы оказать помощь в борьбе против фашизма. Ильзе Штёбе оказалась талантливой ученицей. Через год под руководством Бронина она завербовала ценного ис­точника политической информации.

В мае 1930 года дороги Рудольфа Гернштадта и Ильзе Штёбе на некоторое время разошлись. После Праги Гернштадт работал в Москве. Но с приходом к власти Гитлера из Германии в ноябре 1933 года были высланы все советские журналисты. В ответ на этот недружествен­ный шаг со стороны германского правительства все не­мецкие журналисты тоже были высланы из Москвы. Гернштадт оказался в Варшаве, где продолжал работать журналистом. Одновременно он по заданию руководства советской военной разведки приступил к созданию аген­турной группы, главными целями которой было добыва­ние сведений об истинных намерениях и планах Герма­нии против СССР.

Ильзе Штёбе некоторое время продолжала работать в Бреслау. Пользуясь положением корреспондента влия­тельной газеты, она выполняла различные задания совет­ской военной разведки.

Работа Ильзе Штёбе под руководством Я. Бронина за­вершилась в середине 1933 года. Именно в это время

Центр принял решение поручить «Абраму» новую работу. Он должен был выехать в Китай и возглавить резиденту- ру в Шанхае, которой руководил Рихард Зорге. Ян Бер­зин, начальник Разведуправления Красной Армии, учи­тывая возрастающую со стороны Японии опасность для СССР, решил направить Р. Зорге в Токио для создания там новой резидентуры.

В 1933 году Я. Бронин выехал в Китай, Рихард Зорге обосновался в Японии. Руководителем нелегальной рези­дентуры военной разведки в Германии стал Оскар Стигга. Выполняя задания нового резидента, И. Штёбе соверша­ла поездки в Австрию, Швейцарию, Францию, Польшу, Румынию, Чехословакию и другие европейские страны. Постепенно она набиралась опыта разведывательной ра­боты. Однажды возникла возможность устроить И. Штё­бе на работу в немецкую военную разведку. Перспектива была интересной. Однако в Центре не пошли на этот многообещающий шаг. Ян Берзин, начальник Развед­управления, не забыл о том, что Ильзе Штёбе работала с Теодором Вольфом, который уже преследовался нациста­ми за демократические убеждения. Центр не стал риско­вать. По заданию Москвы И. Штёбе выехала в Бухарест. Но в столице Румынии ей закрепиться не удалось. У Иль­зе не было журналистского образования. Без этого полу­чить хорошую работу оказалось невозможно.

В сентябре 1935 года произошло событие, которое сы­грало важную роль в последующей жизни И. Штёбе. По­сле одной из поездок в Прагу, которую «Арним» совер­шила по заданию разведки, на первой полосе пражской газеты «Лидовы листы» неожиданно была опубликована статья под заголовком «Красивая дама из Берлина — со­общница гестаповского агента Бертольда». В статье гово­рилось о том, что в обществе германского подданного Бертольда, арестованного за шпионскую деятельность в пользу гестапо, часто можно было видеть молодую даму, которая не является ни его женой, ни женой другого гос­подина, арестованного по тому же делу. Имя этой таин­ственной красавицы Ильзе Штёбе...

Ильзе случайно попала в поле зрения бдительных прогрессивных немецких эмигрантов, проживавших в Чехословакии, потому что они опасались агентов гестапо, которые вели активную работу в немецких общинах, на­ходившихся в Чехословакии.

Сенсация газеты «Лидовы листы» завершилась 9 ноя­бря 1935 года. Газета опубликовала небольшой материал под заголовком «По поводу статей о фрейлейн И. Штё­бе». Выражая извинение по поводу сентябрьской публи­кации, газета писала: «В сентябре мы поместили публи­кации, в которых писали о немецкой подданной Ильзе Штёбе в связи с сенсационным делом гестаповского агента Бертольда. Утверждалось, что фрейлейн Штёбе была связана с Бертольдом, что она замешана в его деле, что она с ним встречалась и также работала для гестапо. Мы убедились в том, что фрейлейн Штёбе ничего обще­го ни с гестапо, ни с Бертольдом не имеет...»

История об Ильзе Штёбе не подорвала, а, наоборот, укрепила ее авторитет в глазах нацистов. Тем не менее в Центре было принято решение направить И. Штёбе не в Берлин, а в Варшаву. В польской столице она встрети­лась с Рудольфом Герншадтом, которому и стала помо­гать в разведывательной работе. С ноября 1935 по сен­тябрь 1939 года они работали вместе, работали успешно и были счастливы.

После прибытия в Варшаву Центр присвоил И. Штё­бе оперативный псевдоним «Альта». Она поддерживала связь с лицами, оказывавшими услуги разведке, фото­графировала секретные документы, которые добывал «Арбин».

К концу 1936 года «Арбин» создал в Варшаве резиден- туру военной разведки. В его организацию входили аген­ты «ХВЦ», «АВС», «ЛЦЛ», «Ариец» и другие. Наиболее ценными агентами были «Ариец», «ХВЦ» и «АВС».

«Ариец» — барон Рудольф фон Шелия, советник гер­манского посла Мольтке в Варшаве, добывал ценную ин­формацию практически по всем вопросам внешней поли­тики Германии в отношении Польши и Советского Союза. Советник фон Шелия ненавидел фашистский ре­жим, установившийся в Германии, и так же относился к

Советскому Союзу. Для того чтобы привлечь фон Шелия к сотрудничеству, Рудольф Гернштадт под руководством московского Центра военной разведки разработал и осу­ществил сложную операцию. В результате его усилий фон Шелия согласился передавать секретные документы, как его убедил Гернштадт, британской разведке. Переписка министерства иностранных дел Германии с послом Мольтке в Варшаве стала полностью контролироваться советской военной разведкой.

В конце 1938 года Ильзе получила назначение на должность референта по вопросам культуры женского от­дела национал-социалистической организации в Варша­ве. «Арбин» 4 января 1939 года докладывал в Центр по этому поводу следующее: «Как референт по культуре «Альта» должна воспитывать немецких женщин в Варша­ве в национал-социалистическом духе. К этим женщинам относятся в числе других все жены чиновников и секретар­ши. Один раз в месяц имеет место совместная встреча, на которой по выбору «Альты» три—четыре женщины долж­ны делать короткие доклады. Так как почти все женщины боятся делать такие доклады, то для «Альты» открыва­ются большие возможности проявления заботы, оказания помощи и в первую очередь — установления личных кон­тактов».

Летом 1939 года обстановка в Европе накалилась до предела. Резко обострились противоречия между Герма­нией, Англией, Францией и Польшей. Дело шло к воен­ному конфликту.

По указанию Центра «Арбин» начал подбирать чело­века, способного руководить разведывательной группой в Берлине. Еврей Рудольф Гернштадт не имел права про­живать на территории Германии. Все остальные члены его резидентуры, успешно действовавшей в Варшаве, «Альта», «Ариец», «ХВЦ», «АВС», «ЛЦЛ» могли возвра­титься в Берлин и должны были, как предполагали в Москве, продолжить сотрудничество с советской военной разведкой. Руководить этими людьми мог только человек, знающий тонкости разведывательной работы, пользую­щийся у этих авторитетных немецких дипломатов и жур­налистов исключительным доверием и авторитетом, а также не имевший неприятностей с государственной тай- ной полицией третьего рейха. Возникшую проблему Ру­дольф Гернштадт несколько раз обсуждал с Ильзе Штё­бе. В конце концов они пришли к выводу, что в Берлине работу разведгруппы должна возглавить «Альта». Об этом «Арбин» и написал в Центр. В Москве не сразу поддер­жали это предложение, однако, обсудив все имевшиеся возможности, согласились с «Арбиным». После этого Гернштадт помог Ильзе Штёбе установить отношения с «Арийцем» и другими членами разведгруппы, которые не знали о ее связях с советской разведкой.

Было совершенно естественно, что И. Штёбе, жена Р. Гернштадта, поддерживала дружеские отношения с со­трудником германского посольства Герхардом Кегелем («ХВЦ»), с журналистом Куртом Велкишем («АВС») и его женой Маргаритой («ЛЦЛ»), а также была знакома с со­ветником посольства Рудольфом фон Шелия («Арийцем»),

13    августа 1939 года «Арбин» предупредил Центр о том, что Германия 30 августа—1 сентября 1939 года напа­дет на Польшу. К этому времени Ильзе Штёбе уже была готова к самостоятельной работе в Берлине.

В середине августа 1939 года по указанию германско­го министерства иностранных дел почти все немецкие дипломаты и журналисты выехали из польской столицы. Час трудных испытаний приближался. Прощаясь с Ру­дольфом Гернштадтом на варшавском вокзале, Ильзе Штёбе сказала мужу: «Нам еще не удалось сказать друг другу все, что мы должны были сказать...»

Поезд с сотрудниками немецкого посольства покинул Польшу. 1 сентября 1939 года германские войска после провокации в Глейвице, устроенной переодетыми геста­повцами, ворвались в Польшу, круша и уничтожая все, что сопротивлялось или могло сопротивляться Германии. Началась Вторая мировая война. Рудольф Гернштадт пе­решел на нелегальное положение и окольными путями через Прибалтику перебрался в Москву.

Известие о нападении Германии на Польшу застало И. Штёбе в немецком курортном городке Франценсбаде.

Она выехала в Берлин, чтобы приступить к созданию раз­ведгруппы.

Обстановка в Берлине после начала войны была слож­ной. В условиях военного времени лица, обвиненные в передаче сведений иностранным государствам, пригова­ривались к смертной казни. Министерство имперской бе­зопасности Германии имело неограниченные права в борьбе с иностранными разведчиками. Агенты гестапо опутали сетью осведомителей всю Германию. Они были везде, знали все и пытались держать под колпаком каж­дую немецкую семью. В таких невероятно трудных усло­виях Ильзе Штёбе должна была восстановить связь с дру­зьями Рудольфа Гернштадта, создать разведывательную группу и организовать добывание секретных сведений.

«Альта» стала ожидать вестей от «Арбина». Прощаясь с ней в Варшаве, Гернштадт сказал: «Жди мое письмо. Привет от меня тебе передаст фрау Велкиш. К ней при­будет человек из Москвы. Назовем его Пауль. Маргарита познакомит тебя с ним, когда это станет возможным...»

Встреча с таинственным Паулем произошла в одном из берлинских пригородных ресторанов в конце декабря 1939 года. Разведчик передал И. Штёбе письмо от Ру­дольфа, поинтересовался состоянием ее здоровья, вручил деньги, часть из которых «Альта» должна была передать «Арийцу».

Пауль порекомендовал «Альте», как правильно орга­низовать встречу с Рудольфом фон Шелия, какие вопро­сы выяснить у него.

С Ильзе Штёбе встречался капитан Николай Зайцев, военный разведчик, работавший в Берлине под крышей торгового представительства СССР. Зайцев прибыл в гер­манскую столицу в октябре 1939 года. Это была его вто­рая специальная командировка в Германию. Он вырос в Саратове среди поволжских немцев, у которых и научил­ся немецкому языку, затем изучал немецкий в артилле­рийской школе, на разведкурсах, потом еще два года с преподавателем — немкой, работая в Берлине с 1937 по июнь 1939 года. Ильзе Штёбе и Николай Зайцев хорошо понимали друг друга.

В декабре 1939 года «Альта» встретилась с «Арийцем», передала ему привет от Рудольфа Гернштадта и вручила несколько сотен марок в качестве оплаты за работу, ко­торую он выполнил для «английской разведки» в августе 1939 года.

«Альта» рекомендовала советнику фон Шелия быть осторожным и в первую очередь собирать информацию, которая раскрывала бы планы германского руководства по расширению военных акций как на западе, так и вос­токе.

Супруги Курт и Маргарита Велкиш (агенты «АВС» и «ЛЦЛ») выехали на работу в Бухарест. В румынской сто­лице Курт сначала был корреспондентом одной из не­мецких газет, затем стал пресс-секретарем германского посольства в Румынии.

Герхард Кегель («ХВЦ») устроился на работу в мини­стерство иностранных дел Германии. Он принимал учас­тие в советско-германских переговорах в Москве и Бер­лине, своевременно передавая советской военной разведке письменные указания Гитлера руководителю не­мецкой делегации советнику Шнурре, который в ходе пе­реговоров должен был точно придерживаться инструкций фюрера.

В 1940 году Г. Кегель получил назначение на долж­ность экономического советника в посольстве Германии в Москве.

К середине 1940 года в Берлине осталась «Альта» и «Ариец», от которого и поступала ценная информация. Документы «Альта» передавала Николаю Зайцеву три ра­за в месяц.

Ценность любого разведчика заключается в том, какие сведения он смог добыть по указанию Центра. Что же удалось сделать «Альте»?

Самыми трудными для нее и Николая Зайцева стали встречи в декабре 1940—январе и феврале 1941 года. В Берлине стояла суровая зима. Морозы иногда достигали 20 градусов. Как правило, Н. Зайцев, отправляясь на встречу с «Альтой», находился в городе около пяти часов, убеждаясь в отсутствии слежки со стороны агентов геста­по. В одном из отчетов разведчик писал, что его лицо «опухло от мороза» и ему несколько часов пришлось при­водить себя в порядок. Непосредственный контакт с «Альтой» в таких условиях продолжался несколько минут.

В конце декабря 1940 года «Альта» получила от «Арий­ца» сведения о том, что Гитлер подписал директиву, предписывавшую начать тайную подготовку к войне про­тив СССР. Для того чтобы представить степень секретно­сти сведений, которые стали известны «Альте», необходи­мо назвать только два связанных с ними факта.

Первый — план операции «Барбаросса» был подписан Гитлером 18 декабря 1940 года. Доступ к этому совершен­но секретному документу имели только некоторые выс­шие политические и военные деятели фашистской Гер­мании.

Второй — через десять дней, то есть 28 декабря 1940 го­да, сведения о плане операции «Барбаросса» стали изве­стны «Альте». 29 декабря 1940 года о них узнал началь­ник советской военной разведки генерал-лейтенант Ф. Голиков. В этот же день о донесении «Альты» сообщи­ли И. В. Сталину и В. М. Молотову, а также наркому обо­роны С. К. Тимошенко и начальнику Генерального шта­ба К. А. Мерецкову.

В конце февраля 1941 года «Альта» на основе данных, полученных от «Арийца», сообщала в Москву: «Подго­товка к войне против СССР зашла уже далеко. Руководя­щие круги, как и прежде, придерживаются точки зрения, что война с Россией начнется в этом году. Формируются три армейские группы под командованием маршалов Бока, Рундштедта и фон Лееба. Армейская группа Кенигсберг бу­дет наступать в направлении на Петербург, армейская группа Варшава — в направлении на Москву, армейская группа Познань — в направлении на Киев. Сроком наступ­ления необходимо считать 20 мая. Запланирована колос­сальная битва на окружение Пинской области с участием 120 дивизий с немецкой стороны. Уже построены броне­поезда с русской колеей».

В начале марта 1941 года «Альта» докладывает в Центр: «Имеются основания говорить, что выступление против России состоится в ближайшем будущем (называ­ют сроки 15 мая—15 июня). Говорят о концентрации в Польше 120 дивизий, о размещении бомбардировочной авиа­ции на не занятых ранее аэродромах в Восточной Пруссии, интенсивном создании ПВО в восточных городах Германии, что свидетельствует о подготовке каких-то чрезвычайных событий. Об этом же свидетельствует и перенос совеща­ния советско-германской комиссии по установлению грани­цы. В апреле оно не состоится...»

Далее «Альта» сообщала, что «Ариец» во время встре­чи с ней утверждал, что «прекрасно информированные кру­ги руководящих политических и военных инстанций сообща­ют, что наступление на СССР, несомненно, будет в этом году, а именно: до июня».

«Альта» передала Зайцеву несколько личных писем, которые были адресованы Р. Гернштадту, находившемуся в Москве. В одном из писем она сообщала: «...Я часто ду­маю о том, что, уезжая из Варшавы, я знала, что наше последнее «До свиданья!» станет роковым — «Прощай!». Я довольна, что с таким чувством я тогда протянула тебе руку и сказала мои последние слова. И как глупо, и как безнадежно — остаться со словами, которые я все-таки не успела тебе сказать, и с сожалениями, что я уже никогда, понимаешь — никогда! их уже не могу тебе высказать... А я так хочу говорить с тобой. Обо всем. По деловым во­просам тоже. Обдумай, пожалуйста, быть может мы все- таки сможем вести деловую переписку? С работой я справлюсь. Безусловно, справлюсь. Но вдвоем все-таки лучше, чем одной».

25   апреля 1941 года «Альта» писала «Арбину»: «...Как тяжело наблюдать всю подготовку к предстоящему конфликту, держите глаза открытыми и не обманывайте себя».

На встрече с советским разведчиком 7 июня 1941 го­да «Альта» еще раз сообщила о том, что в германских правительственных кругах «в центре внимания стоит во­прос о России... На Восток, как и раньше, ежедневно идет 50 составов... Фактом является то, что сроки кампании против России перенесены после 20 июня, что объясняется большими материальными потерями в Югославии. Никто из информированных инстанций не сомневается, что воен­ные действия против России будут проведены».

«Альте» приходилось выполнять задания Центра в тя­желых условиях, в окружении агентов гестапо, контактов с которыми она избегала благодаря своей природной на­ходчивости и приобретенному профессионализму.

Особую трудность для нее представляла и работа с «Арийцем». «Альта» писала Рудольфу Гернштадту: «Я по- прежнему не могу его терпеть. Единственное мое уте­шение состоит в сознании того, что он сотрудничает с нами...»

20 июня «Альта» в очередной раз встретилась с Ру­дольфом фон Шелия, который сообщил ей о том, что Германия готова к войне против СССР. Нападение про­изойдет в ближайшие двое суток.

«Альта» условным сигналом вызвала на встречу совет­ского разведчика, но он не пришел. 21 июня она отпра­вилась к советскому посольству. Когда подошла к пред­ставительству, то увидела, что оно находится под усиленным наблюдением тайных агентов гестапо. «Альта» поняла: нападение Германии на Россию произойдет в ближайшее время. 22 июня Ильзе Штёбе услышала сооб­щение о начале войны Германии против России. Несмо­тря на то что для нее это сообщение не было неожидан­ностью, она в присутствии своей матери Фриды Штёбе произнесла: «Все-таки это произошло!» И заплакала. На следующий день «Альта» встретилась с доктором Карлом Хельфрихом, которого привлекла к работе в 1940 году. Хельфрих был известным немецким журналистом, имел множество знакомых, от которых узнавал полезные све­дения. Затем передавал их Ильзе. Неожиданно для себя, Ильзе Штёбе полюбила этого человека. Рудольф Герн­штадт, отношения с которым длились около десяти лет, отличался от Карла Хельфриха неиссякаемой энергией, был явным лидером во всем. Вместе они быстро решали самые сложные проблемы. Но «Альта» хотела быть само­стоятельной и в семье, и на работе. Два лидера в одной упряжке быть не могут. Все друзья считали их мужем и женой, а они были только лишь верными друзьями, на­дежными соратниками по трудной работе, которой по­святили свою жизнь.

Карл Хельфрих был человеком, с которым она могла создать семью. Карла удивила красота и физическое со­вершенство Ильзе, ее глубокий ум, прекрасные манеры и исключительная целеустремленность, которой ему порой не хватало.

Ильзе Штёбе привлекла Карла Хельфриха к сотрудни­честву с советской разведкой. В Центре ее выбор одобри­ли. Карлу был присвоен псевдоним «Хир», который, впрочем, был созвучен с его журналистским псевдони­мом «Гер».

22  июня 1941 года Ильзе Штёбе встретилась с Карлом. Она мыслила рационально: война диктует свои правила, значит, эти правила следует соблюдать, а неожиданности, которые могут возникнуть в их работе и жизни, следует постараться упредить.

Во время ужина «Альта» сказала Карлу:

—  Я думаю, что гестапо может добраться до нас. Но я не позволю им меня побороть. В случае необходимости я буду отрицать даже собственный почерк...

—  Почему ты говоришь о гестапо? — спросил Карл.

—  Началась большая война, мой друг, — ответила Ильзе. — Нужно быть ко всему готовыми. Если меня вдруг когда-нибудь арестуют, то подозрения могут кос­нуться и тебя... Договоримся таким образом: если меня все-таки схватят, чего в новых условиях нельзя исклю­чать, то на допросах я буду говорить, что получала от те­бя служебный газетный материал. Запомни: я получала от тебя сообщения иностранных газет о положении в мире. Мне эта информация нужна для работы в рекламном от­деле, которым я руковожу. Такая информация сейчас в Германии не каждому доступна. Я использовала твои ма­териалы в работе, о которой ты не имеешь ни малейше­го представления...

Карл внимательно слушал Ильзе и она с удовлетворе­нием поняла, что он воспринял ее предупреждение серь­езно и запомнил все ее слова...

Ее предчувствие оказалось правильным. 12 сентября 1940 года в одном из берлинских домов, который распо­лагался в районе Шарлотгенбург на Ахорналлее, собра­лась немногочисленная компания. Гости поздравляли невесту — Ильзе Штёбе и жениха Карла Хельфриха. Не­смотря на военное время, жизнь брала свое. Свадьба — в любое время праздник.

Среди приглашенных были сводный брат невесты Курт Мюллер и ее мать фрау Фрида Штёбе, а также не­сколько друзей. Всего — человек семь.

Гости поздравляли молодых, пили вино и говорили не о любви, а о войне. На Восточном фронте под Сталин­градом шли упорные бои. Немецкие дивизии никак не могли захватить этот русский город. Заявления Гитлера и министра иностранных дел Германии Риббентропа о том, что немецкие дивизии скоро уничтожат Сталинград и выйдут к Волге, были похожи на заклинания шаманов, которые хотели, но не могли добиться успеха.

В три часа в дверь постучали. Когда Ильзе вышла в прихожую, вновь раздался громкий стук. Сердце Ильзе сжалось.

«Неужели они?» — подумала она и, подойдя к двери, спросила:

—  Кто это?

—  Гестапо!

Ответ прозвучал властно и обжигающе.

—  Открывайте!

Ильзе повернула ключ в замке. Дверь обреченно рас­пахнулась. Штёбе увидела на пороге троих гестаповцев. Они стояли, словно немецкие овчарки, в любую секунду готовые броситься на жертву и уничтожить ее. Они еще не успели задать ей ни одного вопроса, но Ильзе уже все поняла: за ней пришли.

—  Вы Штёбе? — как выстрел коротко прозвучал во­прос офицера.

Ильзе утвердительно кивнула.

Гестаповцы ворвались в квартиру. Началась проверка документов. Некоторым гостям приказали по одному по­кинуть квартиру, но не всем.

Ильзе успокаивала друзей:

—  Спокойно, родные мои, это ошибка.

—  Это ошибка, — повторила она еще раз и попросила Курта Мюллера, своего сводного брата, проводить фрау Штёбе домой. Прощаясь с мамой, она сказала, успокаи­вая ее, что произошло недоразумение, которое скоро вы­яснится. Она — начальник бюро одного из крупнейших берлинских газетных концернов, который пользуется по­кровительством германского правительства.

Когда всех гостей проверили, гестаповцы произвели тщательный обыск квартиры, но не нашли ничего, чтобы могло их заинтересовать.

После этого офицер, недовольный результатами обы­ска, коротко распорядился, обращаясь к Штёбе:

—  Одевайтесь!

Ильзе была одета в красивое серое платье с белым во­ротничком, который мягко облегал ее хрупкие плечи. Поправив перед зеркалом прическу, она спокойно вышла из квартиры. Гестаповцы приказали Карлу также поки­нуть квартиру.

На лестничной клетке один из солдат грубо вывернул Ильзе руки за спину и надел наручники. Ильзе поняла, что ее жизнь подвергается серьезной угрозе. Эта угроза была реальной. Она стояла рядом с ней в черной форме, словно сама смерть.

Карлу тоже надели наручники. Он не понимал, поче­му гестаповцы приехали на Ахорналлее и ворвались в их квартиру. Скорее всего, это была ошибка. Другой причи­ны появления таких «гостей» на их свадьбе он не допус­кал, но вдруг вспомнил о предупреждении Ильзе Штёбе: «Если меня арестуют, то ты должен говорить, что переда­вал мне только материалы из иностранных газет...» и по­нял, что произошло то, чего не исключала Ильзе, — они оказались в руках гестапо...

Свадьба была прервана навсегда.

В Берлине не было тюрьмы для женщин, поэтому аре­стованную доставили в полицейскую тюрьму на Алек- сандрплац. Она использовалась службой безопасности Для изоляции лиц, подозреваемых или обвиняемых в ан­тигосударственной деятельности. Ильзе втолкнули в ка­меру, она не удержалась на ногах и упала. Железная дверь с грохотом закрылась. Язычок мощного замка со скреже­том занял свою ячейку. В камере было мрачно и холод­но. Железные клещи наручников сжимали запястья. Иль­зе попыталась приподняться, но не смогла, тогда, собравшись с силами, она медленно подползла к стене и, превозмогая боль, попыталась занять вертикальное поло­жение. Это ей удалось с большим трудом. Надо было об­думать положение, в котором оказались она и ее Карл.

Через час двое охранников повели Ильзе на допрос.

Ильзе попросила снять наручники.

— Хочешь покончить с собой? — спросил один из ох­ранников. И добавил: — Не удастся. Это самый простой выход из этого дворца...

В тюремном коридоре было темно, пахло плесенью и кровью. Ильзе, много лет проработавшая корреспонден­том известных немецких газет, подумала, что именно с описания этого страшного коридора она бы начала свой репортаж из каторжной тюрьмы, в которую журналистов никогда не пускали и никому не показывали ее узников.

У каждой диктатуры свои тайны. Гитлер боялся тайн тюрьмы Плётцензее больше всего. Чем больше узников спецслужбы прятали за тюремные стены, тем хуже было для Гитлера. Узниками Плётцензее были немцы, ради ко­торых он начал великую войну в Европе. В 1939 году они верили ему. В 1942-м — сомневались в правильности вы­бранного им пути...

Следователь некоторое время пристально рассматри­вал стоявшую перед ним женщину. Ее нарядное платье потеряло свою свежесть, сморщилось грязными складка­ми, правый уголок белого воротничка был оторван и сви­сал, словно крыло раненой чайки.

Следователь знал, что эта немка хорошо училась в школе и торговом училище, некоторое время работала в берлинском издательском концерне Моссе, была секре­тарем публициста Теодора Вольфа, придерживавшегося демократических взглядов. Это была зацепка, но очень старая...

Характеристики из МИДа и химконцерна из Дрезде­на, где работала Штёбе, тоже лежали в папке перед сле­дователем. Он их внимательно изучил. В них были толь­ко положительные отзывы. До декабря 1941 года гестапо не располагало никакими компрометирующими данными на эту женщину. А из сведений, полученных из Бельгии в конце 1941 года, следовало, что эта женщина была аген­том советской разведки. Но это требовало доказательств.

Следователь понимал, что решить такую трудную про­блему будет нелегко. Если Штёбе является агентом рус­ской разведки, то необходимо выяснить, когда и какие сведения она передавала русским? С кем работала в Бер­лине? Кого знает в Бельгии? Как она поддерживала связь с Москвой? Кому и как она передавала свою информацию?

Допрос начался в 18 часов. Гестаповец разложил на столе фотографии и, предложив арестованной вниматель­но рассмотреть их, и спросил:

—  Кого из этих людей вы знаете?

Ильзе бросила взгляд на фотографии и спросила:

—  Почему арестовали меня и моего мужа?

Следователь, не мигая, смотрел ей в глаза и молчал.

—  Снимите наручники, — попросила Штёбе.

—  Это можно, а теперь продолжим наш разговор. Вы — русская шпионка. У меня есть доказательства. Или вы их опровергните, или... Отвечайте на мои вопросы.

Ильзе не знала ни одного человека, изображенного на фотографиях. Это были немцы, молодые мужчины и женщины, некоторые из них — в военной форме, один или два офицера. Ее обрадовало, что не одна она прини­мает участие в борьбе против Гитлера и что на этих фо­тографиях не было ни одного из тех, кого она действи­тельно знала. Значит, ее помощники на свободе.

Что же может предъявить ей следователь? Она твердо решила: ни при каких обстоятельствах не назовет имена своих друзей...

Начался неравный поединок. С одной стороны, моло­дая женщина. С другой — государственная служба безо­пасности Германии, в распоряжении которой было все — шантаж, пытки, смертная казнь и... жизнь в награ­ду за предательство. Ильзе без колебаний приняла реше­ние. Несмотря на пытки, она никого не выдала.

Имперский суд Германии приговорил И. Штёбе к смертной казни.

Карл Хельфрих, которому удалось избежать казни, по­сле войны писал: «Ильзе всегда верила в силы Красной Армии. Она считала, что Советский Союз использует свою территорию как основное стратегическое преиму­щество для последующего контрнаступления и разгрома. Ильзе была стойким и убежденным борцом за справедли­вость. Потеряв связь с Центром, Ильзе страдала, чувствуя себя отстраненной от борьбы и работы, которые были так нужны именно сейчас. Она все время изыскивала воз­можности восстановить связь с Центром...

Развитие событий на фронте не давало Ильзе покоя ни днем ни ночью. Мы вздохнули лишь при контрударе Красной Армии и поражении немцев под Москвой. Иль­зе удалось услышать и пережить начало победы Красной Армии под Сталинградом». О разгроме немцев под Ста­линградом сообщили мать Фрида Штёбе и сводный брат Курт Мюллер, которым разрешили последнее свидание с Ильзе.

В ночь с 23 на 24 декабря 1942 года «Альта» была каз­нена в каторжной тюрьме Плётцензее. В этот же день казнили барона Рудольфа фон Шелия, не выдержавшего пыток. Он сообщил гестаповцам, что передавал И. Штё­бе секретные сведения...

Перед казнью Ильзе Штёбе было разрешено написать завещание. Она, с присущей женщинам скрупулезнос­тью, распределила все свои вещи и имущество между родственниками. Однако гестаповцы конфисковали все, что принадлежало И. Штёбе, арестовали и бросили в концлагерь ее мать Фриду Штёбе. Ее брат, Курт Мюллер, принимавший участие в антифашистской борьбе, был казнен.

После окончания Великой Отечественной войны пол­ковник Я. Бронин, вспоминал об «Альте»: «Когда я ее впервые встретил, ей шел двадцать первый год. Стройная, выше среднего роста, с правильными чертами продолго­ватого лица и живыми серыми глазами, она была, бес­спорно, красивой женщиной. На нее обращали внимание, потому что у нее были заметные черты сходства с попу­лярной тогда в Германии киноактрисой Бригиттой Хелм.

Внешняя красота у Ильзе Штёбе сочеталась с ее лич­ным обаянием, связанным с природным умом и умением расположить к себе людей. Она отличалась наблюдатель­ностью, умела быстро схватывать наиболее характерные черты людей, с которыми сталкивалась, обладала чувст­вом юмора, способностью подмечать смешное в людях и событиях. В общении с людьми она вела себя так, что в центре разговора как-то само собой оказывались интере­сы собеседников. К ним И. Штёбе проявляла умное, от­зывчивое отношение, сопровождавшееся теплой, привет­ливой улыбкой. Беседовать с ней было приятно и интересно; без всяких видимых усилий она вызывала со­беседника на откровенность...»

Судьба Рудольфа Гернштадта сложилась более удачно. В первые годы войны, находясь в Москве, «Арбин» гото­вился к новой специальной командировке, он должен был встретиться с «Альтой». Она знала об этом, думала о совместной работе и с нетерпением ждала встречи. Одна­ко их мечтам и планам не суждено было сбыться. Спец- командировку «Арбина» отложили на неопределенное время. Он жил в Москве, на конспиративной квартире военной разведки, готовил обзоры немецкой прессы и сообщений немецкого радио, выполнял другие задания. За короткое время подготовил более 20 справок по раз­личным военно-политическим вопросам.

Когда в июле 1943 года на территории СССР был со­здан антифашистский Национальный комитет «Свобод­ная Германия», Р. Гернштадта назначили главным редак­тором центрального печатного органа этого комитета. С начала 1944 года Р. Гернштадт вошел в состав Рабочей комиссии Политбюро ЦК Компартии Германии.

В Москве он познакомился с Валентиной Сониной, Учительницей немецкого языка, которая через некоторое время стала его женой. После окончания Великой Отече­ственной войны они выехали из Москвы в Германию.

С марта 1949 по июль 1953 года Гернштадт был глав­ным редактором центрального органа ЦК СЕПГ «Нойес дойчланд», членом Временной народной палаты ГДР, членом ЦК и кандидатом в члены Политбюро ЦК СЕПГ.

Гернштадт был смелым и принципиальным челове­ком. Когда руководитель ГДР В. Ульбрихт начал ускорен­ными темпами строить социализм, повысил налоги, огра­ничил предоставление кредитов населению, навязывал принудительные меры управления в сельском хозяйстве, ограничивал возможности мелких и средних предприни­мателей и лиц свободных профессий, Гернштадт был против такого жесткого курса. Маркус Вольф, 33 года возглавлявший внешнюю разведку ГДР, вспоминая эти годы, писал, «что после 17 июня 1953 года, когда по всей стране прокатились выступления рабочих, подавленные советскими войсками, Ульбрихт расправился с оппозици­онерами. В июне 1953-го вместе с Вильгельмом Цайссе- ром, руководителем органов госбезопасности ГДР, Ру­дольф Гернштадт был обвинен во фракционной деятельности, направленной на раскол партийного руко­водства, и исключен из ЦК и Политбюро, а в январе 1954 года и из партии». С 1954 года он был научным со­трудником Мерзебургского отделения Немецкого цент­рального архива, издал несколько своих исторических исследований. Умер Рудольф Гернштадт 28 августа 1966 года.

Такими были «Альта» и «Арбин». Они любили друг друга, бесстрашно боролись против фашизма, не склони­ли головы перед трудностями и закончили свой земной путь непокоренными.

Владимир Лота

Из книги «Секретный фронт Генерального штаба»

Читайте также: