ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
Вам нравится наш сайт?


Отличный сайт!
Хороший сайт
Встречал и получше
Совсем не понравился





» » Охота на «лосей» и «карасей»
Охота на «лосей» и «карасей»
  • Автор: Vedensky |
  • Дата: 19-06-2014 17:13 |
  • Просмотров: 2560

Появляется «Эмиль»

Успех Bf-109 в Испании, фурор, который наделал этот тип самолета на авиавыставке в Цюрихе, мировой рекорд скорости — все эти факты германское министер­ство пропаганды раскручивало на полную катушку, каж­дый раз подчеркивая, что мессер — это серийный, сто­ящий на вооружении люфтваффе истребитель! Однако это утверждение было обычным преувеличением гер­манской пропаганды и, мягко говоря, не совсем соот­ветствовало истине. В августе 1937 г. Bf-109 имелись только в I. и II./JG132 «Рихтхофен», а также в I./JG234, при этом ни одна из трех групп не была перевооружена полностью! В ноябре того же года к освоению мессера приступила и II./JG234.

Bf-109

Ко времени аншлюса Австрии 12 марта 1938 г. в люфт­ваффе имелось только 12 истребительных авиагрупп (без испанской J/88), половина из которых была перевоору­жена на «Мессершмитты». Пять были вооружены бипла­нами Аг-68 модификаций Е и F и одна группа Не-51С-2. Усиление напряженности мировой обстановки при за­планированном вводе войск в Судетскую область Чехо­словакии заставило Верховное командование люфтваффе рассмотреть вопрос о резком расширении истребитель­ной авиации. 1 июля 1938 г. было решено сформировать по меньшей мере еще 8 истребительных авиагрупп. В ре­зультате на базе подразделений, оснащенных устаревшими истребителями, были срочно созданы еще несколько новых. Еще одна — I./JG 138 — была сформирована на базе шести эскадрилий австрийских ВВС, оснащенных «Фиат» CR-32 и влившихся в состав люфтваффе.

На 1 августа 1938 г. в первой линии люфтваффе име­лось 643 истребителя, из которых около половины состав­ляли новые Bf-109. Производству истребителей для вы­равнивания соотношения по этой позиции с вероятным англо-французско-чехословацким альянсом (допускалась и помощь СССР) было уделено такое внимание, что ис­требительные группы не успевали осваивать только что выпущенные самолеты. За месяц производство мессеров было удвоено и на 19 сентября, то есть на момент вруче­ния Англией и Францией ультиматума Чехословакии о передаче Германии районов, где немцы составляли более половины населения, в люфтваффе числилось уже 583 ис­требителя Bf-109 всех типов, из которых 510 были бое­способными.

1   ноября люфтваффе претерпело серьезную реорга­низацию. Впервые истребительная авиация была разде­лена на две части: легкие (Leichten) и тяжелые (Schweren) истребительные группы (позднее Zerstören — группы разрушителей). Кроме I./JG130, которая была вооруже­на Bf-109C и Bf-109D, и одной или двух групп, вроде

  1. /JG133, ожидающих перевооружения, все легкие авиа­группы были вооружены Bf-109 вариантов В и С. Тя­желые группы оснащались двухмоторными самолетами Bf-110.

Как известно, последние предсерийные Bf-109B-0, получившие приставку «опытный самолет» — V-10, 11, 12 и 13, — были оснащены новым, 12-цилиндровым, типа перевернутой V, жидкостного охлаждения двигате­лем DB-600, разработка которого велась еще с 1932 г. Эти машины являлись прототипами серии Bf-109D.

Вскоре после начала выпуска DB-600 фирма «Дайм­лер-Бенц» представила модификацию этого мотора, по­лучившего обозначение DB-601. Именно этот двигатель и был установлен на рекордном Bf-109V-13.

DB-601 имел почти те же размеры, что и DB-600. Цилиндры и поршни остались без изменений, но кар­бюратор был заменен на систему непосредственного впрыска топлива. Степень сжатия увеличили с 6,5 до 6,9. Наддув усилили, а нагнетатель получил автомати­ческую систему регулирования подачи воздуха при по­мощи гидромуфты. Непосредственный впрыск топлива снижал его расход, позволял использовать бензин с меньшим октановым числом и позволял мотору долго работать при отрицательных перегрузках. Однако все эти новшества потребовали длительной доводки, а решение о снятии с производства DB-600 было уже принято. Как следствие, к концу 1938 г. DB-601 факти­чески еще не было в достаточном количестве, а произ­водство DB-600 уже еле теплилось. Так что Bf-109 с Jumo-210 оставался в производстве на шесть месяцев дольше, чем планировалось.

Осенью 1937 г. была заказана небольшая установоч­ная партия Bf-109D с DB-600. Подобно установочной партии В-серии все они получили прототипные номера, но послужили для доводки уже самолетов серии Е. Та­ким образом, первые два планера Bf-109D-0 под обозна­чениями Bf-109V-14 D-IRTT и V-15 W.Nr. 1773; D-IPHR, позднее СЕ+ВЕ, стали первыми прототипами новой мо­дификации. Испытания самолетов планировалось начать в декабре 1937 г. и, по всей видимости, сроки удалось соблюсти.

Оба самолета были оснащены двигателями DB-601A-1 взлетной мощностью 1050 л. с. при 2480 об/мин, 1000 л. с. при 2400 об/мин и 810 л. с. при 2200 об/мин на высоте 3700 м. Обе машины были воору­жены четырьмя пулеметами MG17 с электропневмати- ческой системой спуска, но архивные фотографии по­казывают, что у одного из них, по всей видимости у V-15, отсутствовали крыльевые пулеметы. Кроме того, Bf-109V-15 отличался от предыдущих модификаций пол­ностью перепроектированным моторным отсеком. Адап­тация мессера под новый двигатель привела к некоторым изменениям в конструкции крыла и фюзеляжа. В каж­дой консоли крыла установили новые радиаторы F-456C фирмы SKF, а в фюзеляже изменили схему прокладки трубопроводов топливной системы, что внешне отрази­лось в переносе горловины бензобака за кабину пилота. Заметным переделкам подверглось и шасси, особенно система фиксации основных стоек. Стойки усилили, оснастили новыми механизмами уборки и узлами креп­ления, что привело к увеличению их массы со 120 до 150 кг. 30 кг дополнительного веса были платой за по­вышение их надежности.

В ходе заводских и государственных испытаний, на­чатых в январе 1938 г., оба прототипа показали, что они отвечают всем возлагаемым на них надеждам. Но требо­валась известная доводка, которая была закончена вес­ной того же года.

К этому времени выпуск двигателей DB-601, помимо заводов «Даймлер-Бенц» в Генсхагене и Мариэнфельде, было решено развернуть на заводе компании «Хеншель» в Альтенбауне и на заводе «Буссинг».

Параллельно с началом крупносерийного производ­ства двигателей DB-601 приступили к сборке самолетов Bf-109E-0, а также к подготовке серийного выпуска «Эмилей». Но из-за срыва поставок DB-601 до конца 1938 г. люфтваффе так и не получило ни одного новей­шего Bf-109E. Этот факт тщательно скрывался, посколь­ку отсутствие серийного 1000-сильного двигателя свиде­тельствовало об экономической слабости государства и позволяло сторонним наблюдателям делать далеко иду­щие выводы. Тем более что после аншлюса Австрии Германия обрела могущественного врага в лице Велико­британии. В сложившейся ситуации признание трудно­стей с выпуском DB-601 было объявлением о своей сла­бости потенциальному противнику, что было смерти подобно! Поэтому вместо сокрытия информации о сво­их проблемах Третий рейх приступил к хитроумному сливу дезинформации. Для этой цели нескольким се­рийным Bf-109D было уготовлено играть роль современ­нейших машин, по характеристикам превосходящих ан­глийские аналоги, в первую очередь «Спитфайр».

Как бы там ни было, но осенью 1938 г. проблемы с DB-601A удалось в целом разрешить, и в самом конце того же года были выпущены 10 предсерийных Bf-109E-0. В начале следующего года цех покинули и первые Е-1. По всем существующим тогда международным стандар­там они были грозными боевыми машинами. С парой MG17 над мотором (по 1000 патронов на ствол) и двумя крыльевыми пушками MG FF (60 снарядов на ствол) они обладали огневой мощью, равной 132 кг/мин. На 3749 м высоты скорость 570 км/ч была внушительной; скороподъемность 15,8 м/с и потолок в 10 973 м были рангом выше, чем у морально устаревших истребителей противника, которых он мог бы встретить в первые ме­сяцы войны. Ударный вариант Bf-109Е-1 /В имел держа­тели для подвески четырех 50-кг или одной 250-кг бомб; стрелковый прицел «Карл Цейсс Реви» попутно исполь­зовался и как бомбардировочный (рекомендованная ско­рость пикирования со средних и больших высот для бом­бового удара составляла 600 и 648 км/ч соответственно).

В отличие от предсерийных самолетов, вооруженных только двумя надмоторными пулеметами, хотя на мно­гих ВМ09Е-0 в плоскостях крыла имелись отсеки для монтажа пушек, серийные «Эмили» выпускались в двух вариантах: «тяжелом» Е-1 (с двумя крыльевыми пушка­ми MG FF) и «легком» Е-3, аналогичном Е-0. Это были два равноправных варианта, выпуск которых проходил параллельно. Оба варианта отличались друг от друга только вооружением.

Новую модификацию мессера было решено выпускать массовой серией, чтобы полностью переоснастить люфт­ваффе к началу войны. Летом 1938 г. был принят специ­альный план поставок, так называемый лиеферплан № 8 (Lieferplan 8), который предусматривал подготовку к вой­не. Осенью 1938 г. план подвергся некоторому пересмот­ру. В ноябре приняли следующий, скорректированный лиеферплан № 9. Он предусматривал выпуск 4331 Bf-109 до апреля 1942 г. 24 января 1939 г. утвердили очередной план, присвоив ему наименование лиеферплан-10. Одна­ко все эти поправки не отразились на планах выпуска мессера. В соответствии с последними вариантами плана поставок № 10 в январе 1939 г. завод в Аугсбурге должен был выпустить первые 80 Bf-109E-1 и 35 Bf-109E-3, но намерений этих не удалось реализовать. До конца декабря

1937 г. завод в Аугсбурге дал только два Bf-109E-1 (W.Nr. 1791 и 1792), а в январе - 31 Bf-109E-3 (W.Nr. 1793-1795, 1797-1799, 1802-1804, 1927, 1928, 1931-1954). Всего за­вод в Аугсбурге выпустил 90 Е-1 и 75 Е-3, в то время как завод в Регенсбурге произвел 14 Е-1 и 35 Е-3.

В течение 1939 г. удалось решить многие организаци­онные вопросы, и выпуск «Эмилей» не сталкивался с серьезными проблемами. В 1939 г. было выпущено 1540 Bf-109E-1 и Е-3, то есть в два раза больше, чем в 1938 г. (около 650 штук), при этом 1091 самолет был готов к 1 сентября 1939 г. В результате люфтваффе в основном было оснащено современным типом одномо­торного истребителя, превосходящим любой другой ис­требитель в мире, включая и английский «Спитфайр» ранних серий.

«Вражеская авиация остается незаметной»

В 17.00 31 августа 1939 г. Гитлер через своего главно­го военного советника генерал-полковника Герда фон Рундштедта отдал приказ вермахту ранним утром сле­дующего дня пересечь границу Польши.

В конце 1938 г. в Польше был образован Главный штаб военно-воздушных сил, новая структура, отвеча­ющая за модернизацию и реорганизацию ВВС, способ­ных на равных сражаться с любым потенциальным агрессором. На этот момент основными польскими ис­требителями были морально устаревшие PZL Р. 7 и Р. 11. Оба были цельнометаллическими подкосными монопла­нами с высоко расположенным крылом типа «чайка», открытой кабиной и неубирающимися шасси. Р.7 осна­щался радиальным 585-сильным английским мотором «Бристоль Юпитер» VIIF. Во второй половине 1933 г. он был снят с производства в пользу Р.11, который осна­щался 645-сильным радиальным мотором «Бристоль Меркурий». Р.11, конечно, был хорошим истребителем, но уже предыдущего поколения самолетов, того, что воевало в Испании, — советского И-15, германского «Хейнкель» Не-51 или итальянского «Фиат» CR-32.

Сравнение летно-технических характеристик ВМ09Е-1 и Р.11

 

ВМ09Е-1

Р. 11с

Мощность мотора, л. с.

1100

565

Размах крыла, м

9,9

10,72

Длина, м

8,6

7,25

Площадь крыла, м2

16,2

17,9

Взлетный вес, кг

2450

1650

Макс. скорость на высоте, м / км/ч

5000/550

5000/375

Потолок, м

11 430

8040

Дальность полета, км

663

550

Вооружение, кол-во х калибр

4x7,92-мм

2/4 х 7,92-мм

Когда в 4.45 1 сентября 1939 г. началось германское вторжение, польские ВВС (PLW) имели численность 7649 человек и 841 самолет передней линии. Истреби­тельная авиация была разделена на истребительную авиацию ПВО, сведенную в Бригаду истребителей (Вгу- gada Po§cigowa), и на армейскую истребительную авиа­цию (Lotnictwo armijne). Всего на момент вторжения поляки могли выставить 158 истребителей Р.11 и Р.7.

Против польских ВВС Гитлер выставил всю мощь двух воздушных флотов (1-го и 4-го), расположенных вдоль польско-германской границы. Превосходство гер­манской авиации, как по численности, так и технически, было таким, что польские ВВС могли быть уничтожены одним ударом! Однако сопротивление польских ВВС было подавлено лишь только на 10-й день кампании. Они потеряли до 90% техники и до 70% личного соста­ва. Оставшиеся в живых польские летчики пробивались во Францию и Англию, где вливались в военно-воздуш­ные силы этих стран.

Боевой состав Brygada PoScigowa по состоянию на 1 сентября 1939 г.

Полк

Эскадрилья

Р. 11с

Р. 11с (4-пулеметных

Р.11а

Р.7а

RWD-8

Штаб

бригады

 

‘ —

3

III/1

Штаб

2

111

7

3

2

9

112

6

1

4

10

Всего

 

15

4

6

22

rv/i

Штаб

2

2

113

5

1

5

114

6

1

4

123

10

Всего

 

13

2

9

10

Итого

 

28

6

15

10

24

 

Боевой состав Lotnictwo armijne по состоянию на 1 сентября 1939 г.

Армия

Полк

Эскадрилья

Р. 11с

Р.11а

Р.7а

«Краков»

III/2

Штаб

121

10

122

10

«Познань»

III/3

Штаб

2

131

10

132

10

 

Армия

Полк

Эскадрилья

Р.Ис

P.lla

Р.7а

«Поможе»

III/4

Штаб

2

141

6

4

142

10

«Модлин»

III/5

Штаб

152

10

Отдельная оперативная группа «Нарев»

151

10

«Лодзь»

III/6

Штаб

2

161

7

2

162

10

Итого

 

 

79

6

20

Военные действия в Польше можно подразделить на три этапа. Первый этап охватывал время с 1 по 8 сентя­бря, когда германские войска, действуя в группировках, предусмотренных планом «Вайсс», предприняли наступ­ление с целью окружения и уничтожения польской ар­мии в большой излучине Вислы западнее Варшавы и выполнения тем самым своей ближайшей стратегиче­ской задачи. Вооруженные силы Польши настойчиво пытались остановить это наступление и прикрыть основ­ное стратегическое направление. Германские сухопут­ные войска сумели сломить оборону польской армии на рубежах вдоль границ, рассечь ее фронт и осуществить глубокие обходные маневры на флангах. Многие поль­ские соединения понесли значительные потери и оказа­лись отрезанными от соседей. Войска начали отход на восток, стремясь уйти от угрозы окружения в западных районах страны.

Второй этап длился с 9 по 16 сентября. В это время польский главный штаб пытался отвести свои войска на восток и создать оборонительный рубеж по линии рек Нарев, Висла и Сан. Прорывающиеся на восток соеди­нения армии «Познань» нанесли контрудар по левому флангу 8-й немецкой армии. Но изменить общий ход боевых действий польская армия не могла. Командова­ние вермахта, не сумев завершить окружение польской армии в западных районах страны, увеличило глубину операции. Германские войска окружили польские части восточнее Варшавы, ликвидировали последствия контр­удара соединений армии «Познань» между Вислой и Бзурой и добились важнейших стратегических результа­тов. Польские вооруженные силы были разгромлены.

Третий этап военных действий начался 17 сентября и продолжался до 5 октября. Уже к середине сентября по­литическое и военное руководство Польши полностью утратило влияние на события в стране и на ход боевых действий. Отдельные части польской армии и ополчение продолжали борьбу с оккупантами. Главными событиями этого этапа были героическая оборона Варшавы, стойкая защита осажденной крепости Модлин, мужественное со­противление небольшого гарнизона на полуострове Хель, боевые действия польских войск в районах Томашув- Любельски и Коцк. Кроме того, данный этап характери­зуется еще и вступлением на территорию Польши совет­ских войск.

Общепризнано считать, что война в Польше была та­кой короткой, что истребительная авиация люфтваффе не получила полного представления о своем мастерстве и организованности в боевых условиях, так как действия в основном велись бомбардировочными и штурмовыми подразделениями. Однако рассмотрим Польскую кампа­нию поподробнее.

После завершения развертывания летом 1939 г. ис­требительная авиация обоих воздушных флотов насчи­тывала 10 авиагрупп, 3 отдельные эскадрильи и 3 эскад­ренных штабных звена (см. таблицу). Все перечисленные части в основном были оснащены Bf-109E и отдельными экземплярами Bf-109В, С и D. Всего к 1 сентября 1-й и 4-й воздушные флоты располагали 482 «Мессершмитта- ми», из которых 451 находился в боеспособном состоя­нии. Это составляло около половины всего парка ис­требителей люфтваффе!

Боевой состав истребительных частей люфтваффе в Польской кампании по состоянию на 1 сентября 1939 г.

Часть

Тип

Всего

Бое готовых

Аэродром

I.(J)/LG2

Bf-109E

42

33

Мальцков, Лоттин

JGr.101

Bf-109E

48

48

Лихтенау

5 и 6./Tr.Gr.l86

BM09B/E

23

23

Штолл,

Брюстерорт

I./JG1

ВГ-109Е

46

46

Алленштейн

I./JG21

Bf-109D

39

37

Гутенфельд

Stab. I./JG2

Bf-109E

44

43

Добериц

10.(N)/JG2

Bf-109D

9

9

Штрауссберг

Stab. JG3

Bf-109E

3

3

Цербст

I./JG3

Bf-109E

44

38

Брандис

I./JG20

Bf-109E

37

36

Шпроттау

Stab. LG2

Bf-109E

3

2

Найдер-Эллгут

JGr.102

Bf-109D

45

45

Гросс-Штайн

I./JG76

Bf-109E

51

45

Оттмюц

I./JG77

Bf-109E

48

43

Юлиусбург-Норд

Итого

 

482

451

 

Но не стоит считать, что преимущество в истреби­телях было таким огромным, поскольку часть машин находилась в резерве на тот случай, если бы поляки от­важились нанести ответные авиационные удары по не­мецким городам. Кенигсберг прикрывали две группы (I./JG1 и I./JG21) общей численностью 85 Bf-109D/E, Берлин защищали подразделения JG2 с 53 Bf-109D/E, а Дрезден — две группы из Люфтгау IV, располагавшие 84 «Эмилями». Всего ударная группировка немецкой ар­мии насчитывала 5 истребительных авиагрупп общей численностью 234 машины, в том числе 214 боеготовы- ми. Этого было вполне достаточно для нанесения со­крушительного удара по PLW!

Но такого удара не последовало, по крайней мере в назначенный час раннего утра 1 сентября. Виной тому стал сильный туман. Из всего 1-го воздушного флота только четырем бомбардировочным группам удалось взлететь в шесть часов, а за утро к ним добавились еще две. Даже Геринг пришел к выводу, что операцию не­обходимо приостановить. Уже в 5.50 он послал радио­грамму: «Операция «Сёсиде» на сегодня отменяется». Цель этой операции заключалась в нанесении концентриро­ванного удара всеми ударными группами по польской столице. Но над Варшавой нижний край облачности со­ставлял 200 м, а видимость порядка 500 м. На юге, в зоне ответственности 4-го воздушного флота, погода была несколько лучше.

Многие историки единодушно утверждают, что Вторая мировая война началась 1 сентября 1939 года в 5.45 утра. Именно это время сообщил Гитлер во время его выступ­ления в рейхстаге в 10 часов утра того же дня. Во время своей речи, которую немецкие радиостанции транслиро­вали на всю территорию Германии, Гитлер обрушился на поляков, обвинил их в «непрерывных провокациях» и заявил, что у него не оставалось другого выбора, как на­чать полномасштабную войну. «В 5.45 мы открыли от­ветный огонь!» — прокричал в микрофон фюрер.

Если быть абсолютно точным, то первые выстрелы «ответного огня» — залп с 280-мм орудий линкора «Шлезвиг-Гольштейн» — прозвучал лишь в 5.47 утра (или 4.47 по местному времени). Старый линкор, уча­ствовавший еще в Первой мировой войне, обстреливал прямой наводкой склады с боеприпасами польской ар­мии, расположенные на Вестерплятте — песчаном по­луострове к северу от Данцига.

Но еще за 21 минуту до того, как старый линкор от­крыл огонь, в 4.26 по местному времени, с аэродрома в Восточной Пруссии поднялось звено Ju-87. Несомнен­но, это был первый акт открытой агрессии Германии против Польши. Тройка «Юнкерсов» из 3-й эскадрильи StGl, ведомая командиром обер-лейтенантом Бруно Дил- лаем, взяла курс на стальной железнодорожный мост через Вислу у Диршау. Каждый самолет нес по одной 250-кг и по четыре 50-кг бомбы на внешней подвеске. Самолеты вышли к цели через 8 минут после взлета. Но в задачу самолетов не входило разрушение моста, как это могло показаться на первый взгляд. Несмотря на свои впечатляющие размеры, мост у Диршау был наи­более уязвимой точкой на 100-километровом участке же­лезнодорожного пути, соединяющего Восточную Прус­сию с остальной территорией рейха. Поляки заранее подготовили мост к уничтожению. Поэтому целью са­молетов Диллая было уничтожить кабель, протянутый вдоль набережной возле Диршау, и не дать полякам взорвать мост в первые минуты войны. Затем по плану немецкого командования к мосту должен был прибыть бронепоезд со штурмовой группой, которая бы полно­стью взяла под контроль мост.

Над Вислой моросил дождь. Немецкие самолеты шли на высоте всего 10 м. Обнаружив цель, немецкие летчи­ки сбросили бомбы и доложили о выполнении зада­ния — кабель и блокгауз, где располагалось подрывное устройство, были уничтожены. Но их усилия пропали даром. Когда в 6.30 утра бронепоезд вышел к мосту, не­мецкие солдаты обнаружили, что полякам удалось устра­нить обрыв в цепи и осуществить свой план — мост че­рез Вислу был разрушен.

В то время как летчики из StGl сбрасывали первые бомбы в новой мировой войне, летчики из другой эска­дры — StG2 «Иммельман» — одержали первую воздуш­ную победу. Дело было так. В 4.45 с аэродрома в Нидер- Эллгуте стартовали самолеты I./StG2 и взяли курс на польский аэродром под Краковом (Верхняя Силезия). Маршрут немецких бомбардировщиков пролегал через Балице — польский городок, возле которого находился один из многочисленных секретных полевых аэродро­мов польских ВВС. За несколько дней до начала боевых действий поляки рассредоточили свои самолеты по та­ким аэродромам, разбросанным по всей Польше. На аэродроме в Балице базировалась 121-я истребительная эскадрилья, оснащенная самолетами PZL Р.11. Услышав шум самолетных двигателей над головой, командир эс­кадрильи Мечислав Медвецкий немедленно поднялся в воздух вместе со своим ведомым — подпоручиком Вла­деком Гнысем. Поднявшись на 300 м и продолжая на­бирать высоту, пара польских истребителей попыталась перехватить, как показалось, одиночный Ju-87 лейте­нанта Бранденбурга. Увлекшись атакой, поляки упусти­ли из виду второй немецкий пикировщик, шедший чуть сзади. Франк Нейберт, пилотировавший эту «Штуку», дал прицельную очередь из пулемета по кабине само­лета Медвецкого, и его Р. 11 внезапно взорвался в воз­духе, превратившись в огненный шар.

Увидев, что командир эскадрильи стал жертвой не­мецких летчиков, Гнысь начал стремительно набирать высоту, стремясь уйти от пикировщиков, оказавшихся слишком опасной целью. Набрав высоту, Гнысь увидел два Do-17E из KG77, которые возвращались на аэро­дром после бомбежки Кракова. Гнысь обстрелял оба бомбардировщика, но вскоре потерял их из виду — са­молеты скрылись за холмом. В действительности поль­скому летчику удалось сбить оба немецких бомбарди­ровщика — они рухнули на землю в 100 м друг от друга в районе деревни Журада. Так за первой победой летчи­ков люфтваффе в Польской кампании последовали и две первые потери.

Немцы широко использовали штурмовики Ju-87c пер­вого до последнего дня Польской кампании. Вместе с обычными бомбардировщиками и бипланами «Хеншель» Hs-123 они использовались в качестве «летающей артил­лерии». «Штуки» уничтожали точечные цели и расчища­ли дорогу для наступающих наземных войск. Воздушное прикрытие ударной авиации в основном осуществляли новые двухмоторные истребители Bf-110, которые были самым грозным противником польских летчиков.

В отличие от сто десятых одномоторный мессер во время Польской кампании, согласно действующей тогда концепции, оставался как бы на вторых ролях. Из табли­цы «Боевой состав истребительных частей люфтваффе в войне с Польшей по состоянию на 1 сентября 1939 г.» можно увидеть, что активное участие в кампании при­нимали только четыре группы и две эскадрильи, осна­щенные Bf-109. В то же время семь групп, вооруженных мессерами, оставались в подчинении территориальных командований (люфтгау) и участвовали в системе оборо­ны рейха. Более того, все части Bf-109, участвовавшие в боевых действиях, были отведены в тыл после первых 4 дней войны.

Дело в том, что 3 сентября Франция и Великобрита­ния объявили войну Германии, об этом пойдет речь ниже, и в Берлине решили, что угроза с Запада намного опаснее, чем идущая война на Востоке. К тому времени берлинцы уже пережили «ложную воздушную тревогу», похожую на ту, что заставила всех жителей Лондона за­браться в бомбоубежища в первый же день войны. Но если лондонцев под землю загнал авиалайнер из Фран­ции, прибывший в Англию вне расписания, то берлин­цы ложной тревогой обязаны группе Не-111, возвращав­шихся из налета на Польшу!

Боевое крещение Bf-109 в Польше оказалось не столь удачным, как это можно было ожидать, принимая во внимание его превосходные летные качества.

На севере части 1-й авиадивизии оказались прико­ванными к земле тем же дождем с туманом, что так ме­шал звену Ju-87 выйти к железнодорожному мосту у Диршау.

Несмотря на то что летчики-истребители были под­няты по тревоге в 3.15, самолеты смогли подняться в воздух лишь в десять утра. 1 сентября Bf-109 из учебно­боевой I.(J)/LG2 четырежды сопровождали бомбарди­ровщики в район польской военно-морской базы в Хеле. Однако контакта с истребителями противника они не имели. Вечером в группе произошла и первая боевая по­теря. Во время сопровождения разведчика Do-17 над Хелем огнем зенитной артиллерии была подбита маши­на лейтенанта Вернера Фойта из 1-й эскадрильи. Летчик дотянул истребитель до своего аэродрома и приземлил­ся на брюхо, но неудачно, самолет перевернулся, и Фойт получил ранения. Впрочем, через неделю он уже был снова в строю.

Другая часть 1-й авиадивизии — Tr.Gr. 186 (Trager- gruppe), предназначавшаяся для базирования на так и недостроенном авианосце «Граф Цеппелин», — состоя­ла из одной эскадрильи штурмовиков и двух эскадрилий (5-й и 6-й) истребителей.

Плотный туман помешал «палубникам» отправиться на первое задание — прикрывать с воздуха линкор «Шлез­виг-Гольштейн» во время обстрела Вестерплятте. Но днем две эскадрильи Bf-109 вылетели прикрывать свои Ju-87 из 4.(St)/186, отправившиеся бомбить польскую базу ВМФ в Хеле. Однако объект прикрывало несколько зенитных батарей, плотный огонь которых оказался губительным для двух пикировщиков.

Примерно в полдень I./JG1 прикрывала бомбарди­ровщики из KG2, целью которых были аэродромы про­тивника в Лиде, Плоцке, Бяла-Подляске и Малашеви- чах. Рейд прошел без каких-либо приключений.

В одно время с KG2 «Хольцхаммер» в центральный район Польши направлялись 33 Не-111Н из II./KG26 «Лёвен». Их целями были железнодорожный узел в По­знани, а также аэродромы в Ловичах и Коморниках. Бомбардировщики сопровождали Bf-109E из JGr.101 во главе с майором Райхардтом. Перед самым воздушным ударом с Ловичей взлетела 132 Esk., но мессеры не дали ее самолетам добраться до бомбардировщиков. Капрал Вавржинек Ясински и лейтенант Миколай Костецки- Гуделис заявили о двух сбитых Bf-109, но у немцев все истребители вернулись на свою базу. Напротив, один из польских перехватчиков приземлился с серьезными по­вреждениями. Но, несмотря на то что данную воздушную победу подтвердили экипажи 5./KG26, она все равно не была засчитана, поскольку останки самолета противни­ка обнаружены не были.

Параллельно с атакой «Хейнкелей» из II./KG26 самолеты I./KG152 бомбили аэродром, газонасосную станцию и позиции зенитной артиллерии в Торуни. Час спустя аэродром снова подвергся атаке, на этот раз IV./KG1, которую прикрывали Bf-109E из 1(J)./LG2. Аналогичное задание выполняли и мессеры из I./JG1, эскортирующие «Дорнье» из KG2 и KG3 в рейдах на аэродромы противника в Служевиче, Лиде, Плоцке, Бяле-Подляске, Малашевичах, Модлине, Млаве, Кутно и Грудзендзе. Контакта с польскими истребителями у них не было.

Сразу после первых выстрелов, возвещавших о нача­ле Польской кампании, I./JG21 получила приказ пере­базироваться из Гуттенфельда, где она располагалась вместе с I./JG1, вниз к Ариш-Ростокен, на небольшое передовое летное поле на юго-востоке недалеко от гра­ницы с Польшей.

С этого летного пятачка, до которого, кстати, летчи­ки I./JG21 добирались дольше, чем до Ариш-Ростокен, группа и выполнила под вечер 1 сентября первый боевой вылет в Польской кампании. Шестерка мессеров сопро­вождала 12 Do-17 из KG3 «Блиц» в район города То- рунь, им на перехват поднялись польские истребители из I1I/4. Воздушная дуэль закончилась без потерь с обе­их сторон, хотя два поляка и заявили, что сбили по Bf-109. Между тем один из перехватчиков вернулся на свою базу в таком состоянии, что тут же был списан. Однако главный бой I./JG21 еще был впереди.

Около 100 Не-111 из II.(K)/LG1 и KG27 «Бёльке» по­лучили приказ атаковать польские аэродромы в окрест­ностях Варшавы — Окече, Мокотов и Гоцлав, а также мосты через Вислу. Для их сопровождения были выде­лены 28 Bf-109 из I./JG21. Это была первая ударная вол­на, следом за ней шли «Штуки» из l./StG 1 с эскортом двухмоторных «Мессершмиттов» I.(Z)/LG1.

После утренних боев многие польские истребители оказались в небоеготовом состоянии, и командующий Бригады истребителей Леопольд Памула смог против них выставить только около 20 Р.11 из III/1 и IV/1 и

XV              устаревших Р. 7 из 123 Esk. Неожиданно на помощь к этим истребителям подошли еще 6 Р. 11 из 152 Esk., за­щищающей Модлинскую цитадель.

Из-за погодных условий встреча I./JG21 с бомбарди­ровщиками прошла не совсем гладко. В тумане истре­бители долго искали бомбардировщики, а обнаружив их, попали под огонь бортовых пулеметов Не-111 — стрел­ки приняли Bf-109 за польские истребители. Командир группы гауптман Мартин Меттиг попытался дать свето­вой сигнал, но ракетница не сработала как надо и ее патрон стал метаться по кабине истребителя. Меттиг был ранен в руку и бедро, а дым, заполнивший каби­ну, не позволял летчику ориентироваться. Тогда Меттиг включил систему аварийного сброса фонаря кабины и, хотя при этом самолет потерял радиоантенну, смог вер­нуться на аэродром. Многие самолеты его группы, по­терявшие связь с командиром и блуждавшие в тумане, также последовали примеру Меттига.

Только возвратившись на свой импровизированный аэродром, летчики узнали, что произошло. Тогда вер­нувшиеся летчики стали с нетерпением ожидать возвра­щения остальных...

Боевой контакт произошел примерно в 16.50. Поляки попытались атаковать немецкие бомбардировщики пер­вой волны, но были блокированы мессерами, которые провели контратаку снизу вверх. Однако летчикам Ко­вальчуку из IV/1 и Фрею из 152 Esk. все же удалось за­валить пару «Хейнкелей».

В 16.55 лейтенант Фриц Гутезейт из 1-й эскадрильи сбил Р. 11 лейтенанта Александра Габжевича из IV/1, ко­торый воспользовался парашютом. Практически тут же Гутезейт сам стал жертвой — его атаковал лейтенант Та­деуш Савич. С пробитой топливной системой немецкий летчик вышел из боя и совершил вынужденную посад­ку около населенного пункта Суволки, где и был взят в плен.

Тем временем воздушное сражение становилось все ■более ожесточенным. Воздух был заполнен ревом дви­гателей и грохотом пулеметов. Истребители боевыми разворотами поднимались вверх, затем пикировали, сно­ва лезли вверх, вспыхивая в отблесках солнца то лазур­ными животами, то зелеными верхними частями. Не обошлось и без курьезов. Габжевич вспоминал: «На по­роге столовой стоял с перевязанной рукой Юрек (лейте­нант Юржи Радомски. — Авт.) и низким голосом делился своими впечатлениями. Он вошел в строй бомбардировщи­ков, которые закрыли ему весь обзор. Он стрелял не при­целиваясь. Вдруг в прицел попало воздушное такси, как он будет в него стрелять, ведь это такси! Все происходило очень быстро. Такси развернулось и открыло огонь по Юре- ку. Внезапно небо заполонили такси. Одно из них попало в мой прицел, и я нажал на гашетку. Самолет вспыхнул. Я говорю вам — это был настоящий фейерверк!

После посадки Юрек доложил командиру (капитану Юлиану Фрею. — Авт.), что он сбил воздушное такси, но это не было ошибкой, потому что это был немец, который стрелял в него. Юлек слушал его и улыбался: «Это был «Мессершмитт-109», дорогой!»

Bf-109, которого сбил Радомски, сел на брюхо около Пултуска, и его летчик из 3./JG21 удачно перешел линию фронта. Сразу же после того, как Радомски сбил мессера, он сам, как и Фриц Гутезейт, был подбит. Его атаковал обер-лейтенант Альбрехт Дресс из 2-й эскадрильи JG21. Однако эта победа из-за недостатка свидетелей не была ему засчитана. Фактически Р. 11с Радомски был только сильно поврежден, и ему удалось дотянуть до своего аэро­дрома.

Как только приземлился капрал Витольд Липински из 113 Esk. с легкими ранениями, в его машину запрыг­нул Памула и взлетел. Он тут же оказался рядом с Bf-109 унтер-офицера Вольца из 1./JG21. Залп с короткой дис­танции в маслорадиатор и в двигатель, и немец с ха­рактерным дымом пошел к земле. Вольцу посчастливи­лось выпрыгнуть с парашютом, но он попал в плен. В свою очередь, в 17.08 Памула тоже был атакован парой мессеров и также воспользовался парашютом. Победа была записана на счет будущего кавалера Рыцарского креста с дубовыми листьями лейтенанта Густава Ределя из 2./JG21.

Следующие два поляка были сбиты в 17.10 и 17.19 се­вернее Варшавы, когда немецкие самолеты уже взяли обратный курс. Отличились командир 3-й эскадрильи JG21 обер-лейтенант Георг Шнайдер и унтер-офицер Гайнц Деттмер.

Интересно, что все немецкие летчики в отчетах о по­бедах в качестве своих жертв указали истребители PZL Р.24, а не Р. 11! По данным разведки, немецкие летчики основным типом истребителя польских ВВС считали именно Р.24, который был развитием более ранней мо­дификации Р. 11 и предназначался исключительно на экспорт.

За несколько побед I./JG21 заплатила достаточно вы­сокую цену. Пять мессеров из-за боевых повреждений и нехватки топлива были вынуждены приземлиться за ли­нией фронта, а один на территории нейтральной Литвы. Однако позднее все шесть летчиков благополучно воз­вратились в свою группу.

Семь других машин получили повреждения различ­ной степени тяжести, еще два самолета сели на вынуж­денную посадку далеко от своего аэродрома и после осмотра были списаны.

Таким образом, вопреки распространенному мнению, что Польская кампания была для вермахта и люфтваффе легкой прогулкой, сражения в воздухе носили весьма ожесточенный характер.

Польская Brygada Poscigowa, в свою очередь, безвоз­вратно потеряла в этих боях 3 Р. 11, еще пять машин по­лучили значительные повреждения, было ранено шесть летчиков. Кроме того, из боевого вылета не вернулись

XIV           Р.7а из 123 Esk. Один летчик пропал без вести, и двое получили ранения.

Таким образом, первый боевой контакт Bf-109 в Польской кампании не выявил явного преимущества этого истребителя над истребителями противника, о чем свидетельствуют итоги описанного боя и сам бой.

1  сентября к 18.00 на зону боевых действий 1-го воз­душного флота опустился такой густой туман, что приме­нение авиации стало невозможным. Генерал Кессельринг в своей штаб-квартире вместе с офицерами в Хеннингс- хольме под Штеттином занялся подведением итогов.

Невзирая на задержки, вызванные непогодой, в пер­вый день боевых действий было совершено 30 групповых боевых вылетов. Из них семнадцать было нацелено на на­земные сооружения вражеской авиации: аэродромы, ан­гары и заводы. 8 вылетов проведено для поддержки опе­раций сухопутных войск, а пять — против морских целей. На земле было уничтожено около 30 самолетов и еще де­вять — в воздухе. В ходе этих операций было потеряно

  1. 21.   германских самолетов, главным образом из-за приме­чательной точности польской зенитной артиллерии. С другой стороны, не произошло никаких действительно крупных воздушных сражений. Поляки их просто избе­гали. В заключение Кессельринг писал: «1-й воздушный флот господствует над зоной боевых действий, — но при этом добавляет: — В большой степени вражеская авиация остается незаметной».

Последнее заявление хорошо совпадает с тем, с чем встретился на юге 4-й воздушный флот. Головная боль, которую причиняли эти доклады командованию люфт­ваффе в Берлине, отражается в приказе, вышедшем 2 сен­тября. Фразы повторялись и были достаточно резки: «1-й и 4-й воздушные флоты будут 02.09 продолжать боевые действия против вражеской авиации... Особое внимание не­обходимо уделить авиабазам, прилегающим к Варшаве, Деб­лину и Познани... Главнокомандующий приказывает уста­новить местонахождение польских бомбардировщиков и для этой цели вести авиаразведку с самого раннего утра... В ожидании обнаружения вражеских бомбардировщиков наши соединения бомбардировщиков должны оставаться на аэро­дромах в готовности нанести немедленный удар».

Что касается сухопутного фронта, то первый удар в германо-польской войне не принес немцам всех ожи­даемых результатов. Его эффект был значительно ниже потенциальных возможностей вермахта, но он создал предпосылки для успешного развития операций в по­следующие дни.

После того как в первый день войны достигнуть ре­шительных результатов в уничтожении польской авиа­ции не удалось, германское командование начало серь­езно колебаться в вопросе о дальнейшем использовании своих военно-воздушных сил. С одной стороны, каза­лось необходимым для подавления польских ВВС нане­сти новые, более эффективные удары. С другой — от­сутствие решительного успеха наземных войск заставило перенацелить люфтваффе на поддержку вермахта и на срыв интенсивных польских железнодорожных перево­зок, проводимых для завершения мобилизации.

«Начальный воздушный удар немцев совершенно не достиг цели»

Утром 2 сентября экипаж разведывательного Do-17 доложил о расположении польских боевых кораблей на базе ВМФ в Хеле. Штаб 1-го воздушного флота отдал приказ нескольким ударным подразделениям продол­жить атаки польской военно-морской базы, начатые на­кануне. Вскоре взлетели и взяли курс на Хель Ju-87 из

  1. и III./StG 2, а также Не-111 из KG1 «Гинденбург». Это был уже второй воздушный налет на Хель в тот день и снова мощный заградительный огонь зениток не по­зволил немецким экипажам точно поразить свои цели. Между тем «Штуки» из учебно-боевой IV.(St)/LGl и «палубной» 4.(St)/186 в сопровождении Bf-109E из 5(J). и 6(J)./186 выполнили очередную штурмовку все еще обороняющегося польского гарнизона в Вестерплятте. Но небольшой гарнизон продолжал держаться... Против них были 2300 немецких солдат, поддерживаемых по­левой артиллерией, авиацией и флотом.

Другие ударные самолеты 1-го воздушного флота в сопровождении истребителей продолжили свои налеты на польские аэродромы и железнодорожные узлы. Сле­дует заметить, что немецкие истребители не всегда справ­лялись со своей задачей, в результате чего поляки сбили несколько бомбардировщиков.

Второй день кампании отдельной авиагруппы JGr.102 оказался совсем другим. Утром летчики группы сопро­вождали «Штуки», а около полудня на свободную охоту вылетела четверка Bf-109D во главе с командиром груп­пы гауптманом Йоханнесом Гентценом, которая в рай­оне южнее Радомско повстречала одиночный Р.23 из 21-й бомбардировочной эскадрильи, явно выполняющий разведывательный полет. После молниеносной атаки польский самолет был сбит — победа была записана на счет Гентцена.

В отчете вооруженных сил Германии от 2 сентября сообщается: «Все самолеты, находившиеся в ангарах и на открытом воздухе, были сожжены. Из этого можно за­ключить, что польским ВВС был нанесен смертельный удар. Германское люфтваффе завоевало неоспоримое пре­восходство в небе над всей Польшей!»

К совершенно иному выводу пришел польский майор Ф. Калиновский, в то время бывший летчиком-бомбар- дировщиком в бригаде В. Геллера, а потом ставший ко­мандиром крыла RAF (Королевские ВВС Великобри­тании).

«Германское люфтваффе, — писал он, — делало имен­но то, что мы и ожидали. Оно атаковало наши аэродромы и пыталось уничтожить нашу авиацию на земле. В ретро­спективе выглядит наивным вера немцев, что в предше­ствующий период высокой политической напряженности, видя их явно агрессивные устремления, мы оставим свои самолеты на базах мирного времени. Дело в том, что к 31 августа на них не осталось ни одного пригодного к по­летам самолета. За предыдущие 48 часов все мы переме­стились на запасные аэродромы. И в результате начальный воздушный удар немцев совершенно не достиг цели...»

Далее он добавляет, что все уничтоженные немецкой авиацией самолеты в ангарах и на открытых стоянках были либо устаревшими, либо непригодными к боевым задачам! Вскоре немцы в этом убедились сами, когда их сухопутные войска захватили эти аэродромы. Данный факт тщательно скрывался и даже во многих современ­ных работах продолжает поддерживаться!

Штаб люфтваффе, подводя итоги второго дня войны, констатировал, что посредством атак удалось вытеснить польскую военную авиацию с ее авиабаз мирного вре­мени и в связи с ее рассредоточением на неподготов­ленных аэродромах сильно ограничить возможности ее использования. Таким образом, за два дня не удалось уничтожить польскую авиацию. Немногочисленная и слабая, она продолжала сражаться, хотя и не имела на­дежд на успех.

Положение Польши могло измениться к лучшему, если бы ее союзники в соответствии со взятыми обяза­тельствами пришли ей на помощь. Предполагалось, что в случае нападения на Польшу союзная авиация немед­ленно включится в боевые действия, французская армия на третий день мобилизации перейдет в наступление с ограниченными целями, а на пятнадцатый или шестна­дцатый день — в общее наступление главными силами. Опираясь на эти обязательства, польские представители с первых же дней войны не переставали обращаться к союзникам с полными отчаяния просьбами о безотлага­тельной помощи.

3 сентября Великобритания и Франция объявляют войну Германии после того, как она оставила без ответа их ультиматум о прекращении агрессии против Польши. В этот же день французский главнокомандующий гене­рал М. Гамелен направил Рыдз-Смиглы телеграмму* в которой заверял его в своей дружбе и сообщал, что

4  сентября он начнет боевые действия на суше. Это вну­шало уверенность польскому командованию, что наступ­ление союзников решительно изменит стратегическую обстановку. Но поляки были жестоко обмануты. Как за этой, так и за другими телеграммами французского глав­нокомандующего не последовало реальных действий.

Английские и французские официальные лица охотно выражали сочувствие полякам, были щедры на советы, но под тем или иным предлогом уклонялись от помощи своему союзнику. Министр иностранных дел Англии Э. Галифакс заявил польскому послу в Лондоне Э. Ра- чинскому, что он «разделяет его горе», но британское правительство «не может распылять силы, необходимые для решительных действий». Начальник генерального штаба Великобритании генерал Э. Айронсайд в ответ на просьбу польской военной миссии о безотлагательной помощи посоветовал закупить вооружение в нейтраль­ных странах. Подобное же отношение встречали поль­ские представители и у французского правительства. С легкой руки английских журналистов Англия и Фран­ция объявили Германии «странную войну»...

3 сентября в пустом, никем не обороняемом проме­жутке между внутренними флангами армий «Лодзь» и «Краков», который вскоре в польских штабах стал назы­ваться «ченстоховской брешью», медленно двигалась в направлении на Радомско, не встречая сопротивления, 1-я танковая дивизия немецкого 16-го моторизованного корпуса. Это был авангард 10-й армии. Произошло нечто совершенно неожиданное. Такого быстрого проникнове­ния в глубину польской обороны не ожидали ни поляки, ни сами немцы. Польское командование, при всех его самых мрачных предчувствиях, не могло сразу поверить, что немецкие танки так быстро и так легко войдут в опе­ративный тыл и продвинутся к главной позиции. Хотя виной этому была только «ченстоховская брешь», на фронте возникли панические слухи. Но германские вое­начальники испугались собственного успеха и до вечера пребывали в замешательстве. Ведь тогда в начале войны в вермахте преобладал взгляд, что танки не могут отры­ваться от пехоты, а если такой отрыв произошел, то тан­ки должны дать возможность пехоте подтянуться.

Колонны на марше немецкого 16-го моторизованно­го корпуса примерно с 10.00 подверглись атакам Р.23 «Карась» из польской Бригады бомбардировщиков. Пер­выми совершили налет 6 «Карасей» из 21.EBL и 9 из 22.EBL. Каждый бомбардировщик нес по восемь 50-кг или по шесть 100-кг бомб. Под шквальным зенитным огнем поляки довольно удачно отбомбились и уже стали возвращаться домой, как на них спикировали 9 Bf-109D из 3-й эскадрильи JGr.102. Польские Р.23 стали увели­чивать скорость и прижиматься к земле. Для немецких летчиков это была первая встреча с противником в воз­духе с момента начала кампании. Командир 3./JGr.l02 обер-лейтенант Йозеф Кельнер-Штайнметц позднее вспоминал: «Мы были над линией фронта, когда «Баль- бо-б» (позывной Райнхольда Месснера. — Авт.) сообщил о вражеском самолете с левой стороны от него. Я приказал ему атаковать его и вместе с моей эскадрильей заложил широкий вираж. Через минуту я услышал:

—  Я «Бальбо-6», докладываю о победе.

В тот же самый момент я заметил другого коричнево­го бомбардировщика, пролетающего ниже меня. Я стал пикировать. Мое сердце билось так же часто, как двига­тель моей машины. Я сконцентрировался на прицеле. Он был еще слишком далеко, чтобы открыть по нему огонь. Расстояние — 100 м. Верхняя пулеметная установка поль­ского бомбардировщика открывает огонь. Трассеры про­ходят всего в метре от меня, но я чувствую, что некото­рые из них все же достигают своей цели. 50 м, 30. Цель кажется огромной и заполняет весь мой прицел, я даю ко­роткую очередь. Передо мной вырастает огненный шар. Сильное пламя вырывается из топливного бака польской машины. Я беру ручку на себя и едва успеваю увернуться от поляка. Это было чудо, что нам удалось избежать столкновения. Я разворачиваюсь и вижу, как слетает фо­нарь кабины. Затем два маленьких белых купола вылета­ют из машины, а затем и два летчика.

Внизу самолет врезается в землю. Его бомбы взрыва­ются. Все окутывает облако дыма. Я слышу в своих на­ушниках: «Поздравляю, хорошо сделано!»

В 10.55 в 8 км к северо-востоку от Радомско еще од­ного «Карася», на этот раз из 55 ЕВ, выполнявшего раз­ведывательный полет, сбил гауптман Йоханнес Гентцен из штабного звена JGr.102. Раненый польский летчик, которому посчастливилось выпрыгнуть с парашютом, был единственным из экипажа оставшимся в живых. Во время этого боя польские бортстрелки серьезно повре­дили один Bf-109D W.Nr. 2919, который совершил ава­рийную посадку на аэродроме в Радомско.

Вскоре «Караси» повторили налет на танковые ко­лонны. На этот раз их было девять. Несколько истреби­телей из I./JG76 были подняты в воздух по тревоге. Мес­серы встретились с бомбардировщиками уже после того, как они сбросили бомбы и уходили от цели на малой высоте. Лейтенант Рудольф Циглер из Stab I./JG76 в 16.20 сбил первый Р.23, пять минут спустя северо-во­сточнее Гурник отличился унтер-офицер Вилли Лехрер из 3-й эскадрильи. Еще четыре бомбардировщика (три из 22 ЕВ и один из 21 ЕВ) поляки потеряли от огня не­мецких зениток, хотя те заявили о шести сбитых маши­нах. Зенитчиками был сбит и «Карась» командира 22 ЕВ капитана Казимиржа Словински. Экипаж погиб (наблю­датель Станислав Валков, бортстрелок Станислав Коры- товски). Двумя другими жертвами немецких зениток оказались собственные истребители, которые совершили вынужденные посадки. Один из них Bf-109E W.Nr. 3311 пилотировал командир 1-й эскадрильи JG76 лейтенант Дитрих Храбак. Спустя несколько дней он вернулся в свою эскадрилью.

Последнюю в тот день победу, в 17.45, одержал лей­тенант Карл Готтфрид Нордман из 2./JG77, который сбил очередной Р.23 из 22 ЕВ в районе продвижения 16-го моторизованного корпуса.

Начиная с 4 сентября ударная авиация люфтваффе полностью переключилась на выполнение своей второй задачи — взаимодействие с наземными частями вермах­та для уничтожения польской армии.

Оно приняло форму непосредственной поддержки бомбардировкой и штурмовкой опорных пунктов, ар­тиллерийских батарей и скоплений войск противника, с тем чтобы обеспечить армии оперативный простор. Естественно, оказывалась и косвенная поддержка, за­ключавшаяся в авиаударах по хранилищам и полевым складам, казармам и заводам с целью нарушения тыло­вого обеспечения противника. Коммуникации (желез­ные и обычные дороги, мосты и транспортные узлы) также подверглись интенсивным налетам, целью кото­рых было не допустить переброску к линии фронта све­жих войск. Так, целью самолетов 1-го воздушного фло­та в тот день были железнодорожные линии севернее Варшавы.

Но для истребителей приоритеты оставались преж­ние — уничтожение польской авиации на земле и в воз­духе. Именно с 4 сентября Bf-109 стали практиковать так называемую свободную охоту, то есть самостоятель­ный поиск воздушных целей.

В тот день I(J)./LG2 выполнила для вылета на сво­бодную охоту и сразу же добилась результата. Сразу по­сле полудня 1-я эскадрилья эскортировала 24 Ju-87, штурмующих железнодорожную станцию Влоцлявек, при этом непосредственное прикрытие штурмовиков осу­ществляли Bf-110 из I./ZG1. Сразу же после удара по станции около 14.00 немцев на выходе из пикирования атаковали 14 Р. 11 из 141 и 142 Esk. и тут же были сбиты 3 «Штуки» и 1 «Мессершмитт». Летчики I(J)./LG2 по­спешили им на помощь. Контакт с противником про­изошел над Почалковице, в 5 км севернее Случева. Две победы одержали обер-фельдфебель Герман Гуль и фельдфебель Хуго Фрей, еще об одной заявил лейтенант Клаус Квет-Фаслем, но она не была подтверждена. Жертвами немцев стали командир 142 Esk. капитан Ми­рослав Лецневски и лейтенант Станислав Когут. С тя­желыми повреждениями от пуль Квет-Фаслема на свой аэродром вернулся лейтенант Мирослав Писарек. После этого боя в польской Бригаде истребителей остался только 31 пригодный к боям истребитель!

Примерно в то же время с описанными выше собы­тиями бой в районе Лодзи вела JGr.102, ведомая своим командиром гауптманом Гентценом. Позднее он вспо­минал: «Обнаружить польский самолет было не так про­сто. Примите также во внимание, что нашей главной задачей было сбить их как можно больше. Все поляки были мастерами высшего пилотажа, а зелено-коричневый ка­муфляж их самолетов был превосходным. Они могли про­сто слиться с ландшафтом, даже на фоне горящего леса. Таким образом, очень часто своевременно обнаружить их было просто невозможно.

В тот раз нам очень повезло. Мы летели над Лодзью в боевом порядке «лестница» на высоте 1000 м, как вдруг перед нами возникли два польских истребителя, которые набирали высоту в нашем направлении. Часть нашего со­единения немедленно пошла на пикирование. Я решил ата­ковать одного из поляков самостоятельно. Должно быть, мои пули попали тому в двигатель, поскольку он тут же стал терять высоту. Мы последовали за ним, желая удо­стовериться в моей победе. Каково же было мое удивление, когда я понял, что поврежденный самолет направляется к хорошо замаскированному аэродрому! С высот, на которых мы обычно летали, этот аэродром было совершенно невоз­можно обнаружить, однако, спустившись ниже, я ясно различил пять польских бомбардировщиков, стоявших в ряд. Зелено-коричневый камуфляж польских машин позво­лял им идеально раствориться на фоне земли.

Тем временем подбитый мною самолет скапотировал при посадке и загорелся. Польский летчик успел выскочить из кабины и побежал в укрытие. Мы прошли над самоле­тами противника на бреющем полете, ведя по ним непре­рывный огонь. Все стоящие на земле машины загорелись. Прямо посередине поля стоял подозрительно выглядевший стог сена. Не замаскировали ли там поляки свои запасы топлива?Мы сделали второй заход и подожгли стог. Ока­залось, что под соломой стояли не цистерны с топливом, а еще четыре истребителя, все в том же зелено-коричне­вом камуфляже. Немедленно огонь охватил и их. Аэродром­ный персонал и пилоты забегали по аэродрому, как муравьи вокруг разворошенного муравейника.

Пока мы занимались аэродромом, второй польский ис­требитель резко снизился и попытался атаковать одного из моих коллег. Но мой товарищ заложил вираж и вышел из-под атаки. Тут подоспели остальные наши самолеты, и второй польский истребитель разделил участь первого».

Замаскированным аэродромом, ставшим жертвой JGr.102, был Видзев около Лодзи, на котором базиро­вался III/6 DM. Польским летчиком, который в один миг из охотника превратился в жертву, был поручик Та­деуш Йезировски на Р.11. Его сбил лейтенант Ханс Но- хер. Другим сбитым поляком был подпоручик Задрозин- ски на Р.7а из 162 Esk. Во время штурмовки аэродрома немцы подожгли 5 Р.11 и Р.7, еще три были поврежде­ны. Кроме того, была уничтожена полковая радиостан­ция. После налета девятки мессеров в 162 Esk. остался всего один исправный Р.7а.

По пути назад, на аэродром под Гросс-Штайном, JGr.102 случайно повстречала три польских бомбарди­ровщика PZL Р.37 «Лось». Гентцен продолжал свой рас­сказ: «По возвращении мы встретили три польских бом­бардировщика. Два мы сбили, а третий скрылся в облаках. Три летчика выпрыгнули с парашютами, но одному из них не повезло — он зацепился за киль и упал на землю вместе с горящей машиной».

Три «Лося» принадлежали 212 ЕВ, которая бомбила немецкие колонны на марше между Велунью и Русецом. Польские бомбардировщики возвращались на свой аэро­дром в Куцинах и были атакованы около Пабяници.

Вскоре атаке JGr.102 подвергся и аэродром в Куци­нах, где немцы уничтожили еще два Р.37 и один Р.11. Спустя некоторое время Куцины разбомбили самолеты KG4 «Генерал Вефер», что вынудило поляков передис­лоцировать остатки 212 ЕВ на другой полевой аэро­дром.

По две победы в отдельной авиагруппе JGr.102 4 сен­тября одержали унтер-офицеры Ханс Катцман и Карл Шух, по разу отличились оберлейтенант Вальдемар фон Роон и лейтенант Нохер.

Сбили «Цаплю»

К пятому дню кампании, имея большое преимущество в силах, группа армий «Норд» ценой серьезных потерь добилась лишь фронтального вытеснения поляков за Вислу и Нарев. Хотя германские войска получили воз­можность продвинуться к югу, но отход польских войск за Вислу привел к тому, что «...в группе армий «Норд» по­явилось сомнение в том, возможно ли еще уничтожить польские вооруженные силы западнее Вислы и нет ли необ­ходимости изменить цели, поставленные первоначальным планом». Командование группы армий «Норд» пришло к выводу о необходимости полной перегруппировки сил и создания новой ударной группы, теперь уже не в центре, а на своем восточном фланге. Директива главкома сухо­путных войск генерал-полковника Браухича от 5 сентяб­ря о задачах группы «Норд» гласила: «В намерения ОКХ входит наступление 4-й армии по обе стороны Вислы на Варшаву, 3-й армии — правым флангом на Варшаву, левым флангом — на Острув-Мазовецки. Намерение группы армий усилить 3-ю армию путем переброски сил — особенно под­вижных — из 4-й армии соответствует мнению Верховно­го командования. Нужно избегать далекого размаха движе­ния восточного фланга и ограничить продвижение на линии Варшава—Острув-Мазовецки».

Польские войска получили передышку, отступили за Вислу и Нарев, укрепили оборону Модлина и Варшавы, приступили к созданию нового оборонительного фрон­та. Перед польским командованием на северном участке фронта теперь возникла задача создать новый оборони­тельный рубеж за Наревом, Бугом, Вислой и попытать­ся задержать немцев. 5 сентября воздушные бои над Варшавой разгорелись с новой силой, но Bf-109 из со­става 1-го воздушного флота участия в них практически не принимали, за них отдувались тяжелые истребители Bf-110. К этому дню в Бригаде истребителей осталось всего 35 машин, из них только двадцать пять боеспособ­ных (15 в III/1 и 10 в IV/1).

5 сентября стал последним днем обороны армии «Лодзь» на главной позиции. В этот день правофланго­вая 10-я дивизия не смогла сдержать натиск четырех не­мецких дивизий. Массированными артиллерийскими ударами немцы проложили путь своей пехоте через тон­кую линию польских боевых порядков севернее и южнее Серадза. Истекавшая кровью 10-я дивизия стала отхо­дить под ударами авиации 4-го воздушного флота. Охва­тывающий маневр 8-й армии получал беспрепятственное развитие. 16-й моторизованный корпус вермахта все глубже обходил южный фланг армии «Лодзь». Командо­вание армии все больше убеждалось, что линия Варта— Видавка потеряна и необходимо отступление. Теперь у польского командования оставалась лишь единственная надежда, что немецкая танковая группировка, двига­ющаяся через ченстоховскую брешь, все же будет оста­новлена частями резервной армии «Прусы».

В отличие от своих коллег на севере Bf-109 из соста­ва 4-го флота принимали в боевых действиях над Лод­зью самое активное участие. Уже утром во время патру­лирования командир I./JG76 гауптман Вилфрид фон Мюллер-Райнцбург сбил разведывательный «Карась», но эта победа не была ему засчитана из-за отсутствия свидетелей.

В 8.40 над Вартой, в 15 км северо-западнее Серадза, первую свою воздушную победу во Второй мировой вой­не одержал будущий легендарный ас, командир JG54, а в тот момент командир I./JG77 гауптман Ханнес Траут- лолофт. Во время патрулирования в том районе он сбил одинокий Р.23 из 32-й разведывательной эскадрильи ар­мии «Лодзь», чей экипаж погиб.

Следующий успех пришел к летчикам Bf-109 из 1-й эс­кадрильи JG76 в районе Радомско. В 14.15 и 14.20 лей­тенант Ханс Филипп и фельдфебель Карл Хир соответ­ственно сбили, как им показалось, два Р.24. Немецкие летчики ошиблись, так как в тот день поляки не понес­ли потерь в истребительных эскадрильях в той части страны. Вероятно, они не смогли правильно определить типы сбитых самолетов. Хир, по-видимому, сбил «Цап­лю» капрала Мисяка из 63 ЕО (ЕО — Eskadra Obserwa- cijna (разведывательная эскадрилья). Жертву Филиппа точно определить не представляется возможным.

6 сентября 3-я немецкая армия выдвинулась к ниж­нему течению реки Нарев. Попытка двух пехотных ди­визий ее 1-го армейского корпуса форсировать реку по обе стороны Пултуска была решительно отражена Ма- зовецкой кавалерийской бригадой. Однако корпус Во- дрига занял Рожан и создал плацдарм на восточном бе­регу реки. Оборона нового польского фронта дала здесь первую трещину. В последующие дни группа армий «Норд» выводила свою ударную группировку в про­странство между реками Нарев и Буг.

Развитие наступления 10-й немецкой армии вкупе с действиями ударной авиации на Варшавском направле­нии оказалось решающим для дальнейшего хода кам­пании. Именно в ходе этой наступательной операции 10-й армии произошел первый в истории Второй миро­вой войны танковый прорыв, ставший в дальнейшем основой военного искусства сухопутных войск вер­махта.

6 сентября было небогато событиями в воздухе для Bf-109. Так, утром пятерка мессеров из 3./JG77 во время патрулирования линии фронта столкнулась с восемью польскими истребителями над Коло, и унтер-офицер Шаубен подбил одного из них, но победа не была ему засчитана. Вскоре, примерно в 10.35, другая группа Bf-109 из того же подразделения в том же районе обна­ружила самолет, по контурам похожий на Ju-87, летя­щий на высоте 1500 м. Сблизившись с ним, они смогли его точно идентифицировать — Р.23 «Карась». Машина принадлежала 34 ER и выполняла разведывательный по­лет в районе Варта—Серадз-Здуньска-Воля. У экипажа «Карася» (Эдмунд Гурецки, Мариан Пингот и Ян Вил- ковски) шансов противостоять четверке мессеров прак­тически не было. Победа была записана на счет лейте­нанта Фридриха Хока.

В отличие от своих коллег из JG77 для 3-й эскад­рильи JGr.102 6 сентября был, мягко говоря, не совсем удачливый день. Командир подразделения обер-лейте- нант Йозеф Келлнер-Штайнметц перехватил двухмотор­ный самолет около Лодзи... После двух его атак тот со­вершил вынужденную посадку и разбился. К ужасу Келлнера-Щтайнметца, это оказался Не-111 из штабно­го звена KG1! Четыре члена его экипажа получили ра­нения, а один попал в плен. Впоследствии Келлнер- Штайнмец нескромно и глупо заявил, что «сбил Не-111 с польским экипажем»!

На этом злоключения отдельной авиагруппы JGr.102 не закончились. Во время взлета разбился лейтенант Ар­тур Брутцер, а унтер-офицер Юлиус Уссман попросту заблудился и, выработав все топливо, пошел на вынуж­денную посадку и разбил машину. Также аварийную по­садку вынужден был совершить майор Отто Циммерман, причем у него это уже был второй такой случай с на­чала Польской кампании.

В 14.40 обер-лейтенант Лео Эггерс из 2./JG21 во вре­мя сопровождения бомбардировщиков сбил один Р. 11с в районе Варшавы. Это был последний успех мессеров

5  сентября.

На следующий день польская Бригада истребителей начала перебазирование на аэродромы под Люблином, таким образом, Варшава осталась практически без воз­душного колпака. Это позволило самолетам 1-го воз­душного флота безнаказанно атаковать польскую столи­цу, что еще больше усугубило хаос и дезорганизацию польских наземных частей. Немцы уже стояли у ворот Варшавы.

Утром Do-17Z из III./KG3 «Блиц» бомбили цели в районе Влоцлавек и были атакованы тремя Р. 11с из 132 ЕМ, но прикрывавшие бомбардировщики Bf-109D из I./JG21 были начеку, и в 9.40 обер-лейтенант Георг Шнайдер сбил одного из перехватчиков (Ян Малински), который, в свою очередь, висел на хвосте у другого мес­сера. Малински воспользовался парашютом и затем до- дожил, что Bf-109, который он пытался атаковать, все- таки сбит. Его заявление не находит подтверждения — в тот день I./JG21 потеряла только один мессер лейтенан­та Густава Ределя, но от огня с земли. Сам же Редель на следующий день вернулся в свою часть. Между тем по­ляки все же умудрились добраться до одного «Дорнье», при этом поляк Павел Лючански не справился с управ­лением и врезался в землю.

6  сентября стал днем большого успеха JGr.102. После полудня «Мессершмитты» прикрывали «Хейнкели» из

  1. /KG4, целью которых были мосты через Вислу. Гаупт­ман Гентцен вспоминал: «Мы добились значительного успеха над Деблином. Но сначала мы пережили сильнейший зенитный огонь. Маленькие облачка от разрывов снарядов были очень кучны. Наши «Хейнкели» атаковали мосты из этих дымных облаков. Бомбы сброшены, и мы берем курс домой. Но тут мы заметили группу польских истребите­лей и сбили пять машин противника!» Однако на самом деле только три...

Оппонентами Гентцена были истребители из III/2 DM. Поляки были подняты по тревоге, когда не­мецкие бомбардировщики были обнаружены над Дебли­ном. 12 самолетов из 121 и 122 ЕМ взлетели под коман­дой капитана Мечислава Вюркевича. Поляки были очень удивлены, когда были сразу же атакованы немецкими истребителями. На Р. 11с командира 121 ЕМ капитана Тадеуша Седзиловского напали сразу три «Мессершмит- та», и, несмотря на все его старания выйти из-под их атаки, он был сбит. Польский летчик погиб. Также были сбиты машины капрала Тадеуша Кригера из 122 ЕМ, который, будучи раненным в ногу, выпрыгнул с пара­шютом и к вечеру вернулся на свой аэродром, и Влади­слава Чюка, который совершил вынужденную посадку и к вечеру на своем самолете вернулся на базу. У немцев дважды отличились лейтенант Хартвиг Бонис Домьер и фельдфебель Фриц Гиль. На обратном пути был потерян Bf-109 унтер-офицера Хейнера Йорга из 1-й эскадрильи. Из-за технических проблем он был вынужден восполь­зоваться парашютом и лишь к вечеру смог добраться до своей части.

Следующий успех к Bf-109 пришел в 16.45. На этот раз отличился обер-фельдфебель Йохан Кляйн из 1-й эс­кадрильи JG76. Четверка мессеров патрулировала зону над немецкими танками на марше южнее Лодзи, как вдруг они обнаружили 3 Р.23 из 21 ЕВ и сразу атаковали их. Кляйн подбил машину экипажа Миколая Зыкова, Виталиса Брамы и Теофила Гары, которые с легкими ранениями смогли совершить вынужденную посадку около Рава-Мазовецка.

В тот же день I./JG76 перебазировалась в Витковицы, в 10 км к северу от Ченстоховы.

Кобылянский на «Лосе»

После окончания приграничных сражений командо­вание группы армий «Норд» стремилось прежде всего развить наступление через Вислу, Нарев и Буг, чтобы не допустить стабилизации польского фронта. Наступление продолжало развиваться. 1-й армейский корпус 3-й ар­мии форсировал Нарев у Пултуска, но 8 сентября части корпуса залегли на Буге под Вышкувом, встреченные огнем 1-й и 41-й польских дивизий. Восточнее корпус Водрига выдвинулся от Рожан через Остров-Мазовецкий к переправам через Буг у Брока. Здесь ему пришлось преодолевать мужественное сопротивление правофлан­говых частей польской 41-й пехотной дивизии. Лишь с большим трудом на южный берег переправилась кавале­рийская бригада, которая, однако, развить успеха не смогла. Генерал Гудериан, вопреки требованию группы армий двигаться строго на юг, стремился развивать на­ступление к юго-востоку, в направлении Бреста. После ряда боев с контратакующей польской Сувалкской ка­валерийской бригадой и на переправах у Визна, а также после многих недоразумений, вызванных плохой орга­низацией форсирования, подвижная группа, возглав­ляемая Гудерианом, в конце концов переправилась через Нарев, и ее главные силы двинулись вдоль восточного берега Буга, встречая лишь разрозненное сопротивление польских отрядов. Она теперь глубоко охватывала с вос­тока польские группировки, продолжавшие сражаться на Буге и Нареве. Тем временем пехотные соединения

3-        й  армии, форсировав Буг, наступали с северо-востока к Варшаве. Одновременно они осуществляли глубокий обход всего варшавского района двумя пехотными ди­визиями и танковым соединением «Кемпф» в направле­нии на Седлец.

С северо-запада к Варшаве приближались войска

4-        й  армии. Ее 2-й армейский корпус, форсировав реку Дрвенца, занял Серпц, Плоцк и вышел к Модлину, а 3-й армейский корпус, продвигавшийся вслед за отхо­дящими польскими частями армий «Поможе» и «По­знань», продвигался к линии Влоцлавек—Коло.

На южном участке фронта события развивались все более стремительно. 9 сентября первый этап Польской кампании закончился. Вермахт выполнил задачи, пред­усмотренные планом «Белый». Польской авиации, как таковой, уже не существовало. Поляки действовали не­большими разрозненными группами самолетов и уже не могли причинить немецким войскам серьезного урона, но нервов помотали изрядно...

Польский летчик майор Ф. Калиновский позднее вспоминал: «8 сентября стало поворотным пунктом в войне. Наш войсковой подвоз, и ранее не справлявшийся с поставленными задачами, вовсе «захлебнулся». Все больше и больше самолетов простаивали на аэродромах, не в со­стоянии по тем или иным причинам подняться в воздух. Резерв запчастей иссяк».

9  сентября учебно-боевая I.(J)/LG2 перебазировалась на аэродром возле г. Быдгощ, последовав вслед за 4-й ар­мией, прикрывать которую с воздуха входило в ее за­дачи. Уже в 16.06 две пары мессеров из этой группы вы­летели на свободную охоту в район Кутно—Влоцлавек, где встретились с двумя Р. 11 из 132 ЕМ. Унтер-офицер

Фридрих Гайссхардт сразу же атаковал одного из них и сбил. Его жертвой стал лейтенант Витольд Ярошка, вы­полнявший первый боевой вылет. Другой польский лет­чик Альфонс Кабат сумел уйти из-под атаки немецких истребителей и сам напал на унтер-офицера Лоя, кото­рый из-за полученных повреждений совершил вынуж­денную посадку около Старгарда. Кабату посчастливи­лось уйти от трех Bf-109, и он приземлился на своем аэродроме.

Более удачливо действовали в тот день мессеры из JG21. Летчики из 3-й эскадрильи патрулировали вдоль линии фронта, как вдруг заметили в воздухе три бипла­на. Это были связные самолеты PWS. 26 из 218 ЕВ. У польских летчиков не было другого выхода, как призем­литься и скрыться в ближайшем лесу. Немецкие летчи­ки обстреляли бипланы и подожгли их. Победы были записаны на счет лейтенанта Ханса Ведигера фон Вай- хера, фельдфебеля Эрвина Клаузена и унтер-офицера Герхарда Хаага. Интересно, что, по польским данным, этот инцидент произошел двумя днями раньше.

  1. /JG76 в этот день потеряла сразу три истребителя. Один из мессеров, пилотируемый фельдфебелем Вюли- далем, был сбит в районе Варшавы. Летчик сумел по­садить самолет на брюхо и вернулся в расположение части на следующий день. Вторая машина упала при не­выясненных обстоятельствах, вероятно из-за отказа тех­ники. Последний же из трех потерянных мессеров раз­бился при посадке в районе Радомска.

10 сентября польская Бригада истребителей имела в своем составе всего 37 машин, тридцать две на аэродро­мах Млыновы и Остроже и пять в Зелонках. При этом топливо было только на последнем аэродроме, где бази­ровалась 152 ЕМ. Подобная ситуация была и в армей­ской авиации. Так III/2 смогла в тот день выполнить только три боевых вылета. Несколько лучше с топливом было у III/3.

Около 17 часов к аэродрому III/3 в Каминнеже под­ходила пятерка Bf-109 из I(J)./LG2, которые на высоте 800 м выполняли патрульный полет. За несколько се­кунд до этого на летное поле совершил посадку развед­чик RWD.14b «Цапля» из 33 ЕО, и в момент пролета немецких истребителей польский самолет рулил к лесу, где были укрыты польские истребители. Естественно, что это было замечено с воздуха и немцы пошли на раз­ворот...

Друг за другом по тревоге взлетели семь Р. 11. Воз­душный бой длился около 10 минут, в течение которых обе стороны потеряли по две машины. Сначала коман­дир 132 ЕМ капитан Францишек Ястржебски подбил «Мессершмитт» унтер-офицера Фридриха Гайссхардта, который совершил вынужденную посадку на вражеской территории и попал в плен. Сразу после этого Ястржеб­ски сам превратился из охотника в жертву. Его самолет сбил гауптман Харро Хардер. Еще одного немецкого ис­требителя сбил подпоручик Стефан Вапниарка, но в тот же момент он сам был «завален» лейтенантом Клаусом Куаетом-Фаслемом.

В тот день 1-й воздушный флот потерял еще один Bf-109. Обер-лейтенант Лео Эггерса из 2-й эскадрильи JG21 из-за отказа двигателя совершил неудачную ава­рийную посадку и разбил машину.

10 сентября последнюю воздушную победу в Поль­ской кампании записала на свой счет I./JG76. Утром того дня, примерно в 7.00, «Мессершмитты» из 1-й эс­кадрильи совершали ставший уже обыденным патруль­ный полет в районе Варшава—Люблин. Вдруг они заме­тили одинокий самолет над Варкой. Лейтенант Ролофф фон Асперн вспоминал: «Это была суббота, 10 сентября. В тот день моему звену отдали приказ совершить вылет на свободную охоту в район Варшава—Люблин. На под­ходе к Висле мы заметили одинокий самолет. Он летел на той же высоте, что и мы, а именно на 2500м. Я услышал в наушниках: «Одинокий самолет перед нами!» Командир звена приблизился к нему, чтобы идентифицировать его. Сначала я думал, что это «Штука», но вдруг понял — у крыла нет характерного изгиба Ju-87. Тут же услышал в наушниках: «Это противник!» Мы поднялись еще на 200м, чтобы лучше видеть бой. Тем временем оказалось, что ко­мандир звена находится слишком близко, чтобы атако­вать врага. У его ведомого было время на две очереди, ко­торые достигли цели — бортстрелок замолчал. Это почти победа! Я спикировал на него сверху, он отвернул, я снова поймал его в свой прицел и дал очередь. Я видел, как из его левой плоскости крыла стали выбиваться языки пламени. Я отвернул, чтобы не врезаться в него. Оглянувшись назад, я видел, что огонь уже достиг кабины и вскоре в пламени был весь фюзеляж. Польский самолет резко пошел вниз, горя, как факел». Это был Р.23 из 21 ЕВ с экипажем в составе Вальтера Выцичлока, Павела Пиотра Палецкого и Владислава Хромы.

На обратном пути звено фон Асперна атаковало на­земные цели около Варшавы, однако неудачно. Из-за огня с земли на вынужденную посадку пошли фельдфе­бели Леопольд Выхидаль и Йозеф Поехс. Третий мессер сел на брюхо около Радомско и получил серьезные по­вреждения.

10   сентября авиагруппа JGr.102 довольно успешно атаковала аэродром в Гродек-Ягиллонски, доложив о шести уничтоженных самолетах на земле и еще о девяти как вероятных.

На следующий день польская Бригада истребителей из-за отсутствия топлива практически не выполняла бое­вых вылетов. Впрочем, это не помешало Александру Вро- блевски из 111 ЕМ подбить Bf-109 в районе Бялы-Бжегув. Его жертвой стал лейтенант Шольтен из I./JG76, который совершил вынужденную посадку. Это был единственный боевой контакт мессеров в воздухе с истребителями про­тивника в тот день. Немецкие «охотники» в основном на­носили авиаудары по наземным целям и прикрывали бронетанковые колонны своих войск, правда, не всегда вовремя.

Так польский 10-й бомбардировочный полк в тот день получил задание обнаружить маршевые колонны противника в районе Жешув—Ярослав и выявить на­правление их движения — через реку Сан на Олешице— Любачув или все же на Пшемысль—Добромиль, а также атаковать их. В составе двух эскадрилий полка имелось

10  боеготовых Р.37.

Около 5.00 одиночный «Лось», предположительно из

11  ЕВ, обнаружил растянувшиеся на 25 км колонны про­тивника около Ярослава и другую большую бронетанко­вую группу южнее Радымно. Спустя 3 часа немцев, а это были части 2-й танковой дивизии, атаковали пять Р.37, которые сбросили 5,5 т бомб и без потерь вернулись на свой аэродром.

Во второй половине дня, примерно в 17.00, польский X бомбардировочный полк снова направил в район Пшеворск—Ярослав—Пшемысль своего разведчика. Это был Р.37 с экипажем в составе подпоручиков Эдмунда Мрозовского и Сташека Прживара и капралов Эдика Кобылянского и Йозефа Зилинского из 11 ЕВ. Обнару­жив и атаковав немцев, наводящих переправу через Сан у Пшемысля, поляки взяли курс на свою базу, на кото­рую им, однако, не суждено было вернуться. Над Ярос­лавом одиночный польский бомбардировщик атаковала пара Bf-109D из 1-й эскадрильи JGrl02. После долгой борьбы, свидетелями которой были жители города и его окрестностей, фельдфебель Фриц Гиль сбил польский самолет, который врезался в землю около Павлосюва, похоронив в своих обломках двух капралов Кобылян­ского и Зилинского, двум другим членам экипажа, не­смотря на ранения, посчастливилось спастись на пара­шютах.

12 сентября в польской Бригаде истребителей имелось 49 самолетов, из них 48 боеспособных. Однако их дей­ствия из-за дефицита топлива носили весьма ограничен­ный характер — было выполнено всего девять вылетов на разведку. Несколько лучше ситуация с топливом была у истребителей армейской авиации. Они выполняли патру­лирование и вылеты на перехват самолетов противника, во время одного из них майор Мюмлер и капитан Кази- мирж Мазур из III/3 сбили два бомбардировщика Не-111.

12  сентября авиагруппа I./JG76 перебазировалась на аэродром Ками, расположенный южнее Радома, и в тот же день понесла потерю в результате боевых действий противника. В 10 км юго-восточнее Варки огнем поль­ской зенитной артиллерии были сбиты два мессера, один из которых принадлежал лейтенанту фон Асперну. Оба немецких истребителя совершили вынужденные по­садки на брюхо. В аналогичной ситуации оказался и лейтенант Ханс Карл Кайтель из Stab./JG77 в районе Кракова.

Между тем отдельная авиагруппа JGr.102 приступила к передислокации на аэродром в Дебрице, но до конца дня все еще действовала с Кракова. Утром пара Bf-109D вылетела на свободную охоту в район Ярослав—Радымно, где лейтенант Вальтер Маурер сбил RWD.8 капрала Ка- спровича. Польский летчик погиб.

В другой паре отличился гауптман Гентцен, сбивший «Лось» из 11 ЕВ над Ярославом. Весь польский экипаж в составе поручика Франциска Купидловского, под­поручика Станислава Серпински, капралов Хенрика и Клеменса Мазура погиб.

Днем JGr.102 в составе 18 машин отправилась штур­мовать наземные цели, при этом на взлете заглох мотор у Bf-109 майора Отто Циммермана, и он был вынужден совершить аварийную посадку на брюхо.

Примерно в это же время с аэродрома в Батятычи для нанесения бомбового удара по колоннам немецкой

2-        й танковой дивизии в районе Ярослав—Радымно под­нялись два Р.23 из 31 ER. Из-за отсутствия 50-кг и 100-кг бомб каждый польский бомбардировщик взял по 24 12,5-кг фугасные бомбы. Еще до подхода к своей цели «Караси» были атакованы «Мессершмиттами» из JGr.102. Немцы заявили об уничтожении обоих Р.23, при этом отличились унтер-офицер Ханс Кацман и еф­рейтор Зигфрид Беккер. В действительности же была сбита лишь машина экипажа Константина Корзеновски, Леона Новицки и Мариуша Пженни, разбившаяся близ населенного пункта Цаплаки. Другому экипажу, несмо­тря на сильные повреждения, все же удалось дотянуть до своего аэродрома.

Не обходилось без неприятностей. Вечером во время вылета на свободную охоту в район Львова фельдфебель Вольфганг Кох обнаружил и сбил «двухмоторный само­лет противника», на самом деле оказавшийся Не-111 из штабного звена KG55 «Грайф»! Экипаж немецкого бом­бардировщика совершил тяжелую аварийную посадку практически на передовой, и все члены экипажа полу­чили ранения. Это был уже второй «Хейнкель», причем снова из штабного звена, сбитый мессерами по ошибке в ходе кампании.

13  сентября польская Бригада истребителей имела в наличии 50 самолетов, из них 44 боеспособных. Утром, после того как III/6 перебазировалась на аэродром в Яблонне в 15 км южнее Люблина, дислокация Бригады приняла следующий вид: III/1 и III/2 располагались в Стрчелцах около Грубезчува, IV/1 в Млыновах около Дубны, III/4 и III/5 под Луцком. Летчики из IV/1, III/2 и III/6 в тот день выполнили 11 вылетов на разведку, но какого-либо контакта с немецкими самолетами не имели.

Их коллеги из армейской авиации в тот день также в основном вели разведку в интересах армии «Познань» и с истребителями противника встреч не имели. В этих вылетах польские истребители сбили по одному Do-17P из I./StG76 и Не-46 из 4-й эскадрильи ближней развед­ки Aufkl.Gr.23 без потерь со своей стороны.

О действиях «Мессершмиттов» 13 сентября найти ин­формацию не представляется возможным. Вероятно, они были заняты штурмовкой наземных целей и патру­лированием, результаты которого сказались уже на сле­дующий день.

Около 7.00 14 сентября 8 Bf-109D из JGr.102, ведо­мые своим командиром гауптманом Гентценом, взлете­ли для атаки аэродрома в районе Луцка. Только перед самой целью мессеры снизились и открыли огонь по сто­ящим там самолетам, которые, как оказалось, в основ­ном были небоевыми. Под огнем противника одной из находящихся на аэродроме машин удалось взлететь, но уже в 4 км она совершила вынужденную посадку. Нем­цы идентифицировали ее как Р.23.

На аэродромы под Луцком поляки эвакуировали са­молеты, принадлежащие различным летным школам, ремонтным мастерским, летно-спортивным клубам и другим авиационным организациям. Все они подверг­лись многочисленным атакам с воздуха. Так что весьма правдоподобно выглядит доклад Гентцена об уничто­жении 11 самолетов на земле и двух в воздухе. О воз­душных победах заявили лейтенант Франц Мензель, сбивший «Люблин» R.XIII, и лейтенант Хайнц Вилберг, который не смог точно определить «модель» своей жерт­вы, но назвал ее тип — легкий учебный самолет. По­скольку немцы атаковали аэродром с очень низкой вы­соты, некоторые их машины вернулись на свою базу с пробоинами от осколков, в том числе и Bf-109D самого Гентцена.

Вскоре над аэродромом в Дебрице показался немец­кий разведывательный самолет. Он долго кружил над аэродромом, покачивая крыльями и явно привлекая к себе внимание. Затем летчик сбросил вниз свой шейный платок, в который была завернута записка: «Аэродром в Бродове кишит польскими самолетами!» Ниже стояла подпись фон Рихтхофена. Аэродром в Гутниках был об­наружен ранним утром экипажами из штабного звена KG55 «Грайф», которые, скрываясь в облаках, просле­дили за полетом 13 Р.23 из 65 ЕВ.

Фактически на аэродроме южнее города Бродов— Гутники на тот момент находились 6 R.XIII из 16 ЕО,

5   Р.23 и 6 Р.7а из учебной эскадрильи № 3 и 13 Р.23 из 65 ЕВ. Днем 14 сентября после выполнения задания туда же должны были прибыть еще и 8 Р.23 из 64 ЕВ.

Принимая во внимание, что поляки очень быстро со­вершают аэродромный маневр, было принято решение немедленно готовить налет на эту авиабазу. Перед груп­пой Не-111 должны были идти 6 Bf-109 из 1-й эскадри­льи JGr.102, ведомые вездесущим Гентценом. Их задача была сковать польские истребители в случае их актив­ности. Остальные мессеры должны были прикрывать бомбардировщики из KG55.

Пока немцы готовили операцию против польского аэродрома, с него улетели все боеспособные машины учебной эскадрильи № 3. Аэродром в Гутниках распола­гался всего в 60 км от польско-советской границы. Спу­стя 20 минут после того, как взлетела шестерка Гентце- на, к 36 Не-111 присоединились остальные 7 Bf-109 из отдельной авиагруппы JGr.102 и взяли курс на Гутники. В это время шестерка мессеров уже находилась над аэро­дромом противника. В тот же момент слева Гентцен за­метил польские бомбардировщики. Шестерка мессеров стала готовиться для атаки неожиданно появившихся семи Р.23А из резервной разведывательной эскадрильи под командованием Максимилиана Брзожовски, совер­шавших перелет из Вылик в Станиславов без истреби­тельного прикрытия и совершенно случайно оказавших­ся в это время у Бродов.

Первым победу одержал лейтенант Хартвиг Бонис Дормайер, затем в следующей атаке отличился сам га­уптман Гентцен. «Караси» прижались к верхушкам де­ревьев и на полном газу стали уходить на юг. Немецкие летчики стали их преследовать, но поступившая инфор­мация о приближении другой группы польских бомбар­дировщиков заставила их вернуться к Гутникам.

Это были 8 Р.23В из 64 ЕВ, о которых мы упоминали выше. Гентцен, несмотря на плотный оборонительный огонь, с первого же захода завалил два польских бомбар­дировщика. Мгновения спустя третьего «Карася» сбил Карл Шух. Затем одновременно с фельдфебелем Воль­фгангом Брахсом он снова отличился. Ответным огнем бортстрелков бомбардировщиков была подбита машина Вольфганга Коха, который вышел из боя и совершил вынужденную посадку около Гарволина. До окончания боевых действий в Польше он считался пропавшим без вести. Когда же он вернулся в свою часть, то заявил, что в том бою он сбил два Р.23, но они так и не были от­ражены на его личном боевом счете.

' Вскоре снова отличился Гентцен, одержавший свою четвертую победу за день. Когда целей в воздухе больше не осталось, шестерка мессеров на бреющем полете ата­ковала летное поле в Гутниках. На опушке леса стояли пять «Карасей», которых механики готовили к вылету. В буквальном смысле немцы обрушили на них град свин­ца. Во время третьего захода для атаки немецкие летчики увидели, что 3 Р.23 уже горят. В этот момент Гентцен по­лучил известие о приближении к цели основной ударной группы и приказал закончить штурмовку аэродрома и за­нять высоту 1500 м для прикрытия своих бомбардиров­щиков от возможных атак польских истребителей.

«Хейнкели» утюжили польский аэродром в течение 15 минут... Прилетевший через несколько часов после этого для контроля атаки аэродрома немецкий развед­чик констатировал «смерть» 14 польских самолетов. Это было очень близко к действительности, но не совсем со­впадает с докладами немецких истребителей.

По польским данным, резервная разведывательная эскадрилья потеряла 2 Р.23а в воздухе, один экипаж по­гиб, другому посчастливилось совершить аварийную по­садку. 64 ЕВ также потеряла два «Карася», которые раз­бились во время вынужденной посадки из-за боевых повреждений. Одним из них командовал Станислав Конь, другим Еугениуш Рудовски. Еще две машины эс­кадрилья потеряла во время бомбардировки аэродрома. 65 ЕВ на земле лишилась пяти Р.23 и двух учебных Р.37. Остальные же Р.23 и один R.XIII хоть и получили по­вреждения, но подлежали ремонту и восстановлению. Как бы там ни было, но на следующий день 64 и 65 ЕВ были расформированы, а остатки их авиапарков и лич­ный состав были переданы в другие подразделения.

Успешные действия отдельной авиагруппы JGr.102 были широко освещены немецкой пропагандой. Уже на следующий день подразделение было отмечено в сводке Генерального штаба вермахта. В тот же день Гентцен и командиры 1-й и 3-й эскадрилий были вызваны к Ге­рингу, который лично поздравил офицеров с успехами. Командир JGr.102 был награжден Железным крестом 1-го класса, а командиры эскадрилий 2-го класса.

Приказ генерала Зайца

15 сентября 102-я авиагруппа записала на свой счет последнюю воздушную победу в Польской кампании. От­личился Курт Мюллер, сбивший, по его мнению, «Лю­блин» R.XIII. Фактически же он только испугал экипаж разведчика RWD.14 из 23 ЕО, который сымитировал по­вреждение и тут же совершил посадку. Инцидент имел место западнее Львова во время возвращения с очередно­го налета на аэродром в Гутниках, после которого немец­кие летчики доложили об уничтожении на земле одного «Лося» и трех «Карасей». Огнем с земли в Гутниках была повреждена машина Ханса Розенкранца из 3./JGr.l02, но он сумел дотянуть до своего аэродрома и успешно при­землился.

Следует обратить внимание читателя, что именно

3-        й эскадрилье JGr.102 было доверено прикрыть марш­рут следования Гитлера, посещавшего боевые части — участницы Польской кампании, на передовую. «Мес- сершмитты» Гентцена прикрывали фюрера и в других польских городах. Сразу после этой ответственной мис­сии, 18 сентября, JGr.102 начала передислокацию на аэродром под Бреслау, и на этом ее участие в Польской кампании закончилось.

Всего во время боев над Польшей JGr.102 отчиталась о 29 воздушных победах и 36 уничтоженных самолетах противника на земле, потеряв при этом 10 своих машин и 19 передав в ремонт. Самым успешным летчиком под­разделения стал конечно же гауптман Гентцен, записав­ший на свой личный счет 7 побед. 4 победы одержал унтер-офицер Карл Шух, трижды отличились лейтенант Хартвиг Бонис Домьер и унтер-офицер Ханс Кацман.

В отличие от JGr.102 I.(J)/LG2 15 сентября перебази­ровалась не на запад, а еще дальше на восток, на аэро­дром у Пултуска, к 50 км к северу от Варшавы. Оттуда самолеты отдельной авиагруппы совершили несколько вылетов на штурмовку и вскоре стали готовиться к воз­вращению на свой базовый аэродром в Гарце.

Как известно, 17 сентября Красная армия перешла польско-советскую границу. Судьба Польши была окон­чательно решена. В связи с этим большинство частей 1-го и 4-го воздушных флотов стали отводиться на за­пад, где бушевала так называемая «сидячая война».

Польское правительство эмигрировало, приказав поль­ским солдатам «пробиваться на запад» и вливаться в во­оруженные силы союзников. В связи с этим после полу­дня 17 сентября командующий польскими ВВС генерал Заяц отдал приказ эвакуировать уцелевшую технику в Ру­мынию, на аэродром Черновцы. Румынской территории удалось достичь 56 польским истребителям (33 Р. 11с, 10 Р. 11а и 13 Р.7а). Кроме них туда перелетели еще 21 «Ка­рась», 26 «Лосей», 18 бипланов-разведчиков и порядка 140—150 гражданских машин. Около 40 самолетов (один из них Р. 11а) с красно-белыми «шаховницами» на бортах достигли территории Латвии. Несколько польских само­летов оказались на территории СССР.

Прежде чем перейти к описанию участия Bf-109 в по­следующих кампаниях, стоит привести некоторую ста­тистику и сделать выводы по участию мессера в войне с Польшей, сделав акцент на формате действий «истреби­тель против истребителя».

Перед началом боевых действий в PLW насчитывалось 128 истребителей Р.11 и 30 Р.7а, вскоре к ним присоеди­нились 7 Р. 11 и затем еще два, поврежденные в мирное время и отремонтированные на заводе PZL. Кроме того, отряд ПВО Варшавы и эскадрилья W.S.P. применяли по одному Р. 11, причем последняя — модификацию Р.1 lg. Таким образом, можно утверждать, что в сентябрьской войне со стороны Польши принимали участие 159 истре­бителей. Поскольку за границу было эвакуировано 58 машин (56 в Румынию, 1 в СССР и 1 в Венгрию), то с боль­шой долей вероятности можно утверждать, что их потери от различного рода боевого воздействия составили 101 еди­ницу, или 65% от первоначального состава! Причем на немецкие истребители приходится львиная доля этих по­терь (немецкие летчики — пилоты Bf-109 заявили о 81 воздушной победе над польскими самолетами, чаще всего в их докладах фигурируют истребители Р.24, то есть тот самый Р.11).

В свою очередь, по данным итогового рапорта потерь, составленного генерал-квартирмейстером люфтваффе и опубликованного 5 октября 1939 г., в сентябре суммарно, на обоих фронтах, Польском и Западном, немцы потеря­ли 67 истребителей Bf-109 и столько же было выведено из строя и требовало ремонта. При этом непосредственно над Польшей было потеряно 56 Bf-109 и повреждено 59, или 11,6% и 12,2% соответственно от первоначального состава. По немецким данным, эти потери в основном были вызваны огнем с земли, что вполне подтверждает­ся польской стороной — польские летчики-истребители заявили всего о 9 победах над «Мессершмиттами». Одна­ко следует принять во внимание, что основной целью польских истребителей все же были ударные самолеты противника и разведчики, а не истребители. Над Поль­шей немцы потеряли 73 бомбардировщика, 31 штурмовик Ju-87, 25 дальних и 32 ближних разведчика.

Вместе с тем, анализируя действия Bf-109 над Поль­шей с учетом того, что они были, так сказать, «на под­хвате» у Bf-110, можно сделать вывод: мессеры со своей задачей вполне справились. Летчики Bf-109 получили бесценный боевой опыт, а создатели машины увидели перспективы дальнейшего развития конструкции истре­бителя.

Из книги «Воздушные дуэли»

 

Читайте также: