ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
Вам нравится наш сайт?


Отличный сайт!
Хороший сайт
Встречал и получше
Совсем не понравился





» » » История крымского ханства. Часть 2
История крымского ханства. Часть 2
  • Автор: Malkin |
  • Дата: 15-03-2020 16:00 |
  • Просмотров: 250

Продолжение, предыдущая часть ЗДЕСЬ

Между Турцией, Литвой и Ордой

Кроме соседей близких, практически родных, окружали тогдашний Крым еще и дальние, куда более могущественные соседи. В известном смысле можно говорить о том, что Хаджи Герай оказался в тисках треугольника: с одной стороны Литва, с другой – остатки Золотой Орды, а с третьей, за морем – набирающее силу государство Османов. Как сложились отношения Крымского ханства с этими центрами силы при Хаджи Герае?

Крымский полуостров

Начнем с конца, потому что это будет прямым продолжением генуэзской темы, затронутой в прошлый раз. Итак, Хаджи Герай, как его запомнили генуэзцы, был достаточно суров по отношению к ним, и причины этому мы постарались пояснить. Однако на поверку получилось, что эта суровость была, образно говоря, отеческой, потому что когда над Каффой нависла реальная угроза, Хаджи Герай, не колеблясь, защитил ее.

Дело было летом 1454 года, когда у крымских берегов появился османский флот. Султан Мехмед II, завоевавший в предыдущем году Константинополь и быстро покорявший как Балканы, так и тюркские эмираты в Анатолии, присматривал новые объекты завоеваний на северном берегу Черного моря. Богатые генуэзские порты, стоявшие вокруг всего моря, его интересовали чрезвычайно, а Каффа – в особенности. Каффа, напомню, была тогда вторым по величине после Константинополя-Стамбула городом на всем Черном море. Так вот, турецкий капитан, пристав к берегу, послал на каффинский рынок несколько своих людей – якобы с мирной целью, якобы за продуктами, а на самом деле, конечно же, разведать состояние крепости. Видимо, те вернулись с обнадеживающими сведениями – и неудивительно: состояние укреплений было плохим. Тогда начальник флота решил штурмовать город. Каффа, поняв в чем дело, закрыла ворота, турки вышли на берег и стали готовить осаду и штурм. В городе уже никто не надеялся на спасение – потому что, повторимся, крепость была никудышная, город был далеко уже не так богат, как раньше, чтобы много тратить на оборону.

И тогда, в последний момент, из степей навстречу туркам вышел Хаджи Герай и вступил в переговоры с командиром. О чем именно они переговаривались – остается неизвестным, но после этой беседы турецкое войско молча свернуло свои приготовления и убралось из Крыма. А Хаджи Герай, ничего не поясняя генуэзцам, затребовал с них 200 килограмм серебра (которое, разумеется, получил от напуганных соседей) и тоже, без лишних слов, покинул городские окрестности. Содержание переговоров, повторюсь, неизвестно, но вполне можно представить, о чем там могла идти речь. Вероятно, о том, что хан, чьи предки вот уже 200 лет жили доходом с этого города, вовсе не собирался уступать его первому заявившемуся сюда турецкому капитану. При этом, османы не могли возражать ему даже используя довод так называемой «священной войны», которым оправдывали все свои прочие завоевания – поскольку по правилам такой войны один мусульманский правитель не вправе силой отвоевывать христианских поданных у другого мусульманского правителя. Доводы хана, видимо, подействовали, потому что с той встречи турки оставили свои притязания на Крым на целых 20 лет.

Похоже, что Хаджи Герай относился к османам с опаской и хорошо представлял себе, что эта стремительно растущая сила в скором времени сможет навязать себя его стране в качестве «старшего брата» на смену Орде. Во всяком случае, он не отказывался обсуждать, напрямую и всерьез с послами европейских держав планы всеевропейской антиосманской коалиции – причем в этой коалиции планировалось участие как христианских стран Европы, так и мусульманских эмиратов Анатолии, которые в 15 веке сами взывали к Европе о помощи против наступления османов. Эти планы ни к каким реальным действиям не привели, однако сам факт участия в них Хаджи Герая показателен.

Что же касается Литвы и Орды, то эти два вектора можно увязать вместе, потому что они были тесно взаимосвязаны. Изгнанный из Крыма Хаджи Гераем и беями хан Сеид-Ахмет кочевал со своими улусами по широкой степной полосе от Днепра до Дона, все еще ожидая случая вторгнуться в Крым. Средства к существованию эта орда собирала себе, в том числе, грабежом украинских территорий Великого княжества Литовского. Понятно, что присутствие такого соседа крайне тревожило как Литву, так и Крым. И понятно, что оба государства желали избавиться от такого соседа. И здесь, на этом поприще, Хаджи Герай заслуженно заработал себе репутацию «стража украинских земель». Непрестанно стремясь отогнать Сеид-Ахмеда от своих границ, он тем самым отгонял его и от границ украинских владений Литвы. Завершилось это тем, что в 1452 году Сеид-Ахмед совершил особо дерзостный набег на Украину, ограбив не только Подолье, но и Галичину, дойдя почти до самого Львова. На обратном пути, на днепровской переправе, его отяжелевшее от добычи войско встретил Хаджи Герай. Ордынскому хану лишь чудом удалось избежать плена, он бежал в Киев, там был схвачен, и остаток своей жизни провел в литовском плену. А большая часть его орды без особого сопротивления признала Хаджи Герая своим новым повелителем.

Здесь есть один важный нюанс. Победив враждебного, но вполне законного ордынского хана и завладев его престольным шатром, отныне Хаджи Герай, согласно чингизидскому обычаю, сам становился владельцем титула поверженного противника. Иными словами, теперь он был ханом не только Крыма, но и – сугубо номинально – всех владений Золотой Орды. Тогда-то он и выписал своему давнему союзнику и покровителю Казимиру грамоту, которой подтверждал ярлык Тохтамыша и повторно преподносил Литве в дар всю бывшую ордынскую Украину и Западную Россию. Разумеется, ни Хаджи Герай, ни Сеид-Ахмед, ни их преемники уже давно не имели никакого влияния в тех землях, но такой документ был очень важен для Литвы в территориальных спорах с Московией. С этих пор Хаджи Герай титуловал себя уже не просто ханом Крыма, но и ханом всего Дэшт-и Кыпачака – как по-персидски традиционно называлась Золотая Орда.

Таким образом, если литовский великий князь, помогая Хаджи Гераю взойти на престол, рассчитывал, что этот сосед станет другом и защитником для его государства, то такой расчет полностью оправдался. А Хаджи Герай достиг заветной мечты многих его предшественников – он добыл-таки заветный титул ордынского хана, не сгинув в водовороте борьбы за Сарай и не подвергнув опасности свою страну.

Ну и в завершение последний короткий вопрос. Когда и при каких обстоятельствах умер первый хан независимого Крыма, где он был похоронен, почему в народе его прозвали «ангелом», и, наконец, кто из его многочисленных сыновей унаследовал отцовский трон?

Отзывы соотечественников о Хаджи Герае делают упор не столько на его свершениях, сколько на его выдающихся личных качествах: на особой благочестивости, на религиозности, на стремлении к благотворительности. Авторы этих сочинений утверждают даже, что хан получил среди подданных прозвище Мелек – то есть «Ангел» – чего ни один из правителей Крыма ни до, ни после Хаджи Герая не удостаивался. Причем, судя по всему, это не просто типичная восточная лесть в адрес своего владыки. Потому что о том же самом пишут и иностранцы – в частности, поляки, и уж они-то точно пишут не ради лести, а даже с некоторым удивлением, что хан не соответствует обычным представлениям о татарских правителях. Вот что пишет о нем польский летописец: «Человек, исполненный гуманности добронравия и скорый на доброе дело… ко всем христианам, что тянулись к нему со всех сторон, проявлял такую человечность и благородство, что трудно было бы признать в нем варвара, воспитанного в вере магометанской – ибо никогда не следует судить о человеке по его роду и происхождению». Да, для 15 века такой вывод – это ж просто таки революционная, как сказали бы сейчас, толерантность!

Здесь можно добавить и еще одно свидетельство: оно принадлежит людям, которые не испытывали к Хаджи Гераю симпатии, но тем не менее, вслед за всеми прочими современниками, тоже добавляют важные черты к портрету, изображающему совершенно неординарную личность. В одном из своих докладов в Геную каффинский консул пишет о Хаджи Герае, что тот усвоил торговые премудрости итальянцев, построил новую столицу, цивилизовал свои обычаи, и что он живет – цитирую – «не так, как жили прежде императоры татар, а как если бы он был латинским купцом»!

Свой жизненный путь Хаджи Герай завершил в 1466 году. Ему к тому времени было уже где-то под 70 лет, причем ходили слухи, что хан умер не своей смертью, а был отравлен. На кого может падать подозрение в этом? Неизвестно. Врагов у Хаджи Герая было, конечно, немало, но за недостатком сведений у нас нет даже косвенных улик. Каффинских генуэзцев в списке подозреваемых мы даже не рассматриваем: во-первых, начиная с 1460-х годов отношение к ним Хаджи Герая заметно потеплело, а во-вторых, события с турецкой эскадрой наглядно показало, что их ждет в случае, если не будет хана, который защитит их – и добавлю, что через 9 лет именно так и случится: хан не сможет защитить их, и генуэзская Каффа погибнет. Султан Мехмед II тоже вне подозрений – ибо он, насколько известно, предпочитал расправляться с оппонентами прямой военной силой, а не тайными методами плаща и кинжала. Наиболее существенные подозрения могли бы падать в сторону Орды, однако и это доказать нечем. Потому тайна гибели Хаджи Герая остается тайной, которую хранят стены склепа в мавзолее первых крымских ханов под склонами Кырк-Ера, где и был похоронен Хаджи Герай.

После смерти хана крымский престол был унаследован его старшим сыном, которого звали Нур-Девлет. У Нур-Девлета было еще семь братьев помладше, и далеко не все из них были согласны с тем, что престол перешел именно к нему. Последовали неизбежные конфликты, вскоре приведшие к крутому повороту в крымской истории.

Воцарение Менгли Герая

Итак, сколько детей было у первого крымского хана, кто из сыновей претендовал на престол, как происходила борьба между наследниками Хаджи Герая и кто из нее вышел победителем?

У Хаджи Герая было 8 сыновей: Девлет-Яр, Нур-Девлет, Айдер, Мелек-Эмин, Кельдиш, Менгли Герай, Ямгурчи и Оз-Тимур. Есть и другие, немного отличающиеся списки, но этот выглядит наиболее достоверным и подтвержденным другими источниками. Так вот, старший из этих восьми сыновей, Девлет-Яр, умер еще раньше отца, потому на момент кончины Хаджи Герая в 1466 году первоочередным наследником престола оказался Нур-Девлет. Он и принял, так сказать, бразды правления, унаследовав крымский трон.

Но у него тут же возникли проблемы – потому что о своих правах на трон заявил и один из младших братьев – Менгли Герай. Не вполне понятно, на каких основаниях Менгли претендовал на власть: ведь он даже не был следующим по старшинству после Нур-Девлета. В чингизидских государствах, правда, существовал обычай, когда отцовский юрт наследовал не первый, а четвертый сын, но Менгли не был даже четвертым: он был всего лишь шестым в списке братьев. Единственная зацепка, которая хоть как-то может пояснить претензии на власть со стороны далеко не самого главного претендента, это тот факт, что, например, прямым наследником Чингисхана стал не самый старший и не самый младший из его сыновей, а конкретно младший сын от главной жены. Возможно, и Менгли Герай был младшим сыном главной жены Хаджи Герая? Это неизвестно. Ответа на такую догадку нет – потому что, к сожалению, нам пока неизвестны ни имена жен Хаджи Герая, ни то, были ли Нур-Девлет и Менгли сыновьями одной матери. Но, так или иначе, у Менгли Герая были, по-видимому, весомые основания претендовать на власть – потому что за ним сразу встали очень серьезные силы в лице крымских беев родов Ширин и Барын. И причиной тому были, разумеется, не династические прецеденты в старомонгольской державе двести лет назад, а жизненные, актуальные политические соображения. И вот их, в отличие от генеалогических тонкостей, проследить как раз можно.

Ведь Нур-Девлет, по сути, круто развернул вспять тот политический курс на независимость, который вел его отец. Взойдя на престол, он отправил посольство на Волгу, к хану Большой Орды, покорно прося утвердить его воцарение в Крыму. Орда наверняка была приятно удивлена таким шагом и, конечно, с превеликим удовольствием признала нового крымского хана своим вассалом. Не вполне понятны мотивы Нур-Девлета: то ли он таким образом хотел устранить претензии Литвы на номинальное верховенство над Крымом, то ли, неуверенно чувствуя себя на престоле, желал заручиться поддержкой Орды на случай споров с собственными братьями – но, так или иначе, этот шаг в конце концов стал приговором его политической карьере.

​У крымских беев рода Ширин лет за тридцать пять до того уже был неприятный опыт с ордынским ханом Сеид-Ахмедом: Ширины, как известно, были обязаны своим возвышением в Орде Тохтамышу, который ввел их в состав высшей знати, и когда в самом конце 14 века Тохтамыш сошел с политической сцены, Ширинам без него пришлось туго. И вот, в 1430-х годах они поддержали нового хана Сеид-Ахмеда, внука Тохтамыша, рассчитывая, что тот будет благоволить к ним. Но этого не случилось: Сеид-Ахмед позабыл давнюю дружбу своего деда с Ширинами и приблизил к себе их конкурентов, то есть рода Мангытов и Конгратов, а Ширины остались в тени. Вот так же и теперь: проордынская ориентация Нур-Девлета вызвала опасения, что в стране снова возьмут верх ордынские, а не крымские рода. И потому крымские беи постановили, что такого хана надо немедленно менять. И в этом с ними была полностью согласна еще одна сила, чье влияние стремительно росло в Крыму, – генуэзцы из Каффы.

​Про Менгли Герая писали, что отец еще в юности направил его на воспитание в генуэзскую Каффу и что будущий хан получил там образование итальянского образца. Неизвестно, действительно ли он прошел там столь длинный курс наук, как сообщали впоследствии, а именно – иностранные языки, философия, математика, история, юриспруденция, медицина, литература, поэзия и музыка. Но даже если этот список и несколько преувеличен, то, в любом случае, Менгли Герай вырос человеком весьма образованным. Достоверно известно, что он свободно владел генуэзским диалектом, интересовался историей и даже заказывал в Турции исторические книги, что он действительно разбирался в поэзии, а главное – и в этом было его отличие от отца – что он относился к крымским генуэзцам как к своим лучшим друзьям. И они, разумеется, тоже, как и крымские беи, хотели видеть на престоле такого правителя. Не в последнюю очередь, кстати, потому, что Менгли Герай пообещал им взамен за поддержку значительное снижение размера дани, которую Каффа платила ханству.

Потому в 1468 году Ширинские беи прибыли в Каффу и там, в присутствии генуэзских начальников, торжественно избрали Менгли Герая своим новым правителем. Затем новый хан вместе с бейским ополчением и генуэзским отрядом выступил на крымскую столицу, Кырк-Ер, ныне известный как Чуфут-Кале, и занял ее. Сверженный Нур-Девлет бежал на Кавказ, но генуэзцы поймали его там и посадили под арест: сначала в крепость Каффы, а затем в еще более неприступную крепость Солдайи, нынешнего Судака.

Так началось правление Менгли Герая, и оно складывалось как нельзя более удачно. Но через пять лет события развернулись в неожиданную сторону и в итоге привели к политической катастрофе.

В 1473 году умер главный союзник хана: предводитель клана Ширин, бей Мамак. Среди Ширинов сразу же разгорелась борьба за то, кто станет его преемником. Законным наследником бея был его брат Кара-Мирза, но на его место претендовал следующий по старшинству брат – Эминек. Поначалу Менгли Герай не хотел вмешиваться в споры Ширинов, но Эминек щедро подкупил генуэзцев, и те уговорили хана, чтобы тот назначил Эминека главой Ширинов. Эта затея оказалась неудачной: получив желанный пост, Эминек проявил себя как вздорный и неуступчивый деятель, он быстро разочаровал генуэзцев, разозлил хана, и вскоре Менгли Герай лишил его чина. Но законный преемник, Кара-Мирза, так и не попал на свой пост – потому что появился новый претендент на бейский титул: Шейдак, сын покойного Мамака. Он еще меньше годился на роль предводителя клана, но за него перед генуэзцами хлопотала его матушка, вдова покойного бея. Она щедро подкупила некоторых важных чиновников в Каффе, чтобы те заставили хана сделать ее сына главным ширинским беем. И когда Менгли Герай отказался делать это – потому что хорошо представлял, какое возмущение это вызовет среди Ширинов – то те самые подкупленные вдовой Мамака генуэзские чиновники открыто пригрозили ему, что если хан не уступит, то они выпустят из крепости на свободу Нур-Девлета, и тогда проблемы возникнут уже у самого Менгли Герая.

Верховный генуэзский консул, который был против этого заговора, заранее заявил, что все это не предвещает ничего, кроме гибели Каффы. И его слова сбылись в точности, потому что эта безобразная, насквозь коррумпированная история в итоге стоила большинству каффинских генуэзцев жизни, а Крымскому ханству – свободы.

​Поставленный в тупик, Менгли Герай в бессильном гневе был вынужден подписать указ о назначении Шейдака ширинским беем. Как он и опасался, в ответ на такое самоуправство разъяренные Ширины попросту свергли Менгли Герая с трона, ширинским беем, как и полагалось, стал Кара-Мирза, а временным ханом беи, по-видимому, избрали Айдера, который был младшим братом Менгли Герая и близким другом Кара-Мирзы.

А свергнутый Менгли Герай той злосчастной весной 1475 года бежал в крепость Каффа к своим друзьям-генуэзцам, которые и сами ужаснулись, видя, как неожиданно развернулись события в Крыму. Там же укрылся и Шейдак, чья попытка купить себе бейский титул столь позорно провалилась.

Османское вторжение

Итак, и Нур-Девлет и Менгли Герай поочередно оказывались на престоле ханства, и вот после очередной неудачи Менгли весной 1475 года укрывается в Каффе. А как мы уже несколько раз вспоминали в предыдущих программах, именно в это время османские войска вторгаются на полуостров и захватывают и Каффу, и Феодоро. И нельзя не поинтересоваться, а это вообще взаимосвязанные события? И как сложилась судьба Менгли Герая в момент турецкого вторжения?

Эминек – которого Менгли Герай незадолго до того выгнал с поста – сразу после свержения хана вернулся из изгнания в Крым. Он собрал войско Ширинов и повел их всех на Каффу, где пребывал Менгли Герай. Однако взбунтовавшихся беев интересовал не сверженный хан, а скрывшийся там же, в Каффе, Шейдак, которого ненавидели все Ширины и были готовы на все, лишь бы заполучить его в свои руки. Ширины осадили Каффу, но самостоятельно взять укрепленный город были неспособны. Однако Эминек уже позаботился о подкреплении: он заранее отправил письмо османскому султану Мехмеду II, приглашая его совместно захватить Каффу.

А Мехмед II, надо сказать, уже лет с двадцать мечтал о том, чтобы захватить богатую и многолюдную Каффу. Он уже пробовал сделать это и в 1454, и в 1469 году, но всякий раз на защиту своих вассалов решительно вставали крымские ханы. Турция легко могла бы отнять их у Крыма силой, но это было бы незаконно с точки зрения так называемой священной войны, которой султан обосновывал все свои остальные завоевания. И потому султан на время оставил свои планы в Крыму. Но теперь, когда хан был свержен и полуостров на время лишился власти, султана уже ничто не связывало в этом отношении, и он мог поступать, как ему заблагорассудится.

И вот, 31 мая 1475 года, гигантская турецкая эскадра прибыла к Каффе и высадила десант. Немногочисленный генуэзский гарнизон приготовился к обороне, но жители города – в основном греки и армяне – явились к генуэзским казармам и заявили, что если генуэзцы не откроют туркам ворот, то толпа перережет всех итальянцев и сама впустит османов в город. И тогда генуэзцы сдались, а османы заняли Каффу.

​Если кому-то эта ситуация напоминает гораздо более свежие исторические события, то пусть напоминает. С той, правда, разницей, что жители Каффы сорвали оборону не из-за симпатий к туркам, а из страха за собственную жизнь. Потому что знали из практики недавних османских завоеваний на Балканах, что жителей городов, посмевших сопротивляться, турки потом массово истребляют, тогда как сдавшихся добровольно – всего лишь грабят. Расчет оказался верен, все именно так и случилось в Каффе.

Так вот, вступив вслед за османами в поверженную Каффу, Эминек наконец-то добрался до ненавистного Шейдака и собственноручно казнил его. А главное – он, наконец-то, снова стал вождем Ширинов.

Между тем после Каффы турки молниеносно быстро захватили и все прочие генуэзские города Крыма, включая Солдайю, где под арестом сидел Нур-Девлет. Он получил свободу, отправился в свою столицу и вернулся на престол, утраченный им шесть лет назад. Айдеру, видимо, пришлось уступить ему трон, и это не улучшило отношений между братьями.

А Менгли Герая османское вторжение застало в Каффе – причем, как следует из отчетов современников – он, с крошечным отрядом своих крымскотатарских сторонников, оказал туркам вооруженное сопротивление! Видимо, он сделал это во исполнение своего обязательства защищать своих генуэзских вассалов, которое дал Каффе, еще будучи на троне.

Турки арестовали Менгли Герая и отправили его в Стамбул к султану. В турецких исторических сочинениях есть разные – причем противоречащие друг другу – сведения о его пребывании там: одни говорят, что его там чуть не продали вместе с остальными каффинскими невольниками на рынке рабов, другие утверждают, что Менгли был приговорен к смерти и лишь в последнюю минуту помилован султаном, а третьи сообщают – и они, кстати, выглядят наиболее достоверными – что хан находился в Стамбуле на положении почетного пленника. Но, как бы там ни было, в плену у султана Менгли Герай провел три года.

А пока Менгли Герай находился в османском плену, кто-то управлял Крымом или полуостров находился в состоянии анархии? И сразу же следующий вопрос: когда и при каких обстоятельствах Менгли вернулся на родину? Как проходило восстановление его власти – престол ханства сразу упал к его ногам или пришлось расчищать себе путь мечом?

Анархии в Крыму не было: на престоле сидел Нур-Девлет, ему помогал Айдер, а Эминек возглавлял род Ширинов.

Султан был очень практичным человеком и за свою услугу Эминеку и Нур-Девлету ожидал расплаты. Ведь османы пришли в Крым не только для того, чтобы завладеть богатствами генуэзцев – которыми, кстати, так и не поделились с Эминеком, хотя тот, призывая османов на Каффу, отдельно оговаривал, что предлагает султану лишь взять власть над городом, а все содержащиеся там богатства оставляет за собой. Так вот, османов интересовало не только золото генуэзцев, но и военные силы самих крымцев, которые нужны были им для дальнейших завоеваний в Европе. Потому первое, что султан потребовал от Нур-Девлета, когда тот вернулся к власти, было вывести крымское войско на подмогу туркам в Молдову – а надо сказать, что Молдова тогда была довольно мощным государством, и ее правитель, князь Штефан, успешно отражал попытки османов завоевать его страну; потому турки испытывали там трудности и нуждались в помощи крымцев.

И вот, когда Нур-Девлет увел крымские войска в Молдову, во время его отсутствия ордынская армия вторглась в незащищенный Крым. Нур-Девлет, не успев ничем помочь туркам, рванулся с фронта домой, но в Крыму потерпел от ордынцев поражение, едва не попал в плен, и Орда снова овладела Крымом! Через год-полтора ордынцев удалось изгнать, но порядок в стране так и не установился. Теперь Нур-Девлет сильно рассорился с Айдером, и эта вражда с братом полностью поглотила его, заставив забросить все государственные дела, он жаловался в Стамбул на своих беев, те жаловались на него, а тем временем вдоль границ кружили ордынские полчища, выжидая момента для нового вторжения. И если говорить об анархии, то да: вот именно в этот момент угроза анархии надвинулась на Крым всерьез.

​И тогда вся крымская знать во главе с Эминеком вспомнила еще совсем недавние счастливые и благополучные времена Менгли Герая, глубоко раскаялась в своем бунте против него и вся хором взмолилась к султану, чтобы тот вернул его обратно в Крым. И тот, видя, что Крым уплывает из рук, согласился, что это следует сделать. Потому что Орда была неприятелем Турции, и возвращение Крыма под власть Орды было султану очень невыгодно. И вот, в 1478 году султан отправил Менгли Герая обратно в Крым – на том условии, что хан признает его верховенство над собой. И Менгли Гераю пришлось согласиться на это.

И если отвечать на вопрос, как встретили Менгли Герая в Крыму – то встретили его, судя по всему, весьма радушно, потому что вся аристократия сама желала и просила его возвращения. И потому Менгли Герай скоро и беспрепятственно вернулся на престол, а Нур-Девлет и Айдер бежали сначала в Киев, а оттуда, со временем, перебрались в Москву.

Олекса Гайворонский

Сергей Громенко

Читайте также: