ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
Вам нравится наш сайт?


Отличный сайт!
Хороший сайт
Встречал и получше
Совсем не понравился





» » » Владетельный титул русских правителей в XV-XVI вв.
Владетельный титул русских правителей в XV-XVI вв.
  • Автор: Malkin |
  • Дата: 23-09-2016 11:16 |
  • Просмотров: 1940

Во владетельном (его также называют объектным) титуле перечислялись зем­ли, подвластные правителю. Они располагались по двум принципам: во-первых, по иерархии значимости, во-вторых, по времени присоединения к государству.

Как это ни покажется парадоксальным, но специальных работ, посвященных складыванию владетельного титула, крайне мало. О нем писали в основном в об­щем контексте исследований титулатуры (А. Лакиер, В. А. Кучкин, А. А. Горский, А. А. Зимин)[1]. Исключением являются только работа А. В. Лаушкина (1995 г.) и ста­тья А. Л. Хорошкевич (2004 г.), в которых по пунктам разбираются этапы станов­ления владетельной титулатуры[2]. В остальном же отдельные мнения о ней можно обнаружить только в работах, посвященных большей частью статусному титулу пра­вителей России, т. е. великому князю — государю — царю[3].

Общим местом многих исследований владетельного титула является постулиро­вание прямой связи между присоединением великим князем той или иной земли и ее включением в свое «имя». Между тем, как мы попытаемся показать ниже, эта связь вовсе не столь очевидна, как кажется на первый взгляд. И процессы формиро­вания владетельной титулатуры были гораздо сложнее и поддаются реконструкции трудней, чем это иной раз делается некоторыми исследователями.

Принципиальным положением здесь, на наш взгляд, является то, что фиксиро­вать появление владетельной титулатуры можно не раньше того момента, как она появляется в источниках. Между тем для многих исследований как раз характер­но «спрямление» процесса формирования титулатуры, когда отождествляется дата присоединения территории и возникновения нового элемента «государева имяни». Тогда приходится предполагать, что этот элемент титула на протяжении многих лет тщательно скрывался от современников, поскольку не упоминается ни в одном документе, содержащем княжеский титул. И лишь спустя какое-то время «покров секретности» снимался и титул звучал полностью. Абсурд? Абсурд. Но ведь иного объяснения очевидного хронологического разрыва между присоединением целого рада территорий и их попаданием в титул и не предлагается. Ученые, заметившие этот феномен, либо не обращают на него внимания, либо называют «необъясни­мым».

Попытаемся рассмотреть эволюцию владетельной титулатуры правителей рус­ских земель, описать и объяснить вышеназванный феномен. Случаев употребления владетельной титулатуры в IX-XI вв. практически неизвестно. Это связано с тем, что вся Русская земля считалась принадлежавшей роду Рюриковичей и было бес­смысленно определять князей по признаку держания ими той или иной земли (тем более, что держания князьями столов не были постоянными). Исключение дела­лось лишь в отношении столов, имевших в Русской земле особый статус, и то перед нами, видимо, не титулы, а определения, например, под 980 г. Рогволод—«князь полотьский», под 1101 г. — «Всеслав половьцькый князь»[4].

С конца первой четверти XII в., с развитием раздробленности Русских зе­мель в летописях все чаще к имени князя присовокупляется определение по сто­лу, который он держит, — «черниговский», «полоцкий», «городецкий» и др., на­пример, под 1123 г. упоминается «Давид князь черниговскый Святославич», под 1128 г. — «Борис полотьскый»; под 1141 г. — «Всеволодъко городецькый князь»[5]. Интересно, что подобные определения встречаются главным образом в расска­зе летописца о смерти князей. Это еще не было титулом, а просто указыва­ло на временную подвластность князю той или иной территории. По мере за­крепления столов в XII в. за отдельными княжескими родами такие владельче­ские определения в летописях XIV-XV вв. получают все большее распростране­ние.

В XIV-XV вв. князья нередко фигурируют в летописях с определениями их вла­дений (тверской, суздальский, ярославский и т.д.). Но в актовом материале по­добная титулатура получила очень слабое отражение и встречается в единичных случаях[6]. Интересен необычный случай употребления развернутого владетельного титула в грамоте 1367/68 г. Дмитрия Константиновича: «князь великий новгород­ский Нижнева Нова города и суздалской, и городецкой, и курмышской, и сарской, и болгарской, и болымецкой, и подолской и всея Понизовские земли заволской юр­ту и севернова князь Дмитрей Константинович»[7]. Относительно подлинности дан­ной грамоты высказывались сомнения. В данном случае уникальность титула и его нетрадиционное употребление (имя великого князя стоит в конце титула, а не в нача­ле, как положено) говорит в пользу точки зрения о подложности рассматриваемого акта.

Когда возникает владетельный титул? Как уже сказано, нам представляется некорректным распространенный подход, когда ученые a priori ведут происхожде­ние того или иного варианта титулования с момента присоединения земли, которая позже вошла в официальный титул. Между тем до середины XVI в. практически недоказуема одновременность присоединения земли и ее вхождения в титул. У нас просто нет упоминаний владетельного титула, хронологически совпадающих с при­соединением целого ряда земель. Что это значит? Что до нас не дошли упоминания титула или что данные земли были включены в титул позднее? Мы склоняемся ко второму положению, поскольку первое недоказуемо по причине отсутствия соответ­ствующих источников.

Первый раз владетельный титул московского великого князя мы видим в согла­шении с Казимиром от 1449 г.: «князь великий Василей Васильевич Московъскии, и Новгородский, и Ростовский, и Пермъскии, и иных»[8], а также в договоре Василия II с Иваном Андреевичем Можайским, Михаилом Андреевичем Верейским, Васи­лием Ярославичем Боровским и королем Польским и великим князем Литовским Казимиром от 31 августа 1449 г.: «князь великий Василий Васильевич, Московский и Новгородский и Ростовский и Пермьский и иных»[9].

Таким образом, во владетельный титул великого князя владимирского в середине XV в. входили следующие земли (см. рис. 1):

 Карта-схема соотношения владений и владетельных титулов московских князей в середине XV в.

Рис. 1. Карта-схема соотношения владений и владетельных титулов московских князей в середине XV в.

Москва. С правления Дмитрия Донского, с 1370-х годов великими князьями владимир­скими становились исключительно московские князья-Калитичи. Поэтому факт включе­ния Московского княжества в титул, а также постановка этого определения на первое место логично и закономерно.

Великий Новгород. Великие князья владимирские распространили свою власть на Новгородскую республику с момента, когда Александр Невский включил Новгород в число земель, плативших ордынскую дань, и, следовательно, находящихся в юрисдикции предста­вителей татарской власти на Руси — великих князей владимирских. В конце XIV — начале XV в. отношения между Новгородом и Москвой резко ухудшились именно из-за неже­лания новгородцев признавать полномочия великих князей-Калитичей. Что, впрочем, не мешало последним подчеркивать в титуле свою власть над Новгородом, что было особен­но актуально в демонстрации владетельного титула Ягеллонам, также претендовавшим на Новгородскую землю.

Ростов. Ростовская земля попала в зависимость от Москвы в 1363 г., хотя окончательная ликвидация Ростовского княжества состоялась уже при Иване III, в 1463-1474 г.

Пермь. Фигурирует как владение Новгорода в новгородско-тверском договоре 1264 г. На­значение Василием II наместников в Пермскую землю относится к 1451 г.[10] Окончательно присоединена Иваном III в 1472 г.

Выбор земель в грамотах Василия II несколько странен и не поддается ни фор­мальному, ни историческому объяснению. В нем отсутствуют земли, которые уже тогда были в зависимости от Москвы и позже были включены в титул: Белозерская (с 1380-1384 гг.), Ржевская (1381-1382), Нижегородская (1392). Зато есть Новгород и Пермь, полная подчиненность которых Москве в 1449 г. вовсе не очевидна. И если наличие в титуле Новгорода можно объяснить адресацией грамоты великому кня­зю литовскому Казимиру, то в отношении Перми этот аргумент не действует — что Литве до далекого Предуралья? Только анализ дальнейшего развития владетель­ной титулатуры позволит нам понять, является ли выявленный феномен сложного соотношения реальных владений и титула случайностью или закономерностью.

Более оформленным титул становится при Иване III, в 1480-е годы, когда уже складывается основная территория владений государя всея Руси. Титул стал зву­чать следующим образом:

Божьей милостью, великий осподарь Русские земли, велики князь Иван Васильевич, царь всеа Руси, Володимерьски и Московски и Новгородски и Псковски и Югорьски и Вятски и Пермьски и иных[11].

В титуле появились четыре новых определения (см. рис. 2):

Владимирский. А. Л. Хорошкевич считает, что в данном случае речь идет о Влади­мирском княжении, объединенном с Московским в 1362 г. По ее мнению, после событий 1362-65 гг. «владимирское княжество навсегда осталось соединенным с Московским, а московский князь стал великим князем владимирским»[12]. Однако такое объяснение вы­зывает ряд вопросов. Почему Владимирский нет в титуле Василия II? Перед нами указание на территорию Владимирского княжения, или же на титул великого князя владимирского, который в XIV в. обозначал не только привязку к Владимирскому княжению, но, главное, номинальное наименование верховного правителя русских земель, который получал на них ярлык в Орде? На наш взгляд, появление в 1480-е гг. в «государем имяни» титула Влади­мирский было связано не с событиями более чем 100-летней давности, а с тем, что Иван III понимал себя в уже принципиально новом качестве, государя всея Руси. Между тем, была очевидна преемственность власти московских великих князей владимирских XIV в. и нового правителя единой державы. Недаром немногим позже, в первой трети XVI в. сочинение, содержащее официальную политическую легенду о происхождении власти рус­ских государей, будет названо: «Сказание о князьях владимирских». Обращение Ивана III к данному титулованию означало провозглашение преемственности его власти с велики­ми князьями владимирскими XIII —первой половины XV вв. При Иване III это был уже атавизм, дань традиции: данный титул перестал быть политически актуальным с ликви­дацией зависимости от Орды, с окончанием эпохи ярлыков на великое княжение. Поэтому и происходит перемещение определения владимирский во владетельную часть титула, как указание на одну из подвластных территорий. Ведь употреблять данный титул как статус­ный наравне с более высоким титулом государя казалось нелепым, а зафиксировать его атрибуцию московским правителям было нужно.

Псковский. В отличие от Великого Новгорода, Псков стремился к присоединению к Москве. Хотя главным стимулом здесь была не любовь к первопрестольной, а стремление найти мощную поддержку в вековом противостоянии Пскова и Новгорода. В XV в. в Пскове сидели наместники великого князя владимирского, которых, правда, горожане могли и из­гнать. Однако изгнание сопровождалось просьбой о присылке нового наместника. Ученые считают, что уже с Василия I на Псков распространялся сюзеренитет великого князя. С 1469 г. на псковских печатях, как показано В. Л. Яниным, утверждается надпись: «Печать Псковской вотчины великого князя Ивана Васильевича». Хотя формально окончательное присоединение Пскова к Москве состоялось только в 1510 г.

Югорский. Югорская волость упоминается среди новгородских владений с 1265 г. Про­никновение сюда Москвы также началось задолго до формального вхождения в состав Российского государства: в 1465 г. воевода В. Скряба впервые собрал дань в пользу мос­ковского великого князя. Считается, что Югорская земля официально вошла в состав всея Руси после присоединения Новгорода в 1478 г. как часть бывших новгородских владений.

Вятский. В конце XIV в. Вятская земля входила во владения нижегородских князей, а после присоединения Нижнего Новгорода к владениям Калитичей около 1392 г. ее судьбой стала распоряжаться Москва. Во второй четверти XV в. данная территория признавала власть галичских князей, а после их разгрома Василием II в 1453 г. признала власть вели­кого князя. Окончательной датой вхождения Вятки в состав России считается 1489 г.

Карта-схема соотношения владений и владетельных титулов российских государей в начале XVI в.

Рис. 2. Карта-схема соотношения владений и владетельных титулов российских государей в начале XVI в.

Таким образом, налицо уже выявленная нами особенность формирования вла­детельного титула: между включением земли в титул и ее реальным вхождени­ем в состав Русского государства имеется хронологический разрыв. Окончательное включение в номенклатуру государственных владений в ряде случаев происходит позднее, чем их упоминание в титуле. А в других случаях о владении «вспомина­ют» спустя годы после его фактического обретения. Это говорит о том, что владе­тельная титулатура выступает в какой-то степени как «конструирование» страны, идеальный образ. Эта мысль уже не раз высказывалась в научной литературе. Еще В. О. Ключевский писал, что изменения в великокняжеском титуле — «это целая по­литическая программа, характеризующая не столько действительное, сколько иско­мое положение»[13]. О том, что отдельные наименования титула были «пе столько фиксацией существующего положения, сколько притязанием на будущее» писала и A. JI. Хорошкевич[14]. Правда, перед нами вырисовывается несколько обратная кар­тина: титулатура не всегда опережает события, а порой, наоборот, опаздывает в фиксации приобретения той или иной земли. Причем принципы построения титу­латуры как идеального образа не очень ясны (или же мы не владеем всей полнотой информации). Как мы уже показали, формальный признак (включение в состав государства) в большинстве случаев хронологически не совпадает с моментом ат­рибуции его как части «государева имяни». А выявить другие критерии, почему в именно в данном году та или иная земля была включена в государев титул, не пред­ставляется возможным. Остается только повторить наше предположение о довольно произвольном и хаотичном формировании титулатуры на первом этапе. Концепту­альность она обретет позже, не ранее конца XV —начала XVI в. (как и в случае со всея Руси). Хотя принципы, положенные в основу этой концептуальности, тоже остаются не до конца ясными.

В 1490-е годы добавления в титул на какое-то время перестают носить случайный и непредсказуемый характер. Начало этому было положено присоединением Твери и Казани. Княжество вошло в состав вотчины Ивана III в 1485 г., и вскоре опреде­ление Тверской уверенно заняло постоянное место в титулатуре, заняв пятое место в иерархии великокняжеских владений[15]. Казанское ханство в 1487 г. оказалось под протекторатом России. И в титул Ивана III в начале 1490-х годов входит определе­ние Болгарский (по Волжской Болгарии, как на Руси традиционно называли земли Поволжья, на которых в 1445 г. возникло Казанское татарское государство)[16].

В ряде случаев определение Болгарский применялось вместо Вятского: «Иван Божией милостью государь всеа Руси и великий князь Владимирский, и Москов­ский, и Новогородский, и Псковский, и Тверской, и Югорский, и Пръмскы, и Болъгарский и иных»[17]. В XVI в. Вятский будет восстановлено, и будут писаться вместе оба титула: Вятский и Болгарский.

При Василии III и Иване IV происходят значительные изменения в титулатуре: она серьезно расширяется. Точную дату это расширения установить трудно и, на­верно, невозможно все из-за той же особенности титулования государей разными титулами в сношениях с разными странами. Новый титул фиксируется в жалован­ной грамоте Василия III от 2 февраля 1515 г.[18], а в международных документах — в сношениях с Пруссией и Ливонией в январе 1517 г.:

Божьей милостью царь и государь всеа Русии и великий князь Владимирский, Московский, Новгородский, Псковский, Смоленский, Тверской, Югорский, Пермский, Вятский и Бол­гарский, и иных, государь и великий князь Новогорода Низовские земли, и Черниговский, и Рязанский, Волотский, Ржевский, Белевский, Ростовский, Ярославский, Белозерский, Удорский, Обдорский и Кондинский[19].

К этому же времени относится и пребывание в России имперского посла С. Герберштейна, который зафиксировал следующий титул Василия III:

Нынешний же Василий Иоаннович присвояет себе титул [и имя царское], как-то: вели­кий господин Василий, [божьей милостью] царь и господин всей Руссии и великий князь владимирский, московский, новгородский, псковский, смоленский, тверской, югорский (lu- gariae), пермский (Permia), вятский (Viackiae, Viatkha), булгарский и проч.; господин и великий князь Новгорода низовские земли (Nowogardia terrae inferioris, Neugarten des un- dern Erdtrichs) и черниговский (Czernigowia), рязанский (Rezania), волоцкий (Wolotkia), ржевский (Rschowiae, Rsowie), бельский (Beloiae), ростовский (Rostowia), ярославский

(laroslawia), белозерский, удорский (Udoria), обдорский (Obdoria), кондинский (Condinia) 20 и проч.

Однако в отношениях с Литвой и Турцией вплоть до 1540-х годов применяется сокращенный титул (до Болгарского). И лишь потом он расширяется и становит­ся уже при Иване IV универсальным, применявшимся в контактах практически со всеми странами, кроме Крымского ханства (в сношениях с этим государством вла­детельный титул не применялся вообще).

Таким образом, можно говорить о целой реформе титула при Василии III — в нем появилось 10 новых определений! Здесь налицо опять-таки ментальная конструкция: никаких новых территориальных приобретений после 1514 г. (исключая Рязань, но об этом уже было сказано) у России не было. Но авторы реформы сочли необходи­мым вспомнить ранее включенные в состав Руси земли и вошедшие формально, но не фактически. Как соотносятся даты присоединения этих земель к России и время их включения в титулатуру русских государей?

Смоленский было включено в титул Василия III после успешной Смоленской порубеж­ной войны 1512-1522 гг. Правда, его употребление в первые годы было неустойчивым: в перемирной грамоте 1522 г. Василий III записан без Смоленского, и никаких дебатов по этому поводу русская посольская книга не зафиксировала[20]. В 1522-1526 гг. Смоленский писался в титуле в русских грамотах и не писался в литовских[21].

А. И. Филюшкин (Санкт-Петербург)

Из сборника «ROSSICA ANTIQUA: Исследования и материалы», СПб., 2006

Примечания

'Лакиер А. История титула государей России // ЖМНП. 1847. № 10; Зи м и н А. А. 1) Россия на рубеже XV-XVI столетий: Очерки социально-политической истории. М., 1982; 2) Россия на пороге нового времени: Очерки политической истории России первой трети XVI в. М., 1972; Горский А. А. Русские земли в XIII-XIV веках: Пути политического развития. М., 1996; Кучкин В. А. Происхождение русского двуглавого орла. М., 1999.

[2]Лаушкин А. В. К вопросу о формировании великокняжеского титула во второй половине XV в. // ВМГУ. 1995. Сер. 8: История. №6; Хорошкевич А. Л. Отражение представлений о регионах государства всея Руси и Российского царства в великокняжеской и царской титулатуре XV в. // FZOG. Wiesbaden, 2004. Bd 63.

[3]Успенский Г. П. О царском дворе, короновании и титуле Российских государей // Опыт повествования о древностях Русских. Харьков, 1818. С. 210-236; Ходаковский Д. Опыт изъяс­нения слова «князь» // Северный архив. 1824. № 11; Булыгин. О происхождении слова «князь» // Ученые записки Казанского университета. 1834. Кн. 1; Гусятников. О титуле великих князей // Московские ведомости. 1828. Ч. 8; Лакиер А. История титула государей России // ЖМНП. 1847. № 10, 11; Капустин М. Признание титула царей русских западно-европейскими государствами в конце XVII в. // Москвитянин. 1851. № 24; Соболевский А. И. Еще об историческом значении царского титула // Русский архив. 1895. Кн. 2. №7. В советское время специальных работ по титу­лу практически не выходило, хотя его история затрагивалась в общеисторических исследованиях. Здесь надо упомянуть работы: Черепнин Л. В. 1) Образование Русского централизованного го­сударства в XIV-XV веках: Очерки социально-экономической и политической истории Руси. М., 1960; 2) К вопросу о складывании абсолютной монархии в России: (XVI-XVIII вв.) М., 1968; Зи­мин А.А., Хорошкевич А. Л. Россия времени Ивана Грозного. М., 1982; Хорошкевич А. Л. 1) Русское государство в системе международных отношений конца XV — начала XVI в. М., 1980; 2) Символы русской государственности. М., 1993; Шмидт С. О. Становление российского

самодержавства: Исследование социально-политической истории времени Ивана Грозного. М., 1973; Алексеев Ю.Г. Государь всея Русн. Новосибирск, 1991; Скрынников Р. Г. Царство террора. СПб., 1992 и др.; Из работ последних лет стоит обратить внимание на публикации: Горский А.А. 1)06 эволюции титулатуры верховного правителя в Древней Руси; (Домон­гольский период) // Римско-константинопольское наследие на Руси: Идея власти и политическая практика. М., 1995. С. 97—102; 2)0 титуле «царь» в средневековой Руси. (До середины XVI века) // Одиссей: Человек в истории. 1996. М., 1996; Каштанов С.М. Эволюция великокняжеского и царского титула в грамотах афонским монастырям XVI в. // Россия и христианский Восток. Вып. 1. М., 1997. С. 105—134; Хорошкевич A.JI. Россия в системе международных отношений середины XVI века. М., 2003; Vodoff V. 1) Remarques sur la valeur du terme «tsar» applique aux princes russes avant du milieu du XVe si^cle // OSIP. 1978. №11. P. 1-41; 2) La titulature princifere en Russie du Xle au dёbut XVIe siecle // JfGO. 1987. Bd 35. H.l. S. 12-15; Szeftel M. The Ti­tle of Muscovite Monarch up to the End of Seventeenth Century // Canadian Slavic Studies. 1979. Vol. 13. №1-2. P. 65-66; Giraudo G. «Саг», carstvo et termes correlatifs dans les texts russes de la deuxieme moitie du XVI siecle // Roma alia Terza Roma. Rome. 1983. №3. P. 549—552; Poppe A. 1)0 titule wielkokni^zgcym na Rusi // PH. T. 75. Warszawa. 1984. Z. 3. S. 432-439; 2) Words that Serve the Authority: On the Title of «Grand Prince» in Kievan Rus’ // APH. T. 60. Warszawa, 1989. P. 159-184; Джнраудо Дж. Титулы государей московских в венецианской исторической литературе и дипломатических документах (XV-XVII вв.) // Рим, Константинополь, Москва: Сравнительно-историческое исследование центров идеологии и культуры до XVII в. М., 1997. С. 326-350, и др.

4ПСРЛ. Т. 1. М., 1997. Стб.76, 274.

[5]ПСРЛ. Т. 1. Стб. 293, 299, 309.

[6]Например: Жалованная грамота ярославского князя Василия Давыдовича, 1320-е гг. // АСЭИ. Т. 3. М., 1964. С. 204. №190.

[7]Жалованная грамота нижегородского князя Дмитрия Константиновича, 1367/68 гг. // Там же. С. 335. №307.

[8] [1449 августа 31]. Докончание великого князя Василия Васильевича с королем польским и великим князем литовским Казимиром // ДДГ. М.; Л., 1950. С. 160. №53.

[9]АЗР. Т. 1. СПб., 1846. 1340-1506 гг. С. 62. №50.

[10]Вершинин П. Пермь Великая: Как Москва пришла на Урал // Родина: Российский истори­ческий журнал. 2001. №11. С.24.

[11]Грамота Ивана III в Кафу к Захарье Скарье, 14 марта 1484 г. // Сб. РИО. Т. 41. СПб., 1884. С. 41; Грамота Ивана III в Крым к Хозе Асану, июль 1485 г. // Там же. С. 45. — Примечательно, что это грамоты к частным лицам. В посланиях к хану в эти годы титул не употребляется.

[12]Хорошкевич A. JI. Отражение представлений о регионах. . . С. 109.

[13]Ключевский В. О. Курс русской истории //.Ключевский В. О. Соч. Т. 2. М., 1957. С. 122.

[14]Хорошкевич A. JI. Отражение представлений о регионах. .. С. 105.

[15]Одно из первых известных нам упоминаний — в материалах посольства Юрия Траханиота в империю, март 1489 г. Иван III назван: «Иоанн Божией милостью великий государь всеа Руси, Владимирский, Московский, Новогородский, Псковский, Тверской, Югорский, Вятский, Пермский и иных» // ПДС. T.I. СПб., 1851. Стб. 15.

[16] Болгарский фиксируется в сношениях со Священной Римской империей в грамотах посольства Юрия Грека да Василия Кулешина в августе 1490 г. Стб. 35. — О процессе утверждения этого титулования см.: Хорошкевич A. JI. Отражение представлений о регионах... С. 111-112.

[17]Грамота Ивана III в Литву, январь 1493 г. // Сб. РИО. Т. 35. СПб., 1882. С. 81; Русско-литовское докончание, 1494 г. // Там же. С. 125. — В. А. Кучкин и, судя по тексту статьи, солидаризирующа­яся с ним А. Л. Хорошкевич считают причины опускания титулования Вятский «непонятными» (Кучкин В. А. Происхождение русского двуглавого орла. С. 13; Хорошкевич А. Л. Отраже­ние представлений о регионах. . . С. 109). На наш взгляд, этот феномен можно объяснить тем, что шел поиск элемента титулатуры, каким будут обозначаться восточные пределы расширения Мос­ковской Руси. И в данном случае Болгарский просто сперва заместило Вятский, а потом было восстановлено.

[18]Жалованная данная и несудимая грамота Василия III В. Я. Демьяновичу на село в Медынском уезде, 2 февраля 1515 г. // АСЗ. Т. 3. М., 2002. №111. С. 97.

[19]Сб. РИО. Т. 53. СПб., 1887. С. 8, 19, 25, 30.

[20]Перемирная грамота между Василием III и королем Сигизмундом I, 1522г. // Сб. РИО. Т. 35. С. 641.

[21]Там же. С. 644, 674, 678, 688, 692, 700, 708, 711, 732.

Читайте также: