ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
Вам нравится наш сайт?


Отличный сайт!
Хороший сайт
Встречал и получше
Совсем не понравился



Самое читаемое:



» » » Литовская и польская экспансия Украины. Под властью Польши и Литвы
Литовская и польская экспансия Украины. Под властью Польши и Литвы
  • Автор: Malkin |
  • Дата: 23-09-2016 10:37 |
  • Просмотров: 4247

Тысячелетиями Украина была плавильным котлом могу­чих политических образований — империй скифов и сарма­тов, Киевской Руси. Жители этой земли не только сами распоряжались своей исторической судьбой, но и влияли, при­чем иногда самым решающим образом, на судьбы своих соседей. Цивилизации, существовавшие на территории Ук­раины, находились на авансцене культурного и социально- экономического развития всей Восточной Европы.

Однако падение Галицко-Волынского княжества привело к эпохальным изменениям во всей истории Украины. Укра­инские земли по-прежнему будут составлять часть тех или иных мощных политических организмов — но не здесь будут биться сердца этих организмов. За исключением тех редких моментов во всей последующей истории Украины, когда ее жителям удавалось так или иначе самоутверждаться, их судьбы теперь решаются в далеких чужих столицах — Варшаве, Москве или Вене.

Не только с юридической, но и с культурно-хозяйственной точки зрения статус Украины отныне понижается до статуса важной, но провинциальной области. Украинская элита начи­нает идентифицировать себя с иноземными культурами и политическими системами. Украинцы больше не влияют на судьбы соседей, а сами попадают под их влияние. Теперь им приходится бороться уже не только за свое политическое самоопределение, но и за само существование как отдельной этнической и затем национальной общности. До самого недав­него времени эта борьба оставалась одной из главных тем истории Украины.

Литовская экспансия

Исторические события XIV в. развивались в неблагопри­ятном для Украины направлении. Именно в то самое время, когда она переживала политический, экономической и культурный спад, ее соседи — Литва, Польша и Московия — входили в период расцвета. Быстро разрастаясь территори­ально. они почуяли вакуум власти за своими южными рубе­жами.

Здесь, на Днепре, лишь бледной тенью своей былой славы возвышался древний Киев. Оставленный в 1300 г. православ­ным митрополитом, который подался на северо-восток, в про­цветающий Владимир (впоследствии митрополия была пере­несена в Москву), Киев потерял также и великое множество своих некогда могущественных бояр и богатейших купцов. На протяжении длительного времени Киев даже не имел своего князя. А после того как галицко-волынская династия Романо­вичей прекратила свое существование, осталась неуправ­ляемой и беззащитной и Западная Украина.

На протяжении почти 80 лет официальными хозяевами украинских земель были монголо-татары. Однако раздирае­мая внутренними распрями Золотая Орда не могла по-настоящему контролировать эти земли. Следовательно, лакомый плод созрел и только ждал того, к чьим ногам он должен упасть.

Среди новых завоевателей, поспешивших воспользоваться открывшимися возможностями, были литовцы. В середине XII в. князь Миндаугас объединил относительно отсталые воинственные литовские племена, чтобы дать отпор натиску Тевтонского ордена немецких крестоносцев-колонизаторов, обосновавшихся на Балтийском побережье. Из этой борьбы литовцы вышли сильными и едиными, как никогда. В первые десятилетия XIV в., при великом князе Гедиминасе (Гедимине) они двинулись на Белоруссию. И уже сын Гедиминаса Альгердас (Ольгерд) самым решительным образом за­явил, что вся Русь должна принадлежать литовцам. При Альгердасе, в 1340-е годы, литовцы вступили в украинские земли.

К началу 1350-х мелкие князьки днепровского Левобе­режья уже признали себя вассалами Альгердаса. В 1362 г. его войска вошли в Киев. В 1363 г., нанеся сокрушительное пора­жение Золотой Орде, литовцы вторглись в Подолье. С этого момента Великое княжество Литовское, подчинившее себе большую часть Белоруссии и Украины (т. е. примерно поло­вину земель Киевской Руси), становится самым большим политическим образованием в Европе. Создание его явилось, несомненно, выдающимся политическим достижением, особен­но если учесть, что на него ушло всего каких-нибудь полтора столетия.

Однако вряд ли верно представлять себе присоединение Украины к Литве в виде грубого вторжения не знающих пощады чужеземцев. Это было именно присоединение или, если угодно, проникновение литовцев на украинские земли, вклю­чение этих славянских земель в состав одного большого княжества, где правила энергичная и честолюбивая литовская династия. Да и сами войска Альгердаса по большей части состояли из украинских же вассалов или союзников литов­ского князя, а потому население, как водится, хлебом-солью встречало эти войска на всем пути их победоносного продви­жения по Украине» И единственным противником, который то тут, то там возникал у них на пути, были, как правило, монголо-татары... Ну а осторожность современных истори­ков, все эти «как водится» и «как правило», без которых все еще трудно обойтись в разговоре об интереснейшем периоде литовской экспансии, связаны просто с тем, что, к превелико­му несчастью, сколько-нибудь внятных и подробных перво­источников за этот период мы не имеем.

Тем не менее о. причинах столь быстрого и успешного про­движения литовцев в глубь украинских земель был высказан целый ряд предположений. Вот те из них, которые можно считать общепринятыми.

Во-первых и прежде всего, для населения Украины, осо­бенно Поднепровья, перспектива литовского правления уж во всяком случае была заманчивей монголо-татарского беспре­дела. Во-вторых, украинцев было много, а литовцев мало. Украинские земли составляли большую часть Великого кня­жества Литовского, а на всю Украину управителей-литовцев не напасешься... Так что приходилось в трудном, но почетном деле управления прибегать к помощи местной знати, позволяя отдельным ее представителям достигать головокружительных административных высот. Разумеется, такая политика литов­цев немало способствовала тому, что украинская элита с лег­ким сердцем переходила на сторону победителей. Наконец, и сами по себе новые «гости», хоть и незваные, производи­ли хорошее впечатление, отнюдь не казались «хуже тата­рина», да вообще не воспринимались как стопроцентные чуже­земцы.

Поначалу, правда, язычники-литовцы были диковаты на славянский вкус. Однако по мере продвижения литовских войск в глубь Белоруссии и Украины их предводители легко поддавались обаянию высокоразвитой культуры славян. Многие князья из династии Гедиминасов приняли правосла­вие» «Русский» (т. е. украинско-белорусский) язык, будучи языком подавляющего большинства населения, естественно становится и официальным языком Великого княжества Литовского. Уважая местные обычаи, литовцы не раз прямо заявляли: «Старого мы не меняем, нового не навязываем».

Наконец, литовские правители настолько приспособились к местным условиям, что через каких-нибудь одно-два поко­ления выглядели, говорили и действовали почти точно так же, как их предшественники Рюриковичи. Собственно, они-то, литовцы, первыми и догадались представить свои завоевания как миссию по «собиранию земли Русской». А уж отсюда эту эстафету примет их набирающий силу соперник в борьбе за киевское наследство — Москва, позаимствовав у литовцев и сам этот довод для безудержного расширения своих преде­лов.

Кстати, именно последнее обстоятельство представлялось М. Грушевскому и другим историкам решающим для обос­нования той мысли, что Великое княжество Литовское яви­лось более прямым и непосредственным наследником Киев­ской Руси, нежели Московия. А некоторые исследователи даже отказывались видеть в Литве чужеземную страну, по­глотившую Украину. Они утверждали, что новообразован­ное Великое княжество Литовское скорее следовало бы рассматривать как возрожденную государственность Руси.

Польская экспансия

И все же при всем размахе литовской экспансии в Украине не она оказала наиболее продолжительное влияние и всесто­роннее воздействие на судьбы украинцев. Важнее в этом смыс­ле оказалось завоевание Украины Польшей.

Начало ему было положено при Казимире Великом (1320— 1370), восстановившем средневековую польскую монархию. Успех восточной кампании Казимира во многом был обеспе­чен тем, что этот король сумел заручиться поддержкой трех важных и влиятельных сил. Это были, во-первых, магнаты Юго-Восточной Польши, которые рассчитывали расширить свои владения за счет соседних земель. Во-вторых, Казимира поддержала католическая церковь, надеявшаяся в этих землях обрести новую паству. И, наконец, в восточном походе Кази­мира были заинтересованы богатые краковские бюргеры, стремившиеся контролировать важные торговые пути в Гали­чине.

В апреле 1340 г., всего через девять дней после смерти Болеслава — последнего независимого правителя Галицкого княжества, войска польского короля вторглись в Галичину. Сделано это было под предлогом защиты тамошних католиков (т. е. в основном немецких бюргеров, проживавших в галицких городах). Но все указывает на то, что вторжение в Украину было спланировано заранее: ведь еще в 1339 г. Казимир заключил договор с Людовиком Венгерским, согласно которо­му оба короля должны были координировать свои завоевания на востоке.

Однако присоединение к своим землям украинских не со­шло полякам с рук так же гладко, как литовцам. Не успел Казимир вернуться в Польшу, как своевольные галицкие бояре под предводительством Дмитра Детка установили свою власть в своей стране. Не возвращаться же было Кази­миру! Пришлось ему признать Дмитра Детка фактическим правителем Галичины. А тот взамен согласился признать над собою власть польского короля — чисто формальную и фак­тически весьма ограниченную.

Еще большую угрозу польским интересам в Галичине и на Волыни представляли литовцы. Сын Гедиминаса Любарт был зятем Болеслава, почившего правителя Галичины. Поэтому в 1340 г. волынские бояре объявили молодого князя Любарта своим сувереном. А в 1344 г. умер и Детко. Таким образом, было расчищено поле битвы литовцев с поляками за земли уже не только Волыни, но и Галичины. И битва эта не прекра­щалась в течение более двух десятилетий, причем в союзе с поляками воевали венгры, а литовцев поддержало большинст­во украинцев.

От обычных княжеских междоусобиц, к которым жители Руси давно привыкли, эта отличалась всего одной, но весьма неприятной особенностью. Дело в том, что поляки не нашли ничего лучшего, как провозгласить себя «щитом христиан­ства». Быть может, они действительно так считали, а может быть, просто хотели заручиться поддержкой папы римского,— скорей же всего и то, и другое. Как бы то ни было, поляки попытались представить свое вторжение в собственных глазах и в глазах всего католического мира как крестовый поход на «поганых» (язычников-литовцев) и «схизматиков» (право­славных украинцев). Так возникало и утверждалось представ­ление поляков об их некатолических противниках как о людях второго сорта, заведомо уступающих католикам как в куль­турном, так и в моральном смысле. Для будущего польско- украинских отношений возникновение подобных взглядов не сулило ничего хорошего.

В 1349 г. в результате на редкость удачной военной кампа­нии Казимир подчинил себе Галичину и часть Волыни. Наконец, в 1366 г., война закончилась польской оккупа­цией всей Галичины и небольшой части Волыни. Вся осталь­ная Волынь осталась за литовцами. Впрочем, и без нее поль­ские завоевания в Украине были огромны: полякам досталась здесь территория размером около 52 тыс. кв. км с населением около 200 тыс. человек. Таким образом, земли польской короны возросли почти вдвое. И все же власть ее над но­выми подданными в то время не была еще вполне надеж­ной.

В вышеупомянутом пакте с Людовиком Венгерским Кази­мир соглашался на переход польской короны и украинских земель к Людовику — в том случае, если он, Казимир, умрет, не оставив по себе наследника мужского пола. И вот в 1370 г. Казимир умирает, будучи отцом четырех дочерей. Теперь уже венгерские войска вступают в Галичину. Людовик провозгла­шает своего преданного вассала Владислава Опольского вице-королем и рассылает по всей Галичине венгерских чи­новников.

Впрочем, потерянное в результате династических соглаше­ний поляки сумели быстро наверстать, причем тем же самым способом. Ядвига, дочь Людовика Венгерского, став королевой Польши в 1385 г., всего два года спустя решительно и бес­поворотно присоединила Галичину к владениям польской короны.

 

Поначалу поляки с превеликой осторожностью вводили новые порядки среди своих новых подданных. Казимир назы­вал Галичину не иначе как «королевством Русским», т. е. точ­но так же, как называли ее и последние независимые прави­тели. Официальное хождение наряду с латынью имел и «рус­ский» язык, равно как и своя «русская» монета. Но при всем при том многое указывало, что дни старой доброй жизни со­чтены.

Еще в 1341 г. Казимир обратился к папе Бенедикту XII с просьбой освободить его от обязательств, взятых перед «пра­вославными схизматиками». А обязательства эти как раз и состояли в том, что и под властью польской короны украин­цы должны были сохранять свои давние права, привилегии и традиции. Разумеется, папа с удовольствием избавил коро­ля от такого бремени: ведь католическая церковь, к которой благодаря королевской щедрости вскоре перешло боль­шинство земельных владений в Галичине, больше всех бы­ла заинтересована в подрыве православной веры на этой земле.

В 1375 г. было основано католическое архиепископство во Львове. Тем временем по всей Галичине стали во множестве возникать монастыри францисканского и доминиканского орденов. Они обслуживали религиозные нужды быстро расту­щего католического населения — а росло оно за счет польских, немецких, чешских и венгерских дворян, получавших земли в Галичине, а также немцев-горожан, которых польские монархи приглашали для лучшего обустройства галицких городов. Да и галицкие бояре, стремившиеся во всем похо­дить на польских шляхтичей, быстро перенимали их веру — особенно после 1431 г., когда они получили официальный статус польских дворян. К середине XV в. Галичина была превращена в заурядную провинцию Польского королевства — так называемое Русское воеводство — и уже мало чем напо­минала некогда мощное княжество.

Подчинение украинских земель и украинского населения Польше явилось важным поворотным пунктом в истории обоих народов. Для поляков это означало крутую перемену ориента­ции с Запада на Восток — перемену, повлекшую за собой далеко идущие политические, культурные и социально-эконо­мические последствия. Да и для украинцев речь шла не о простой замене своих правителей чужими, а о том, чтобы покоряться народу иной религии, иной культуры. В таком симбиозе, были, конечно, и некоторые положительные мо­менты. Однако вскоре он привел к разгоранию губительно­го для обоих народов конфликта на почве религиозных, со­циальных и этнических противоречий. Конфликт этот длил­ся около шести веков и захватил все стороны жизни в У крайне.

Польско-литовская уния

Коль скоро галицкий вопрос был решен, возникла почва для взаимопонимания между Польшей и Литвой. Слишком многое объединяло эти страны: и общие интересы, и общая угроза. Как польских, так и литовских правителей особенно беспокоили агрессивные планы Тевтонского ордена, господ­ствовавшего на берегах Балтики.

Восточная экспансия до предела истощила Литву, и она уже была просто не способна дать отпор немцам на западе. Вдобавок не по дням, а по часам росли авторитет и могущество Москвы, ставшей серьезным противником литовцев на во­стоке.

Тем временем поляки разочаровались в своем династи­ческом союзе с венграми. Польша была не прочь получить доступ в новые земли в Украине. Оставалось лишь найти предлог. И вот подходящая идея осенила кого-то из магнатов Юго-Восточной Польши: выдать польскую королеву Ядвигу за нового великого князя литовского Ягайла (Ягелла) и таким образом заключить династический союз с Литвой.

В 1385 г. в маленьком белорусском местечке между Поль­шей и Литвой была заключена Кревская уния. Ягайлу так хотелось поскорее стать мужем Ядвиги (а еще больше — польским королем), что он без колебаний дал согласие на все условия поляков — в том числе и такие, как переход со всеми своими подданными в католичество и присоединение всех литовских и украинских земель «на веки вечные к польсксщ короне.

Во всяком случае формальный смысл договора Ягайла с Польшей состоял, казалось бы, в том, что в обмен на польскую корону великий князь соглашался упразднить само Великое княжество. Но если некий правитель о чем-то договорился с некими магнатами, то это вовсе не означало, что его действи­тельно великое и огромное княжество, этот живой и трепетный организм, может быть в одночасье поглощен другим организ­мом. Да и литовская знать слишком была уверена в своих силах, чтоб позволить себя «поглотить».

И вот на литовских и украинских землях началось анти-польское брожение. Оппозиция польскому влиянию объедини­лась вокруг князя Витаутаса (Витовта) — честолюбивого кузена короля Ягайла и блестящего политика. Он не только стал фактически новым великим князем литовским, но и уже в 1392 г. заставил короля признать этот факт юридически. Таким образом, при Витаутасе Литва и Польша лишь фор­мально составляли единое целое (символом этого единства был король Ягайло). В действительности Великое княжество Витаутаса и по духу, и на деле оставалось независимым — вплоть до того, что сам Витаутас несколько раз порывался освободиться от всех обязательств перед Польшей и получить королевский титул. И хотя эти его попытки оказывались неудачными, они ясно давали понять: украинцы и литовцы Великого княжества — не из тех, кто послушно подставит шею под новое ярмо.

Говоря «украинцы», мы имеем в виду, конечно, знать — массы вряд ли имели в то время какое-либо политическое сознание и политическое значение. Для украинских же феода­лов сохранение автономии Великого княжества имело смысл, ибо литовцы, в отличие от поляков, считали их за ровню. Более того, среди главнейших политических целей Витаутаса были две, согревавшие преданные души его украинских вассалов. Во-первых, Витаутас вернулся к восточной ориентации Альгердаса и стремился продолжить продвижение литовцев на восток под предлогом «собирания Руси». Во-вторых, он заявил о своем намерении покорить разрозненные остатки Золотой Орды на юге. Продвигаясь туда, литовцы попутно возводили систему укреплений для защиты украинских земель от ко­чевников.

Впрочем, упоение украинцев «сильной рукой» литовского князя было недолгим. Если внешняя политика Литвы их во всем устраивала, то к укреплению ее внутриполитических институтов их отношение было более сложным. Впрочем, что­бы понять его, необходимо хотя бы в самом общем виде оха­рактеризовать эти институты.

Политика великих князей литовских. В каком-то смысле Великое княжество напоминало Киевскую Русь. Это был точно такой же политический винегрет, состоявший из полунезави­симых княжеств, каждое из которых управлялось одним из членов правящей династии (там — Рюриковичей, тут — Гедиминасов). И как некогда Киев был сердцем Руси, так ныне Вильнюс стал центром и символом Великого княже­ства — резиденцией великого князя.

Было, однако, и одно существенное отличие, ставшее особенно очевидным в эпоху Витаутаса. Оно-то и позволило Великому княжеству Литовскому избежать раздробленности в той критической степени, что стала губительной для Киев­ской Руси. Дело в том, что, в отличие от великих князей киевских, великие князья литовские были не просто «первыми среди равных» членов династии, а вполне единодушно и одно­значно признавались верховными правителями Литвы. Им важно было лишь не упустить момент и своевременно закре­пить такое политическое сознание и такой порядок вещей — что и сделал Витаутас в эпоху реформ 1390-х годов. Пробле­ма, как он ее понимал, состояла в том, что многие украинизи­рованные потомки Гедиминаса пустили столь глубокие корни в своих удельных княжествах, что местные дела стали забо­тить их гораздо больше, нежели интересы княжества Велико­го. Кое-кого из них великий князь (по-видимому, не без основания) подозревал в сепаратистских настроениях.

Дабы раз и навсегда положить конец такому положению дел, Витаутас ввел порядок, при котором все местные князья должны были через определенный промежуток времени «тасоваться», как колода карт, а затем заново «разбрасы­ваться» на новые для них земли, Таким образом князья лиша­лись постоянной и твердой поддержки на меотах. Вводилось это не сразу, а постепенно. Так, у Федора Любартовича пона­чалу одно за другим были отобраны его богатые имения на Волыни — взамен ему было пожаловано гораздо менее заман­чивое Новгород-Сиверское княжество (которое он и не поду­мал принять). Это же последнее было отобрано у Владимира Альгердовича, который в свою очередь должен был доволь­ствоваться меньшей территорией. Некоторые князья, как, например, Федор Кориатович Подольский, отказывались под­чиниться Витаутасу и уйти с насиженных мест. Таких князей Витаутас объявлял бунтовщиками и с ними не церемонился. На того же Федора Кориатовича он обрушился со всей своей армией и вынудил его бежать за пределы Великого княжества.

Так на местах полунезависимых удельных князей вскоре оказались обыкновенные служаки из числа приближенных великого князя. При этом многие из них были даже не очень знатного рода — не законные титулованные князья, а бояре, получавшие свои уделы «по милости великого князя».

В судьбах мелких бояр тоже произошли значительные пе­ремены. Теперь, чтобы сохранить за собой свои земли, они должны были отбывать воинскую службу у великого князя. Такой сильной централизованной власти украинская элита еще никогда над собою не знала. Недовольство новыми поряд­ками ширилось по всей Украине. Вскоре для него появился еще более важный повод.

В 1413 г. в Городнє Ягайло и Витаутас договорились о даровании литовским боярам-католикам столь же широких прав, какие незадолго перед тем выговорила себе польская шляхта. Дабы ускорить претворение этого решения в жизнь, 47 знатных польских фамилий предложили такому же коли­честву литовских боярских родов воспользоваться их дворян­скими гербами. Но чем прочнее становились связи литовской знати с польской, тем более углублялся ее разрыв с украин­ской знатью. Трещина, едва наметившаяся между католиками и православными с принятием Кревской унии 1385 г., теперь, когда католики получили определенные социальные и полити­ческие привилегии, стала всем очевидной. Сдерживаемое железной рукой Витаутаса недовольство православных вы­рвалось на поверхность сразу после его смерти в 1430 г.

В том же году украинцы, поддерживаемые некоторыми литовскими магнатами, недовольными сближением с Поль­шей, выбрали великим князем младшего брата Ягайла — Свидригайла, правившего в Сиверском княжестве на востоке Украины. Этот склонный к авантюрам довольно бездарный политик, будучи сам католиком, всегда поддерживал тесные связи с православными украинцами и вскоре после своего избрания ясно дал понять, что намерен ограничить или даже разорвать все связи с Польшей.

Боясь потерять доступ к столь заманчивым и обширным владениям Литвы на востоке, поляки прибегли к силе, окку­пировав Волынь и Подолье. Мало того, они организовали пропсльскую партию среди литовцев, чтобы попытаться покончить со Свидригайлом изнутри. Пропольская партия объявила выборы Свидригайла недействительными и выбрала вместо него в великие князья Сигизмунда Стародубского, младшего брата Витаутаса. Таким образом, уже в 1432 г. Великое княжество распалось на два враждующих лагеря. При этом этнические литовцы оказались на стороне Сигиз­мунда, а украинское население Великого княжества поддер­живало Свидригайла.

Ясно, что проблемы, расколовшие страну надвое, имели принципиальное значение. Будет ли и дальше существовать уния Литвы с Польшей? Сохранив Свидригайла на троне, займут ли украинцы подобающее им место в. политическом укладе Литвы? Или, напротив, украинские земли Великого княжества, эти громадные, извечно притягательные для чуже­земцев пространства, останутся беззащитными перед лицом польских притязаний?

После нескольких военных стычек стороны перешли к пе­реговорам — и тут Сигизмунд и пропольская партия взяли верх. Сигизмунд даровал православным дворянам те же права, которыми пользовались дворяне-католики, и тем при­влек на свою сторону многих украинских дворян — прежних приверженцев Свидригайла. Видя, что почва уходит у него из-под ног, Свидригайло стал зверствовать, в частности, он сжег живьем смоленского митрополита Герасима. Но жесто­кость Свидригайла лишь оттолкнула от него последних сто­ронников и вскоре привела к полному поражению. В резуль­тате всех этих перипетий Польша получила еще одну украин­скую область — Подолье. Однако Волынь, жители которой отчаянно сопротивлялись польским захватчикам, осталась в составе Великого княжества. В самом же княжестве польское вмешательство оставило горький осадок в отношениях между литовцами и украинцами, прежде ничем особо не омра­чаемых.

Середина XV в. знаменует собой новое нарастание напря­женности между литовской и украинской знатью. В это время новый великий князь Казимир Ягеллонович проводит очёредную серию реформ, направленных на дальнейшую централизацию власти. В 1452 г. Волынь была оккупирована литовской армией и по польскому образцу преобразована в обыкновенную провинцию под управлением наместника великого князя. В 1471 г. та же участь постигла Киев с приле­гающими землями. Напрасно возмущенная украинская знать подавала протесты великому князю, указывая, что древняя столица должна получить самоуправление или, на худой конец, управляться самим князем, а не какими-то безлики­ми и безродными чиновниками. Голоса украинцев и на сей раз не были услышаны. Судьба последних атрибутов Ки­евской Руси и украинского самоуправления была предре­шена.

Расцвет Москвы. В то самое время, когда великие князья литовские перестали придавать значение тому, что творилось в душах их украинских вассалов, великие князья московские, напротив, делали все, дабы в душах этих, по-прежнему пре­данных киевской старине и идее «собирания Руси», занять то «свято место», что, как известно, пусто не бывает.

А ведь к этому времени Москва уже набрала силу, с которой волей-неволей приходилось считаться.

Некогда оказавшись в милости у суверенов — золотоор­дынских ханов, московские князья от поколения к поколению все более укрепляли их в мысли о том, что среди княжеств северо-востока Руси им, москвичам, должна принадлежать особенная роль. Со временем эту роль Москвы добровольно признали и некоторые русские княжества: в 1463 г — Яро­славль, в 1474 г.— Ростов. К 1478 г. покорен был Новгород Великий с его обширной областью в Северной Руси. Наконец, в 1485 г. на милость победителя сдалась Тверь — последний серьезный соперник Москвы за господство среди велико­русских княжеста Имея под своей властью почти весь северо- восток Руси, Москва в 1480 г., не особо даже напрягаясь, сбро­сила с себя вековое, порядком поизносившееся монголо­татарское ярмо.

Эту всевозрастающую власть Москвы требовалось как-то обосновать. Так возникает идея «третьего Рима». Согласно этой новой геополитической доктрине, после падения Рима и Константинополя Москве суждено стать центром третьей, священной, всемирной и — до скончания веков — последней империи. В это же самое время великий князь московский Иван III стал именовать себя «государь всея Руси». Он объявил, что все земли, некогда составлявшие Киевскую Русь, должны войти теперь в Русь Московскую.

И заявления, и деяния московских правителей не на шутку встревожили литовцев, и, как оказалось, не без основания. Когда в 1490-х годах московские войска достигли пределов Восточной Украины и близ Чернигова подошли к литовской границе, православные украинские князья добровольно при­знали московского государя своим сувереном. Можно привести и другие свидетельства того, насколько притягательной стала Москва для украинской элиты в Литве. Так, еще раньше, в 1481 г., князь Федор Вельский, украинизированный правнук Альгердаса. вместе с некоторыми другими православными князьями составил заговор с целью убить тогдашнего великого князя литовского и короля польского Казимира IV и передать украинские земли под власть Москвы. Заговор был раскрыт, его участники схвачены и казнены, однако самому Вельскому удалось бежать в Москву.

Еще более опасный для литовцев взрыв недовольства украинской знати произошел в 1508 г. Выступление украин­ских князей и дворян претив великого князя Сигизмунда возглавил Михайло Глинский — влиятельный и одаренный магнат с западноевропейским образованием. В своих обра­щениях к единомышленникам он призывал защитить «гре­ческую веру» и возродить Киевское княжество, Чтобы не допустить распространения бунта, против Глинского было выслано сильное польско-литовское войско. Глинский и его сообщники были вынуждены спасаться бегством в московских пределах, Тем не менее восстание Глинского явилось значи­тельным событием — не только потому, что оно засвидетель­ствовало растущее недовольство украинцев своим положением в Великом княжестве Литовском, но и потому, что это был, пожалуй, наиболее примечательный случай, когда украин­ская элита выступила с оружием в руках на защиту своих прав

Крымское ханство. Еще одна грозная сила появилась на южных границах Литвы, усложняя решение и без того обо­стренных до предела проблем Великого княжества. Крымское ханство возникло в эпоху затянувшегося упадка Золотой Орды. Кочевники-татары — вассалы золотоордынских ханов, населявшие Черноморское побережье, — порвали с Ордой и стали подчиняться собственной династии Гиреев. Татарские и родственные им ногайские племена господствовали на огромных степных пространствах от Кубани до Днестра. Однако подчинить себе богатые генуэзские и греческие торго­вые города на побережье Крыма им не удавалось. Тогда они прибегли к помощи единоверцев-мусульман, недавних покори­телей Константинополя — оттоманских турок.

В 1475 г, оттоманские ударные силы захватили Кафу и большинство других портовых городов Крыма. Отныне могучая, быстро растущая Оттоманская империя получала выгодный плацдарм в Украине, Уже в 1478 г. этим плац­дармом становится весь Крымский полуостров: хан Менгли Гирей вынужден признать себя вассалом турецкого султана.

Тем не менее крымским ханам удавалось в значительной степени сохранять свою автономию и проводить, как правило, политику, отвечающую их собственным интересам. Один из главных таких внешнеполитических интересов крымских ха­нов именовался коротким словом «ясыр», что в переводе означает — рабы, невольники. Работорговля процветала на рынках Кафы и Константинополя — Крым был одним из главных поставщиков. Чем чаще и чем большими силами совершались рейды за «ясыром» в соседние украинские зем­ли, тем лучше шли дела в Крыму. И опять, как в прадавние времена, жители мирной, оседлой «Украйны» в буквальном смысле осознали, что живут «у края» грозных враждебных степей.

Люблинская уния 1569 года

Уже к началу XVI в. упадок Великого княжества Литов­ского стал для всех очевиден. В 1522 г. Великое княжество лишилось своих земель в Северо-Восточной Украине — Чер­ниговской и Стародубской, отошедших к Москве. В 1549 и 1552 годах оно не смогло отразить двух вторжений огромных татарских полчищ из Крыма. И, наконец, когда в 1562— 1570 гг. Литва была втянута в новую изнурительную войну с Московией, медленно нараставший кризис достиг своего апогея.

Оказавшись перед угрозой московской оккупации, литов­цы обратились за помощью к полякам. И помощь была обе­щана — но на определенных условиях. Первое и главное из них сводилось к тому, что Польша и Литва, до сих пор свя­занные между собой лишь чисто символической фигурой общего монарха, должны объединиться на деле.

Конечно, идея полного слияния с Польшей мало устраива­ла литовских и украинских магнатов, которые боялись расту­щего католического влияния и не хотели уступать польским магнатам место первых людей в государстве. Но среднюю и мелкую шляхту Великого княжества как раз не устраивало засилье собственных магнатов, и они охотно поддержали поляков, надеясь получить те же широкие права, которыми пользовалась польская шляхта.

В 1569 г. король Сигизмунд Август созвал сейм в Люблине, где развернулась острая и драматичная борьба. Видя, что чаша весов склоняется не в их сторону, магнаты Великого княжества во главе с литовским протестантом Кшиштофом Радзивиллом и православным украинцем Константином Острожским покинули стол переговоров. В ответ поляки, под­держанные мелкой шляхтой из Подляшья, Волыни и Киева, объявили о присоединении этих земель к Польше. Тем самым они вынудили непокорных магнатов вернуться на сейм, и 1 июля 1569 г. Люблинская уния была заключена.

Результатом подписания унии стало новое содружество — Речь Посполита. Она имела единого выборного короля, единый парламент (сейм), общую денежную систему, налоги, внеш­нюю политику. Тем не менее Великое княжество сохраняло некоторую автономию, сводившуюся к разрешению иметь собственную администрацию на местах, свою армию, казну и судопроизводство. Но Украине было в том мало проку, ибо все украинские земли, ранее входившие в Великое княжество Литовское, отныне передавались польской короне.

Таким образом, Люблинская уния явилась поворотным пунктом в истории Украины. Как бы то ни было, но Великое княжество Литовское на протяжении двух столетий служило для украинцев той благоприятной средой, где они могли жить и выжить. Конечно, у Великого княжества были свои недостат­ки, и даже украинские князья не были в нем вполне неза­висимы, хотя и пользовались широкой автономией в своих внутренних социально-экономических и культурно-религиоз­ных делах. Но лишь только украинские земли попадали под власть Польши, дальнейшее существование их населения как отдельного народа сразу ставилось под сомнение. Об этом, кстати, свидетельствовал и пример Галичины, раньше других украинских княжеств оказавшейся в составе Поль­ского королевства.

* * *

Итак, в XIV—XVI вв. на авансцену истории вышли нако­нец все те силы, что и в последующие столетия будут опре­делять судьбу Украины. Впрочем, Литва уже отыграла свою роль, хотя поначалу ее завоевания в Украине были наиболее обширными, а политическая система — наиболее приемлемой для украинцев. Более многочисленная и агрессивная польская шляхта вытеснила литовцев с Украины. Прибегая то к воен­ному давлению на Литву, то к средствам дипломатии, Польша постепенно заняла все важнейшие плацдармы для дальнейшей экспансии на восток. Наконец, где-то на заднем плане появи­лись уже новые действующие лица, которым еще предстояло выдвинуться на более важные роли в этой исторической драме. Быстро ширятся владения московских царей. Укрепляются крымские ханы, связанные с мощной Оттоманской империей. В таких обстоятельствах перспектива независимости Украины становилась весьма проблематичной.

Впрочем, в этот же период отмечаются довольно значитель­ные попытки украинской политической элиты подняться на защиту своих прав. Достаточно назвать захват власти в Гали­чине Дмитром Детком в 1340-х годах (в то самое время, когда местная княжеская династия естественным образом прекра­тила свое существование), затем выступление украинцев на стороне Свидригайла в 1430-х годах и антилитовское вос­стание Глинского 1508 г. С другой стороны, чужеземное и прежде всего польское засилье порождает новый феномен — культурную ассимиляцию украинской элиты. Все более усваивая престижную польскую культуру, украинская шляхта постепенно теряет всякую способность отстаивать местные интересы.

Орест Субтельный

Из книги «История Украины», 1994

Читайте также: