ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
Вам нравится наш сайт?


Отличный сайт!
Хороший сайт
Встречал и получше
Совсем не понравился





» » Операция «Рамзай»
Операция «Рамзай»
  • Автор: Vedensky |
  • Дата: 12-06-2016 00:05 |
  • Просмотров: 2419

Рихард Зорге

Судьбы Ильзе Штёбе и Рихарда Зорге в чем-то похожи. Они были профессиональными журналиста­ми, активно боролись против Гитлера и его фашистского режима, часто бывали в Берлине и других германских го­родах. Ходили по одним и тем же улицам. Возможно, по­сещали одни и те же кафе и рестораны. Нельзя исклю­чать, что у них были общие знакомые в журналистских кругах Германии.

Ильзе и Рихард были щедро одарены природой: на­ходчивы, сообразительны, обладали исключительной вы­держкой и умением находить общий язык с различными людьми. Каждый из них имел опыт подпольной работы.

Ильзе Штёбе и Рихард Зорге никогда не встречались. Они даже не знали о существовании друг друга, хотя каж­дый из них сотрудничал с советской военной разведкой длительное время.

Их жизненные пути оборвались неожиданно, когда они еще были молоды и полны душевных и физических сил. В разное время в разных странах они были схвачены агентами контрразведки. Ильзе Штёбе арестована в Бер­лине. Рихард Зорге — в Японии.

«Альту» и «Рамзая» обвинили в сотрудничестве с ино­странной разведкой и казнили.

Трагический финал их разведывательной работы, как это ни парадоксально, был предопределен — они слиш­ком долго находились на передовой невидимого фронта, бои на котором не прерывались ни на минуту и были не менее жестокими, чем сражения под Москвой, Сталин­градом или Курском. В таких условиях, к сожалению, по­тери неизбежны. Зорге, отправляясь в опасную служеб­ную спецкомандировку в Японию, попросил Яна Берзина выполнить три его условия. Как считал «Рам­зай», условия, необходимые для реализации замысла опе­рации «Рамзай».

Р. Зорге просил Центр подобрать ему помощника японской национальности, предпочтительнее всего из журналистской среды. Это оправдывало бы их частые контакты.

Центр должен был организовать радиосвязь с резидентурой «Рамзая», что позволило бы обеспечить устойчивую связь между «Рамзаем» и Разведуправлением, а также ис­ключить второстепенные звенья в ходе передачи в Моск­ву агентурных материалов.

Р. Зорге просил Я. Берзина исключить связь его буду­щей организации с сотрудниками резидентуры, которая действовала на территории Японии под крышей одного советского представительства. Эта связь могла устанавли­ваться только «Рамзаем» и только в исключительных слу­чаях.

Требования простые. Но от их выполнения во многом зависела безопасность и Рихарда Зорге, и сотрудников его организации. Ян Берзин обещал их выполнить.

Свою работу по организации благоприятных условий въезда в Японию и работы в этой восточной стране Р. Зорге начал с того, что в мае 1933 года прибыл в Бер­лин, добился назначения в Токио в качестве корреспон­дента нескольких германских газет. Редакции газет «Франкфуртер цайтунг», «Берген курир», «Технише рунд- шау» и другие согласились с его предложением — им было выгодно иметь собственного корреспондента в Японии.

Находясь в Берлине, Р. Зорге подал заявление о при­еме в нацистскую партию. Это был важный ход в его большой игре. Р. Зорге достаточно быстро и легко решил все свои проблемы в Германии. Этот успех позволяет предположить, что советская военная разведка в то вре­мя имела в гестапо своего агента, который и помог Зор­ге. Но вероятнее всего другое — Берзин и Зорге опера­тивно воспользовались возможностями, которые им предоставила обстановка, сложившаяся в то время в Гер­мании. Нацистская партия, пришедшая к власти в 1933 году, еще не успела создать необходимых институтов для тотальной проверки населения страны, новые струк­туры не проявляли необходимой бдительности, которая станет характерной для последующих лет гитлеровской диктатуры.

Получив без каких-либо осложнений разрешение на выезд за пределы Германии, Зорге оказался в США, за­тем в Канаде, где сел на пароход в Ванкувере и 6 сентя­бря 1933 года оказался в Иокогаме. Немецкий журналист, прибывший в Японию, ничем не отличался от других пассажиров океанского лайнера. Он быстро прошел по­граничный контроль и таможенный досмотр. Поселился Зорге в фешенебельной гостинице «Тэйкоку». Рихард Зорге посещал немецкий клуб, был любезно принят в не­мецком посольстве, стал популярным человеком в немец­кой колонии в Токио. Все было просто, как и должно бы­ло быть...

Р. Зорге много ездил по стране, посмотрел древнюю столицу Японии город Киото, где находится сегунский дворец Нидзе, сделанный древними японскими мастера­ми из резного дерева. Зорге писал: «Я стремился узнать людей, развить в себе интуицию, без которой невозмож­но познать страну». Умение увидеть то, чего не замечали другие журналисты, отобрать наиболее интересные фак­ты и толково изложить их, были замечены и в кругах иностранных корреспондентов, аккредитованных в То­кио, и в германском посольстве». Зорге понимал, что без должного авторитета и достаточной эрудиции он не смог бы занять «столь прочное положение в германском по­сольстве. Именно по этим причинам, приехав в Японию, занялся доскональным изучением японских проблем».

Постепенно Р. Зорге достиг того, к чему стремился: он стал лучшим иностранным корреспондентом в Японии. Немецкие газеты и, прежде всего «Франкфуртер цайтунг», публиковали его статьи на своих первых страни­цах. Японская тайная полиция не могла усомниться в том, что Р. Зорге является профессиональным журналис­том высокого класса.

Через некоторое время Рихард получил удостоверение члена нацистской партии. Это укрепило его положение в немецкой колонии в Японии. Он установил вполне дру­жеские отношения с некоторыми немецкими корреспон­дентами, которые увидели в Р. Зорге достойного коллегу и непоколебимого приверженца фюрера. Создав условия для журналистской и разведывательной работы, Р. Зорге переехал из отеля «Тэйкоку» в небольшой двухэтажный дом на улице Нагасаки-Мачи, которая находилась в Адзабуку, 30, буржуазном районе японской столицы.

Центр направил в Токио югослава Бранко Вукелича, и Мияги Йотоку. Р. Зорге установил с ними контакты. Постепенно в Токио была создана резидентура, в состав которой входили: доктор Рихард Зорге, резидент, Бранко Вукелич, журналист, владевший десятью иностранными языками, Мияги Йотоку, «благонадежный» японский ху­дожник, радист Макс Клаузен и несколько источников.

Рихарду Зорге удалось установить достаточно прочные деловые отношения с германским послом, военным и военно-морским атташе, другими сотрудниками германско­го посольства. Начальник военной разведки Ян Берзин выполнил все требования «Рамзая». В 1935 году Центр пригласил Рихарда Зорге в Москву для отчета о проделан­ной работе. Его доклад был высоко оценен командовани­ем военной разведки. Новый начальник Разведуправле­ния Семен Петрович Урицкий перед возвращением «Рамзая» в Токио лично ставил ему задачи по ведению разведки в этой стране на ближайшие годы, определил главные задачи в работе Р. Зорге и его резидентуры.

Если бы Разведуправление Красной Армии в 1940-41 годах имело в Берлине только одну разведыватель­ную группу, которую возглавляла «Альта», сведения ее вряд ли были бы оценены так высоко. Данные, получен­ные ею через «Арийца», страдали одним существенным недостатком — они не имели документального подтверж­дения. То есть от «Альты» военная разведка не получила ни одного документа, подписанного Гитлером, Риббент­ропом, Герингом или другими политическими и военны­ми руководителями фашистского государства. Резиденты «Мрамор», «Метеор», «Арнольд», работавшие в Берлине, считали сведения «Альты» достоверными и направляли их в Центр.

Перед начальником военной разведки Иваном Иоси­фовичем Проскуровым, а с середины 1940 года и Филип­пом Ивановичем Голиковым, стояла сложная проблема: можно ли доверять тому, что сообщала «Альта», тоже по­лучавшая свои сведения со слов «Арийца».

«Ариец» часто не видел оригиналов секретных доку­ментов, касающихся подготовки Германии к нападению на Советский Союз. Он добросовестно и настойчиво со­бирал данные, которые интересовали «английскую раз­ведку», в беседах с высокопоставленными германскими чиновниками, которые работали с этими документами в МИДе, в ОКБ (Верховном командовании вермахта).

И. Проскуров знал об условиях работы «Альты» не­сколько больше, чем Ф. Голиков, который стал началь­ником Разведуправления Красной Армии в середине 1939 года.

Голиков принял должность начальника военной раз­ведки в сложных условиях — пять его предшественников были репрессированы. Вероятно, именно этим можно объяснить его чрезмерную осторожность в оценке резуль­татов работы зарубежных резидентур и агентурных мате­риалов.

Ф. Голиков имел сведения о том, что начиная с 1937 года руководство НКВД не в полной мере доверяло Р. Зорге, но убрать его из Токио не решалось, потому что «Рамзай» был единственным военным разведчиком-нелегалом, внедренным в Японию. Ф. Голиков тщательно изучал все донесения, которые поступали в Центр от «Рамзая». Некоторые из них, не совпадавшие с оценками, в частности, боевой готовности Красной Армии, Ф. Го­ликов относил «в разряд сомнительных и дезинформа­ционных». Такие сведения не докладывались высшему политическому и военному руководству страны. В част­ности, когда Зорге сообщал о том, что немецкие генера­лы считают боеготовность Красной Армии низкой, эта оценка не попала в специальное сообщение Разведуправ­ления. Голиков, который был до назначения начальни­ком Разведупра командующим 6-й армией, не мог согла­ситься с тем, что его офицеры и солдаты обучены хуже, чем немецкие.

Система обработки агентурных материалов, существо­вавшая в Разведуправлении, была четкой и исключала проявление субъективизма. В оценке разведсведений И. Проскуров и Ф. Голиков опирались в своей работе на специальное информационное управление, работой кото­рого руководил бригадный инженер А. Панфилов. Он окончил Военно-техническую академию Красной Армии, имел значительный опыт аналитической работы. Офице­ры, работавшие под его руководством, занимались обоб­щением, изучением и анализом политических, военных, военно-экономических и военно-научных сведений, ко­торые поступали в Центр из зарубежных резидентур. Та­кие специалисты в области разведки, как П. Судоплатов, утверждали, что до начала «Великой Отечественной вой­ны ни разведка НКВД, ни Разведуправление Генерально­го штаба не имели отделов обработки и анализа поступа­ющей информации, которые были созданы уже в ходе войны».

Подобное утверждение не вполне соответствует дейст­вительному положению дел, существовавшему в Разведуправлении Красной Армии. Сила любой разведыватель­ной организации заключается в ее умении организовать обработку добытых сведений и их проверку. Одним из наиболее эффективных способов такой проверки являет­ся сравнение полученных данных с подобными сообще­ниями других источников.

Я. Берзин, С. Урицкий и другие руководители совет­ской военной разведки, готовя Разведуправление к рабо­те в чрезвычайных условиях, особое значение придавали проверке сведений, поступавших от источников. И такая система, несмотря на разгул репрессий 1937—1939 годах., в военной разведке была создана. В предвоенный период и в годы Великой Отечественной войны офицеры-аналитики в Разведуправлении Красной Армии ценились так же высоко, как офицеры-разведчики, добывавшие разведсведения.

В предвоенные годы Разведуправление смогло создать свои резидентуры в странах, которые могли угрожать бе­зопасности России: в Германии, Польше, Румынии, Вен­грии, Турции, Финляндии, Венгрии, Италии и Японии. Это способствовало получению важных разведыватель­ных сведений и их проверки.

Значительная часть разведсведений касалась состоя­ния и возможных перспектив развития советско-германских отношений. Германский фашизм угрожал не только европейским государствам. Прежде всего фашистская Германия была угрозой для безопасности СССР. Свое от­ношение к Советской России Гитлер высказал в извест­ной книге «Моя борьба». Это отношение за годы его пре­бывания у власти в Берлине никогда не изменялось. Сведения о подготовке Германией войны против СССР, поступавшие от «Альты», подтверждались донесениями «Рамзая» из Токио, агента «АВС» из Бухареста, «Доры» из Женевы, «Мольера» из США...

Но вернемся к «Рамзаю». Исключительный интерес представляют количественные характеристики результа­тивности разведывательной деятельности Рихарда Зорге. В период с января 1936 по октябрь 1941 года он направил в Центр по радио 805 срочных донесений. В 1936 году 49 радиограмм, поступивших от Зорге в Центр, были до­ложены правительственным инстанциям и руководству НКО СССР. В 1937 году 48 материалов оказались в чис­ле доложенных. В 1938 году — 86 информационных доне­сений, в 1939 году — 85, в 1940 году — 59 и в 1941 году — 36 донесений направлено правительственным инстан­циям.

Скупая фраза «доложены правительственным инстан­циям и руководству НКО СССР» была высшей оценкой результатов опасной деятельности Р. Зорге. За 4,5 года 363 донесения «Рамзая» направлены И. Сталину, В. Мо­лотову, J1. Берии, наркому обороны и начальнику Гене­рального штаба.

Начальник Разведуправления Красной Армии Ф. Го­ликов не имел основания для неудовольствия результата­ми работы «Рамзая». Тем не менее 17 февраля 1941 года Ф. Голиков дал «Рамзаю» следующее указание: «...Счи­таю необходимым сократить расходы по вашей конто­ре... Платите источникам только за ценные материалы, сдельно...»

«Рамзай» направил в Центр следующее донесение: «...Если вы настаиваете на сокращении наших расходов... Вы должны быть готовы к разрушению того маленького аппарата, который мы создали... Вы должны приказать мне уволить «Джо» и «Жигало», которые были присланы мне в 1937 году распоряжением Центра...»

Под псевдонимом «Джо» в резидентуре «Рамзая» ра­ботал Мияги Йотоку. Кличка «Жигало» принадлежала члену разведгруппы Бранко Вукеличу.

26 марта 1941 года Р. Зорге писал в Центр: «...Когда мы получили ваши указания о сокращении наших расходов напо­ловину, то восприняли их как своего рода меру наказания. Вы уже, вероятно, получили нашу подробную телеграмму, где мы пытаемся доказать, что это сокращение вдвое, без представления нам возможностей расходовать суммы на экстраординарные потребности, равносильно просто унич­тожению аппарата».

Все члены группы Рихарда Зорге, так же как и «Аль­та», «Арбин», источники «АВС», «ЛЦЛ», «ХВЦ» и другие, работали не ради денег, а ради общего дела — они боро­лись против фашистского режима в Германии. Скромные финансовые средства, выделяемые Центром, шли лишь на оплату арендованных конспиративных квартир, ком­пенсацию транспортных и некоторых других расходов. Личное материальное благосостояние «Альты» и «Рамзая» от этих средств не зависело. Но за информацию, полу­ченную от «Арийца», надо было платить.

Такая же ситуация складывалась и у Рихарда Зорге с его источниками. В большинстве донесений Р. Зорге ос­вещались важные вопросы подготовки Германии и Япо­нии к войне против СССР. Источники, передававшие Р. Зорге такие сведения, рассчитывали на определенное материальное вознаграждение. Зорге беспокоился не о себе. Его волновали интересы дела, которое не могло су­ществовать без определенной финансовой поддержки. Именно об этом и писал «Рамзай» начальнику военной разведки... В середине января 1941 года «Рамзай» сооб­щил о том, что министр иностранных дел Германии Риб­бентроп пригласил Мацуоку в Берлин для обсуждения вопросов пакта трех держав. «Возможно, — сообщал «Рамзай», — что Мацуока попытается дать новое разви­тие вопросу переговоров СССР с Японией».

Анализ отношений в треугольнике СССР — Япо­ния — Германия являлся главной целью специальной миссии Р. Зорге. Он должен был хорошо знать и предви­деть динамику возможного развития отношений в этом непростом политическом треугольнике.

Р. Зорге с этой задачей справлялся успешно. В част­ности, 2 мая 1941 года «Рамзай» прислал в Центр следу­ющее донесение: «Я беседовал с германским послом Оттом и морским атташе о взаимоотношениях между Германией и СССР. Отт заявил мне, что Гитлер исполнен решимости разгромить СССР и получить европейскую часть Совет­ского Союза в свои руки в качестве зерновой и сырьевой ба­зы для контроля со стороны Германии над всей Европой.

Оба, посол и атташе, согласились с тем, что после поражения Югославии во взаимоотношениях Германии с СССР приближаются две критические даты. Первая да­та — время окончания сева в СССР. После окончания сева война против СССР может начаться в любой момент, так что Германии останется только собрать урожай.

Вторым критическим моментом являются переговоры между Германией и Турцией. Если СССР будет создавать какие-либо трудности в вопросе принятия Турцией герман­ских требований, то война будет неизбежна.

Возможность возникновения войны в любой момент весьма велика, потому что Гитлер и его генералы уверены, что война с СССР нисколько не помешает ведению войны против Англии. Немецкие генералы оценивают боеспособ­ность Красной Армии настолько низко, что полагают, что Красная Армия будет разгромлена в течение нескольких не­дель. Они полагают, что система обороны на германо-со­ветской границе чрезвычайно слаба.

Решение о начале войны против СССР будет принято только Гитлером либо уже в мае, либо после войны с Анг­лией. Однако Отт лично против такой войны, в настоящее время настроен только скептически, что он уже предложил принцу Урах выехать обратно в Германию...»

При подготовке донесения для руководства Наркома­та обороны Ф. Голиков приказал убрать пункт о слабос­ти Красной Армии, которая «будет разгромлена в течение нескольких недель». Был изъят пункт о том, что, по оцен­ке германских генералов, «система обороны на германо­советской границе чрезвычайно слаба».

30 мая 1941 года «Рамзай» сообщил в Центр, что «Бер­лин информировал посла Отта, что немецкое наступление против СССР начнется во второй половине июня. Отт на 95 процентов уверен, что война начнется. Косвенные дока­зательства к этому в настоящее время таковы: техничес­кий департамент воздушных сил в моем городе получил ука­зание вскоре возвратиться. Отт потребовал от ВАТ, чтобы он не посылал никаких важных сообщений через СССР. Транспорт каучука через СССР сокращен до мини­мума.

Причины для германского выступления — существование мощной Красной Армии не дает возможности Германии расширить войну в Африке, потому что Германия должна держать крупную армию в Восточной Европе. Для того чтобы ликвидировать полностью всякую опасность со сто­роны СССР, Красная Армия должна быть отогнана воз­можно скорее. Так заявил Отт...»

Донесение «Рамзая» подтверждалось сведениями, ко­торые «Альта» сообщила в Центр 10 мая 1941 года.

1 июня 1941 года Р. Зорге направил в Центр радио­грамму следующего содержания: «Ожидание начала гер­мано-советской войны около 15 июня базируется исклю­чительно на информации, которую подполковник Шолл привез с собой из Берлина, откуда он выехал 6 мая в Банг­кок. В Бангкоке он займет пост военного атташе.

Отт заявил, что он не мог получить информацию по этому поводу непосредственно из Берлина, а имеет только информацию Шолла.

В беседе с Шоллом я установил, что немцев в вопросе о выступлении против Красной Армии привлекает факт большой тактической ошибки, которую, по заявлению Шолла, сделал СССР.

Согласно немецкой точке зрения тот факт, что оборо­нительная линия СССР расположена в основном против не­мецких линий без больших ответвлений, составляет вели­чайшую ошибку. Она поможет разбить Красную Армию в первом большом сражении. Шолл заявил, что наиболее силь­ный удар будет нанесен левым флангом германской армии».

На это донесение Р. Зорге начальник военной развед­ки Ф. Голиков не мог не обратить особое внимание.

Во-первых, «Рамзай» подтверждал сообщения «Альты» о том, что нападение Германии на СССР произойдет «около 15 июня».

Во-вторых, Зорге сообщил в Центр о том, что в не­мецких верховных штабах уже проведена полная и все­сторонняя оценка дислокации советских войск, располо­женных вдоль западной границы, обращено внимание на то, что советская оборона построена без учета соответст­вующих требований (глубина, эшелонирование, создание и укомплектование укрепленных районов, накопление резервов боеприпасов и т. д.).

Шолл, прибывший в Токио из Берлина проездом в Бангкок, выдал в беседе с послом Оттом важные сведе­ния.

Это донесение «Рамзая» вызвало у Ф. Голикова не­сколько вопросов. Они отражены в резолюции начальни­ка Разведупра. «Прошу сообщить: 1. Более понятно сущ­ность большой тактической ошибки, о которой вы сообщаете, и 2. Ваше собственное мнение о правдивости Шолла насчет левого фланга.

Голиков. 3.06.41 г.»[1]

Далее Голиков дал указание начальнику 5-го отдела Разведуправления: «В перечень сомнительных и дезинф. со­общений «Рамзая». Голиков».

Шолл убыл в Таиланд. Ошибка, о которой он сооб­щил Р. Зорге, состояла в том, что группировка войск Красной Армии, выдвинутая к новой государственной границе, по мнению немцев, была слаба и давала им воз­можность разбить передовые соединения Красной Армии в первом же большом сражении. Сообщение Зорге посту­пило в Центр 1 июня 1941 года. Оно имело принципиаль­но важное значение. Однако, по указанию Ф. Голикова, оно попало в перечень «сомнительных и дезинформаци­онных сообщений «Рамзая».

4 июня этого же года Совет Народных Комиссаров СССР утвердил специальное постановление «Об укреп­ленных районах».

С. К. Тимошенко предложил утвердить штатное распи­сание для вновь строящихся укрепленных районов. Постановлением СНК было установлено закончить формирова­ние этих воинских частей (110 артиллерийско-пулеметных батальонов, 16 артиллерийско-пулеметных рот, 16 артил­лерийских батарей, 13 отдельных саперных рот, 6 артилле­рийских дивизионов, и т.д.) к 1 октября 1941 года.

Этим же постановлением предусматривалось увели­чить численность Красной Армии по мирному времени на 120 695 человек и по военному времени на 239 566 че­ловек[2]. Но время уже было упущено. До начала вторже­ния германских армий на территорию СССР оставались считанные дни.

Когда в Токио стало известно, что фашистская Герма­ния 22 июня вероломно напала на СССР, Р. Зорге напра­вил в Центр радиограмму, в которой говорилось следую­щее: «Выражаем наши лучшие пожелания на трудные времена. Мы все здесь будем упорно выполнять нашу ра­боту...»

«Рамзай» счел необходимым дать разъяснения Ф. Го­ликову и о том, что же «составляет величайшую ошибку», которая, по оценке немецких генералов, «поможет раз­бить Красную Армию в первом большом сражении».

Отвечая на запрос Центра, уже после начала Великой Отечественной войны Р. Зорге 3 июля 1941 года доклады­вал в Центр: «Теперь уже поздно вам отвечать на вопрос в отношении удара левым флангом и некоторых тактических ошибках.

Подполковник Шолл сказал тогда, что первый и главный удар будет нанесен немцами по Красной Армии их левым флангом. Немцы полностью уверены, что главные силы Красной Армии будут сконцентрированы в противополож­ном направлении от линии, дающей полную возможность для сильного удара. Немцы очень опасались, что Красная Армии в порядке осведомления главного удара отступит на некоторое расстояние, чтобы изучить силы противника и предпринять кое-что в стороне от направления главного удара. Главная цель немцев — это уничтожение Красной Армии охватом ее, как это было с польской армией.

Германский военный атташе сказал мне, что японский генштаб наполнен деятельностью с учетом наступления немцев на большого противника и неизбежностью пораже­ния Красной Армии.

Он думает, что Япония вступит в войну не позднее как через 6 недель. Наступление японцев начнется на Владиво­сток, Хабаровск и Сахалин с высадкой десанта со стороны Сахалина на советское побережье Приморья. Общее наст­роение народа против действий Германии и присоединения к ней Японии.

Ваша дипломатическая деятельность должна быть зна­чительно сильнее, чем это делается другой стороной.

Источник Инвест думает, что Япония вступит в вой­ну через 6 недель. Он также сообщил, что японское прави­тельство решило остаться верным пакту трех держав, но будет придерживаться пакта о нейтралитете с СССР.

Решено послать три дивизии в Сайгон Индо-Китай. Да­же Мацуока голосовал за это, который перед этим был ориентирован на СССР.

Источники Итери и Ирако сказали, что слышали в от­ношении укрепления Восточной границы некоторым количе­ством войск из Сев. Китая, а также усиления войск на Хоккайдо.

Возвращенная в Киото дивизия будет направлена на север».

Содержание радиограмм, поступавших в Центр от Ри­харда Зорге, — отражение высокого профессионального мастерства этого разведчика, который умел добывать важные сведения, глубоко анализировал их и без задер­жек докладывал в Центр.

Содержание резолюций Ф. Голикова на бланках доне­сений «Рамзая» тоже является характеристикой человека, который некоторое время был начальником военной раз­ведки. На радиограмме Р. Зорге сохранилась резолюция Ф. Голикова. Точнее, Ф. Голиков на бланке радиограммы от 3 июля 1941 года написал несколько резолюций.

Первая — «Подчеркнутое на стр. 1—2 послать выпис­кой членам Гос. Ком. Обор, и НГШ».

Вторая — «Потребуйте от «Рамзая» сообщить о япон­ских воинских перебросках против СССР из Китая и самой Японии».

Третья — «Доложите, сколько времени он не давал от­вета на наше требование о левом фланге и его саму теле­грамму...»

Последняя резолюция свидетельствует о том, что Ф. Голиков не доверял Р. Зорге. Истоки этого недоверия были достаточно сильны и глубоки. Голиков находился под влиянием содержания справки, подписанной в те го­ды начальником 4-го отдела Разведуправления ГШ РККА генерал-майором Колгановым «Истоки политического недоверия Инсону»[3].

В этой справке, похожей на донос, сказано следую­щее:

«1. В течение продолжительного времени Инсон рабо­тал под руководством бывших руководящих работников Разведупра, оказавшихся врагами народа. Отсюда вытека­ет вывод: если враги народа продались сами иноразведкам, то спрашивается, почему же они не могли выдать Инсона. Так, например, бывший начальник 2-го отдела Карин являлся немецким шпионом, и он выдал, по его словам, некоторых наших секретных агентов в Китае. В бытность Карина начальником японского отделения По- кладок являлся японским шпионом.

Бывший начальник японского отделения (после Покладока) Сироткин оказался также японским шпио­ном. Сироткин показал органам НКВД, что он выдал японцам Инсона со всеми его источниками.

По показанию Сироткина, он выдал Инсона в конце 1938 года, и с этого времени Инсон начинает работать плохо, жалуется на усталость, усиленно просит отозвать его домой. Почти весь 1940 год Инсон настаивает на воз­вращении в СССР.

По записям врагов народа видно, что у Инсона имеется жена, которая живет в Берлине, она знает, что он коммунист и где находится.

В 1935 году Инсону Центром был направлен радист Фриц, личность также весьма темная. Известно только, что он сербский офицер, женат на русской белогвардейке, и больше ничего. Радиодело знает хорошо, срывов связи не было.

У Инсона нет истории о прошлой работе до партии, как он работал в партии, как попал в партию и затем в Разведупр.

Инсон является секретарем ячейки фашистов в не­мецком посольстве в Токио. Но когда спрашиваешь Ин­сона, почему он не поступает на официальную работу в посольстве, всегда следует ответ: «Вы знаете мое про­шлое, поступающие на работу в немецкие учреждения тщательно проверяются гестапо, это может меня погу­бить».

Вопрос Инсона не новый, неоднократно ставился на обсуждение. Основной вопрос: почему японцы или нем­цы не уничтожат его, если он выдан им как советский разведчик? Всегда делается один вывод: японцы или нем­цы не уничтожают Инсона с той целью, чтобы отправить его к нам для разведывательной работы.

Информацию Инсона необходимо всегда сопостав­лять с данными других источников и общим переживае­мым моментом международного положения, а также тща­тельно ее анализировать и критически к ней относиться.

Инсон самолюбив и большого мнения о себе, что не­обходимо учитывать при руководстве им».

Р. Зорге пришлось работать в сложных условиях. Он понимал, отношение к нему и его организации измени­лось. Но он продолжал работать, несмотря на трудности в Японии и недопонимание в Москве. Он принимал ак­тивное участие в борьбе против Гитлера, против герман­ского фашизма, как и «Альта», он работал во имя буду­щего...

После начала Великой Отечественной войны, когда начальником Разведуправления был назначен генерал А. Панфилов, отношение к донесениям «Рамзая» измени­лось. На бланках расшифрованных радиограмм сохрани­лись резолюции А. Панфилова: «По донесениям «Инсона» составить Специальное сообщение», «Направить членам

ГКО, начальнику Генштаба»\ «В спецдонесение поставить сегодня» и другие.

Для того чтобы окончательно изменить отношение со­трудников Разведуправления к Р. Зорге, исполнявший обязанности начальника Разведуправления Генерального штаба Красной Армии генерал-майор танковых войск А. Панфилов 11 июля 1941 года написал резолюцию-распоряжение на одной из радиограмм «Рамзая»: «Учитывая большие возможности источника и достоверность значи­тельной части его предыдущих сообщений, данные сведения заслуживают доверия».

В июле, августе и сентябре 1941 года ежедневно в Центр от «Рамзая» поступали срочные и важные донесе­ния. 15 августа Р. Зорге сообщил, что немцы продолжают по дипломатическим каналам настойчиво оказывать дав­ление на Японию с целью заставить ее вступить в войну против СССР.

14 сентября 1941 года Рихард Зорге направил в Центр два донесения, заслуживавшие особого внимания.

В первом — говорилось о том, что «по сведениям, полу­ченным из МИД, Япония начнет войну на юге для обеспече­ния себя нефтью и металлами. Немецкий посол Отт поте­рял всякую надежду на выступление Японии против СССР».

На юге к этому времени у Японии оставался только один главный противник — тихоокеанский флот США, корабли которого базировались в Пёрл-Харборе. Сокру­шительный удар по этой военно-морской базе японцы нанесли 7 декабря 1941 года.

После окончания войны, когда американцы без вся­кой военной необходимости сбросили на японские города две атомные бомбы и взяли под свой контроль японскую территорию, в их руки попали некоторые сохранившиеся документы следствия по делу Рихарда Зорге. В 1948 году по указанию генерала Дугласа Макартура начальник уп­равления разведки штаба армии генерал Чарлз Уиллоуби и его подчиненные подготовили специальное исследова­ние деятельности резидентуры Р. Зорге в Японии. Через некоторое время этот объемный документ под названием «Меморандум» был рассекречен и передан журналистам. Американские газетчики по-разному оценили документ. Одних заинтересовали отношения Р. Зорге с американ­ской писательницей Агнесс Смедли, которую обвинили в шпионской деятельности в пользу СССР, союзника США по антигитлеровской коалиции. Смедли пришлось долго оправдываться.

Другие журналисты обратили внимание на высокий профессионализм работы разведчика Рихарда Зорге. Кор­респондент газеты «Вашингтон пост» Джон Норрис, в частности, писал, что «все девять лет, начиная с 1932 по 1941 год, Москва была полностью информирована о во­енных планах японского руководства». Американцев уди­вило то, что «все члены группы Зорге, как это ни пока­жется необычным, работали ради идеи, ради общего дела, а не ради денег...»

Наиболее опытные журналисты сумели получить пол­ный секретный вариант этого документа. В закрытом ва­рианте этого документа они обнаружили текст радио­граммы Р. Зорге о планах японского руководства по нанесению ударов по военным объектам противника на юге. Предупреждение Р. Зорге могло спасти американ­ских моряков от гибели, если бы руководство США по­верило, как утверждали американские журналисты, све­дениям, полученным от советского разведчика. Как предупреждение Р. Зорге оказалось у американцев, до сих пор остается тайной.

Во втором донесении «Рамзая» от 14 сентября 1941 го­да говорилось о том, что «по данным секретаря кабинета министров Одзаки, японское правительство решило не вы­ступать в текущем году против СССР, однако вооружен­ные силы будут оставлены в Маньчжурии на случай вы­ступления весной будущего года при условии поражения СССР к тому времени. После 15 сентября советский Даль­ний Восток можно считать гарантированным от угрозы нападения со стороны Японии».

По оценке бывшего первого заместителя начальника ГРУ ГШ ВС СССР генерал-полковника Анатолия Геор­гиевича Павлова, эта информация сделала возможной пе­реброску наших частей с Дальнего Востока под Москву, что позволило зимой 1941 года защитить столицу, осуще­ствить контрнаступление советских войск и сорвать пла­ны германского командования по достижению быстрой победы над Советским Союзом. После разгрома немец­ких войск под Москвой японское правительство не ре­шилось вступать в войну против СССР.

Не разведчики выигрывают войны, но они могут предупреждать военные конфликты между государствами... В 1941 году 25 донесений Рихарда Зорге были доложены И. В. Сталину. На основании 7 донесений «Рамзая» было подготовлено 7 специальных сообщений для высшего по­литического и военного руководства страны. Они были важны для безопасности СССР и могли оказать помощь в понимании угрозы, которая уже нависала над западны­ми границами СССР.

Незадолго до ареста «Рамзай» доложил в Центр, что его «дальнейшее пребывание в Японии бесполезно», поэтому он ждет указаний: «возвращаться на Родину или выехать в Германию для новой работы?» Родиной Р. Зорге считал Советский Союз.

18 октября 1941 года японская тайная полиция арес­товала Рихарда Зорге и членов его организации...

...Когда в Берлине узнали об аресте немецкого журна­листа Рихарда Зорге, рейхсминистр иностранных дел Германии фон Риббентроп направил шифрованную теле­грамму германскому послу в Токио. В телеграмме говори­лось следующее:

«Послу. Лично.

Телеграммой от 23 марта 1942 года полномочный абвера в германской миссии в Чанчуне направил подробное сведение по вопросу о Рихарде Зорге... В ней отмечено, что Зорге ежедневно бывал в германском посольстве и регулярно, в конфиденциальном порядке, был информирован осведомлен­нейшим немецким источником. При этом на протяжении долгих лет он работал на Советскую Россию, в частности на Красную Армию, так что нанесен тяжелый ущерб инте­ресам Японии и, прежде всего, интересам Германии...

Прошу вас исчерпывающе изложить в телеграмме, ко­торую следует направить мне лично, вашу точку зрения по этому вопросу. Если Зорге действительно сообщал регуляр­но в Москву по тайному радиопередатчику информацию, передаваемую ему в посольстве, то мне абсолютно необхо­димо точно знать, какая это была информация и от кого он ее получал. Вот почему я прошу вас об исчерпывающем докладе: верно ли то, что Зорге постоянно бывал в посоль­стве, с кем любил беседовать там, каким доверием пользо­вался. Верно ли то, что Зорге, как докладывали здесь, лю­бил вести также лично с вами конфиденциальные беседы по внешнеполитическим вопросам? Я также прошу вас изло­жить ваше мнение о том, как это было возможно принять там Зорге, несмотря на его коммунистическое прошлое, в члены партии в 1934 году и по рекомендации членов тамош­него посольства в 1936 году назначить его корреспондентом «Франкфуртер цайтунг...»

Риббентроп был разгневан. Он требовал от немецкого посла ответов на многие вопросы. Он не мог поверить, что в германском посольстве в Токио на протяжении не­скольких лет действовал советский разведчик, который был «другом германского посла» Отта.

Риббентроп еще ничего не знал об «Альте» и «Арий­це», которые добывали сведения непосредственно из ми­нистерства иностранных дел Германии в Берлине. Он не предполагал, что в германском посольстве в Москве со­ветская военная разведка тоже имела своего человека, ко­торый передавал ей практически все указания, которые он, Риббентроп, направлял германскому послу в СССР Ф. фон Шуленбергу.

Владимир Лота

Из книги «Секретный фронт Генерального штаба»



[1] ЦА МО РФ. Оп. 24127. Д. 2. Л. 422.
[2] АП РФ. Ф. 93. Коллекция документов. Машинопись. Заверенная копия.

[3] «Инсон» — еще один оперативный псевдоним Рихарда Зорге. — В. Л.

 

Читайте также: