ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
Вам нравится наш сайт?


Отличный сайт!
Хороший сайт
Встречал и получше
Совсем не понравился





» » Поселения, жилые и хозяйственные постройки ительменов
Поселения, жилые и хозяйственные постройки ительменов
  • Автор: Malkin |
  • Дата: 06-08-2015 11:35 |
  • Просмотров: 2801

Главное занятие ительме­нов — рыболовство определяло и вы­бор места для их поселений. Они рас­полагались у рек, богатых рыбой, на террасах, не подвергавшихся сезон­ному половодью.

В конце XVII—начале XVIII в. селения (острожки) представляли собой одну, реже две—четыре полу­землянки, служившие зимним жили­щем, а вблизи их сооружали боль­шое количество балаганов — свайных построек, в которых жили летом. Судя по материалам С. П. Крашенин­никова и Г. В. Стеллера, поселения ительменов до 40-х гг. XVIII в. со­ответствовали семейным общинам. Расселялись они на одной реке и были связаны кровным родством и единст­вом рыболовных угодий. «Всякой острожек ту реку, при которой живет, почитает за владение своего рода, и с той реки на другую никогда не переселяется» [107, с. 378].

Одновременно начался процесс вы­деления отдельных семей из указанных общих поселений. «Естьли по какой нибудь причине одна или несколько семей пожелают жить особливыми юртами, — писал С. П. Крашенин­ников, — то делают оные выше или ниже острожка по той же реке или по посторонней, которая течет в реку их. Чего ради думать можно, что на вся­кой реке живут сродники, которые про­исходят от одного прародителя» [там же]. Обычно все родственники жили в одной полуземлянке. Инте­ресно отметить, что в настоящее время северные ительмены термином атнэм обозначают и «дом», и «поселение» (поселок, село).

В конце XVII в. насчитывалось 120 поселений, названия большинства острожков соответствовали названиям рек, на которых они располагались. Очень часто их называли именами старейшин, назначенных администра­цией. Некогда часть острожков полу­чила свои наименования от русских по их местонахождению: Кресты, Козыревское, Голыгино, Ключи и т. д. [141, с. 176—197].

Начиная с XVIII в. число итель­менских острожков сокращается. Так, в 1730 г. их насчитывалось 91 [30, с. 417—418], а к 1770 г. уменьшилось до 74 [141. с. 197]. Это сокращение произошло по разным причинам: в силу ассимиляции ительменов с рус­скими, а чаще вследствие эпидемий, распространения заразных болезней, иногда уносящих из жизни почти всех жителей острожков. Еще более сокра­тилось число поселений во второй половине XVIII—XIX вв. Согласно Первой Всероссийской переписи 1897 г., камчадалы и ительмены оказались расселенными в 35 пунктах. Причем только около 42 % проживаю­щего в них населения показали своим родным языком ительменский, осталь­ные-русский [148, с. 914—920]. По данным В. Н. Тюшова, в конце XIX—начале XX в. аборигены Кам­чатки жили в восьми селениях запад­ного побережья [199, с. 61—62], а в остальных указанных переписью 1897 г. пунктах жили камчадалы, близкие по быту, материальной культуре и внешнему облику к итель­менам.

В конце XVII — первой половине XVIII в. большинство острожков были небольшими по размерам и насчиты­вали ог 20 до 100 жителей, если считать в среднем семью в пять чело­век. Лишь в 15 острожках население составляло более 150 человек, и только в Машуре — около 400 человек. «А в остроге в одной зимней юрте, — отмечал В. Атласов, — а в иных остро­гах в 2 юртах живет людей человек по 200 и по 150» [101, с. 32].

Сопоставляя все вышеизложенные данные, В. В. Антропова пришла к выводу, что в момент прихода русских на Камчатку в основе органи­зации поселений лежал родовой или кровно-родственный принцип, они имели сравнительно большой числен­ный состав, а в 40-е гг. XVIII в. острожки дробятся на мелкие домо­хозяйства, хотя родственные связи еще сохраняются [27, с. 142].

Во второй половине XIX в. количе­ство местных жителей в поселениях увеличилось в среднем в 1.5— 1.9 раза (данные 1852 и 1897 гг.) [79; 199].

Количественный и национальный состав, динамику численности итель­менских сел в Советское время можно проследить по данным переписей: Приполярной 1926—1927 гг., всесоюз­ных 1970 и 1979 гг. и похозяйственных книг сельсоветов. В 20—30-х гг. ительмены были расселены в 1 1 на­селенных пунктах Тигильского района, начиная с с. Сопочного на юге, кончая с. Воямполкой на севере [189, с. 24— 27]. В большинстве поселений про­живало от 70 до 100 человек. В селах Хайрюзово, Напана и Воямполка было зафиксировано смешанное население: вместе с ительменами жили коряки и русские [204, с. 15].

За годы Советской власти в связи с коллективизацией произошла кон­центрация населения и появился ряд крупных поселков.

В настоящее время ительмены расселены в основном в трех селах: Тигиль, Ковран, Хайрюзово, где с ними живут русские, украинцы, коряки и другие представители народов нашей многонациональноii страны.

Типы поселений.

Согласно сведениям исследователей XVIII в., поселения аборигенов Камчатки были постоянными п сезонными (промысло­выми). Первые располагались в боль­шинстве случаев на берегу рек, в при­устьевой части. В каждом из них име­лись зимние жилища, в которых жили с начала ноября и до начала апреля, и летние — балаганы. Обычно число жилищ в поселениях различно. Так, в 30-е гг. XVIII в. в большинстве селений было по одному—двум жили­щам и лишь в с. Ешкун и Камаки — пять, а в с. Машура — девять зимних жилищ [30, с. 414]. В зависимости от того, сколько семей жило в землянке, столько было летних жилищ—бала­ганов.

 

Летний травяной шалаш и балаган (по В.И. Иохельсону).

Летний травяной шалаш и балаган (по В.И. Иохельсону).

Постройки располагались бес­порядочно, и «все остроги были до прихода русских всегда со всех сторон окружены частоколом или земляным валом, а также камнями с целью хотя бы некоторой защиты от нападе­ния соседей» [230. л. 271].

Под влиянием русских ительмен­ские острожки меняли свой внешний облик. Г. А. Сарычев, посетивший полуостров в конце XVIII в., писал: «Сравнивая нынешнее состояние кам­чадалов и образ их жизни с описа­нием г. Крашенинникова, нашли мы великую перемену. . . Юрт их или зем­лянок нигде не видно, а вместо того построены везде русские избы» [170, с. 125—126]. Как отмечают очевидцы, почти в каждом селении строились церкви или часовни, а в XIX—начале XX в. при домах имелись балаганы, служащие преимущественно хозя)кт- венными постройками, и вешала для вяления рыб. Однако характерной особенностью поселения по-прежнему была беспорядочность в планировке. Кое-где появились небольшие огороды и постройки для содержания домаш­них животных — коров, лошадей.

 

Ительменский балаган

Ительменский балаган

Кроме острожков в XVIII —начале XX в. были и так называемые летовья, или летники,— временные поселения на местах промыслов. «Оседлые ту­земцы Северной Камчатки обыкно­венно имеют два помещения, в которы.х живут они в различный времена года. — сообщал Дж, Кеннап, —  зимняя н летняя и отдалены друг от друга на 5 верст. В нервом помещении, обыкновенно расположенном в не­скольких верстах от моря, под при­крытием гор н лесов, они живут от сентября до нюня. Летнее помещение строится исключительно с целью рыб­ной ловли, у устья рек, и состоит из нескольких юрт,  8 пли 10 конических балаганов... и большего количества деревянных рам дл я сушки рыбы. В это рыболовное селение лее жители перебираются в начале июня, оставляя совершенно пустынными своп зимние жилища.  Как только рыбный сезон копчен, камчадалы прячут свою суше­ную юколу в балаганы и возвра­щаются в своп зимния квартиры для необходимых приготовлений к ловле соболей» |99, с. 102—103].

В 20—40-х гг. XX б. все еще сохра­нялась традиция бытования двух по­селений — постоянного и временного. Так, Е. П. Орлова в 20-х гг. XX в. сообщала: «Селение Утхолок разбито на два: летнее стойбище, расположен­ное в самом устье, является местом морского и отчасти рыбного промысла, в нем население проводит почти поло­вину времени; н зимнее стойбище и 30 верстах от моря, куда съезжаются па зиму, а весной промышляют для себя рыб\г. . . Селение Конран. . . тоже разбивается па два: летнее-— в одной версте от моря п зимнее — в двенад­цати верстах» [113. с. 68— 69].

За годы социалистического строи­тельства выросли иные — колхозные селения, большие по размеру, радио­фицированные, с новым комплексом жилых, хозяйственных н обществен­ных построек. Все они связаны между собой телефонной линией, различными видами транспорта.

В современных поселениях важное место занимают общественные здания, хозяйственные и подсобные постройки колхозов. Обычно в центре села стоят школа, клуб, правление колхоза, сельсовет, магазины. Подсобные хо­зяйственные сооружен ня (птице­ферма, лесопилка, скотный двор, электростанции и др.) расположены, как правило, на окраине села. Все общественные здания имеют срубную конструкцию.

Центром всей общественной и культурной жизни села является клуб, в одном здании с которым обычно располагается н библиотека. Наиболее благоустроены помещения школ, ин­тернатов и детских комбинатов. Все здания типовые, светлые, с водяным отоплением. Обычно рядом со школой н интернатом располагаются вспомо­гательные учреждения: мастерские.

Хозяйственные постройки. Пришкольный участок.

Чем многолюднее по­селок, тем крупнее комплекс школьных зданий.

В каждом селении имеются мед­пункт и больница со стационаром, а в таких селах, как Тпгиль, Усть- Хайрюзово, создан целый ряд оздоро­вительных учреждении: больница, ам­булатории. аптека и пр.

Неотъемлемой частью всех поселе­нии стали магазины со складами для промышленных п продовольственных товаров, пекарня, электростанции, хозяйственные и подсобные постройки колхоза: помещения для крупного рогатого скота, птицефермы, конюш­ни. овощехранилища, склады, гаражи. Большинство из них построено по типовым проектам.

В настоящее время продолжается большое жилищное строительство, появляются новые школы, больницы, клубы, магазины, культурно-просвети­тельные и общественные учреждения, строительство которых осуществля­ется за счет государства и колхозов, Все мероприятия направлены на даль­нейшее улучшение быта и повышение культуры местного населения.

Немаловажное значение в харак­теристике поселения имеет индивиду­альная усадьба — комплекс жилых, хозяйственных и бытовых сооружении. Они тоже ста.in иными — по форме и размерам. Они различны и в зависи­мости от топографических условии, и от значимости в хозяйстве таких занятий, как огородничество. Преиму­щественно дворы имеют четырехуголь­ную форму, и их значительную пло­щадь занимает зеленый сектор, куда входят огороды, иногда ягодники, клумбы с цветами.

Большие усадьбы имеют жители таких сел, как Тигиль и Хайрюзово, на которых явно сказалось влияние русского населения. Они представ­ляют собой обнесенные забором площади, внутри которых находятся жилые дома, небольшие хозяйствен­ные постройки (курятник, маленький capaii для хранения соленой рыбы, соли и других продуктов) и зеле­ный участок. Рабочий сектор обычно небольшой. Возле дома сложены дро­ва или бревна. Наиболее распро­страненное расположение домов — лнпейное, фасадом на улицу.

Жилища

Первые письменные данные о жилищах были сообщены В. В. Атласовым: «А юрты у них зимние земляные, а летние на столбах вышиною от земли сажени по три, намощены досками и покрыты еловым корьем, а ходят в те юрты гю лестни­цам» [101. с, 311. Более подробное описание устройства полуземлянки дано С. П. Крашенинниковым и Г. В. Стеллером | 107, с, 374; 230, л. 264—2651. Она служила общим жилищем для нескольких родственных семей, и строительство ее было делом всего этого коллектива. При этом существовало половозрастное раз­деление труда: мужчины выполняли плотницкие работы, а женщины ре­зали костяными серпами траву, по­крывали ею крыши и плели циновки, которыми выстилали пол и завеши­вали стены внутри жилища. В самом центре находился очаг. Вдоль стен устанавливали спальные нары. Не было их против очага, где обычно стояла домашняя утварь. В некоторых жилищах спали на земляном полу, устланном циновками. У каждого ительмена на месте ночлега хранились все необходимые для работы и домаш­него обихода вещи. Входили з жилище по лестнице-стремянке, под которой «обыкновенно очаг бывает, и для того во время топления юрты непривыч­ному трудно входить и выходить из юрты: ибо и лестница так горяча бывает, что ухватиться нельзя; и про­ходя сквозь дым должно переводить дух, чтоб не задохнуться» [107, с. 375—376].

Полуземлянка, наиболее древнее ительменское жилище, к концу XVIII в. была вытеснена русской из­бой. Но из-за отсутствия навыков в строительстве домов срубного типа и необходимого инвентаря все итель­менские жилища XIX—начала XX в. были неказистыми, со скудной в них обстановкой. Вот что по этому поводу сообщал В. Н. Тюшов: «Маленькие и бедные домики селения, если только можно назвать домиками эти жалкие обитаемые лачуги, с окнами, нередко затянутыми полотнищами из сшитых медвежьих кишок вместо стекол, всегда сырые и крайне грязные. . . по большей части даже без сеней, не разгороженныя никакими пере­городками, представляют собой не­большие квадратные срубы, неплотно, по неуменью, ставленные, покрытые травяной крышей и с отверстиями для окон... Очень часто пола в таком помещении нет, или, вернее, пол земля­ной, закрытый сухой травой» [199, с. 127—128], Дом обычно обогревался печыо, сделанной из самодельного пр­овоженного кирпича, основой которой служил так называемый «опечик»: это короткие бревна, сложенные в один или два венца. В помещении стояло 2-3 скамьи, 1-2 табуретки, топчан, служащий кроватью. Освещались жи­лища при помощи переносных или закрепленных жирников. Первые представляли собой каменную плошку или ракушку с фитилем из лоскута или мха. наполненную жиром и уста­новленную на деревянную подставку в виде подсвечника. Для вторых в потолке, обычно около печи, делалось отверстие, куда вставлялась деревян­ная трубка, выходящая в чердачное помещение. К нижнему концу ее привязывался берестяной конусооб­разный раструб, к которому подвеши­валась на веревочках из крапивы или сухожилий дощечка с жирником (все та же каменная плошка или ракушка с фитилем). Трубка и берестяной раструб над жирником служили отводом для образующихся газов и сажи [там же, с. 341—342].

Следует отметить, что в 20-30-х гг. нашего столетия в постоянных поселениях близкие родственники (братья) строили большие срубные жилища размером 50-60 кв. м.

Некоторые ительмены к домам пристраивали сени из бревен пли жер­дей, проложенных сухой травой. В больших жилищах из досок делали несколько перегородок: в переднем углу справа находилась горница, слева — спальня, около печи — кухня и у двери — прихожая. Для гостей стояла кровать, а сами хозяева спали на полу. В прихожей устанавливали стол, на кухне были полочки для посуды и небольшой столик. В каждом доме, в центре спальни, на гвозде, подвешивалась люлька, которая пред­ставляла собой кусок холстины, на­тянутый на деревянную раму.

Иногда строили каркасные дома с пазовыми креплениями. В этих слу­чаях устанавливали 4-6 столбов с прорубленными пазами, куда встав­ляли горбыли плоской стороной внутрь. Стены обивали дранкой и об­мазывали глиной, перемешанной с мелко нарубленной соломой. Все остальные элементы жилого дома конструировались так же, как и в сруб- ной избе.

В некоторых ительменских селах до 40-х гг. бытовали так называемые землянки-юрты, при постройке кото­рых устанавливали шесть столбов, соединенных перекладинами: четыре одинаковой высоты по углам, два — более высоких по центр\. На послед­них покоился каркас крыши-потолка, который устилали жердями, поверх них накладывали сухую траву. Стены делали из горбылей или тонких жердей, поставленных сплошным рядом. Снаружи стены и крыш\ обкладывали дерном, внутри штука­турили. В таком жилище было, как правило, два небольших окна — на восток и на юг.

В настоящее время большинство домов ительменов (четырех-, двух- и одноквартирные) представляют собой добротные бревенчатые помещения, оштукатуренные и выбеленные из­нутри. Кровельным материалом слу­жат толь, тес или шифер. Потолки в квартирах часто обшиты фанерой и покрашены масляной краской в спокойный цвет (белый, голубой). Окна большие, с двойными рамами и с форточками. Во многих жилищах двери чтеплены и имеют внутренние запоры в виде железных крючков или щеколд. Каждый дом и квартира снабжены пристройкой — сенями, по­ловина которых отводится под кладо­вую для хранения продуктов, одежды, утвари, н крыльцом самой простой конструкции: площадка перед входом и несколько ступенек.

Однокомнатные дома и квартиры обычно разделены при помощи доща­тых перегородок на две части: комнату (спальню) и кухню.

В связи с ростом культуры и улучшением материального благо­состояния населения изменилась внут­ренняя обстановка в жилых помеще­ниях.

В жизнь ительменов прочно вошли и новые бытовые и культурные навыки: есть за столом, посуду и квартиру содержать в чистоте и порядке, поль­зоваться постельным бельем и т. д.

Летние жилища.

В конце XVII - начале XVIII в. каждая семья имела и летнее жилище, в котором жила с ранней весны до поздней осени. Устройство его описал С. П. Краше­нинников: «Сперва ставят девять стол­бов вышиною сажени по две и больше, в три ряда в равном расстоянии. Стол­бы связывают перекладинами, на пе­рекладинах мостят пол кольем и усти­лают травою: поверх полу делают из колья ж высокой востроверхой ша­тер, которой, обрешетя прутьями или тонкими кольями ж, покрывают тра­вою. Траву прижимают кольем, а для крепости, чтоб не сносило ветром, концы верхнего колья с концами ниж­него связывают ремнями и веревками. Двери у них делаются с двух сторон, одни против других прямо. Ходят на балаганы по таким же лестницам, как в зимние юрты» [107, с. 377]. Конусо­образная или четырехскатная крыша ставилась прямо на помост, который имел со всех сторон большую внеш­нюю площадку [там же, с. 385, 439]. В XX в. наиболее распространенной стала заимствованная двускатная форма крыш.

Свайные постройки строились на местах промыслов, где под ними вя­ли рыбу или разделывали ее в сырую погоду. В них же хранили заготовлен­ные впрок юколу, икру и другие про­дукты, и «таким образом корм их хра­нится в целости от зверей, которые на балаганы попасть не легко могут» [там же, с. 377]. С переходом итель­менов в срубные избы балаганы пере­стали служить летними жилищами, а использовались в основном как хо­зяйственные постройки, хотя единич­ные случаи применения их для ноч­лега наблюдались еще в XX в.

Временные промысловые жилища.

Специфика занятий ительменов в прошлом предполагала сезонный отрыв части населения от по­стоянных мест жительства. Рыбаки, охотники, сборщики дикоросов значи­тельную часть времени проводили на местах промыслов, где сооружали временные жилища. Наиболее про­стыми из них были шалаши. «Там, где камчадалу приходится ночевать, — писал Г. В. Стеллер, — он тот час же сооружает себе из длинной и высокой травы шалаш; их можно видеть очень часто повсюду на берегах рек и на торфяниках» [230, л. 271]. Для этого вырубали четыре палки длиной 1.5— 2 м с развилками на конце. Из них делали стойки и укрепляли на рас­стоянии около двух метров друг от друга. На развилки клали жердь, к ко­торой наклонно приставляли срублен­ные ветви деревьев. Если погода была хорошая, на этом сооружение шалаша заканчивалось. В случае дождя по­верх ветвей или приставленных палок настилали траву. Для прикрытия зад­ней части шалаша также использо­вали ветви деревьев, поставленные комлями вверх.

Иногда на временных стоянках при сильном ветре устраивали заслон — каркас из палок с наброшенной на него палаткой. На местах промыслов бытовали и более капитальные пост­ройки для жилья. Так, в конце XIX— начале XX в. В. Н. Тюшов дал описа­ние двух промысловых жилищ итель­менов. Одно из них встречено у рыба­ков с. Сопочного: «Юрта (временное осеннее жилье). . представляет собою полую четырехгранную пирамиду, со­ставленную из длинных жердей, при­крытых сверху корой ветлы и травой, которыя.. . задавлены рядом таких же длинных, но более тонких палок. В центре она вышиною до 2.5 сажен, в то время как стороны ея — до двух сажен. Наверху, в центре, между жер­дями имеется небольшое отверстие для выхода дыма. Входное отверстие.. . закрывается на ночь (для теплоты) сколоченной из досок крышкой. Дверь эта прилегает неплотно, и потому большой теплоты. . . в зимнее время ожидать нельзя, если не поддерживать в юрте постоянного огня, который обыкновенно разводится посредине. . . По стенам, во многих жердях вколо­чены деревянные колышки (спицы) для развешивания одежды и других вещей, а на полу (земляном) вдоль стены — доски, играющия роль скамей» [199, с. 327—328].

Временная постройка другой кон­струкции была встречена им у итель­менов с. Коврана. Она представляла собой двускатный шалаш, со всех сто­рон покрытый травой. Входом в него служила узкая невысокая дверь, ско­лоченная из двух досок. Она держа­лась на деревянных петлях. На сере­дине постройки имелось отверстие, служащее для выхода дыма. Очаг рас­полагался в центре, над ним при по­мощи кольев укреплялась палка (по­перечина), на которую подвешивали крючки для чайников и котлов. Пола не было [там же, с. 425].

До 50-х гг. нашего столетия на местах промыслов, во временных по­селениях обычно строился один боль­шой шалаш (юрта), внутри которого каждая семья размещалась в отдель­ной палатке или пологе. Устройство каркаса юрты аналогично каркасу вы­шеописанной землянки. Отличие со­стояло в том, что на каркас летнего жилища сначала настилался слой коры тополя, затем — сухой травы. Все покрытие скреплялось жердями. Шалаш имел дощатую дверь. Очаг об­кладывался бревнами, над ним подве­шивали жерди для сушки одежды и обуви. Около очага устанавливали стол и скамейки. Окон и пола не было. На землю настилали высушенную траву, которую по мере загрязнения сменяли свежей.

На местах зимних промыслов стро­или жилища той же конструкции, что и летние, только снаружи обло­женные дерном. На фронтонах крыши делали небольшие окна. В помещении устанавливали железную бочку с про­рубленной дверцей и трубой, исполь­зуя ее в качестве печи; вдоль стен ставили нары, в центре — стол со ска­мейками.

У ительменов с. Сопочного продол­жали бытовать промысловые шалаши пирамидальной формы, встреченные еще В. Н. Тюшовым в конце XIX в. [там же, с. 327—328]. За последние 40—50 лет произошли некоторые изме­нения в устройстве такого рода шала­шей. Основой пирамидальной пост­ройки стал венец из бревен, сложен­ный «в лапу». На нем делали углуб­ления для восьми наклонно постав­ленных бревен, скрепленных вверху. На эти бревна горизонтально приби­вали жерди, на которые укладывали кору деревьев и траву. Все прикрытие сверху придерживалось поставлен­ными вертикально жердями.

Охотники на пушного зверя, кото­рым приходилось часто переезжать с места на место, в качестве времен­ного жилья стали использовать пару­синовые палатки с небольшой печкой- камином, сооружать палатки и на ры­балках. Устанавливали их внутри юрты в основном для защиты от кома­ров и мошек. В настоящее время на местах промыслов построены утеплен­ные охотничьи избушки.

Хозяйственные и подсобные постройки.

Некоторые хозяйственные постройки по своей конструкции очень схожи с жилыми. Так, в XVIII в. на летних промыслах делали травяные шалаши, «которые по-камчатски бажабаж, а по-русски барабарами называются В них они по большей части есть варят и рыбу чи­стят в ненастную погоду, а казаки соль варят из морской воды» [107, с. 3771. Эти постройки аналогичны временным шалашам, которыми поль­зовались в пути для ночлега.

 

Амбар на сваях (камчадалы), с. Малка, 1967 г. Фото Н.К. Стариковой.

Амбар на сваях (камчадалы), с. Малка, 1967 г. Фото Н.К. Стариковой.

В связи со строительством изб русского типа балаганы стали служить преимущественно хозяйственными по­стройками. В начале XX в. В. Л. Ко­маров отмечал: «Там, где русское вли­яние сильнее, балаганы перестают слу­жить жильем, и, сообразно этому, вер­хнее помещение их превращается в ам­бар для хранения юколы и теряет открытую часть платформы, окружаю­щей жилое помещение у балаганов» [102, с. 414].

Для хозяйственных нужд итель­мены строили срубные амбары, кон­струкция которых заимствована от русских [199, с. 156].

С распространением среди итель­менов нового занятия — животновод­ства почти на каждой усадьбе поя­вились постройки для скота, хотя и самые примитивные. «Помещения для скота, так называемые. . . стаи, пред­ставляют собою где крытые, а где и некрытые срубы, с температурой на­ружного воздуха» [там же, с. 408]. Усадебные постройки были много хуже жилых домов. Хлева или вовсе отсут­ствовали, или представляли собою плоскую кровлю на четырех столбах, на которой зимой находился запас сена. Внизу стояли коровы, причем от ветра и стужи не было другой защиты, кроме снежных сугробов, легко образующихся около построек. Лошадей ительмены привязывали к плетню без всякой защиты от снега и пурги, а ездовых собак летом привя­зывали где-либо за деревней, по воз­можности у самой воды [102, с. 413].

 

Амбар на сваях (камчадалы), с. Малка, 1967 г. Фото Н.К. Стариковой.

Срубный амбар, с. Сопочное, 1940 г. (но Л. В. Дзерожинскому).

Распространенной хозяйственной постройкой, бытовавшей до 50-х гг. нашего столетия, был амбар. Сруб его стоял, как правило, на небольших сваях. Бревна скреплялись «в угол», крыша в большинстве случаев была «самцовой» конструкции. «Самцы» (это продолжение бревенчатой стены вверх треугольником) служили опорой для продольных слег и жердей. Вер­шины обоих треугольников соединя­лись толстым бревном «князьком». По­толка не было, а на его уровне на балках делали настил, на котором хра­нили в зависимости от сезона зимнюю или летнюю одежду и обувь, материал для их пошива, берестяную утварь и т. д. Кровельным материалом слу­жила трава, скрепленная жердями.

Амбар подобной конструкции, по мнению группы авторов книги «Хо­зяйство и быт русских крестьян», очень древнего происхождения и в XVII— начале XX в. был известен преиму­щественно северным и                                               централь­

ным районам России [34, с. 128]. Воз­можно, выходцами из этих районов он был перенесен на Камчатку.

Наиболее распространенными были небольшие амбарчики с полом и крышей на сваях высотой в 1-1.5 м, имеющие сруб в 3-4 венца. Назначе­ние их аналогично большим амбарам До недавнего времени                                              бытовали

«шайбы»-ящики, представляющие собой срубы в 4-5 венцов из коротких бревен и покоящиеся на сваях высотой около двух метров. Иногда их распо­лагали на деревьях, прикрывая горбы­лями, жердями и придавливая сверху камнями или бревнами. Такие храни­лища ставили и в поселениях, и на местах промыслов.

Из подсобных сооружений в 20— 50-е гг. XX столетия известны пост­ройки для скота. Это каркасные сооружения, обложенные дерном, с соло­менной крышей, под которой хранили запасы сена. Внутри помещение разде­лялось изгородью из жердей на сто­лько отделений, сколько в хозяйстве имелось голов скота. В настоящее время в личных хозяйствах ительме­нов скота нет.

В послевоенное время в некоторых хозяйствах ительменов появились коп­тильни. Это обычно небольшая пост­ройка в 3 или 4 кв м, каркас которой обтянут толыо или мешковиной, внут­ри в один или два ряда укрепляют жерди, на которые развешивают рыбу. Внизу роют яму для костра.

До 50-х гг. нашего столетия на местах заготовок или в поселениях встречались специальные постройки для копчения кипрея — круглые ямы диаметром 1.5—2 м, над которыми устанавливали полусферические кры­ши. Их покрывали корой, затем тра­вой, сверху засыпали землей. Внутри делали настил из тонких жердей, на который укладывали для копчения сердцевину кипрея. При значительных заготовках сооружали коптильни больших размеров, делали двойные настилы, поставленные один над дру­гим [ 191, с. 65—68].

Все вышеописанные хозяйственные постройки в настоящее время почти перестали бытовать; сохранились лишь маленькие амбарчики и вешала на рыбалках сел Хайрюзово и Ковран. При современном быте отпала необ­ходимость в строительстве хозяйствен­ных построек, а запасы продуктов, одежда и обувь, различные предметы быта хранятся в кладовых и в под­полье, которые имеются при каждом доме. Все белье, постельные принад­лежности и т. п. уложены в чемоданы и сундуки, которые стоят обычно под кроватями или поставлены один на другой у стены и прикрыты накидкой.

Сушила, вешала и другие постройки для заготовки продуктов.

Основной пост­ройкой, служащей для вяления рыбы, был балаган. Только в начале XVIII в. он одновременно служил в качестве летнего жилища и помещения для хра­нения заготовленных продуктов, а под крышей вялили рыбу. Позднее прои­зошла некоторая дифференциация в его назначении и появилось несколько разновидностей балаганов. В. Л. Ко­маровым было отмечено три типа: 1-й — для жилья — балаган старин­ной конструкции; 2-й — в качестве амбара; 3-й — для вяления рыбы. По поводу последнего он писал: «Бала­ганы третьего типа. . представляют собою только систему вешал, над кото­рыми, защищая их от дождя, возвы­шается амбарчик» [102, с.414]. Стол­бы в среднем ряду у таких балаганов были высокими и служили опорами для стропильной крыши. Фронтонные части оставались открытыми для сво­бодной циркуляции воздуха. На бал­ках на некотором расстоянии друг от друга укладывались жерди, на кото­рых развешивали разделанную рыбу. Под любым балаганом на высоте 1-3 м строили жердяной настил, кото­рый держался на бревнах, уложен­ных на столбы с развилками. Послед­ние вкапывались рядом со сваями для балагана. Под настилом в плохую по­году разделывали рыбу. На него же ставили нарты, клали снасти [191, с. 67—68].

В поселениях рядом с жилищем, на рыбалках недалеко от берега реки строили вешала, представляющие со­бой прочно вкопанные четыре столба, на которых покоились два тонких брев­на. На такие вешала высотой около 2 м ставили нарты, летом на них сушили сети и другие снасти. Иногда поперек бревен клали жерди, на кото­рые развешивали рыбу для вяления.

На местах промыслов, кроме посто­янных, имелись и временные вешала, Устройство их такое: на четыре опор­ные стойки, каждая из которых пред­ставляла треножник из рогулек, клали два бревна, а поперек последних — жерди. На них вялились рыба и икра.

Из сборника «История и культура ительменов», 1990

Читайте также: