ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:


Самое читаемое:



» » О генетике и сионизме
О генетике и сионизме
  • Автор: Prokhorova |
  • Дата: 24-07-2014 14:53 |
  • Просмотров: 3147

Рассказ о массовых переходах не евреев в иудаизм тема многих исследований. Показателен, например, такой важнейший и весьма необычный итог еврейского миссионерства, как обращение огромного Хазарского каганата[1]. Представление о небы­валых масштабах иудаизации порождает вопросы, на которые уже сейчас надо дать ответ.

А вопросы напрашиваются следующие. Мы увидели, что в ходе миссионерства ряды приверженцев Яхве попол­нились людьми самого различного этнического происхож­дения. В их числе оказались не только европеоидные иду- меяне, адиабенцы, химьяриты и берберы, но даже негроиды фалаша. Что теперь мешает думать, что эти «гои», как назы­вают инородцев «сионские мудрецы», припав к еврейству, не разрушили сей национальный монолит, подразбавив его своей кровью? Ведь перешедший в иудаизм автоматически становился евреем, в чем не было отказано даже эфиопам.

Это еще не все. Есть и более крамольный вопрос. Ино­гда слово «еврей» («иври», «гибри», «хибер») переводят как «перешедшие». Не означает ли это, что евреи (страшно даже подумать!) «перешли» в монотеизм, подобно прочим гоям, т.е. изначально были прозелитами, усвоившими свою религию в том же Египте времен Эхнатона или где-нибудь еще? И были ли они вообще нацией, т.е. сообществом лю­дей, спаянных кровными узами? Быть может, это просто коллектив единоверцев — интернациональная секта почи­тателей единого Бога?

Традиционная точка зрения на этот счет отрицает воз­можность зарождения евреев иначе, чем из «семени Ав­раамова», представляя их сообществом родственников. Однако уже сама Библия этому противоречит. А. Кестлер приводит мнение М. Фишберга на этот счет: «Начи­ная с библейских времен, с самых начал образования пле­мени Израилева они уже состояли из различных расовых элементов... В Малой Азии, Сирии и Палестине жили в те времена различные народы: амориты, рослые блондины- долихоцефалы; смуглые хетты, состоявшие, возможно, в родстве с монголами, негроиды-кушиты и многие другие. С ними древние евреи смешивались, как явствует из мно­гих текстов в Библии»[2].

То же самое утверждал и сам А. Кестлер: «Сколько бы пророки ни возвышали голос против «женитьбы на доче­рях чужих богов», неразборчивых израильтян это не от­пугивало, к тому же дурной пример подавали сами вож­ди. Первый патриарх Авраам сожительствовал с египтян­кой Агарью, Иосиф взял в жены Асенефу, которая была не только египтянкой, но и дочерью жреца; Моисей женился на мадианитянке Сепфоре; Самсон, герой еврейского наро­да, был филистимлянином; мать царя Давида была моави- тянкой, а сам он женился на принцессе Гессурской; а что касается царя Соломона, сына хеттеянки, то о нем в Биб­лии сказано следующее: «И полюбил царь Соломон многих чужестранных женщин, кроме дочери фараоновой, Моави- тянок, Аммонитянок, Идумеянок, Сидонянок, Хеттеянок» (3-я Цар., 11:1). Этой «скандальной хронике» нет конца. Библия не оставляет сомнений, что примеру царей следо­вали все, кому не лень. К тому же библейский запрет брать в жены неевреек не распространялся на женщин, захвачен­ных в ходе военных действий, — а таких хватало. Вавилон­ское пленение тоже не способствовало расовой чистоте: даже выходцы из священнического сословия женились на нееврейках.

Коротко говоря, к началу Рассеяния израильтяне уже представляли собой общность, состоящую из различных расовых элементов. То же самое относится, конечно, к большинству наций, о чем было бы даже излишне упоми­нать, если бы не живучий миф о библейском племени, со­хранившем в веках расовую чистоту»[3].

Получается, расово чистая еврейская нация уже изна­чально существовала лишь в головах тех, кто ее придумал.

Вспомним теперь об утрате иудаизмом былой попу­лярности на волне расцвета христианской пропаганды. Если количество евреев радикально уменьшилось за счет перехода в христианство, то не говорит ли это о еврейском прошлом арабов, испанцев, итальянцев, немцев и бог зна­ет кого еще?

Не говорит ли это о том, что у многих из нас есть шанс на поверку оказаться евреем?

Можно вспомнить еще об одном перевоплощении «пе­решедших». Я имею в виду обширную афганскую общ­ность — пуштунов (примерно пятнадцать миллионов чело­век в Афганистане и Пакистане). Немногим известно, что некоторые из пуштунских племен, иначе называемых пата­нами (патхан, пашту), соблюдают обряды и обычаи, восхо­дящие к иудейским. К их числу следует отнести, например, почитание субботы (Шаббат). В этот день они не работа­ют, не готовят пищу, не занимаются домашним хозяйст­вом. Перед шаббатом они пекут 12 хал (традиционные ев­рейские лепешки), чтобы славить этот день по еврейско­му обычаю.

Еще у патан, как и у евреев, есть традиция зажигания субботних свечей.

Также патаны придерживаются традиций кашрута, т.е. не едят конину и верблюжатину, как это предписыва­ется и евреям. Патаны делают обрезание. Но делают они его не так, как это можно было бы предположить исходя из их принадлежности к мусульманству, а по еврейскому обычаю, т.е. на восьмой день жизни ребенка. Напомню, у мусульман обрезание делается по усмотрению родителей в связи с наступлением совершеннолетия ребенка, т.е. с семи до пятнадцати лет.

В законах патанов есть понятия о «чистом» и «нечис­том» и о необходимости очищения. Так, женщинам пред­писывается не вступать в контакт с мужем в течение семи дней после менструации. По истечении этого срока они мо­ются в реке, проходя церемонию очистки. Примерно то же самое можно наблюдать и в традициях евреев.

Сами патаны причисляют себя к потерянным «деся­ти коленам Израилевым». Существуют и соответствующие предания об их происхождении. В арабских хрониках есть упоминание о сыне царя Саула, Иеремии, у которого родил­ся сын по имени Афган. Якобы потомки этого Афгана пере­брались спустя много веков на территорию Афганистана, где и встретились с арабами, когда те начали распростра­нять там свое влияние. Согласно хроникам, предводитель патанов, Киш, прямой потомок Афгана, выслушав доводы военачальника арабов Халида ибн Валида, принял ислам, взяв себе мусульманское имя Абдул ибн Рашид. Под этим именем он и прославился как гроза неверных и любимец самого пророка Мухаммеда. Будто бы именно пророк дал ему прозвище «пуштун», что на сирийском наречии якобы означает «рулевой»[4].

Так это или нет, но то, что пуштуны или какая-то их часть в прошлом придерживались какой-то формы иудаиз­ма, не подлежит сомнению.

Легко представить, какой удар по их национальному самолюбию может нанести это открытие. В особенности по самолюбию тех пуштунов, которые составляют ядро ис­ламской организации «Талибан», известной своим нерав­нодушным отношением к еврейству.

Да и сами евреи будут не в восторге от такого родства.

Впрочем, нас интересует другое. На этом примере от­четливо видно, что человеческие общности в древности были подвержены частым сменам религиозной ориентации, вместе с которой менялась и этническая принадлежность. Аборигены Афганистана и Пакистана, приняв иудаизм, ста­ли евреями. Затем, с приходом арабов, превратились в му- сульман-пуштунов, чтобы подвергнуть обструкции ту веру, адептами которой они сами были еще вчера. Кто они по национальности? Бог весть. То же и с эфиопами, которые вначале стали евреями — фалаша, а затем, подвергшись христианизации, превратились в фалашмура-христиан, не утративших, впрочем, пиетет (во многом показной, конеч­но, учитывая желание эфиопов сменить место жительства на более пристойное) к религии предков[5].

Получается, национальную принадлежность можно ме­нять как перчатки, вместе с религиозными предпочтения­ми. Есть ли возможность построить в таких условиях на­циональную историю? Тут даже не имеется в виду только история евреев.

В общем, как бы ни старались сами евреи и ортодок­сальные историки убедить человечество в обратном, на­циональная идентичность древних израильтян, их изна­чальная «особость», находится под большим вопросом.

Можно подойти к этому же выводу с другой сторо­ны — путем выявления так называемого еврейского типа внешности. Оказывается, сделать это непросто, если вооб­ще возможно. Даже современные евреи с трудом поддают­ся идентификации, несмотря на то, что имеется куда боль­ше оснований считать их этносом, чем древних израиль­тян. Есть, конечно, определенный типаж, так называемый семитский тип — характерный высокий нос с горбинкой, узкое лицо, длинноголовость (долихоцефалия), темные во­лосы, но он характеризует лишь часть евреев, притом —- не самую многочисленную. Имеются в виду в первую очередь сефарды — евреи испано-арабского происхождения. Уже немецкие или, лучше сказать, восточноевропейские евреи, так называемые ашкенази, представляют собой другой ан­тропологический тип, являясь большей частью брахицефа­лами, т.е. короткоголовыми. Варьирует и цвет волос. У аш- кеназов он может быть русым и даже рыжим.

В то же время сефардский тип (считающийся типично семитским) может относиться и к некоторым нееврейским народам, например к армянам.

Подавляющее же число евреев по внешнему виду прак­тически неотличимо от населения стран их пребывания, иногда даже обладая общим с ним этнонимом. Взять хотя бы тех же восточноевропейских евреев — ашкеназов. «Аш- кеназ» — так в некоторых источниках именуется древняя Германия.

На сложность идентификации евреев по внешним при­знакам указывают многие исследователи. Мнение Рафаэла Патаи: «Данные физической антропологии показывают, что, вопреки распространенному мнению, никакой еврейской расы не существует. Антропологические измерения групп евреев в разных частях мира доказывают, что они сильно отличаются друг от друга по всем существенным характе­ристикам облика и сложения: ростом, весом, цветом кожи, формой черепа, строением лица, группами крови и т.д.»[6].

Куда все-таки деть данные повседневного опыта, соглас­но которым еврей легко распознается по каким-то едва уло­вимым признакам или по их сочетанию? «Укоренившееся мнение, что евреев или, по крайней мере, некоторые еврей­ские типы можно мгновенно распознать, — отмечал А. Ке- стлер, — нельзя просто так отвергнуть, ведь его правоту как будто доказывает наш каждодневный опыт. Данные антро­пологии явно расходятся с обывательской практикой»[7].

Однако это внешнее своеобразие едва уловимо. При бо­лее близком рассмотрении оказывается, что понятие о ти­пичном, «расово чистом», еврее распадается на ряд с тру­дом сопоставимых между собой представлений. Речь идет о крайних, наиболее выразительных типах. Именно типах, потому что по отдельным признакам — рост, форма голо­вы, носа, цвет волос, цвет кожи — еврея не идентифици­ровать.

Взять хотя бы вышеупомянутый «высокий нос с гор­бинкой». Далеко не все евреи, как оказалось, обладают этим достоинством. По подсчетам Фишберга, приведен­ным А. Кестлером, счастливыми обладателями таких но­сов оказались лишь 14 процентов евреев Нью-Йорка. В то же время есть нации, где подобный нос встречается гораз­до чаще, чем у евреев. В качестве примера можно привести жителей Кавказа. А еще высокие орлиные носы — отличи­тельный признак индейцев Северной Америки[8].

Не являются специфически еврейскими и другие ан­тропологические характеристики, взятые по отдельности.

В целом же можно сказать, что разнообразию антропо­логических типов и черт евреев может позавидовать любая нация. Все они сложились под влиянием обстоятельств и факторов среды. Если «голос крови» и имел ко всему это­му отношение, то отнюдь не как детерминант. Выделить ка- кой-то один типаж или устойчивый образ из этого масси­ва и использовать его в качестве мерила идентичности не представляется возможным.

В свое время — я имею в виду начальный период созда­ния государства Израиль на палестинских территориях — это породило многочисленные трудности в идентифика­ции поселенцев, прибывающих в Землю обетованную. Не готова была «родина» раскрыть свои объятия для «гоев». Возникла необходимость ab haedis segregare oves (отделить овец от козлищ). Задействованы были такие серьезные нау­ки, как молекулярная биология и генетика. Раз уж евреи — это нация, — рассуждали руководители молодого государ­ства, — значит, религиозных предпочтений недостаточ­но для их идентификации. Эдак любой желающий, приняв иудаизм, сможет, не дай бог, стать гражданином Израиля, не хлебнув ужасов жизни в диаспоре. Надо было изыскать простой и, по возможности, близкий к научному, способ отличить еврея от нееврея в общей массе репатриантов, скажем, путем взятия крови на анализ или выявляя отпе­чатки пальцев.

Программа, однако, немедленно столкнулась с серь­езными трудностями. Не была найдена ни одна из харак­терных особенностей еврейства. Ни болезней, присущих только евреям, ни каких-то особенных еврейских отпечат­ков пальцев...[9]

Кое-что «накопали» генетики. Выяснилось, что мужчи- ны-евреи всех стран по генетическому составу Y-хромосо- мы ближе друг к другу, чем к представителям других на­циональностей. Исключение составили лишь евреи Индии и Эфиопии, находящиеся с представителями титульных на­ций в более близком родстве, чем с евреями других стран. Некоторым особняком стоят и ашкеназы. Их геном, по вы­ражению исследователей, «содержит от 30 до 60 процен­тов примесных генов европейцев». Но все равно, настаива­ют ученые, они ближе к другим группам евреев (мизрахам и сефардам), чем к европейцам.

Казалось бы, ничего сногсшибательного. То, что евреи представляют особую этническую общность, так же как русские, итальянцы, французы, давно всем известно. Одна­ко реакция на эту банальность была явно неадекватной.

Что тут началось! Ликованию не было границ. Тот­час было объявлено, что евреи через века пронесли «гены праотцев», что наконец-то наука доказала справедливость библейских сказаний. Газеты запестрели заголовками типа: «Генетики подтвердили библейскую версию происхожде­ния евреев». Дошло до того, что объявили даже дату раз­деления еврейских племен на ирано-иракскую (мизрахи) и европейскую (сефарды, ашкеназы) ветви — две с полови­ной тысячи лет назад. Не за горами — «научное» обосно­вание сотворения мира Богом за шесть дней около шести тысяч лет назад.

Как и следовало ожидать, появились выводы о проис­хождении евреев именно из районов их нынешнего прожи­вания — Ливана, Сирии, Иордании и сектора Газа. Дескать, генетика это установила. Абсолютно не ангажированно. Как она это сделала — догадаться нетрудно. Опять-таки путем сравнительного анализа геномов израильтян и их ближне­восточных соседей — палестинцев. Выяснилось, что по­следние состоят с израильтянами в очень близком родстве. В гораздо более близком, чем даже со своими братьями — мусульманами. А раз так — сообразили ученые — значит, и прародина у них одна — Палестина. При этом упускается из виду, что, согласно другой теории, правда, не менее со­мнительной, арабы были в тех краях «понаехавшими», т.е. захватчиками.

Как видно, без стремления любыми путями обосно­вать еврейское присутствие на занятых территориях здесь не обошлось.

Есть и еще кое-что, свидетельствующее о далеком от науки, если не чисто заказном, характере сделанных выво­дов. Все они, если присмотреться, базируются на предпо­ложении, что когда-то популяция евреев была генетически однородной и имела прародиной Палестину. На эту мысль наводит уже сам тезис о разделении еврейства на две вет­ви. Понятно, что разделиться оно могло лишь при условии, что до этого было этническим монолитом. Но ведь это и стало результатом исследований! То есть предпосылка ис­следования выдвигается в качестве его итога! Классиче­ский пример «круга в доказательстве». Генетика здесь нуж­на лишь для того, чтобы придать наукообразие древней, как мир, идеологеме.

Что касается палестинской прародины, на которую якобы также указывает «беспристрастная» наука, то и здесь сплошные домыслы. Прародина эта, по мнению исследова­телей, вытекает из сходства геномов израильтян и арабов (сейчас установлено, что они ближе к иракцам, чем к па­лестинцам). Однако, наоборот, именно из представления о палестинской прародине вытекает «родство» израильтян с арабами. Ведь не обо всех евреях здесь речь, а только о мизрахах — ирано-иракской их ветви. Держа в уме пред­ставление о палестинской прародине, ученый неосознан­но (или сознательно) выделяет из еврейства его ближнево­сточный филиал, т.е. мизрахов, чтобы затем на основании их генетического сходства с арабами заявить о палестин­ской прародине. Круг замкнулся.

Попробуйте представить, какой будет прародина евре­ев, если в качестве мерила их идентичности выбрать аш- кеназов. Правильно, Восточная Европа. Ведь ашкеназы так же близки по своему набору генов коренным жителям этих краев, как и мизрахи арабам.

Кстати, именно благодаря близости ашкеназов обита­телям Восточной Европы и отдаленности от других еврей­ских подгрупп задолго до пресловутых экспериментов сло­жилось мнение о хазарской прародине как о втором, вос­точноевропейском, центре формирования еврейства.

С палестинской же прародиной связан один неприят­ный для сионистов момент. Не доставило им радости род­ство с арабами, вытекающее из этой идеи. Но ради завет­ной мечты — обретения Земли обетованной — пришлось, как говорится, перешагнуть через себя и поверить в «тор­жество науки».

Впрочем, не всем это удалось. Бывший одно время главным раввином Израиля Шломо Амар остался на по­зиции духовного, а не биологического своеобразия евреев: «Еврейство — понятие не генетическое». Дали о себе знать минусы «народности» евреев.

Или такой эпизод. В 2010 году члену правления Бун- десбанка Тило Сарразину досталось от общественности за упоминание о «еврейском гене». «Все евреи разделяют оп­ределенный ген. У басков есть ген, который делает их не такими, как все. Культурные особенности народа — это не миф, они определяют действительность Европы», — зая­вил он в интервью. На самом деле вполне невинное замеча­ние. Скорее всего, понятие «ген» здесь употреблено в пере­носном смысле — просто в качестве набора национальных особенностей. Однако же обвинения в расизме и антисе­митизме последовали незамедлительно. Причем не толь­ко от лидеров Германии, но и от представителей еврейских организаций. «Тот, кто определяет евреев по генам, страда­ет манией расизма», — заявил лидер общины немецких ев­реев Штефан Крамер.

То, что выводы генетиков не всем пришлись по душе, вполне закономерно не только по причине вытекающего из них нежелательного родства. Многие восстали против их упрощенного понимания в духе представлений о «еврей­ском гене». Если быть абсолютно объективным, — и это признают сами генетики — то не существует генов, кото­рые бы определяли национальность. Имеются лишь разли­чия в частоте появления тех или иных генов у представи­телей разных национальностей. Выражаясь популярно, от­сутствие специфически «еврейского» набора генов так же не говорит о том, что перед вами «гой», как и наличие его не говорит о том, что перед вами еврей.

Иначе говоря, не существует ничего такого, что позво­лило бы определить в человеке еврея, не заглядывая в его паспорт и не проверяя знание Торы.

Думаете, поиски «еврейских генов» на этом прекра­тились? Напротив, это даже их подстегнуло. Перефрази­рованное изречение Трофима Денисовича Лысенко, по­ставленное заголовком данного раздела, как нельзя более подходит к данной ситуации. Обслуживая в Израиле на­циональную идею, генетика полностью соответствовала данной в нем характеристике. Когда не была найдена ни одна из расовых особенностей, в ход пошли обычные для этой ситуации псевдоисторические экскурсы. Ученые, по­добно раввинам, превратились в толкователей Библии.

Впрочем, было нечто, что стимулировало поиски «ев­рейских генов» и помимо идеологических целей. Вряд ли ученые пошли бы на откровенный подлог даже во имя бла­городной задачи национального строительства. Думаю, им не давали покоя факты действительной интеллектуальной развитости евреев[10]. Им и в голову не приходило, что объ­яснить эти факты можно не с точки зрения наделенности их геном «богоизбранности», а с точки зрения того, что на традиции и менталитет нации сильный отпечаток накла­дывают длительные занятия той или иной профессиональ­ной деятельностью.

Впрочем, может, и приходило, но смириться с этой мыслью было тяжело. Очень уж хотелось выглядеть пред­ставителем расы небожителей.

Влияние факторов окружения и профессиональной деятельности на этнические характеристики хорошо про­слеживается с помощью следующей мыслительной модели. Если коллектив людей разных национальностей будет ве­ками заниматься некой интеллектуальной деятельностью, скажем, банковским делом, взиманием налогов или от­правлением религиозных культов, избегая при этом по по­нятным причинам браков «на стороне», то в конце концов он приобретет гомогенность и сложится в некое подобие «народа» со всеми присущими этому феномену атрибу­тами — единой культурой, религией, обычаями, ментали­тетом. Даже свой язык выработается. В конечном итоге у него появится и своя «национальная» история, уходящая своими корнями в «невероятно далекое» прошлое, и собст­венное «этническое» наименование. А что тут особенного? Даже футбольная команда имеет свою историю. Разуме­ется, (опять-таки в силу тенденции к скрещиванию имен­но внутри коллектива) и частота появления людей с повы­шенным интеллектом здесь будет несколько выше, чем в популяциях, в силу различных причин занимающихся ме­нее квалифицированным трудом, что не говорит, конеч­но, о том, что такая картина будет наблюдаться постоянно. В конце концов, все, что имеет начало, имеет и конец.

Что мешает считать, что евреи претерпевают имен­но такую эволюцию? Ничего. И, думается, никакого влия­ния на выработку особого «еврейского гена», такая эво­люция не окажет. Разве что придаст облику и привычкам «скитальцев» некоторое своеобразие, позволяющее ино­гда отличить их от простых смертных. А еще (параллельно с повышением числа особей с повышенным интеллектом) увеличит в популяции процент уродств и слабоумия — не­избежное следствие внутривидового скрещивания, что мы и наблюдаем сейчас среди евреев.

Понимание всего этого привело к затуханию активно­сти в сфере поисков «еврейского гена». В конце концов, идентификация прибывающих на Святую землю стала про­изводиться старым, «дедовским» способом. Принадлеж­ность к еврейству стали определять по матери и опять-таки по исповедуемой религии. Излишне говорить, что этот бю­рократический способ далеко не идеален.

На первых порах существования израильского госу­дарства провал исследований по выявлению «еврейской ДНК» породил демократические тенденции в определе­нии принадлежности к еврейству прибывающих. По сви­детельству Шломо Занда, «в ходе первой переписи насе­ления, проведенной 8 ноября 1948 года, жители Израиля сами заполняли анкету, в которой указывали свою нацио­нальную и религиозную принадлежность; эти декларации стали основой их гражданской регистрации. Таким обра­зом, израильское государство втихую превратило в евре­ев многочисленных членов семей, родители которых, ска­жем так, не непременно исповедовали иудаизм. В 1950 году данные о новорожденных все еще заносились в специаль­ные бланки без указания национальности и религии; прав­да, эти бланки существовали в двух вариантах — на иврите и по-арабски. Ребенок, чьи родители заполняли ивритский бланк, автоматически признавался евреем»[11].

В 1956 году после отступления из Синая была предпри­нята попытка еще радикальнее демократизировать процесс репатриации. «В марте 1958 года, на фоне снизившегося накала национальных чувств, Исраэль Бар-Иехуда, тогдаш­ний министр внутренних дел, видный представитель лево­го сионистского лагеря (один из лидеров партии «Ахдут Ха-Авода»), издал внутриведомственную директиву, со­гласно которой «человек, искренне провозгласивший себя евреем, будет зарегистрирован как еврей без предъявления дополнительных доказательств»[12].

Однако нововведения эти быстро потонули в хоре воз­мущенных голосов. Указанную поправку отменил тогдаш­ний руководитель израильского государства Давид Бен- Гурион. Он решил, что человек не может стать евреем исключительно по желанию, чем в очередной раз проде­монстрировал неистребимость расового комплекса у изра­ильтян (как, впрочем, и у многих других народов).

Так же, как и антропология с генетикой, лингвистика не дает повода для торжества еврейской национальной идеи. Современный еврейский язык (иврит), считающийся древ­ним языком евреев, как разговорный язык возник совсем недавно, в XX в., в ходе переселения евреев в Палестину. В изгнании же они пользовались языком своих, так сказать, «поработителей». В Испании это был ладино, в Германии — идиш, на Руси, как вы, наверное, уже догадались — русский (иногда, правда, переходящий в тот же идиш).

Впрочем, одесский жаргон евреев несколько от русско­го отличается. Как и ладино с идишем — от испанского и немецкого.

Даже в древнюю эпоху разговорным языком евреев был арамейский. Существовали, правда, тексты на иврите, но ими пользовались немногие. В первую очередь в их чис­ле можно назвать масоретов (хранителей традиций). В эпо­ху Средневековья на иврите были написаны тексты Каб­балы, комментарии к Библии и Талмуду, испанская поэзия (Йегуда Галеви, Ибн Эзра и др.)

То есть и языком евреи в большинстве своем не отли­чались и не отличаются от коренного населения «приютив­ших» их стран.

Обычно объясняют это следующим образом. Населе­ние Иудеи в изгнании просто растворилось в массе при­ютивших его народов. Лишь части из них удалось сохра­нить первозданный облик, тот самый семитский тип. Ну, или то, что считается «первозданным обликом».

Сходным образом объясняется и незнание еврея­ми «родного» языка. Ассимиляция, дескать, достигла та­ких пределов, что «несчастным» не удалось его сохранить. В силу, так сказать, гонений и погромов.

Как будто правдоподобно.

Но опять-таки как совместить все это с закрытостью еврейских сообществ, с резко отрицательным отношени­ем иудаизма к прозелитизму, с политикой изоляционизма, с запретом браков с иноплеменниками?

Как вообще в условиях гонений удалось сохранить религию праотцев, если не получилось сберечь даже род­ной язык?

В настоящее время все большую популярность завое­вывает следующая точка зрения. Политика изоляционизма, которой будто бы следовали евреи на протяжении всей ис­тории своего существования, — это миф, созданный «си­онскими мудрецами» с определенной целью — придать ев­рейству очертания нации. Лишь относительно недавно, — а именно, в начале нашей эры, если верить традиционной хронологии, — оно действительно замкнулось в себе, по­степенно обретая национальные черты. Я имею в виду не только пейсы и ермолки, но и своеобразный менталитет. Немало поспособствовала выработке национальных осо­бенностей профессиональная деятельность, которой евреи занимались веками, — торговля, ростовщичество, взима­ние налогов. Сыграла определенную роль и религия. Дума­ется, не таким узнаваемым был бы еврей, если бы иудаизм исповедовали и другие народы.

Процесс обретения евреями национального своеобра­зия еще и сейчас не окончен, несмотря на то, что ему при­дано ускорение формированием государства Израиль. Ло­гика раввинов при принятии доктрины изоляционизма была простой: какой же это народ, если в него могут пе­реходить все, кому не лень? Кто поверит, что евреи — это нация, если откроется правда о распространении иудаизма таким нехитрым и отнюдь не биологическим способом, как обращение в свою веру неевреев? О каких «кровных узах», объединяющих евреев всех стран, можно будет говорить в этом случае?

Именно потому, что христианство и ислам распростра­нялись не биологическим, а духовным способом, мы не на­зываем христиан и мусульман народами. Если допустить саму возможность распространения иудаизма не биологи­ческим, а духовным путем и одновременно отнять у евре­ев пальму первенства в его изобретении — вспомним еги­петского Атона-Адоная, — то у евреев не останется ничего, что отличало бы их от других народов. Соответственно, ис­чезнет и сама возможность называться народом.

Для чего же понадобилась «скитальцам» эта самая возможность? А вот для чего. На каком-то этапе своего су­ществования они поняли, что представив себя народом, к тому же — «гонимым», можно будет истребовать для себя территорию. Дабы, так сказать, отдохнуть от скитаний. Ведь только «народы» имеют право на территорию для по­строения государства, если следовать мировой практике. С этого времени прозелитизм перестает поощряться. При­мерную дату этой метаморфозы я уже назвал: это начало нашей эры.

Почему именно эта дата?

Потому что в это время христианство, завладев ума­ми тех, кто ранее припадал к язычеству и иудаизму, сде­лало невозможным дальнейшее распространение послед­него. С этого времени прирост евреев в мире резко пошел на спад. (На самом деле, конечно, уменьшилось количество не евреев, а тех, кто считал себя евреями, т.е. привержен­цев иудаизма). Обнаружилась пропасть между иудеями и всеми остальными. С этого времени иудаизм действитель­но начинает приобретать национальный характер. Начина­ют вырисовываться и контуры будущего государства Изра­иль. Пока, конечно, только в уме.

Очень помогла в этом Библия. Имея такой весомый ар­гумент, как наличие (пусть даже в далеком прошлом) собст­венного государства, в которое, как в некую тихую гавань, очень хочется «возвратиться» после долгих мытарств и ски­таний, можно было рассчитывать на большую благосклон­ность со стороны мирового сообщества. Пусть даже знание об этом государстве опиралось на такой ненадежный с на­учной точки зрения документ, как Святое Писание[13].

То есть именно дату рождения Иисуса следует пола­гать датой рождения еврейского народа. Упоминание же об Израиле на стеле Мернепты, датируемое XIII в. до н.э., вряд ли можно связывать с предками современных изра­ильтян. Она повествует о чем-то другом, о том, к чему, соб­ственно, я и пытаюсь докопаться.

Итак, мы подходим ко все чаще высказываемой идее конфессиональной основы еврейства. В свое время пона­добилось уничтожить знание об этом, замкнуться, отка­заться от миссионерства, дабы придать иудаизму «нацио­нальный» характер. В самом деле, о каком государствен­ном строительстве можно будет говорить, если выяснится, что евреи по своему происхождению — это всего лишь ре­лигиозное сообщество, если вообще не секта? Ведь не мо­гут же претендовать на обретение «исторической родины» хлысты, свидетели Иеговы или адвентисты Седьмого дня[14].

Главными из действий по приданию еврейству нацио­нального характера стали затушевывание фактов массово­го обращения неевреев в иудаизм в дохристианскую эпо­ху и выработка концепции, согласно которой евреи — это вечные странники («Вечный Жид»), неоднократно изгоняе­мые из родной земли за неуживчивость, гордыню, непри­знание Христа Спасителем и Мессией и его распятие[15].

Парадокс в том, что концепция эта разработана была как раз «гоями», т.е. христианами. Раввины ее только под­хватили, т.к. она соответствовала их державническим уст­ремлениям. Их усилия принесли свои плоды. Образ Вечно­го Жида, который скитается по свету, будто осенний лис­ток, гонимый ветром, понемногу стал овладевать умами.

По иронии судьбы «скитальцы» сами же и попались в расставленные ими сети. Их генетические (скорее даже — евгенические) исследования, нацеленные на отыскание маркеров своеобразия, дали обратный эффект, умудрив­шись подвести еврейство к той черте, за которой само его существование оказалось под вопросом. Думаю, многие из евреев во время Второй мировой войны мечтали стать не­отличимыми от представителей других наций, дабы избе­жать жерновов холокоста.

При этом подлинная наука не была продвинута ни на йоту.

Поначалу попытки представить евреев нацией и даже выделить в отдельный расовый тип вызывали лишь снис­ходительную усмешку. Но когда в это поверили, стало уже не до смеха. Ибо поверили в это в том числе и нацисты. А поверив, стали претворять в жизнь по-своему восприня­тые выводы из этой, на первый взгляд, безобидной сказки.

Впрочем, к тому, что известно об ужасах холокоста, до­бавить нечего. Да и не ставилась здесь такая цель. Единст­венное, что хотелось бы, так это продемонстрировать вы­кладки еврейских интеллектуалов периода зарождения фа­шизма, как две капли воды похожие на содержание более поздних нацистских пропагандистских роликов. Только с обратным знаком.

Вот, например, как обосновывал национальную иден­тичность евреев один из родоначальников сионизма, На­тан Бирнбаум (1864—1937), кстати говоря, первым упот­ребивший термин «сионизм»: «Невозможно объяснить умственные и эмоциональные особенности того или ино­го народа иначе, как при помощи естествознания. «Раса — это все», — говорил наш великий соплеменник лорд Би- консфильд (Бенджамин Дизраэли). Ведь в расовых особен­ностях заложена уникальность народа. Расовые различия являются источником национального многообразия. Из- за несхожести рас немец или славянин думает и чувствует по-другому, нежели еврей. Эта несхожесть позволяет так­же объяснить тот факт, что немец создал «Песнь о Нибе- лунгах», а еврей — Библию»[16].

Оказывается, на облик нации оказывают влияние не исторические коллизии, не география проживания, не язык с культурой, а биологическая наследственность, природа: «Природа порождала и продолжает порождать разнооб­разные человеческие расы, так же как она создает разные времена года и климатические условия»[17].

Как говорится, еврей — он и в Африке еврей. Эдакий «генный» детерминизм.

Мощная расовая подоплека сквозит и в воззрениях еще одного сионистского деятеля — Владимира (Зеэва) Жабо- тинского (1880—1940), который без обиняков заявлял: «Совершенно очевидно, что истоки национального чувства следует искать не в воспитании, полученном человеком, а в том, что предшествует воспитанию. В чем? Я изучал этот вопрос и нашел на него ответ: в крови. И этой точки зре­ния я придерживаюсь до сих пор. Чувство национальной принадлежности коренится в крови человека, в том расо- во-физическом типе, к которому он относится, и ни в чем ином... Душевное строение народа определяет физический тип человека в значительно большей степени, нежели ин­дивидуальные душевные наклонности... Поэтому мы не ве­рим в возможность духовной ассимиляции. С физической точки зрения немыслимо, чтобы еврей, в жилах которого течет чистая еврейская кровь без каких-либо примесей, об­рел душевные наклонности немца или француза, точно так же, как немыслимо представить себе негра, сумевшего пре­вратиться в белого человека»[18].

Опять тот же биологический детерминизм и связан­ные с ним противоречия. Я имею в виду негров-фалаша, су- мевших-таки наперекор «природе» и Жаботинскому стать «белыми людьми», т.е. израильтянами. И вот еще факт — очевидный, но почему-то ускользнувший от внимания Жа- ботинского и его последователей: уже внуки эмигрантов, прибывших, например, в Америку, теряют национальную идентичность, превращаясь в коренных американцев.

А что, собственно говоря, оставалось строителям ев­рейской идентичности, кроме биологии? Ведь им нельзя было опираться в своем творчестве даже на территорию, которая в отсутствие других цементирующих факторов могла послужить основой нарождающейся под их перья­ми конструкции. И на религию они не могли рассчитывать, хотя это едва ли не единственное, что действительно как- то объединяло евреев всех стран. Ведь это могло придать еврейству очертания религиозной общины, а это не совсем то, о чем грезилось.

К слову сказать, идеология «крови и почвы» была чрез­вычайно модным веянием на рубеже XIX—XX веков. Не­удивительно, что ее взяли на вооружение фашисты. Впро­чем, «взяли на вооружение» — не совсем точная редакция. Фашизм сам был ею порожден. Парадоксально, но факт: идеология, которую исповедовали (а, возможно, даже изо­брели) евреи, пробудила монстра, для которого они сами стали лакомым кусочком. «Из-за несхожести рас немец или славянин думает и чувствует по-другому, нежели еврей», — с этой формулой согласился бы сам доктор Геббельс.

Казалось бы, с разгромом фашизма теория «крови и почвы» должна была прекратить хождение по умам. Не тут-то было. Даже ужасы Второй мировой мало кого убе­дили в ее пагубности. Биологический детерминизм, разно­видностью которого она являлась, взят на вооружение со­временными националистами вместе со всеми вытекающи­ми из него глупостями. Достаточно вспомнить рекламный слоган времен правления президента Ющенко «Думай по- украшсью!», позволяющий допустить, что мышление укра­инца неподвластно законам логики.

Впрочем, как говорится, нет худа без добра, если, ко­нечно, можно воспользоваться этой формулой в данной си­туации. Я по поводу последствий войны. Мировое сообще­ство прониклось лишениями, выпавшими на долю еврей­ства, и решило предоставить ему территорию, где бы оно могло предаваться самоутверждению без опаски быть под­вергнутым гонениям. Холокост, таким образом, приблизил «возвращение».

Можно предположить, впрочем, что совсем не гуман­ными соображениями при этом руководствовались. Воз­можно, просто хотели избавиться от докучливого еврей­ского присутствия. То есть не евреям жаждали предоста­вить независимость, а себе самим от евреев, сослав их в очередное, но теперь уже почетное, гетто.

Впрочем, речь сейчас о другом. Думаю, ни у кого уже не осталось сомнений в том, что евреи по происхожде­нию не народ, а сообщество, процесс превращения кото­рого в народ еще далеко не окончен. Сообщество едино­верцев. Однако этим объясняется далеко не все. Остаются нераскрытыми причины огромного влияния этого сооб­щества на жизнь народов, а следовательно, сама его суть. Мало ли сект существовало в мире? Но сравнимо ли влияние, которое оказывали они на жизнь, с влиянием евреев? Даже тот факт, что еврейство являлось наиболее «продви­нутой» частью человечества, сам по себе ничего не объяс­няет, а только порождает очередной вопрос. Вопрос о при­чинах этой «продвинутости».

То есть отрицание этничности древних монотеистов не является настоящей целью данной работы. Оно вдоба­вок ко всему еще и оригинальностью не блещет, давно уже став для думающей публики секретом Полишинеля. На са­мом деле интересно выяснить происхождение упомяну­той «продвинутости». Каким путем выпестовались фено­менальные особенности евреев? Откуда у пустякового, как нам его представляют историки, народа мания величия? Она же должна быть как-то обоснована? Если исходить из предпосылки, что еврейство — это социальная группа, все таланты участников которой сформировались в процессе выполнения каких-то функций, то уместен вопрос: каковы эти функции, что это за социальная группа?

Именно эти вопросы являются ключевыми в разгадке феномена еврейства. Но без развернутой картины положе­ния и деяний «сынов Израиля» в прошлом найти ответы на них будет мудрено.

Георгий Катюк

Из книги «Израиль, которого не было, или Подлинная история еврейского народа»



[1]Необычность принятия хазарами иудаизма заключается в том, что произошло оно в период торжества христианства, когда иудаизм уже как будто успел превратиться в религию всеми отверженного племени и заинтересованность в его принятии должна была исчезнуть. Это, между прочим, порождает вопрос: не слишком ли далеко в прошлое «отброшено» начало истории христианства?

[2] www.bulgari-istoria-2010.com/booksRu/A_Kiestler_13_koleno.pdf

[3] www.bulgari-istoria-2010.com/booksRu/A_Kiestier_13_koleno.pdf

[4] Иногда «пушту» (пашт) переводят с еврейского как «рассеянные».

[5] Эфиопские фалашмура, как и фалаша, были некогда евреями. Но, в отличие от фалаша, их приверженность иудаизму не выдержала испытаний: они перешли в христианство монофизитского толка. Теперь в Израиле ломают головы, стоит ли предоставлять им гражданство. Вроде бы и «свои», а все-таки ренегаты.

[6] www.bulgari-istoria-2010.com/booksRu/A_Kiestler_13_koleno.pdf

[7] Там же.

[8] Там же.

[9] Даже болезни, считающиеся специфически еврейскими, встречают­ся и у представителей других наций. Так, например, болезнь Тея-Сакса (инфантильная идиотия с амаврозом), которой более всего подвержены евреи-ашкеназы (одно заболевание на шесть тысяч новорожденных), в одном случае из пятисот тысяч встречается и среди неевреев (показательно, что данная статистика характерна лишь для ашкеназов США). Для других «еврейских» болезней (болезнь Нимана-Пика, болезнь Гоше, синдром Блума, пентозурия и т.д.) разница в распространенности среди евреев и неевреев и вовсе невелика.

[10] При всем том, что количество евреев в мире невелико (0,25% человечества), они сыграли в истории заметную роль. По некоторым подсчетам, на их долю приходится 27% всех лауреатов Нобелевских премий и 50% чемпионов мира по шахматам.

[11] www.plam.ru/hist/kto_i_kak_izobryol_evreiskii_narod/index.php

[12]www.platn.ru/hist/kto_i_kak_izobryol_evreiskii_narod/index.php

[13] Принимая во внимание подобную заинтересованность, трудно отделаться от мысли, что этот «аргумент» мог быть внесен в Библию задним числом. А что, собственно, мешает так думать?

[14] Весь парадокс в том, что могут. В свое время именно одна из таких сект — пуритане, обосновавшись в штате Массачусетс в 1620 году, положила начало Соединенным Штатам Америки. Правда, в данном случае речь шла не об обретении «исторической родины», а о построении нового государства.

[15] Согласно европейским средневековым преданиям, Вечный Жид, или Агасфер, — это иудей-ремесленник, отказавший Христу, ведомому на Голгофу, в просьбе прислониться к стене своего дома, чтобы отдохнуть. За это данный персонаж был осужден Богом на скитания по миру до Второго Пришествия Христа.

[16] www.plam.ru/hist/kto_i_kakJzobryol_evreiskii_narod/index.php

[17] Там же.

[18] www.plam.ru/hist/kto_i_kak_izobryol_evreiskii_narod/index.php

Читайте также: