ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
Вам нравится наш сайт?


Отличный сайт!
Хороший сайт
Встречал и получше
Совсем не понравился





» » Положение на Северном Кавказе и немецкая оккупационная политика
Положение на Северном Кавказе и немецкая оккупационная политика
  • Автор: Malkin |
  • Дата: 26-03-2017 10:33 |
  • Просмотров: 128

Летом 1942 года немецко-фашистская армия возобновила наступление, одной из задач которого было овладение Кавказом и Закавказьем.

В южном направлении немецкое наступление началось 28 июня. Оно носило исключительно ожесточенный характер.

К исходу 15 июля оборона советских войск между Доном и Северным Донцом была прорвана[1]. Наступление немецких армий велось на фрон­те шириной в 500-600 км.[2]

Советским войскам удалось выйти из-под охватывающего маневра немецко-фашистских армий. 24 июля был оставлен Ростов-на-Дону[3]. Советские войска ушли за р. Дон.

29 июля немцы прорвали фронт на другом участке, в районе Цимлян­ской. 2 августа на фронте Донской группы советских войск немцы нача­ли наступление на Сальск, на следующий день войска Донской группы были отведены за р. Кубань. 5 августа немецкие части вошли в Ставро­поль, 11 августа был оставлен советскими войсками Краснодар. Немцы вышли в район Майкопа, заняли Белореченскую, но к Туапсе им про­рваться не удалось. Продвигаясь южнее Ростова, немецкие армии 8 авгу­ста вышли в район Моздока, 9-го - Пятигорска, 25-го августа был занят Моздок.

На Туапсинском направлении немецкие войска прорвались 31 авгу­ста к Черному морю и захватили Анапу. 10 сентября 1942 г. советские войска вынуждены были оставить Новороссийск. На фронте Северной группы советских войск немцы с 17-го августа по 9-е сентября захватили несколько перевалов на участке от Эльбруса до перевала Клухорский.

20 августа немцы водрузили на вершине Эльбруса свой флаг со сва­стикой (он развевался там до 17 февраля 1943 г., когда он был сорван советскими солдатами и заменен государственным флагом СССР), 25 ок­тября немцы вошли в Нальчик.

Прорваться к Грозному немцам не удалось. Они не смогли также овладеть всеми перевалами Главного Кавказского хребта. В начале нояб­ря немцы вынуждены были перейти к обороне[4].

В завоевательных планах Кавказ рассматривался прежде всего как источник снабжения Германии нефтью[5]. Проектируемый ’’Рейхскомис- сариат Кавказ” должен был охватить значительную территорию от Ростова-на-Дону на севере до Черного моря на западе, от Каспийского моря на востоке до границы с Турцией и Ираном - на юге. Рейхе комиссариат делился в свою очередь на семь комиссариатов, а именно: Грузию, Азер­байджан, Горный район (Дагестан, Северная Осетия, Кабардино-Балка­рия, Чечено-Ингушетия, Черкесия), Краснодар, Ставрополь, Калмыц­кая область (включая Астрахань и часть Ростовской области) и Армению.

Немцы установили контакты с кавказской эмиграцией, проживавшей в Европе после окончания гражданской войны в СССР, рассчитывая использовать ее для реализации своих планов.

Из северокавказских эмигрантов прогерманской ориентации придер­живалась группа, издававшая в Берлине журнал ’’Кавказ”. Один из редак­торов журнала Али-хан Кантемир предложил свои услуги нацистам. Им был подготовлен меморандум, в котором рассматривался ’’кавказский вопрос”, переданный в августе 1941 г. в министерство по делам оккупи­рованных восточных территорий. Соперничающую группу эмигрантов возглавлял Саид Шамиль, внук знаменитого имама. Прежде группа Шами­ля ориентировалась на Францию и состояла в эмигрантской организации ’’Прометей”. После нападения Германии на СССР Шамиль пытался зару­читься поддержкой гитлеровской Германии для реализации планов ’’неза­висимости Кавказа”. В Берлине ставку на Шамиля, учитывая происхожде­ние последнего, нашли весьма соблазнительной[6], но его программа оказа­лась чересчур независимой. В результате осенью 1942 г. Шамиль прервал переговоры и уехал в Турцию. Группа же Кантемира включилась в актив­ное сотрудничество с гитлеровцами. Помимо Кантемира гитлеровцы при­влекли к сотрудничеству и бывшего дагестанского белогвардейского ге­нерала Бичерахова. С благословления и при поддержке "восточного мини­стерства” Кантемир и его приверженцы создали т. н. ’’Северокавказский национальный комитет”. ’’Комитет” проводил вербовку советских воен­нопленных родом с Северного Кавказа в военные формирования рейха. Однако на самом Северном Кавказе влияние эмигрантов оказалось нич­тожным, так как идеи эмигрантов оказались чуждыми горским народам Кавказа.

Свои подлинные планы в отношении Кавказа гитлеровская Германия пыталась камуфлировать при помощи демагогии и пропаганды.

Ранней весной 1942 г., накануне возобновления наступления на совет­ско-германском фронте, в Берлине не раз обсуждалась политика на Кав­казе.

В апреле 1942 г. основные положения пропагандистской линии были определены следующим образом:

  1. Германская империя рассматривает кавказские народы как дру­жественные.
  2. Германские вооруженные силы берут на себя ’’защиту кавказских народов” и освобождают их ”от большевистского ига”.
  3. Без немецкой помощи невозможно вести наступление на больше­вистский, русский и английский империализм, которые так долго угне­тали народы Кавказа.
  4. Национальные, культурные и хозяйственные силы Кавказа будут свободно развиваться. Их самостоятельное национальное и культурное развитие нуждается в немецкой защите. Старые традиции и обычаи будут уважаться. Кавказские народы будут пользоваться родным языком и иметь собственные школы.

В области религии все кавказские народы и их религиозные вероуче­ния будут пользоваться полной свободой. Открываются церкви и ме­чети.

  1. Будет предоставлено самоуправление под немецкой гарантией.
  2. Ликвидируются колхозы.
  3. Предпринимательство и торговля получат неограниченную сво­боду [7].

Лозунги:

  1. ’’Переходите к немцам и поддержите немецкие войска, среди кото­рых уже сражаются ваши братья в одних рядах германских вооружен­ных сил”.
  2. ”Да здравствуют свободные кавказцы в союзе и под защитой Ве­ликой Германской империи Адольфа Гитлера!”

Проект документа вызвал резкие возражения Розенберга. Особенно п. 9, в котором будто бы провозглашалась свобода для кавказцев. Розен­бергу удалось, очевидно, убедить Гитлера в ошибочности этого лозунга[8].

Однако в сентябре 1942 г., когда немецкие армии вышли к Кавказу, в Берлине было решено пойти на создание местного марионеточного управления и в целях пропаганды допустить использование таких терми­нов, как "свобода”, "независимость” и ’’сотрудничество”.

Генеральный консул Бройтигам (министерство оккупированных восточных территорий) посланнику Гроскопфу. Берлин, 10 апреля 1942г.

В отличие от оккупированных территорий Центральной России, на Кав­казе не был введен принудительный труд. Так как район Кавказа оста­вался оперативной зоной, власть осуществляло военное командование. В одном из приказов командующего 1-м танковым корпусом фон Клей- ста от 15 декабря 1942 г. предписывалось относиться к населению ’’как к друзьям”, не чинить препятствий горцам, если они захотят ликвидиро­вать колхозы (почти на всей остальной оккупированной территории гит­леровцы предпочитали сохранить колхозы как хозяйственные единицы для облегчения выкачки продовольствия и сырья для германских воен­ных и хозяйственных нужд); разрешить вновь открыть храмы всех ре­лигиозных вероучений; уважать частную собственность и платить за рек­визированные товары; добиться ’’доверия народа” путем ’’примерного управления”; разъяснять причины строгих мер, затрагивающих интере­сы населения; особенно уважать ’’честь женщин Кавказа”[9].

Издавая этот приказ, Клейст добивался создания спокойного тыла для германской армии на Кавказе. Ее положение по мере установления перевеса советских вооруженных сил над германскими в битве под Ста­линградом становилось все более опасным.

Посмотрим теперь на положение в некоторых районах Северного Кав­каза, занятых осенью 1942 г. немецкой армией.

Карачаево-Черкесская автономная область

В те дни, когда Красная Армия, стремясь оторваться от противника, быстро отходила от Ростова-на-Дону к Главному Кавказскому хребту, нередки были случаи, когда между отходом частей Красной Армии и при­ходом немцев проходило несколько дней - дней фактического безвла­стия. Власть мог взять на себя любой.

Так и случилось в центре Карачаево-Черкесской автономной области Микоян-Шахаре. Сам себя назначил городским головою бывший учитель М. Кочкаров...

Карачаевская автономная область входила в состав Ставропольского края РСФСР. Она была образована 12 января 1922 г.

К России Карачай был присоединен в 1828 г. Карачаевцы не раз высту­пали с оружием в руках против колонизаторской политики царской Рос­сии. Постоянное угнетение карачаевцев со стороны царских властей при­вело в начале 70-х годов прошлого века к сильному движению за пересе­ление в Турцию.

После Октябрьской революции жизнь на Кавказе, в том числе и в Ка- рачае, начала быстро перестраиваться. К моменту создания Карачаевской автономии карачаевцев насчитывалось 5 7.801 чел. и они составляли 85 % населения области2. Их численность непрестанно возрастала и в 1939 г. составила 70,9 тыс. чел. Однако удельный вес карачаевцев среди населения области значительно поубавился, до 28,8 , в то время как количество русского населения стремительно возросло как в абсолютных циф­рах, так и процентном отношении.

В 1926 г. русских в области насчитывалось 2916 человек[10] , а в 1939 г. 119,8 тыс. чел.[11] По отношению ко всему остальному населению области русское население за это время увеличилось с 4,5% до 48,3%[12].

В Карачаевской автономной области, занятой в начале августа 1942 г. немецко-фашистской армией, оккупанты пытались применить "особую” политику. Санкционировав самоназначение Кочкарова, они разрешили затем создать т. н. "Карачаевский национальный комитет”. Комитет по­лучил от оккупантов обещание на право роспуска колхозов в будущем, под опеку Комитета была передана советская государственная и общест­венная собственность, а также руководство экономикой и культурой, разумеется, под немецким контролем. Комитет со своей стороны прило­жил немало усилий, чтобы оправдать доверие немецких властей и найти добровольцев для сформирования кавалерийского эскадрона для бое­вых действий совместно с немцами[13]. Карачаевский комитет находился под покровительством бывшего германского военного атташе в Москве генерала Кестринга.

Во время оккупации в Карачае и Черкесии развернулось партизанское движение. Согласно данным, приводимым Ч.С. Кулаевым, на этой терри­тории действовало 13 партизанских отрядов, численностью в 1200 чел.[14]

За 5 месяцев оккупации гитлеровцы убили на территории Карачая и Черкесии более 9 тысяч мирных жителей, среди них много детей[15] .

В конце января 1943 г. Карачай и Черкесия были освобождены частя­ми 37-й советской армии. Наступили лихорадочные месяцы освобождения и восстановления.

Но неожиданно в ноябре 1943 года карачаевское население поголовно выселяется с родных мест и в эшелонах под конвоем отправляется на спецпоселение в Среднюю Азию и Казахстан. Карачаевская автономная область была ликвидирована.

Дабы сделать упразднение автономии необратимым, Карачаевский, Учку-Ланский районы вместе с центром автономной области г. Карачаев­ским были переданы Грузинской ССР и вошли в Клухорский район. В декабре 1943 г. были переселены сюда 2115 грузинских переселенцев. На этой же^ территории сохранилось русское население в количестве 5672 человек. Другая часть Карачаевской автономной области (районы Зеленчукский, Усть-Джегутинский, Прегродненский, Мало-Карачаевский) оста­лись в составе Ставропольского края[16].

Выселение карачаевцев происходило в то время, когда подавляющая часть мужского населения находилась в рядах Красной Армии.

Чечено-Ингушская АССР

Чечено-Ингушетия прошла несколько этапов развития, пока нако­нец была преобразована в декабре 1936 г. из автономной области в Авто­номную республику (АССР). На ее территории в 1939 г. проживало: чеченцев - 368,1 тыс. чел. или 50,6% от всего населения АССР; ингушей - 56,5 тыс. чел. или 7,8%; русских - 258,2 тыс. чел. или 34,8%; украинцев - 10,1 тыс. чел. или 1,4%; армян - 8,6 тыс. чел. или 1,2%[17].

Подавляющая часть коренного (чечено-ингушского) населения прожи­вала в сельской местности. Прослойка рабочего класса оставалась к на­чалу 30-х годов и даже позднее (до начала войны) очень тонкой. Соглас­но официальным данным, на предприятиях столицы Чечено-Ингушетии, в г. Грозном, в 1937 г. работало всего 5535 чеченцев и ингушей 1

Коллективизация лишь подорвала, но не сломила вековых традиций жизни на Чечне.

В специфических условиях Чечни с ее тейповой системой отноше­ний[18], хуторско-родовым укладом землепользования и даже сохранения среди некоторой части сельского населения разделения по принципу про­исхождения от узденей (свободные) и от лай (рабов) политика форси­рованного проведения сплошной коллективизации вызывала противо­действие населения. В свою очередь власти оказывали еще более сильный нажим, и в результате происходило столь резкое обострение противоре­чий, что для сглаживания их были необходимы, возможно, годы.

Согласно недавно опубликованным данным, в 1931-1933 гг. на Чечне было зарегистрировано 69 террористических актов[19], жертвами которых были ответственные партийные и советские работники, активисты, со­трудники НКВД и др. Однако, чем были вызваны эти террористические акты, не говорится. Ведь мы знаем из нашей истории, как стряпались обвинения в терроре. И затем, должны ли мы рассматривать крестьянские выступления как ’’террористические акты” или как сопротивление людей, которых террористическая политика советского государства довела до отчаяния? Весной 1932 вспыхнуло вооруженное восстание в Ножай-Юртовском округе. О силе и масштабе этого выступления можно судить по следующей официальной оценке его:

Это было последнее крупное вооруженное выступление классово­го врага, которому удалось на некоторое время привлечь на свою сторону определенную часть крестьян.

И снова возникает вопрос, не раздуто ли выступление крестьян до уровня "вооруженного восстания”, чтобы оправдать массовое примене­ние насилия против них?

Существует, так сказать, неофициальная точка зрения на положение в Чечено-Ингушетии во время коллективизации. Она исходит из того, что на Чечне существовал ярко выраженный родовой быт. Частного зем­левладения Чечения не знала. Только в горах семьи имели кое-какую личную собственность. В плоскостных же районах все было общим - зем­ля, вода и леса. Поэтому понятие ’’кулак”, применительно к конкрет­ным условиям Чечено-Ингушетии, теряет свой смысл.

Что касается вооруженного восстания 1932 г., то сторонники другой точки зрения полагают, что на самом деле восстания как такового не было, чго все это дело было нарочито раздуто для оправдания провала неразумной политики, проводимой в Чечении.

Периодически в горы предпринимались военные экспедиции. Пред­логом служили единичные убийства или нападения, носившие часто личный, а не политический характер. Зачастую такие походы были про­сто блефом, имевшим целью продемонстрировать преданность ОГПУ советской власти, укрепить престиж и силу, удовлетворить личные амби­ции руководителей. Вот какую историю, в точности которой сомневаться не приходится, мне рассказали.

Одна из таких экспедиций была предпринята на рубеже 1929/30 гг. в связи со слухом, будто в горах скопилось много кулаков. В состав военной экспедиции входили курсанты Владикавказской пехотной

школы среднего комсостава, кавполк кавказских национальностей, части 28-й городской стрелковой дивизии (только русские части), до двух дивизионов ОГПУ и ряд других частей. Экспедиция была двинута в Осиновское ущелье, где, по данным ОГПУ, скопилось много враждебных элементов. По рассказу комиссара национального кавалерийского полка (в будущем генерал-полковника, Героя Совет­ского Союза) Х.-У.Д. Мамсурова, там оказалось всего 14 "врагов”. Вечером на привале Мамсуров услышал, как представитель ОГПУ (тогда существовало полномочное представительство ОГПУ на Кав­казе, его возглавлял небезызвестный Евдокимов, "прославивший­ся” своей жестокостью) диктует донесение в Ростов такого содержа­ния:           "Преодолевая ожесточенное сопротивление многочисленных банд, экспедиция достигла...", далее называлась местность. По воз­вращении Мамсуров направился к лицу, возглавлявшему экспеди­цию. Им был начальник Владикавказской пехотной школы А.Д. Ко­зицкий. Тот ответил Мамсурову, что нисколько не удивлен, так как всегда в подобных случаях работники ОГПУ прибегают ко лжи в своих целях.

Через некоторое время Мамсуров публично рассказал об этом случае в своем выступлении на очередной партийной конференции Северокавказского военного округа, делегатом которой он был. Во время его рассказа в зале стоял гомерический хохот.

Но спустя непродолжительное время Мамсуров был вызван в Москву, где ему было сделано строгое внушение за дискредитацию органов ГПУ...

Преувеличивались и раздувались сведения о якобы ожесточенной классовой борьбе в горах. Было волнение в ауле Гойты, население ко­торого прославилось в годы гражданской войны тем, что оказало сопро­тивление белогвардейцам и не пустило их к себе. Методы насильствен­ной коллективизации вызвали возмущение жителей, среди которых насчитывалось около 150 бывших красных партизан. С ними расправи­лись круто, некоторые даже были расстреляны.

К началу 1938 г. на территории Чечено-Ингушетии было создано 490 колхозов, объединивших 69.400 дворов. Они владели тремя четвертями пахотных земель республики (308,8 тыс. га из 401,2 тыс. га). Большая доля пахотной земли приходилась на плоскостные районы - 246,9 тыс. га[20]. В плоскостных районах было создано 15 МТС, имевших 571 трактор и 15 комбайнов. Однако такое решительное вторжение в традиционные формы землепользования, по-видимому, не вызвало большого энтузиаз­ма у колхозников: производительность труда оставалась крайне низкой. Согласно официальным данным, в 1938 г. число колхозников в плоскост­ных районах, не выработавших ни одного трудодня, составляло 17,4%; выработавших до 50 трудодней - 46,3%; до 100 - 15,9%; до 200 - 11 - 1%; до 300 - 5%; до 400 - 2%*. На 1 января 1939 г. 53% колхозов не имели животноводческих ферм; 68,2% - не имели молочно-товарных ферм; 75,3% не имели овцетоварных ферм[21].

Хуторская, или подворно-родовая, система сохранилась, несмотря на коллективизацию, почти повсюду. Наряду с избранными правлениями колхозов существовали подпольные правления, которые и вели все де­ло, а ’’избранники” служили лишь камуфляжем[22]. Проведенная в 1938 г. паспортизация земельных угодий выявила, - сообщается в официальной истории, - чго в ряде колхозов плоскости ’’большое количество пахот­ных земель и сенокосных угодий нище не учтено. Это давало возмож­ность некоторым элементам, проникшим в руководство отдельных кол­хозов, нарушать закон о земле, продавать ее, сдавать в аренду, иметь скрытые посевы”[23].

В ряде районов (Анчхой-Мартановский, Ачалукский, Пригородный и др.) были случаи, когда лучшие земли оставались в руках единолични­ков. Размер таких угодий доходил до 19 га на одно хозяйство, в то время как на одно хозяйство колхозника приходилось 2,5 га[24].Существовали карликовые колхозы, по 20/30 хозяйств, которые на деле оставались тейпами, лишь сменившими вывеску.

В горных же районах, где все земли были отнесены в категории тер­расовых (т. е. расположенных уступами, по склонам и малопригодные), несмотря на наличие 158 колхозов, объединивших 33 205 хозяйств, или 99,8% от всех хозяйств горных районов, индивидуальное землепользова­ние фактически оставалось основной формой уклада жизни.

Из пригодных для пахоты земель было обобществлено сенокосных угодий лишь 32%. Не было обобществлено 152 413 га пастбищ[25].В янва­ре 1940 г. в Чаланчожском, Итум-Каменском и Чеберлоевском районах в личном пользовании колхозников находилось 67% земель, около 90% лошадей и крупного рогатого скота, около 80% овец и коз . Одна девя­тая часть дворов колхозников горных районов владела до 30% общего по­головья коров (по 9,3 головы в среднем на одно хозяйство, что было в 2,7 раза больше, чем поголовье коров на всех товарных фермах кол­хозов горных районов)[26].

В.И. Филькин, исследователь вдумчивый и глубокий, приводит в од­ной из своих работ несколько примеров торговли землей в колхозах. В 1937 г. в селении Плиево Назрановского района председатель правле­ния колхоза им. Буденного Плиев продал колхозникам и единолични­кам 200 га земли. В том же районе председатель правления колхоза ”12 лет РККА” Евлоев продал колхозникам и единоличникам 200 га па­хотной земли и 200 га сенокосных угодий[27].

В ’’Очерках...” откровенно признается, что ”... личное хозяйство оста­валось основным хозяйством горцев”[28].

Одно из объяснений состоит в том, что в руководство колхозов, мол, проникли кулацко-мулльские элементы. В свою очередь их проникнове­ние объясняется серьезными ошибками местных советских органов. Что это за ’’серьезные ошибки”? Оказывается, они заключались в неправиль­ной оценке структуры чечено-ингушского общества, в отрицании сущест­вования кулачества среди чечено-ингушского населения и как результат такого взгляда сохранение во многих случаях кулацких хозяйств. Не так давно, в 1973 г., на X пленуме Чечено-Ингушского обкома КПСС резко осуждался "внеклассовый подход в оценке исторических явлений, идеа­лизации прошлого...”[29].

Наиболее часто приводимый пример влияния чечено-ингушского ку­лачества следующий: во время коллективизации из плоскостных райо­нов в горы на хутора перекочевало большинство кулаков. В 1938 г. в горах было официально учтено 3000 хуторских хозяйств, которые, как пишут авторы ’’Очерков...”,’’формально состояли в колхозах, а на самом деле владельцы их, пользуясь бесконтрольностью органов власти, само­вольно захватили земли, сенокосы, пастбища в лесах местного и госу­дарственного значения, имели скрытые посевы и содержали большое ко­личество скота”1 В.И. Филькин добавляет к этому, что на хуторах часто скрывались бандитские группы[30].

Другое объяснение заключается в том, что руководящие кадры мно­гих колхозов и сельских советов ”бь:ли засорены классово-враждебным элементом...”[31]. Из 23 колхозов Ачхой-Мартановского района в 14 пред­седателями были кулаки, торговцы, их сыновья[32] .

В конце 50-х и в начале 60-х годов к числу причин, создавших в Чече­но-Ингушетии довольно сложную ситуацию, относили также слабость

партийной организации в репрессии конца 30-х годов. Первое объясне­ние сохраняется в урезанном виде до сих пор, что же касается влияния репрессий, то об этом официальная историография упоминает лишь вскользь.

В парторганизации горных районов из 824 коммунистов 50 были эле­ментарно неграмотны, т. е. не знали даже азбуки, 265 не имели начального образования, 275 имели начальное образование и 153 - неполное сред­нее[33]. В ряде районов парторганизации состояли главным образом из ра­ботников районного партийного и советского аппарата и по числу членов не превышали 25 человек. Так, на 1 февраля 1939 г. партийная организа­ция Чеберлоевского района состояла из 25 человек (11 членов и 14 кан­дидатов), Галанчожская - из 18 человек, Шатоевская - из 23[34].

По В.И. Филькину получается, что в партийном и государственном аппарате немало было корыстолюбцев и карьеристов, т. е. наименее на­дежных элементов в сложной и опасной ситуации. В ряде районных отде­лов НКВД, по утверждению В.И. Филькина, оказались "случайные люди". Другие же сотрудники НКВД, даже "многие", как о том свидетельствует решение Чечено-Ингушского обкома партии, "недооценивали силы анти­советских элементов и вред их подрывной работы против мероприятий советской власти". В решении также указывалось, что неправильная оцен­ка классовой борьбы в деревне вела к применению главным образом "пассивных методов" в борьбе с "бандитизмом, с кулацкими и антисовет­скими элементами" [35]. Иначе говоря, обком требовал ужесточения мето­дов борьбы.

Но откуда же в партийную организацию проникли корыстолюбцы и карьеристы? Ответ на этот вопрос не сложен. Основной их поток возник после репрессий 1937-1938 годов, когда старые кадры были большей частью изгнаны и уничтожены. В наше время об этом принято говорить скороговоркой, но нет сомнения в том, что грубое администрирование и репрессии являются одной из главных причин той сложной ситуации, которая возникла в Чечено-Ингушетии к началу войны с гитлеровской Германией.

В 1938 г. в Чечено-Ингушетии были сняты все заведующие районными земельными отделами, 14 из 18 директоров МТС, 19 председателей рай­исполкомов, 22 секретаря райкомов. В 1939 г. снят 21 председатель райисполкомов, 33 заведующих районными земельными отделами. Боль­шинство из них было репрессировано. Репрессиям подверглись и работ­ники областного масштаба.

К моменту образования Чечено-Ингушской автономной области (ян­варь 1934 г.) партийная организация насчитывала 11 966 членов и кан­дидатов партии. После обмена партдокументов было исключено 3500 че­ловек, 1500 убыло в другие области. Осталось в областной партийной организации на 1.1У* 1937 г. 6914 членов и кандидатов ВКП(б). В 1937 и в начале 1938 гг. было исключено 822 человека, из них с ярлыком "вра­гов народами ’^троцкистов" - 280 46л.[36].

Репрессии продолжались и в 1939 г., и в 1940 г., вплоть до самого на­чала войны. На этот раз производилась чистка в низшем, а также в сред­нем звене. С марта 1939 г. по март 1940 г. было заменено 129 председа­телей и 130 секретарей сельсоветов, 19 председателей и 23 секретаря рай­исполкомов[37] .

26 апреля по отчету о деятельности Чечено-Ингушского обкома ВКП(б) было принято решение ЦК ВКП(б). Деятельность обкома под­верглась резкой критике[38].

Если принять во внимание тесные тейповые связи, то легко себе пред­ставить отношение коренного населения к репрессиям и к власти, кото­рая эти репрессии проводила.

Здесь, где господствовали свои исконные понятия о чести, взаимопо­мощи, где еще сохранился обычай кровной мести, протест против реп­рессий принимал обычные патриархальные формы - кровь порождала кровь. Обиженные или их родственники мстили и уходили в горы. Круго­вая порука, царившая в чечено-ингушском обществе, довольно надежно прикрывала их. В горах создавались вооруженные группы из самых раз­ношерстных элементов и бороться с ними было не так-то просто.

С другой стороны, проводились мероприятия для урегулирования аграрных отношений, которые тесно переплетались с отношениями межна­циональными. В связи с постановлением майского (1939 г.) пленума ЦК ВКП (б) "О мерах охраны общественных земель от разбазаривания" было выявлено 31745 хозяйств колхозников, имевших наделы свыше установ­ленной нормы. У них было изъято 8410 га земли. Было проведено также обобществление скота, сельскохозяйственного инвентаря и сбруи, от чего прежде воздерживались. В то же время были приняты решения и о ликви­дации уравниловки при оплате труда. Вводилась система дополнительной оплаты за урожайность растений и за повышение продуктивности скота. Но это постановление было издано Совнаркомом и ЦК ВКП (б) букваль­но накануне войны и не могло уже оказать значительного влияния на положение в ЧИ АССР.

В 1939-41 гг. обескровленная репрессиями партийная организация ЧИ АССР достигла по численности своего состава уровня 1934 года, т. е. значительно выросла. К началу Отечественной войны членов и кандида­тов ВКП(б) насчитывалось 11 тысяч[39].

Рассматривая факторы, определявшие положение Чечено-Ингушетии к началу войны, и моральное состояние ее населения, официальная исто­риография решительно подчеркивает как негативный фактор сильное влияние мусульманской религии. Во время коллективизации в Чечении было 2675 мечетей и молитвенных домов, 140 духовных школ, 850 мулл и 38 шейхов находились на содержании духовной паствы[40]. Огромное ко­личество религиозных сект держало под своим влиянием десятки тысяч людей. Мусульманское духовенство, если верить официальной точке зре­ния, отчаянно боролось против коллективизации и против создания свет­ских школ, ветеринарных и здравоохранительных пунктов, нагнетало вокруг учителей, врачей, ветеринаров атмосферу вражды, подвергало их остракизму. Многие из их жертв не выдерживали морального террора и предпочитали уехать.

В 1937 г. мулла Берсанов в селении Атаги заставил присягнуть на ко­ране значительную группу колхозников, что они не будут работать в кол­хозах. В селении Валерик Анчхой-Мартановского района секта '’Кунта-Хаджи” через председателя колхоза Хасбека Оздемирова принудила кол­хозников к присяге на коране, ’'чтобы они всеми мерами вредили колхоз­ному производству”[41]. Возможно, что-то похожее действительно было. Од­нако причины, побудившие колхозников пойти за муллой, остаются не раскрытыми. Не следует забывать, чго большинство сельских мулл было теми же крестьянами. Лишь по пятницам они отправлялись в мечеть, что­бы читать Коран своим односельчанам. Принадлежность к религии в на­шей стране считается предосудительной. Но по иронии судьбы,чго ли, во многих зарубежных коммунистических партиях членство в них совме­щается с верой в Бога. Заяви завтра лидеры коммунистических партий, скажем, Италии и Франции, чго после прихода к власти приверженность к религии будет рассматриваться в чисто отрицательном плане, их партии быстро поубавились бы в численности и в силе.

Давно замечено, что репрессивные меры лишь усиливают влияние ре­лигии и тягу к ней.

Даже в свете известных нам скупых фактов положение в Чечено- Ингушетии к началу войны представляется необычайно сложным.

Несомненно, что часть коренного населения, особенно в горных рай­онах, была настроена по отношению к советской власти враждебно. Это, однако, не равнозначно тому, что эти люди были настроены дружествен­но по отношению к гитлеровской армии. Скорее всего они просто хоте­ли бы сохранить свой уклад жизни. Некоторые, возможно, даже мечтали

о  возврате к легендарным временам до русского завоевания Кавказа. Впрочем, их представление о тех временах было не только романтиче­ским, но далеко недостоверным и одномерным.

Филькин указывает, что с началом войны "остатки разбитых, но не­добитых классово в раадебных элементов" "усилили сопротивление, пе­решли к совершению террористических актов над лучшими представите­лями советского и колхозного актива, к подрыву колхозного строя"[42]. В вооруженные группы, подчеркивает Филькин, были вовлечены "несо­знательные элементы"[43], т. е. речь идет об участии в вооруженных груп­пах представителей различных слоев местного населения.

С 1940 г. начала свои нападения вооруженная группа Шерипова. Затем появился отряд Израилова, в прошлом коммуниста. Позднее обе груп­пы объединились. Были и другие вооруженные группы или отряды, "возглавляемые, - как писала газета "Грозненский рабочий", - мате­рыми антисоветчиками, предателями и дезертирами - Бадаевым, Маго­медовым, Байсагуровым, Гачировым, Шеуиповым, Мусостовым, Алхасговым, Магомедовым, Дакиевым и другими"[44]. Одно лишь перечисле­ние фамилий главарей как будто указывает на то, что вооруженная борьба в горах не носила единичного или эпизодического характера^ Вооруженные группы не ограничивались лишь налетами на колхозы, государственные учреждения, не довольствовались ограблением тех и других, но терроризировали население, срывали мобилизационные меро­приятия властей и пр.

В конце 1941 г. Чечено-Ингушский обком ВКП (б) "поставил перед всеми партийными организациями задачу обуздания кулацко-мулльских элементов".[45] В 80 крупных колхозах были введены штатные должности парторгов обкома ВКП (б), председатели крупных колхозов были вклю­чены в номенклатуру обкома, что означало усиление центральной власти и одновременно наделение председателей колхозов более широкими пра­вами и привилегиями. 150 человек были направлены из городов в колхо­зы для проведения агитационно-массовой работы сроком на три месяца. В ноябре 1941 года по исполнению постановления ЦК ВКП (б) о созда­нии политотделов при МТС и совхозах в сельскую местность было на­правлено более 100 коммунистов[46]. Однако, несмотря на эти чрезвычай­ные меры, спустя год вооруженная борьба в горах, если верить офици­альным сведениям, была еще в полном разгаре.

Так, 22 ноября 1942 г. в селении Гуни Веденского района отряд из 34 человек напал на колхозную ферму "Красный животновод". Бой, в котором принимали участие колхозники, продолжался два часа, были убитые. 23 колхозника — участника боя - были награждены почетными грамотами Верховного Совета Чечено-Ингушской АССР[47].

Против банд и дезертиров были приняты решительные меры - созда­ны специальные оперативные отряды госбезопасности, повсеместно мо­билизован актив для выявления и ликвидации "бандитских групп и раз­личных других контрреволюционных элементов"[48].

Согласно более позднему сообщению газеты "Грозненский рабочий", советское командование было вынуждено снимать с фронта соединения Красной Армии и бросать их против вооруженных групп. Известно, что соединение - это войсковая единица крупного масштаба, от бригады на­чиная. Отсюда легко сделать заключение и о масштабах борьбы, завя­завшейся в горах.

В августе 1973 г. секретарь Чечено-Ингушского обкома КПСС (позд­нее председатель Верховного Совета ЧИ АССР) Х.Х. Боков говорил на обсуждении "Очерков истории Чечено-Ингушской АССР”: "Для патрио­тического воспитания трудящихся нашей республики важно показать не только образцы, достойные подражания, но и гневно осудить предателей, дезертиров, врагов народа, стремившихся помешать борьбе советских людей с иноземными захватчиками"[49]

Откликаясь на этот призыв, В.И. Филькин выступил со статьей[50], в ко­торой попытался определить позицию чечено-ингушского общества во время войны 1941- 45 гг. Он категорически утверждает, что социальной базой "политического бандитизма" были кулаки, а также муллы, шейхи и... буржуазные националисты (как будто "буржуазные националисты” образуют какую-то особую социальную прослойку!).

По мнению В.И. Филькина, среднее крестьянство, составлявшее значи­тельный процент населения, поддерживало все мероприятия советской власти и оказывало ей помощь в борьбе с "антисоветскими элементами". Другая часть среднего крестьянства, более зажиточная, будто бы соблю­дала нейтралитет, но порой оказывала антисоветским элементам "прямую поддержку". Однако эта схема носит довольно абстрактный характер и очень походит на известную схему "Краткого курса" истории ВКП (б) о роли "кулака" и "середняка". Остается открытым лишь один вопрос, куда же подевались ’’бедняки", если на Чечне было столь явно выражен­ное классовое расслоение? Им места в схеме В.И. Филькина не нашлось.

* * *

Уже осенью 1941 г. неудачи советской армии на юге начали болезнен­но отзываться на положении на Кавказе. Опасения, что Турция может вне­запно ударить с юга, ускорили проведение мобилизационных мероприя­тий. События под Москвой и в самой Москве 15-16 октября, когда десят­ки и сотни тысяч людей покинули столицу из опасения, чго она может вот-вот быть занята гитлеровцами, еще более усилили напряжение.

22 октября в Грозном был создан Городской комитет обороны во гла­ве с первым секретарем Чечено-Ингушского обкома ВКП (б) В.И. Ивано­вым. Тысячи людей вышли на строительство оборонительных рубежей вокруг Грозного. Из военнообязанных была сформирована отдельная саперная бригада. Эти усилия не пропали даром: осенью 1942 г. Грозный не пустил немцев, их наступление затормозилось и выдохлось на подсту­пах к городу. В середине ноября 1941 г. началось формирование 255-го отдельного ингушского кавалерийского полка и резервного дивизиона. Следует иметь в виду, что часть военнообязанных была призвана в Крас­ную Армию еще до начала войны и уже сражалась на различных участках гигантского советско-германского фронта. Формирование новь’х частей происходило в нервозной обстановке, вызванной вооруженной борь­бой в горах. В.И. Филькин, в ту пору один из секретарей обкома партии, пишет, что ’’отдельными’’ райвоенкоматами были допущены ’’серьезные извращения’’. Призывалось в армию все мужское население, включая абсолютно не пригодных к военной службе стариков и инвалидов. При­званные зачастую сидели на голодном пайке и иногда самовольно покида­ли казармы, чтобы дома вдоволь насытиться. В результате дезертирство приняло такие широкие масштабы, что вызвало тревогу, и в марте 1942 г. призыв в Красную Армию военнообязанных чеченцев и ингушей был пре­кращен. Позднее это распоряжение было признано ошибочным и, конеч­но, приписано козням Берии[51].

В августе 1942 г. было разрешено провести добровольную мобилиза­цию чеченцев и ингушей в Красную Армию, вторая мобилизация была проведена 25 января - 5 февраля 1943 г., третья - в марте того же года.

В постановлении обкома партии и Совета народных комиссаров Чече­но-Ингушетии с удовлетворением отмечались ’’стойкость, мужество и бесстрашие", которые проявили чеченцы и ингуши, мобилизованные в сентябре 1942 г.[52] В мае 1943 г., подводя итоги второй и третьей моби­лизаций, специальная комиссия Закавказского фронта дала вполне бла­гоприятный отзыв о поведении чеченцев и ингушей на фронте, и обком констатировал с удовлетворением, что ’’призыв добровольцев чеченцев и ингушей в Красную Армию сопровождался проявлением подлинного советского патриотизма'* .

Кроме того, в рядах народного ополчения было обучено военному делу 13.363 чеченца и ингуша, что составляло около 40% всех обученных из числа населения автономной республики[53].

В. Филькин приводит данные, которые он считает неполными, о коли­честве чеченцев и ингушей, призванных в действующую армию. Он назы­вает цифру более 18.500, не считая призванных до начала войны[54].

Несколько сот чеченцев и ингушей было в гарнизоне легендарной Бре­стской крепости. Но до сих пор об этом стараются умалчивать...

Немедленно после изгнания немцев с Кавказа начались восстанови­тельные работы и в Чечено-Ингушетии, а вместе с тем и чистка рядов пар­той, государственного аппарата. Выступая на пленуме Грозненского гор­кома ВКП(б) 19 февраля 1943 г., секретарь горкома Бердичевский тре­бовал "решительно усилить массово-политическую работу среди жен­щин, молодежи, комсомольцев и в особенности среди чеченцев и ингу­шей, активно отбирать в ряды партии лучших, до конца преданных делу партии людей’А. Важность этого заявления очевидна, ибо в нем фактиче­ски содержится положительная оценка роли чеченцев и ингушей в оборо­не Кавказа. Эта тенденция легко прослеживается и по страницам "Гроз­ненского рабочего" за 1943 год.

В конце года газета опубликовала как итоговою статью Г. Борисова и М. Грин "Дружба народов - источник силы нашей партии", в которой вновь подтверждается самоотверженная борьба всех без исключения народов Кавказа против гитлеровской армии[55]. Газета напомнила о ге­роях войны и о том, что собрано 14 миллионов рублей на строительство бронепоезда имени героя гражданской войны Асланбека Шерипова[56].

23 февраля 1944 г. День Красной Армии. Мужчины повсюду пригла­шены на митинги к зданию сельсоветов. Никто не подозревает, что беда рядом. Подъезжают "Студебеккеры", полученные по ленд-лизу от амери­канских союзников для помощи Красной Армии. Появляются солдаты с автоматами. Чеченцев держат под их дулами. Повсюду, в каждом ауле, зачитывается Указ Президиума Верховного Совета о поголовном высе­лении чеченцев и ингушей за измену, за сотрудничество с врагом. Разре­шается взять по 20 кг багажа на семью.

Прощаются с родной землей старики, губы шепчут слова молитвы. Велик Аллах! Плачут женщины, одни дети радуются, что их покатают на машине, а другие недоумевают и жмутся к взрослым...

При выселении происходили страшные трагедии. Об одной из них по­ведал чеченский писатель .

Председатель одного из сельсоветов восьмидесятилетний Туша по­могал при отправке своих односельчан, была вывезена и его семья. Осталась с ним только его сноха с грудным ребенком. Туша сказал офицеру-грузину на ломаном русском языке: "Моя здесь родился, моя здесь помирал. Никуда моя не пойдет!"

Туша широко развел руки и стал у ворот своего дома. Сноха по­няла. Она закричала и, прижимая дитя к груди, вцепилась в свекра. Она тащила его к нашей партии и кричала:

-      Дада, дада! Пойдем! Они убьют тебя.

Все случилось вмиг. Офицер приказал стоявшему с автоматом в руках русскому солдату:

-      Огонь! Всех троих!

Солдат побледнел, затрясся, но твердо сказал:

-      Я застрелю мужчину, но в женщину с ребенком я стрелять не буду...

В руках офицера блеснул "тете”. Солдат не успел досказать слов, как уже лежал на земле с пробитой головой. В ту же секунду офицер убил Тушу, его сноху и ребенка. Нас заторопили и погнали по тропе к шоссейке. Там нас ожидали машины. Отстающих по дороге расстре­ливали. Так было...1.

Знал ли этот безымянный русский солдат, что в тот момент, когда он отказался убить женщину и ребенка, он спасал честь русского народа?! Нет, должно быть, он не знал и не думал о том. Просто он был человеком. И все его существо восстало вдруг в тот момент, когда его хотели пре­вратить в зверя. Он остался лежать там, в горах, рядом со стариком, жен­щиной и ребенком, как символ человеческого братства, нерасторжимости его уз.

Когда-нибудь на этом месте будет сооружен памятник Человеку.

Спускались с гор ленд-лизовские "Студебеккеры"...

... А потом - Указ Президиума Верховного Совета РСФСР о переиме­новании районов:

Анчхой-Мартановского — в Нов о сельский,

Курчалоевского - в Шурагатский,

Назрановского - в Коста-Хетагуровский,

Ножай-Юртовского - в Ацдалалский,

Саясановского - в Рйтлябский,

Урус-Мартановского - в Красноармейский,

Шилинского - в Междуреченский.

Соответственно были переименованы и районные центры.

Чечено-Ингушская АССР была упразднена. Вместо нее была создана Грозненская область. Коренное население — чеченць и ингуши, насчиты­вавшие перед войной 425 тыс. чел. и составлявшие более 58% всего населения автономии, были насильственно вывезены оттуда. Их участь разделили чеченцы и ингуши из Северной Осетии и Дагестана. Чеченцы и ингуши были депортированы также и из других городов и областей Советского Союза. Только в Москве уцелело при депортации двое чечен­цев.

Часть территории республики - Пригородный район, населенный прежде главным образом ингушами, был передан Северо-Осетинской АССР. Одновременно по указанию властей в Грозненскую область были переселены десятки тысяч русских, а также аварцев, даргинцев, осетин, украинцев. Цель была одна - сделать в будущем восстановление Чечено­Ингушской АССР невозможным. Была и более близкая, так сказать, ути­литарная задача — не допустить развала экономики Грозненской области, прежде всего сельского хозяйства в связи с обезлюдением ее терри­тории1.

Кабардино-Балкарская АССР

Кабардино-Балкарская автономная область была создана 1 сентября 1921 г. Спустя 15 лет, 5 декабря 1936 г., КБАО была преобразована в Кабардино-Балкарскую Автономную Советскую Социалистическую рес­публику (КБ АССР).

В 1939 г. на территории республики проживало 349,7 тыс. чел. Из них кабардинцев - 150,3 тыс. чел., или 43% населения, русских - 127,1 тыс. чел. (36,3%), балкарцев - 39 тыс. чел. (11,2%)[57].

Война пришла на территорию республики осенью 1942 г. 29 октября немецкие войска заняли столицу Кабардино-Балкарии г. Нальчик. Поль­зуясь кратким периодом междувластия, бывший советский служащий Селим Зедов назначил себя городским головой города. Затем под эги­дой оккупантов была сформирована местная администрация, активную роль в ней играли эмигранты — князь 3. Келеметов, князь Шекманов (Шапошников), некто А. Узденов, который в советской литературе ха­рактеризуется как кулак[58]. Кроме них в ’’правительство” входили князь Давлатгери Тавкешев, Махдев, Хощишев и Призенко[59] Вместе с окку­пантами на территорию республики вступил т. н. ’’горский батальон” (командир Т. Оберлендер), сформированный немцами из советских военнопленных, уроженцев Кавказа. Состав его был разношерстным, на­чиная от открытых врагов советской власти и кончая советскими военно­пленными, которые были завербованы, не выдержав убийственного ре­жима лагеря для военнопленных[60].

Оккупация территории Кабардино-Балкарии была сравнительно не­долгой, от двух до шести месяцев в различных районах, с 12 августа 1942 г. по 11 января 1943 г. Стремясь обеспечить спокойный тыл для сво­их войск, немецкое командование разрешило контролируемой ею мест­ной администрации открыть мечети и церкви, рассчитывая привлечь та­ким путем на свою сторону часть населения. 6 декабря 1942 г. оккупан­ты издали инструкцию о новом порядке землепользования, согласно ко­торому разрешался роспуск колхозов и совхозов в скотоводческих горных районах (где проживали по преимуществу балкарцы) и разде­ление колхозной собственности; социалистическая собственность ликви­дировалась[61]. Стремясь продемонстрировать взаимность якобы дружест­венных чувств оккупантов и балкарского населения, 18 декабря 1942 г. было организовано празднование мусульманского религиозного празд­ника курман-байрама в Нальчике. Бургомистру селения Лечинская была дана местным ’’правительством” инструкция послать для курман-байрама в Нальчик праздничную национальную одежду, лошадь в пол­ном праздничном убранстве, живность, вино, фрукты, сладости, отобрать красивых танцоров и танцовщиц[62]. Позднее празднование курман-байрама послужило одним из обвинений против балкарцев в измене.

Однако под внешней оболочкой дружественности скрывалась жесто­кая расчетливость завоевателей, рассматривавших народы Кавказа лишь как орудие своих планов и объект для эксплуатации. Вывоз продовольст­вия и сырья, экономическая эксплуатация края с чисто немецкой мето­дичностью и с фашистской беспощадностью применялись в широком масштабе[63]

За короткое время оккупации немцы и каратели из числа советских граждан, поступивших к ним на службу, убили 2053 военнопленных и 2188 лиц гражданского населения[64]. Лишь в балкарских селениях было убито 500 человек, из них 150 детей[65]. В одном из балкарских селений из 125 домов было сожжено 52, из 512 жителей расстреляно и зверски за­мучено 63 человека[66] .

Еще в самом начале войны 5 тысяч человек ушло в Красную Армию, и многие из них пали, сражаясь за свое отечество против гитлеровской ар­мии. Из одного только балкарского селения Гунделен Баксанского рай­она погибло на различных фронтах Отечественной войны более 600 чело­век[67]. Ряд источников отмечает участие балкарцев в партизанском дви­жении, и в частности в Объединенном партизанском отряде республики. Сражались они и в сформированной осенью 1941 г. 115 кавалерийской дивизии[68].

В то же время какая-то часть населения сотрудничала с немцами. Существовали планы отделения Балкарии от Кабарды и воссоединения с Карачаем (по принципу мусульманской и языковой общности) под про­текторатом Турции - отголоски пантуранских планов[69]. В Балкарии побы­вало во время войны несколько турецких эмиссаров.

4 января 1943 г. Нальчик был освобожден полком Красной Армии под командованием майора Охмана. 11 января последние гитлеровские части покинули территорию Кабардино-Балкарии.

14 месяцев население республики самоотверженно трудилось, вос­станавливая хозяйство, залечивало раны, нанесенные вражеским нашест­вием.

4 января 1944 г. была торжественно отпразднована первая годовщи­на освобождения от оккупации[70]. Никто не подозревал, что беда надви­гается.

Однако 8 марта балкарские селения были окружены войсками, бал^ карцы вывезены, погружены в вагоны для скота и отправлены в Казах­стан и Киргизию.

Конечно, об этом ни одного слова не появилось в печати. Спустя два дня после депортации балкарцев республиканская газета опубликовала телеграмму Сталина, в которой вождь слал "братский привет и благодар­ность Красной Армии” за собранные в республике 15.300 тыс. рублей на строительство танковой колонны "Смерть немецким захватчикам"![71]

Спустя месяц после выселения балкарцев ЦК КПСС принял решение сменить партийное руководство Кабардино-Балкарии[72]. Бывший секре­тарь обкома З.Д. Кумехов переводится на должность председателя Сове­та Министров[73] .

С 16 апреля 1944 г. республиканская газета, именовавшаяся ранее "Социалистическая Кабардино-Балкария", начала выходить под новым названием ’Кабардинская правда”. Отныне газета именуется органом Ка­бардинского обкома ВКП (б) *. Так жители и узнали, что теперь у них другая автономия - Кабардинская. Еще спустя три дня в газете была опубликована, как полагается, ’’боевая и актуальная” передовая статья ’’Быть бдительным - долг каждого гражданина” (в это время эшелоны с балкарским населением уже тронулись в путь). Жителей Кабарды пред­остерегали, что немцы оставляют в освобожденных районах своих аген­тов, что не единичны факты, когда в колхозах и на предприятиях проби­рались на руководящие должности чуждые элементы. Газета призывала разоблачать авторов ложных слухов, привлекать их к суровой ответст­венности, усилить разъяснительную (о чем? - газета не говорит) работу[74].

Еще спустя месяц, 20 мая 1944 г. (балкарцы расселены в Средней Азии), газета выступила с передовой ’’Воспитание национальных кадров”. Кабарде нужны национальные кадры! Во всей республике всего 3 врача кабардинца. Среди агрономов нет ни одного кабардинца с высшим обра­зованием, на крупнейшем предприятии Нальчика- мясо-комбинате- ра­ботает один-единственный рабочий кабардинец.

Среднюю школу в 1944 г. заканчивают всего 62 кабардинца, в пед­институте их 26 человек, а подавляющее большинство детей школьного возраста этой национальности учится лишь до 5-6 классов[75].

Но как же так, куда же подевались национальные кадры? Да были ли они на самом деле? А может быть, национальные кадры были вырезаны подчистую во время репрессий 30-х годов?

Призывам к выращиванию национальных кадров сопутствовала жесткая чистка партийного и государственного аппаратов автономии. В сентябре 1944 г. бывшие руководители республики Кумехов и Ахохов были сняты со всех постов. Их обвинили в том, что ”в самый от­ветственный момент для республики - в период боев с немецко-фашист­скими войсками на территории Кабардинской АССР и в период времен­ной оккупации они допустили ряд серьезных политических ошибок. По­сле изгнания немцев, вместо того чтобы по-большевистски возглавить борьбу за успешную ликвидацию последствий немецко-фашистской окку­пации, очистить наши ряды от чуждых элементов и лиц, не внушавших доверия, тт. Кумехов и Ахохов стали на непартийный путь скрытия этих людей, а нередко выдвигали их на руководящие посты, в том числе сво­их родственников, совершивших преступления перед Родиной”. Бывшие руководители республики обвинялись также в разбазаривании государ­ственных средств1

Нет сомнения в том, что это решение, как и последовавшее в ноябре того же года постановление Оргбюро ЦК ВКП (б) о работе Кабардинско­го обкома партии, в котором содержалось требование усилить работу "по ликвидации последствий лживой фашистской пропаганды, оказавшей влияние на отсталую часть населения” , имели одну цель - задним числом оправдать поголовную депортацию балкарцев, а моральную ответствен­ность переложить на бывших руководителей Кабардино-Балкарии.

Александр Некрич

Из книги «Наказанные народы», издательство «Хроника», Нью Йорк, 1978



[1]    К. Типпельскирх. История второй мировой войны. М., 1955, стр. 233.

[2] A. Гречко. Битва за Кавказ. М., 1971, стр. 52.

[3]    Указ. соч., стр. 52; Типпельскирх пишет, что Ростов был взят нем­цами 23 июля (Типпельскирх. Указ. соч., стр. 236).

[4]   См. Великая Отечественная война Советского Союза 1941-1945. Краткая история. М., 1970, стр. 177-181; A.A. Гречко. Указ. соч., стр. 74-89, 157-164.

[5] Для экономической эксплуатации Кавказа была создана специаль­ная организация, сокращенно названная ’’Конти Ол”, во главе с уполно­моченным рейха Г. Нойбахером, у которого уже был значительный опыт по организации эксплуатации природных богатств Югославии.

[6]   Лидерам немецких фашистов весьма импонировала перспектива сотрудничества со ’’знатными” кавказскими фамилиями, такими, напри- мео, как князь Ираклий Багратион, князь Вачнадзе или Саид Шамиль. (Muohlen. Op. cit., S. S. 125-127.)      

[7] ADAP... Serie I . Bd. I.№ 127. S. S. 216-217.

[8]    ADAP, Serie t:. Bd. II. № 147. S. S. 246-247.

Заметки Вейцзекера для Риббентропа. Берлин, 17 апреля 1942 г. '

[9] 1)аШп.. Эр. сИ. , р. 241.

Умар Алиев. Карачай (Карачаевская автономная область). Ростов- на-Д., 1927, стр. 33.

[10] Умар Алиев. Указ. соч., стр. 33.

[11]  Коркмасова. Указ. соч., стр. 498.

[12]  Там же.

[13]  ОаШп. Ор. ей. , р. 246.

[14]  Кулаев. Указ. соч., стр. 125.

[15]  Ч.С. Кулаев. Партийные организации Карачая и Черкесии в пери­од Великой Отечественной войны Советского Союза (1941-1945). Дис­сертация. Воронеж, 1968. Рукопись, стр. 156.

[16] Там же.

[17] Материалы всесоюзной переписи населения 1939 г. по автономным республикам так и не были опубликованы. Эти сведения почерпнуты из работы К.Д. Коркмасовой. (Указ. соч., стр. 497.)

[18] Тейпа означает род.

[19] Там же, стр. 155.

[20] Там же, стр. 208.

Там же.

В.И. Филькин. Чечено-ингушская партийная организация в годы Велркой Отечественной войны. Грозный, 1960, стр. 18.

Очерки... Указ. соч., стр. 209.

Там же, стр. 209.

ь Там же, стр. 210.

[26]  Там же.

В. И. Филькин. Партийная организация Чечено-Ингушетии в годы борьбы за упрочение и развитие социалистического общества. Указ. соч., стр. 72.

[28]  Очерки... Указ. соч., стр. 210.

[29]  ’’Грозненский рабочий”, 3 апреля 1973 г.

[30]  В.И. Филькин. Партийная организация Чечено-Ингушетии в годы борьбы за упрочение и развитие социалистического общества, стр. 70.

[31]  Там же, стр. 71.

Там же, стр. 76.

В.И. Филькин. Чечено-Ингушская партийная организация в годы Вешкой Отечественной войны Советского Союза. Указ. соч., стр. 19.

В.И. Филькин. Партийная организация Чечено-Ингушетии в годы борьбы..., стр. 71.

[35]   В.И. Филькин. Чечено-Ингушская партийная организация в годы Великой Отечественной войны Советского Союза. Указ. соч., стр. 19.

В.И. Филькин. Партийная организация Чечено-Ингушетии в годы борьбы за упрочение и развитие социалистического общества, стр. 79-80.

[36] Там же, стр. 114.

[37] В.И. Филькин. Указ. соч., стр. 117.

[38] Там же, стр. 118.

В.И. Филькин. Партийная организация Чечено-Ингушетии в годы борьбы за упрочение и развитие социалистического общества. Указ. соч., стр. 114.

[40] Очерки... Указ. соч., стр. 145.

[41] В.И. Филькин. Указ. соч., стр. 77.

[42] В.И. Филькин. Чечено-Ингушская партийная организация в годы Великой Отечественной войны. Указ. соч., стр. 15.

[43] Там же.

[44] "Грозненский рабочий", 27 июня 1973 г.

[45] В.И. Филькин. Указ. соч., стр. 20.

[46] Там же, стр. 23.

[47] Там же.

[48] Там же, стр. 23.

[49] "Грозненский рабочий", 4 августа 1973 г.

[50] Там же, 19 мая 1974 г.

[51]  В.И. Филькин. Чечено-Ингушская партийная организация в годы Великой Отечественной войны Советского Союза. Указ. соч., стр. 42.

[52]   В.И. Филькин. Указ. соч., стр. 42^43.

[53]   Там же, стр. 46.

[54]  Там же, стр. 43.

[55]  Там же, 24 декабря 1943 года.

[56]  Там же, 4 февраля 1944 г.

Нарушители его воли. Рукопись.

"В горах осталось 2000 ослушников. Они кочевали с места на место. За ними охотились, их убивали, но они не сдавались. Горы скрыли многих из них ".

[57] 50 лет Кабардино-Балкарской АССР. Статистический сборник. Нальчик, 1971, стр. 12.

[58]   Х.И. Хутуев. Указ. соч., стр. 76.

[59]   "Социалистическая Кабардино-Балкария”, 3 января 1943 г.

[60] См. И.В. Давыдов. Партийная организация Кабардино-Балкарии в период Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. Нальчик, 1961,стр. 80.

[62]   ”Социалистическая Кабардино-Балкария”, 3 января 1943 г.

 

[64]   Dallin. Op. cit. p. 248.

[65]   ’’Социалистическая Кабардино - Балкария”, 5 января 1944 г.

[66]   Очерки истории балкарского народа. Нальчик, 19о1, стр. 199.

См. Х.И. Хутуев. Указ. соч., стр. 76.

[67]  Х.И. Хутуев. Указ. соч., стр. 76.

[68] См. И.Т. Хатукаев. Боевой путь 115 кавалерийской дивизии. Наль­чик, 1965.

[69]   Х.И. Хутуев. Указ. соч., стр. 73.

[70]   ’’Социалистическая Кабардино-Балкария", 4 января 1944 г.

[71]  Там же, 10 марта 1954 г.

[72] Очерки истории Кабардино-Балкарской организации КПСС. Наль­чик, 1971, стр. 242.

[73]  "Социалистическая Кабардино-Балкария", 11 апреля 1944 г.

[74] ’’Кабардинская правда”, 19 апреля 1944 г.

[75]  Там же, 20 мая 1944 г.

 

Читайте также: