ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
Вам нравится наш сайт?


Отличный сайт!
Хороший сайт
Встречал и получше
Совсем не понравился





» » » Оккупация Крыма и крымские татары
Оккупация Крыма и крымские татары
  • Автор: Malkin |
  • Дата: 15-03-2017 23:05 |
  • Просмотров: 554

Немецкая оккупация территории Крымской Автономной Советской Социалистической Республики была длительной, с конца октября 1941 г. по апрель-май 1944 г.

Крымская АССР была образована 18 октября 1921 г. в составе РСФСР.

Крым был присоединен к России в 1783 г. Наряду с караимами и крымчаками татары были самым многочисленным из этого древнего на­селения Крыма. Татары создали здесь самобытную культуру, построили города и селения, возделывали земли, развели виноградники и сады, про­били дороги. Татарское население, несмотря на преследования, которым оно время от времени подвергалось со стороны шовинистически настро­енных царских чиновников, управляющих Крымом, проявляло себя впол­не лояльно по отношению к русскому государству.

После революции и в годы гражданской войны большая часть крым­скотатарского населения поддержала советскую власть.

Накануне второй мировой войны (1939 г.) население Крыма насчитыва­ло около 1.127 тыс. жителей[1]. Преобладающей национальной группой бы­ли русские, составлявшие примерно половину населения полуострова, чет­верть населения составляли татары, 10% - украинцы, а остальные 15% - немцы, евреи, греки, болгары, чехи, эстонцы, караимы, крымчаки и др. Это интернациональное сообщество жило довольно дружно в этом благо­датном крае- среди гор, виноградников и в приморских городах. Вспыш­ки национальных противоречий были редки. Относились они к тому вре­мени, когда в Крыму было создано несколько колоний еврейских посе­ленцев, что вызвало недовольство части крымскотатарского населения, усмотревшего в этом угрозу землям, которые они считали своими.

Гитлеровские армии вошли в Крым 24 октября 1941 г. Весь Крым­ский полуостров, за исключением Севастополя, продержавшегося до июля 1942 г., и Керчи, павшей в мае того же года, попал в немецкую ок­купацию.

Еще до нападения на СССР будущее Крыма неоднократно обсужда­лось германским верховным руководством. Были две основные точки зрения: Альфреда Розенберга, главного теоретика НСДАП по ’’восточно­му вопросу”, занявшего в 1941 г. пост имперского министра оккупи­рованных восточных территорий, считавшего целесообразным присоеди­нить Крым к Украине и создать вассальное украинское государство с центром в Киеве; и точка зрения самого фюрера (и Гиммлера), заключав­шаяся в полном разрушении какой бы то ни было государственности на захваченной территории СССР. Поощрение национализма, будь то украин­ский или любой другой, противоречило бы планам создания Великой Гер­манской империи. Что же касается Крыма, то на конференции 16 июля 1941 г. у Гитлера, в которой участвовали Розенберг, Кейтель, Геринг, Ламмерс и Борман, было решено считать Крым "имперской землей", присо­единить его непосредственно к рейху и германизировать. Предусматри­валось выселение из Крыма всех без исключения "национально-чуждых элементов" - русских, украинцев, татар[2].

В августе 1941 г. и в июле 1942 г. Гитлер настаивал на эвакуации все­го русского населения из Крыма и немедленного заселения полуострова немцами. Однако по настоянию Геринга, опасавшегося хозяйственного упадка Крыма и неблагоприятного влияния этого на положение герман­ской армии, реализация плана выселения была отложена. Все же различ­ные учреждения продолжали разрабатывать возможные варианты герма­низации Крыма. Например, ведомство Гиммлера рассчитывало превра­тить Крым в место отдыха для заслуженных эсэсовцев. Для улучшения коммуникаций предполагалось соорудить автостраду Краков - Крым[3]. Был также план переселения в Крым немцев из Южного Тироля и таким образом окончательного урегулирования многолетних трений с Итали­ей . Уже в самом начале оккупации, в декабре 1941 г., Розенберг пред­ложил переименовать Симферополь в Готебург, а Севастополь- в Теодор- ихсхафен1

После занятия Крыма и Мелитопольской области оккупанты учреди­ли "генеральный комиссариат Таврида", во главе которого был постав­лен А. Фрауэнфельд, нацист из Австрии. Он развил интенсивную деятель­ность в поисках доказательств исторической принадлежности Крыма Германии.

"Генеральный комиссариат" подчинялся "рейхскомиссариату Украи­ны", т. е. гауляйтеру Эриху Коху. Однако, поскольку Крым считался прифронтовой зоной, оперативный контроль осуществляли военные вла­сти при помощи СД и СС, в частности - "Айнзатцгруппе Д" под коман­дованием Олендорфа[4].

Первым актом оккупантов была регистрация, а затем изъятие "враж­дебных" и "расово-неполноценных элементов". К ним были отнесены евреи, цыгане, коммунисты и их семьи.

Судя по немецким документам, с октября 1941 г. и до апреля 1942 г. в Крыму было уничтожено 91.678 человек, т. е. почти одна десятая часть населения. Начавшееся было уничтожение немногочисленной этнической

группы караимов было приостановлено благодаря мужественному вме­шательству духовного и светского главы караимов всего мира, хохана караимского Хаджи-Серая Шапшала (Сергея Марковича Шапшала), чья резиденция в ту пору находилась в Литве1.

Учитывая сложное положение германской армии, а также стремясь привлечь на свою сторону Турцию, выоказывавшую заинтересованность в будущем территорий, населенных мусульманскими народами, в том чис­ле и Крыма, германские оккупационные войска проводили политику ’’водораздела” национальностей.

Назначение аппарата управления из числа местного населения прово­дилось по национальному признаку: там, где большинство составляло русское население, назначался русский, там, где украинское - украинец, где татарское - татарин2. Таким образом, примерно три четверти назна­чений приходилось на долю русских и украинцев и четверть на долю крымских татар.

Как и повсюду на советских территориях, где установилась немецко- фашистская власть, происходили события одного порядка: массовые аресты и расстрелы ’’расово-неполноценных” и ’’враждебных” элемен­тов, вывоз населения на работы в рейх, экономическая эксплуатация, ликвидация учреждений науки и культуры, разграбление культурных ценностей, разжигание национальной враждь.. В Крыму оккупационные власти закрыли все высшие учебные заведения и учительские институ­ты, школы были разделены по национальному признаку. В них, так же как и в нескольких разрешенных немецкими властями профессиональ­ных училищах, объем преподаваемых знаний ограничивался нуждами про­изводства, обслуживающего Германию.

В то же время оккупационные власти разрешили открыть 50 мече­тей, ряд православных церквей, рассчитывая на поддержку своей поли­тики представителями духовенства, а через них и их паствы.

По сравнению с русскими крымско-татарское население пользовалось преимуществами. Однако, как о том свидетельствуют немецкие доку­менты, политика по отношению к татарам носила исключительно утили­тарный и пропагандистский характер.

В апреле 1942 г. на совещании представителей германского МИДа и верховного командования сухопутных сил по вопросам пропаганды сре­ди крымских татар подчеркивалось, что цель всех мероприятий заклю­чается в том, чтобы поставить на службу германской армии по крайней мере 20 тысяч татарских добровольцев. Ради этого и предполагалось облегчить оккупационный режим для татар. Особо на совещании был под­черкнут пропагандистский характер всех уступок. Эти обещания и уступ­ки, указывалось на совещании, не предвосхищают решений, которые будут приняты в отношении крымских татар после немецкой победы.

Дебатировавшийся германским руководством вопрос о предоставле­нии крымским татарам самоуправления в какой-либо форме был уже в июле 1942 г. решен отрицательно[5].

Особая политика по отношению к крымским татарам была нацелена в области внешнеполитической, как выше уже было отмечено, на привле­чение Турции к активной германской политике, а заинтересованность, высказываемая турецкими руководителями ”в судьбе проживающих на территории СССР мусульманских народов” использовалась для реализа­ции насущных стратегических задач войны на Ближнем Востоке.

Проводником и отчасти вдохновителем этой политики был германский посол в Анкаре фон Папен[6]. С турецкой стороны ту же роль выполняли руководители пантуранского движения[7]генералы Ф. Эрден и X. Эркилет. Осенью 1941 г. они посетили Крым с официальной миссией изучения немецкой тактики на южном фронте. Они добились разрешения немец­ких властей на поездку в Берлин представителей крымскотатарской эмиграции[8].

В апреле 1942 г. турецкий премьер Сараджоглу сообщил Папену, что турецкое правительство официально не может поддержать пан-туранское движение, но дало разрешение лицам, не занимающим официального положения, вступить по этому поводу в контакт с германским правитель­ством[9].

Впоследствии турецкие руководители не раз подчеркивали в беседах с гитлеровскими дипломатами свою заинтересованность в поражении СССР и в связи с этим в "судьбе тюркских народов”[10].

Эта «заинтересованность» была затем использована советским прави­тельством для обвинения ряда народов Северного Кавказа в измене. Несчастные народы эти неожиданно узнали, что являются вражеской агентурой.

Немецкий флирт с Турцией по поводу будущего ’’тюркских народов” прекратился, как только Гитлер убедился, что турки немецкие войска на Ближний Восток через свою территорию не пропустят, а будут по- прежнему балансировать между ’’осью” и антигерманским блоком. В от­вет на высказанную премьером Сараджоглу озабоченность по поводу нежелания Германии предоставить самостоятельность территориям, на­селенным тюркскими народами[11], Гитлер предложил фон Папену проя­вить ’’большую сдержанность” и не идти на ’’несвоевременные разгово­ры”[12]. Играв пантуранизм закончилась.

Но за много месяцев до этого решения представители крымско-та­тарской эмиграции были по ходатайству генералов Эркилета и Эрдена до­пущены в Берлин, а затем им было разрешено посетить и Крым. Хотя эмигранты не скрывали от немцев, что рассчитывают на создание в Кры­му ’’независимого татарского государства”, что полностью противоре­чило немецким планам, гитлеровцы от использования эмигрантов не от­казались. Они им были нужны для помощи в формировании доброволь­ческих частей из крымских татар.

В межвоенный период существовало несколько центров крымско­татарской эмиграции в Польше, в Румынии и в Турции. Часть крымско­татарских эмигрантов, проживавшая в Польше и в Румынии, участвовала в организации ’’Прометей” - созданной эмигрантами с Кавказа, проанг- лийской и профранцузской ориентации в 20- годах. Активнейшими дея­телями были Сеидахмет и Кирималь. Первый, бывший учитель из Бахчи­сарая, а затем сотрудник татарского журнала, издаваемого в Румынии; второй адвокат, участник крымско-татарской эмиграционной группы в Польше. Ориентировались они до войны, как и вся группа ’’Прометей”, на Францию и Англию. С началом же войны они уехали в Турцию. Здесь в течение столетий жили татары из Крыма (около полумиллиона), не подвергшиеся ассимиляции и сохранившие, к удивлению турок, свой язык и культуру. Часть крымско-татарского населения после Крымской вой­ны была насильственно выселена из Крыма царским правительством.

Сеидахмет и Кирималь быстро нашли общий язык с руководителями т. н. пантуранского движения, генералами Эркилетом и Эрденом, и по их рекомендации вступили в контакт с немецкими властями. Именно Кири­маль и другие эмигранты, прибывшие в Германию, а затем в оккупиро­ванный фашистской армией Крым, пустили в оборот термин ’’крымские турки”[13], что немало повредило крымским татарам в роковом для них 1944 г.

Эмигранты прибыли в Крым уже после того, как с разрешения окку­пационных властей были созданы т. н. ’’мусульманские комитеты”, ко­торым были переданы функции регулирования культурной и религиоз­ной жизни татар. Комитеты, однако, находились под строгим немецким контролем, впрочем, так же как и религиозная жизнь. Когда татары хо­тели избрать муфтием Крыма (т. е. высшим духовным служителем) кандидата, не пользовавшегося доверием немецких властей, то власти не только воспрепятствовали его избранию, но и заставили его бежать в Ру­мынию. "Мусульманские комитеты” выставлялись в пропаганде татар­ских националистов якобы прямыми наследниками т. н. ’’магометанских комитетов" времен гражданской войны и немецкой оккупации 1918 г., когда татарские националисты, представлявшие интересы верхушечных слоев крымско-татарского общества, пытались провозгласить свое неза­висимое (на самом деле зависимое от кайзеровских войск) государство.

Представители эмигрантов добились от Симферопольского ’’мусуль­манского комитета’,’ фактически являвшегося центральным, признания их в качестве делегатов при германском ’’восточном министерстве” и с тем отбыли в Берлин. В 1943 г. ’’восточное министерство” учредило у себя соответствующий отдел.

Но с образованием ’’мусульманских комитетов”, разрешением на издание газеты и журнала, открытием театра, школ с преподаванием на татарском языке немецкие власти начали оказывать давление на крым­ско-татарское население, призывая его вступать в ’’отряды самообороны” и другие формирования для борьбы с партизанами. Создание татарских частей началось в январе 1942 г. На 15 февраля было набрано всего лишь 1632 человека (14 рот, 6 батальонов)[14]. Кроме того, в лагерях для воен­нопленных советских солдат в Симферополе, Николаеве, Херсоне и Джан- кое благодаря немалой помощи эмигрантов удалось завербовать еще не­сколько тысяч ’’добровольцев” во вспомогательные части вермахата. Сведения об общем количестве крымских татар, находившихся в воен­ных формированиях, разноречивы. Кирималь, например, называет для 1941-1944 гг. цифру от 8 до 20 тысяч чел.[15] Следует иметь в виду, что ба­тальоны, иногда именуемые в литературе "татарскими”, на самом деле состояли из лиц различных национальностей[16].

Подавляющее большинство "добровольцев" было из числа советских военнопленных. Их добровольность нередко была вынужденной. Хотя часть из них, может быть, и руководствовалась политическими мотивами, однако в большинстве случаев определяющими были личные мотивы: хотелось остаться в живых, дотянуть до конца войны, не погибнуть от лагерной жизни. Движущими политическими причинами, по мнению ряда историков, были крайности коллективизации и антирелигиозные меро­приятия советской власти[17]. Большинство крымских татар, завербован­ных для несения полицейской службы и для антипартизанской борьбы, проявляли пассивность, смиряясь с превратностями судьбы, вполне в духе корана. В одном из немецких документов того времени отмечалось, что среди "самооборонцев" не было ’’ни энтузиазма, ни крайней враждеб­ности" [18]. Важно иметь в виду, что часть населения вступала в местные "отряды самообороны" дня защиты лишь своего селения от нападения "лихих людей", кем бы они ни были.

Образование "мусульманских комитетов" дало толчок не столько к усилению сотрудничества с оккупантами, сколько к росту татарского национализма. Если гитлеровцы хотели использовать татарских национа­листов в своих целях, то и националисты в свою очередь рассчитывали использовать сложившуюся ситуацию в своих, чисто татарских, интере­сах, как они эти интересы себе мыслили.

"Мусульманские комитеты" в значительной степени камуфлировали деятельность подпольной татарской националистической организации ’’Милли фирха" ("Национальная партия"), выступавшей за создание в Крыму мусульманского государства. Эта организация была под запре­том все годы советской власти и подвергалась преследованиям также и во время немецкой оккупации.

Теперь, когда легально функционировала система "мусульманских комитетов", а часть крымских татар оказалась вооруженной в "отрядах самообороны", оккупанты стали испытывать известное беспокойство. В секретных инструкциях германского командования предписывалось ни в коем случае не допускать сотрудничества и совместных выступлений "мусульманских комитетов" и "отрядов самообороны". И те и другие находились под неусыпным наблюдением и контролем немецких властей. Один из приказов верховного командования требовал "в любом случае воспрепятствовать образованию центрального татарского руко­водства и проведению татарской политики" [19].

Гитлеровцы боялись, как бы им не "заиграться" в игру с поддержкой ’’нерусских народов" на оккупированной ими территории Советского Союза. "Отряды самообороны" находились под командованием немецких офицеров, так же как и аналогичные формирования в составе вермахта.

Большая часть крымско-татарского населения не пошла на сотрудни­чество с оккупантами. Следует иметь в виду, что мужчины призывного возраста находились в рядах Красной Армии. Часть их оказалась в плену у гитлеровцев, а затем и в их формированиях, но многие продолжали сра­жаться в рядах Красной Армии и в партизанских отрядах.

В 1942-1943 гг. тысячи татар были отправлены в Германию как "во­сточные рабочие", т. е. подвергались там самой нещадной эксплуатации, подобно советским гражданам других национальностей, угнанных в рейх. Лишь в 1944 г., когда приближение катастрофы стало все больше и боль­ше ощущаться в самой Германии, гитлеровцы приняли ряд мер для нейт­рализации по возможности такого взрывоопасного элемента, каким бы­ли иностранные рабочие. Одним из маневров разделения рабочих было предоставление нерусским рабочим, в том числе и крымским татарам, статуса "западных рабочих", т. е. лучшего питания, условий работы и жизни.

* * *

Высадка советских десантов в Керчи, Евпатории, Феодосии в начале 1942 г. хотя и закончилась неудачей, но послужила мощным толчком для пробуждения активности населения Крыма. Население помогало десант­никам как могло и частично приняло участие в вооруженной борьбе. Рас­права за это была жестокой. Тысячи людей были расстреляны. Среди них были, разумеется, и татары.

Тяжелое экономическое положение, особенно в городах, голод, жест­кое рационирование продовольствия, вывоз почти всех сельскохозяйст­венных продуктов усиливали недовольство крымчан. Немецкие оккупа­ционные власти сохранили в Крыму колхозы и совхозы как хозяйствен­ные единицы для более успешного изъятия продовольствия и сырья у сельскохозяйственного населения. Те, кто рассчитывал, что немцы отме­нят колхозы и восстановят частную собственность на землю, были жесто­ко разочарованы. Гитлеровцы не собирались возвращать и церковное имущество.

Рост партизанского движения и боязнь, что Крым в результате окажет­ся отрезанным от основных сил германской армии, ужесточали каратель­ные действия немецких властей, а это неизбежно приводило к расшире­нию партизанской борьбы.

Татары, проживавшие в деревнях со смешанным населением, особен­но в горной части Крыма, отрицательно относились к службе в "отрядах самообороны" и уклонялись от нее. СД выявляло уклонявшихся и унич­тожало их. Ответом, как правило, было усиление поддержки партизан. Так было, например, в деревнях вокруг Бахчисарая. Влияние партизан­ского движения росло. В партизанских лагерях создавались татарские подразделения, чуть ли не в каждой татарской деревне и в каждом "отрядс самообороны" находились представители партизан. СД вместе с немец­кими армейскими частями начало разрушать как татарские, так и нета­тарские деревни вблизи партизанской зоны. В ответ население деревень переходило в горы, к партизанам. В одном из секретных донесений СД указывалось, что целая татарская рота "самообороны" присоединилась к партизанам. Даже такой прислужник гитлеровцев, как Кирималь, при­знает, что многие крымские татары пали жертвами "акций СД"[20]. Уже к концу оккупации Крыма, в декабре 1943 - январе 1944 гг., немцы сожг­ли и уничтожили 128 горных деревень южного и северного Крыма. Тыся­чи крымских татар, потеряв все свое имущество, были вынуждены пере­селиться в степные районы Крыма[21]. В январе 1944 г. жители сожженных немцами крымско-татарских деревень - Аргин, Баксан, Казал вместе с жителями сожженных русских деревень - Эфендикой, Кутур и Нейман ушли в горы, к партизанам. В секретном сообщении ОКВ министерству "восточных территорий" от 28 февраля 1944 г. указывалось, что татары в последнее время проявляют "открытое недовольство"[22].

Генерал-фельдмаршал фон Манштейн, командующий южной груп­пой, писал не без горечи о провале планов использования против совет­ской власти нерусских народов оккупированных частей Советского Союза:

Если бы только сбылось, что мы смогли бы сделать из этих вспо­могательных народов действительно пригодных для нас солдат. Ведь до сих пор они по большей части удирали при угрозе приближения рус­ских. Конечно, для нас было бы значительной помощью, если бы мы могли в широком масштабе привести в движение и использовать про­тив большевиков русских и инородцев. Самым трудным всегда бу­дет вопрос, какую цель поставить перед ними, так как их интересы противоположны и в конечном счете расходятся и с нашими. Правиль­ным бесспорно является то, что нужно было раньше попытаться внести раскол и прежде всего подготовить это путем соответствующего поведения в оккупированных районах[23].

В своих запоздалых сожалениях Манштейн упускает из виду, во-пер­вых, что народам СССР были ненавистны любые завоеватели, что бы они ни сулили; во-вторых, расовая теория, возвеличивавшая немцев как на­род господ, а главное, расовая практика на оккупированных террито­риях СССР с ее массовыми убийствами, уничтожением сотен тысяч людей, причисленных к "расово-неполноценным", истребление военнопленных, попавших в гитлеровские лагеря, угон населения и эксплуатация его в Германии вызывали не только ужас, но и негодование и ненависть. Звер­ский, античеловеческий характер идеологии, политики и практики гит­леровского рейха абсолютно исключал сколько-нибудь длительное со­трудничество с ним больших групп населения, не говоря уже о целых народах. Только те, кто стал вольным или невольным соучастником фашистских злодеяний, шли с гитлеровцами до конца и должны были в конечном счете ответить за свои преступления. Сам Манштейн как командующий II армией нес ответственность за преступные приказы по уничтожению евреев в Крыму[24].

* * *

Еще во время немецкой оккупации Крыма поползли слухи о якобы поголовном сотрудничестве крымских татар с гитлеровцами.

Было несколько источников распространения этого вымысла. Во- первых, особая политика оккупантов по отношению к крымско-татарско­му населению, создание ’’мусульманских комитетов”, участие части та­тар в ’’отрядах самообороны” и других военных формированиях; во- вторых, неверная информация партизанским руководством Крыма ру­ководства Крымского обкома ВКП (б) и правительства АССР о положе­нии среди партизанского движения и отношения татар к нему ; в-третьих, неверная на этом основании информация крымского партийного руко­водства высших инстанций; в-четвертых, оживление традиционно подо­зрительного отношения к ’’инородцам” среди русской части населения, казалось, давно уже отошедшего в прошлое.

Германские оккупационные власти, начавшие, как выше уже было показано, с полного физического истребления евреев, перешли затем к созданию татарских ’’комитетов” и ’’отрядов самообороны”, одновре­менно формировались и охранные батальоны из числа других националь­ностей, позднее была проведена кампания по вовлечению русских в ЮА.

Старая история! Гитлеровцы продолжали свои маневры, раскалывая население по национальным группам и натравливая их друг на друга. Одним из маневров оккупантов было разграбление продовольственных баз партизанских отрядов и раздача продуктов татарскому населению. С другой стороны, немцы использовали вылазки партизан против татар­ских деревень, понуждая население этих деревень вступать в ’’отряды са­мообороны”.

В июле 1942 г. руководители крымского партизанского движения А.Н. Мокроусов и A.B. Мартынов отправили командующему Юго-запад­ным фронтом маршалу С.М. Буденному докладную записку, в которой содержалось обвинение в том, что ’’подавляющее большинство крымских татар горной и предгорной частей пошли за фашистами”[25].

Возникновению последующей дезинформации способствовало и не­вежество иных местных работников, для которых все нерусские были, как говорится, ”на одно лицо”. Они зачисляли в ’’татары” азербайджан­цев, грузин, армян, узбеков, киргизов и др., не говоря уже о волжских татарах. Здесь трудно отделить невежество от заведомо недобросовест­ной информации .

Примером ее может служить донесение начальнику Центрального Штаба партизанского движения при Ставке Верховного Главнокоманду­ющего П.К. Пономаренко, в котором утверждалось, будто в апреле 1942 г. в Симферополе закончили обучение 15 тысяч добровольцев - ’’та­тар”[26]. На самом же деле в число "татар” были включены и военноплен­ные из Средней Азии, Кавказа и Закавказья, Поволжья, многих из кото­рых принудили одеть ненавистную для них форму вермахта.

Подтверждение тому мы находим как в документах военного време­ни, так и в обнаруженных недавно. Вот что рассказывается, например, в ’’Кратком отчете” № 1 о деятельности подпольной группы в гор. Сим­ферополе (январь-март 1942 г.), руководитель группы Усман Боснаев:

Когда немцы собрали военнопленных татар и украинцев в батальо­ны, группа поставила себе задачу путем разъяснительной работы до­биться привлечения добровольцев-пленных на сторону советской вла­сти, дабы в нужный момент батальоны ’’добровольцев” могли повер­нуть оружие против самих же немцев. Путем разъяснительной работы группе удалось завербовать на свою сторону группу командиров, как то: Керимова Абдуллу, Фахтуллина, Саранаева Мустафу, Леонченко Ивана, которые путем кропотливой работы среди насильно завербо­ванных ’’добровольцев”-татар и украинцев - завоевали большин­ство солдат одного татарского и украинского батальонов на сторону советской власти. Эти батальоны были готовы выступить с оружием в руках против немцев. Только предательство сорвало эти планы, и эти батальоны были обезоружены, а руководители, указанные выше, расстреляны[27].

О насильственном наборе ’’добровольцев” рассказывается в одном из сборников, опубликованных в 1943 г.:

Немцам с большим нажимом удалось набрать незначительное чис­ло так называемых ’’добровольцев”. Набор их проводился насильст­венно. В деревне М. в 1942 г. произошел такой случай. Приезжали гестаповцы и стали уговаривать татар записаться добровольцами. Вызывали каждого и предлагали записываться. Абляким Кандар от­казался, и гестаповец тут же на глазах у всех застрелил Аблякима. Этим ’’добровольцам” и ’’самооборонцам” немцы не доверяли, следят за ними и жестоко расправляются с недовольными. В марте 1943 г. в Симферополе расстреляно 270 человек, в том числе 60 "доброволь­цев” и ’’самооборонцев”[28].

Несмотря на репрессии против татар, семена ненависти, недоверия и подозрительности, зароненные в разных местах и по разным поводам, на­чали давать всходы.

Р. Музафаров приводит письмо участника партизанского движения в Крыму, историка А.Я. Олеха из Махачкалы, в редакцию журнала ”3везда”. Воспроизводим отрывок из этого письма:

... Сотни патриотов-татар, бежавших от оккупантов и стремивших­ся бороться против них с оружием в руках, Мокроусов выгонял из леса, отдавал их на расправу гитлеровцам. По его вине погибли в чис­ле многих бывший председатель Верховного Совета Крымской АССР Абдурефи Сеит-Яги, директор винзавода Асан Сеферов, инструктор райкома партии Нури Османов и др. Эту "ошибку”, так удачно сь; гравшую на руку врагам, нельзя расценивать иначе как предатель­ство. Следующим шагом были репрессии против татарских сел по при­казу гоже шовинистически настроенных командиров партизан и ка­рательные акции, сопровождаемые насилием. В русской деревне Ма- мут-Султан, например, группа русских партизан репрессировала жи­телей, оказавших помощь татарам-партизанам, за день до того взор­вавших немецкий бронетранспортер на Алуштинском шоссе .

Прямым обвинением против руководства партизанским движением в Крыму звучит следующий отрывок из письма М. Селимова, Р. Мустафаева, Ш. Алядина и других бывших партизан и военнослужащих Прези­диуму ЦК КПСС в 1957 году:

Мокроусов и Мартынов, чтобы скрыть свою личную беспомощ­ность в борьбе с оккупантами и свалить грехи на местных жителей, неоднократно обращались к командованию с просьбой выслать бое­вые самолеты для бомбардировки мирных татарских сел и деревень Стиля, Кучук-Озенбаш и других. Одновременно они давали приказы по партизанским отрядам сжечь и стереть с лица земли татарские де­ревни и уничтожить их ни в чем не повинных жителей[29]

По приказу И. Вергасова, командира партизанского района, партиза­ны напали на татарское село Меркур, для того чтобы ’’поднять боевую активность партизан”, указывается в том же письме. И далее говорится:

... партизаны ворвались в мирную деревню Меркур и открыли огонь в окна и двери крестьян. К подходам от Фоти-Сала и Уркусты был поставлен заслон. Более часа партизаны стреляли из автоматов и бро­сали в окна мирных жителей гранаты... В дер. Коуш группа партизан 4-го района в пьяном виде учинила погром, не разбираясь, кто свои, кто враги... Любого попавшего в лес гражданина расстреливали...[30].

О фактах сожжения татарских деревень партизанами сообщает в сво­их книгах и сам И. Вергасов, ставший после войны писателем[31].

В августе и в ноябре 1942 г. Крымский обком ВКП (б) после тщатель­ного расследования фактов антикрымско-татарских действий руковод­ства партизанами принял постановление ”06 ошибках, допущенных в оценке поведения крымских татар по отношению к партизанам, о мерах ликвидации этих ошибок и усиления политической работы среди татар­ского населения”. Воспроизводим это постановление в выдержках:

Имеющиеся в распоряжении ОК ВКП (б) (т. е. областного коми­тета - А.Н.) факты свидетельствуют о том, что татарское население многих деревень не только сочувственно относится к партизанам, но активно помогало им. Целый ряд татарских деревень горной и пред­горной части Крыма долгое время оказывал помощь партизанам (дер. Кокташ, Чермалык, Бешуй, Айланма, Ай-Серез, Шах-Мурза и другие), а десантные части, прибывшие в январе м-це 1942 г. в Судак, целиком снабжались продовольствием окружающими татарскими селами это­го района. Отряд Селезнева 4 месяца стоял в районе дер. Бешуй и снабжался продовольствием. Нельзя не отметить и такой факт, харак­теризующий отношение местного населения к партизанам. В августе месяце 300 человек партизан 1-го района в виду у населения в течение трех суток ожидали лодку на берегу моря, но никто из местных жи­телей не выдал их, а наоборот, когда отряд проходил и ославлял за собой следы, то чабан-тагарин прогнал по следам партизан отару овец с расчетом замести следы партизан...

Далее в документе приводятся многочисленные факты, свидетельст­вующие о лояльности основной массы крымско-татарского населения своей родине. Вывод, к которому пришло бюро Крымского обкома ВКП (б), не оставляет сомнений в этом:

Анализ фактов, доклады командиров и комиссаров партизанских отрядов и проверка, проведенная на месте, свидетельствуют о том, что утверждение о якобы враждебном отношении большинства татар­ского населения Крыма к партизанам и что большинство татар пере­шло на службу к в рагу, является необоснованным и политически вредным.

Бывшее руководство центра партизанского движения (тт. Мокроусов, Мартынов), вместо того чтобы дать правильную политическую оценку этим фактам, вовремя разоблачить подлую политику немец­ких оккупантов в отношении татарского населения, ошибочно утверж­дало, что большинство татар враждебно относится к партизанам, что неправильно и даже вредно ориентировало отдельных руководителей отрядов в этом вопросе...

Осудить как неправильное и политически вредное утверждение о враждебном отношении большинства крымских татар к партизанам и разъяснить, что крымские татары в основной своей массе так же враждебно настроены к немецко-румынским оккупантам, как все трудящиеся Крыма[32].

11  августа 1942 г. на заседании Крымского обкома ВКП(б) Мокроусов сделал письменное заявление, что отказывается от своих утвержде­ний, будто большинство татарского населения предгорной и горной ча­стей Крыма изменило родине[33]. Однако после выселения крымских та­тар Мартынов добился пересмотра решения Крымского обкома ВКП(б).

Нет сомнения в том, что донесения из Крыма с оценкой поведения татарского населения сыграли роковую роль при решении их судьбы в Москве.

17-18 мая 1944 г. все татарское население Крыма было депортирова­но. Мужчины заранее были отделены от женщин и детей и затем отправ­лены в рабочие батальоны. Все крымские татары, находившиеся в Воору­женных силах СССР, были демобилизованы и посланы в строительные части.

17-18 мая 1944 г. все татарское население Крыма было депортирова­но. Мужчины заранее были отделены от женщин и детей и затем отправ­лены в рабочие батальоны. Все крымские татары, находившиеся в Воору­женных силах СССР, были демобилизованы и посланы в строительные части.

Крымские татары были отправлены на спецпоселение в Среднюю Азию и в Казахстан. Часть из них попала на Урал. Вот уже свыше 30-и лет они проживают вдали от Крыма, и все эти годы не прекращается открытая пропаганда против крымско-татарского народа.

* * *

Кто были изменники, сотрудничавшие с гитлеровцами во время вто­рой мировой войны? Казалось бы, что прежде всего важна их социальная и психологическая характеристика, а затем уже национальная принадлеж­ность, да и важна ли она вообще? Но оказывается, что факт той или иной национальной принадлежности необычайно важен именно для тех, кто привык при каждом удобном случае подчеркивать свое интернациональ­ное мировоззрение. Оказывается, настолько важен, что в пору говорить

об откровенном шовинизме некоторых литераторов, не устающих на стра­ницах своих книг подчеркивать, что с немцами сотрудничали исключи­тельно крымские татары, чеченцы и пр. Если называют изменника татар­ского происхождения, то обязательно подчеркивается, что он татарин и т. д. [34]. Но когда речь идет о гитлеровских пособниках из числа русских или украинцев, то их называют просто по фамилии, опуская националь­ную принадлежность.

Представим себе на минуту, что в книгах упоминалась бы националь­ная принадлежность всех без исключения лиц, сотрудничавших с окку­пантами. Вот, к примеру, как выглядел бы текст (факты почерпнуты из книг советских авторов, мною вставлена национальность):

До русского Грузинова феодосийским бургомистром был русский Анджеевский. Ближайшими подручными Грузинова были бывшие русские дворяне Пежемский, Колдаев, Миклашевич и украинец Скрип­ка.

Среди полицейских Крыма: татарин Усейн Измайлов, татарин Чер- ман Сеит Мемет (Алуштинский район), начальник полиции Евпато­рии русский Салмин Федор Иванович, уроженец станицы Вознесен­ской Лабинского района Краснодарского края. Полицмейстером Се­вастополя был дезертир русский Корчиминов-Некрасов, инициатор и непосредственный руководитель массовых уничтожений советских людей в Севастополе.

Назовем имена бургомистров крупных крымских городов во время немецко-фашистской оккупации: Симферополь - Севастьянов, Севасто­поль - Супрягик, Керчь - Токарев, Феодосия - Грузинов, Ялта - Маль­цев, Карасубазар - Эруджепов.

Видный партизанский деятель И. Генов пишет в своей книге:

Особенную жестокость проявляют Василий Задависвечка, старший полицейский Браздниц и полицейские Иван Шарко, Семен Жаткевич и некоторые другие1.

Представим себе, какие раздались бы крики возмущения (справед­ливые, конечно), если бы постоянно подчеркивалась национальная при­надлежность изменников, коллаборантов и пр.

Культивирование недоброжелательства, подозрительности и в конеч­ном счете ненависти к крымским татарам, равно как и к другому любо­му народу, по нашим писаным законам является преступлением. Одна­ко не было еще случая, чтобы за такое преступление кто-нибудь попла­тился.

Крымские татары участвовали в войне против гитлеровской Германии в той же степени, в какой и другие народы СССР. Примерная цифра мо­билизации колеблется для времени Отечественной войны около 24 %. Следовательно, такой же процент татарского населения Крыма находился в рядах Красной Армии, имея в виду, конечно, мужчин, призванных в советские вооруженные силы, начиная с осени 1939 г.

Крымские татары принимали активное участие в партизанском дви­жении. Так, согласно списочному составу, составленному командиром 8-го партизанского отряда М. Алиевым, проживающим в настоящее время в Кировобаде (Азербайджанская ССР), в его отряде было всего 138 чел., из них: русских - 48, крымских татар - 38, азербайджанцев - 28, украинцев - 13, армян - 5 и др. национальностей по 1.

Из трех действоваших в Крыму партизанских соединений в двух ко­миссарами были крымские татары; комиссары - крымские татары были также в 2-х бригадах из 7 и в 10 отрядах из 28. Несколькими партизан­скими отрядами командовали также крымские татары. Например, Тре­тьим красноармейским партизанским отрядом командовал Абляз Аэди- нов, командиром Балашевского партизанского отряда был погибший в бою в январе 1942 г. Гафар Газиев. Главным образом из крымских та­тар был сформирован Судакский партизанский отряд (командир - Эмар- хан Юсупов, комиссар - Абляз Османов) [35].

Как поступали гитлеровцы с попавшими в их руки партизанами - крымскими татарами, показывает расправа над партизаном Курсеито- вым Сейдели. Его труп был обнаружен партизанами недалеко от Колан- Баира. ’’Весь израненный, в кровоподтеках, он висел на дереве. На груди у него была вырезана красная звезда и висела записка: ’Так будет поступлено с каждым партизаном”2.

Сразу же после выселения татар из Крыма были приняты практиче­ские меры, чтобы стереть следы татарской культуры в Крыму, но не только татарской...

20   октября 1944 г. бюро Крымского обкома ВКП (б) приняло поста­новление, предлагавшее "переименовать населенные пункты, реки и го­ры, названия которых связаны с татарским, греческим и немецким про­исхождением..." .

Обоснование очень показательно, ибо оно отражает возросший к кон­цу войны шовинизм нации большинства. 21 августа 1945 г. был издан не подлежащий опубликованию Указ Президиума Верховного Совета РСФСР (№ 619/3) о переименовании сельсоветов Крыма. По Азовскому району было переименовано 10 сельсоветов, по Алуштинскому - 10, по Куйбышевскому - 19, по Ялтинскому - 10 .

Заодно были переименованы и села крымчаков, проживавших в рай­оне Мариуполя с конца XVIII века.

Вот несколько примеров переименования:

Прежнее наименование

Новое наименование

Корбеклинский сельсовет

Изобиленский

с. Корбек

с. Изобильное

Куру-Озенский сельсовет

Солнечногорский

с. Куру-Озень

с. Солнечногорское

Кучук-Ламбетский сельсовет

Кипарисовский с.

с. Кучук-Ламбст

Кипарисное

Улу-Озеньский сельсовет

Генеральский (!)

с. Улу-Озень

с. Генеральское

Биюк-Озенбашский сельсовет

Счастливый

с. Биюк-Озенбаш

с. Счастливое

 

"Этот случай с переименованиями, - писал известный русский писа­тель Константин Паустовский, - свидетельствует об отсутствии элемен­тарной культуры, пренебрежении к народу, к стране”[36].

В столице Крыма - Симферополе дело дошло до того, что улица име­ни одного из первых председателей ЦИКа Наримана Нариманова была переименована в улицу партизана Петриченко. Улица имени известного деятеля международного революционного движения Мустафы Субхи бы­ла переименована в улицу Крылова, а кинотеатр его имени - в кинотеатр "Родина”.

В обезлюдевший Крым начали привлекать переселенцев с Украины. Но поначалу дело шло туго. Между тем, приходили в упадок виноградни­ки, фруктовые сады - все, чем славился Крым в течение веков.

Понадобилось много лет и много средств, чтобы поднять хозяйство в Крыму.



[1]    С. Сулькевич. Население СССР. М., 1939, стр. 30.

[2]    IMT, vol. XXXVIII, Doc. 221-L,p. 87.

[3]    Kirimal. Op. cit., p. 311.

[4]    После войны Олендорф предстал перед судом союзников и был в апреле 1948 г. приговорен к смертной казни через повешение.

( Эта история не лишена интереса. По совету некоего полковника СС из штаба ’’Остланд”, знатока восточной культуры, Шапшал, вовремя предупрежденный им о готовящемся истребелении караимов, обратился к Розенбергу с меморандумом, в котором излагал историю своего наро­да. Разъяснив этническое происхождение караимов и религиозное соот­ношение между евреями и караимами, Шапшал нашел в себе мужество написать в заключение следующее: ’’Заповеди Моисеевы и поныне явля­ются основой мировой цивилизации. Этой всемирно-исторической заслу­ги еврейского народа нельзя ни забыть, ни зачеркнуть”. Шапшалу удалось убедить Розенберга в том, что у караимов общность с евреями носит рели­гиозный, но не этнический характер.

2      Trials. (Ohlendorf), vol. IV. p.,254.

[5]    Документы министерства иностранных дел Германии. Выпуск И. Германская политика в Турции (1941-1943 гг.). М. 1946, стр. 87. Док. № 25. Диттман - Типпельскирху. 5 августа 1942 г.

[6]    В политическом донесении германскому МИДу от 10 ноября 1941 г., т. е. еще до вступления немецких войск в Крым, фон Папен еще раз предлагал (первое предложение было сделано им ранее), чтобы в Крыму была создана администрация с участием крымских татар. ’Это, - писал он, - сильно повлияло бы в политическом отношении на Турцию”. (Документы ... Указ. соч. № 12, стр. 44 .)

[7]    Пантуранское (или пантюркское) движение, неофициально под­держиваемое правительством Турции, выступало за объединение тюрк­ских народов, проживающих на территории СССР, в государстве, кото­рое, оставаясь номинально самостоятельным, фактически находилось бы в орбите турецкой политики.

[8]    Там же, № 15, стр- 51. Эркилет - Хентигу. Стамбул, 27 ноября 1941 г.

[9] ADAP, Serie E., Bd. II, No. 115. S. 197. Пален - МИДу. Анкара, 6 апреля 1942 г.

[10]   Документы ... Указ. соч., № 17, стр. 65-66.”3аписка для г-на гене­рала Варлимонта”.

[11]  Там же, № 27, стр. 100. Папен - МИДу. Анкара, 27 августа 1942 г.

[12]  Там же, № 30, стр. 116-120. Риббентроп - Гевель-Вервольфу,Фушль,

12 сентября 1942 г.

[13]   Кирималь даже свои воспоминания озаглавил ’’Национальная борь­ба крымских турок...”

[14]   Luther, Op. cit. S. 60; Dallin, Op. cit. p. 260.

[15]  Luther, Op. cit. p. 61.

[16]   Музафаров. Указ. соч., стр. 94-97.

[17] Kirimal. Op. cit., S. 305.По данным Конквеста, во время коллекти­визации из Крыма было выслано от 30 до 40 тыс. татар. (R. Conquest. Op. cit. p. 87).

[18]   Dallin.Op. cit. p. 259.

s Luther. Op. cit. S. 62.

[20]  Kirimal. Op. cit. S. 315.

[21]   Ibid. S. 316.

[22]   Ibid.

[23]   Документы... Указ. соч. № 36. Майнштейн - Дирксену.9 мая 1943 г., стр. 135-136.

[24]   Trials (Ohlendorf)- Op. cit., p. 503.

[25] Из протокола № 6 заседания бюро Крымского обкома партии от 11 августа 1942 г. Музафаров, стр. 64.

[26]   Крым в период Великой Отечественной войны 1941-1945. Сборник документов. Симферополь, 1973, № 279, 287, 289.

[27]   Музафаров. Указ. соч., стр. 89.

[28]    Непокоренный Крым . Издание Политуправления Черноморско­го флота, 1943, стр. 9.

[29]   Музафаров. Указ. соч., стр. 1 1 2.

[30] Музафаров. Указ. соч., стр. 113.

[31] И. Вергасов. Крымские тетради. М.. 197!, стр. 260-264. Эта и дру­гие книги Всргасова, явно направленные против крымских татар, выхо­дили и продолжают выходить в Советском Союзе большими тиражами.

[32]   Постановление Крымского обкома ВКП (б) от 18 ноября 1942 г. Музафаров. Указ. соч., стр. 66.

[33]   Музафаров. Указ. соч., стр. 67.

[34]  Показательна в этом отношении книга А. Первенцева "Честь с мо­лоду", М., 1957. В издании этой книги 1975 года упоминание о крым­ских татарах было вычеркнуто. Зато в опубликованном в 1975 году в Симферополе на украинском языке романе В. Кучера "Черноморцы” полно ругательств по адресу крымских татар (см. стр. романа 244, 246, 304 и др.).

И. Генов. Дневник партизана. Симферополь, 1963, стр. 250.

[35] По материалам, сообщенным автору Р.И. Музафаровым.

Е. Степанов. Партизанскими тропами. Улан-Удэ, 1967, стр. 271.

[36] К. Паустовский. Собр. соч., т. 5, М., 1968, стр. 566.

 

Читайте также: