ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
Вам нравится наш сайт?


Отличный сайт!
Хороший сайт
Встречал и получше
Совсем не понравился





» » Польские территориальные органы глубокой и неглубокой разведки и контрразведки II Отдела
Польские территориальные органы глубокой и неглубокой разведки и контрразведки II Отдела
  • Автор: Vedensky |
  • Дата: 14-10-2015 21:31 |
  • Просмотров: 1727

Организация II Отдела на территории соответствовала по­требностям разведывательной службы. С учетом этого суще­ствовало 3 вида территориальных филиалов. Как уже извест­но, глубокую разведку проводил Центр глубокой разведки. В его подчинении находились так называемые постоянные заг­раничные разведывательные представительства, которые рас­полагались на территории других государств. По различным причинам (о чем будет подробнее сказано ниже) они чаще все­го входили в состав дипломатических представительств: по­сольств, миссий (как военные атташаты) и консульств. В то же время неглубокая разведка была полностью децентрали­зована, и ее проводили так называемые внутренние отделе­ния II Отдела, которые базировались на территории польско­го государства. Наконец, вопросы военной контрразведки решались под руководством отдельных командующих военных округов. В каждом округе сначала II отделы, а позднее само­стоятельные информационные рефераты были приписаны к отдельным штабам Командования военных округов. Специфи­ка контрразведывательной службы диктовала такие организа­ционные решения.

Организация заграничных представительств глубокой раз­ведки основывалась на нескольких главных принципах:

-    разведывательная деятельность за границей возлагалась на разведывательные резидентуры, которые располагали аген­турной сетью и секретными сотрудниками, вербовали агенту­ру и поддерживали связь с помощью радио и курьеров с цен­тром в Польше;

-    с учетом дипломатического иммунитета резидентуры, раз­мещенные по согласованию с МИД в дипломатических пред­ставительствах (посольствах, миссиях и консульствах), имели больше организационных и оперативных возможностей;

-    представительства делились на 2 категории: функциони­рующие на территории Германии и советской России и в соседних с ними государствах. Эта вторая группа предста­вительств имела «длиннодистанционный характер», предназ­наченный для активной деятельности во время войны с Росси­ей или Германией.

Особую роль в разведывательной экспансии II Отдела игра­ли руководители военных атташатов, размещенных в дипло­матических представительствах. В большинстве случаев фун­кции военного атташе выполняли опытные офицеры штаба (с разведывательной практикой). На них ложился целый круг за­дач военного направления, в числе которых главное место за­нимали разведывательные вопросы. Необходимо отметить, что военные атташе не выполняли задач из сферы оперативной работы, но в то же время они исполняли функции координато­ров и организаторов разведывательной работы на иностран­ной территории. Они формально подчинялись начальнику Ге­нерального штаба ВП, но фактически были в зависимости от начальника II Отдела. Назначения офицеров на должности во­енных атташе постоянно согласовывались с Министерством ино­странных дел, так как они входили в состав дипломатического корпуса, а деньги на их содержание поступали из фонда МИД.

В 1927 году во II Отделе были проведены интересный анализ эффективности работы и оценка необходимости существова­ния отдельных военных атташатов. С учетом этого аналитики сформировали несколько основных принципов, которые дол­жны были выполняться во время организации в будущем оче­редных заграничных разведывательных представительств:

-    добывание информации о наших главных соседях;

-    обеспечение транзита на случай войны;

-    обеспечение экспансии для военной промышленности;

-    приобретение компетентных информаторов в государствах, которые в техническом плане более успешно развиваются и являются для нас рынком закупки;

-    предоставление информации Генеральному штабу о воен­ной политике иностранных держав;

-    добывание организационно-мобилизационных данных.

С точки зрения интересов разведки в условиях мирного вре­мени принципиальное значение имела первая из названных функций. Для разведывательного охвата советской России были предназначены военные атташаты в Москве, Риге, Хель- сингфорсе (в настоящее время Хельсинки), Таллине, Бухарес­те, Ангоже (в настоящее время Анкара), Токио, Париже и в ог­раниченном порядке в Риме. Большинство представительств находилось в государствах, соседствующих с Россией, что яв­лялось определенной компенсацией за трудности, с которыми сталкивалась польская разведка во время создания разведы­вательных представительств в России. Несмотря на наличие в этой стране многих дипломатических представительств (мис­сий в Москве, Харькове - при правительстве СССР, отделе ре­эвакуационной и специальной комиссии в Петрограде, репат- риационно-оптационного представительства в Минске, Киеве, Одессе и Новониколаевске), II Отдел не мог использовать их в разведывательных целях, т.к. польские дипломатические пред­ставительства постоянно подвергались наблюдению и репрес­сиям со стороны советских органов безопасности. Из-за про­тиводействия советских властей польскому правительству не удалось создать консульских представительств в Средней Азии и на Дальнем Востоке.

Кроме того, в 1924 году было принято решение, что военный атташе будет выведен из непосредственного участия в разве­дывательной работе на территории России. Это решение ста­ло вынужденной мерой в связи с активной деятельностью со­ветской контрразведки ГПУ. Координацией разведывательных акций стал заниматься специально направленный из Варшавы офицер II Отдела, который находился вне военного атташата в Москве и подчинялся непосредственно Центру. «Выделение таким способом разведывательной работы из военного атта­шата и ее передача полностью в руки специального руководи­теля вызовут усиление координации работы и обеспечения бе­зопасности на месте. Все это отодвинет от военного атташата возможность какой-либо компрометации, вызванной выявле­нием отношений со многими секретными резидентурами». По­этому действовавшие филиалы II Отдела при дипломатичес­ких представительствах РП в соседних странах с советской Россией, в Токио, Риге, Таллине, Хельсинках, Бухаресте и Ан­каре, тоже играли важную роль. В Центре придавалось боль­шое значение деятельности военных атташе в прибалтийских странах. «Рига, Таллин и Хельсинки являются базами между­народной разведки в отношении России. Через генеральные штабы этих государств мы имеем доступ к разведывательным материалам, добытым как разведками этих стран, так и мо­нархистской разведкой. Наши атташаты являются единствен­ными посредниками в получении этих материалов для нашего штаба». Очень важную роль играло представительство в Риге, благодаря которому осуществлялись разведка в Литве и ока­зание противодействия немецкому влиянию в Латвии. Воен­ный атташат в Анкаре и созданный в 1927 году в Тегеране вы­полняли задачу по разведывательному наблюдению в южной части России и выявлению попыток советских властей в ока­зании влияния на обстановку на Ближнем Востоке.

В то же время организация глубокой разведки против Гер­мании в 1920-х годах опиралась не на дипломатические пред­ставительства, а на сети секретных разведывательных рези- дентур, непосредственно руководимых из Варшавского центра. Аферы Грыфа-Чайковского и Сосновского в начале 1930-х го­дов выявили печальную правду, заключавшуюся в том, что боль­шая часть из них была инспирирована немецкой разведкой. Только тогда было принято решение об изменении организа­ции разведки в Германии, основывавшейся на «насаждении» офицеров разведки в наших дипломатических представитель­ствах и консульствах. «Деятельность официального военного представительства в Берлине была бы прекрасным дополне­нием к секретной разведывательной работе и могла бы со­действовать решению многих проблем, которые секретная раз­ведка, проводимая в настоящее время людьми малознакомыми с организацией армии и современными военными доктрина­ми, не может надлежащим образом осветить». Такой подход полностью разделял Л. Садовский, который в своей работе писал: «Организационная форма структуры сети основывалась почти исключительно на размещении офицеров разведки при наших дипломатических и консульских представительствах в Германии или в странах, соседствующих с Польшей, преиму­щественно в качестве служащих по контракту. Организация ре- зидентур при представительствах в соседних странах, в пер­вую очередь, имела цель принятия разведывательной работы на случай войны и только потом текущую разведывательную и вербовочную работу. Этим способом военная разведка стре­милась предупредить хотя бы частично полную ликвидацию сети на случай войны при полной ликвидации официальных представительств в Германии».

Противоположное мнение представил 3. Витровый: «Такая концепция организации глубокой разведки была неудачной. Даже если мы опустим угрозу компрометации и возможность дипломатических осложнений в случае разоблачения кого-ни­будь из экспонентов, существенным остается факт, что офи­цер, выполняющий официальную функцию, имеет достаточно ограниченные возможности получения информации от аген­тов, а его деятельность сводится на практике к использова­нию легально опубликованных источников, наблюдению за ка­зармами, военными учениями, маневрами. Еще важнейшим последствием именно такого положения в работе разведки была бы беспомощность сети в случае возникновения войны, когда дипломатические и консульские представительства под­лежат полной ликвидации».

Представленные мнения работников II Отдела являются до­казательством того, что в Центре польской разведки не было единой точки зрения на вопрос ее организации в Германии. В конце концов, было принято решение о том, что разведыва­тельные представительства, размещенные в посольствах, мис­сиях и консульствах должны выступать в роли так называемых разведывательных резидентур. Главными задачами резиден­та разведки являлись организация и руководство сетью сек­ретных разведывательных ячеек и агентов. Поэтому резидент только в исключительных ситуациях осуществлял вербовочно­агентурную деятельность, для проведения которой были пред­назначены секретно-разведывательные резидентуры или ра­ботавшие самостоятельно офицеры II Отдела.

В 1933-1938 годах, кроме военного атташата в посольстве РП, в Берлине были организованы разведывательные рези­дентуры в консульских представительствах в Мюнхене - псев. «Хакоданте» (1933), Вроцлаве - псев. «Адриан», Лейпциге - псев. «Параде» (1931), Щецине - псев. «Бомбей» (1935), Фран­кфурте-на-Майне, Гамбурге - псев. «Бильбао», в Эссене - псев. «Мюллер», в Дюссельдорфе, в Берлине - псев. «Бари» и «Пла- цыда», Крулевце, Квидзыне и Ополье. Эти резидентуры в боль­шинстве состояли из одного человека. Только с марта 1939 года личный состав некоторых из них увеличился.

Приближавшийся военный конфликт с Германией повлиял на интенсификацию разведывательной работы на германском направлении. Много принятых кадровых и организационных ре­шений под давлением происходящего были не выполнены. Ян Малечыньский, вице-консул в Ополье, в своих воспоминаниях писал: «В 1939 году меня, молодого офицера разведки, напра­вили в консульство в качестве служащего. В то время я не мог много сделать, т.к. не знал людей и положение дел на Ополье, а затем вскоре началась война». Подобная ситуация сложилась в Вроцлове. Марьян Длуголецкий, поручик 27-го пехотного полка в Ченстохове, в середине мая 1939 года был направлен на короткие курсы по подготовке к разведывательной работе и в последующем определен на работу в консульство РП в Вроцлаве (резидентура - псев. «Адриан»). Разведку в Герма­нии дополняли также резидентуры, созданные в соседних с Германией странах. В большинстве случаев они размещались в дипломатических представительствах и должны были час­тично компенсировать ликвидацию сети разведывательных резидентур на территории Германии в ходе войны. В 1933­1939 годах были организованы резидентуры в Копенгагене, Сток­гольме - псев. «Ака», Амстердаме - псев. «Тюльпан», Берне, Вене - псев. «Эледа», Будапеште, Париже, Риме и Барселоне.

Особую позицию занимала резидентура польской разведки на территории Свободного города Гданьска. Положение этого города имело огромное политическое и экономическое значе­ние для безопасности польского государства. В межвоенный период другие государства Восточной Европы также придава­ли большое значение распространению своего влияния на этой территории. Как Германия, так и советская Россия рассматри­вали Гданьск в качестве исходной базы для активных действий собственных разведывательных органов, используя это место для проведения совместных политических и экономических сде­лок (напр, торговли оружием). Этот город использовался как пункт для переброски агентуры и проведения коммунистичес­кой пропаганды под руководством III Интернационала. Сюда также доставлялась материальная и военная помощь для тер­рористических организаций из числа национальных мень­шинств, осуществлявших антипольскую деятельность. Для про­тиводействия им руководство II Отдела создало резидентуру польской разведки в Гданьске. Ее роль исполняли внутренние подразделения Генерального комиссариата РП в Свободном городе Гданьске. В 1920 году во II Военном департаменте была создана II политическая секция. В 1922 году ее преобразова­ли во II Информационный реферат Военного отдела. Соглас­но с решением начальника Генерального штаба от 26 января 1923 года, начальник реферата непосредственно подчинялся руководителю II Отдела. Он располагал девятью сотрудника­ми. Только в начале 1930-х годов Гданьское разведыватель­ное подразделение было подчинено руководителю Быдгощс- кого отделения N9 3 II Отдела.

Иная ситуация сложилась у военных атташатов в Лондоне, Париже, Вашингтоне, Праге, Белграде и Риме. Они не имели четко определенного направления разведывательных интере­сов. Можно сказать, что военные атташаты играли ключевую роль в европейской деятельности II Отдела, занимаясь прове­дением многосторонней разведывательной работы, иногда выходящей за пределы Европы и основывающейся на наблю­дении за изменениями политических конфигураций на меж­дународной арене и на выполнении функций связника в под­держании связи с генеральными штабами союзнических Польше государств. В связи с охлаждением польско-чехосло­вацких отношений в 1935 году был ограничен объем задач ре- зидентуры в Праге. Только в 1938 году польская военная раз­ведка в ускоренном порядке приступила к организации своих подразделений на территории Чехословакии: в Праге, Остра­ве и Братиславе.

Надо отметить и деятельность диверсионных групп, создан­ных на территории других государств: в Париже (связь с про- метейскими кругами), Братиславе и Гданьске. Они подчиня­лись руководителю отделения № 2 II Отдела.

Военные специальные службы кроме глубокой разведки про­водили неглубокую разведку. Она охватывала 3 оперативных сферы: свою приграничную территорию, границу и небольшую территорию соседних стран (около 20 км). Для реализации это­го вида деятельности были предназначены внутренние отде­ления II Отдела. В принципе они не проводили глубокой раз­ведки, которая оставалась в компетенции Разведывательного центра. Во второй половине 1921 года Генеральный штаб ВП стал принимать в свое подчинение территориальные разве­дывательные подразделения ликвидированного Верховного командования ВП. В результате этих изменений были созда­ны следующие отделения II Отдела: № 1 в Вильно, № 2 в Варшаве (через некоторые время оно подверглось ликвида­ции, а в 1930 году возникло новое со специальной сферой задач), № 3 в Познани, № 4 в Кракове, № 5 во Львове, № 6 в Бресте-над-Бугом и эфемерное отделение в Гродно, которое преобразовалось в информационный пункт Виленского отде­ления. С учетом направлений деятельности отделения были разделены на 2 группы: осуществлявшие активную разведку против Германии (3 и 4) и действовавшие на восточной терри­тории соседа (1, 5 и 6). Кроме того, отделение в Вильно про­водило разведку на литовском направлении, а Краковское - на чешском. Каждое из вышеназванных подразделений имело сеть подчиненных постов из офицеров и агентурных рези- дентур. В соответствии с приказом министра военных дел от

12    августа 1921 года, задачами отделений являлись:

-   разведка на предназначенной территории;

-   обработка информационного материала;

-   общий учет вооруженных сил государств, находившихся в непосредственной заинтересованности отделения;

-   активная контрразведка.

В этом же документе была определена организационная схе­ма отделений: руководитель, разведывательные референты, офицер, отвечающий за финансово-хозяйственную деятель­ность, канцелярия.

Из вышеуказанного приказа следует, что отделения, кроме своей основной вербочно-информационной деятельности, про­водили аналитическо-исследовательскую работу в ограничен­ной сфере.

Сначала все отделения подчинялись непосредственно руко­водителю II Отдела. Правда, на них возлагалась обязанность по сотрудничеству с отдельными инспекторатами армии, но они пользовались большой независимостью. Однако ситуация изменилась в 1924 году в связи с созданием на восточной гра­нице Корпуса пограничной охраны (КПО). На пограничной тер­ритории была создана сеть разведывательных подразделений КПО, которые подчинялись непосредственно отделениям II От­дела. В свою очередь, руководители этих отделений стали за­висимы от руководства разведки КПО. Согласно мнению ини­циаторов такого подхода, это нововведение должно было предотвратить возникновение трений и конфликтов между раз­ведывательными службами II Отдела и КПО.

В последующие годы внутренняя структура и сфера задач отделений еще несколько раз подвергались реорганизации (10 апреля 1927 года, 24 июня 1929 года и 16 августа 1935 года). Окончательно было установлено, что отделения проводят: ак­тивную неглубокую разведку, учет и активную контрразведку на непосредственных подступах к противнику. Унифицирован­ная внутренняя структура отделений была следующая: руково­дитель, организационно-разведывательный реферат, реферат исследований, контрразведывательный реферат, канцелярия, техническая лаборатория.

Деятельность отделения № 2 в Варшаве носила особый ха­рактер. Оно занималось планированием и организацией ди­версий в мирное время и в случае войны. Эта деятельность основывалась на создании центров диверсионной борьбы как на территории страны, так и соседних государств (прежде все­го, в Германии и советской России). Отделение № 2 проводи­ло прометейскую акцию. Структура этого специального подраз­деления II Отдела принципиально отличалась от действующей модели и представляла собой следующее:

-    самостоятельный реферат «Запад»;

-    самостоятельный реферат «Восток»;

-    самостоятельный реферат западных и южных собственных территорий;

-    реферат технической безопасности;

-    реферат диверсионной техники;

-    реферат пропаганды;

-    административный реферат.

Возвращаясь к проблеме организации остальных отделений, следует отметить, что в 1926 году с учетом снижающейся роли отделения в Бресте-над-Бугом его переподчинили Виленско­му отделению. Благодаря этому роль последнего значительно возросла, т.к. оно стало практически полностью руководить разведкой на северо-востоке Польши, направленной против Германии, Литвы и советской России. Здесь заслуживает вни­мания то обстоятельство, что в предмайский период этим от­делением руководил капитан С. Майер - один из лучших спе­циалистов по вопросам разведки в отношении России, буду­щий руководитель Разведывательного отдела II Отдела. Пос­ле 1926 года отделение № 6 в Бресте было окончательно лик­видировано, и, таким образом, неглубокую разведку на востоке проводили 2 территориальных подразделения II Отдела в Виль­но и Львове.

На западных рубежах польского государства сначала действо­вали 2 отделения: № 3 в Познани и № 4 в Кракове. В 1930 году они были ликвидированы, а вместо них созданы отделения в Быдгоще и Катовицах. По этому поводу следует полностью со­гласиться с мнением Л. Садовского, что это решение не спо­собствовало усилению разведывательной деятельности, про­водимой на западном направлении территориальными филиалами II Отдела, так как оно привело к тому, что участки работы обоих вновь созданных отделений непомерно расши­рились, усложнились отношения с инспекторатами армии и Командованием округов в плане повышения зависимости от них, а в случае с Катовицами - близость границы, специаль­ные территориальные условия, большая связь активных раз­ведывательных мероприятий с контрразведывательными ком­бинациями - вместо ожидаемого улучшения разведывательной работы вызвало дополнительные трудности в ее проведении. Вследствие этих проблем уже перед началом войны отделе­ние № 4 было переведено из Катовиц в Краков, а в Лодзи об­разовалась новое. Таким образом, в 1939 году неглубокую разведку проводили следующие внутренние подразделения

I    Отдела Главного штаба:

-    отделение № 1 в Вильно, руководитель - майор Эдмуну Пет­ровский. Ему подчинялись разведотделения КПО: № 1 в Грод­но, № 2 в Вильно, № 3 в Глубоком, № 4 в Молодечно, № 5 в Столбцах, № 6 в Луниньце;

-    отделение № 3 в Быдгоще, руководитель - майор Ян Жи- хонь. Ему подчинялись офицерские посты в Грудзёндзе, Ста- рогарде, Млаве, Познани, Лешне, Белостоке и в Гданьске (с 1930 года сухопутный реферат Военного отдела Генерального комиссариата Республики Польша). Кроме того, этому отде­лению подчинялись два подразделения неглубокой разведки, размещенные в консульствах в Пиле и Квидзыне;

-    отделение № 4 в Кракове, руководитель - майор Станис­лав Куничак. Ему подчинялись офицерские посты в Цешине, Хожове и Новом Тарге;

-    отделение № 5 во Львове, руководитель - Юзеф Биньков- ский. Ему подчинялись разведывательные отделения КПО: № 7 в Сарнах, № 8 в Ровно, № 9 в Черткове, № 10 в Тарнопо- ле, № 11 в Стрыю, № 12 в Ящле;

-     отделение № 6 в Лодзи. Ему подчинялись 2 офицерских поста в Острове Великопольском и Ченстохове.

Кроме того, на западной границе отделениям II Отдела в сфе­ре разведывательной работы были подчинены информацион­ные посты Пограничной службы. Например, отделение № 4 в Катовицах в 1933 году имело в своем распоряжении офицерс­кие посты № 3 в Катовицах и № 5 в Познани. Такие офицерс­кие посты составляли основу разведывательных органов По­граничной службы.

Таблица 1

Численность кадрового состава внутренних подразделений военной разведки в 1926-1928 годах

Год

1926

1928

Подразделение

Офицеров

Унтер-

офицеров

Офицеров

Унтер-

офицеров

Отделение № 1

9

17

19

46

Отделение № 2

3

4

4

10

Отделение № 3

7

13

7

13

Отделение № 4

7

13

7

14

Отделение № 5

5

11

5

11

Отделение № 6

3

4

-

-

Всего

34

62

32

64

 

Разведывательная работа отделений II Отдела основывалась на деятельности законспирированных заграничных резиден- тур на так называемых разведывательных подступах, сети аген­тов, действовавших в местах их постоянного проживания, и маршрутных агентов, а также курьеров.

Виленское отделение сосредоточило свои оперативные ме­роприятия на охвате советских и литовских военных учрежде­ний до линии Минск-Могилев-Витебск-Смоленск (штаб Запад­ного фронта Красной Армии). В исключительных ситуациях планировалось проводить глубокую разведку на территории Ковенской Литвы в целях агентурного охвата центральных уч­реждений этого государства. Такие инициативы территориаль­ных органов II Отдела вызывали неодобрение со стороны Раз­ведывательного центра. В 1924 году отделение № 1 имело несколько постоянных резидентур на территории советской Бе­лоруссии (псев. «Моссбюро», «Примус», «Вера», «Немо», «Док- жице», «Друя», «Домброва», «Блезница»). Подобно этому от­деление № 5 во Львове тоже создало разведывательные резидентуры на восточной территории Украины (состояние на апрель 1925 года): в Киеве (законспирированные в городском ломбарде и в штабе 14-го корпуса), в Одессе (в штабе 51 -й ди­визии и в пехотной школе), в Житомире (в 131-м стрелковом полку) и в Каменец-Подольском. Дополнительно к этому отде­ления размещали одиночных агентов в отдельных воинских ча­стях советской армии (Староконстантинов, Изаслав, Городок, Солодковец). Однако в связи с особой активностью советской контрразведки агентурные кадры часто претерпевали измене­ния. Поэтому руководитель Львовского отделения провел в 1925 году основательную реорганизацию разведывательной службы. Внутренние резидентуры расположились ближе к гра­нице, и были проведены оценка и проверка агентурного аппа­рата, действовавшего на территории советской России. Сле­дует отметить, что отделение № 6 в Бресте-над-Бугом с самого начала своего существования сталкивалось с серьезными труд­ностями. Оно постоянно несло большие потери в борьбе с со­ветской контрразведкой. В 1924 году были ликвидированы раз­ведывательные резидентуры в Бобруйске и Гомеле с арестом многих агентов.

Неглубокую разведку в Германии проводило отделение № 3. Несмотря на то, что Быдгощское и Катовицкое отделения по своей структуре были очень похожими, позиция и роль этих подразделений существенно разнились. Большое влияние на это оказывало их положение, направления деятельности, а так­же личность и квалификация руководителей. По этой причине отделение № 3 в Быдгоще располагало определенными фор­мальными преференциями со стороны руководства II Отдела. Они основывались на том, что организация разведывательной деятельности Быдгощским центром не ограничивалась только неглубокой разведкой. Он также проводил активные акции, вы­ходившие далеко за пределы работы на подступах к против­нику и носившие характер глубокой разведки. Большое влия­ние на такой широкий объем компетенции имело положение Свободного города Гданьска, находившегося на территории деятельности отделения № 3. В 1930 году с учетом геополити­ческого значения Гданьска было принято решение, что посто­янным руководителем Гданьского разведывательного предста­вительства, размещенного в Генеральном комиссариате Республики Польши, будет руководитель Быдгощского отде­ления. Кроме того, территория деятельности отделения № 3 была очень большой, т.к. она охватывала пограничную зону от Белостока до Равича. Исключением также являлся тот факт, что отделение располагало разведывательными резидентура- ми в глубине Германии, в Щецине и Крулевце. В целом в 1930-х годах Быдгощское отделение имело в своем составе

7  офицерских постов: № 1 в Млаве, № 2 в Гдыни, № 3 в Груд- зендзе, № 4 в Гданьске, № 5 в неустановленном месте, № 6 в Познани, № 7 в Белостоке.

В то же время отделение № 4, как справедливо обращает внимание J1. Гондек, ограничивалось проведением неглубокой разведки и классической контрразведкой. Территория его де­ятельности охватывала пространство по линии границы с Гер­манией от Равича до Карпат. Как уже ранее упоминалось, по вопросу о месте дислокации этого отделения возникали раз­ногласия (в Кракове или Катовицах). Оба решения имели как позитивные, так и негативные стороны. Дополняя информа­цию о Катовицком отделении, следует добавить, что оно рас­полагало несколькими офицерскими постами в Цешине, Хо- жове, Новом Тарге, Острове Великопольском и Ченстохове. Два последних приняло созданное в 1939 году отделение № 6 в Лодзи, работу каждого поста контролировал начальник, ко­торому подчинялись штатные разведчики и административные работники. Разведчики располагали сетью информаторов и агентов, действовавших на территории противника. Офицерс­кие посты Быдгощского отделения имели более расширенную внутреннюю структуру, чем Катовицкого.

Большое влияние на деятельность отдельных отделений ока­зывали личность начальника и его предрасположенность к со­трудникам. В 1930-х годах отделением № 4 поочередно руко­водили 4 офицера, вышедшие из линейных армейских частей: майор Л. Садовский, подполковник К. Пясецкий, майор К. Шпондровский и майор Куничак. В то же время Быдгощским отде­лением руководил почти 9 лет (1930-1939) майор Ян Жихонь, что являлось редким исключением. Это была очень противо­речивая личность - высказываемые мнения о нем в различных воспоминаниях по своему содержанию очень разняться. Преж­де всего, работники реферата «Восток» критически относились к методам и способам разведывательной работы, проводимой майором Я. Жихонем. Т. Новиньский следующим образом пред­ставил поразительную карьеру этого офицера в органах воен­ной разведки: «В 1930 году капитан Ян Жихонь принимает от­деление. Следует подчеркнуть, что, как правило, на такие должности назначались офицеры с высшим военным образо­ванием. Еще не было случая, чтобы во главе отделения был по­ставлен офицер без окончания школы Главного штаба и высше­го военного учебного заведения. В то же время в данном случае на эту должность приходит относительно молодой капитан».

С. Струмпх-Войткевич представил нелестную оценку майо­ра Жихоня: «Среди учтивых и элегантных штабистов он вы­делялся провокационно резкими манерами поведения и небрежностью в ношении одежды, а также был известен нео­быкновенными экстравагантными поступками, которые совер­шал в ходе службы, отличаясь язвительным высмеиванием ру­ководителей».

Подобные трудности имели в общении с ним представители местных государственных властей. Последний перед началом войны староста в Быдгоще Юлиан Суски так вспоминал о кон­тактах с майором Жихонем: «На почве агитации среди мест­ных немцев происходили разногласия местных правительствен­ных властей с так называемым отделением II Отдела Главного штаба в Быдгоще. Эта агентура была теоретически законспи­рирована и не подчинялась ни старосте, ни местным военным властям. Она выполняла не контрразведывательные функции, а занималась активным шпионажем в Германии. Не только я, но также другие окрестные старосты, и даже генерал, коман­довавший Быдгощским гарнизоном, выражали свое недоволь­ство в отношении этой агентуры и ее шефа. Я лично старался избегать каких-либо отношений с начальником отделения Жи­хонем, но не по причине подозрения его в измене, в которой тогда его никто не обвинял, а в связи с тем что, по моему мнению, он являлся человеком без зазрения совести, злоупот­реблявшим алкоголем и склонным к совершению незаконных проступков».

Совершенно иное мнение о майоре Жихоне имел Роман Вод- зицкий, который в 1928-1934 годах работал в Генеральном комиссариате РП в Свободном городе Гданьске. «Новый руко­водитель сухопутного подразделения, капитан Ян Жихонь, до­стигнувший тогда едва 26 лет, произвел на меня впечатление как человек значительно старшего возраста, обладающий жиз­ненным опытом. Несмотря на достаточно правильные черты лица и крепкую фигуру капитана, в его внешности ничего не поражало. Однако в Жихоне ощущался какой-то исключитель­но тяжелый, подготовленный к взрыву заряд энергии, хотя он любил играть роль бесцеремонного рубахи-парня. На работу в Гданьск он был направлен непосредственно мною. Жихонь еще на прежней должности в Катовицах считался восходящей звездой польской разведки по Германии. Его ожидало бурное будущее, особенно в военной эмиграции в Лондоне, где он стал героем громкого процесса».

Положительной оценке личности Яна Жихоня в большой сте­пени способствовали работы Л. Гондека и В. Козачука - авто­ров многих статей о деятельности польской разведки в Герма­нии. Следует согласиться с тезисом о том, что очень трудно оценить кадровых работников разведки, действовавших посто­янно за кулисами, в атмосфере секретности и конспирации, тем более таких, как Ян Жихонь, использовавших в своей ра­боте экстравагантные и нешаблонные методы.

Большое влияние на создание организационных трудностей, прежде всего в восточных отделениях, оказывали постоянные кадровые изменения. «Установление системы разведки, необ­ходимой при методической работе, сталкивалось со значитель­ными трудностями по причине внутренних кадровых измене­ний в отделениях, вызванных или увольнениями ряда офицеров, или необходимостью замены несоответствующих своим дол­жностям начальников. Это последнее обстоятельство имеет большое значение, т.к. смена руководства тянет за собой из­менение системы и методов работы, а также проведение внут­реннего организационного построения от основ», - так рас­крыл эту проблему руководитель отделения № 1 в Вильно подполковник Ежевский. Поэтому 19 апреля 1925 года руково­дитель II Отдела полковник М. Байер на совещании в Центре обратил внимание на необходимость внимательного подбора офицеров на все должности и установления правила, что все функции и должности в разведывательной службе требуют спе­циальных способностей, практики и опыта, а, кроме того, в отношении вновь принятых офицеров - выделения соответ­ствующего времени на их вхождение в «работу».

Наряду с этим были иные трудности в работе территориаль­ных органов II Отдела. Инспектор армии Львов генерал М. Нор- вид-Неугебауер в письме к Генеральному инспектору Воору­женных сил маршалу Пилсудскому от 10 ноября 1926 года обратил внимание на некоторые недостатки территориальной разведывательной службы. Он отметил, что кризис в работе специальных служб на востоке происходил по причине плохой ее организации. Разведывательная служба КПО практически подчинила себе пограничную разведку, но не была подготов­лена к выполнению возложенных на нее обязанностей. Отсут­ствие четкой подчиненности разведывательных органов КПО руководителям отделений II Отдела создавало такую ситуацию, что они не могли эффективно осуществлять контроль опера­тивной деятельности КПО. На совещании, организованном в апреле 1926 году в Министерстве военных дел, было установ­лено, что на границе и в пограничной зоне вербовкой разве­дывательной агентуры должны были заниматься отделения КПО. В течение короткого периода времени это решение при­вело к негативным результатам. Так, например, в 1925 году отделение № 5 имело в своем распоряжении 30 агентов. В период с 1 января по 9 сентября 1926 года было приобретено 19 очередных агентов (в том числе только один агент разве­дывательной службой КПО). В то же время в этот период (по различным причинам) было утрачено более 30 секретных со­трудников. Это произошло, прежде всего, в результате бес­печности работников разведки КПО.

Другой проблемой, которая отражалась на разведыватель­ной работе в пограничной зоне, являлась необходимость по­стоянного сотрудничества органов II Отдела с политической администрацией, полицией и самостоятельными информаци­онными рефератами Командования корпуса округа (СИР-КОК). В октябре 1923 года пор. Эдвард Издебский из II Отдела был направлен в инспекторскую поездку по восточным районам. Она подтвердила тот факт, что некоторые территориальные отделения II Отдела не заботились о поддержании хороших отношений с местными административными и полицейскими властями, часто располагавшими важной общественно-поли­тической информацией, полезной для проведения разведыва­тельной работы на восточном направлении.

Отдельным вопросом являлась организация территориаль­ной военной контрразведки в межвоенный период. В польских условиях несколько иначе представлялась сфера контрразве­дывательной деятельности, чем в других государствах. Кроме борьбы с влиянием иностранных разведок в Польше, к зада­чам военной контрразведки относились широко понимаемое обеспечение безопасности военных учреждений и изучение по­литической деятельности национальных меньшинств и комму­нистов. Наряду с этим органы контрразведки предоставляли многим государственным учреждениям информацию в отно­шении кандидатов на государственные посты, а также лиц, из числа призываемых в армию, и профессиональных кадров Вой­ска Польского. Особенно широкую компетенцию военная кон­трразведка имела во время польско-советской войны (1919— 1921). Только в 1924 году произошла серьезная реорганизация всего контрразведывательного аппарата с целью приведения его в соответствие с деятельностью в мирных условиях. С уче­том этого можно выделить несколько периодов функциониро­вания контрразведывательной службы ВП: 1918-1921, 1921­

1923,      1929-1939 годы. Несмотря на это в течение всего межвоенного периода органы военной контрразведки не фун­кционировали самостоятельно, как, например, сектор развед­ки. Сеть контрразведывательных подразделений была разме­щена во всех линейных воинских частях (командование окру­гов, дивизий, полков, военных школ). Вместе с произведен­ным в 1919 году разделением страны на генеральные округа при каждом из них создавались информационные отделы. В ходе выполнения контрразведывательных задач информаци­онные отделы пользовались услугами жандармерии, которая выполняла функции исполнительного органа. Руководители ин­формационных отделов подчинялись начальнику политической секции II Департамента Министерства военных дел. В конце

1919      года при КГО в Варшаве, Кракове, Львове, Лодзе, Кель- цах и Люблине функционировали информационные отделы. Эти отделы создавали на территории округа собственные отделе­ния. В 1920 году функции руководителей территориальных кон­трразведывательных органов исполняли: капитан Е. Халачинс- кий - Информационный отдел КОГ Варшава, капитан Вояковский - Гродно, поручик Гульковский - Поморье, капи­тан Добачевский - Лодзь, капитан Коркозович - Кельце, капи­тан Сокульский - Краков, капитан Филипковский - Львов, по­ручик Кроненберг - Люблин.

В ходе польско-советской войны отечественные коммунис­ты активизировали политическую и диверсионную деятель­ность. В соответствии с указаниями Коммунистического ин­тернационала они старались проникать в ряды польской армии и осуществлять разведывательную и идеологическую деятель­ность в отношении нее. Поэтому в командование полков была введена должность «референта по борьбе с большевиками». В его задачи входило: сбор данных о коммунистических деяте­лях, выявление проявлений подрывных акций большевистского движения, оказание противодействия фактам коммунистичес­кой агитации в армии, информирование по этим вопросам КГО.

После окончания военных действий организация армии была приведена в состояние, отвечавшее требованиям мирного вре­мени. Территория государства стала делиться на 10 округов корпуса. При каждом из них в рамках Командования округа были созданы контрразведывательные органы II Отдела. В это время также стало формироваться мнение о разделении ком­петенции между органами военной контрразведки и властями политической администрации, с одной стороны, и Государ­ственной полиции - с другой. Много вопросов оказалось в ведении гражданской службы безопасности. Однако с учетом того, что в армии находилось около 30% призывников из чис­ла населения, представляющего национальные меньшинства, национальный вопрос по-прежнему оставался в компетенции военной контрразведки. В конце 1923 года национальный ре­ферат перешел в Контрразведывательный отдел II Отдела Ге­нерального штаба. В 1924 году была проведена последняя в межвоенный период реорганизация территориальных струк­тур военной контрразведки. Основным ее результатом стало создание при каждом Командовании округа корпуса (КОК) са­мостоятельных информационных рефератов (СИР). Формаль­но СИР являлся информационным органом КОК и его руково­дитель подчинялся командующему округа. В действительности же СИР непосредственно подчинялся руководителю II Отдела, от которого получал директивы, касающиеся организации кон­трразведывательной работы, и финансовые средства (дирек­торский фонд). Такая сложная система служебного подчине­ния руководителей самостоятельных информационных рефератов, несомненно, содержала в себе определенные сла­бые стороны. Однако при этом следует учитывать то, что зада­чи по контрразведывательному обеспечению армии можно было выполнить только тогда, когда контрразведыватель­ные подразделения действовали бы в рамках общей орга­низации армии.

В 1924 году была также уточнена внутренняя структура СИР. Она состояла из рефератов: контрразведывательного, охра­ны, национального. Со временем расширялся объем компе­тенции самостоятельных информационных рефератов и уве­личивалось количество подчиненных им территориальных подразделений, среди которых выделялись агентства и офи­церские представительства. Агентства являлись законспири­рованными контрразведывательными ячейками, действовав­шими на территории определенного гарнизона. Их личный состав действовал только конфиденциальными методами. Офи­церские представительства, создаваемые при дивизиях и пол­ках, официально представляли интересы контрразведки на дан­ной территории. В своей работе Л. Садовский называл эти подразделения отделениями СИР, но в архивных материалах были найдены доказательства, подтверждающие использова­ние этого названия.

Несмотря на различие наступательной и защитной контрраз­ведки и разделение компетенций в сфере контрразведыватель­ной службы между военными и гражданскими органами, руко­водство II Отдела по-прежнему считало, что самостоятельные информационные рефераты будут играть приоритетную роль в этой области.

В 1924 году СИР функционировали при следующих КОК: № 1 в Варшаве (майор Ядвинский), № 2 в Люблине (майор Гал- баш), № 3 в Гродно (капитан Кшиновский), № 4 в Лодзи (капи­тан Франкевич), № 5 в Кракове (капитан Бен), № 6 во Львове (капитан Белецкий), № 7 в Познани (капитан Ясиньский), № 8 в Торуне (капитан Кичиньский), № 9 в Бресте-над-Бугом (ка­питан Малек), № 10 в Пшемышле (капитан Хешок). В 1927 году был создан самостоятельный информационный реферат при Командовании флота в Гдыне, руководителем которого стал капитан жандармерии Франчишек Огурек.

Сначала штат личного состава этих рефератов был очень скромным (2-3 офицера). В то же время, несмотря на эти кад­ровые ограничения, начался процесс активного создания сети гласных и законспирированных контрразведывательных подраз­делений. На совещании руководителей СИР в апреле 1924 года было сделано сообщение о том, что служба военной контр­разведки располагает 7 офицерскими представительствами и большой группой информационных офицеров, действующих в отдельных полках. Кроме того, в этот период существовала развитая сеть оперативных сотрудников: 107 разведчиков на постоянной основе, 215 платных агентов и 438 «идейных» ин­форматоров. В ходе совещания выступавшие обращали вни­мание на то, что имеющиеся на тот момент успехи были дос­тигнуты ценой больших усилий немногочисленного состава кадровых работников контрразведки. В ближайшее время пос­ле этого совещания важным событием стало увеличение средств директорского фонда и штатного состава. Например, во II квартале 1922 года на деятельность территориальной контрразведки была выделена сумма в размере 20 млн польских марок.

В 1928 году состоялось первое после майского переворота совещание руководителей военной контрразведки. При этом оказалось, что только три руководителя СИР предмайского пе­риода сохранили свое положение (капитан Белецкий, майор Малек и капитан Хежог). Новое руководство подтвердило хо­рошую оценку контрразведывательной работы: «Мы можем кон­статировать, что иностранные разведки нами контролируют­ся... В борьбе с разведками мы начинаем применять в более широком масштабе методы инспирации, что приводит инфор­мационные службы иностранных разведок к дезорганизации». Одновременно с этим руководитель II Отдела полковник Т. Сха- етзель в новом стиле, характерном для 1930-х годов, обозна­чил цели и направления деятельности самостоятельных инфор­мационных рефератов в ближайшем будущем: «Наш аппарат консолидируется, принимая новые органы как КПО, так и По­граничной службы. Период расширения уже закончился. Вто­рым этапом работы будет поиск всех путей к экономии. Если уровень положения СИР является высоким, то к этому его при­вела техника работы. Теперь мы должны перейти к экономии в работе, исключить из аппарата ненужные вещи и начать рабо­тать экономно как относительно людей, так и всяких вспомо­гательных средств».

Вопреки этой декларации территориальные органы контр­разведки стали расширяться. В первую очередь увеличилась штатная численность их личного состава. В некоторых СИР было произведено разделение рефератов на субрефераты. В 1939 году каждый СИР располагал следующими офицерскими подразделениями:

-    СИР КОК № 1 - в Варшаве, Радоме, Ломже;

-    СИР КОК № 2 - в Люблинском Хелме, Ковно, Ровно;

-    СИР КОК № 3 - в Лиде, Белостоке, Вильно;

-    СИР КОК № 4 - в Лодзи, Ченстохове;

-    СИР КОК № 5 - в Катовицах, Цешине, Тамове;

-    СИР КОК № 6 - в Стрыю, Станиславове, Тарнополе;

-    СИР КОК № 7 - в Калише;

-    СИР КОК № 8 - в Быдгоще, Хойницах, Тчеве;

-    СИР КОК № 9 - в Пинске, Седлицах, Барановичах;

-    СИР КОК № 10 - в Кельцах, Жешове, Самбоже, Ярославе;

-    СИР Командования флота - в Хелю.

Анджей Мисюк

Из книги «Спецслужбы Польши, Советской России и Германии»

Читайте также: