ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
Вам нравится наш сайт?


Отличный сайт!
Хороший сайт
Встречал и получше
Совсем не понравился





» » » Начало сношений Черкесии с Москвой (XVI век)
Начало сношений Черкесии с Москвой (XVI век)
  • Автор: Malkin |
  • Дата: 11-10-2015 20:22 |
  • Просмотров: 1880

С середины XVI века Черкесия вступает в решающую эпоху своей истории: христианские, окруженные вместе с Грузией со всех сторон мусульманским тюрко-монгольским миром, обе страны ищут союза с Москвой и устанавливают дружеские отношения с ней.

Непосредственным поводом к этой новой политике черкесов была, как указано выше, постоянная угроза со стороны Крыма[1].

Главной причиной неприязненных отношений между этими двумя странами было, однако, то, что Турция, действовашая через своего вассала, имела виды на Северный Кавказ: через Крым она стремилась распространить свое владычество на Черкесию, как через Баку и Дербент она хотела это сделать в отношении Дагестана. Соединение этих двух оконечностей должно было сделать ее повели­тельницей Кавказа и позволить ей движение к Астрахани и Казани, от которых она не собиралась отказываться. И когда на месте Приволжского ханства появилось сильное Московское царство, черкесы и дагестанские шамхалы об­ратили взоры на Север, как это делала и Грузия.

Черкесы и грузины, кроме того, предприняли свои дипломатические шаги по отношению к Москве совместно. Понятно, поэтому, что Грузия иногда давала дипломати­ческие поручения в Москву черкесской делегации. Часто в составе грузинской делегации в Москву оказывался в свою очередь черкес. Так, например, в 1586,1588, 1589, 1590, 1591,1594 и 1595 гг. таковым был Хуршит «черкашеник».

Так, еще до падения Астрахани, в ноябре 1552 г., прибыли в Москву «черкесские государи князи - князь Магаушко с братьею и с людьми - просить царя Ивана Грозного, чтобы он вступился за них... Они были от Черкесии Пятигорской»[2].

Вместе с царским послом Андреем Щепотевым деле­гация вернулась домой в августе 1553 г. В августе же сле­дующего года царский посол Щепотев вернулся в Москву в сопровождении новых черкесских делегатов: князей Сибока и брата его Ацимгука, Кудадыка (сына Сибока) и князя Тутарыка Ельбузлуева[3].

Их миссия была испросить помощь «на Турского го­рода, на Азов и на Крымского».

Речь шла об опорных пунктах, которые были постро­ены Турцией на Черноморском побережье.

Царь отказал в помощи против Турции. Что касается «Крымского», царь охотно шел на союз против него.

Этот союз оказался действенным: когда в 1556 г. рус­ские атакуют Ислами-Кирмен, черкесы нападают с тыла на Крым. Когда хан Девлет Гирей идет войной против чер­кесов, русские войска обрушиваются на Крым и вынужда­ют хана вернуться назад.

В 1558 г. и черкесы и русские предпринимают поход против Крыма и против Литвы. В Москве при дворе царя, окруженные почестями, живут черкесские князья Алек­сандр, Тохта (шурин Крымского хана) и др.

В 1560 г. царь посылает снова миссию в Черкесию во главе с князем Вишневецким. С нею едут и черкесские князья, жившие в Москве: Иван Башик и Василий Сибок.

В июле же 1557 г. мы видим кабардинское посольство во главе с князем Канкличем (Кличем) Кануко в Москве.

Такая скромная связь послужила основанием для большевиков через 400 лет сделать из этого политическую шумиху и утверждать, что Кабарда 400 лет тому назад добровольно присоединилась к России.

Так,

«Бюро Кабардинского областного комитета КПСС приня­ло постановление отметить исполняющееся в июле 1957 г. 400-летие со времени добровольного присоединения Кабарды к России...».

В постановлении далее говорится:

«Присоединение Кабарды к России имело решающее значение в исторических судьбах кабардинского народа. Это обес­печивало ему возможность дальнейшего национального раз­вития, спасло его от порабощения султанской Турцией, создало благоприятные условия для экономического и культурного об­щения с русским и другими народами страны».

В связи с этой сомнительной годовщиной в Нальчике, столице Кабарды, будет подготовлен и издан ряд «научных трудов, сборников, словарей, документов, освещающих историю кабардинского народа».

Участие в «торжестве» примут Кабардинский Драма­тический Театр, Ансамбль песни и пляски и местная Фи­лармония. Объявлен также конкурс на киносценарии, кантаты, либретто и т. д. Кроме того, состоится научная сессия Кабардинского научно-исследовательского инсти­тута с участием ученых Москвы, Ленинграда и др.

Тут мы имеем дело с новой попыткой интерпретации истории нерусских народов, которую мы наблюдаем у со­ветских историографов, как общую «генеральную линию» партии.

Мы не будем подробно разбирать абсурдность этих утверждений, чтобы не нарушить последовательности из­ложения исторических фактов, на основании которых можно легко установить, что вообще присоединения Ка­барды к России не было.

Достаточно сказать, что Белградский трактат 1739 года[4] (пункт 6) признает Кабарду независимой, хотя в советской прессе (БСЭ, стр. 209) утверждается, что:

«После Белградского мирного договора (1793), провозгла­сившего самостоятельность Кабарды и объявившего ее «барь­ером» между Турцией и Россией, положение кабардинцев ухуд­шилось, так как лишившись подданства России, Кабарда стала более доступна для турецко-крымских агрессоров. Кабардин­ский народ не желал признавать Белградского трактата, про­должая в массе своей по-прежнему ориентироваться на Россию».

Необходимо указать далее, что в учебниках истории СССР, изданных до 1951-1952 гг. версия о «добровольном» присоединении Кабарды к России не упоминается.

Так, например, в учебнике «История СССР» К. В. Базилевича, С. В. Бахрушина, А. М. Панкратовой, А. В. Фохта под редакцией А. М. Панкратовой, из. 11, о «присоедине­нии» Кабарды к России ничего не сказано, что несомненно было бы сделано, если бы этот факт действительно имел место в исторической действительности.

В этом учебнике его авторы о событиях на Северном Кавказе в XVI в. констатируют лишь то, что, «пользуясь междуусобными распрями между князьками Северного Кавказа, Иван IV велел построить на реке Тереке город, но под давлением Турции решил его оставить» (стр. 141).

В томе 17 БСЭ, изд. 1952 г. о «присоединении» Кабарды к Московскому царству также еще не говорится. БСЭ констатирует лишь тот факт, что кабардинские и черкес­ские князья признали себя в шестидесятых годах вассала­ми Ивана IV (стр. 267).

В противоположность этому утверждению в томе 19 БСЭ, изд. 1953, при описании Кабардинской АССР уже вполне определенно говорится о «принятии кабардино-черкесами русского» подданства (стр. 209).

Завоевание Кабарды и ее присоединение к России по Кучук-Кайнарджийскому миру (1774) трактуется в этом томе энциклопедии уже как «возвращение России оторг-нутой от нее Кабарды» (стр. 209).

Кроме того, в распоряжении автора имеются геогра­фические карты, представляющие большой интерес, как, например, «Карта Кавказского края с обозначением по­литических границ конца XVIII в., составленная Канцеля­рией наместника его императорского величества на Кав­казе, Тифлис, 1915», «Российская империя с 1801 по 1861 гг. (европейская часть), издание Главного Управле­ния геодезии и картографии при Совете Министров СССР, Москва, 1950» и др.

На первой карте (См. карту Кавказского края конца XVIII в.) время присоединения Кабарды указано «1822», на второй - «1825». Такие разногласия нам вполне понят­ны, так как фактически никогда не было добровольного присоединения. Имеются и другие даты, как, например, «1846», как утверждают некоторые ученые, а еще раньше, как, например, «1812», когда кабардинская делегация в Петербурге получила подтверждение грамоты Екате­рины II 1771 г. (См. ниже).

Возвращаясь к прерванной мысли, необходимо отме­тить, что посольство Канклича Кануко в Москве «било че­лом от имени князя Темрюко (Кемиргоко) и Тазрета». Де­легация говорила также и от имени грузинского царя, объяснив, что вместе с кабардинцами-черкесами «в одной правде и заговоре» и «иверский князь и вся земля Иверская и только царь окажет помощь против недругов их, то вместе с ними, кабардинцами, бьют челом и грузинцы, чтобы царь их тоже пожаловал и учинил помощь против их врага»[5].

Царь был польщен. Не без гордости он приказал внес­ти в наказ послу при польском короле Сигизмунде в 1558 г., что «два года тому учинилась весть государю на­шему, что Иверскую землю Кизилбаш (Персия) воевал и государь наш вельми о том скорбел до слез»[6].

Помимо жалобы на Персию, иверский князь просил помощи и против «Шевкала», т. е. Шамхала Тарковского.

В январе 1558 г. Кануко отпущен соглашением, в силу которого черкесы обязывались идти на помощь князю Вишневецкому, действовавшему против Крыма. Взамен русские должны были помогать черкесам против Крыма и Шамхала Тарковского.

Москва делала одновременно усилия, чтобы прочно установить связи с Черкесией. Еще раньше Московское духовное управление посылало в Западную Черкесию священников, чтобы бороться против крымских попыток внедрить здесь Ислам. На этот раз Москва послала с Ка­нуко священнослужителей-миссионеров в Кабарду.

Как сказано выше, и Шамхалы искали связей с Мос­квой. Так, в 1555, 1557 и в 1558 гг. они посылают миссии к царю, прося помощи против черкесских (кабардинских) князей.

В этой погоне за дружбу московского царя выиграла, однако, Кабарда, и женитьба в 1561 г. Ивана Грозного на Марии, дочери князя Кемиргоко, окончательно скрепила русско-кабардинские связи. Таким образом в отношении дипломатических браков у черкесов дела обстояли весьма хорошо: жена ногайского мирзы, владения которого про­стирались от Астрахани до Дона, жена крымского хана Ама Салтана, турецкого султана и многих других были черке­шенками.

Сейчас же после брака царя, Москва принимает горя­чее участие в судьбе Кемиргоко. Особенно важным по последствиям было сооружение крепости на Тереке. Вес­ной 1563 г. Иван IV прислал в Кабарду к Кемиргоко воевод и 1000 стрельцов и воеводы «де пришед к Темрюку князю город поставили и Темрюк де в городе сел, а хощет де с московскими людьми итти на Сибока да на Кануко»[7].

Причиной междуусобий было нежелание других чер­кесских князей признать верховенство над собой Кемиргоко. В результате этой вражды и вследствие поддержки царем своего тестя, отношения между Сибоком, Кануком, с одной стороны, и Москвой, с другой, испортились нас­только, что сыновья Сибока - Алексей и Гавриил тайно покинули двор царя, чтобы скрыться у литовского короля. Царь тщетно старался их вернуть. Русскому послу в Крыму было поручено выяснить, почему они ушли от царя, звать их к царю, если они в Крыму, сказав, что царь простит им вину и пожалует, милостью и «великим жалованьем», осо­бенно «крепко звать князя Алексея». Царь боялся, что беглецы перейдут в Крым и совместно с ханом нападут на Кемиргоко. Они действительно просились к хану, но ли­товский король их не отпускал. Ясно было, что «пятигор­ские» князья отложились от Москвы и искали поддержки против кабардинского князя. Они прислали к хану брата Сибока с предложением отправить в Черкесию наследника хана и тот отпустил к ним своего сына Ислам Гирея. Царь со своей стороны внимательно следит за положением и посылает в Кабарду посланца, «чтобы о всех наших делах поговорить и чтобы, которые ему (Темрюку) будут тесноты от недругов, и он бы о том приказал царю».

Вражда между черкесскими князьями вылилась в от­крытую войну, но она окончилась победой Кемиргоко.

В 1566 г. война снова разгорелась, и из доклада посла в Кабарде, князя Дашкова, мы узнаем, что кабардинцы «черкесские места шапшуковы[8] и черкесских князей по­били». Кемиргоко стремится одновременно расширить свои владения и на востоке. Для усиления здесь своих позиций он при помощи Москвы строит новую крепость при устье Сунжи. Турция, уже недовольная сооружением первой кре­пости на Тереке, на этот раз обеспокоилась. Крымский хан тоже заволновался. Он жалуется, что царь «несетца к нам в суседи». Кончилось тем, что хан объявил войну Кемир­гоко и в этой войне кабардинцы потерпели крупное пора­жение. Упоенный этим успехом хан обратился с ультима­тумом к царю, требуя срытия Сунженской крепости. Бо­ярская дума нашла, что в грамоте хана «к доброй сделке дела нет», хану был дан ответ, что крепость заложена для защиты княжества царского тестя.

Перед таким ответом Порте и Крыму не оставалось ничего другого, как прибегнуть к силе оружия.

В 1569 г. Селим II задумывает план похода на Астра­хань и прорытия канала между Доном и Волгой, чтобы преградить спуск Московии к Северному Кавказу и уста­новить морское сообщение с Персией, против которой во­евала Турция. Автором этого плана прорытия канала и командующим турецкими войсками был Киазим - черкес на турецкой службе. Поход, как известно, кончился катаст­рофой для турок. В их поражении немалую роль играли кабардинцы и запорожские казаки из города Черкасы, действовавшие вместе с русскими (Остатки этих казаков основали Новочеркасск на Дону).

Неудача Астраханского похода не прекратила турец­ко-русского спора вокруг указанной выше крепости на Тереке, спора, кончившегося уступкой Москвы. В резуль­тате войны в 1570 г. крымцев против Кемиргоко, ранен­ного в сражении, и пленения его двух сыновей, а также ультиматума Порты, посланного в Москву, крепость была снесена.

Дипломатическое и военное поражение Москвы по­дорвало таким образом престиж Ивана Грозного на Се­верном Кавказе.

Русско-кабардинские отношения несколько улучша­ются при царе Федоре в результате прибытия в Москву, в январе 1588 г., делегации от имени князя Камбулата и других кабардинских князей. Делегация заверила царя «не приставать к крымскому, турскому и к шевкальскому».

Через делегацию царь послал особую грамоту к чер­кесскому народу и заверял, что он его землю в «оборону взял». Кроме того, была удовлетворена просьба делегации о постройке города на устье Терека (Новый город назы­вался «Терка» или «Терский Город», или еще «Тюменский Новый Город», «Тюменский Острог на Тереке»). Старый город стал известен под именем «Сунжа» или «Сунжине Городище».

Связь черкесов с Моской продолжается и при Борисе Годунове. Но в 1601 г. терские воеводы пишут царю, что «Солох, князь кабардинский и все кабардинские черкесы Тебе, Государю, не служат, и не прямят».

Это им не помешало, однако, послать делегацию в Москву в 1603 г., так как внутреннее положение в Черкесии в это время было крайне напряженным. Снова вражда между феодальными князьями приняла острые формы, в особенности между князьями Солохом и Айтеком, с одной стороны, и князем Алкасом, с другой.

Крымские ханы воспользовались в свою очередь смутным временем в Московии, чтобы устранить русское влияние в Черкесии.

Так, в 1607-1608 гг. хан Казы Гирей проводит всю зиму в Черкесии, стараясь вовлечь ее в орбиту Турции или привлечь ее на свою сторону. Но хан не добился другого результата, кроме обещания черкесов, что он найдет у них убежище, если он будет свержен с трона.

После смутного времени интерес Москвы к Кавказу пал. За все время до Петра Великого не видно ни одного политического или важного акта между двумя странами. Черкесия была спокойна, если не считать стычек с ногай­цами и с крымцами, с калмыками и казаками.

Заметим, что только в 1652 г. был закончен заложен­ный Иваном Грозным Сунженский Острог - символ рус­ского проникновения на Кавказ.

Из книги Р.Трахо «Черкесы», 1992



[1] Небезынтересно, между прочим, указать, что крымские ханы вос­питывали сыновей в Черкесии. Грудных детей ханов привозили в Чер­кесию, и они в возрасте 8-10 лет уже умели ездить на коне, участвовать в военных играх и владеть оружием. Традиция воспитания принцев и хануко, как их называли черкесы, была особенно популярна в XVII в. (см. статью Сойсал А. О воспитании крымских ханов на Кавказе, «Кавказ», № 2-3, Мюнхен, 1951, стр. 38-40).

[2] Карамзин Н. М. Указ, соч., ср. Белокуров С. А. Сношения России с Кавказом, М., 1889, стр. 38; Namitоk A. The "Voluntary" Adherence of Kabarda (Eastern Circassia) to Russia, "Caucasian Review", 2, Institut for the Study of the USSR, Munich, 1956, p. 17, 32.

[3] Сибока и Ацимгука русские документы называют еще «Жанские» или «Жаженские черкесские государи». См. Никонова летопись, VII, стр. 246; Карамзин Н. М., VIII, - примеч. 416; N a m i t о k А., op. cit.

[4] Полное собрание законов Российской империи, т. X, стр. 899, 901, № 7900; ср. Namitоk A. op. cit.

[5] Никонова летопись, VII, стр. 289; Карамзин Н. М. Указ, соч., примечание 416; Соловьеве. М. Указ, соч., т. VI, стр. 136; N a m i t о k A. op. cit.

[6] Карпов Г. Памятники дипломатических сношений Московского государства с Польско-Литовским, т. 2; сб. РИО, т.IX , стр. 449; Карамзин Н. М. Указ, соч., т. VIII, примеч. 251; Namitоk A., op. cit.

[7] Белокуров С. А. Указ, соч., стр. 58; Namitоk A., op. cit.

[8] Шапсугские.

 

Читайте также: