ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
Вам нравится наш сайт?


Отличный сайт!
Хороший сайт
Встречал и получше
Совсем не понравился





» » О расселении евреев и их месте в разных странах Древнего мира
О расселении евреев и их месте в разных странах Древнего мира
  • Автор: Malkin |
  • Дата: 07-10-2015 17:41 |
  • Просмотров: 1184

Самая большая проблема, с которой сталкивается ис­торик, — это наличие вставок в первоисточниках. Древний хронист не только переписывал тексты, но и редактиро­вал их, осознанно или неосознанно внося в них современ­ные ему представления. Даже историк нашего времени не прочь если не подправить летописный материал, то хотя бы оспорить его истинность с современной колокольни. То и дело слышишь: «Летописец был неправ», «Хронист оши­бался». Мотивируют это обычно тем, что в распоряжении современного ученого имеется гораздо больше историче­ского материала, чем у его предшественников. Дескать, и прав на переосмысление и критику у него больше. Но даже с учетом этого любая категоричность в этой тонкой сфере не имеет оправданий. И опять-таки по причине содержа­щихся в данном материале тенденциозных вставок. При­чем в хрониках, дошедших до нашего времени, их, надо по­лагать, содержится больше всего, ибо над ними «попотело» максимальное количество переписчиков.

«Любая история есть, прежде всего, история времен своего написания», — писал итальянский философ Бене­детто Кроче (1866—1952), и с этим трудно не согласиться.

Не вызывает сомнений, что одной из таких вставок яв­ляется понимание евреев как маленького, отовсюду гони­мого народа, не нашедшего приюта даже у себя на родине. И не только потому, что оно служит идее создания государ­ства Израиль на палестинской земле. Такая трактовка вы­глядит недоразумением на фоне фрагментов, описывающих прямо противоположное. Имеется в виду главенствующая роль, которую играли евреи в общественной жизни «при­ютивших» их стран. Поражает даже не сама эта роль — слу­чаи доминирования одного народа над другими нередки в истории, — а то, что играл ее народ диаспоры, для которого по здравому рассуждению это совсем не характерно.

Ибо нигде и никогда диаспора не доминировала над титульной нацией.

Об огромном влиянии, которое оказывали евреи на жизнь Рима, я уже упоминал в предыдущем разделе. Мож­но продолжить эту тему. Вот, например, как выражает от­чаяние по поводу засилья евреев в империи римский поэт Рутилий Намациан:

Пусть бы несущее ужас оружье Помпея и Тита не покорило нам вовсе страны Иудейской!

Вырвав из почвы, заразу по свету пустили,

И победитель с тех пор стонет под игом раба.

(Перевод С.Я. Лурье)

Практически то же утверждал и Блаженный Августин, ссылаясь на Сенеку: «Так побежденные предписывают за­коны победителям».

Победитель — это Римская империя. Евреи же в Риме — не просто диаспора. Они, если придерживаться традиционных представлений, военнопленные, уведенные из Иудеи по окончании Иудейских войн и раньше, в ходе походов Гнея Помпея. Как видим, бремя плена оказалось для «рабов» не очень тягостным. Более того, они исполь­зовали его с максимальной выгодой для себя. С крайним недоумением приходится отметить: евреи в Риме являлись далеко не плебсом, что можно было бы предположить, учи­тывая их статус военнопленных. Например, когда в Рим к императору Траяну прибыло посольство из Александрии, состоящее из евреев и греков, то император приветствовал только евреев, на греков даже не взглянув. В отчаянии гла­ва греческой делегации воскликнул: «Больно нам, что го­родской совет заполнен евреями!»

Еще раньше к евреям благоволил Александр Македон­ский. Даже тот факт, что он был завоевателем Иудеи, не стал тому помехой. По Флавию, при основании города сво­его имени Александр дал евреям равные права с македон­цами. О персидском царе Кире, освободителе евреев из ва­вилонского плена, я уже говорил. Тот просто рассыпался в любезностях по отношению к «богоизбранным». Об осво­бождении их из «плена» я уже не говорю. (Кстати, большая часть евреев из вавилонского «плена» возвратиться наот­рез отказалась. Неплохо, видать, там кормили. Наверное, не только макароны давали).

Масштабы распространения евреев по свету были не менее впечатляющими, чем их влияние. Некоторым это даже позволило утверждать что-то вроде того, что Иудея была лишь местом, где хранились иудейские святыни, на­подобие сегодняшней Мекки для мусульман, тогда как на­стоящей родиной евреев был весь мир.

С.Я. Лурье: «В эпоху Вавилонского пленения, а вероят­но, даже и раньше, евреи были по преимуществу народом рассеяния. Палестина была только религиозным и отчасти культурным центром... Послепленный Иерусалим сам был искусственным образованием диаспоры с центром в Вави­лоне».

Т. Моммзен: «История Иудейской страны была так же мало историей иудейского народа, как история папских владений была историей католицизма».

Филон: «Их столица — это святой город Иерусалим, а как граждане они принадлежат тому городу, в котором ро­дились и были воспитаны».

Страбон: «Трудно указать место в мире, где этот народ не нашел бы себе места и не стал хозяином».

Иосиф Флавий: «Еврейский народ распространен по всей земле, рассеянный среди жителей множества стран... Нет ни одного города эллинов и ни одного варварского на- рода, куда бы не проникли наш обычай празднования суб­боты, пост и возжигание свечей».

В этом контексте слово «диаспора» по отношению к еврейским общинам выглядит анахронизмом. Скорее, о ко­ренных жителях идет речь.

И не просто о коренных жителях. Далее можно будет увидеть, что речь идет об очень и очень влиятельных ко­ренных жителях, фактически — о привилегированной про­слойке общества. Я уже приводил в качестве примера эпи­зод с осуждением и казнью Христа, когда римский наме­стник вынужден был принять противное его убеждениям решение под давлением Синедриона. Нечто подобное про­изошло во время правления Калигулы. Полубезумный им­ператор приказал воздвигнуть по всей империи свои ста­туи и поклоняться им. Александрийские евреи отказались это делать. Калигула по своему обыкновению совсем было собрался подвергнуть их репрессиям, но, на счастье, его сменил Клавдий и отменил драконовское решение. К смер­ти были приговорены как раз противники евреев.

Почтительно относились к евреям и другие правители. Юлий Цезарь наделил их рядом привилегий, которые впо­следствии были подтверждены Августом. Уровень приви­легий был настолько высок, что некоторые сравнивали их с английской Великой хартией вольностей 1215 года. Евреи были освобождены от податей, им разрешалось платить налог в пользу Иерусалимского храма, они имели юриди­ческую автономию. Им также было разрешено публичное отправление богослужения, а синагоги защищались указом о неприкосновенности.

Выражаясь юридическим языком, иудейская диаспора в Риме (если, конечно, это можно назвать диаспорой) обла­дала правом экстерриториальности. Попросту же говоря, она была государством в государстве.

К слову сказать, палестинская диаспора (евреи Пале­стины считались после вавилонского пленения диаспорой) не имела того влияния, какого добились другие диаспоры евреев: малоазийская, египетская, сирийская, вавилонская и др. Она и по численности им уступала. Например, евреи Александрии одно время составляли едва ли не большин­ство населения этого второго по значению города импе­рии, чего нельзя было сказать о Палестине. Общее же чис­ло почитателей Яхве в империи приближалось, по оценкам некоторых исследователей, к семи миллионам человек — цифре весьма внушительной по меркам того скудного люд­скими ресурсами времени.

Все это не только делает размытым понятие об Иудее как некоем территориальном образовании в рамках импе­рии, но и порождает сомнения в самом существовании ев­рейской прародины. В связи с этим можно упомянуть ин­тересное письмо иудейского царя Ирода Агриппы импера­тору Калигуле, о котором пишет Филон Александрийский. В нем царь просит у императора некоторых привилегий, обещая взамен военную и политическую поддержку. Ха­рактерно, что он позиционирует себя при этом не как царь отдельного государства, а как руководитель всей совокуп­ности иудейских диаспор. Вот, например, какие страны упоминаются им в связи с влиянием там евреев: Финикия, Сирия, Египет, Памфилия, Киликия, Вифиния. Это что ка­сается Азии и Северной Африки. В Европе же это — Фесса­лия, Беотия, Македония, Аттика, Этолия, Коринф и Пело­поннес, Евбея, Кипр, Крит.

И все это, будто бы, его, царя Иудеи, вотчина.

То есть география Иудеи в письме не столь четко очер­чена, как это выглядит в традиционной истории. Порой даже вкрадывается крамольная мысль, что ее, этой геогра­фии, и вовсе не было, а сама Иудея совпадала территори­ально с... Римской империей.

Попытаемся взглянуть на вещи трезво. Нам предлага­ется поверить в то, что некоренной народ, фактически во­еннопленные, добился в Риме положения, которое не всегда имели даже представители титульной нации. За что такие почести? И мыслимы ли они вообще в данной ситуации? Это подобно тому, как если бы немцы, взятые в плен в ходе Великой Отечественной войны, вместо того, чтобы добро­совестно трудиться на стройках Родины, вдруг массово по­занимали в этой самой Родине руководящие посты и ста­ли «предписывать свои законы победителям», т.е. русским. Смешно? А вот аналогичная ситуация с древними держава­ми никого не смешит. Не смешит и возможность массово­го переселения мирных жителей из Иудеи в империю, буд­то бы имевшая место по окончании Иудейских войн. Где логика, спрашивается? Не проще ли и не выгоднее ли было обложить страну налогами? Если бы Сталин принял реше­ние о переселении мирного населения Германии в Союз, то неминуемо встал вопрос о его умственных способностях. Есть еще противоречие. Семь миллионов евреев в Римской империи — это, по подсчетам специалистов, 12 процентов всего ее населения. Никак не могло население маленькой Иудеи, даже полностью переселенное в Рим, составить та­кую цифру. И расплодиться до такой степени оно там не могло: люди, как и животные, в неволе не размножаются.

То есть ни о ком другом, кроме как о коренных римля­нах, речь идти не может. Никакого переселения не было, а история об Иудее, подвергнутой разорению, есть поздняя вставка, призванная убедить человечество в том, что евреи были отдельным, «богоизбранным» народом, несправедли­во лишенным родины и поэтому эту родину долженствую­щим обрести.

Но и объявление евреев коренными римлянами не объ­ясняет причину странного пиетета к ним со стороны власть имущих. Если только... они сами не были власть имущими в Риме, своего рода дворянством.

Евреи — патриции?! Против этого восстает все наше существо. И тем не менее идея эта не отвергается здравым смыслом и приведенными выше рассуждениями об идео­логической правке летописей, что Библии касается едва ли не в первую очередь.

Ну не могут военнопленные составлять правящую вер­хушку!

К аналогичным выводам можно прийти, рассматривая историю «египетского плена» — очередной пример удиви­тельной многоликости евреев. Представьте себе следующую картину. Страна пирамид захвачена гиксосами, сирийцами по происхождению. Гиксосы образуют 15-ю династию еги­петских фараонов. В Египет, снедаемые бескормицей, ре­шают податься из Ханаана евреи. Возможно, побудили их к этому не только голод и безнадега, но и то обстоятельство, что гиксосы, как и евреи, были народом семитского про­исхождения и к «родственничкам», по идее, должны были бы отнестись радушно. Но не сложилось. Не вникая во все перипетии дела, скажу лишь следующее: евреи оказались в плену. Как и почему это случилось, неизвестно. Во всяком случае, никаких правдоподобных объяснений этого в Биб­лии нет. Считается, что произошло это во времена Иосифа и его отца Иакова (Израиля). Будто бы Иосиф был продан в рабство некоему Потифару.

Но главная странность случилась позже. Евреи, буду­чи пленными, вдруг оказались в стране на руководящих постах! Особенно возвысился Иосиф. По Библии, фараон фактически сделал его правителем страны, «надзирателем ниже только себя», т.е. наместником.

После смерти Иосифа случилось и вовсе невероятное. Его похоронили по египетскому обычаю, т.е. забальзами­ровали и поместили в саркофаг. Более чем странно, если учесть, что практика погребения у евреев была (или счита­ется, что была) совершенно иной.

Добавим к сему, что отец Иосифа, Иаков (Израиль), также был погребен по египетскому обычаю.

Что дают нам эти факты? По-разному можно их вос­принимать. Так, приверженцы традиционной точки зрения считают эту историю в той части, где речь идет о должно­сти, занимаемой Иосифом, и о деталях его захоронения, литературным вымыслом. Не могут они этого объяснить в рамках теории «плена».

«Если сам патриарх Иосиф и был историческим лицом, то подробности его жизни в Египте являются литератур­ным произведением... В условиях столетиями закосневшей египетской аристократии иностранец, бывший раб, ни при каких условиях не смог бы пробиться в руководители го­сударства. Тем более это невозможно при гиксосах, кото­рые, как новые правители страны, поставили на все клю­чевые посты представителей своей родоплеменной ари­стократии. Максимум, чего мог бы добиться исторический Иосиф, так это стать советником в одном из органов пра­вительства страны, а уж людская молва превращает майо­ра в генерал-майора. Многие историки-египтологи полага­ют историю Иосифа литературным элементом Библии. Это ни в коем случае не умаляет религиозной святости Библии. Далеко не все ее тексты являются историческими хрони­ками. Есть целые книги, как Книга Иова, изначально на­писанные как назидательные повести, есть назидательные элементы, вкрапленные в другие книги наряду с историче­скими данными».

И далее, по поводу бальзамирования Иосифа: «Очень странным представляется этот ритуал по отношению к ев­рею. Бальзамирование было не просто знаком уважения, а основывалось на специфике египетской религии. Сила че­ловека (егип. «ка»), как полагали египтяне, обитает в гроб­нице, потустороннем мире и даже поселяется в изваяниях умершего. Представление о том, что после смерти человека его загробные субстанции связаны с местом его погребе­ния, вызвало стремление сохранить тело от разрушения, то есть набальзамировать его. Мы не находим в иудаизме ана­логичных установок, поэтому мумификация Иосифа вызы­вает вопросы. Конечно, Иосиф за свою долгую счастливую жизнь в стране фараонов мог совершенно оегиптяниться, но погребали-то его все же евреи, недавние пришельцы из земли Ханаанской»[1].

То есть либо рабство, либо руководящий пост. Логич­но. Только непонятно, почему одному предпочитают дру­гое? Чем не угодила идея верховенства? Разве она не согла­суется с общим контекстом еврейских странствий? Ведь, если присмотреться, все эти истории — имеются в виду ис­тории пленения евреев в разных странах — очень похожи друг на друга. Как будто под копирку написаны. Если не­возможно возвышение Иосифа и его подопечных в Егип­те, то почему допустимо могущество кагала в Риме, Вави­лонии, империи Александра Македонского? Ведь и сейчас верхушку мирового сообщества составляют в большинстве своем именно евреи.

Не удалось автору увязать концы с концами в этой ис­тории. Но странное впечатление производит не ритуал по­гребения Иосифа — здесь более-менее все ясно в свете идеи о местном происхождении евреев по аналогии с рим­лянами, — а «долгая, счастливая жизнь» в рабстве. Кажет­ся, более нелепого словосочетания не найти, тем не менее нелепость эту веками никто не замечает (или не хочет за­мечать), и она легко кочует из книги в книгу.

Справедливости ради следует отметить, что в одном мес­те автор все же ее почувствовал и попытался преодолеть.

Вот как у него это получилось.

«Рабство — это не всегда плохо. Часто это единствен­ный путь, чтобы выжить. В самом общем смысле рабст­во — это ненормированный труд за одежду, проживание и питание, а иногда еще и за медицинское обслуживание. Часто мы добавляем, что это подневольный труд и что ра­бов захватывали вследствие войн. Но так было далеко не всегда. В голодные годы, а они случались тысячи лет назад чаще, чем сегодня, так как сельское хозяйство, агрономия и животноводство были несовершенны, умирающие от голода люди сами отдавали себя в рабы, чтобы выжить. Роди­тели часто продавали детей, это было вообще в порядке ве­щей и считалось нормальным делом. Господь в Книге Бы­тия неоднократно называет Авраама рабом своим.

Очень часто рабы жили вполне сносно. У них были се­мья, свои дома и имущество. Они могли родниться со сво­бодными людьми».

Все это абсолютно справедливо. Однако заканчивается этот панегирик рабству замечанием о том, что «рабы были на Ближнем Востоке не теми бесправными рабами времен Римской империи, которых мы помним из школьных учеб­ников по теме восстания Спартака, а скорее просто кастой людей с ограниченными правами»[2].

Но это сводит на нет усилия по обоснованию рабства. Трудно представить, что человек «с ограниченными пра­вами» может прожить «долгую, счастливую жизнь». Раз­ве что он будет членом кибуца, где все за него будет ре­шать кагал, ограничивая тем самым его свободу действий. Но ведь не о таком «рабстве» идет речь у автора, а о самом настоящем, хотя и не таком суровом. Значит, и «счастливая жизнь» в нем возможна лишь теоретически.

Георгий Катюк

Из книги «Израиль, которого не было, или Подлинная история еврейского народа»



[1] Штереншис М. Евреи: история нации. Герцлия: Исрадон, 2008. С. 39—40.

[2] Штереншис М. Евреи: история нации. — Герцлия: Исрадон, 2008. С. 46.

 

Читайте также: