ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
Вам нравится наш сайт?


Отличный сайт!
Хороший сайт
Встречал и получше
Совсем не понравился





» » Хронография Феофана и сирийские хроники
Хронография Феофана и сирийские хроники
  • Автор: Malkin |
  • Дата: 04-01-2015 22:00 |
  • Просмотров: 1297

Византийская историография не сводится к источникам на греческом языке. Много­численные народы, входившие в состав империи или тяготевшие к ней, как к великой державе, сохраняли свои языки, на которых они говорили и писали. Культурное влияние Византии было так широко, ее вклад в мировую культуру столь велик, что изучение ее литературы и памятни­ков возможно лишь в тесной связи с материалами на других языках. Христианство как идеоло­гия Византии широко распространялось, а с ним приходили Священное писание, богослужеб­ная литургическая, агиографическая литература и другие книги. Благодаря переводам с грече - ского языки молодых народов развивались, в них появлялся ряд новых отвлеченных понятий, они становились литературными языками. В частности, греко-византийское летописание оказало исключительное влияние на средневековые исторические сочинения, стало примером, которому подражали и на латинском Западе, и на многоязычном Востоке. Византийские хро­нографы были образцом как для романских и германских .летописцев, так и для сирийских, эфиопских, арабских хроник, исторических трудов славянских народов.

Историография Византии пережила несколько эпох, несколько периодов развития, от­личающихся друг от друга различными формами изложения. История, в частности церковная история, родоначальником которой был Евсевий Памфил, была продолжена Сократом, Созо- меном, Феодоритом. Прагматическая история требовала постепенного изложения хода собы­тии, последовательности, которая выявляла их причины и следствия, находила объяснение всему совершившемуся. Другой формой исторического изложения была хроника, погодная запись, краткие заметки в хронологическом порядке, с обязательными датами, исчисленными по системам: от сотворения мира, по олимпиадам, индиктионам, по годам царствований, свя­щенства. Наконец, существовала форма последовательной истории, связного рассказа, в кото­ром истолкование факта как причины и события как его следствия не являлось уже обязатель­ным для изложения, история становилась связной, но не причинно-следственной цепью собы­тий, как в прагматической истории.

Новая форма исторического сочинения, определившая развитие мировой историогра­фии, была смешанного типа; сочинения сохраняли строгую хронологическую канву погодных записей, с соблюдением последовательности лет. В эти «хронографии» наряду с краткими за­метками, занесенными под данный год, вписывались подробные сообщения, целые главы, де­тально излагавшие события.

Два памятника, греческий и сирийский, возникшие в близкое время, сходные по форме составления, по объему охватываемого ими периода, имеют свои различия, коренящиеся в особенностях греческой и сирийской традиций, в используемых ими источниках. Имеются в виду Хронография Феофана  и Анонимная хроника псевдо-Дионисия3 Сопоставление этих двух памятников византийской историографии на греческом и сирийском языках позволяет выявить их общие источники и с достаточной полнотой развить наше положение о взаимной зависимости и значении для византийских исторических трудов параллельных им иноязычных.

Хронограф Феофана занимает особое место среди византийских исторических сочине­ний по исключительному влиянию и распространению, которое получил этот труд в самой Ви­зантии и за ее пределами. Хронологическое распределение материала, погодные записи, даты по разным летосчислениям, годы царствований, имена царей и патриархов делали его справоч­ным пособием. Традиции предшествующих летописей представлены в Хронографе в закон­ченном виде, в нем дан как бы некий образец, синтезирующий предшествующее развитие ви­зантийской историографии. Это не прагматическая история, не последовательный рассказ, но и не краткая летопись, это хронологически представленный материал, где наряду с краткими по­годными записями есть подробные выписки из источников, изложение отрывков из сочинений таких историков, как Прокопий Кесарийский, Иоанн Антиохийский, Феофилакт Симокатта.

Хроника псевдо-Дионисия Тельмахрского дошла в единственном известном экземпля­ре Ватиканской библиотеки (Syr. 162, f. 1—173) и нескольких фрагментах Британского музея (Ms. add. 14663, 1—7). Это всемирная хроника, доведенная до 775 г. Автор сам указывает ис­пользованные им источники: Евсевиевы каноны для 1-й части, история Сократа — для 2-й, Иоанн Эфесский — для 3-й. Краткие погодные записи на всем протяжении текста постоянно перемежаются внедрением больших отрывков, иногда даже целого сочинения. Так, эта Хрони­ка сохранила замечательный труд Иешу Стилита, Пиерофории Иоанна Руфа, Энотикон Зенона. В то же время основу его труда составляет краткая хроника (или хроники) с погодными запи­сями.

Видно, что по расположению материала эта сирийская хроника близка Хронографу Феофана, последней датой которого является 812 г. Помимо общих приемов, усвоенных тра­диций, для обоих трудов можно указать общие источники. Это характерно для греческого и сирийского летописания. Сирийцы усваивали греческий язык, говорили и писали на нем, пере­водили греческих авторов на сирийский, читали греческие источники и включали их в свои труды. История вселенских соборов в период христологических споров показала особенную близость и зависимость греческой и сирийской философской литературы друг от друга. Для этого достаточно вспомнить «Базар Иераклида» и конфликт Нестория, судьбу Хенаны Адиа- бенского и историю Нисибийской академии.

В Хронографе Феофана, как и у псевдо-Дионисия, основой являются погодные записи, одновременно с которыми помещаются обширные выписки из использованных ими сочине­ний. Феофан пользовался источниками, часть которых сохранилась, поэтому можно судить о том, как он с ними работал: обычно он их переписывал, сокращая, но иногда излагал своими словами их содержание.

Псевдо-Дионисий добросовестно назвал свои основные источники, причем это источ­ники, которые дают связное изложение событий, как Сократ и Иоанн Эфесский; кроме того, им был использован не дошедший до нас памятник — «История» Кира Батнского, последние дан­ные которого относятся к 627/8 (или 631) г. Кир Батнский писал в стиле прагматической исто­риографии. После него псевдо-Дионисий не имел подобного источника, поэтому не смог дать последовательной истории,4 он располагал лишь рядом кратких летописных известий, в кото­рые вставлял документы и обширные выдержки из других памятников. Краткий летописный источник псевдо-Дионисия связывает его с Феофаном, как и использованный Киром Батнским Иоанн антиохийский — Иоанн Малала,5 к чему мы еще вернемся, тем более, что к Иоанну Ан­тиохийскому обращался не только Кир, но и другой сирийский историк, труд которого полно­стью внесен в Хронику псевдо-Дионисия. Хроника Иешу Стилита для истории Византии вре­мени Зенона и Анастасия имеет большое значение; более четверти века тому назад мы анали­зировали ее и пришли к выводу, что ее автор использовал не дошедший до нашего времени греческий источник, написанный сторонником исаврийской династии — Кондидом, но в обра­ботке хрониста, отрицательно настроенного к исаврам, а именно Евстафия Епифанийского. Если текст Иешу Стнлита, повествующий о восстании Илла и истории его отношений с импе­ратором Зеноном, сверить с Хронографией Феофана, то обнаружится ряд параллельных мест - под 5971, 5972, 5976 гг.,6 которые имеют общее и с Федором Лектором и Евагрием (III, 26). Иешу Стилит дает другие объяснения событиям, снимает их романический элемент, но он очень близок общему греческому тексту. Таким: образом, до Иоанна Эфесского, до Захарии Митиленского и псевдо-Дионисия сирийские хронисты пользовались непосредственно грече­скими источниками, переводили их тут же на ходу. Некоторые из этих источников, таких, как труд Евстафия Епифанийского, в выписках известны греческим историкам.7

Рассказ о событиях времени Зенона связан и с Иоанном Малалой, которым пользовался и Феофан, живо повествующий о нападении на Илла по заданию Зенона или Ариадны, о Папи- риевой крепости и сопротивлении исавров.8 Евстафий Епифанийский давал прагматическое, причинно-следственное изложение событий, которое усвоил и Иешу Стилит. Евстафий послу­жил источником и для Прокопия Кесарийского, а через последнего для Феофана.9 Евстафий был близок Иешу по своей восточной ориентации, но к его антиохийским известиям Стилит добавлял еще свои, местные, эдесские. Следует отметить, что Евстафий был также известен Евагрию и Иоанну Антиохийскому (Малале), который называл его «мудрым» историком, от­зывался о нем с похвалой и сообщил, что Евстафий умер, доведя свое повествование лишь до 503 г., 12-го года императора Анастасия.10

3-я часть хроники псевдо-Дионисия написана на основании не сохранившегося в этом разделе труда Иоанна Эфесского. Псевдо-Дионисий имеет большое число совпадении с тек­стом Иоанна Малалы, дошедшим в сокращенном тексте Оксфордской рукописи (Baroccianus, 128). Фрагменты более полного Малалы известны по Церковной истории Евагрия (Иоанн Ри­тор) и по другим византийским писателям.11 Те выписки, которые сохранил Иоанн Эфесский из Иоанна Антиохийского (=Малалы=Ритора) и которые вошли в состав третьей части псевдо- Дионисия, являются материалом выдающегося значения для восстановления подлинного тек­ста Малалы.

Иоанн Эфесский (ум. 586 г.) одним из первых, может быть даже первым, использовал полный текст антиохийского летописателя, поэтому эти сирийские переводы должны сыграть важнейшую роль при восстановлении и издании нового текста. Необходимо также принять во внимание выписки из того же Иоанна Антиохийского в эфиопской хронике Иоанна Никиу. Текст Иоанна Антиохийского, сохранившийся у псевдо-Дионисия, подтверждает наличие не только 17 книг, но и последней, 18-й, принадлежавшей уже не Иоанну, а другому автору. Более того, эфесский епископ, создавая вторую часть своей истории до 571 г., пользовался такой ре­дакцией антиохийского источника, которая до нас не дошла.12

Иоанн Эфесский особенно охотно обращается к Малале потому, что это источник в сущности своей антиохийский и сирийский, а также монофизитский, подвергшийся в после­дующее время православной обработке. Сирийцы пользовались им в его первоначальной монофизитской форме на греческом языке, причем Иоанн Эфесский переводил его буквально,

сохраняя главы и титулы (где годы 836, 837 13); текст в его передаче ближе к извлечениям из Иоанна Антиохийского у Феофана, чем в Оксфордском списке Малалы. Сопоставление тек­стов Иоанна Эфесского (=псевдо-Дионисия) с текстом Малалы и с выписками у Феофана по­зволяет исправить и уточнить текст Малалы, восстановить его в полном виде (например, Ps. Dion. 879 и Theoph. 6050).14 Таким образом, непосредственные и опосредствованные заимство­вания, перевод и выписки из Иоанна Антиохийского роднят сирийские хроники с греческой историографией, в частности с Феофаном.

Распределение материала по годам было одним из преимуществ труда Феофана. И в этом случае можно сблизить псевдо-Дионисия с греческим историографом, он также стремит­ся располагать материал на хронологической канве, которая с датами по эре Селевкидов начи­нается со второй части его Истории, когда псевдо-Дионисий оставляет Евсевиевы каноны со счислением от Авраама и начинает вторую книгу, в которой он следует «писанию Сократа».15 Однако хронологическая канва по селевкидскому летосчислению отсутствует у Сократа. Псев­до-Дионисий положил в основу своего труда некий краткий летописный источник. Часть этих кратких выписок находится в непосредственной зависимости от Эдесской хроники VI в.,16 из которой они извлечены. Тот же источник или другой, также краткий и летописный, содержал данные о событиях общегосударственных и специально александрийских, заимствованные у Сократа, где они, однако, не имеют хронологии. Можно сделать вывод, что у псевдо-Дионисия был источник на греческом языке — хроника, в которой краткие выписки из глав Сократа бы­ли датированы и соответственно расположены по селевкидской эре. Третий летописный же источник псевдо-Дионисия дает ошибочные даты, главной является ошибка на 8 лет. Таким образом, во 2-й и в 3-й книгах сирийский историк использовал три летописных источника. Сведения из Иоанна Эфесского типа краткой хроники17 он расположил в хронологических рамках этих летописных источников, продолжая исчисление по селевкидской эре. Один из ис­точников включает данные Эдесской хроники, второй — неизвестный источник до 868 г., с верными датами и иногда случайной ошибкой в 2 года, третий источник, летописный же, - с ошибкой на 8 лет.

Следует отметить, что в тексте псевдо-Дионисия имеются расхождения, указывающие на использование разных источников. Обращает на себя внимание то, что лондонские фраг­менты псевдо-Дионисия и текст Ватиканской рукописи под годами 836 и 837 дают различные по своему содержанию варианты, что воспроизведено и в печатном тексте псевдо-Дионисия.18 В четвертой части его истории, когда он уже не имел Иоанна Эфесского, он остается близким Феофану, что следует объяснить использованием общего летописного источника. Хронология псевдо-Дионисия и Феофана не сходится, нарушается даже последовательность событий. Для сравнения мы взяли данные об арабских завоеваниях: у псевдо-Дионисия годы 940—913 19 и у Феофана — 6124, 6125, 6126, 6127.20 В кратких фрагментах зафиксированы смена халифов и этапы завоевания арабами Сирии и Палестины, а также и других областей Ближнего Востока. Внимательного сравнительного изучения заслуживают параллели сведений о Мухаммеде у псевдо-Дионисия (годы 932 и 938) 21 и у Феофана (6122 г.).22 Различная трактовка событий, нарушения хронологии и последовательности событий не могут скрыть того, что греческий и сирийский хронографы использовали общий летописный источник, к тому же ошибку на 8 лет допускают оба, что указывает опять-таки на их общность.

Параллели приведены нами из двух-трех сирийских хроник, из греческих историков выбор пал на Феофана, это ничтожное количество из разноязычной византийской историче­ской литературы, которая ждет своих исследователей.

Между тем последовательная работа над сирийскими и греческими историческими трудами, их сравнительный анализ и точное изучение могут выявить не дошедшие до нашего времени источники, как это с уверенностью можно сказать относительно Евстафия Епифаний- ского и Иоанна Антиохийского (=Малалы, Ритора).

Византийская литература — понятие несравнимо более широкое, чем греко­византийская литература, и такой ее новый, широкий охват может с большей полнотой пока­зать всю ее значимость, ее вклад в сокровищницу мировой культуры.

Н.В. Пигулевская

Из сборника «Ближний Восток, Византия, славяне»

 

Читайте также: