ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
?


!



Самое читаемое:



» » По поводу некоторых особенностей религиозного мировоззрения жителей Херсонеса Таврического
По поводу некоторых особенностей религиозного мировоззрения жителей Херсонеса Таврического
  • Автор: Malkin |
  • Дата: 23-10-2014 11:55 |
  • Просмотров: 1626

Повседневная жизнь всякого эллина была прониза- туациях. С ними были тесно связаны мистические на представлениями, связанными с религией. Они и магические действия, направленные на достиже- определяли действия человека в тех или иных си- ние лучшей участи при жизни и после смерти. Наряду с отправлением культов определенных бо­жеств, значительное место в религиозной жизни населения Херсонеса занимали разнообразные ве­рования.

Как и в других стадиально-близких социальных организмах, верования эллинов были связаны с очень древними идеологическими воззрениями. Но в сословно-классовом обществе они уже тесно переплетались с появившимися на более позднем этапе развития политеистическими представлени­ями о богах и героях. К этой категории в первую очередь относятся колдовские или магические действия, направленные на защиту человека от воз­действия злых или враждебных сил. По представ­лениям греков, только они могли обеспечить за­щиту гражданского коллектива и каждого его индивидуума.

В 1960-1961 гг. при проведении реставрацион­ных работ в юго-восточной части Херсонеса в забу­товке башни XVII (Зинона) была обнаружена боль­шая группа надгробий, которая датируется концом IV-III вв. до н. э. С. Ф. Стржелецкий полагал, что начало строительства башни XVII (Зинона) следу­ет относить к концу III-началу II вв. до н. э. Но сей­час можно считать доказанным, что ядро башни XVII, как и первый ярус 19 куртины, где в забутов­ке зафиксированы части надгробных памятников, 21 куртина, а также первая и вторая стены куртины 20 и башня XVII1 первого строительного периода, были возведены не позднее второй четверти-се­редины III в. до н. э.

С. Ф. Стржелецкий, а вслед за ним и другие ис­следователи, полагал, что в связи с нависшей над городом угрозой херсонеситы в спешном порядке возвели так называемую цитадель, где в качестве строительного материала и были использованы над­гробные памятники с близлежащего участка некро­поля. Не отрицая такой возможности в принципе, следует отметить, что строительство такого мощно­го узла обороны потребовало определенных подго­товительных мероприятий и лишь спешным поряд­ком нельзя объяснять использование надгробных памятников в качестве строительного материала. Ведь в окрестностях Херсонеса в изобилии имеют­ся выходы известняка, широко применявшегося в строительстве, в том числе и оборонительных со­оружений, которое велось по определенному плану и, видимо, заняло достаточно продолжительный от­резок времени. К тому же, судя по небольшому об­щему количеству надгробных памятников, обнару­женных в оборонительных сооружениях Херсонеса, в сравнении с общим количеством камня и плит, уложенных в стены и башни, их использование не могло кардинально решить проблему со строитель­ными материалами при возведении так называемой цитадели. Поэтому, учитывая священное отношение эллинов к памяти своих умерших родственников, этот факт нельзя связывать только с отсутствием необходимого количества строительных материа­лов или сжатыми сроками проведения работ по воз­ведению так называемой цитадели. Следует также отметить, что надгробные памятники зафиксирова­ны не только в оборонительных сооружениях этого района, но и в западных стенах, а также в протей- хизме, возведенной в юго-восточной части города в конце I-II вв. н. э. Все это свидетельствует о том, что наличие надгробных памятников в стенах и баш­нях следует объяснять иными причинами и в пер­вую очередь той ролью, которую они играли в сак­ральной жизни эллинов.

Греки верили в непосредственную связь умер­шего с могилой. Поэтому уже с крито-микенской эпохи начал практиковался обычай ставить на ме­сте захоронения надгробия, что генетически свя­зано с представлениями о сакральном значении определенного участка земли и одновременно яв­лялось знаком памяти. Здесь, у могилы, отправля­лись ритуально-магические действия в дни поми­новения умерших их родственниками и тем самым осуществлялась связь между умершими и живы­ми. Надгробия служили апотропеями, которые предохраняли могилу от разрушения, и сакральны­ми сторожами определенного участка земли. Та­ким образом, надгробные памятники, с точки зре­ния эллинов, были не только знаками памяти, воздвигнутыми в честь ставшего хтоническим бо­жеством умершего родственника, но и выполняли важную апотропеическую функцию.

Исходя из этого, укладку надгробий в забутов­ку оборонительных стен и башен Херсонеса как в эл­линистический период, так и в первые века н. э. следует рассматривать в качестве магического акта, который должен был способствовать усилению их защитных свойств при содействии сверхъесте­ственных сил. Не исключено, что это было обус­ловлено также желанием прибегнуть к мистической помощи своих предков, которые рассматривались в качестве хтонических божеств. А это, в свою оче­редь, свидетельствует об определенном консерва­тизме мировоззрения херсонеситов и устойчивом сохранении ими практики более раннего времени, в которой нашли отражения достаточно архаиче­ские представления об апотропеической силе этой категории памятников. Такие проявления, очевид­но, следует рассматривать в качестве одной из осо­бенностей менталитета жителей города, дорийцев по происхождению, которая отличала их от элли­нов других античных центров Северного Причер­номорья. Не удивительно поэтому, что в I в. н. э. Плиний отмечал, что Херсонес «...был самым бле­стящим пунктом на всем этом пространстве бла­годаря сохранению греческих обычаев». В спра­ведливости этих слов убеждают и приведенные данные.

Зубарь В. М. (Киев)

Доклад на V Международной научной конференции, посвященной 350-летию г. Харькова и 200-летию Харьковского национального университета им. В. Н. Каразина.

4-6 ноября 2004 года

 

Читайте также: