ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
Вам нравится наш сайт?


Отличный сайт!
Хороший сайт
Встречал и получше
Совсем не понравился





» » Путь вглубь
Путь вглубь
  • Автор: Prokhorova |
  • Дата: 17-02-2014 17:47 |
  • Просмотров: 1051

 Вернуться к оглавлению

Глава восьмая.

 О раскопках древнеегипетских гробниц написано столько романтической чепухи, что теперь многие археологи, по-видимому в знак протеста, «замораживают» свои отчеты, стремясь быть строго научными, словно любое проявление чувств уже само по себе антинаучно. Но в то же время крупнейшие археологи не стыдятся проявлять свои чувства в момент открытий. В трудах таких ученых, как Петри, Рейзнер, Фёрс и Квибелл, можно найти целые страницы взволнованных живых рассказов бок о бок с подробнейшими и скучнейшими для неспециалиста описаниями всяких черепков и прочей мелочи, способной заинтересовать только археолога.

 Стараясь писать холодно и бесстрастно, я изменил бы самому себе. Поэтому скажу честно: когда через две недели после катастрофы я собрал рабочих и мы снова приступили к расчистке входной галереи, мне было как-то не по себе. Трудно объяснить это чувство. Во всяком случае я не боялся физической опасности – обвала кровли и падения камней, скорее это была странная смесь благоговения, любопытства и неуверенности.

 Тот, кто ни разу не ползал в одиночестве по безмолвным темным ходам под пирамидой, никогда не сумеет по-настоящему представить, какое ощущение временами охватывает тебя в этих подземельях. Мои слова могут прозвучать неправдоподобно, однако я знаю, что каждая пирамида имеет свою душу, в ней обитает дух фараона, который ее построил. Многие мои люди, проработавшие в пирамидах почти всю жизнь, думают и чувствуют то же, что и я. Им-то подобное ощущение хорошо знакомо!

 По темному коридору приходится ползти на четвереньках, обходя обвалы; свет лампы вспыхивает искрами, отражаясь от крохотных кристаллов в слоистых стенах, а впереди коридор утопает во мраке. Огибаешь углы, ощупывая дорогу руками. Рабочие остаются где-то позади. И внезапно чувствуешь, что ты совсем один в таком месте, где почти пятьдесят веков не звучали человеческие шаги. Ты один, и над тобой тридцатиметровая толща скалы, на которой покоится масса пирамиды. Достаточно обладать хотя бы крупицей фантазии, чтобы подобное мгновение навсегда запало в душу.

 Мы начали с расчистки десятиметрового завала из щебня в коридоре под шахтой. Оказалось, что вся нижняя часть шахты обрушилась вместе со значительной частью прилегающей к отверстию кровли коридора. По-видимому, это произошло в глубокой древности при землетрясении или от естественного обвала, потому что скальный грунт здесь очень слаб. Древние египтяне, прорывая свои шахты и подземные ходы, часто спускались на весьма значительную глубину не только из соображений сохранности погребения; зачастую они уходили вглубь для того, чтобы отыскать прочный скальный массив, в котором можно было бы вырубить усыпальницу.

 На кровле и на стенах коридора разбегались многочисленные длинные трещины. Пришлось затратить немало усилий, чтобы возвести подпорные каменные стены и поставить деревянные крепления. Только после этого мы решили двинуться дальше вглубь.

 Когда вся масса камней под шахтой, была убрана, мы увидели, что пол здесь и еще на метр позади завала выложен на толстом слое мягкой глины. Под глиной мы обнаружили сотни различных каменных сосудов, похожих на те, что были найдены в подземных галереях пирамиды Джосера. Здесь слоями лежали кувшины из черного и белого крапчатого порфира, алебастровые чаши и блюда. Кувшины были невелики, но зачастую очень тяжелы. Внутренняя полость у них оказалась лишь слегка намеченной. Очевидно, они предназначались исключительно для погребальных целей. Почти у всех ваз есть небольшие ручки без отверстий. Некоторые сосуды оказались разбитыми. Поскольку расколотые предметы встречались только в самом верхнем слое, можно предположить, что их раздавила тяжесть обрушенных через вертикальную шахту камней завала.

 Но впереди нас ожидала еще одна непредвиденная и чудесная находка. Когда мы расчищали пол галереи, осматривая расположенный ниже глиняный слой, один из моих рабочих заметил у восточной стены коридора блеск золота. Я встал на колени и, осторожно отгребая глину, обнажил двадцать один золотой браслет, наручные обручи и полный серпообразный золотой жезл, деревянная сердцевина которого совершенно истлела. Однако жемчужиной этой коллекции была маленькая коробочка для притираний из чеканного золота. Она имеет форму двустворчатой раковины, похожей на разновидность, известную под названием Раковина Св. Якова («Coquille St. Jacques»). Два одинаковых выгнутых лепестка тончайшей работы скреплены заклепками. На середине крышки находится петля, при помощи которой коробка открывается.

 Кроме того, мы нашли пару иголок и щипчиков-пинцетов из электрона (сплава золота с серебром), а также большое количество сердоликовых и глиняных бусин.

 Все это, очевидно, лежало в деревянном ларце, от которого осталось лишь несколько кусков золотой обшивки.

 На том же месте мы обнаружили три маленькие прямоугольные золотые пластинки. В каждой было проделано по десять дырочек, по-видимому для гвоздей. Многих из нас эти пластинки вначале поставили в тупик: мы не могли догадаться об их назначении, пока не помогли новые находки ювелирных изделий во время рабочего сезона 1954/55 года. Пластинки имеют следующие размеры: первые 3,8х2,0 сантиметра, вторая и третья – 4х2 сантиметра.

 Одновременно были найдены маленькие кусочки золотого листа. А неподалеку от этого клада лежал большой диоритовый сосуд с ручками. Все эти предметы, вероятно, никто не тревожил с момента их захоронения. Возможно, что они принадлежали знатной женщине из родни фараона.

 Большинство читателей, думая о золотых вещах, найденных в египетских гробницах, по-видимому, прежде всего вспоминает о баснословных богатствах гробницы Тутанхамона. Там был и массивный золотой гроб, весивший триста английских фунтов [Триста английских фунтов равняются примерно 136 кг. 1 фунт – 453,6 г. – Прим. перев.] ногочисленные ювелирные украшения, и всевозможные золотые предметы. Но ведь Тутанхамон жил примерно на полторы тысячи лет позднее времени постройки этой пирамиды. Эпоха Тутанхамона была периодом великих завоеваний в Азии и в Судане, приносивших богатую добычу. Кроме того, шахты и рудники в восточной пустыне и в Нубии разрабатывались тогда на полную мощность, так что в золоте не было недостатка.

 В гробницах Третьей династии мы и не ожидали найти подобные сокровища. Конечно, добыча и обработка золота была известна египтянам еще в додинастическую эпоху, а к концу Третьей-началу Четвертой династии искусство золотых дел мастеров уже стояло на значительной высотео нем можно судить по предметам, найденным в гробнице Царицы Хетепхерес, жены Снофру, к которой я еще вернусь. Но тем не менее ювелирные изделия того периода встречаются крайне редко. Именно потому мы так обрадовались находке образцов ювелирного искусства времен Третьей династии. Кроме того, эта находка дала нам одно ценнейшее указание. Теперь мы знали: несмотря на то что пирамида осталась недостроенной, она была использована для погребения.

 Египтяне добывали золото во многих местах, но главным образом в восточной пустыне к югу от дороги Кена-Кусейр, близ суданской границы. Здесь они разрабатывали жильное золото в кварцевых скалах. «Древние разработки колоссальны! – пишет Энгельбах. – Подземные галереи, выбитые в скалах долеритовыми [Долерит – твердая горная порода, разновидность базальта. – Прим. перев.] кувалдами, тянутся на сотни ярдов».

 Некоторые посетители пирамиды, и среди них Леонард Котрелл, высказывали предположение, что находка в коридоре ценных предметов и каменных сосудов свидетельствует об ограблении или во всяком случае о попытке ограбить гробницу. Почему в самом деле, говорили они, все эти вещи очутились во входной галерее, а не в усыпальнице или в прилегающих кладовых? Очевидно, воры уже уносили свою добычу, но были остановлены.

 Подобным критикам я отвечал следующее.

 Все предметы мы обнаружили под толстым слоем глины. Каменные кувшины, блюда и тому подобные сосуды были тщательно уложены в несколько рядов, защищены сверху слоем глины, и только на глину строители начали нагромождать тяжелые глыбы завала, сбрасывая их вниз через шахту. Я уверен, что этот завал никогда никто не разбирал, потому что он, как и самая шахта, сооружен строителями пирамиды. В противном случае совершенно непонятно, почему грабители оставили позади завала такие ценные и негромоздкие вещи, как золотые браслеты и прочие безделушки, лежавшие в деревянном ларце, от которого сохранились даже следы?

 Что касается странного расположения деревянного ларца именно здесь, то его можно объяснить тем, что, по-видимому, где-то неподалеку находится усыпальница. Сейчас, когда я это пишу, коридор еще не расчищен до конца. Возможно, что в нем есть другие, тщательно замаскированные шахты, которые нам до сих пор не удалось обнаружить.

 Найденные нами золотые украшения – единственные известные образцы ювелирного искусства времен Третьей династии. Вообще от всего Древнего Царства осталось так мало золотых ювелирных изделий, что эту коллекцию можно по праву считать уникальной. Кроме нее, из ювелирных изделий Древнего Царства до наших дней дошли только ножные обручи и другие украшения царицы Хетепхерес, матери фараона Хуфу, найденные тридцать лет назад доктором Рейзнером в глубокой шахте близ Великой пирамиды. Но они более позднего происхождения.

 Здесь необходимо объяснить одну вещь. Хотя я и стараюсь по мере возможности излагать события в хронологическом порядке, мне это не всегда удается, потому что работа шла одновременно в нескольких местах. Так, например, мы начали раскопки коридора под вертикальной шахтой еще в мае, а ювелирные украшения обнаружили только в июне, хотя миновали место их захоронения несколько раньше.

 Следующая наша находка вряд ли заинтересует неспециалиста, но с точки зрения археологии она была гораздо важнее золотых украшений.

 Мы нашли простые маленькие глиняные сосуды темнокрасного цвета, запечатанные сухой глиной. Такие печати, игравшие роль пробки, имеют для археологов огромное значение, потому что иногда на них бывает оттиснуто имя хозяина гробницы.

 Обнаружив подобную печать, я тотчас извлекал ее на поверхность и самым внимательным образом исследовал под лупой при ярком свете: обычно оттиски бывают неясными и трудноразличимыми. В начале июня мы нашли пять таких печатей с оттисками от цилиндрической печатки. На всех стояло имя доселе не известного фараона. Иероглифы давали значение «Могучий Телом» – Сехемхет.

 С этими оттисками приходилось обращаться необычайно осторожно: в любой момент они могли рассыпаться, и тогда исчезнет единственное фактическое свидетельство. Однако после того как я тщательно отчистил их мягкой щеткой и укрепил фиксирующим раствором, надписи стало возможно читать и сличать.

 Как я уже сказал, наиболее правильной расшифровкой является имя «Сехемхет». Но вот что удивительно! Перед знаком «сехем» стоит фонетическое «с». В ту эпоху, особенно в имени фараона, как правило, ставили один иероглиф «сехем».

 Читатель, наверное, спросит: «Каким же образом можно отличить имя фараона от имени менее знатного человека?»

 В древнеегипетских надписях имя фараона окружено рамкой в форме вытянутого овала, так называемым картушем. В более тщательно выписанных надписях этот картуш представляет собой вытянутую веревочную петлю, причем узел образует прямую линию.

 Фараоны первых четырех династий носили три имени. Первым было имя Гора. Оно писалось внутри прямоугольной рамки с перерывом внизу и изображением сокола сверху. Называлось это серех. Самая рамка символизировала дворец фараона, а сокол – фараона в виде земного воплощения бога Гора.

 Вторым было имя Небти, которым фараон отождествлялся с двумя богинями, воплощавшими Верхний и Нижний Египет.

 Третьим было имя Несу-бит, что означает «Повелитель Верхнего и Нижнего Египта».

 Начиная с Четвертой династии последние два имени начали заключать в картуш, однако с ер ех – рамка с соколом наверху – сохранило свое первоначальное начертание до самого конца истории Древнего Египта.

 Имя Гора фараона Джосера было Нетериерхет. Между ним и именем Сехемхет существует явная связь; новый фараон мог включить в свое имя слог из имени предшественника. Возможно, он был близким родственником Джосера, хотя единственный знак «хет» и не является в данном случае доказательством.

 Фараон Сехемхет абсолютно неизвестен. Его имени нет ни в списке Саккара, хранящемся в Каирском музее, ни в списке фараонов из храма Сети 1 в Абидосе, ни в Туринском папирусе. Манефон тоже его не упоминает. Далекий от египтологии читатель может улыбнуться, читая эти строки, однако в действительности находка имени доселе не известного фараона одной из древнейших династий по своему значению равняется находке самой пирамиды! Поэтому я перенес драгоценные кусочки глины на базу экспедиции Саккара и продолжал неустанно их изучать. Да, сомнений больше не оставалось – это было имя «нового» фараона!

 В виде примера того, как кусочек высохшей глины может бросить луч света во мрак ранней истории Египта, я должен сказать, что в Вади-Магара в Синае существует высеченная на скале надпись с именем, которое до сих пор читалось Семерхет. Это имя фараона Первой династии. Однако надпись не совсем разборчива, и вполне возможно, что это имя не Семерхет а, а Сехемхет а, фараона Третьей династии. Тот факт, что рядом имеется аналогичная надпись с именем Джосера, сразу приобретает немаловажное значение. Впрочем, на этом моменте я остановлюсь подробнее в заключительной главе книги.

 Найденный мною хрупкий обломок истины непосвященному человеку может показаться не стоящим внимания. Но пусть читатель попробует взглянуть на него с иной точки зрения. Египтология похожа на огромный запутанный пасьянс, который раскладывает множество игроков. Открытие

 имени неизвестного фараона важно и интересно, однако на первых порах оно имеет значение лишь еще одной карты, которую можно, и то не сразу, приложить к какой-то части пасьянса. Но, может быть, когда-нибудь другой археолог нашего или будущего поколения сумеет отыскать решающий ход, и тогда пасьянс сойдется. Именно это, а не охота за сокровищами, является главной задачей египтолога. Мысль, что он хотя бы в самой малой степени помог обогатить наши знания истории человечества, служит ему наивысшей наградой.

 Стела Сехемхета (?) из Вади Магара на Синайском полуострове

 На расстоянии тридцати одного метра от входа в подземелье, в западной стене главной галереи, на высоте одного метра от ее пола, мы обнаружили маленький проход шириной всего один метр сорок два сантиметра. За ним шел низкий боковой коридор длиной в пять метров тридцать сантиметров. Он привел нас к Т-образной галерее, в которой было сто двадцать складов или кладовок. Средний ход Т-образной галереи (смотри план) оказался длиной в сорок два метра десять сантиметров при ширине около полутора метров. Горизонтальный коридор, идущий с севера на юг, имеет в длину около двухсот метров при ширине несколько более полутора метров. Кладовки высечены по обеим сторонам горизонтального коридора в виде ответвлений, расположенных как бы в шахматном порядке. Это было сделано для того, чтобы скальный массив сохранил свою прочность и кровля всего комплекса не обрушилась. С обеих сторон коридора ответвления следуют через равные промежутки и имеют примерно одинаковые размеры.

 Это подземное хранилище любопытнейшим образом напоминает галереи под знаменитой «многослойной» пирамидой в Завиет-эль-Эриане. Только там кладовки высечены в одной стене галереи, а тут – в обеих, в шахматном порядке.

 В начале бокового коридора, ведущего от входной галереи, мы нашли несколько каменных и глиняных сосудов. Самое же хранилище со всеми его ответвлениями на две трети высоты завалено щебнем, представляющим осколки вырубленной породы, оставленной здесь древними строителями. Возможно, что, когда мы уберем этот щебень, под ним окажется еще немало интересного.

 За шахтой главная галерея продолжала уходить все глубже под пирамиду. Ее частично загромождали обломки камня, оторвавшиеся от потолка и стен галереи. Когда-то, почти пять тысяч лет назад, это была грубо вырубленная прямоугольная в сечении галерея с наклонным полом и сводчатым потолком, имеющим такой же угол наклона. Но с тех пор пролетели столетия и столетия. Камни обрушились сверху и с боков. То, что предстало перед нами, сейчас больше походит на естественный ход в известняковой пещере гденибудь в Пиренеях или в меловых холмах Центральной Франции.

 Большая часть скального массива здесь была в очень скверном состоянии. Он весь изрезан продольными трещинами, в них гнездятся кристаллики гипса, поблескивающие при свете наших ламп. Спускаться по такому ходу можно только с величайшими предосторожностями, и я искренне благодарен моим опытным помощникам из Коптоса, которые по мере продвижения вглубь укрепляли потолок и стены каменными подпорками с деревянными перекрытиями, так что галерея становилась похожей на рудничный штрек.

 Май 1954 года подходил к концу. Обычно «сезон» раскопок заканчивается в апреле, потому что позднее жара делает работу археологов слишком трудной и мало эффективной. Кроме того, не менее полугода все равно необходимо посвящать обработке и изучению добытых материалов. Но в данном случае наше любопытство было так велико, что мы решили обязательно добраться до конца галереи и узнать, куда она ведет. Поэтому даже после окончания обычного «сезона» раскопки продолжались еще несколько недель.

 В течение мая мы углубились на семьдесят два метра от входа в галерею. Здесь под пирамидой стояла удушливая жара. Работать приходилось в трудных условиях. Галерея уходила все ниже и ниже. Казалось, ей не будет конца. И вдруг неожиданное препятствие заставило нас остановиться. Перед нами возникла, казалось, непреодолимая скала. Сначала мы были поражены и обескуражены. Неужели галерея кончается здесь и никакой усыпальницы вообще не существует? Необтесанный, явно оставшийся незаконченным потолок коридора говорил о том, что подземелье пирамиды не успели достроить. Очевидно, добравшись до этого места на большой глубине, древние строители по какой-то причине бросили работу.

 Я уже готов был приостановить раскопки в галерее до следующего сезона, и только мой главный помощник Хофни Ибрагим, этот ветеран многочисленных экспедиций, настаивал на продолжении работ.

 – Мы сейчас фи галб эль-харам, мы в сердце пирамиды, – говорил он. – Мы не должны останавливаться!

 И раскопки продолжались. Прежде чем приступить к удалению огромной глыбы, закрывавшей нам путь, пришлось заняться трудной крепежной работой, на которую ушло еще несколько недель. Только завершив ее, мы со всевозможными предосторожностями взялись sa скалу. Когда она была, наконец, убрана, за ней показались очертания высеченного в каменной толще дверного входа, а затем массивная стена сухой кладки, третья по счету стена, наглухо закрывавшая галерею.

 Мы не могли скрыть свою радость. За каменной громадой все-таки что-то было! И вряд ли кто сомневался, что мы стоим на пороге усыпальницы.

 Однако для меня эта радость была омрачена тревогой и мучительными раздумьями. Я страшился неведомого и того, что за ним таилось. Ведь столько египетских гробниц оказались разграбленными! Поэтому, даже несмотря на три уцелевшие блокирующие стены, я все еще опасался, что и сюда проникли грабители каким-нибудь неизвестным мне путем.

 31 мая 1954 года мы проделали отверстие в верхней части стены, закрывавшей дверной проход. Стена оказалась толщиной в три метра! Пришлось провозиться немало времени, разбирая и вынимая из отверстия тяжелые каменные блоки. Но вот, наконец, вынут последний камень, и я ползу на животе в узкую нору, сжимая в руке электрический фонарь. Проделанное нами в стене отверстие выходило почти под самый обрез обширного сводчатого потолка. Внизу подо мной зияла черная пустота. Я нырнул в нее без колебаний и наполовину сполз, наполовину скатился на пол подземного покоя.

 Вернуться к оглавлению

Читайте также: