ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
?


!



Самое читаемое:



» » Турецкая армия в кампании в Крыму 1854-1856 гг.
Турецкая армия в кампании в Крыму 1854-1856 гг.
  • Автор: Vedensky |
  • Дата: 15-02-2015 10:58 |
  • Просмотров: 7050

История Крымской войны не обделена вниманием отечественных и зарубежных историков. Тем не менее, в силу некоторых причин отдельные вопросы не получили должного освещения. Это относится и к вопросу участия турецкой армии в боевых действиях в Крыму. В результате сложился стереотип, как представляется, не в полной мере соответствующий исторической действительности. Он был порожден тенденцией негативного отношения ко всему турецкому контингенту, преобладающей в англо-французской исторической и мемуарной литературе и, частично, в отечественной. Согласно устоявшемуся мнению, роль солдат Османской империи сводилась исключительно к их использованию в инженерно­земляных работах и переноске грузов. При этом они успевали мародерствовать и умирали тысячами от тифа и дизентерии. Принимая во внимание, что все перечисленное действительно имело место, следует отметить, что сводить исключительно к этому участие турецких солдат в боевых действиях в Крыму было бы ошибочно.

Прежде, чем говорить о военной кампании, необходимо дать краткую характеристику армии Османской империи.

В Восточную войну она вступила после осуществления ряда реформ, которые были начаты еще в 30-х гг. XIX века по инициативе султана Махмуда II. Их целью было выведение армии из состояния отсталости и максимальное приближение к европейским стандартам. В результате реформ пехота и кавалерия были организованы по французской системе, артиллерия - по прусской. Пополнение войск осуществлялось по системе рекрутских наборов посредством жеребьевки, а также добровольной записи. Призыву подлежали только лица мусульманского вероисповедания, а с 1850-го года - и подданные из числа христиан, достигшие 20-25-летнего возраста.

В организационном плане турецкая армия подразделялась на действующую (низам) и резервную (редиф). Срок службы в низаме составлял пять лет. После этого солдат увольнялся в бессрочный отпуск и в течение последующих семи лет находился в редифе. В мирное время военнослужащие редифа должны были ежегодно собираться на несколько недель на учения. В течение всего этого времени они получали такой же паек и оклад, как и в действующей армии. В случае войны по первому призыву они были обязаны прибыть на службу, образуя, таким образом, резервную армию.

Накануне войны действующая армия Османской империи состояла из шести пехотных корпусов (гвардейский, константинопольский, румелийский, анатолийский, аравийский или сирийский и иракский), саперной бригады, двух полков крепостной артиллерии, одного резервного артиллерийского полка и так называемого оттоманского казачьего полка. Пехотный корпус включал в себя две дивизии - пехотную (в составе 6 полков) и кавалерийскую (4 полка легкой кавалерии), а также один артиллерийский полк. Пехотный полк состоял из четырех батальонов: трех линейных и одного стрелкового, но разделение пехоты на легкую и линейную находилось в стадии становления.

Али-паша, великий визирь эпохи Восточной воины (литографии де Мезона, 1856 г.)

Али-паша, великий визирь эпохи Восточной воины (литографии де Мезона, 1856 г.)

 Султан Абдул - Меджид (литографии Лемерсъе, по рис. Лапта)

Султан Абдул - Меджид (литографии Лемерсъе, по рис. Лапта)

 

Омер- паша,командующий турецкой армией в Крымской войне

Омер- паша,командующий турецкой армией в Крымской войне

В каждом батальоне было по 8 рот с установленной штатной численностью в 104 человека. В свою очередь, кавалерийский полк был в 6-эскадронном составе, по 120 человек в эскадроне. Артиллерийский полк включал в себя 11 батарей (все имели 6-орудийный состав), из которых 2 было легких конных. В военное время при каждом полку формировалась одна горная батарея [1].

Такая организационная структура чаще всего не отражала существующего положения вещей. В действительности разница между численностью личного состава, находящегося в строю, и полагающегося по штату, нередко была огромной. Объяснялось это как экономическими причинами, так и неудовлетворительной организацией рекрутских наборов.

Составной частью вооруженных сил Османской империи были вспомогательные войска вассальных государств, набиравшиеся в Дунайских княжествах, Сербии, Боснии и Герцеговине, Албании, Египте, Тунисе, Ливии.

Помимо этого, в начале военных действий к действующей армии присоединялись подразделения добровольцев- башибузуков. Это иррегулярные части, преимущественно кавалерия, из центральной Анатолии, Сирии и Курдистана. Они отличались отсутствием дисциплины, страстью к грабежам и мародерству, и как таковой самостоятельной силы не представляли. В связи с этим могли быть полезны, только находясь при регулярной армии и выполняя второстепенные задачи.

 

Омер-паша фото Р.Фентона, 1855г.

Омер-паша фото Р.Фентона, 1855г.

Турецкая военная форма в целом была скопирована с униформы западных армий. Пехотинцы и артиллеристы линейных полков были одеты в голубые мундиры с желтыми металлическими пуговицами и красной выпушкой на воротниках. На плечевых погонах значились номера полков в соответствии с принадлежностью к корпусу. Подразделения редифа были облачены в мундиры синего сукна с теми же принадлежностями. Панталоны имели тот же цвет, что и мундиры, но сукно было значительно грубее и ниже качеством. В теплое время года солдаты носили белые широкие панталоны. В соответствии с европейской традицией, турецкие солдаты обеспечивались шинелями, которые шились из светло-серой грубой материи и были снабжены капюшоном. Каждому солдату полагался ранец - из толстой выделанной кожи либо клеенчатый. Амуниция, черного или белого цветов, носилась через плечо под плечевыми погонами. Завершали снаряжение хлебный или сухарный мешок, жестяная манерка и достаточно тяжелая патронная сумка. Главным отличием турецкого солдата являлся головной убор - красная феска с темной шелковой кистью и прикрепленной к макушке небольшой медной бляхой.

Действующая пехота была вооружена гладкоствольным ружьем со штыком и тесаком. Отдельные части располагали нарезными ружьями. Редиф был вооружен устаревшим оружием, в том числе кремневым. Действующая кавалерия имела на вооружении штуцера, пистолеты, сабли и пики, резервная — преимущественно пики и холодное оружие. Требованиям современности более всего отвечала артиллерия. В Константинополе в прекрасном состоянии находился литейный завод, управляемый англичанами. Даже Ф. Энгельс, для которого безусловным авторитетом являлась только прусская военная организация, вынужден был отметить качества турецкой артиллерии: «На более высоком уровне стояла артиллерия, полевые полки ее были превосходны; солдаты казались рожденными для такого вида службы» [2].

 

Прибытие египетских войск в европейскую Турцию (с немецкого рисунка с натуры)

Прибытие египетских войск в европейскую Турцию (с немецкого рисунка с натуры)

 

Сбор турецких рекрутов (с литографии Лемерсье, по рисунку Раффе)

Сбор турецких рекрутов (с литографии Лемерсье, по рисунку Раффе)

 

Турецкая пехота (с гравюры на дереве, по рисунку Раффе)

Турецкая пехота (с гравюры на дереве, по рисунку Раффе)

 

Турецкие солдаты

Турецкая пехота

Воззвание муллы к населению (с английской гравюры на дереве, по рисунку с натуры)

Воззвание муллы к населению (с английской гравюры на дереве, по рисунку с натуры)

Султан Абдул-Меджид-1 продолжил преобразования своего предшественника. Благодаря осуществленным реформам армия Османской империи в определенной степени преодолела свою отсталость, но так и не смогла стать в один ряд с армиями крупнейших европейских государств. Серьезное отставание ощущалось в административном устройстве, снабжении и материальном обеспечении войск, вооружении. Крайне остро стоял кадровый вопрос.

Что касается турецкого солдата, его качества чаще всего получали положительную оценку не только русских, но и союзников. Как писал позднее герой обороны Севастополя Э.И.Тотлебен, «благодаря храбрости, понятливости и способности к войне турецкого солдата, регулярная армия турок в последнюю войну выказала много хороших свойств, и ее действия неоднократно заслуживали вполне справедливую похвалу» [3]. Однако качество подготовки офицерского корпуса Османской империи не выдерживало никакой критики.

 Военные училища Константинополя, далеко не самого высокого уровня, были не в состоянии подготовить достаточное количество образованных офицеров. Чаще всего в качестве преподавателей там выступали европейские офицеры Однако обучение велось с помощью переводчика. Сами же слушатели смотрели на своих учителей с недоверием и презрением, как на «гяуров». Так что образование тех, кто окончил военные училища, оставляло желать лучшего. Еще хуже обстояло дело с высшим командным составом, отличавшимся крайне низким уровнем подготовки, некомпетентностью, а то и вовсе отсутствием военного образования. При назначении на командные должности широко была распространена система фаворитизма, при которой главное внимание уделялось личной преданности, родственным связям и тл.

Необходимо отметить, что служба в турецкой армии являлась привлекательной для многих европейских офицеров из Франции, Великобритании, Италии, Польши, Венгрии, встречались и американцы. Вряд ли их можно назвать наемниками, поскольку перспектива регулярной платы была сомнительной. Одни хотели поучаствовать в войнах, в которые Османская империя была вовлечена практически постоянно. Другие, чаще всего поляки и венгры, были движимы чувством мести, желанием бороться с ненавистной им Российской империей. Известную долю среди иностранцев составляли военные советники и инструкторы в современном понимании этого слова. Несомненно, присутствие иностранных офицеров- профессионалов имело положительное значение для турецкой армии, но в целом проблему решить не могло.

 

Иррегулярная молдавская пехота, середина XIX века

Иррегулярная молдавская пехота, середина XIX века

 

Не последнюю роль в том, что военные реформы не достигли ожидаемого результата, сыграл и тл. цивилизационньш фактор. Как отмечали современники, «европейские учреждения вообще трудно вяжутся с главным основанием общественного устройства и нравов турок - Кораном» [4]. А недоверие и презрение турок к «гяурам» распространялись «даже на организацию армии, после того как она приняла европейский вид». Нередко само обмундирование вызывало у них чувство протеста. Так, перевязь и портупея, переброшенные через плечи и пересекающиеся крестообразно на груди и спине, ассоциировались у солдат с тем, что их хотят таким образом крестить, что «поражало умы всех магометан» [5].

 

Башибузуки, начало XIX века

Башибузуки, начало XIX века

5 сентября первая группа англо-французской эскадры вышла из Варны и направилась в сторону Крыма. В ее составе находилось и 9 турецких кораблей, на которых размещался турецкий экспедиционный корпус. 14 сентября 1854 года войска союзников беспрепятственно высаживаются под Евпаторией. Вместе с ними на берег сходит турецкая дивизия численностью в 7 тыс. человек пехоты с 12-ю полевыми и 9-ю осадными орудиями.

В первом сражении на крымской земле, Альминском, турецкие подразделения сыграли второстепенную роль, но не настолько, как принято считать. У многих авторов трактовка участия турецкого контингента в Альминском сражении сводится к нахождению в тылу и охране обозов. При внимательном изучении обнаруживается, что это было не совсем так

Действительно, два батальона турецкой пехоты в течение всего сражения оставались на северном берегу реки Альма, обеспечивая охрану тыла десантных сил. Основная же масса,

6 батальонов, в соответствии с планом союзного командования была придана 2-й французской дивизии генерала Воске и «... за бригадой Буа перешла реку... » [6]. Продвинувшись почти на два километра, турки вышли во фланг русской позиции и вынудили к отступлению 2-й батальон Минского полка подполковника Раковича. В ходе дальнейшего сражения они вели бой как с этим батальоном, так и с подошедшим к нему позднее 4-м батальоном этого же полка подполковника Матвеева. Постепенно теснили их, взаимодействуя с французами в Улуккульской долине. Вооруженные преимущественно гладкоствольными ружьями, турки в течение всего сражения неотступно преследовали эти два батальона, ведя с ними интенсивную перестрелку. Наиболее ожесточенным был бой у деревни Аджи-Булат, где русские понесли наибольшие потери.

После Альмы, приняв решение приступить к осаде Севастополя, союзники разделили свою армию надва корпуса: осадный и обсервационный. Все тяготы осады легли на плечи англичан и французов. Турецкие же силы, в составе двенадцати батальонов, поступили в непосредственное подчинение французскому главнокомандующему и были выведены в резерв с предназначением быть задействованными в зависимости от обстоятельств. На протяжении всех месяцев осады английские и французские батареи почти ежедневно подвергали город обстрелу, и лишь «в большие праздники французы на свои места сажали турок, и этим не давали нам ни минуты покоя» [7].

Действительно же впервые турки скрестили с русскими штыки только под Балаклавой.

Балаклава

В гарнизоне самой Балаклавы и на прикрывающих ее укреплениях насчитывалось около 3,350 англичан и 1 тысячи турок. Учитывая традиционную стойкость турецких солдат в обороне, их разместили в четырех передовых редутах у села Кадыкой. Каждому редуту, гарнизон которого состоял из 250 турецких солдат, был придан английский артиллерист. Рано утром 25 октября редут № 1 был внезапно атакован русскими. Турки были застигнуты врасплох и не успели приготовиться к обороне. После короткого артиллерийского обстрела Азовский полк быстро подошел и ворвался внутрь редута. Турецкие солдаты оборонялись упорно, но, несмотря на их сопротивление, азовцы ударом в штыки овладели укреплением, в ожесточенной схватке переколов большую часть его защитников.

Вслед за этим Украинский егерский полк повел наступление на второй и третий редуты. Одновременно Одесский егерский полк двинулся к редуту № 4. В этот раз до рукопашной не дошло. Устрашенные столь быстротечным и кровопролитным исходом борьбы за первый редут, турки без боя оставили свои укрепления и, преследуемые некоторое время казаками, поспешно отступили в Кадыкой. Те из них, кто хотел найти спасение в Балаклаве, были встречены огнем и штыками английских солдат. В целом, трофеями русских стали 11 орудий, а также порох, палатки и шанцевый инструмент.

Между тем, англичане начали поспешно готовиться к обороне. Послав за подкреплениями, бригадный генерал Колин Кэмпбелл выстроил в линию перед Кадыкоем 93-й шотландский полк. К его правому флангу примкнуло несколько соттурецких солдат, но после атаки четырех эскадронов гусар Саксен-Веймарского (Ингерманландского) полка они по большей части разбежались.

Дальнейшее развитие событий, принявшее столь трагический оборот для английской армии, шло уже без участия турецких солдат. По-разному оценивается их поведение в этом бою. Оценки англичан, как правило, крайне резки и уничижительны. Воспоминания и записки английских участников полны обвинений турок в трусости, нежелании сражаться, мародерстве. Как писала одна из английских газет того времени, «когда русские взяли редуты на балаклавской дороге, турки бросились в самую Балаклаву, но тотчас же были оттуда с презрением выгнаны. После этого они принялись грабить палатки шотландских гвардейцев в то время, как последние сражались. Турки снимали также сапоги и платье без различия с британских и русских убитых» [8].

Оценки русских исследователей и участников событий более взвешены. В частности, они достаточно скептически относятся к утверждениям английской стороны относительно того, что одной из причин «трусливого поведения турок» и последовавшим за этим поражением английской легкой кавалерии является дезертирство из Крыма командира турецких войск Сулеймана-паши и его адъютанта. В связи с этим отмечается, что «всеми действиями в Крыму управляют французский и английский главнокомандующие, и что турецкие генералы играют при этом весьма незавидную роль» [9]. Относительно балаклавского дела указывается, что первый редут «был защищаем, сколько было возможно, и что если русские так скоро взяли его, то в этом виноваты уже не турки, а стремительный, ничем не удержимый натиск храброго Азовского полка» [10].

В общей сложности потери турецкой армии в этот день составили до полутора тысяч человек убитыми и тяжело ранеными. Из них 170 человек погибло при обороне первого редута.

Евпатория

Главным местом сосредоточения турецких войск в Крыму стала Евпатория, и именно здесь они проявили себя более всего. Говоря о военных действиях под этим городом, исследователи нередко ограничиваются повествованием о неудавшемся штурме под руководством генерала Хрулева. Между тем, начиная с середины октября 1854 г. и до конца сентября 1855 г., практически весь период «севастопольской страды», Евпатория находилась в блокаде, но уже русских войск. Это было вызвано необходимостью прикрывать сообщение севастопольского гарнизона с Империей.

Начиная от занятия Евпатории союзниками и вплоть до дела 17 февраля численность городского гарнизона постоянно менялась. Боевые действия сводились преимущественно к почти ежедневным перестрелкам на аванпостах и стычкам с неприятелем, выходившим из города. Чаще всего подобные выходы были обусловлены необходимостью охранять стада, принадлежавшие крымским татарам, которые в большом количестве стеклись в Евпаторию по призыву турецкого коменданта города, а также спасаясь от казаков.

До ноября 1854 года Евпатория была прикрыта каменной стенкой. Впереди нее находилось несколько батарей, вооруженных орудиями малого калибра. Но после сражения при Инкермане союзники постоянно занимались усилением фортификационных сооружений. В результате ко дню штурма город почти полностью был обнесен земляным валом с глубоким и широким рвом впереди. Сторона города, обращенная к Гнилому озеру, вместо земляной ограды была защищена каменной стенкой. Некоторые дома были приведены в оборонительное положение и опоясаны бруствером. В самом городе, при выходе главной улицы, построена новая батарея. Все городские укрепления в общей сложности были вооружены 34-мя орудиями, в основном морскими, и пятью ракетными станками. Помимо этого с моря город прикрывался огнем стоящих на рейде кораблей союзников.

В январе 1855 года турецкие войска получили новые подкрепления. Под начальством Омера-паши в Евпатории высадились две турецкие и одна египетская дивизии, два эскадрона кавалерии и две полевые батареи общим числом 21,600 человек. Кроме того, в городе находились прежний турецкий гарнизон, до тысячи вооруженных крымских татар, небольшое количество французов и англичан. К этому надо прибавить команду из 276 моряков французского корабля «Генрих IV», который стоял на мели и был превращен в батарею.

Поскольку союзники не предпринимали никаких наступательных действий, русское командование приняло решение напасть на Евпаторию. Накануне штурма из расположения русских войск к неприятелю перешел один улан (поляк). Было очевидно, что перебежчик расскажет союзникам все, что ему известно о боевых силах и намерениях русских. Тем не менее, ограничившись некоторыми изменениями в диспозиции, время штурма решили не переносить.

Всю ночь перед штурмом осажденные готовились к отражению атаки. Силами гарнизона производилась починка и усиление укреплений. Помимо этого, к работам было привлечено большое количество местных жителей. В результате уже во время атаки русские обнаружили, что со времени последней рекогносцировки укрепления значительно изменились.

Союзники основательно приготовились к отражению атаки. Большая часть укреплений была занята турецкими войсками. Полк египетской дивизии Селима-паши с полевой батареей занял отдельное укрепление впереди мельниц. Все орудия и ракетные станки были размещены по батареям. Их прислугу составляли французы и египтяне.

17 февраля, в 6 часов утра, на рассвете, в сторону русских войск был произведен первый выстрел, за которым последовала орудийная канонада и ружейная пальба.

Под прикрытием канонады в 8 часов утра первыми к городским укреплениям бросился батальон греческих волонтеров и спешенных казаков в составе трех сотен 61-го и одной - 55-го полков. Подбежав к ним на самое близкое расстояние, они залегли за стенками кладбища и в каменоломных ямах на расстоянии от укреплений примерно в 100 шагов, откуда открыли меткий ружейный огонь.

По приказу генерала Хрулева в дело было введено 24 батарейных и 76 легких орудий. Большая их часть была поставлена в ряд напротив евпаторийских укреплений, благодаря чему была достигнута колоссальная плотность огня.

В начавшейся артиллерийской дуэли русским противостояло около 30 орудий большого калибра, несколько полевых орудий и 5 ракетных станков. Помимо этого, защитников города поддерживала артиллерия с кораблей, стоящих на евпаторийском рейде. В целом, в калибрах турецкая артиллерия имела превосходство. Тем не менее, русская артиллерия действовала достаточно удачно, заставив замолчать многие из неприятельских орудий. Ее огнем было взорвано пять зарядных ящиков или погребков, что вызвало некоторое смятение в турецких войсках, занимавших передовые укрепления. Успеху нашей артиллерии способствовали штуцерные, занявшие позиции в углублениях между орудиями и ведшие меткий огонь по турецким артиллеристам. Пользуясь ослаблением неприятельского огня, генерал Хрулев в 9 часов утра приказал левой колонне сделать попытку штурма. К этому времени со стороны укреплений как артиллерийский, так и оружейный огонь значительно ослабел. Это обстоятельство позволило выдвинуть нашу артиллерию еще несколько вперед, установив напротив неприятельских редутов. На расстоянии около 150 сажен от городских укреплений по ним был открыт картечный огонь.

В это время турки предприняли попытку вылазки. Под прикрытием штуцерных и артиллерийского огня с пароходов их пехота и кавалерия выступили из города. Навстречу вышедшему противнику на картечный выстрел была выдвинута конно-легкая батарея № 20, а также Новоархангельский уланский полк и казаки. Турки не решились на атаку и отступили на прежние позиции.

Русские войска находились в полной готовности к началу штурма. Чтобы еще более ослабить сопротивление обороняющихся на участке удара, на расстояние примерно в 100 сажен от городской ограды были подведены легкая 4-я батарея 11-й артиллерийской бригады и конно-легкая батарея. С этой дистанции снова был открыт картечный огонь.

Под прикрытием артиллерийского огня 3-й и 4-й батальоны Азовского пехотного полка, возглавляемые генерал-майором Огаревым, двинулись на штурм. Левее их следовал батальон греческих волонтеров, подкрепленный батальоном спешенных драгун.

Наступающие были встречены плотным ружейным огнем и картечью с укреплений и двух пароходов. Наши же обе батареи, чтобы не поразить своих, вынуждены были приостановить огонь. Уже в начале атаки азовцы понесли значительные потери в офицерах и нижних чинах. Им удалось подойти к самому рву, возле которого они вынуждены были остановиться. Ров был полон воды, а штурмовые лестницы оказались короткими. Стало очевидно, что продолжение атаки повлечет за собой серьезные потери. И даже если бы атакующие ворвались в Евпаторию, ослабленные понесенными жертвами, они не смогли бы удержаться в городе. Генерал Хрулев дал приказ отступать.

английским фотографом Р.Фентоном в 1855 году, запечатлен командующий турецкими войсками в Крыму генерал Омер-паша.

английским фотографом Р.Фентоном в 1855 году, запечатлен командующий турецкими войсками в Крыму генерал Омер-паша.

английским фотографом Р.Фентоном в 1855 году, запечатлен командующий турецкими войсками в Крыму генерал Омер-паша.

английским фотографом Р.Фентоном в 1855 году, запечатлен командующий турецкими войсками в Крыму генерал Омер-паша.

На этих фотографиях, сделанных английским фотографом Р.Фентоном в 1855 году, запечатлен командующий турецкими войсками в Крыму генерал Омер-паша.

Отход правой и средней колонн русских прошел при отсутствии противодействия со стороны противника. На преследование левой колонны турки бросили силы числом в три эскадрона кавалерии и батальон пехоты. Для отражения атаки 1-й и 2-й батальоны азовцев, прикрывавшие отход главных сил колонны, построились в каре. В интервалах между батальонами расположилась 4-я батарея, приготовившись встретить врага картечью. Турецкие кавалеристы приблизились на ружейный выстрел и открыли огонь, впрочем, совершенно безвредный. Но далее в атаку пойти не решились. Что касается пехотного турецкого батальона, то, выйдя из укреплений, он рассыпался по полю сражения, добивая раненых, которых русские не успели подобрать при отступлении. К ним присоединилось некоторое количество местных жителей из числа крымских татар. Справедливости ради следует сказать, что когда двое из турецких солдат после этого подошли к Омеру-паше, держа в руках отрубленные головы, их сразу же арестовали и высекли, в назидание остальной армии. Тем не менее, инцидент, нанесший урон репутации, подвергся широкой огласке [11].

Как только турецкие эскадроны вернулись в город, генерал Хрулев приказал продолжить отступление, которое проводилось под огнем с пароходов и нескольких орудий городской ограды. К 11 часам утра наступило затишье.

В ходе штурма Евпатории потери русских составили 168 человек убитыми и около 600 ранеными. Что касается потерь оборонявшихся, здесь цифры разнятся. По различным данным, турки потеряли от 87 до 114 человек убитыми и до 300 ранеными. В числе погибших был командир египетской дивизии Селим-паша, получили смертельные ранения египетский полковник Рустем-бей и турецкий полковник Али- бей. Кроме этого, погибло несколько французов и 13 крымских татар, наблюдавших за ходом сражения. Можно предположить, что союзники сознательно занизили цифры своих потерь, поскольку русская артиллерия действовала сосредоточенным огнем с близкого расстояния.

Штурму Евпатории в исторических трудах уделяется немного места. Вместе с тем, это был не рядовой боевой эпизод. Для союзников владение городом означало, что они и дальше могут беспрепятственно продолжать осаду Севастополя. Русские, в свою очередь, не могли сосредоточить все свои силы под Севастополем из-за угрозы атаки союзников из Евпатории с целью перерезать сообщение с Империей. Что касается турок, то «их армия вновь приобрела уважение и в какой-то степени восстановила свою репутацию» [12]. Многие французы и англичане после этого изменили свое отношение к ней в лучшую сторону. Тем не менее, в дальнейшем верховное командование союзников предпочитало отказываться от задействования турецких подразделений в военных действиях

21 февраля произошла небольшая стычка. Турецкая кавалерия силой в 8 эскадронов вышла из города и атаковала русские аванпосты. Нападение было произведено сразу после смены, поэтому сменившиеся части далеко от аванпостов уйти не успели. Услышав завязавшуюся перестрелку, они возвратились и помогли отразить нападение, захватив при этом в плен четырех турецких кавалеристов.

В марте 1855 г. евпаторийский гарнизон был пополнен новыми частями, прибывшими из Турции и Египта. По сведениям, полученым от перебежчиков, к этому времени в городе находилось до 50 тыс. турецких солдат, в том числе 43 тыс. пехоты, 3,5 тыс. кавалерии и 3 тыс. артиллерии.

После падения Севастополя значение Евпатории усилилось, поскольку отсюда союзники могли действовать на сообщение русских войск с материком. Вплоть до сентября боевые действия под Евпаторией ограничивались мелкими стычками и перестрелками на аванпостах 2 9 сентября союзники предприняли серьезную вылазку против осаждавшего город отряда русских Выступление производилась с двух направлений Одна колонна силой в 8 батальонов пехоты при 4-х орудиях вышла в сторону Сак. Находясь под прикрытием пароходов, она до самого вечера оставалась в виду авангарда русских, так и не вступив в бой. Главные же силы двинулись в северном направлении против отряда генерала Корфа. Здесь русским противостояло 3 полка французской пехоты и 22 батальона турок и египтян, турецкая кавалерийская дивизия, 500 башибузуков и несколько полевых батарей. Общее командование осуществлялось французским генералом д'Аллонвиллем.

В результате ряда допущенных ошибок отряд генерала Корфа подвергся внезапному нападению. Завязалась ожесточенная схватка между уланами полка Великой Княгини Екатерины Михайловны и турецкими кавалеристами, которых поддержали башибузуки. Одновременно турки бросились на русские полевые орудия Артиллеристы успели сделать лишь по одному выстрелу. Вслед за этим прислуга, лошади и постромки трех орудий были изрублены. Предпринятой контратакой дивизион улан отбил орудия, но за неимением ездовых, лошадей и упряжи увезти их не смог. Русские вынуждены были начать отступление. Между тем турки ввели в дело всю свою кавалерию и продолжили преследование, сопровождавшееся ожесточенными рукопашными схватками. В результате русские потеряли еще 3 орудия и 12 зарядных ящиков. Наши потери оказались весьма значительными: убито 38 нижних чинов, ранено 3 обер-офицера и 32 нижних чина, взяты в плен 1 обер-офицер и 153 нижних чина [13]. О потерях союзников неизвестно, но, судя по ожесточенности боя, можно полагать, что они также были велики.

В последующем, вплоть до ноября, вылазки из Евпатории силами турок и французов неоднократно повторялись. Сводились они преимущественно к разорению окрестных деревень и стычкам с русскими аванпостами.

Экспедиция на Восток Крыма

Еще одним местом в Крыму, «куда ступила нога турецкого солдата», стала Керчь. С целью захвата города была организована совместная экспедиция союзников на восток Крыма. Экспедиционнью силы под командованием английского генерала Броуна состояли из французской дивизии генерала д'Отмара численностью 7 тыс. человек при 18-ти орудиях, английской бригады Камерона с 6-ю орудиями и полуэскадроном гусар численностью в 3 тыс. человек, а также турецкого отряда Решид-паши, насчитывавшего 6 тыс. солдат.

24 мая 1855 года союзный флот, обстреляв предварительно берег, высаживает десант и захватывает Керчь. Из-за недостатка сил и слабой береговой артиллерии практически никакого сопротивления ему оказано не было. Флот отправился в рейд по Азовскому морю, обстреливая и разоряя прибрежные города. Высадившиеся же войска, не встретив противника и пребывая в безделии, предались грабежам и мародерству. Город подвергся полному разграблению. Осквернялись церкви, в поисках сокровищ раскапывались древние курганы и действующие кладбища. Азартом безудержного грабежа и насилия были охвачены все - турки, англичане, французы. Чтобы хоть как-то защитить местных жителей, командир французского отряда приказал организовать патрульную службу. Иногда, чтобы предотвратить бесчинства, открывался огонь по своим. Случались инциденты и посерьезней. Так, «производя раскопки» на одном из городских кладбищ, группа турецких солдат неожиданно начала стрелять по проходившему мимо пикету 71-го Шотландского полка. Шотландцы ответили дружным огнем, убив при этом одного турецкого офицера. Разбираться пришлось, причем в довольно резких высказываниях, командирам участвовавших в стычке подразделений.

К началу июня союзный флот покинул Азовское море. Оставив в Керчи по одному английскому и французскому полку, а также весь турецкий отряд, остальные войска генерал Броун посадил на суда и возвратил в Севастополь.

Этим, пожалуй, можно завершить обзор действий турецких войск в Крыму. Разумеется, были и другие бои, столкновения, в которых задействовались турецкие солдаты. Однако их участие было столь незначительным, что вряд ли имеет смысл на них останавливаться. К примеру, в сражении на Черной речке турецкая армия составляла 17 батальонов, 1 эскадрон, 36 орудий (всего 9,950 человек). Тем не менее, основная тяжесть боя легла на англичан и французов, турки же потеряли всего 7 человек ранеными.

После заключения мира и вплоть до эвакуации турецкие войска размещались преимущественно в Евпатории и Керчи, незначительная часть — под Севастополем.

Положение войск

Рассказ о действиях турецкой армии в крымской кампании будет неполным без упоминания об условиях, в которых жили и воевали турецкие солдаты. Несомненно, в составе экспедиционного корпуса союзников им пришлось тяжелее всего. Организация снабжения в турецкой армии была на крайне низком уровне, поэтому снабжать ее взялось французское интендантство. И если в теплое время года условия жизни были относительно нормальными, зиму с 1854 на 1855гг. можно охарактеризовать одним словом - катастрофа. Недостаток был во всем - в продовольствии, обмундировании, обуви, медицинском обслуживании, палатках. Мусульманские лазареты, по словам очевидца, скорее были похожи на кладбища, чем на места, устроенные для облегчения страданий. В результате в наиболее тяжелый зимний период убыль в рядах турецкой армии иногда доходила до 300 человек в сутки. Западная пресса, письма и дневники участников войны были полны описаний выпавших на долю турецких солдат страданий.

Так, в одном из писем, напечатанных в «Moming Chronicle», говорилось: «...несчастные турецкие солдаты жестоко страдают от тифуса. Дома в Балаклаве наполнены мертвыми и умирающими турками, лишенными всякого врачебного пособия и всех средств. Они помогают друг другу с усердием, составляющим отличительную черту турецкого характера.

Наши врачи слишком заняты своими больными и ранеными русскими; не имеют времени помогать туркам» [14]. Регулярно публиковала письма из Крыма газета «Times». В ноябре 1854 г. на ее страницах часто можно было прочесть подобные строки: «Турецкие солдаты мрут, как мухи, от кровяного поноса, лихорадки, тифуса и проч. У них нет фельдшеров, а наших хирургов недостает даже для потребностей нашей собственной армии. Турки очень добры к своим больным; часто встречаются на дороге длинные вереницы людей, несущих на спине больных или умирающих, которых складывают в Балаклаве, в жалком сарае, служащем им госпиталем, где они почти всегда умирают» [15].

В сводках союзников потери турок чаще всего не указывались. Соответствующие ведомства турецкой армии также, по-видимому, строгой статистики не вели. Тем не менее, при оценке потерь турецких войск в Крыму принято исходить из цифры в 40 тыс. погибших и умерших.

Касаясь причин незначительного участия турецких войск в крымской кампании, их слабой эффективности и бедственного положения, в котором они оказались, представляется целесообразным выделить следующие аспекты.

С самого начала было очевидно, что Османская империя не рассматривалась Лондоном и Парижем как равноправный участник коалиции. Английский историк лорд Кинросс заметил: «это была война, которую против России вели Британия и Франция, а Турции, которая дала повод для нее и могла бы в итоге выиграть от нее, была отведена лишь незначительная военная роль» [16].

Но и в военном отношении турки не в состоянии были предстать той грозной силой, каковой они являлись в XVI - XVII вв. Несмотря на преобразования, армия султана Абдул- Меджида по своим характеристикам серьезно уступала армиям передовых европейских государств, о чем было сказано ранее. Более того, в помощь союзникам турецкий главнокомандующий Омер-паша направил в Крым отнюдь не самые лучшие подразделения. Наиболее боеспособные части остались для защиты границ непосредственно Османской империи - на Дунае и на Кавказе. В письме из Балаклавы в октябре 1854 года британский офицер жалуется: «Вместо того, чтобы прислать в Крым ветеранов Омер-паши, турецкое правительство отправило к нам 8 тыс. новобранцев последнего набора, взятых из цирюльников, портных и мелочных сидельцев» [17].

Не способствовал ратным подвигам и низкий моральный дух турецких военнослужащих. И это объясняется не только суровыми погодными условиями, в которых пришлось жить и воевать союзным войскам. В конце концов, снег и мороз не были для оттоманов в диковинку. Зимы на Балканах и на Кавказе не мягче, чем в Крыму. Уже война 1877-1878 гг. продемонстрировала способность турецких солдат воевать в мороз и пургу. Тяжело в Крыму было всем, но, помимо погоды, угнетающе действовало на турецких солдат отношение к ним союзников. «Турок принято было кормить очень скудно, бить смертным боем за провинности, к общению не допускать, даже офицеров турецких за стол с собой не сажать» [18]. И если французы помогали туркам, сколько могли, но, тем не менее, не считали их своими сослуживцами, товарищами по оружию. Англичане же повсеместно использовали их на земляных работах, за недостатком вьючных животных - для перевозки снарядов и различных грузов.

Учитывая изложенное, по-иному можно взглянуть на поведение турецких солдат в начале Балаклавского сражения. Во-первых, спорными являются утверждения, преимущественно англичан, о повальной трусости и небоеспособности турок. В конце концов - это неплохой способ переложить вину за последующий неудачный ход сражения и тяжелые потери легкой кавалерии. Воспоминания русских участников свидетельствуют об ожесточенной рукопашной схватке за первый редут. И потом, насколько серьезными для турецких солдат были мотивы для проявления героизма? Позади - Балаклава, занятая столь нелюбезными к ним англичанами. К этому времени там еще не было многочисленных раненых и больных соотечественников, защищая которых можно было «лечь костьми».

К факторам, оказывавшим негативное влияние на боеспособность османской армии, необходимо отнести ее национальную неоднородность. Пехота была организована на этнической основе и потому сильно различалась по своим качествам. Собственно турки, особенно из центральных областей Анатолии, были хорошими и бесстрашными солдатами. Они ненавидели русских, были фанатичны и воспринимали эту войну как джихад. По боевым и моральным качествам к ним можно приблизить египтян. Остальные же, в особенности тунисцы, «привыкшие к другому, пламенному небу», совершенно не были готовы к войне в Крыму. Следует также прибавить, что солдаты, призванные из различных частей огромной Османской империи, нередко сами ненавидели турок.

В конфессиональном отношении турецкая армия в Крыму в подавляющем большинстве была представлена мусульманами. Тем не менее, есть основания полагать, что в ее составе был и определенный процент христиан, что также не способствовало упрочению боевого братства. Так, в воспоминаниях одного из участников обороны Севастополя, посетившего после объявления перемирия турецкий лагерь, значится: «...Когда я выходил из лагеря, ко мне подбежали 3 или 4 турка, и обнажив грудь, показывали на висевший на ней меленький медный крестик. Случившийся тут же француз объяснил, что турки этим хотели сказать, что они тоже христиане... Замечательно, что при этой сцене прочие турки, не христиане, оставались совершенно равнодушными к изъявлениям, которые оказывали мне их товарищи христиане» [19].

Несмотря на значительную отсталость, многочисленные пороки, изъедавшие армию изнутри, неверно было бы относиться к турецким войскам в Восточной войне в целом, и крымской экспедиции в частности, как к деморализованным и небоеспособным массам. Действительно, турецкие солдаты не только не покрыли себя славой, но часто оказывались в незавидном и даже жалком положении. Тем не менее, это не помешало британскому офицеру, наблюдавшему румынскую кампанию 1853г., написать: «Турки - солдаты до корней волос... если бы они были управляемы и вооружены так, как должно, они снова могли бы заставить Европу дрожать» [20].

О. Шкедя (Симферополь)

Военно-исторический журнал Military Крым, №1, 2005

Список использованных источников

1. Тотлебен Э.И. Описание обороны г.Севастополя. Ч.1.-СПб, 1863. -С.25.

2. Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Т.11. - М., 1958. - С. 493.

3. Тотлебен Э.И. Описание обороны г. Севастополя. Ч. 1. - СПб, 1863. -С.26.

4. Там же , с. 26.

5. Сборник известий, относящихся до настоящей войны. Кн. 14.- СПб,1855.-С67.

6. Приходкин Ф.И. Альмин с кое сражение/Военный сборник. -1870 -С. 9.

7. Сборник рукописей, представленных Его Императорскому Высочеству Государю Наследнику Цесаревичу о севастопольской обороне севастопольцями. Т.1. - СПб, 1872. - С.30.

8. Материалы для истории Крымской войны и обороны Севастополя. -СПб, 1872.-С.91.

9. Там же, с. 203.

10. Там же , с. 201.

11. www.suitel01.com John Barham, Bono, Johnnu Turk.

12. www.suitel01.com John Barham, Turkish Army in 1854.

13. Тотлебен Э.И. Описание обороны г. Севастополя. Кн. 2. Ч. 2. - СПб, 1872.-С.284.

14. Материалы для истории Крымской войны и обороны Севастополя, -СПб, 1872.-С.292.

15. Там же, с. 293.

16. Лорд Кинросс. Расцвет и упадок Османской империи. - М.1989- С.539.

17. Сборник известий, относящихся до настоящей войны. Кн. 21. - СП6.1855.-С.409.

18. Тарле Е.В. Крымская война. Т. 2. - М., 2003. - С.169.

19. Тарасенко-Отрышкова Н.И. Посещение в Крыму армий союзников и исчисление потерь в людях и деньгах, понесенных Францией, Англией и Пьемонтом в нынешнюю войну их против России.-СПб, 1857.-С. 4.

20. www.suite 101.com John Barham, Tukish Army in 1854

Читайте также: