ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
Вам нравится наш сайт?


Отличный сайт!
Хороший сайт
Встречал и получше
Совсем не понравился





» » Уроки поражения императора Валента в битве с готами при Андрианополе
Уроки поражения императора Валента в битве с готами при Андрианополе
  • Автор: Vedensky |
  • Дата: 20-07-2020 10:13 |
  • Просмотров: 178

О чем мог думать император Валент утром 9 августа 378 г., когда от предместий фракийской столицы пустился в путь навстречу своей судьбе?

В великой спешке покинул он Антиохию, где заключил с парфянами хрупкое перемирие. В Константинополе было неспокойно. Однако ему надо торопиться, чтобы закрыть новую брешь, которую пробили вестготы Фритигерна 1, угрожающие заполонить всю Фракию.

Предчувствия императора-августа тревожны. Ему известно, что войска устали, в них полно всякого сброда, боевой дух сомнителен, дисциплина оставляет желать лучшего. Знает он также и о том, что к вестготам примкнули отряды остготов, аланов и, конечно же, гунны. На этой выжженной солнцем и пожарами равнине должна была разыграться драма заката Рима. С одной стороны, пришедшие из Сирии арабские всадники под началом одного сармата и иберийские лучники. С другой - скопище ужасных и таинственных обитателей степи. А сам Валент, август, кто он, собственно, такой? Уроженец Паннонии, потомок древних ариев, как и те готы, с которыми ему предстоит сражаться. От римских границ почти не осталось и следа. Варвары повсюду: по ту и другую сторону. Они и впереди - в наступающих ордах, и позади - под знаменами римских легионов и штандартами конницы...

И все же магия имени "римлянин" была такова, что некогда небольшой город на берегах Тибра, набирая мощь на протяжении столетий, постоянно обретал новых сыновей в самых отдаленных уголках мира. И родившийся у Иберийских гор, и увидевший свет в долинах Дуная или там, где начинается великая африканская пустыня, считал себя римлянином. Но что значит быть римлянином, быть императором римлян в наступивший час заката? Валент обращается мыслями в прошлое, но его взору являются лишь призраки поражений. Рим страдал от них на протяжении четырех столетий, с тех пор как его рубежи достигли степи и пустыни. Быть может, поражений в общей сложности было и не так уж много, но каждое из них становилось вехой, неумолимо отмечавшей ход времени. Каждое врезалось в память. Да, общий счет поражений был не так уж велик, но все они наносились одним и тем же врагом, явившимся из безбрежных пространств и неизведанных далей. Враг восстал из таинственной и безмолвной земли - матери кочевников.

При Каррах2 в 53 г. до н. э. сеющие страх парфянские копьеносцы, поддержанные конными лучниками, используя тактику молниеносной атаки и небольшой собранный из роговых пластин лук, который обладал необычайной пробивной силой, разгромили римскую пехоту и вспомогательную галльскую конницу Красса. Неумолчный мерный гнетущий гул парфянских кимвалов ознаменовал поражение триумвирата.

Рим познал горечь и других унижений. Во время кампании 244 г. император Гордиан III бесславно погиб, император Деций пал в бою с готами на границе с Мёзией в 251 г., император Валериан был взят в плен в 260 г. и подвергнут унижению Сасанидом 3 Шапуром. Император Юлиан, победитель аламаннов в 357 г., погиб, сражаясь с парфянами в 363 г. Теперь же аламанны и франки обрушились на укрепленную северную границу и взломали ее. Число германских и иранских племен, стоявших за Дунаем, опасно росло.

На поле боя близ Адрианополя события развивались с катастрофической быстротой. Казалось, что Валент просто не успевал думать. Императорские лучники поддались на провокационную вылазку противника. Из-за смятения в их рядах готская конница, поддержанная аланами, вторглась в расположение римских войск, "подобно грому, грянувшему с горных вершин", как свидетельствует Аммиан 4, все круша на своем пути. В какой-то момент левый фланг римлян, казалось, возьмет верх и прорвется в самую сердцевину неприятельских войск поставленные в круг колесницы - традиционное укрепление степняков. Но конница не поддержала маневра. Манипулы пехотинцев были зажаты в такие тиски, что воины не могли пустить в ход свои мечи. Римляне гибли под градом сыпавшихся на них стрел. Пыль, дым, слепящее солнце делали стрелы и копья невидимыми, войска охватила паника. Внезапно конница варваров бросилась в атаку с фланга, взломала римские ряды, топча копытами поверженные тела. В тесноте невозможно развернуться и отступить. Можно только бежать кто куда, побросав оружие. За спиной стук копыт, горячее дыхание разъяренных коней его ощущаешь затылком,- свист вражеских стрел и копий, угрожающе пролетающих над самой головой.

Схема битвы римлян с готами при Андрианополе

Схема битвы римлян с готами при Андрианополе

Какие мысли мелькали тогда в головах обезумевших от страха солдат? Быть может, возникали образы, внушаемые той или иной религией? Фракийский бог-всадник, юный и бесстрашный Гор, побеждающий Сета 5, Митра 6, торжествующий над темными силами, галльская Эпона7 - все эти божества космополитического пантеона римского воинства в ту сумеречную эпоху, какой был IV в., все они были всадники. Их лютый враг - пеший. И гибнущий солдат уже в плену мрачных предчувствий. В отчаянии мерещится ему, что смерть - кара за грехи, что он проклят и раздавлен самим богом. Вот он - юный бог верхом на коне, в клубах пыли и сиянии солнца, словно осененный нимбом славы. Бог явился из степи, чтобы уничтожить пешего солдата. На умирающего легионера нисходит прозрение - будущее не за Римом. Недра Азии исторгли этих божественных чудовищ, этих ужасных богов. Такова месть, которую творит кентавр.

Валент мечется в толпе, карабкается по горам трупов. Он уже бессилен что-либо сделать. Батавы - вспомогательный резерв - разбежались кто куда. Один за другим дезертируют офицеры. Сражение превратилось в беспощадную бойню. Римляне падают на землю, даже не пытаясь защищаться. Они не могут предугадать, откуда обрушится на них смертельный удар.

Безлунная ночь положила наконец предел катастрофе. Валент куда-то исчез. Считают, что он погиб на поле брани. Тело его так и не было найдено.

Весть из Адрианополя вызвала в Риме бурную реакцию со стороны общественного мнения. Всеобщее замешательство и растерянность сменились вскоре, как всегда в подобных случаях, жаждой найти виновного. Христиане, ортодоксально настроенные и ариане, и язычники - все обвиняли друг друга. Во всяком случае, поражение, которое потерпел император-арианин от варваров, исповедовавших ту же веру, предвещало закат римского арианства 8 как такового. Подобного рода ересь впредь приличествовала только варварам. Положение ариан и союзников-федератов как бы уравнивалось. И те и другие оказались как бы на полпути между римским и варварским миром.

Своим успехом среди варваров арианство было обязано близостью к природе, в нем было не так много отвлеченностей, как в других верованиях. Арианство не слишком далеко ушло от древних языческих корней и было близко некоторым формам родоплеменной обрядности. В какой-то момент даже казалось, что на волне энтузиазма и чувства облегчения, вызванного успехами Феодосия 9, которого Грациан избрал восприемником тяжкого наследия Валента, споры между язычниками и христианами утихли. Казалось, те и другие примирились перед лицом опасности, нависшей над родиной.

Феодосий, собрав остатки восточной армии, сумел очистить Мёзию. Памятуя об адрианопольской катастрофе, он повел себя осторожно; в отношении готов им применялась двойственная тактика: он проводил политику устрашения варваров, пользуясь славой непобедимого вождя, силу которого уже довелось испытать сарматам, и в то же время играл роль их покровителя. "Любящий готский род"так называл его Иордан 10, излагавший историю с точки зрения гота.

Феодосии усвоил и военный урок Адрианополя. В армии он усилил конницу и отряды лучников. Вегеций, чьи сочинения проникнуты христианским духом, полагал, что Адрианополь стал началом исчезновения тяжеловооруженной римской пехоты. Из панегирика, написанного язычником Пакатом, нам известно, что в армии Феодосия служили готы, аланы, скифы, гунны. Это свидетельство заслуживает внимания. Правда, не следует забывать о неточности употребления всех этих этнических терминов. Римскому христианскому автору Вегецию, однако, не нравилось, что Феодосии желал всех воинов наделить добычей, большая часть которой, по его мнению, причиталась римским легионерам. В приеме на службу наемников-варваров он усматривал непоправимую ошибку. Язычники же, Фемистий или тот же Пакат, считают Феодосия примирителем всех народов, видят в нем друга человеческого рода, в его действиях усматривают новый и соответствующий духу времени способ управления империей римского народа. По мнению язычников, то был верный способ установить связи между новой империей, где господствовало христианство, и традициями золотого века Рима. Напротив, христиане, одержав победу внутри империи, с трудом переносили тяжесть поражений даже тогда, когда система была в состоянии подсластить их горечь, а имперская дипломатия готова превратить поражения в победы. Амвросий 11 - "совесть" сначала Грациана, а затем и Феодосия- взывал к христианам, призывая их поддерживать империю, усматривая в том промысел божий, позволивший церкви завоевать мир. Адрианопольское поражение потрясло общественное мнение. Благодаря ему возродилось древнее гражданское чувство. Оно заставило христиан, по крайней мере часть из них, осознать наконец опасность, которая нависла над империей, и тот факт, что судьба Рима и христианства теперь слились воедино.

Не следует думать, что все сказанное выше - очередная неуклюжая попытка поднять на щит так называемую "батальную историю". Все эти попытки неприемлемы сами по себе, в данном же случае они и бесполезны. Можно сделать два наиболее веских вывода: несчастье 378 г. вовсе не знаменовало собой наступление необратимой военной отсталости Рима перед лицом варваров, как это было принято считать несколько десятилетий назад; более никто не верит разговорам некоторых историков о том, будто Адрианополь означает крушение империи. Процесс перестройки ее структуры начался раньше Адрианополя и продолжался после него. Более того, это поражение для римского общества стало отрезвляющим ударом, не лишенным положительных последствий.

Обратимся к первому из выводов. Второй вряд ли нуждается в пояснениях. В работах по военной истории средневековья, по праву считающихся уже классическими, Адрианополю отводится роль начального или даже в известном смысле причинного события, которая в истории религии того же времени принадлежит, например, Миланскому эдикту 313 г. 12 (мы оставляем за пределами нашей работы дискуссионные вопросы, связанные с этим событием) или же, если сравнивать с политической историей, низложению Ромула Августула 13. Все эти даты - символические точки отсчета. Их цена нам известна - они всего лишь своеобразные условные указатели на пути истории. Поражение Валента не означало окончательного разгрома пехотной армии, разогнанной кавалерией. Конница была как с той, так и с другой стороны, а у варваров также имелась пехота. Римляне потерпели поражение в результате стечения целого ряда обстоятельств. Известную роль сыграла и случайность - успешная атака готско-аланской конницы была предпринята отдельным отрядом, вступившим в бой в самый последний момент, неожиданно даже и для самого Фритигерна,- немаловажно и то, что римская пехота утратила дисциплину и устала от почти непрерывных сражений.

В некоторых научных работах встречаются утверждения, что предположение, будто эпоха рыцарства берет начало в IV в., и прежде всего с Адрианополя,это довольно опасное заблуждение.

В свете подобной категорической оценки наши размышления, касающиеся истоков средневекового рыцарства, чьи корни, как мы считаем, именно в Адрианополе, могут показаться возвращением к идеям, которые уже давно отжили свой век. Тем не менее нам кажется, что крайняя осторожность необходима и при опровержении представлений, которые еще вчера были традиционными. Те же исследователи, которые решительно заявляют, что говорить, мол, о начале средневекового рыцарства до наступления эпохи Меровингов - Каролингов 14 не имеет никакого смысла, вдруг начинают испытывать потребность всмотреться в даль времен и посвятить немало интереснейших наблюдений военно-технической "предыстории" рыцарства, обратиться к археологии, культуре народов степи и древнейшим этапам развития конного воинства. При этом они, правда, подчас проявляют склонность более подчеркивать то, что отличает их от западных "преемников", чем то, что их объединяет.

Такого рода суждения и, следовательно, целесообразность или нецелесообразность использовать Адрианополь для их доказательства качественным образом отличаются от тезиса, который мы намерены здесь развернуть. Да, мы могли бы согласиться с тем, что касается соображений этих исследователей насчет тактического и стратегического значения Адрианополя, а также и с оценкой, которую они дают техническому оснащению воина-всадника того времени. И все же имеется один крупный и неоспоримый факт: военная история поздней Римской империи со всей драматичностью свидетельствует, что с этого момента способ ведения боевых действий и экипировку римлян в сравнении с таковыми у степных народов необходимо было изменить и что эти вынужденные изменения имели принципиальное значение для будущего. Однако, несмотря на неоспоримый технический прогресс, они все еще не носили характер качественного переворота в ведении войны вообще. О нем можно говорить лишь после того, когда снова, но уже на ином качественном уровне, пришло время массового использования пехоты, когда было изобретено огнестрельное оружие, то есть речь идет о двух последних столетиях средневековья. Имеется и другой неопровержимый факт: хотя, объективно говоря, Адрианополь и не был катастрофой, но именно так его восприняло тогдашнее общественное мнение. Ошибки в оценке того или иного исторического события, которые допускают современники, во всяком случае, более показательны и интересны, чем суждения далеких потомков, основывающих свой приговор на точных критических изысканиях.

"Великий ужас", объявший Рим сразу же после 9 августа 378 г., древние историки охотно сравнивают с тем огромным трагическим потрясением, которое испытали римляне после разграбления их города в 410 г. Аларихом. Сравнения обычно делаются для того, чтобы лучше понять происходящее. В римской истории не было военного поражения более тяжкого, чем нарушение неприкосновенности померия - городской черты Рима. Посягательство на эту черту ломало вековой порядок, вдребезги разбивало равновесие античного космоса, "социальным" центром которого в течение многих веков был Рим, настежь распахивало дверь, за которой была пропасть. Вот почему сама возможность подобного сопоставления двух событий представляется нам симптоматичной. До трагедии 410 г., превосходящей обычные несчастья, к которым римляне уже давно привыкли, не было в римской истории ничего, что могло бы сравниться по своей зловещей значимости с Адрианополем. Доказательством тому служит тот факт, что в связи с Адрианополем римляне вспоминают злополучный день битвы при Каннах 15, от кровавого призрака которого тщетно пыталась избавиться их коллективная память.

Само по себе поражение при Адрианополе, быть может, и не было событием вселенского масштаба. Но велико было его значение как символа повторяющегося несчастья, подтверждения бессилия Рима, неспособного уже подняться вверх по наклонной плоскости, стремительно ведущей к гибели. Кроме того, Адрианополь же был последним и самым кровавым в череде поражений, обрушивавшихся на Рим на протяжении IV столетия. Поражения терпела "непобедимая" армия империи. Били ее пришедшие с Востока кочевники. Поражения вынуждали римское воинство менять свой облик, "обращаться в варварство", отказываться от монолитных квадратных легионов, приобретая черты чуждые и безобразные (не только во внешнем и эстетическом смысле, но лишенные столь привычного для римлян порядка, то есть без-образные.-Ред.) по мнению тех, кто все еще рядился в тогу ревнителей древних традиций квиритов 16. Адрианополь стал той каплей, которая переполнила кубок, наполненный до краев несчастьями. И в этом смысле он - мера целой эпохи. В этом же самом смысле он и по сей день остается точкой отсчета в размышлениях историка, чья цель исследовать не столько непосредственный процесс возникновения, сколько истоки и корни средневекового рыцарства.

Франко Кардини

Из книги «Истоки средневекового рыцарства»

1Фритигерн - вождь вестготов, вторгшихся на территорию Римской империи. Многочисленный союз племен готов делился на восточных готов (остготов) и западных готов (вестготов).- Прим. ред.

2 Карры - древний город на юго-западе Месопотамии. В битве при Каррах римская армия сражалась с войсками Парфии - мощного государства в Средней Азии, соперника Рима на Востоке. В этой битве погиб римский полководец Марк Красе.- Прим. ред.

3 Сасаниды - династия персидских царей в 224-651 гг.- Прим. ред.

4 Аммиан Марцеллин-римский историк (IV в.), автор "Истории" (или "Деяний" - Res gestae), охватывающей период от правления императора Нервы (конец 1 в.) до конца IV в.- Прим. ред.

5 Гор и Сет - боги древнеегипетского пантеона. Гор - бог солнца, покровитель верховной власти. Часто изображается с головой сокола. Сет - бог сил зла, бог пустыни и чужеземных стран. Брат и убийца Осириса, верховного бога древнеегипетского пантеона, изображался иногда в виде крокодила.- Прим. ред.

6 Митра - один из главных богов индо-иранского пантеона, бог устроитель вселенной и отношений между людьми. Его культ во II-IV вв. был особенно популярен в римской армии. Некоторое время митраизм соперничал с христианством.- Прим. ред.

7 Эпона - в галльской мифологии богиня, покровительница лошадей. Изображалась стоящей на лошади или сидящей на ней.- Прим. ред.

8 Арианство - течение в христианстве, зародилось в начале IV в., названо по имени его зачинателя александрийского священника Ария (ум. в 336). Ариане отвергали один из основных догматов официальной христианской церкви о единосущности бога-отца и бога-сына (второй ипостаси Троицы Христа), которого считали ниже первой ипостаси - бога-отца. Арианство было осуждено как ересь на церковных соборах 325 и 381 гг. Тем не менее оно получило широкое распространение в Риме. Некоторые варварские племена, в частности готы, приняли христианство в арианском варианте.-Прим. ред.

9 Феодосий 1 Великий - римский император в 379- 395 гг.- Прим. ред.

10 Иордан - историк готов VI в., написавший сочинение "О происхождении и деяниях готов", доведенное до 551 г., в основе которого лежала "История готов" Кассиодора, секретаря и министра остготских королей.- Прим. ред.

11 Амвросий Медиоланский (ок. 340-397) - один из "отцов" западной христианской церкви, епископ Милана, автор ряда богословских произведений и церковных гимнов, великолепный оратор и проповедник.- Прим. ред.

12 Миланский эдикт, обнародованный императором Константином и его коллегой и зятем Лицинием, даровал христианам право свободно исповедовать свою религию.- Прим. ред.

13 Ромул Августул - последний римский император. Еще малолетним низложен в 476 г. Одоакром, предводителем варваров, вторгшихся в Италию. Прим. ред.

14 Меровинги - первая королевская династия во Франкском государстве, правившая с конца V в. до 751 г., когда ее сменила династия Каролингов. Прим. ред.

15 Канны - селение в юго-восточной Италии. Около него 2 августа 216 г. до н.э. во время 2-й Пунической войны состоялась битва римских войск и карфагенской армии под руководством Ганнибала, в которой римляне потерпели сокрушительное поражение.- Прим. ред.

16 Квиритами издревле называли полноправных римлян.- Прим. ред.

Читайте также: