ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
Вам нравится наш сайт?


Отличный сайт!
Хороший сайт
Встречал и получше
Совсем не понравился





» » Страница 2

Русскому слову «дружина» в современном немецком языке соответствует слово Gefolgschaft. Эта лексема — сравнительно позднее искусственное образование, воз­никшее, когда ученые XIX в. прибавили суффикс к известному с XVII в. слову Gefolge («спутники», «свита», «сопровождение»; от глагола folgen — «следовать»). Тем самым был предложен прямой перевод латинскому слову comitatus, которое использовал Тацит в описании нравов, обычаев, верований и общественного устрой­ства древних германцев («О происхождении германцев и местоположении Герма­нии»). Имел ли термин, выбранный Тацитом, какое-либо более или менее прямое соответствие в языке тех древних германских племен, о которых он писал, неясно; новейшие разыскания лингвистов склоняют скорее к отрицательному ответу на этот вопрос. В то время как в немецкой исторической науке слово Gefolgschaft стало об­щепринятым специальным термином, в других национальных историографических традициях латинское comitatus не получило одного какого-либо специального соот­ветствия и часто употребляется без перевода. Это обстоятельство не случайно и от­ражает определенную тенденцию немецкой историографии (помимо традиционного стремления к унифицированной и «прозрачной» терминологии), а именно попытки придать германской дружине важное историческое значение как основополагаю­щему социально-правовому учреждению в институционально-юридической истории (Verfassungsgeschichte) германских народов от античности до высокого средневеко­вья.

Видное место в разработке проблем Февральской революции и ее предпосылок занимают исследования Е.Д. Черменского. Еще в начале 1941 г. он написал статью «Кадеты накануне февральской буржуазной революции 1917 года», в которой наряду с опубликованными материалами опирался и на документы из архива ЦК кадетской партии. В 1947 г. Е.Д. Черменский защитил оставшуюся в рукописи докторскую диссертацию «Борьба классов и партий в IV Государственной думе», основные поло­жения которой быши им постепенно опубликованы в книге « Февральская буржуазно-демократическая революция 1gij г. в России. Пособие для учителей» (М., 1959) и в мо­нографии «История СССР. Период империализма», издававшейся в 1959 и 1965 гг., а также в статье «Выборы в IV Государственную думу». Кроме того, 1951 и 1954 гг. Е.Д. Черменский напечатал свои лекции по истории России в период мировой вой­ны, прочитанные им в Высшей партийной школе.

Специальные исследования, посвященные тем или иным аспектам политической истории буржуазии и ее организациям, ее взаимоотношениям с царизмом в годы ми­ровой войны, крайне немногочисленны. В1941 г. с такими исследованиями выступили Е.Д. Черменский, о работах которого речь будет идти в дальнейшем, и А.П. Погребинский. Интересуясь главным образом проблемами экономической истории, А.П. Погребинский в статьях «Военно-промышленные комитеты» и «К истории союзов земств и городов», опубликованный в 11-м и 12-м томах «Исторических записок», оста­новился в общих чертах и на политической стороне деятельности этих организаций. А.П. Погребинский справедливо указывал, что создатели военно-промышленный ко­митетов видели в них «представительные органы русской буржуазии», хотели превратить их в «массовые организации буржуазии, стоящие на

Схема «двух заговоров», одобренная Сталиным в качестве члена Главной редак­ции «Истории гражданской войны», странным образом не вошла в полном виде в «Историю ВКП(б). Краткий курс». Там говорилось о «заговоре буржуазии», но не упоминалось в категорической форме о «заговоре царизма», хотя и повторялось ут­верждение, будто хозяйничавшие при дворе «пройдохи вроде Распутина» «явно вели линию на заключение сепаратного мира с немцами». Тем не менее «История гражданской войны в СССР», и ее первая глава в частности, стала для всех писавших о Февраль­ской революции и ее предпосылках источником не только основных выводов, но и фактического материала, и ссылка на «Историю гражданской войны» стала подтвер­ждением неоспоримости того или иного факта.

С опубликованием письма И.В. Сталина в редакцию журнала «Пролетарская ре­волюция» «О некоторых вопросах истории большевизма» положение начало изме­няться. Наряду с принципиальной критикой меньшевистских и троцкистских ис­кажений истории революционного движения, появляется тенденция рассматривать всякое инакомыслие в исторических концепциях как выступление против линии партии, как «полутроцкизм» и «полуменьшевизм». Возможности научной дискус­сии по неисследованным историко-революционным проблемам сужаются и посте­пенно исчезают вообще. На смену различным точкам зрения приходит единствен­ная общеобязательная концепция.

Проблема «двух заговоров» была главной, но не единственной, затрагивавшей­ся в литературе 1920 — начала 1930-х гг. Многие авторы стремились дать, хотя и в самой общей форме, ответ на вопрос о причинах конфликта между буржуазией и царизмом. При этом в целом ряде работ сквозило преувеличение степени эволю­ции самодержавия в сторону буржуазной монархии, против чего уже в 1927 г. спра­ведливо возражал М.Н. Покровский. Тем не менее тезис о такой эволюции и пре­увеличение политической роли буржуазии присутствовали во многих книгах и ста­тьях. Так, С.А. Пионтковский утверждал, что «охват всей экономической жизни, в том числе и самого самодержавия, лапами финансового капитала не только открывал возможность отдельным

Cреди советских историков господствовало убеждение в существовании единого заговора буржуазии, основы­вавшееся на сведениях о реально существовавших заговорах различных кружков и еще более подкрепленное авторитетом М.Н. Покровского. Поэтому за немногими исключениями тезис о «заговоре буржуазии» выдвигался всеми авторами. При этом, однако, в мотивировке заговора наметилось расхождение.

Часть авторов по-прежнему придерживалась точки зрения М.Н. Покровского, что основной целью дворцового переворота было

В литературе второй половины 1920-х — начала 1930-х гг. можно (хотя и с опре­деленной долей условности) выделить три типа работ, относящихся к рассматри­ваемой нами проблеме. Первую группу представляла серия портретных зарисо­вок И.М. Василевского (Не-Буква) «Николай II» (Пг., 1923), С. Любоша «Последние Романовы» (Л., 1924), Н.Н. Евреинова « Тайна Распутина» (Л., 1924), В.А. Апушкина «Генерал от поражений В.А. Сухомлинов» (Л., 1925), В.А. Канторовича «Алекс

Наибольшее влияние на ход дальнейшего изучения истории Февральской рево­люции и ее предпосылок оказала, естественно, схема, выдвинутая крупнейшим со­ветским историком того времени М.Н. Покровским в лекциях по истории револю­ционного движения в России в XIX—XX вв., прочитанных в 1923—1924 гг. и опубли- кованныхв 1924 г. Схема Февральскойреволюции, предложеннаяМ.Н. Покровским, исходила из его концепции «торгового капитала». Из этой концепции прежде всего вытекало, что поскольку самодержавие являлось политической организацией торго­вого капитала, борьба против него была борьбой против

Проблема взаимоотношений между царизмом и буржуазией вообще, в годы мировой войны в частности, принадлежит к числу малоизученных сторон исто­рии России. Внимание советских историков привлекала в первую очередь (и это было вполне естественно и закономерно) история революционного движения и его движущей силы — рабочего класса. Вопросы истории правящих верхов, исто­рии эксплуататорских классов вставали перед исследователями лишь в наиболее общей форме, в той мере, в какой они казались необходимыми для характеристи­ки общего положения в стране, характеристики условий, в которых развивалось революционное движение.