ГлавнаяМорской архивИсследованияБиблиотека












Логин: Пароль: Регистрация |


Голосование:
Вам нравится наш сайт?


Отличный сайт!
Хороший сайт
Встречал и получше
Совсем не понравился





» » » Страница 5

Адекватное описание творческого метода св. Кирилла Туровского в жанре молитвословий требует точного и по возможности адекватного определения его (жанра) «герменевтического пространства» именно в христианской церковной культуре. В противном случае специфически литературоведческий анализ нивелирует методо-стиле-жанровые свойства молитвословных текстов как таковых, что чаще всего и происходит в результате чего молитвословия отождествляются с художественными (в современном значении) произведениями так называемой «риторической культу­ры», работающей с «готовым словом» (Ал. В. Михайлов), или «рефлективно-тради­ционалистской» (С. С. Аверинцев) словесной культуры.

Галицко-Волынское княжество

Именно Галицкое и Волынское княжества М. Гру­шевский считал самыми прямыми наследниками полити­ческих и культурных традиций Киева. А другой видный укра­инский историк, С. Томашивский, называл объединенное Галицко-Волынское княжество XIII в. первым бесспорно украинским государством. В самом деле: если рассматри­вать эту объединенную державу на пределе ее могущества, в тех границах, которых ей к этому времени удалось достичь, то окажется, что 90 % ее подданных жили на территории современной Украины.

Рыцари Храма построили главную резиденцию своего ордена в Англии рядом с Холборн-бар, на южной стороне улицы, где раньше стоял Саутгемптон-хаус, а впоследствии, по соседству с ним были возведены Саутгемптон-билдингс [124 - Stowe’s Survey; Tanner, Notit. Monast.; Dugd. Orig. Jurid.]. Утверждается, что около полутора веков назад в этом месте были обнаружены развалины древней часовни, круглой формы, построенной из каэнского камня. Это произошло, когда сносили ряд старых построек возле Саутгемптон-билдингс на Чансери-лейн [125 - Herbert, Antiq. Inns of Court.]. Эта первая резиденция тамплиеров, основанная самим Гуго де Паэном перед его

Жалкое зрелище представляла Польша в конце XVI ве­ка. Со смертью Батория как будто судьба произнесла над нею приговор свой. Власть короля ослабевала, своевольные магнаты забыли всякие границы буйству; на сеймах не бы­ло ладу, в судах правосудия, в управлении порядка, в за­конах святости. Все были недовольны, от короля до гайдука; но нигде не было так худо, как на Украине. Ста­ринные княжеские и боярские фамилии негодовали на по­терю своей литовско-русской самостоятельности, жалели о соединении великого княжества с королевством, страши­лись за Веру; простой народ до крайности был измучен помещиками, а пуще жидами орандарями, которых при­теснения тем были несноснее, что и суда негде было ис­кать; к тому еще буйное жолнерство пировало себе на счет ободранных мужиков и, зимуя по деревням, безнака­занно буйствовало. Духовенство роптало на стеснение Цер­кви, на обиды от панов и урядников, на оскорбления от ксендзов. Досталось и козакам на их долю: запретили вы­ходить в поход без воли Коронного Гетмана, начали упот­реблять их на работы. Всем было худо, но не все равно думали, как помочь горю. Например, дворянство: те, кото­рые не забыли говорить по-своему, и чувствовали, что они Русские, хотели как-нибудь уладить с поляками мирно: на сеймах, депутациями и убеждениями. Но Польша умела их проводить: дадут привилегию на какие-нибудь права и вольности, да вслед за тем и пошлют нарушать их; сам же Король отговаривается, что все делается против его во­ли, что он дал привилегию — и прав. Духовенство еще хуже думало помочь своему горю. Бессильные мужики тай­ком шептали: ах, если бы кто-нибудь вступился за них и вызволил из-под этого ярма! А козаки так говорили во все­услышание: пришла пора посчитаться с ляхами; коли наши права руйнуют, коли православную веру вражают, так дадим же мы им! — Умные козаки наперед знали, что ла­ской и покорностью с поляками им ничего не выиграть и потому решились посчитаться мечами и копьями.

В 1710 году, вскоре после Полтавской битвы, по настоянию крымского хана Девлет-Гирея II (1708—1713) и шведского короля Карла XII Османская империя, опасаясь роста влияния России в Польше и на Балканах, объявила ей войну. Победа на р. Прут 120-тысячного войска османов и 70-тысячной ханской конницы над 38-тысячной русской армией и 5-тысячным ополчением молдаван, а также набеги в 1711 и 1713 гг. на Украину, в 1717 г. на Среднее Поволжье (вплоть до Тамбова и Симбирска) временно укрепили престиж ханства. В 1711—1713 гг. русская дипломатия с трудом отбилась от ханского требования возобновить ежегодные подарки («поминки»), которые Россия перестала выплачивать с 1686 г. Тайные переговоры Девлет-Гирея II с правительством Петра I о переходе Крыма в русское подданство были всего лишь дипломатической разведкой.

Король Густав IIIНачало промышлен­ного переворота в Англии повлекло за собой усиленный спрос на предметы скандинавского экспорта Экономическому развитию Скандинавии благоприятствовали и такие события, как крупные колониальные и революционные войны второй половины XVIII в. Соблюдая во всех этих конфликтах нейтралитет, скандинавские государства обеспечили крупные прибыли своей торговой и судо­владельческой буржуазии.

Первым и наиболее ярким выразителем кризиса философско-исторического знания, впервые отчетливо обнаружившегося в конце XIX в., был Ф. Ницше. В его трудах была предпринята попытка преодоления наивно-рационалистического взгляда на историю как становление некой изначально заложенной идеи, на историю как становление свободы или прогресса разума. Всякая философия истории - это, согласно Ницше, попытка раскрыть, увидеть тот первичный миф, то неисторическое ядро истории народа, которое

В XVII в. достижения скандинав­ских народов в области науки, литературы и искусства еще носили по преимуществу подражательный характер и имели почти исключи­тельно местное, национальное значение. Вместе с тем на протяже­нии XVII столетия заметно уменьшилось засилье лютеранского бо­гословия в университетах, ослабла церковная цензура печати. Идеи новой светской философии, сначала картезианства, затем ес­тественного права, наконец, эмпиризма стали проникать вместе с точными науками в среду образованных людей скандинавских стран. Шведские короли и регенты этой эпохи, не исключая (вопре­ки ходячему мнению) и Карла XII, покровительствовали наукам и искусствам, а шведская королева Кристина была одной из обра­зованнейших женщин XVII столетия.

Королевский замок Фредриксборr, 1602-1620 rr.

В первой половине XVIII в. политическая история Дании-Норвегии по сравнению с историей Швеции бедна события­ми. Самодержавные монархи, включая долго царствовавшего Фред­рика IV (1699—1730), несколько улучшили делопроизводство и су­допроизводство, оздоровили финансы, развили средства сообщения, наладили мизерную помощь беднейшему населению. Предметом особой заботы правительства были города, промышленность и тор­говля. То было время крайнего меркантилизма. В начале XVIII в. уже примерно пятая часть датчан проживала в городах. С окон­чанием Великой Северной войны удельный вес Копенгагена и дат­чан в балтийской торговле заметно вырос, прежде всего в деле снабжения всей Балтики западноевропейскими и колониальными товарами (Главная торговая компания, 1747). Среди привилегиро­ванных монополистических торговых компаний наиболее крупной и процветающей была Азиатская компания (1732), сменившая дат­скую же Ост-Индскую и торговавшая индийским и китайским чаем. Датская Вест-Индская компания успешно торговала сахаром со своих плантаций. В 1736 г. в датской столице был основан банк (Курантбанкен), финансировавший торговлю, промышленность, градостроительство и выпускавший с этой целью первые в Дании банкноты. Впрочем, значительная часть капитала копенгагенски^ торговых домов все еще была голландского и немецкого происхож­дения.

«Перенос тела Карла XII в Швецию:.. Картина Седерстрёма, XIX в.

Оба последних десятилетия XVII в. стали для скандинавских стран порой сравнительно мирного раз­вития. Между Данией, Норвегией и Швецией были заключены пер­вые договоры о вооруженном нейтралитете (1691; 1693), предус­матривавшие защиту возросшей морской торговли скандинавов от воевавших между собой западных держав. Однако противоречия между «сытой» Швецией и ограбленной Данией были сильнее их тяги к сотрудничеству. Враг датского короля очередной герцог гольштейн-готторпский оставался естественным союзником Шве­ции. Новый датский король, Фредрик IV (1699—1730), отправил в далекую Москву своего посланника для того, чтобы договориться с Петром I о совместных действиях против общего врага.